Долгий путь мрака

Глава 1

Происходит за два месяца до настоящего момента.

Двое молодых, определенно неопытных воров. Не таясь, спокойно осматривают заброшенную квартиру, беспечно светят фонариками во все стороны. По настроению похоже, что они на познавательной экскурсии, а не ищут чужие блага.

- Не думаю, чтобы здесь кто-то бывал, - говорит один, который меньше ростом, комплекцией, и, скорее всего, возрастом.

- Машка не ошибается, - откликается уверенно второй. - Если она сказала, что мы тут найдем интересное, значит, найдем. Серый, смотри, куда идешь!

Засмотревшийся на аккуратно сложенные возле окна трехлитровые пустые банки младший чуть не наступает второму на ногу. Странной находка ему кажется. Может, принести эти банки родителям, если не найдет чего-то лучшего? Ну, чтобы не возвращаться совсем с пустыми руками. Серый пока еще не знает, о какой же ерунде он думает.

Воры методично обыскивают комнату, но не находят никаких ценностей. Старый шкаф пуст, в комоде лишь старая посуда.

- На этой кровати будто кто-то недавно лежал.

Младший неуверенно светит на примятое одеяло, оглядывается на товарища. Тот с сомнением пожимает плечами, ничего не говоря.

Свет от фонариков нервно перемещается по неуютной, явно не жилой комнате. Где-то протяжно скрипит половица, слышится легкий скрежет. Серый испуганно сглатывает.

- Лёнь, давай уйдем. Не нравится мне тут, плохое предчувствие.

- Не нагнетай. Что ты, как баба, - фыркает Лёня. - Это просто старый дом, тут никого нет. Если хочется кого-то бояться, бойся меня. Бу!

Он светит фонариком себе в лицо, довольно усмехается. Серый укоризненно качает головой: и кто из них старше? Так, а что это высвечивает его фонарик?

- Смотри, там дверь, другая комната.

Лёня одобрительно хлопает друга по плечу:

- О, там по плану дома не должно быть комнаты. Перепланировку делали. Уверен, там точно что-то интересное.

Серому почему-то страшно приближаться к той двери. У него смутное подозрение, что за ней нет ничего хорошего. Он пытается остановить друга, но тот не слушает. Лёня уверенно направляется к двери, легко ее открывает. Ого, изумленно свистит!

Серый замирает рядом с другом, пораженный. Есть, от чего. Сложно ступить в ту комнату, потому что в ней нет ничего, ни мебели, ни окна, ни одной вещи, кроме ... кроме горы денег и драгоценностей. Выходит, именно предчувствие Лёни верное!

- Я умер? Я умер и попал в рай? - голос друга полон благоговения.

Серый широко улыбается. Наконец-то! Наконец-то и ему улыбнулась удача. Проклятая бедность теперь позади! Он взвизгивает почти по-девчачьи. Снимает свой рюкзак, начинает сгребать в него всё, без разбору. Любые купюры дороги, они изменят его жизнь, жизнь его таких же бедных родителей, старых и больных бабушки с дедушкой!

Лёня более вдумчиво относится к вопросу кражи. Забирает только самые большие купюры, поэтому действует медленнее. Зато драгоценности берет любые, всё равно он не отличит бриллиант от подделки. Но полагает, последних тут нет.

Даже когда сумки, карманы воров полны, они не торопятся покинуть эту чудесную комнату.

- Вернемся, как отнесем это всё в надежное место, - лениво произносит Леня, лежа на куче денег. Серый пихает его в бок:

- Жаль, мы не догадались взять с собой шампанского.

- Фу, я это дерьмо не пью, - фыркает Лёня.

- Я тоже, - торопится оправдаться Серый. - Как в кино бы было.

- Да. Я себя так и чувствую, как в кино, - довольно кивает Лёня. Сгребает деньги, подбрасывает их вверх.

