Долгая дорога домой

Глава 1

Жара. Июль в этом году выдался знойным. На улице стояло марево. «Наверное, будет дождь», — подумал Сергей и лениво перекатился на живот, поежившись от колючей соломинки, воткнувшейся в щёку. Парень лежал на сеновале, который до самой крыши был забит ароматным свежим сеном, и в щель между грубо приколоченными, нестрогаными досками наблюдал за друзьями, которые продолжали копошиться на фермерском дворе, помогая убирать разваленное для просушки зерно. Идея немного заработать на каникулах принадлежала Серёге, но уже к концу первого часа он понял, что деньги не так уж и нужны, и, найдя удобный предлог, он потихоньку отошел от работающих друзей и, завернув за угол, припустил к стоящему неподалеку сенохранилищу. Лежать на ароматном сене и смотреть на то, как трудятся другие, было намного приятнее и проще, чем самому таскать тяжелые ведра с просохшим овсом. «Ну и ладно, ну и подумаешь. Мне и так бабуля даст денег, когда поеду в город. Пусть корячатся за тысячу», — подумал Сергей, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, устроился поудобней, и включил любимую аудиокнигу. Он любил слушать про попаданцев в иные миры и часто представлял себя верхом на коне, с мечом в руке во главе отряда воинов. И не важно, что ему всего пятнадцать лет и на коне он ездил верхом всего два раза, и то без седла, а меч держал в руке только деревянный.

Густой, насыщенный аромат высохшей травы и полевых цветов убаюкивал, плыл по скотному двору, по дороге, разделяющей деревню на две части – нагорную и заовражную. Монотонное бормотание автора усыпляло, мычание коров приносило гармонию и умиротворение. Сергей незаметно уснул.

«Гррррррраххххххх» — раздался раскат грома, подросток от неожиданности вскочил и со всей силы ударился о стропила, под которыми уснул. Что было ярче — посыпавшиеся из глаз искры и звёздочки или разряд молнии, ветвистым деревом на секунду коснувшийся земли недалеко от горизонта, он так и не понял. На улице была глубокая ночь, по крыше начинал барабанить расходившийся дождь, деревья начинали раскачиваться всё сильнее и сильнее от усиливающегося порывистого ветра.

«Телефон. Сколько сейчас времени? Бабушка меня пришибёт». — подумал Сергей и начал в полной темноте шарить вокруг себя руками, пытаясь нащупать смартфон, который перестал читать книгу и молчал. Под руку попадались сухие стебли, пучки травы, синтетическая веревка, связывающая тюки сена, холодный длинный поливочный шланг, доска обшивки стены.

«А-а-а-а-а-а, какой шланг на сеновале!» — парень отбросил что-то неприятно холодное, начинающее шевелиться и, по ощущению, приближающееся к лицу. «Мама-а-а-а!» — с криком Сергей отпрянул и снова со всего маху ударился о выступающие стропила, но уже затылком. Зажмурив глаза от боли, он замер и склонил голову к животу, подогнул колени и замер в позе эмбриона. Молнии следовали одна за другой, гром сопровождал их без перерыва. При вспышках мгла сеновала рассеивалась на мгновения и снова погружалась в первозданную тьму. О том, чтобы найти телефон, не было и речи. Нужно было идти домой, возвращаться сюда днем, просить разрешение на поиск и, самое главное, придумать причину, по которой телефон оказался здесь. Залезать на сеновал Сашка-фермер запрещал. Именно от сеновала несколько лет назад начался пожар, в котором сгорело больше сорока тёлок и двенадцать бычков. Почти всё небогатое фермерское имущество. Причину пожара так и не установили, а приближаться к новому сенохранилищу всем было запрещено. Сергей и не думал тут оставаться. Но слишком уж жарким выдался день, он хотел полежать, дождаться друзей и вместе со всеми идти купаться. Строение теперь располагалось на отшибе, около самого забора, за которым находилось старое деревенское кладбище.

Очень сильно болела голова, приторный аромат сена вызывал уже не умиротворение, а рвотные позывы, ноги тряслись и отказывались двигаться. Сергея колотил озноб. Барабанящий по крыше ливень заглушал почти все звуки, но казалось, что со всех сторон начали раздаваться шорохи и писки. Он постарался сжаться в тоненький, незаметный комочек. В крепко зажмуренных глазах поплыли цветные пятна, плечи сжались еще сильнее, и в порывах ветра между раскатами грома ему почти явственно услышалось: «Ты умрешь-ш-ш-ш-ш». Замерев и прислушавшись, он разобрал: «Не выходи-и-и-и-и, иначе умрешь-ш-ш-ш-ш».

