ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ХОУМЛЕНД

Глава 1

- Нам нужно все здесь переделать, - заявила Дейзи, едва переступив порог их нового дома. Уильям закатил глаза, но благоразумно решил промолчать.

Ему нравился этот дом. Таким, каким он был: старый, с приятным и уютным налётом времени на добротных каменных стенах, с этими милыми перегородками из древнего кирпича, закопчённым камином и потемневшими деревянными балками. В таком доме сразу чувствуешь себя аристократом - пусть небогатым и не слишком родовитым, но благородным, как столешница из мореного дуба. Уильяму нравилось это чувство. Нравилось, что из бетонной коробки большого города они переехали в эту милую глушь - до ближайшего магазина пара миль, рядом озеро, лес, несколько приятных соседей и никаких, мать их, детей по периметру. Под окнами их старой квартиры была детская площадка, и Уильям на полном серьезе размышлял, что будет, если он достанет из сейфа старое отцовское ружьё и прострелит колено одному из этих маленьких орущих и сквернословящих говнюков.

Слава богу, Дейзи никогда не хотела детей. Она точно так же, как Уильям, относилась к ним с равнодушием, кривила рот, когда слышала детские вопли, и с упоением собачилась с мамашами, если их отпрыски хоть как-то вторгались в ее зону комфорта. Поэтому когда появилась возможность переехать в тихий благопристойный район, где жили исключительно бездетные семьи в возрасте, Дейзи уцепилась за нее с поразившей даже Уильяма радостью.

- Наконец-то мы не будем сталкиваться с маленькими ублюдками каждый божий день, - сказала она. - Господи, какое счастье. Билли, только подумай - тишина, покой и ни одного ребенка в радиусе пяти миль. Никаких тебе школ под окнами, никаких площадок и мамаш с колясками, в которых визжат сопливые груднички. Только взрослые солидные люди, как мы с тобой. Разве это не прекрасно?

Уильям тогда согласился, что, конечно же, это прекрасно. Что лучше и быть не может. Им уже за сорок, самое время начать вести благопристойный образ жизни и мирно состариться рука об руку в самом прекрасном месте на Земле. Не обременяя себя лишними тревогами, слушая Брамса вместо детского ора, наслаждаясь каждым прожитым днем. Этот дом - лучшее место для добровольной изоляции от мира, где каждую секунду рождаются новые крикливые люди.

Он взял ссуду в банке и подписал договор на покупку дома сразу после первого просмотра. Единственное, что стало камнем преткновения между Уильямом и Дейзи, это ее скептическое отношение к антикварной обстановке. Дейзи любила лаконичный строгий стиль, питала слабость к абстрактной “мазне”, как называл Уильям эти современные картины с претензией на гениальность, из дерева и пластика выбирала пластик. Ее приводили в восторг модные интерьеры на фото в каталогах мебельных магазинов - все эти угловатые белые полки, прозрачные столы, скользкие на вид кожаные диваны и небрежно брошенные на них подушки со строгими узорами. Вазы в половину человеческого роста, похожие в темноте на призраков. Кресла, напоминающие скорлупу выеденного яйца, в которых заднице мгновенно становится неудобно и холодно. Черно-белые фото в узких рамках. Подставки под горячее с принтами Клиффорда Стилла.

Уильям искренне не понимал эту эстетику, навязанную временем. Индивидуальности в ней было ноль, зато претенциозности - хоть завались. От строгих геометрических форм, пластика, металла и дерева, от фактуры которого не оставалось ничего, его бросало в дрожь. В старой квартире они пришли к компромиссу - что-то покупали на барахолках, что-то заказывали в модных каталогах. Вещи, которые приобретала Дейзи, время от времени вытесняли милые сердцу антикварные штучки Уильяма, но потом он брал себя в руки и покупал очередную статуэтку на каминную полку или набор ретро-фотографий, которыми заполнял проплешины между репродукциями Поллока или Аткинсона. В результате их жилье выглядело как бред безумного дизайнера, но благодаря этому в их маленькой семье царил мир.

И вот сейчас Дейзи сказала, что хочет все здесь переделать. Безапелляционно, радостно и явно ожидая поддержки мужа. Уильям окинул взглядом уютные стены, мягкую мебель округлых форм, втянул носом запах нагретого солнцем дерева и осторожно уточнил:

- Может быть, не все?

- Билли, это опасно для жизни - находиться в такой обстановке, - нахмурилась Дейзи. - Только представь, сколько здесь пыли. Все это старье… неизвестно, кто сидел на этих креслах. А клещи? Милый, мне бы не хотелось одним прекрасным утром проснуться и обнаружить укусы на заднице. Клопы, Билли. Тараканы. Моль. Все эти твари обожают селиться в мебели, которой давно пора на свалку. Здесь невозможно дышать, неужели ты не чувствуешь?