Наконец, воры находят в себе силы покинуть комнату, время то идет, а им нужно будет еще вернуться сюда до окончания ночи. Лёня напоследок гладит дверь сокровищницы, Серый улыбается, хочет что-то сказать, но не успевает, потому что слышится жалобное и протяжное:

- Я маленькое привидение... и я хочу есть! - договаривается жестко, зло.

Воры замирают.

- Быстрее уходим!

Серый быстрее друга приходит в себя, кидается к выходу из квартиры, Лёня отстает от него буквально на полшага, испуганно дышит в ухо.

- Ну, куда же вы? Мне будет одиноко без вас, останьтесь пожалуйста! - издевательски канючит непонятно откуда доносящийся женский голос.

Воры видят желанную дверь. Неожиданно Лёня спотыкается, будто от подсечки. Падает. И кричит:

- Нет! Не надо!

- Надо, Лёня, надо, - отвечают ему еще громче, смеясь.

Серый оглядывается, в ужасе наблюдает, как на теле Лёни появляются длинные царапины. Сначала неглубокие, просто рвущие одежду. Но потом становятся глубже, пропарывают кожу насквозь. Одежда Лёни окрашивается в красное, его крики больно бьют Серого по ушам:

- Не надо! Помогите! Помогите! Серый, помоги мне! Помоги...

При виде жутких ран глаза, губы, носа друга, Серый отворачивается, пытается совладать с дверью, выбраться. Но руки трясутся, замок не поддается. Сзади слышится булькающий звук, будто Лёня захлебывается собственной кровью. Серый закрывает глаза, зачем, не знает. Повсюду и так темно.

Вдруг он ощущает касание руки на себе. Мягкое такое, нежное касание, поглаживание по спине, точь-в-точь как от его первой девушки. Проносится её милый образ всего на секунду, потом возвращается ужас. Ведь Серому понятно, кто его трогает. Убийца друга. Поглаживание продолжается, становится настойчивее, Серый не оборачивается. Слишком страшно посмотреть своему страху в лицо.

- Что же ты, глупышка, не спишь, - напевают мягко сзади.

А он и рад бы оказаться сейчас в постели, а всё это, чтобы оказалось дурным сном.

- Уложить тебя, малыш? - шепчут ему на ухо.

- Да, - отвечает он робко, боясь противоречить этому шепоту.

- Тогда пойдем, - его тянут за рукав.

- Куда? - глупо спрашивает он.

- В кроватку, - следует, в общем-то, логичный ответ.

Серый послушно разворачивается, свет его фонарика охватывает весь коридор, неподвижно лежащего Леню, похоже, уже не дышащего. Больше никого не видно.

- Ты привидение? - таким же шепотом спрашивает он.

- Хуже, дорогой. Хуже.

Серый не пытается вырваться. Понимает, что у него нет шансов в борьбе. Хочет быть послушным, возможно, тогда его пощадят? Он снимает рюкзак, протягивает его в сторону невидимого голоса.

- Сюда, хороший.

Рюкзак падет на пол, словно ненужная, бесполезная вещь. Серый опускается на кровать, ложится поверх одеяла. Фонарик из его руки забирают, выключают, погружая комнату в кромешную тьму. Только с улицы виднеется маленький огонек света от дальнего фонаря. Перенестись бы сейчас туда, в спасительную обычную, пускай и скучную жизнь... Серый чувствует, как кто-то ложится рядом на кровати , обнимает его, словно любимого человека. Или любимую игрушку. Кажется, к нему прижимаются вполне приятные изгибы женского тела.

- Спой мне колыбельную, - мягко просит голос.

- Спи, моя радость, усни... - он пробует, но его голос сбивается.

- Пусть мне приснятся самые лучшие сны? - шепот звучит обнадеживающе, по-доброму.

- Д-да. Самые лучшие, - кивает он горячо.

- Какой ты милый.