Испуганный подросток лежал на тюках сена, погруженный во всеобъемлющую тьму. Ливень усиливался, но молнии сверкали все реже и реже. Окружающие его со всех сторон шорохи пугали всё его существо. Он слышал шуршание сухой кожи по сену, писки мышей, приглушенные шаркающие шаги около закрытых снаружи на висячий замок ворот. Панический ужас охватил его, заставляя сердце заходиться в бешеной аритмии. Плотная тьма окутывала его и с закрытыми, и с открытыми глазами. Везде на сеновале раздавались неведомые звуки, словно за ним пришли призраки, облюбовавшие для ночных посиделок это здание. Неожиданно Сергей каким-то неведомым чувством ощутил приближение невидимой тени. Он застонал от ужаса, не зная, что делать. Мир вокруг казался неприветливым и загадочным. В голове сначала слабо, но всё ярче и ярче запульсировала одна мысль: «Бежать, бежать что было сил, на пределе возможностей. Бежать по дороге мимо покосившихся домов к такому близкому и в то же время далекому крыльцу». Сергей открыл глаза, пополз к краю тюка сена, скатился на землю, по пути обдирая локти, голые колени и живот. Рубаха сбилась, зацепилась за торчащую ветку, невесть как оказавшуюся на пути, раздался треск разрываемой материи, и парень упал на землю, оставив где-то там, в сене, остатки легкой рубашки. Он закричал от обиды и страха, но крик поглотили звуки ливня, оставив его наедине с неведомым ужасом.

Казалось, что стены из профнастила и нестроганых досок сейчас оторвутся, ветер унесет здание, сено, забор, и он останется один на один с открывшимся в неведомое измерение порталом. Всхлипывая и размазывая кулаками по лицу слёзы, Сергей наощупь пробирался к выходу. Он помнил, что в огромных воротах, которые на ночь обязательно закрываются, есть небольшая калитка. Калитка должна закрываться изнутри, и вся надежда была на то, что он не ошибся. Порывы ветра пробирались и в сенохранилище, резкими рывками стегали холодным воздухом по исцарапанному телу, сбивали с пути и шептали: «Смирись-сь-сь-сь-сь, сиди-и-и-и-и, усни-и-и-и-и». Парень осторожно крался по сеновалу, темнота окружала его со всех сторон, заставляя сердце стучать всё сильнее. Он наткнулся на стену, повернул направо, наткнулся на плотный рулон сена — выхода не было. Странные звуки, которые преследовали его с момента пробуждения, заставляли дрожать от страха. «Где же я?», — думал он, пытаясь сдержать панику. Всё вокруг казалось ему враждебным и пугающим. Сергей продолжал идти вперед, но время от времени останавливался, чтобы послушать звуки этого мрачного места. С каждой секундой он всё больше терялся в этом лабиринте, не находя выхода из этой ночной кошмарной сцены. Близкая вспышка молнии через щели в стене на несколько мгновений осветила лежащие тюки, узкий проход до ворот и темное пятно, парящее в нескольких сантиметрах над полом. Силуэт в развевающемся саване стоял между подростком и такими недостижимо далекими воротами, ведущими на улицу. Подросток присел от страха, обхватил голову руками и закрыл глаза. Он всегда боялся мертвецов, призраков и всего связанного с потусторонним. Сбылись его самые худшие опасения — он был один на один с неизвестным существом ночью в полной темноте. Когда он снова открыл глаза, видимый только при редких вспышках молнии силуэт стал еще ближе. За спиной громыхала железом под порывами ветра стена, бежать было некуда. Сергей всей кожей ощутил, как на него словно порыв ветра налетел ночной кошмар, который заставил закричать от ужаса, но все звуки застыли в горле, так и не появившись на свет. Он пытался защититься, закрывая попеременно руками то лицо, то грудь, то живот, но кошмар был непоколебим. Парень почувствовал, как невидимые ледяные конечности сжимают его сердце, и мурашки побежали по всему телу. Он был один на один со своим страхом, и это было ещё страшнее, чем сам кошмар. Он кричал и плакал, надеясь, что кто-то услышит его и придет на помощь. Наконец, он встал на ватных ногах, сделал шаг вперед, другой, третий и побежал, не разбирая дороги, постоянно натыкаясь на колючие тюки сена.

