Дневники Деревенского Экзорциста

Вечер

На кухне тускло горела маленькая пыльная лампа. Заготовив последнюю коробку с едой, я закрыл крышку металлического контейнера и положил его в холодильник, к остальной дюжине точно таких же упаковок. Золотистая пыльца плавно парила по всему пространству комнаты, растворяя в себе стены, пол и потолок.

Сонно зевнув, я устало встал из-за стола и побрел в сторону парадной двери, попутно проговаривая весь список завтрашней работы.

Небольшая прихожая была полностью заполнена множеством пронумерованных коробок; напротив, закрытого металлическими пластинами, окна на полках стояли склянки с жидкостями, самых разнообразных оттенков; на крохотном столике в углу лежала толстая тетрадь, призванная хоть как-нибудь упорядочить царящий хаос, самодельная настольная лампа и упаковка мела.

Я взял один кусочек и подошел к двери. Аккуратными и плавными движениями моя рука жирно обвела мелом замысловатые знаки, украшавшие всю поверхность входной. Затем я взял три пакетика разных трав из ближайшего ящика: одним рассыпал небольшой овал у двери, вторым наполнил лампаду на стене и поджег её, а третий положил в карман.

Плотно закрыв двери в прихожей и кухне, я вернулся в главную комнату – мою спальню, кабинет, лабораторию и ещё бог знает, что.

Просторный зал был разделен шторами на несколько разных секторов. Я меняю их расположение по мере надобности, но сейчас она находилась в самой стандартной формации: Спальный уголок, приемная, рабочее пространство.

Где-то за шторой играла спокойная классическая музыка. Не то, что бы я её люблю, но она помогает заглушить шум от споро-выделительного аппарата. Никак не могу понять, как вещь размером с настольную лампу способна так орать. Все попытки “Успокоить” его обычно заканчиваются полной поломкой.

Выключив надоедливую машину, я открыл небольшой отсек и собрал из него пожухлую израсходованную траву, засыпал новую и вновь включил. Пока шайтан машина, как я сам его называю, начинал заново набирать обороты, я удалился в кабинет, чтобы сделать перед сном краткий очерк в ежедневнике:

Восьмое мая.

Рутина – ок.

Посетители – не было.

Проблемы – не было.

Остальное – начал помечать восточный лес.

Закрыв ежедневник, я несколько минут подождал пока новая пыльца заполнит комнату, лег на кровать и выключил свет.

Лес

Звонко гремя склянками на очередной кочке, старый велосипед тихо пересекал просторное летнее поле, направляясь в сторону отдаленной лесной рощи. Прохладный ветер лениво проводил своими руками по траве и деревьям.

“А что сказать тебе, чтоб ты забрал меня, друг-ветер”, напевал я старую популярную мелодию, ощутив прохладные дуновения.

Велосипед прибавил скорости и вскоре остановился возле небольшого пруда, разделявшего поле и лес. Оперев железного друга о дерево и взяв рабочую сумку, я снял сандалии, чтобы перейти небольшое препятствие.

“Так, где же я вчера остановился? Отметить то березку, я отметил, только вот найти бы её теперь…”

Побродив около получаса в поисках места, на котором остановилась вчерашняя работа, я, наконец, нашел нужное дерево с отметкой, достал из сумки толстый потрепанный блокнот, кисть и бутылку с темно-оранжевой жидкостью.

“Вот зараза, закладка слетела! Какая же страница то была?.. Тридцать… Первая? Хм, а ведь и правда.”

Лес не прекращал раздраженно судачить, увлеченно перекидываясь безмолвными словами. Услышать их невозможно, но душа то и дело чувствовала на себе косые взгляды.

Когда блокнот показал нужную страницу, я стал методично ходить от одной березы к другой и внимательно рассматривать каждую. Вскоре мой взгляд наткнулся на черную гниль, которая тягуче лилась из дерева.

“Та-а-к, ещё одна.”

Обмочив кисточку соком из бутылки, я присел на корточки, вытянул перед собой блокнот и начал перерисовывать, нарисованный на его странице, чертеж. Такие процедуры никогда раньше не входили в область моей практики, поэтому на одно дерево уходило до нескольких минут, хотя профессионал мог бы управиться и за пару секунд.

Теперь, когда рисунок плавно опоясывал червоточину, черная гниль стала вести себя, словно время было повернуто вспять, и начала течь в обратную сторону, в центр круга. Подождав, пока все остатки объединятся в большую каплю, нарисованные письмена влились внутрь гнили, а круг начал постепенно сжиматься, плотно окружив каплю. Письмена воспламенили черную жидкость. Когда же, от неё почти не осталось следа, круг сжался до такой степени, что превратился в жирную точку, запечатав гниль внутри себя. Я вынул небольшой карманный ножик, аккуратно соскреб этот небольшой участок коры, положив его в контейнер к десяткам таких же, и продолжил обход леса, пока не вышел с другой его стороны.

Нора

Очередная чистка леса, закончилась интересной деталью. Велосипед, который возле пруда всегда опирался на одно и тоже дерево, бесследно пропал.

“Прос-то пре-крас-но…”, устало пропел я, слабо удивившись произошедшему.