Уильям снова понюхал воздух. Пахло приятно. Сухие цветы, лаванда… что-то такое.

- Как в бабушкином шкафу, - скривилась Дейзи. - Нет, дорогой, мы избавимся от этого хлама. - Она заметила выражение лица мужа и смягчилась: - Ну хорошо, хорошо… Оставим что-нибудь… что впишется в новый интерьер.

Она подошла к Уильяму и обняла его. Её глаза сверкали.

- Что впишется в нашу новую жизнь, Билли.

Он поцеловал Дейзи в макушку.

- С тобой я готов жить хоть в лодочном сарае, милая.

Она рассмеялась.

- Мы слишком стары для таких игр, Билли. Нет уж, давай обустроимся как следует и устроим вечеринку для соседей. Помнишь, в прошлый раз мы здоровались с приятной парой? Они сказали, что живут за поворотом к озеру.

Уильям не помнил, но кивнул.

- Пенни и Клод, по-моему, - задумчиво сказала Дейзи. - А, может быть, Патти и Коул. Ладно, неважно, - она вскинула глаза на мужа. - Давай занесем остальные коробки и съездим в магазин. Начнем новую жизнь прямо сегодня.

***

Огромный гипермаркет товаров для дома находился в трех милях от их поселка, и, судя по всему, открылся недавно - над входом еще болталась гирлянда из красно-черных воздушных шаров, парковочные места были размечены свежей краской, а плакат у въезда гласил: “Ваш дом - наша забота. Добро пожаловать в Хоумленд”.

- Надо же было додуматься назвать магазин “Родиной”, - скривилась Дейзи, выбираясь из машины. - Странно, что шары не красно-синие, а стены не покрашены в цвет флага.

- Тут у них нет конкурентов, - усмехнулся Уильям. - Люди будут ходить, даже если сменить название на “Выгребная яма”.

Дейзи скептически окинула взглядом низкий широкий ангар, выкрашенный в красный цвет.

- Думаю, на первое время нам хватит, а потом, разумеется, я вернусь к каталогам. Вряд ли здесь найдутся вещи, с которыми мы будем готовы жить бок о бок много лет. Кстати, - она нахмурилась, - для выходного дня тут подозрительно мало машин, тебе не кажется?

Уильям оглядел парковку. Кроме них, на ней стояла еще пара автомобилей - облупленный фургон с логотипом “Хоумленда” и темно-синий форд с прицепом. В глубине виднелись ещё несколько машин, но все они выглядели так, будто стояли тут не первый день.

- Здесь живет не слишком много народу, дорогая, - сказал он. - Возможно, все побывали тут на открытии. Это же отлично - никаких очередей, все консультанты наши. Пойдем, выберем, что нужно, и поедем домой, - он сжал руку жены и игриво подмигнул. - Я хочу опробовать ту кровать в большой спальне.

Дейзи скривилась.

- Клопы, Билли. Сегодня же вынесем ее на помойку и купим новую кровать. Я не собираюсь спать там, где, возможно, кто-то умер.

Она потрепала мужа по плечу и зашагала ко входу в магазин, поправляя сумочку на плече. Уильям вздохнул и последовал за ней. Честно говоря, ему нравилась кровать в большой спальне. С высоким резным изголовьем, добротной рамой и пуфиком в ногах. В такой кровати особенно уютно лежать рядом долгими осенними вечерами, слушать шорох дождя за окном и читать романы в мягкой обложке под мягким светом ночника. Но спорить с Дейзи было бесполезно.

Они подошли ко входу, и перед ними бесшумно разъехались раздвижные двери. Уильям и Дейзи оказались в огромном помещении, залитом светом множества скрытых в потолке ламп.

К ним тут же устремился приятный молодой человек в красно-черном поло, с бейджиком “Дэвид” на груди.

- Добро пожаловать в “Хоумленд”, - широко улыбнувшись, сказал он. - Ваш дом - наша забота. Меня зовут Дэвид, я готов вам помочь, только свистните.

Дейзи покосилась на Уильяма. Тот еле заметно пожал плечами: дурацкая фамильярность персонала всегда вызывала у него раздражение.

- Спасибо, - вежливо сказал он. - Мы оглядимся тут пока.

- Конечно, - не переставая широко улыбаться, проговорил Дэвид. - Держу пари, вы здесь просто пропадете. Я имею в виду, потеряетесь в выборе. Глаза, так сказать, разбегутся, - он хихикнул, и Уильяму это не понравилось. - Ванные комнаты - в дальнем конце, справа гостиные, слева спальни, а если вас интересуют детские…

- Не интересуют, - холодно перебила говорливого “патриота” Дейзи. - Спасибо за помощь, мы сами справимся.

Дэвид с улыбкой кивнул, словно ничего не заметил.