Серый улыбается. Возможно, его и впрямь пощадят. Он же и вправду, милый. Во всяком случае, не плохой. На самом деле, он по жизни послушный, ведомый человек. Так и с этим ограблением... как в поговорке, во всем виноват попутавший его черт! Сейчас он попробует поговорить, объясниться... А про Лёню никому не расскажет, честное слово! Своя жизнь всего дороже.

В его горло впиваются острые зубы, определенно не человеческие когти вспарывают живот, руки. Он пытается взмолиться о пощаде, но выходит только жалобный стон.

- Тише, мой хороший, тише, - мягко просит шепот. И он замолкает. Слышит урчание зверя над ним, боль заполняет всё его сознание. Последняя мысль, которую он успевает осознать - это сожаление за свою бездарно прожитую жизнь.

Происходит за четыре года до настоящего момента.

В квартире громко работает телевизор, музыка орет так, что от нее даже у Аси болит голова. Хорошо хоть, надолго она здесь не задержится. Ася методично шарит по сумкам, кошелькам, заглядывает в любое место квартиры, где только могут обнаружиться деньги. Находится она не у себя дома. Ася, попросту говоря, ворует. Небольшой улов здесь, пора отправляться дальше.

В следующей квартире ее сразу оглушает лай. Маленькая визгливая собачонка, как может, защищает свой дом. Пытается укусить воровку, но, естественно, безуспешно. Та оглядывает квартиру с одобрением: дорого, богато. По-любому, она неплохо здесь поживится!

Так и случается. Карманы ее сумки и специально выбранных для этого дела мужских штанов (в женские ничего толком не засунуть!) приятно пополняются пятитысячными и тысячными купюрами. Прелестно! В каждой квартире бы так. Ася издевательски щелкает пальцем по носу собачонки, та уже практически задыхается от лая. Бедняга. Никак не сообразит, что от ее лая толку ноль.

Ася в следующей квартире. Оглядывается:

- Как всё запущено!

Вокруг сплошная бедность. Старые обои, линолеум под ногами с проплешинами. Мебель тоже древняя, телевизор, наверное, из девяностых. Жалкое зрелище. Со вздохом Ася приступает к поискам денег. Надеется найти и тут, чем поживиться.

Добыча невелика - всего пятьсот рублей. Ну, с плешивой собаки хоть шерсти клок. Ася напоследок брезгливо оглядывается и покидает это жалкое жилище бедняков.

Происходит за семь месяцев до настоящего момента.

Мужчина ест бутерброды перед телевизором, который является единственным источником света. Ехидно комментирует полуночные разговоры политиков. Встает неохотно с кресла, опять забыл майонез, есть без которого невкусно. Внезапно телевизор выключается, погружая комнату в полную темноту.

- Черт, свет, что ли опять отключили, - недовольно бормочет мужчина, открывая холодильник. Странно, тот работает, как ни в чем не бывало. Похоже, дело не в электричестве.

Внезапно за спиной мужчины раздается хлопок, будто кто-то хлопает в ладони. Потом еще один. И еще. Кто здесь, хочет спросить мужчина, да губы его не слушаются, не размыкаются. Никого, кроме него, в квартире же нет!

Хлопки сменяются равномерным постукиванием. Оно не кажется мужчине таким уж страшным, он выравнивает дыхание. Напугавшие его звуки, по-любому, идут от соседей. Немного успокаивается, тянется за телефоном, испытывая небольшой стыд за свой испуг.

И тут воцаряется гнетущая тишина. Словно то самое затишье перед бурей. Которой становится легкий скрежет в окно. Звук вроде бы и не громкий, но совершенно невозможный, потусторонний. К скрежету присоединяется жалобный шепот: впусти меня, впусти погреться, мне холодно, накорми, впусти...

Мужчина испытывает настоящий ужас. Он выбегает из комнаты, спешит в сторону ванной. Запирается там, не забыв предварительно включить свет трясущейся рукой. Но быстро крестится он уже в темноте. Роняет телефон, ползая, поднимает, спешно выбирает, кого набрать. Палец замирает на номере полиции.