На месте происшествия не оказалось никаких следов колес или подошвы ботинок. К счастью, в излишней тревожности есть свои плюсы, и, порывшись в сумке, я отыскал мешочек, никак не связанный с сегодняшними делами. Развязав шнурок, я взял руками щепотку серебристой толченой пыли и посыпал место, где должен был стоять велосипед.

Почва под ногами заблестела и была вынуждена показать мне скрытое. Я надел, лежащий в кармане, увеличительный монокль и нагнулся к земле.

“Ну да, можно было бы и догадаться.”, сердито выпалил я, подобрав проявившийся клок белого меха с тонкими золотистыми полосками. Я уже знал куда идти ловить похитителя и быстрым шагом направился на юго-восток, пересекая поле.

Дойдя до небольшого холма, я обошел его и вышел к норе, которая была чуть меньше моего роста.

“Отдавай, слышишь?! Знаю, что твоих рук дело!”

Крик отозвался эхом в норе, но ответом на мои слова было лишь молчание.

“Ишь мы какие вредные… Я вам здесь не мать-кормилица и никому ничем не обязан, знаешь ли! Отдавай, кому говорят!”

Приказ отдать велосипед опять был нагло проигнорирован. Закусив губу, я достал со дна сумки остатки пожухлой травы от аппарата, завернул её в ткань, поджег и кинул этот небольшой клочок в глубь норы.

“Надо было с первого раза понимать!”

Через пару мгновений моя самопальная бомба со скоростью ветра прилетела мне в лоб. Я быстро отошел от норы, поняв, что полетит следующим. Сразу за свертком из норы вылетел мой старый велосипед.

“Вот уж спасибо за милость!”, съязвил я и поднял железного друга. Было потеряно и без того много времени, поэтому нужно было побыстрее вернуться к дому, ведь до времени посещений оставалось совсем немного времени. Уже сев на велосипед, я уже собирался умчаться прочь, но ноги не хотели жать на педали. Понимая сердцем, что в случившимся есть и доля моей вины, я развернулся в сторону норы и сказал: “Эм-м, ничего не обещаю, но если будет время… Что-нибудь да сварганю.”

Прием

“Ох, голубчик, опять началось! Ох, опять!”, только завидев меня закричала старушка. Всю дорогу я на всех парах мчался к дому, но увидев старую знакомую, я расслабился и уже тихим ходом подъехал к дому.

“Здравствуйте, здравствуйте. Вы уж извините – задержался.”

“Сынок, я уж не хотела беспокоить, но ведь опять началось. Опять началось!”

“Ну-ну, не переживайте вы так. Присядьте пока на скамейку, а я пока за лекарством сбегаю”

Проводив бабульку до скамейки у дома, я пошел в террасу и взял тюбик травяной мази. Бабуля была моим постоянным гостем, поэтому я всегда держу тюбик на ближайшей полке.

“Быстрее, голубчик! Началось ведь!”

“А вот и я. Закатывайте-ка рукавчик.”

Её предплечье было покрыто еле видимой синеватой дымкой, скрывавшей небольшие грибовидные отростки, которые скорее походили на раздражение кожи.

“Ох, ужас то какой!..”, жалобно простонала старушка и отвела взгляд.

“Да вы не волнуйтесь! Сейчас уже всё пройдет.”

Открыв тюбик, я соскреб пальцем немного вязкой матовой мази и расположил ладонь аккурат над отростками, но не касался их.

“Взяли с собой конфетки?” “Конечно, милок! Уже рассасывать?”

“Ага, сейчас начнем.”

Бабуля взяла свободной рукой, подаренные мной, травяные таблетки и положила их в рот. Обычно их вкус довольно горький, но мой рецепт также содержал небольшое количество ягодного сока. До леденцов всё ещё не дотягивали, но уже и не заставляли морщиться нос.

Как только эффект обезболивающих начал действовать, я сконцентрировал всё внимание на пораженном участке и принялся исполнять нужное песнопение. Туман на руке начал втягиваться в мою ладонь, пока мазь, переплетаясь с ним, вставала на место дымки и плотно закрывала грибок. Когда, наконец, плотная пленка застелила всё пораженное предплечье, я опустил рукав старушки и положил дымку в стеклянную банку, плотно закрыв её.

“Ну вот и всё. Через пару часиков отдерите плёночку и сожгите в печке, хорошо?”

“Ох, голубчик, спасибо тебе! От всей души благодарю! Что б мы делали, если б ты, сынок, не приехал…”

“А ведь скоро уже третий год пойдет. Как поразительно идет здесь время…”

“Ну, это только у тебя здесь так, милок, хе-хе. Вечно где-то бегаешь, что-то собираешь, скляночки развозишь, нашим помогаешь.”

“Да оно как-то само собой выходит. Да уж, беспощадная сельская работа, неплохо так подняла мне квалификацию. Учусь всему на ходу.”

“Был бы ты здесь лет десять назад, авось и село бы осталось прежнем.”

“Хах, ну одного меня на всё село уж точно бы не хватило!”

Попрощавшись со старушкой, я принялся раскладывать использованные сегодня вещи по коробкам и положил на кухню корзинку пирогов, подаренных бабулей.