- Все, что представлено в нашем магазине, можно купить. От розеток и кранов до шкафов и кроватей, - он игриво подмигнул, и Уильям почти рассвирепел. - Наши дизайнеры продумали для вас каждую мелочь, убедитесь в этом сами. Возможно, вы найдете то, о чем всегда мечтали, но знать не знали, что вам это нужно, - он снова подмигнул и попятился, вскинув ладони. - Я понял, мой треп вас слишком утомил. Надо бы нашему пиарщику пересмотреть приветственную речь.

- Вовсе нет, - с убийственной вежливостью отозвалась Дейзи.

- Тем не менее, мне пора, - сказал Дэвид. - Напоминаю, если что - свистите.

Он развернулся и вприпрыжку зашагал к неприметной двери с надписью “Только для персонала”. Дейзи и Уильям переглянулись и одновременно прыснули от смеха.

- Какой-то дерганый, - отсмеявшись, сказала Дейзи. - Ты заметил, что у него с левой стороны три зуба черные?

- Я стоял справа.

- Ну так я тебе говорю. Черные, как уголь. Не понимаю, как можно было нанять консультанта с таким дефектом.

- Будь толерантнее, - улыбнулся Уильям. - В конце концов, это глубинка, выбор тут небольшой.

- Чего не скажешь о товарах, - Дейзи восхищенно обвела взглядом огромное помещение. - Идем?

Магазин напоминал пчелиные соты - имитация спален, кухонь, гостиных, ванных комнат была создана с помощью перегородок. Каждая ячейка имела свой интерьер - от мебели до аксессуаров, расставленных в идеальном, на первый взгляд, и радующем глаз порядке. “Хоумленд” был похож на огромный дом, полностью готовый для проживания: кровати манили белизной и упругостью матрасов, кресла самых разных форм и размеров выглядели довольно уютными, вазочки, фотографии и безделушки на полках органично вписывались в обстановку. Бери комнату целиком и переноси ее в новый дом, подумал Уильям. Ничего не надо выбирать, всё уже подобрано, выверено, согласовано до нас. Идеальный расклад для современного общества потребления, переполненном маркетинговыми иллюзиями, в котором никогда не хватает времени, чтобы задуматься: а чего же на самом деле хочешь ты?

Уильям знал только, чего точно не хочет. Ни этих угловатых белых кроватей, ни кубической формы полочек из светлого дерева и пластика, ни принтов с изображениями абстрактного ночного города, ни пластмассовых цветов в горшках… Все его существо противилось этой безликости, одинаковости, искусственно созданному уюту. Ему страшно захотелось вернуться домой, вдохнуть запах пыли и дерева, опуститься на потрепанный диван, напоминающий спящего льва, и смотреть, как солнце отражается в поцарапанном дубовом паркете.

- Билли! - позвала жена из-за перегородки. - Иди сюда!

Он поплелся на звук ее голоса. Дейзи стояла перед “спальней”, оформленной в мягких блеклых тонах: по виду эта ячейка напоминала операционную. Кровать в виде белого прямоугольника на металлических ножках, кресло, больше похожее на пыточный стул, туалетный столик с острыми краями и принт с лицом темнокожей модели с огромным пухлым ртом прямо над изголовьем. Торжество пластика, металла, искусственных форм. Уильям с трудом поборол тошноту.

- Правда же, отличное решение? - сияя, спросила Дейзи. - Перекрасим стены в спальне в белый, купим всю эту обстановку целиком, и получится очень стильненько.

- Дорогая, - попытался возразить Уильям, - тебе не кажется, что это… - он обвел рукой ужасный интерьер, - слишком уж… стильно? У нас не гостиница, а дом. А это… - он поморщился, - скорее подходит для отеля из стекла и бетона, в котором останавливаешься на одну ночь, чтобы потом забыть навсегда.

Дейзи его не слушала. Мурлыкала себе под нос, разглядывая ценники на вещах.

- Прекрасные скидки. Если это не очередная уловка, то вот эта кровать нам обойдется всего в сто пятьдесят баксов.

- За сто баксов я куплю в строительном магазине доски и сколочу тебе точно такую же коробку. А еще за пять выторгую в морге ножки от секционного стола.

- Не будь занудой, - Дейзи устремилась дальше, мимоходом потрепав Уильяма по плечу. - Пойдем, глянем гостиные.

Они углублялись все дальше и дальше в лабиринты ячеек - комнаты сменялись перед ними, как картинки в калейдоскопе, менялись детали, но общее ощущение оставалось прежним: аккуратная безликая жизнь, подогнанная под никому не нужные стандарты. Ванные комнаты слепили хромом и белизной так, что желтая резиновая уточка на раковине выглядела инородным телом. Наборы кухонной посуды, идеально расставленные на столешницах, вызывали у Уильяма зуд. Диваны, обитые скользкой кожей, вызывали ассоциации с приемной доктора, но никак не с уютом в его собственной гостиной. Уильям брел за Дейзи по бесконечным проходам, задевая острые углы мебели, и слушал ее восторженные возгласы.