- Думаешшшь, онииии помоооогут? - протяжно шипят ему прямо в ухо.

- Мама! - мужчина подскакивает, как ужаленный. Стремительно отпирает дверь, выбегает в коридор, а оттуда ко входной двери. Выбегает на лестничную площадку в одной майке и трусах.

Этот человек никогда до конца не оправится от произошедшего потрясения. Будет просыпаться в кошмарах, а однажды вообще откажется спать.

Забрав небольшую добычу из той квартиры, Ася задумчиво кусает губы. Чувствует какое-то неудовлетворение. Раньше ей хватало страха людей. Но теперь одного его ей мало. И зубы чешутся, она скрипит ими, морщась. Похоже, она голодна...

Давно Ася привыкла проходить сквозь стены, жить невидимой для других людей. Проклятие на ней. Ася смутно помнит жизнь до, себя совершенно другую.

За десять лет до настоящего момента.

Она жила обычной жизнью, училась в колледже. Хорошо пела, имела семью, родителей, младшую любимую сестренку, друзей. Она помнила это как разрозненные факты биографии, в которой отсутствовали эмоциональные краски. Судя по всему, Ася была добрым человеком.

Однажды сестра тяжело заболела. Её долго лечили, родители обращались не только к традиционной медицине, но и ездили по всяким знахаркам, искали народных целителей, пытались найти любое средство спасти своего ребенка. Но ничего не помогало, жизнь девочки угасала. Ася была этим страшно опечалена, раздавлена. Она без колебания бы обменяла свою жизнь на здоровье сестренки! В конечном итоге, так и произошло. Как известно, бойтесь своих желаний.

Выходящую из палаты Ася встретил... кто-то, сейчас не помнит, кто это был. Черное размытое пятно. Этот некто предложил вылечить сестру, но с одним условием: она, Ася, будет служить ему до скончания времени. Казалось бы, бред сумасшедшего, да? Ася не знала, почему вообще слушала этого незнакомца, не послала сразу его далеко и надолго. Наверное, слишком тяжелое у нее было психологическое состояние, почти не осталось надежд на чудо. Лишь сказала устало:

- Если сестра будет жить, я готова на всё.

- Будет, - уверенно ответил незнакомец.

Что было потом? Всё смазано. Кажется, сестра стремительно пошла на поправку. Родители были счастливы! А она, что чувствовала она? Счастья точно не ощущала. Ее вообще перестала волновать судьба сестры, да и к родителям все чувства потухли. Учеба, друзья, планы на будущее - это всё осталось в прошлом. Не важном.

У Аси началась другая жизнь. Она негде надолго не оставалась, перемещалась по заброшенным городским местам, квартирам. Много их, таких неустроенных, несчастных пристанищ. Сначала она не понимала, что ей делать с неожиданно обнаруженными способностями. Просто кочевала невидимым странником по чужим жилищам. Смотрела, как живут люди. Если каждый день есть конфеты, это быстро надоест, да и зубы испортятся, говорила когда-то мама. Или бабушка? Нет, то говорил папа, он же был стоматологом? Или инженером? Ася уже не могла вспомнить. Да и не важно это. Главное, ей действительно наскучило просто наблюдать за людьми. Зато она вновь испытала сильное чувство, почти такое же, как раньше! Конечно, не любовь, кое-что занимательнее. Одна женщина выронила из кошелька крупную купюру денег и ушла из квартиры, не заметив. Ася долго смотрела на ту бумажку. Потом подняла её дрожавшей рукой. Понюхала запах. Вроде бы ничего особенного, но ее сердце билось просто в невозможном темпе, дрожь бежала по позвоночнику, на лице расцвела дикая улыбка. Ася почти тряслась от охватившего её тела желания, вытирала слезящиеся глаза. Понимая, что нашла смысл жизни, простонала: да... Забирать чужие богатства, хранить их у себя, ни на что не тратя, никому не отдавая.