Планетка

В теплице было жарко и душно. В летнее время уход за садом превращается в смесь бани и аграрного соревнования на время. Цветочная пыльца, грибные споры – весь этот букет приятных и не очень ароматов уживался и переплетался в тесном тенте, готовый выбить из сознания неподготовленного человека. Растения со мной ещё с давних пор, были привезены сюда вместе с переездом. Большинство из них являлись представителями редких и довольно ценных видов. Продай не все, а даже парочку и сможешь выручить кругленькую сумму. Тем не менее, делать я этого ни тогда, ни раньше не собирался. К тому же практически вся коллекция была не куплена, а собственноручно собрана. По-хорошему, всю эту красоту надо высаживать на качественной плодородной земле и каждому виду проявлять индивидуальную заботу, но моих скромных сил хватает лишь на поддержание их жизни и плодоносности. Находясь в каком-нибудь столичном парке, эти цветки расцвели с куда большей красотой нежели здесь.

Сняв с себя по пояс одежду и надев респиратор, я взял лейку и с заметной спешкой прошелся между рядов. Зеленые друзья лениво тянулись к воде. Думаю, они понимают, что их судьба могла бы быть гораздо-гораздо лучше, и всё же они ценят прожитые вместе со мной мгновения и помогают мне по мере своих сил. Так и я всё понимаю и стараюсь брать их плоды только в случаях действительной необходимости. Наверное, так и живет каждая семья.

Я не обращал особое внимания на отдельные цветки. Некоторые из них вызывают воспоминания об интересных историях из прошлого, но я всегда воспринимал свою коллекцию как нечто единое.

Но проходя мимо третьего ряда, я зачастую немашинально останавливаюсь возле синего цветка. Его бутон невысоко парил над стеблем, а бежевая пыльца нежными изгибами витала вокруг своего спутника.

“Хмм… Да уж…”, прохрипел я, смотря на цветок.

Планетка (так он назывался.) всегда была эгоисткой. Никогда не показывая желания получить внимание, она хищно ждала подходящего момента. Как бы случайно забирала моё внимание.

“Зараза…”, сказал я, оторвав взгляд от Планетки.

Переведя дух, я глубоко вздохнул, закрыл глаза и отогнал картины минувших дней. Всё нарекался выкинуть этот цветок, пару раз даже брал горшок в руки и направлялся к выходу, но всегда останавливался. Как бы я не хотел погубить Планетку, она была частью семьи. Моей семьи, которую я ни за что в жизни не обреку на погибель.

Я положил лейку на её законное место, снял респиратор и вышел из теплицы. Солнце близилось к горизонту…

Ужин

Обманчиво малый светящийся шарик неспешно падает под землю. В городе, закрывающим тебя под своды бесконечных зданий, сложно увидеть подобную картину. Красное предзакатное небо безмолвно ознаменовало конец дня. Я мог бы долго любоваться размытыми переливающимися цветами горизонта, но оставшиеся дела занимали голову сильнее прекрасной картины природы.

В запасе осталось ещё пара-другая часов до темноты. Вернувшись в дом, я решил посвятить свободное время готовке и уборке. Хаус – вещь совершенно обыденная для людей моей профессии, но всё же необходимо соблюдать ту тонкую грань между беспорядком и полнейшим бардаком. Окна были открыты ещё с утра, поэтому пыльца уже успела выветриться. Пробежав глазами по комнатам, я собрал весь мелкий мусор: клочки бумаги, пожухлую траву, пробки бутылки -Чего только у наших работяг нет! Что-то раскинуто по полкам и коробкам для повторного пользования, другое же ушло в мусорный пакет.

Перед тем как преступить к готовке я убедился, что выходить сегодня на улицу нет надобности, и начал запирать свой дом. Процедура довольно проста: закрываешь окна, задвигаешь ставни, наносишь рисунок, закрываешь двери, задвигаешь ставни… - в общем, просто и скучно. Это не какой-то там специфичный способ помечать березки в лесу. Нет, с таким приходиться сталкивать сплошь и рядом, так что все действия я выполнял на уровне чистки зубов. Можно было бы и позже заняться этим, но люблю я атмосферу небольших каморок. Начинаю чувствовать себя гораздо уютнее, а может это просто старая привычка с работы?

Или же я просто оттягивал готовку. Чем дольше живешь в городе, тем больше места в твоем рационе занимает готовая еда. О, быстрая жизнь, где нет времени даже на простое блюдо, куда же ты делась! Даже здесь, в этой глуши, меня не отпускает давняя привычка. Если уж и готовить, так на недели вперед – выкраиваю лишний денек, выбираю блюда месяца, готовлю весь этот праздничный стол и раскладываю по металлическим коробочкам. Интересно, лень это или чрезмерное трудолюбие…

Но с этой огромной работой я закончил уже несколько дней назад. Сегодняшний “заказ” носит характер совершенно другого рода. На кухонный стол были вывалены несколько сортов лесных грибов, овощи, душистые травы и крупный кусок мяса – всё из этого приносят редкие жители в качестве оплаты моей работы. Рецепт был прост до безобразия: налить в самую большую кастрюлю воды, почистить и закинуть туда все ингредиенты и… всё. Поставив суп на огонь, я ушел в комнату, чтобы сделать запись в ежедневнике. Однако, рука едва успела написать половину задуманного, как горе-повар вспомнил про лежащую где-то там в бесчисленных коробках забытую соль...