- Милый, это идеально! О, смотри, как этот столик будет смотреться у камина - разве не прелесть?

Он посмотрел. Столик был белый и откровенно страшный. На таких развозят жидкие супы больным в госпитале. Но Дейзи почему-то вцепилась в него как клещ.

- Если в центр поставить тарелку с яблоками, вот как сейчас, то получится просто потрясающе!

- Они искусственные, - сказал Уильям.

- Плевать, это же для красоты. Купим и их, если нужно.

- Дейзи, - позвал он.

Она обернулась. На ее лице сияла улыбка, слегка отдающая безумием.

- Билл?

- Может быть, поедем домой? - беспомощно предложил он. - Обдумаем хорошенько, что оставим из мебели. Сделаем обмеры, в конце концов. Я вообще не представляю, как все это впишется в наши комнаты. Мне кажется…

- Билли, - Дейзи улыбнулась и нежно потрепала его по плечу. - Я уже смирилась с твоей любовью к антиквариату, но через год твои любимые кресла превратятся в пыль, а эта мебель прослужит нам дольше, чем мы с тобой проживем на этом свете. Давай не будем ругаться по таким пустякам, милый? Пройдемся еще немного, посмотрим, приценимся…

- Я не хочу ничего покупать здесь, - твердо сказал Уильям, и губы жены дернулись. - Давай посмотрим твои каталоги дома, поищем в интернете. Не вижу смысла спешить.

- Хорошо, - неожиданно покладисто проговорила Дейзи. - Иди на выход, я еще пробегусь и вернусь к тебе.

- Отличная идея.

Уильям развернулся и стал искать взглядом таблички “выход”. Или хотя бы какие-то знаки, указывающие обратный путь в этом чертовом лабиринте, созданном фантазией среднестатистического безымянного дизайнера. Но их не было.

- Дорогая… - он обернулся, но Дейзи уже испарилась.

Уильям чертыхнулся в голос и направился по узкому проходу между ячейками, надеясь, что внутренний компас его не подводит и пришли они именно оттуда. Некоторое время от петлял по лабиринту, с каждым шагом раздражаясь все больше и больше, и когда за очередным углом он снова увидел тщательно выстроенные композиции из кроватей, тумбочек и кресел, то понял, что заблудился.

- Идиотизм какой-то, - вслух сказал он.

Ему показалось стыдным орать и звать на помощь. Посидев на неудобном стуле, обитом бледной полосатой тканью, Уильям собрался с духом и направился дальше. Через несколько минут его осенила запоздалая мысль: Дейзи точно не выберется сама, эта женщина даже по родному району ездила с навигатором.

- Дейзи! - негромко позвал он. - Ты здесь?

Тишина.

- Дейзи!

Он вынул мобильный и набрал номер жены. Гудков не было, механический голос сообщил, что телефон недоступен. Дейзи жаловалась в машине, что не взяла зарядку, значит, просто сел.

Отлично, мать вашу.

Какого черта в этом магазине нет людей? За все время, пока они с Дейзи бродили по ячейкам, им не встретился ни один посетитель. Но машины на парковке… пусть немного, но они там были! Хотя, возможно, это личный транспорт сотрудников, которых, к слову, тоже негусто. Один Дэвид, и тот где-то шляется.

Ему показалось, что он слышит какой-то звук. Мелодичный, нежный, похожий на перезвон серебряных колокольчиков. Уильям почти побежал в ту сторону, закрутился на месте, растерянно скользя взглядом по унылым интерьерам, метнулся за угол, миновал проход с ванными комнатами и остановился.

Перед ним раскинулось детское царство. Кроватки с мягкими балдахинами, расшитыми звездами, милые ночники в виде сов и динозавров, плюшевые игрушки на низких столиках, креслица с заячьими ушками, пеленальные комоды с цветочными узорами… Здесь было уютно… по-настоящему. Не так, как в лабиринте гостиных и спален. Звук шел от мобиля, который крутился над одной из кроваток: крошечные плюшевые медвежата вращались по кругу под аккомпанемент нежной мелодии. “К Элизе”.

Уильям подошел ближе, удивленно размышляя, кто мог включить мобиль. И еще он думал о том, что находиться здесь довольно приятно. Странное дело, при всей его нелюбви к детям именно здесь он ощутил покой и тихую радость, раздражение и тошнота, мучившие его, когда он бродил по ячейкам с гостиными и спальнями, отпустили, и на душе потеплело. Он не мог этого объяснить.