Происходит за два месяца до настоящего момента.

Ася поселяется в доме, который давно должен пойти под снос. Но всё никак. Даже приезжающее изредка телевидение не помогает ускорить вопрос. Она не одна в этом доме, еще несколько семей проживает там же, на других этажах. Бедняки, которым некуда податься. Терпят дырявую местами крышу, плесень. Асе то всё нипочем, она ходит сквозь стены, делается невидимой, когда только захочет. У нее есть целая комната, выделенная под украденные деньги! Там уже почти не пройти, только бочком, зная, куда наступить. В комнате не только деньги, еще имеются драгоценности, например, бриллианты. К сожалению, большие по размеру сокровища у Аси не получается утащить, почему-то на них невидимость не работает. Приходится довольствоваться деньгами и небольшими драгоценностями.

Ася всегда засыпает, прижимая к груди слиток с золотом. Он особенный, её любимчик. Единственный! Красивее, прекраснее, полноценнее всего созданного миром за его многовековую историю.

Спит обычно она очень крепко, не просыпается раньше солнца. Но в эту ночь её будят неожиданные посторонние звуки. Она медленно открывает глаза, прислушивается: так и есть, звуки шагов. В ее квартире двое чужаков. На губах Аси расцветает широкая улыбка. Она предвкушает недурное развлечение.

Ася неслышно поднимается, делается невидимой. Крадется в сторону воров. Видит их, усмехается, прямо люди в черном, карикатура какая-то. Пропускает их вперед. Ей не нравится, как вольготно они ведут себя в её доме. Непроизвольно начинает кусать золотой слиток. Какой же он вкусный... Пока воры хозяйничают в ее сокровищнице, Ася ест, издавая тихие урчащие звуки. Для нее становится открытием, что золото может быть съедобным. Когда последний кусочек исчезает во рту, Асю охватывает невероятная злость на мелких воров. Это из-за них съеден её единственный, любимый слиток! Они жестоко поплатятся за это. Глаза Аси полыхают красным, изо рта вырывается удлиненный язык. Как же чешутся зубы! Они хотят человеческой плоти.

Происходит за месяц и двадцать девять дней до настоящего момента.

Ася просыпается, как обычно, от лучей солнца. Сладко потягивается, морщится от сильного специфического привкуса во рту. Долго придется от него избавляться. Или оставить? Если подумать, не так уж он и плох, можно привыкнуть. Потягиваясь, Ася задевает лежащее рядом тело. Рассматривает его: рыжий, весь в веснушках, лопоухий. Прямо по вкусу её прежней. Эх, жалко, одеяло, подушки теперь воняют.

Второго вора Ася оглядывает лишь мельком. Некрасивый, ей не нравится. Слишком широкий, она таких не любит. И характер неприятный. Но не пропадать же добру, надо доесть. Она с легкостью отрывает конечности, разрезает когтями на кусочки, а те уже закидывает в банки. Трехлитровые быстро заканчиваются. Надо будет достать новые, рыжего не во что убирать. Остатки второго вора Ася упаковывает в большой прочный мусорный мешок. Так, еще интересно узнать, кто такая Машка? Наверняка та молоденькая соседка, ушлая девчонка. Слишком глазастая, послужит Асе уроком. Не стоит ей больше заходить в дом или выходить из него видимой. Одни неудобства от этого человеческого тела! То ли дело, когти, зубы, невероятно удобное приобретение. А Машка проживет и без глаз. Ну, наверное, проживет. Потеря невеликая эта девчонка для мира.

Настоящее.