Гость

Медленно шла шумная ночь. Какой уже раз мы с ней соревнуемся в том, кто кого перекричит – она или дуэт классической музыки и СВА. Шум на шум, крик на крик и где-то между всего этого рождается покой. Покрытый туманом травяной пыльцы, я мирно посапывал в своей скрипучей самодельной кровати. Изначально было намерение лечь спать чуть раньше, но денёк сумел преподнести хлопот, и грезы решили взять меня против воли.

Но даже не смотря на все проблемы, на всю усталость, годы работы в моей сфере несут за собой сверхчувствительность даже, если не особенно, в ночное время. Первые месяцы жизни здесь я физически не мог нормально поспать до тех пор, пока не сформировал понимание местных ночных звуков. Теперь я могу не отрываться от снов ежечасными пробуждениями и всё же той ночью я проснулся.

Это был скрип. Но ведь я же не просыпаюсь каждый раз, как перевернусь на другой бок. Нет, это был другой скрип – сперва от двери погреба, затем от деревянного пола. Скрип-скрип. Его громкость постепенно нарастала по мере приближения к спальне. Я уже давно услышал его, но был таким уставшим, что даже не удосужился открыть глаза. Ресницы уловили дуновение ветра от занавески. В спальне было проделано еще пару шагов, а затем скрип прекратился, и в тот же момент я почувствовал на своем лице упавшую прядь волос и учащённое дыхание, пахнущее как дно старого колодца.

Гость неторопливо ждал. Подразнив его пару секунд ложным сном, я медленно приоткрыл один глаз и увидел именно то, чего ожидал. Весь мой взор закрывало лицо едва ли напоминающего гуманоида существа. Из-за своих необычно длинных членов тела, гость занимал практически всё пространство моей спальни. Бесполое бледное существо пристально смотрело на меня поглощающими тьму глазами.

«Нора, проскрипел я, слезь…»

Гость издал тихий рык и вышел на четырех конечностях в зал.

«Еда, в столовой. В горшке на полу.»

Гость выдохнул ноздрями (самого носа у него не было) и покинул моё зрение. Вскоре я услышал громыхание кастрюли и закрыл глаза. Шум с кухни продолжался ещё пару минут, затем послышался скрип в погребе, и я снова уснул

Взмах утренней кисти (часть 1)

Часть 1

Что бы понять всю неординарность данной истории, недостаточно иметь только базовые знания предмета. Коллега по цеху сказал бы что-то вроде: «Ну, бывает», человек с улицы вообще бы не понял ни слова из сказанного, и только здесь, в отдалении от любых городов и людей, эта новость буквально вырвала меня из рук сельской рутины.

То был самый обыкновенный, не располагающий ни к каким потрясениям или хоть сколько то интересным событиям и новостям, день субботы. По устоявшейся традиции я тратил его на отдых от основной работы, чтобы справиться с выходящими из основного графика проблемами. Когда, прибежавший со стороны жилых домов, юноша задал точку отсчета этой поразительной истории, я перекрашивал снятую с петель входную дверь дома и даже не подозревал о том, насколько необычная новость будет произнесена в этой непринужденной обстановке.

«Дядя! Дядя! Беда!» - прокричал вперемешку с частыми вздохами один из немногих молодых жителей деревни, Снежок.

«Привет, Снежок! Ты бы отдышался для начала» - непринужденно ответил я, подумав, что мальчик просто снова получил нагоняй от своей сестры, поэтому и такой резвый. – «Что, опять жуков в дом притащил? Сколько ж раз тебе объяснять…»

«На сестру напали! Скорее дядя» - малярная кисть выпала из моих рук, окрасив босую ногу в темно-бурый цвет двери. Как напали? Кто? Зачем? Когда? Ситуация, которая не могла произойти, произошла и напрочь выбила мой, неподготовленный к такому напору, разум из тела. Несколько секунд я просто смотрел на юношу и не понимал, что происходит. – «Дя-дя! Прошу вас…» - мальчик даже не осознал, как слезы начали течь по его перекошенному от страха лицу. Я всё еще был ошарашен его словами, но к великому счастью моё профессиональное нутро само перехватило контроль над телом и ринулось в дом. В лихих буднях молодости внезапные вызовы были не далеко не редкостью, а даже наоборот – совершенно обычным делом. Редко, когда мы заранее готовились к какой-то работе, о которой было сообщено заранее, поэтому у каждого представителя нашей профессии всегда имеется при себе набор для внезапных выходов.

Не знаю сколько времени ушло на сборы, но, когда я пришел в себя, на мне уже была надета дорожная одежда, за спиной висел не легкий рюкзак, а через плечо было накинуто старое пыльное ружье, пробывшее со мной на службе не год и не два.

«Где?» - с сухостью в горле произнес я и уже побежал в сторону жилых домов.

«Прямо во дворе…» - сказал Снежок и, вспомнив произошедшие события, побежал с новой силой, быстро обогнав меня.

Мой дом находился в некотором отдалении от местных жителей и добраться друг до друга было проблематично. Например, старушке, которая ходит ко мне за мазью, нужно пройтись около полутора часов своих медленным и неспешным ходом. Для молодого человека, как Снежук, это конечно будет гораздо быстрее, но не настолько, чтобы расстояние не давило мне на нервы.

Практически весь путь мы преодолели молча, пытаясь потратить все возможные силы на сохранение бега. Поля вокруг моего дома сменялись заброшенными зданиями, а те в свою очередь замещались руинами старой церкви. Когда до нужного места оставалось совсем немного, я спросил мальчика:

«Снежок, какого ж… черта случилось?»