Не может же быть, что банальные детские вещи пробудили в нем желания, которые он раньше не испытывал? Нет, ему по-прежнему противна мысль о собственных детях, но почему тогда так не хочется уходить отсюда?

Уильям заглянул в кроватку и отшатнулся, вздрогнув. Внутри лежал ребенок.

Крошечный, в голубой распашонке и ползунках, он спал, сжав кулачки и раскинув руки в стороны. Его глаза были плотно зажмурены, губы приоткрыты, на щеках играл легкий румянец. Придя в себя от первоначального шока и осознав, что ребенок в кроватке в магазине, где кроме них с Дейзи нет ни единого посетителя, это полная чушь, Уильям перевел дух и пригляделся. Конечно же, кукла. Мастерски сделанная, очень правдоподобная, но обычная кукла.

Мобиль остановился. Мелодия оборвалась на тонкой щемящей ноте.

- Дейзи! - позвал Уильям, оглядываясь.

Где-то заиграла музыка. Он заглянул за угол и увидел еще одну детскую спальню, выполненную в красивых синих тонах: балдахин цвета вечернего неба, луна-ночник, ультрамариновый пушистый ковер на полу…. Над кроваткой крутился мобиль: месяц, звезды, маленькие ракеты. И снова эта навязчивая мелодия “К Элизе”.

В кроватке лежала еще одна кукла. Младенец спал на боку, подперев ручкой голову, одетый в плюшевый синий комбинезон. Уильям сунул руку внутрь и осторожно дотронулся до мягких волос. В первое мгновение ему показалось, что от них исходит тепло, но потом он нащупал твердый пластик черепа и укорил себя за трусость. Взрослый мужик, а мерещится всякая чушь.

Он побродил еще немного между кроватками, повертел в руках плюшевого мишку и снова позвал жену. Ему показалось, что он услышал слабый ответный крик, бросил игрушку и побежал на звук, продолжая звать Дейзи. И снова вышел в зону ванных комнат, где все сияло безжизненным блеском хромированных вентилей и труб.

Царила тишина.

Уильям сел на пластиковый табурет.

Ему стало смешно. Заблудиться в магазине - это же нонсенс! Он почувствовал себя глупо, еще раз позвал Дейзи, не услышал ничего в ответ и понял, что хочет пить. Так странно - кругом куча кранов, но ни капли ни в одном из них. Он протянул руку и крутанул вентиль, ухмыляясь про себя, но тут же отшатнулся, когда из хромированного носика тонкой струйкой потекла вода.

Надо же, подумал Уильям, слизнув с ладони влагу, они даже подключили витринные образцы. Какой изящный подход - смотрите, дорогие покупатели, вы уже как дома.

“Ваш дом - наша забота”, тут же всплыло в голове. И тут же: “Если что-то понадобится - только свистните”.

Он помялся, думая о том, что все это выглядит идиотски, потом сунул два пальца в рот и свистнул. Звук эхом разнесся по лабиринту, отразился от унылого кафеля ванных ячеек и затерялся где-то среди кроватей и кушеток цвета топленого молока. Уильям прислушался.

- Чем могу помочь?

Голос из-за спины заставил его подскочить на месте, сердце сделало кульбит, дыхание перехватило. Уильям обернулся. Перед ним, улыбаясь, стоял Дэвид. Его зубы с левой стороны, оба ряда, были черны как ночь. Как будто кто-то прошелся краской, разделяя его лицо на две половины, но так и не закончил работу.

- Вы не шутили, - глупо сказал Уильям.

- Про свист? Ничуточки, - Дэвид склонил голову к плечу, с любопытством разглядывая Уильяма. - Это наша фирменная фишка. Знаете, где-то люди могут и обидеться, если вы подзываете их свистом, но только не в “Хоумленде”.

- Я ищу свою жену, - сказал Уильям, не в силах оторвать взгляд от странной половинчатой улыбки Дэвида. - Вы не видели ее? Боюсь, она заблудится.

- А вы?

- Я?

- Вы не боитесь, что заблудитесь? - голос Дэвида звучал вежливо, но в нем слышала насмешка. Уильям почувствовал, как в нем закипает злость.

- Сейчас не время для шуток, - проговорил он сквозь зубы. - Вы построили эту хреновину, не повесили ни единого указателя на выход, а теперь издеваетесь? Найдите Дейзи и выведите нас из этого гребаного лабиринта.

Улыбка Дэвида стала шире, и Уильяму показалось - показалось же? - что чернота переползла на левый передний зуб. Он моргнул и отвел глаза. По спине пробежал холодок.