В первой же квартире, с которой очередным вечером Ася начинает свой поход за чужими деньгами, ее ждет сюрприз. Ощущает что-то знакомое, приглядывается внимательнее... и узнает молодую девушку, плачущую на чужой кухне. Эти длинные, немного вьющиеся светлые волосы, большие голубые глаз, маленький вздернутый носик, рядом с запястьем должен быть крупный шрам. Вместо него сейчас татуировка, цветок. Если Ася не ошибается, сестра похожа на нее прежнюю, только с более утонченными чертами лица. А нынешняя она... Давно Ася уже в зеркала не смотрится, не интересен ей нынешний облик. Как же зовут сестру? Аня, Саша? Света?

Ася садится перед сестрой на корточки, протягивает руку, проводит воображаемую линию вокруг знакомого лица. Малышка то настоящая красавица. Только, видимо, глупая, иначе зачем, если не из-за недостатка мозгов, лить слезы по тому, кому до нее нет дела?

- Он просто тебя не достоин, - произносит немного заплетающимся языком подруга сестры. Наливает себе и гостье еще выпить. Ася усмехается. Какие же глупости, кто кого достоин, неразделенная любовь... Нет в них никакого смысла. Как и в сестре. Всё равно она бездарно тратит жизнь, подаренную ей дважды.

Ася приближается обратно к сестре, открывает рот, чувствуя, как растут зубы, удлиняются когти.

- Ой, Мариш, тут чем-то так противно пахнет, - сестра принюхивается, морща свой очаровательный носик.

- Да вроде нет, - та недоуменно пожимает плечами. - А ты, случайно, не беременная?

Сестра смотрит на подругу своими большими глазами, испуганно касается живота.

- Не знаю...

Повисает пауза. Подруга убирает выпивку от гости. Ася думает: меняет ли возможная беременность её намерение сожрать сестру? Пожалуй, ответ отрицательный.

Огромный зал, некогда богато освещенный. Там и люстра, и светильники, и свечи. Невероятно много света! Теплое сияние добра. Так было когда-то давно. Сначала погасла огромная, с любовью созданная, люстра, следом начали моргать, гаснуть светильники. Свечи еще старались держаться. Но и они оказались бессильны перед поглощающей зал темнотой. Теряя свет, помещение вдобавок уменьшалось в размерах. И когда Ася приняла решение самостоятельно оборвать жизнь той, ради которой некогда пожертвовала собой, последняя свеча в ее душе погасла. Осталась лишь узкая, поглощенная мраком, точка.

Всё тело Аси пронзает внезапная, резкая боль. Горло першит, не хватает воздуха! Ася шипит, сжимает шею руками, острые клыки не убираются обратно, пропарывают её собственные губы. Шатаясь, она бредет к балкону, сделать хотя бы несколько глотков свежего воздуха!

Распахивает балкон, продрав занавески. Ничего не помогает, глотки воздуха не помогают! Охвативший тело жар только усиливается. Ася смотрит вниз, на землю, головокружение усиливается, она трясет пастью, то есть головой, зрение размывается...

Склизкое щупальце хватает Асю поверх туловища, тянет её вниз. Она пытается перерезать его когтями, но тщетно. Щупальца оплетают всё тело, причем непонятно, кому они принадлежат: другому существу или ей самой.

Ася осознает, что падает с пятого этажа. Сгруппироваться хоть как-то не успевает, происходит сокрушительное падение.

Сильная боль. В ее теле нет ни одной частички, которая не испытывает боль. Она стонет, словно умирающий зверь. Хотя, почему словно? Она и есть он. Не помнит ничего из прежней жизни, даже своего имени.

Она лежит, словно взятая в кольцо старых домов, пустых улиц, темного неба. Существует ли хоть что-то еще? Если да, то только для других. Для нее в этом мире не остается ни одной светлой краски.