«Г-р-р-р-р-р-ах», раздался недалеко оглушительный раскат грома. Сергей остановился, словно налетел на невидимую стену. Затравленно оглянулся назад, но отблеск недалёкой молнии осветил пустоту и кружащиеся в неспешном танце листья, выбитые порывами ветра из-под крыши, где они сохли с осени прошлого года. «Что это было? Мне ведь не показалось. Я видел призрака. Я видел его так же явно, как сейчас вижу свою руку. Через щель в воротах пробивается слабый отблеск прожектора, освещающего скотный двор. И я могу видеть свои руки, ноги, исцарапанный живот. Я видел нечто, парящее в воздухе и тянущее ко мне свои конечности. А ведь мне бабушка как-то рассказывала, что в советское время на этом месте было кладбище и деревянная церковь. Перед войной церковь сгорела, кладбище забросили, затем разровняли и на этом месте построили амбар для зерна. Амбар сгорел от удара молнии, участок долго стоял заброшенный, и лет пятнадцать назад Сашка-фермер построил здесь скотный двор, сеновал, бытовку для рабочих. Не прошло и нескольких лет, как сгорели все постройки с животными. Спастись смог только дежуривший в ту ночь пастух. Он потом долго не мог говорить и всё время повторял, что он не виноват, это всё нечисть. Что нечисть боится огня. Ливень. Но нужно бежать домой».

Сергей осторожно потянул на себя скрипнувший засов, открыл дверь. На него сразу же обрушился поток звуков: протяжный скрип склоняющихся до земли от ветра деревьев, треск ломающихся ветвей, шум ливня, грохот листа железа, сорванного с чьей-то крыши, завывание собаки на конце деревни. Землю покрывал сплошной поток воды, словно по чьему-то велению на земле начался очередной всемирный потоп. Сергей некстати вспомнил, что вместе с потопом должен прийти и день, когда мертвые восстанут из своих могил. Он смотрел на дождь и собирался с силами. Очень сильно чесалось исцарапанное тело, и он знал, что мокрые царапины будут чесаться еще сильнее. Наконец, набравшись смелости, Сергей сделал решительный шаг вперед, и его словно из ведра окатило потоком воды. Тело словно обожгло огнём. Сначала он собирался добежать до прожектора, затем до ворот, открыть калитку и припустить вдоль дороги до дома, до которого было-то метров триста. Две минуты быстрого бега.

Не обращая внимания на усиливающийся ураган и лужи, подросток побежал, но остановился и замер посередине двора. Он увидел, как что-то пролетело над ним, несколько раз перевернулось и упало недалеко. Сергей с ужасом смотрел на неестественно белые в отблесках прожектора цветы, зеленую искусственную бахрому и черную ленту с золотыми буквами, которую трепал ветер. Не решаясь сделать шаг, парень стоял и пытался найти хоть каплю смелости, но панический ужас не давал сдвинуться с места. Казалось, что вслед за кладбищенским венком придет его хозяин. Или его бесплотная тень. Сергей услышал тихое зловещее рычание и повернул голову на звук.

Из-за угла скотного двора, из тени на него смотрели два светящихся глаза, мерцающих желтыми всполохами огня в свете прожектора. Дыхание перехватило. «Мама», — просипел он, неуклюже упал на бок и начал лихорадочно пытаться встать, одновременно отталкиваясь обеими ногами и двигаясь спиной назад. Брызги и куски глины летели в разные стороны, глаза увеличивались, надвигались, и вот на свет с рыком выскочило огромное мохнатое существо. До спасительной двери сенохранилища было метров семь, до обладателя огненных глаз — тридцать. Сергей перевернулся, встал на четвереньки прямо в луже, оттолкнулся обеими ногами и побежал так, как никогда не бегал. Он летел к приоткрытой двери сенохранилища, не оборачивался и надеялся, что у него хватит сил захлопнуть дверь и закрыть её на засов. Он даже не думал о том, что всего несколько секунд назад он видел там сущность, пытавшуюся ледяной конечностью сжать его сердце. Ему показалось, что тяжелое, зловонное дыхание раздается прямо за спиной, на шею вместе с каплями дождя уже летят брызги горячей слюны и острые когти вот-вот вонзятся прямо в напряженную спину. Мгновения бега растянулись на всю жизнь, и Сергей влетел в сенохранилище, с грохотом захлопнул дверь и, лихорадочно перебирая руками, задвинул засов. Он успел за секунду до того, как в дверь ударило что-то тяжелое.