«Я не знаю, дядя! Не знаю!» - заревел он. – «Сестренка как всегда стирала во дворе вещи, а потом… потом… оно… из кустов…»

«Оно? Зараза… значит не человек…» - подтвердились мои наихудшие опасения. – «И где Оно сейчас?»

«Дядя Мавар выстрелил из ружья, и оно убежало. Но сестренка…»

«Ладно… Дальше не надо. Потом сам всё увижу.» - Прервал я мальчишку, пытаясь сохранить последние частицы его раненного рассудка. Как оно часто бывает, Снежок – хороший человек с не радужной судьбой. Не за долго до того, как я приехал сюда, в его семьи случилась трагедия. Споровая болезнь матери снежка имела необычайно интенсивную скорость развития. Если у всех местных заражение лишь незначительно покрывало какую-либо конечность, то у её болезнь разрослась до таких аномальных масштабов, что споровая пленка полностью захватило поверхность тела и даже пробралась во внутрь по дыхательным путям. Не сложно догадаться, сколь не завидна эта судьба. Похороны его матери было первым, что я увидел в этой деревни. Наверняка болезнь прошла бы таким же образом и у Снежка с сестрой, однако на момент моего приезда споры еще не успели должным образом разрастись, и лечение благополучно вернуло хворь в зачаточное состояние, сохранив детей от печальной участи. Вернее, от одной из возможных…

«Вот, за углом!» - крикнул Снежок и ринулся к месту трагедии быстрее, чем я услышал его слова. Для неподготовленного человека скрытая в густой растительности деревня представляла из себя сеть сложных развилок, большинство из которых вели в тупики. Тем не менее, она не выглядела как обычное заброшенное селение. Всё выглядело так, как будто все эти зелёные наваждения были искусственно посажены местными жителями. Конечно это не является правдой, но это место обладает какой-то собственной эстетикой.

Пробираясь сквозь бесконечные деревенские улочки, с которыми я уже был неплохо знаком и уже умел самостоятельно в них ориентироваться, моему взору предстал прекрасный ухоженный цветочный двор семьи Снежка, который уже не благоухал так как раньше и вообще выглядел довольно блекло.

«Слава богу!» - мне на встречу выбежал мужчина возрастом чуть старше меня, тот самый дядя Мавар

«Как она?» - запыхавшись ответил я.

«Живая…вроде… Пойдем скорее!» - Мавар повел меня во внутрь двора, где столпились все местные жители. В центре толпы я увидел Снежка, склонившегося над телом своей сестры. (было сложно понять жива она или нет)

«Снежок, отойди!» - сказал я юноше и откинул его прежде, чем он сам бы успел это сделать. Именно в этот момент, когда я увидел сестру Снежка, то как она тратила последние силы на краткие вздохи, её пустые глаза и черное сочащееся пятно от трехпалой когтистой конечности, густо стекающее по подолу её платья и образующее темную маслянистую лужу, я понял, что всю неординарность этой истории могут понять только свидетели случившегося…

Часть 2

«Снежок, будешь моим ассистентом, понял?» - сказал я, пока Мавар разгонял народ со двора.

«Но, дядя, я…» - неуверенно пробормотал мальчик.

«Я буду описывать припарки, а ты будешь подавать.» - не обращая внимания на протесты Снежка, я принялся изучать рану его сестры. – «Хм-м, рана сочится из груди, платье порвано, однако кожа не повреждена. Что если…» - чтобы удостоверится в первоначальной гипотезе, мне было необходимо проверить её легкие. Давно привыкшие к подобной работе, руки непривычно находились в легких судорогах. Я как можно нежнее опустил её нижнюю челюсть и провел пальцами по горловой полости, тем самым вызвав рвотную реакцию, которая ожидаемо покрыла палец маслянистой жижей, подобной той, что текла из раны. – «М-да, так оно и есть. Наружный надрез лишь спровоцировал проклятие удушения легких… Эй, Снежок! Подай мне мешок с… такими черными мелками. Нашел? И нужна еще выпуклая банка с зеленой крышкой.»

«Держите! А что с сестренкой? Вы знаете? Спасете? Вылечите?» - панически тараторил Снежок.

«Не мешай!» - рявкнул я, полностью сосредоточившись на работе. – «Так-так-так, сперва предотвратить загрязнение.» - Отойдя от девушки, я достал из мешка хрупкие черные мелки и, размельчив их пальцем, расчертил круг, отделяя нас от остального двора. Затем щелкнул пальцами по порошку, и вокруг нас вспыхнуло небольшое зеленое пламя, дым от которого шел не вверх, а, наоборот, стелился на землю и покрывал её поверхность серым туманом. Маслянистая лужа прекратила растекаться по траве и, соприкасаясь с дымкой, стала сжиматься и набирать в высоте, обволакивая мои сапоги по пятку.

«Ой! Она же сейчас и до меня дойдет!» - кричал Снежок отходя от догоняющей его лужи.

«Не боись – не укусит. Потом хорошенько прочистим ноги и ничего она нам не сделает.» - успокоил его я и принялся открывать банку с цветочной краской. Сестра снежка стала реже делать вздохи. Было ясно, что счет шел на минуты, но торопится в столь сложных и опасных делах было нельзя. Не правильно произведенное лечение способно вызвать осложнения куда более ужасные, чем её нынешнее состояние. – «Теперь убрать рану.» - я обмакнул палец левой руки в бардовой краске и нанес на правую ладонь рисунок перевернутого треугольника, внутри которого располагалась буква “тей” из одного забытого алфавита. – «Так, Снежок, а теперь ни писка.»