Со всех сторон приближаются чудовища. Несмотря на поздний час, она отчетливо видит их силуэты. Маленькие, размером с тараканов, небольших пауков, крупнее, по типу псов. Большие, крупнее человека. Слышит шуршание ползающих змей. Видит открытые, голодные пасти, горящие неживым пламенем глаза. Отовсюду ощущает гниющее дыхание, смрад. Слышит шум крыльев, над старыми домами летят те, кто напоминает драконов. Все они тут из-за нее. Чтобы забрать к себе.

Она поднимает мутнеющий взгляд к небу. Ни одной звезды... Ей нечем дышать, потому что она в клетке, выстроенной людьми! Зачем они строят эти бесконечные спальные районы, одинаковые стены, дома, подобным безобразием они только закрывают огромное, темное небо от тех, кому уже никогда не подняться.... Ради чувства безопасности? Так оно ложное. Если кто-то могущественный захочет, то уничтожит любой дом, любую душу...

- Что будет с моими сокровищами? - шепчет она сухими губами. Пытается ползти. Понимает, что текущая из неё кровь - не человеческая.

- Пока живы люди, сокровища будут множиться, искушать людей. Делать новые жертвы, - шипит огромный змей. Он обвивает её тело, не вырваться.

Монстры накидываются, чтобы доесть то, что осталось от человеческого тела. И когда стихнут последние звуки жуткого пира, новое чудовище окончательно переродится, чтобы покинуть мир людей. Инстинктом его будет вернуться, сожрать, истребить.

После полуночи прошлого вечера, другое настоящее.

Молоденькая девушка выбегает в слезах из подъезда. Оглушительно громко в тиши ночи хлопает тяжелая металлическая дверь. Девушка в страхе оглядывается, будто ожидает погони. Но никто за ней не следует. Девушка немного успокаивается. Медленно идет через двор, утирая слезы с глаз. Слегка дрожит, то ли от холода, то ли от переживаний. Скорее всего, одно наслаивается на другое. Так не хочется возвращаться.... Но идти ей больше некуда. Неожиданно наступает на что-то вязкое. Опускает глаза и застывает: это кровь? Откуда её столько? Под ночным освещением видны разводы, будто от крови...

Девушка оглядывается, но ничего подозрительного не видит. Только деревья немного покачиваются от легкого ветра. Спокойно на улице, тихо. Девушка пятится, она всерьез подумывает вернуться туда, откуда убежала.

Замечает краем глаза некое движение. Тени, их много! Чьи? Не понять. Они стремительны, неестественны. Снуют вокруг девушки, кажется, над ней кто-то есть! Она пригибается, руками нелепо заслоняя голову.

Не может быть! Тени заползают на неё, скользят по рукам, она трясет ими, пытается сбросить! Кажется, кричит нечто нечленораздельное. К ногам девушки ползут новые тени, она разворачивается, делает несколько шагов, но дальше не может пройти. Путь к подъезду перекрыт! Тени поднимаются вверх по дому, опутывают его своими сетями, заглядывают в окна. Девушка жалобно скулит, хочет сжаться в безопасный комок, но не может. Если она сделает еще хоть одно движение, тени набросятся на неё. Девушка это понимает по их легкому, но угрожающему шипению.

- Вам помочь? - слышит она спокойный, четкий, участливый вопрос.

Перед девушкой стоит человек. Вокруг него ни одной тени, лишь абсолютная темнота ночи.

- Откуда вы...

- Я могу помочь, проводить в безопасное место. Только сначала ответьте, на что вы готовы, чтобы избавиться от страха?

Она так измучена страхом... Боится реальных проблем, злых людей. И того, что происходит сейчас, чего не должно быть в природе. Измучена настолько, что лишь бы перестать бояться, готова сама стать чьим-то страхом.

А тени... Они распаленные, не насытившиеся всего одной получеловеческой плотью. Проникают в квартиры домов, и пока хозяин не призовет их, будут есть, пить, очернять старые и молодые души, тела, уже до них тронутые мраком. Нехотя уйдут сытые, с полными тяжелыми брюхами, накануне слабого, серого рассвета.