Опустившись без сил на пол и прислонившись голой, мокрой, исцарапанной спиной к холодному железу ворот, он попытался отдышаться, лихорадочно обдумывая, что делать дальше. По крыше и стенам хлестали потоки воды. Молнии на время прекратили освещать редкими вспышками такое огромное ночью помещение. Что-то с силой ударило по крыше, и в ту же секунду за дверью раздался протяжный и тоскливый вой. Сил бояться и куда-то бежать уже не было, и Сергей молча сидел и слушал, как рядом с ним кто-то огромный и сильный воет и, царапая когтями тонкий металл двери, пытается проникнуть в закрытую калитку, такую маленькую на фоне ворот, но такую огромную, когда её пытаешься лихорадочно закрыть трясущимися руками. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, но даже на фоне окружающей тьмы, только кое-где отступающей в свете пробивающегося в редкие щели отсвета прожектора, Сергей видел сгущающееся пятно первозданной мглы. Мгла медленно приближалась, и вместе с ней приближался запах ладана, пыли и приторно-сладковатый аромат разложения человеческой плоти. Парень ощутил мурашки по коже, когда призрачный силуэт начал медленно приближаться к нему. Страх охватил его целиком, и он понял, что не сможет убежать от этого зловещего видения. Призрак старого кладбища выглядел устрашающим и неприятно реальным, словно он был навечно привязан к этому месту. Сергей понял, что ему придется сделать что-то, чтобы избавиться от этого кошмара, иначе он рискует остаться здесь навсегда в плену у страха и воплощенного зла. Парень хотел прочитать молитву, но в голове с лихорадочной скоростью прокручивались только первые две строчки куплета песни про проклятый старый дом. Наконец силуэт завис перед Сергеем, в глубине клубящейся мглы появились две точки. Они росли, становились всё больше и больше, заполнили собой всё вокруг. Парню показалось, что наступила тишина, такая, что в ушах раздался усиливающийся звон, дождь закончился, ураган стих, молнии прекратились, последние раскаты грома затихли вдали. Сущность сделала рывок, нежно обняла подростка, окружила со всех сторон и резко пропала. Сергей дернулся, замер и медленно повалился набок. Сердце мгновенно успокоилось, стало биться еле-еле, из уголка рта потекла ниточка слюны. Это было странное и необычное ощущение. Как во сне, когда ты ловишь паралич и не можешь даже пошевелиться, но при этом понимаешь, что тебя окружает сон. А сейчас он понимал, что это не сон, но Сергей видел себя со стороны. Вот он лежит на боку, рука неловко откинута, словно он пытался опереться о землю, но немного не успел, голова безжизненно прижимается к плечу, ноги поджаты под себя. Из-под двери начинает просачиваться лужа, но холод воды не ощущается. Расцарапанное тело не чешется, голова не болит. Захотелось протянуть руку и почесать недавно зудящий затылок, но, как он ни старался, не получилось для начала даже открыть глаза. Первое, что поразило Сергея, — это тишина. Тишина и полумрак. Он теперь ясно видел проход между рулонами сена, вытянувшимися, словно ряд надгробий на кладбищенской аллее, столбы, уходящие под крышу, забытый кем-то рабочий халат, небрежно брошенный на торчащий из столба кривой гвоздь, чье-то тело, лежащее прямо на земле около закрытой калитки. Парень сразу представил, что воздух пропитан запахом разложения, а от звенящей тишины по неощущаемой спине побежали мурашки. Он почти ощущал присутствие других невидимых духов, затаившихся в темноте.