«П-понял… только помогите сестре…» - тихо произнес он, проглотив подступающую слюну.

Вытягивание этой жидкой дряни всегда было паршивым и отвратительным делом. Несмотря на всю эту вонь и подступающую рвоту, тебе нельзя даже на миг увести мысль в другое русло. Обычно такие операции проводятся в личных кабинетах, где ты будешь чувствовать себя максимально расслаблено, а если требуется помощь на месте, то для подобных случаев вокруг тебя хотя бы возведут палатку.Ничего подобного здесь, конечно, не было. Можно было бы перенести девочку в дом, да вот только эта проклятая жидкость ещё сильнее бы распространилась. Поэтому, я взял из кармана куртки два куска ткани и сделал из них импровизированные затычки для ушей, закрыл глаза, а левой рукой зажал нос.

«Ух… ну, поехали.» - Выкинув все мысли из головы, я представил “тей” перед моими глазами и принялся проговаривать пословицу на языке той буквы. Вообще, не важно то, что ты будешь говорить в этот момент. Главное, чтобы фраза была зациклена и произносилась на языке начерченной буквы. Мой, уже давно покойный учитель, имел особую технику, которая позволяла добиться большей концентрации и вносила немалое удобство в пользование этими знаками: всего лишь нужно было выбрать какую-нибудь простую песню и перевести её на все используемые языки. Для себя я выбрал старую песню, которую услышал ещё в детстве. Вот так вот и посмотришь на солидного человека моей профессии, подумаешь, каких это он там бесов призывает, а на самом то деле это лишь детская песенка на каком-то вычурном языке: “А что сказать тебе, чтоб ты забрал меня, друг-ветер…”

Всё повторяя и повторяя знакомые слова, вся черная жидкость наконец вышла из внешней раны и, сжавшись шаром, парила над моей рукой. Треугольник вышел из моей ладони, прошел сквозь шар порчи и протолкнул его прямо вглубь буквы “тей”. Замерцав, треугольник начал сжиматься и поглотил жидкость, свернувшись сам в себя.

«Снежок! Белую банку! Быстро» - крикнул я.

«А-а?!» - испуганно подпрыгнул мальчик. «Д-да, сейчас!» - Он судорожно начал перебирать банки, а рана тем временем снова начала производить жидкость. – «Вот!» - Снежок кинул мне нужную банку. Я быстро открыл её и высыпал всё содержимое прямо на рану. Синий порошок проник в фальшивый надрез и с шипящим звуком начал прижигать его. Сестра Снежка расширила глаза, и её лицо скорчилось от боли, но стало заметно то, как легче ей стало дышать. – «Она уже в порядке, да? Да?» - с мольбой посмотрел на меня мальчишка.

«Нет, лечение только началось. Сейчас я лишь убрал неприятную помеху для проведения процедур, однако это выиграло ей некоторое время, которое мы потратим на окончательную расправу над этой дрянью.»

«Как так? Но разве раны больше нет?» - недоверчиво спросил Снежок.

«Сама рана находится у неё в легких, а то, что мы только что убрали, можешь назвать симптомом или какой-нибудь приманкой. Чтобы полностью вылечить твою сестру, нам нужно до последней капли убрать оттуда проклятие. А значит… значит будем оперировать.»

Снежок сразу начал протестовать. Мол, как так резать в чистом поле? А если попадет что? Я и сам понимал, что авантюра эта крайне рисковая, и всё же не принялся бы за неё, если бы не был уверен в своих навыках.

«А ты думаешь, я похож на обычного врача? Не-ет, дружок, здесь совсем другие, понимаешь, технологии. Да, будет трудно. Да, будет долго, но это уже идет на моей совести. А от тебя лишь требуется поддерживать сестру в этот момент, понял?» - Я закончил разъяснять Снежку подробности будущей процедуры и принялся за работу. Из сумки были взяты капли, тюбик мази, пачка шприцов и коробок с травами. Достав пару лепестков, я поджег их и вручил Снежку. – «Поднеси их к её носу, но всё время не держи. Они помогут притупить боль.» - Когда мальчишка некоторое время подержал травы у носа сестры, и она начала расслабляться, я расстегнул её платье, обнажив место операции. Произвести полноценный разрез грудной клетки в имевшихся условиях было невозможно, поэтому было решено выводить заразу непрямым путем. Я растер бежевую мазь на груди девушки и, когда она начала нагреваться и впитываться кожей, дал капли Снежку. – «Закапай ей в нос по четыре капли, не больше, не меньше, понял?»

«Сейчас.» - ответил Снежок, отложил тлеющие лепестки и опрокинув голову сестры, сделал всё, как я сказал. Спустя несколько секунд, как капли попали в легкие, на груди начались просвечиваться бледные вибрирующие пятна.