- Конечно, я помогу вам, - вежливо сказал Дэвид. - Давайте поступим так: я провожу вас на выход, а потом вернусь и поищу вашу жену. И приведу ее к вам. Договорились?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал по проходу. Уильям помедлил и направился за ним. Ему не нравился Дэвид, не нравился этот странный магазин, мобили, играющие сами по себе, куклы-младенцы в кроватках, похожие на маленькие трупики… Он искренне тревожился за жену. Дейзи могла бы позвать его, он бы услышал. Или отозваться на его крики. Этот ангар не может тянуться на милю, снаружи он выглядел не таким уж большим…

Красно-черная рубашка Дэвида скрылась за поворотом. Уильям ускорил шаг, завернул за угол и остановился.

- Где вы, черт вас подери? - раздраженно крикнул он. - Что за шутки?

На металлической столешнице, которая отлично смотрелась бы в морге, но никак не в домашней кухне, были аккуратно расставлены сверкающие кастрюли, накрытые крышками. Уильям повел носом - ему показалось, что пахнет чем-то съедобным. Наверняка еще одна маркетинговая уловка, подумал он, распыляют в воздухе всякую дрянь, чтобы заставить людей покупать эту посуду.

Он подошел к столу и поднял одну из крышек. Заглянул внутрь и отшатнулся, зажав рот ладонью: в кастрюле лежал кусок гнилого мяса, по которому ползали черви. Но отвратительного запаха, как ни странно, не было - только легкий аромат аппетитно приготовленного жаркого.

Муляж, подумал Уильям. Снова дурацкий муляж, чья-то плохая шутка. Он склонился над кастрюлей и, поборов отвращение, коснулся пальцем мяса. На ощупь оно было скользким и холодным, опарыши шевелились, как живые, и если это и была имитация, то очень правдоподобная.

Он захлопнул крышку, выпрямился и огляделся. Где-то за его спиной, за перегородкой, отделяющей один кухонный отсек от другого, что-то негромко лязгнуло. Словно нож чиркнул по металлу. Уильям замер и прислушался, но звук больше не повторился.

Ему снова безумно захотелось домой. Никогда в жизни он больше не придет в этот гребаный “Хоумленд”, даже в “черную пятницу”. И не позволит Дейзи обставить его дом подобным дерьмом. За час, проведенный в этом магазине, он насмотрелся на ненавистные интерьеры на всю свою жизнь.

Он снова свистнул.

Из-за угла, украшенного драпировкой, высунулась голова Дэвида. Его зубы почернели еще больше, лишь маленький проблеск белизны мелькнул в углу рта, раздвинутого в широкой улыбке.

- Отстали, мистер? - спросил он весело, и его голос тоже изменился - стал каким-то глухим, утробным, низким и очень неприятным. Охваченный липким страхом, Уильям попятился.

- Вы идите шустрее, - проговорил Дэвид. - Мы скоро закрываемся, а еще вашу жену искать…

- Дэйзи! - заорал Уильям, не в силах оторвать взгляд от его жуткого черного рта, из которого лились слова. - Дэйзи!

- Она вас не слышит, - усмехнулся Дэвид. Его левый глаз затянула тьма. - Нам нужно спешить, мистер.

- Где моя жена? - закричал Уильям. - Кто вы такой, черт подери?!

- Ей очень понравилось у нас в магазине, - сказал Дэвид. - Невероятно понравилось. Возможно, она хочет задержаться здесь подольше. Мы не осуждаем ее, правда? У нас прекрасный выбор товаров, мы заботимся о том, чтобы вам было удобно и комфортно. Чтобы вы чувствовали себя как дома.

- Дэйзи… - прошептал Уильям, отступая. Он зацепился бедром за столик и сшиб на пол пластиковый горшок с искусственным цветком. Гулкий звук падения эхом прокатился по помещению и замер в глубине. Издалека донесся жалобный детский плач.

- Ну вот, - сказал огорченно Дэвид. - Вы разбудили наших малышей.

Уильям почувствовал дикую слабость, колени подкосились, и он ухватился за спинку кресла, другой рукой пытаясь нащупать мобильный. Карман был пуст. Может быть, он выронил его, когда сидел на том табурете… или когда шел, задевая мебель, следуя за красно-черным пятном рубашки Дэвида. Который сейчас смотрел на него мутными темными глазами, в которых радужка и белок слились в одно жуткое пятно.

Оцепенев от ужаса, Уильям издал горлом жалкий писк. Детский плач усилился, окружил его, врезаясь в мозг высокими жалобными нотами.

- Вы не волнуйтесь, - сказал Дэвид. - Они скоро успокоятся. И есть кому утешить.

И добавил, расплывшись в страшной черной улыбке:

- Мы открылись не так давно, мистер. Нам еще есть над чем работать.