Он присмотрелся, и от неожиданности открыл рот в немом крике — перед ним безжизненно лежал он сам. Это было так, словно на него смотрело его зеркальное отображение, и роль отражения в зеркале досталась ему. Он пытался вернуться обратно, но ничего не получалось. Ужас овладел им, когда он осознал, что больше не может стать самим собой. Он был пленником собственного тела, лишенным возможности контролировать его. Паника охватила его, и он понял, что его сущность теперь находится где-то между реальностью и иллюзией. Он боролся за осознание, за возвращение к себе, но все его усилия были напрасны. Он был лишен самого главного — своей личности, своей собственности. Пока Сергей лихорадочно пытался что-то предпринять, вернулись звуки, и первым раздался шорох, тело неуклюже дёрнулось и повернуло голову. Одновременно из-за двери послышался вой. Так зимой в мороз волки оплакивают луну, скрывающуюся за низкими тучами. Звуки начали раздаваться со всех сторон. Шорохи, скрипы, шипение, треск ломающихся ветвей деревьев. Из-под тюков сена тоненькими струйками стали появляться тени. Каждая тень жила своей псевдожизнью и старалась первой доплыть до дергающегося, словно в конвульсиях, тела. «А что будет, если они успеют вперед меня?» — пронзила паническая мысль. «Но как передвигаться? До меня всего несколько небольших шагов. Я не могу шагать. Как плыть, словно тень? Как?» — лихорадочно думал Сергей. Но Сергей ли? Он никогда не верил в существование без тела. Даже мысли подобные не посещали, а вот сейчас, когда появилась опасность больше никогда не воссоединиться со своим телом, он запаниковал. Да, он видел, что тело дышит, дергается, пытается смотреть куда-то вбок, пытается встать и заново научиться ходить. Значит, пока он живет. Нужно бороться за жизнь. Или за существование? Ответа Сергей пока не знает. Чтобы ходить, я не раздумываю, какие мышцы напрячь и как делать шаг. Нужно попробовать не думать, а идти, идти к себе. Тем временем шорохи становились ближе. В размытых тенях стали проявляться силуэты людей, давно покинувших материальный мир, но каким-то необъяснимым образом задержавшихся в ночном сумраке. Их удел — существование на грани, и вот теперь появилась возможность хоть ненадолго ощутить биение плоти, испытать всю гамму ощущений, стать живым. Находящееся под сенохранилищем старое кладбище, погребенное под покровом мрака и тишины, словно магнит, издавна притягивает к себе все потусторонние ужасы. Здесь, среди провалившихся и засыпанных мусором могил, парализованная воля погребенных душ застряла в вечной борьбе с холодом, темнотой и страхом. Каждый взгляд в направлении забытых могильных камней словно открывает дверь в мир кошмаров, где темные силы бродят вечно, голодные и жаждущие разрушения. Страх окутывает могильный лабиринт, как тень, угнетая и поглощая все живое в своей бездонной паутине. В глубинах своего разума он ощущал наличие чего-то сущего, что словно преследовало его и раньше, подстерегая на каждом шагу. Череда забытых теней и чужих воспоминаний становилась для него обыденностью, они окружали его, как пелена, не давая сосредоточиться.

Тело Сергея в очередной раз неуклюже дернулось, затем медленно подняло руку, уцепилось за столб, причем от чрезмерного усилия ногти глубоко впились в древесину, и из-под них начали просачиваться капельки крови, потянулось на одной руке и село, прислонившись к стене сенохранилища. Голова, медленно покачиваясь из стороны в сторону, повернулась в направлении подростка, и он увидел клубящуюся в зрачках тьму. На него смотрел ночной кошмар, спокойный и бесстрастный. Дух подростка оказался моментально загипнотизирован странным взглядом той загадочной сущности, которая начала притягивать его к себе, заставляя вновь и вновь погружаться в мир грёз, темных тайн и зловещих теней. Он не мог отделаться от ощущения, будто его собственная душа уже пленена этими призрачными образами, которые преследуют его до самых уголков его сознания. Каждая секунда стала превращаться для него в испытание, в борьбу с этими темными силами, которые захватили его сердце и теперь пытались захватить его разум. Хотелось развернуться, закричать во всю мощь легких и побежать. Бежать, не разбирая дороги, не думая о цели. Самое главное — оказаться как можно дальше от этого кошмара. Или нет, проснуться и ничего этого не помнить. Сергей пытался отвести взгляд от черного провала собственных глаз, казалось, еще чуть-чуть, и всё у него получится. Ему даже на мгновение показалось, что он почувствовал, как чешется мокрая исцарапанная спина, но это было всего лишь фантомное ощущение. Дурное предчувствие росло с каждым ударом сердца, постепенно превращаясь в облако страха, такое густое, что он почти ощущал его на вкус. Сладковатый вкус разлагающейся плоти.

Молчаливый поединок взглядов продолжался целую вечность. Тело плохо слушалось нового хозяина, а Сергей не мог вернуть себе власть над собственным телом. «Г-р-р-р-р-р-ах» — одновременно со вспышкой молнии раздался удар грома. Молния попала прямо в край металлической крыши, туда, где заканчивался конёк. Посыпались искры, и мгновенно на деревянной обрешётке вспыхнуло пламя. От неё сухое сено загорелось, как бездымный порох, который как-то Сергей нашел, разбирая в сарае вещи по просьбе своего деда. В проделанную ударом молнии на крыше рваную дыру сразу стали проникать порывы ветра, только сильнее раздувавшие летящие искры. «Опять пожар на этом месте» — только успела появиться у Сергея мысль, как он увидел, что его всегда спокойное лицо перекосила отвратительная гримаса, черты лица исказила агония, а глаза вспыхнули злобным огнём, словно отражая начинающее гудеть и набирать силу пламя.