«А вот и она!» - воскликнул я, обрадовавшись успеху своего плана. Вещество, резонирующее с чужеродными субстанциями обычно применяются, чтобы найти не видимые отпечатки существ. Попав в легкие, они вступили в реакцию с проклятием и подсветили порчу, а мазь, размягчившая и утончившая кожу, позволила это всё увидеть. – «Хах, ну теперь то уж дело остается за малым. Малой, сейчас держи лепестки всё время.» - Я достал шприц из упаковки, добавлял немного мази на место укола и высасывал черную жидкость из легких девчушки. Травяной дым от Сонной Царицы смягчал боль, да и утонченная кожа делала уколы менее болезненными, но девочка то и дело издавала стоны после каждой смены шприцов. Некоторые зоны я прокалывал несколько раз, боясь того, что в том месте ещё осталась капля порчи.

Когда, последние остатки проклятия вышли из легких, и сестра Снежка начала приходить в норму, я позвал Мавара и попросил его помочь перенести её в дом. Платье пришлось оставить, ибо оно было полностью пропитано маслянистой порчей, как и наши со Снежком ботинки. Аккуратно переступив босыми ногами через горящий круг, я начертил треугольник, который опоясывал окружность, и провел процесс очищения: пролил на черную жижу, платье и ботинки горящий раствор, поджег, а остатки вывел тем же способом, что и проклятие с внешней раны, только более масштабно получилось.

«Ну, вроде бы всё.» - утомленно пробубнил я и упал на траву. Когда мои глаза увидели небо, я понял, что уже наступил ранний вечер. – «Ядрен… Сколько ж мы тут проторчали. Да уж, вот это денёк выдался. Покрасил дверь называется…» - Медленно встав, я распрямил спину и побрел в сторону дома Снежка. Тяжкий день может и закончился, однако невообразимая история, которую он повлек за собой, ещё должна быть рассказана.

Часть 3

«Даже не знаю, как тебя отблагодарить, парень.» – сказал Мавар. Глубоко вздохнув, он достал из кармана помятую самокрутку, но не смог найти при себе ни спички, ни уж тем более зажигалки. – «Зараза… Не подождешь? Я до дома и…»

«Эх, давай сюда.» - вяло протянул я уходившему Мавару. Может у него и правда не оказалось при себе огня, но через чур обрадованное лицо старика непроизвольно наталкивает на мысль, что кому-то просто захотелось поглазеть на “фокусы”. Я поднёс усталую руку к его самокрутке. – «В последний раз так делаю, понял? Нашёл, понимаешь, шута…»

Небо лениво доставало из кладовой горизонта янтарное покрывало, обволакивая медным свечением всю округу, и, придавая этой деревни новый, более уютный облик. Мы с Маваром вышли со двора семейного дома Снежка и медленно, быть может слишком, но наши силы не позволяли делать хоть немого быстрые шаги, направились в моё сегодняшнее место ночевки.

«Ух-х, хороша погодка.» - расслабленно сказал он и пустил кольцо дыма. – «Если какой-нибудь дряни и происходить, то только в такие вот деньки!» - Мавар попытался пошутить, но видя его плохо скрываемую грусть, усталость и отчаяние, я лишь согласился с его словами и промычал в ответ.

«Оно всегда так – по опыту говорю.»

«Когда их мать… Когда Лима ушла, было такое же…» - не без усилий произнес Мавар.

«Хм-м, а ведь и правда. Я же в тот день и приехал.» – Я поднял взгляд вверх и погрузился в воспоминания. – «Да уж, кто знает, как всё случилось бы, приехав я на пару дней раньше…»

«Давай не будем об этом.» - резко перебил он. – «Раз так вышло, значит так надо было и нечего тут воротить.»

Мавар никогда не признавал случайностей. Не знаю, можно ли это списать на некий “сельский архетип”, ибо в остальных жителях тоже прослеживается подобная черта, только не в таком объеме, однако эта закоренелая вера в высшее провидение полностью овладело сознанием старика.

«Ладно-ладно!» - я поднял руки вверх, показав свою преждевременную капитуляцию. – «Не специально, извини.»

Мавар угрюмо хмыкнул, достал из нагрудного кармана мешочек, положив туда окурок, и спросил хриплым голосом:

«А с Алькой то… Всё в порядке будет? Только давай по-честному.»

«Ну…» - протянул я. – «Посмотрим. На данный момент вся опасность в том, что в её легких могли остаться частички той черной жижи, а это не есть хорошо. То существо, что напало на Альку, имело самый, понимаешь, неприятный тип проклятия. Видишь ли, когда я убрал наружный слой той черной дряни, она начала вновь разрастаться в точке ранения, а значит, если хоть малейшая её часть осталось где-то внутри, это проклятие может в скором времени начать снова прогрессировать, и кто знает с какой скоростью и силой. В добавок к этому, нельзя отрицать вероятность того, что на девчонку могут запросто напасть опять и это даже может быть не обязательно то существо. Так что пока будем держать её в карантине под замком, а как всё уляжется проведем ей хорошенькое обследование, естественно в пределах моих возможностей. Только вот жалко, что нельзя её отвезти в город к специалистам… Увидят споры – загребут в Комитет, и поминай как звали. Её, меня и всю вашу деревеньку.»

«Вашу деревеньку?» - Он рассмеялся. – «Не слишком ли много забот для чужих людей, как думаешь?»