Уильям стряхнул оцепенение, развернулся и, сшибая стулья, помчался вперед. Ячейки мелькали со страшной скоростью, вскоре ему начало мерещиться, что кровати, диваны и тумбочки уступают место каким-то непонятным конструкциям угрожающего вида - блестящим, зловещим, напичканным острыми деталями. Тахта с железным дном и шипами, торчащими из него. Стул из колючей проволоки. Секционный стол с накинутым на него покрывалом и подушкой с кроваво-красным маком на наволочке. Что-то наподобие виселицы, в петле которой болтался мужской костюм на вешалке. Уильям бежал и уговаривал себя, захлебываясь паникой: мне все это чудится, это галлюцинации, это бред сумасшедшего… За одним из поворотов, когда в боку закололо и дыхание сбилось окончательно, он ударился коленом о кровать и упал на нее, взвыв от боли.

И тут же подскочил, когда почувствовал под собой неясное шевеление.

Под туго натянутой простыней что-то двигалось. Длинные узкие выпуклые ленты - они извивались, как огромные черви, приподнимая тонкую ткань. Уильям закричал, спотыкаясь, рванул в сторону, заметался между ячейками и остолбенел, когда на одной из кроватей увидел накрытую тонким покрывалом фигуру. Женщина с длинными светлыми волосами спала на боку, поджав ноги и уткнувшись лицом в подушку. Фигурой она была похожа на Дейзи, и Уильям на трясущихся ногах подошел ближе. Снова кукла, видны швы, соединяющие руку и плечо, но кожа манекена на вид казалась настоящей. Как у тех младенцев в детской зоне.

- Что за черт? - прошептал он.

Его рука сама потянулась к кукле. Он осторожно ухватил прядь волос и отвел ее в сторону, открывая лицо, ожидая увидеть все что угодно, только не гладкую поверхность, обтянутую бархатистой кожей: ни глаз, ни носа, ни рта - просто бледный овал, напоминающий “лица” манекенов в витринах модных бутиков. Он прикоснулся к нему и отдернул руку. Нет, это просто материал, очень похожий на настоящую кожу. Он где-то читал про секс-кукол, которых не отличить от живых девушек. Возможно, владельцы магазина как-то связаны с создателем этих кукол и…

Манекен вздохнул.

Уильям оцепенел. Его горло сжалось, сердце ухнуло вниз, ладони покрылись ледяным потом. Он начал пятиться, не сводя взгляд с куклы, но, когда она шевельнулась и начала подниматься с постели, заорал и побежал. И пока он бежал, у него перед глазами стояло ее лицо, и он был готов поклясться, что в последнюю секунду увидел, как его идеальную гладкость разрезает чёрная трещина на месте рта.

Он пробежал еще несколько комнат, стараясь не смотреть по сторонам, угодил в тупик, заметался, как заяц, увидел узкую щель между перегородками и втиснулся в нее, потея от ужаса. В какой-то момент ему показалось, что он застрял, но, дернувшись, все-таки просочился вперед и внезапно вывалился в просторный, ярко освещенный холл. Длинный прилавок с кассовыми аппаратами, стол для упаковки товаров, раздвижные двери… Он вышел! Он выбрался из этого проклятого лабиринта!

За стеклянными окнами было темно. Уильям ошарашенно глянул на часы - они показывали десять вечера. Но они с Дейзи приехали сюда в полдень, не мог же он, в самом деле, проторчать в магазине десять часов?

Он замер и прислушался. Знакомая красно-черная фигура выплыла из-за угла убого обставленной гостиной и замерла, не показываясь на свет. Уильям видел только ступни в потрепанных кроссовках, джинсы, торс, обтянутый фирменным поло, а дальше - тьма. Словно голова Дэвида превратилась в сгусток мрака, в котором что-то двигалось, шуршало, издавало звуки, в которых смешались крик младенца и тихое рычание зверя.

- Мы закрываемся, мистер, - раздался утробный голос из этой жуткой мглы. - Приходите завтра, но лучше… не приходите вообще. Вы не наш клиент.

- Дейзи, - каркнул Уильям, леденея от ужаса.

- Не волнуйтесь за нее, мистер, - прошептала тьма в красно-черном поло. - Она чувствует себя как дома. Мы позаботимся о ней.

Из-за угла потянулась рука. Длинная, белая, увитая черными червями вен, она тянулась и тянулась, но Дэвид стоял на месте. Уильям стряхнул оцепенение, с бешено колотящимся сердцем рванул к дверям, даже не надеясь, что они распахнутся, но прозрачные створки поехали в стороны, и он вывалился на улицу, задыхаясь от страха.

Парковка была темной и пустой. Их автомобиль стоял на прежнем месте, остальные машины исчезли. Уильям не был уверен, что они вообще были. Все произошедшее казалось ему кошмаром, ночным бредом, сном, который вот-вот должен прерваться. По его лицу текли слезы. За его спиной в кассовом зале погас свет, и к окнам прилипла тьма. Ему показалось, что он видит красно-черные фигуры, мелькающие в глубине, длинные белесые тени, извивающиеся по стенам, и ноги сами понесли его к машине.