«Еще несколько минут, и я сгорю заживо» - почему-то отстранённо подумалось Сергею. Сил чего-то бояться уже не было. «Наверное сейчас мне очень тяжело дышать. Кругом дым» Он смотрел на себя, на приближающийся огонь и неожиданно увидел, как на руку упал маленький уголёк, прилетевший от разгоревшейся сосновой доски обрешетки крыши. Сергей сморщился и зажмурил то, что у его астрального тела заменяло глаза. «Ай, больно» - подумал Сергей, и неожиданно для самого себя ощутил боль в том месте, где у него могла находиться рука. Он сосредоточился на ощущении боли. Вспомнились слова дедушки, который часто повторял: «Только вера в себя поможет справиться с любыми трудностями». Уголёк скатился по руке и упал на землю, но парень не давал пропасть единственному ощущению. Капля по капле он старался снова почувствовать себя. Тварь тоже не сдавалась. Она не могла не почувствовать изменения в ходе битвы. Легкой победы не получалось. Каждый раз, когда темная тварь пыталась захватить его разум, Сергей находил в себе силы оттолкнуть её. Он представлял чистый образ своей собственной сущности, противостоящий тьме злобного существа. Первой победой парня стал вздох. Это произошло неожиданно, и Сергей закашлялся. Кашель раздирал легкие и горло. Едкий дым не давал лёгким успокоиться, и подросток машинально шагнул к калитке, от которой тянуло свежим воздухом. Дойти до калитки не получалось – что-то его держало. Посмотрев на препятствие, он увидел, что мешает левая рука, изо всех сил вцепившаяся в деревянный столб. Сосредоточившись на своих ощущениях, Сергей правой рукой стал поочередно разжимать сведённые судорогой пальцы. Наконец. нечеловеческим усилием разогнув последний, он сделал еще один шаг к двери. Тело плохо слушалось, всё словно затекло, но слушалось Сергея. Парень понял, что победа в ментальном поединке достанется не силой, а верой в свои собственные способности и светлый образ своей души.

Открыв засов, и на доли секунды замешкавшись, он шагнул в спасительную темноту улицы. Сразу вернулся ливень, вой ветра, струи дождя хлестали по царапинам и небольшим ожогам, редкие вспышки молнии освещали разгорающееся сенохранилище, Сергей смотрел прямо перед собой. Он сразу узнал огромную кавказскую овчарку, которая охраняла по ночам ферму от таких, как он. Пёс по кличке Ураган пригнулся к земле, зарычал и приготовился к прыжку. Сторож Иваныч, который наверняка сейчас спал с своей сторожке у шлагбаума, говорил, что Ураган способен своими челюстями перекусить самую крупную бычью кость. Неожиданно Сергей сделал шаг в сторону собаки, сам оскалил зубы и зарычал. После того, что ему довелось пережить за последние несколько минут, он был сам готов рвать зубами, давить руками, и пробиваться вперед через любое препятствие. Сейчас ни кто и ни что не могло его остановить. Ураган, словно увидев отблески пламени в глазах Сергея и не ощутив ни капли страха в противнике, шагнул назад, ещё, метнулся вбок и отбежал на безопасное, по его мнению, расстояние. Парень повернулся к калитке, через которую только что вышел. «Вон из моего тела. Я сам хозяин своей судьбы» - четко и внятно произнес он, зажмурился и почувствовал, как исчезает связывавшая все его движения мгла. Он почувствовал, как сущность покидает его тело, оставляя свободным от зловещих мыслей. Парень выдохнул с облегчением и ощутил, как возвращается чувство радости и спокойствия. Теперь он знал, что ему нужно быть осторожным, чтобы не дать темной сущности опять вернуться в его сознание. В отблесках пожара он видел, как бессильно кружатся тени, исчезают призрачные надгробия, опять уходят под землю могильные камни. «Над теми, кто сдаётся, тьма приобретает власть. Я не сдамся никогда» - неожиданно подумал Сергей, развернулся и пошёл к такому близкому и далёкому дому.