«Никак я не думаю. Точнее думаю и очень много, но думать об избегании придирок сейчас немного труднее чем думать над непонятными дневными прыгунами, которые сердь бела дня наскакивают на болезненных девчонок с диагнозом трехлетней давности и с таким же успехом уносятся обратно в свои лесные царства, накидывая на тебя работу во время законного окошка в графике, которое уже давно разбито и валяется где-то с рядом не докрашенной дверью – не думаешь, хм-м?»

«Думаю, что тебе не помешает парочка моих сигареток» - Сделав понимающий вид, улыбнулся Мавар и достал из кармана две самокрутки – одну вложил мне в руку, а вторую сунул в грудной карман куртки. – «Кури на здоровье, только смотри в колодце не пробуй, а то не хватало ещё и тебя удушенного к утру найти.»

«Колодец… Название то какое. Когда я там был в последний раз, он походил на какой-то круглый наземный гроб.»

«Так ведь это он есть. Только его засыпали ещё при моём деде, я разве не рассказывал тебе?»

«Мавар, я всё понимаю – историй у тебя много, большинство даже интересные, но боюсь, что только тебе под силу удержать эту бесконечную деревенскую летопись.»

«Да я только начну, и ты сразу же вспомнишь!» - На его усталом лице мелькнула искра азарта. Любит же он свои истории. – «Я тебе это ещё рассказывал, когда ты только приехал.»

«Неловко тогда вышло. Прибыл утром и как-то больно увлекся всей этой беготней с лечением ребят.»

«Да-да-да, помню ещё как ты глаза выпучил, когда услышал, что будешь спать в колодце. А я как раз и объяснил, что колодец то уже давно как в три метра глубину. Его ещё при моем деде засыпали – идёт бабка набирать воду, а там чудо какое-то плавает, да ещё и воду рядом с собой в песок превращает!»

«А-а, про этого песчаного черта.»

«Угу, ты ещё что-то такое заумное себе под нос бубнил, пока я рассказывал.»

«Просто довольно редкая тварь. Я раньше её только в книжках видел и особо не верил в существование такого проклятого покрова и тут ты мне такое заявляешь.»

«Чего проклятого?» - Мавар недоуменно посмотрел на меня, но потом испуганно замотал головой, будто поняв, что совершил какую-то ошибку. – «Объяснений не надо! Я всё равно ничего не пойму, а тебе нужен отдых, так что опустим, м-да…»

Тем временем мы вышли в небольшой округлый проулок, в середине которого находился, покрытый листвой, каменный обод с ржавой, но крепкой раздвижной металлической дверью. Я подошел к месту ночевки, чтобы раздвинуть ставни, но те едва ли поднялись, лишь издав старческий скрип. Когда к делу присоединился крепкий Мавар, дверь всё-таки поддалась и распахнула пространство колодца, встретившее нас спертым воздухом. Казалось, это были те же частицы, что и три года назад.

«Ох-х!» - Мавар зажал себе нос. – «Если тебя, парень, время не поджимает, ты бы проветрил тут всё.»

«В тот раз же как-то просидел – значит и сейчас не проблема. К тому же… Видал и по отвратнее запашки, если честно. – Сказал я, попутно отгоняя воспоминания городских времен. – «Ну, давай, брат, закрывай меня.»

После этих слов Мавар закрыл две дверцы колодца, положил что-то сверху, а затем послышался быстрый топот удаляющихся ног. Солнце уже практически зашло за горизонт – я представил, как закрываю все окна и двери в дома, вхожу в зал и делаю ежедневную пометку в дневнике, мол так и так вышло, что планы сорвались. Добавил бы ещё, что нужно будет убрать время с других занятий, чтобы докрасить дверь и выделить окно для осмотра Альки.

Спустя несколько десятков минут после того, как я разместился на песке, положив голову на рюкзак, снаружи начались знакомые завывания, скрежет стен, удары по двери – совсем как дома. В попытке лечь на другой бок, песок стал щекотать руки и кожу за подворотом штанов. Мне вспомнился тот излюбленный рассказ Мавара об “каком-то чуде” или песчаном чёрте, как его называют у нас. Редкостная гадина – во всех смыслах. Их давно уже считают мёртвым видом, которые вымерли ещё до Комитета и прочей волокиты из-за нашествия. Если судить по черновым наброскам из старых архивных отделов, то выглядели песочные чёрты, как… чёрты. Гуманоидное строение, правда больше похожее на обезьянье, с хвостом, но без рогов. Весь смысл их существования состоял в том, что они поглощали воду и выделяли при этом песок. В то время каких-то анатомических изысканий не проводили, поэтому остается только догадываться, как и почему они это делали. Моя догадка состоит в следующем: скорее всего в их организме вода либо отсутствовала, либо находилась в очень малом количестве – отсюда и потребление. А песок или что-то очень похожее на него выделялся из-за сброса кожи: мертвая сухая ткать при отделении от организма сразу же рассыпалась.

Бог его знает, как эта тварь попала к ним в колодец, но факт остается фактом – он полностью высушен. Опять же можно предположить, что одна особь могла находится в неком коматозном состоянии в какой-нибудь пещерке подле грунтовых вод, а какой-то сильный толчок по типу нашествия вывел её из сна. Вот тебе и сельская жизнь – стоит попрощаться с городом, как сразу под любым кустом лежат неведанные болячки и чудные чёрты.

Размышляя об этом, я совсем отвлекся от звуков извне и медленно, сам того не заметив, погрузился в долгожданный сон.