Дейзи, подумал он. Я вернусь за тобой. Я приведу сюда полицию, мы перевернем сверху донизу этот сраный дом ужасов, потому что это просто тупой розыгрыш. Потому что куклы не плачут, а мобили не играют сами по себе. Потому что под простыней только матрас, ничего больше. И никаких виселиц, никаких секционных столов, муляжей в кастрюлях, безликих женщин в кровати и гребаных желтых уточек на раковине, в которую течет вода из неподключенного крана.

Он рухнул на сидение машины, трясущимися пальцами завел двигатель и рывками вырулил со стоянки. На полпути до дома в зеркале заднего вида возникло что-то красное и круглое, Уильям в панике ударил по тормозу, автомобиль занесло и развернуло поперек пустынной дороги. Он, тяжело дыша, смотрел в зеркало. Смотрел и смотрел, а оттуда на него пялился красный воздушный шарик с крестиками вместо глаз и нарисованной черным фломастером улыбкой.

***

- Вы с ума сошли? - заспанного вида дежурный уставился на Уильяма так, словно тот обдолбался и явился с повинной в городское управление полиции. - Какой еще “Хоумленд”?

- На трассе, - прошептал Уильям. - Красный магазин. Недавно открылся. Вы что, ничего не слышали?

- Это на повороте к Грин-вэлли? Мистер Маршалл, там уже лет двадцать как здание заброшено. Бывшая мебельная фабрика, хозяин разорился и уехал к черту на рога. Но ангар свой так и не продал, поэтому снести его не вышло. С вами точно все в порядке?

- Нет, - сказал Уильям и протянул полицейскому шарик.

***

На рассвете он стоял перед зданием бывшей мебельной фабрики. Красная краска облупилась, мутные стекла были покрыты пылью, разглядеть что-либо внутри было невозможно. Парковка была пустой, разметка стерлась от времени, между плитами пробивалась сорная трава. Рекламный щит у въезда слепым белым пятном равнодушно глядел в небо.

Уильям подошел к раздвижным дверям и замер. Створки не шелохнулись, но что-то шевельнулось за покрытым пленкой пыли стеклом.

- Только свистни, - прошептал он и вложил два пальца в рот.

***

Перси Дюваль и ее супруг Колин, проезжая мимо дома Маршаллов, были изрядно удивлены.

- Очень странно, - сказала Перси. - Они же только вчера въехали.

- Действительно странно, - подтвердил Колин. - В первый раз вижу, чтобы новоселы на второй день выставляли табличку о продаже дома. Смотри, у них даже коробки неразобранные на крыльце.

- Чудны дела твои, господи, - вздохнула Перси. - Мне они показались такими приятными людьми. Особенно Донна.

- Дайна, - поправил Колин.

- Она явно разбирается в дизайне дома, - продолжила Перси, бросив последний взгляд на особняк Маршаллов. - Сказала мне, что собирается полностью переделать это старье. А еще призналась, что рада, что детей здесь в округе нет. Представляешь? Не каждый в глаза скажет такую вещь.

- Ну, - Колин пожал плечами, - ничего удивительного. Мир нынче такой… безумный. Старики, дети… Все это слабые звенья. Не хотел бы я дожить до старости и ходить под себя, бормоча всякий бред.

- Я тоже, - уверила его Перси, улыбаясь. - Кстати, нам нужен новый торшер. И твое кресло, помнишь? Ну, на веранде. Оно совсем разваливается.

- Ты видела? - Колин обернулся, проводив взглядом исчезающий вдали рекламный щит.

- Нет, а что?

- Какой-то новый магазин мебели. Что-то вроде “Хоум…” , не понял, что дальше. Написано, три мили.

- Давай заедем? - сказала Перси, поудобнее устраиваясь на сидении. - В конце концов, когда-то нужно купить тебе новое кресло.

***

- Мило они придумали, правда?

- Эти… куклы? Не знаю, жутковато выглядит. Дети еще ничего, но вот этот манекен… брр.

- Просто мать склонилась над кроваткой. Мне этого не понять, но, по-моему, со стороны выглядит очень живенько. Ты куда?

- Там вроде неплохая кровать. Как раз для того, чтобы заняться на ней сексом и умереть, не дожидаясь старости.

- Мы же хотели торшер и кресло, помнишь?

- Тогда давай разделимся. Ты поищи эти штуки, а я погляжу, что там в спальнях. Кстати, интересный формат, правда? Готовые комнаты, реально чувствуешь себя как дома.

- А если я заблужусь?

- Как там сказал этот тип у входа? Только свистни.

- Глупости какие. Я лучше позову тебя.

- Давай, милая. Если что, найдешь меня в царстве Морфея. Тут так классно, что я готов провести здесь вечность.

КОНЕЦ