Дневник оборотня

Первое обращение.

Никто из унаследовавших ликантропию по рождению, не знает, когда именно проявится его “дар”. Те, кого укусили, могут смело рассчитывать на ближайшее полнолуние, а вот у чистокровных оборотней всё происходит совсем иначе. Луна мало влияет на меня, я не испытываю какой-либо зависимости от её фаз, более того, сейчас я могу оборачиваться в любой момент, когда мне это нужно, но вот мой первый раз произошёл, когда мне исполнилось семнадцать. Мы были в школьном походе. Наш класс с палатками, котелками и прочим походным снаряжением разбил лагерь где-то в Тульской области. Честно признаться, я тогда считал сказками всё, что мне рассказывал отец. Сам при мне он никогда не обращался, но всегда твердил: “вот придёт время, и ты сам всё увидишь”. Я как-то спросил его: “почему он не хочет показать мне себя, если всё это правда?”, на что он ответил, что если я увижу его обращение, это может спровоцировать моё собственное раньше времени, а это недопустимо потому, что я могу не вернуться обратно и остаться зверем навсегда.

Я уже не помню сколько дней мы находились в лесу, вроде бы день на пятый у меня сильно разболелся зуб. Я подошёл к нашему физруку и рассказал ему о проблеме, на что, получив полный ненависти взгляд, отправился в палатку с обещанием завтра отвезти меня в стоматологическую клинику в ближайший город. Но, как вы уже догадались в моём случае, клиника не понадобилась.

Ночью, как ни странно, боль прошла. Я проснулся от ощущения невозможной вони в палатке. Палатки у нас были пятиместные, и помимо меня в ней спало ещё четыре человека. Я сначала не понял, чем может так вонять. Было такое ощущение, что пока мы спали, в палатку заполз ёж и сдох. Только потом я понял, что так пахнут мои соседи по палатке, но почему они так воняют для меня тогда было невдомёк. Оказывается, в момент обострившегося обоняния у оборотня — это является нормальным человечьим запахом. Это вам кажется, что человек ничем не пахнет, ну или пахнет потом, а для меня в тот момент все окружающие меня люди источали невыносимый смрад.

Я решил выйти подышать свежим воздухом, и как оказалось не зря. Стоило мне отойти метров на сто в лес, как вдруг всё моё тело охватила такая боль, что вся зубная боль вместе взятая показалась бы вам щекоткой. Зубы, кстати, тоже болели и все разом. Я тогда потерял сознание от болевого шока, а очнувшись обнаружил себя лежащим посреди леса в изорванной одежде в луже застывшей крови. Я ничего не помнил, но даже тогда я отказывался верить, что бредни, рассказанные отцом, оказались правдой. Мой мозг, чтобы не сойти с ума тут же придумал версию с нападением на меня медведя, тем более что из всего произошедшего, память услужливо подсовывала мне размытый образ мохнатых и когтистых лап.

Кровь, как оказалось потом была медвежья, неподалёку я нашёл его освежёванную тушу.

Выход в люди

Моё добровольное заточение продлилось неделю. Всю неделю я смотрел передачи про животных, а если по телевизору не шло ничего на эту тему, то рассматривал охотничьи журналы, которые в изобилии натаскал откуда-то отец. Как я уже писал ранее, основной целью данной процедуры была тренировка моей второй сущности относительно её гастрономических пристрастий.

И вот, спустя какое-то время, когда по мнению отца я был готов, я первый раз вышел на улицу. Сказать, что я был ошарашен - не сказать ничего. Меня просто ослепило потоком новых ощущений, которых я никогда не испытывал раньше. Мой нос разрывало от запахов, глаза слезились от неимоверно резкой яркости уличного пейзажа, а во рту появлялся ощутимый вкус любого предмета, на который падал мой взгляд.

- Как вы с этим живёте? - спросил я отца, отплёвываясь от вкуса кирпичной кладки, из которой был выложен соседний дом перед моими глазами.

- Ты привыкнешь - ответил он, это с непривычки.

- То есть это всё пройдёт? Станет не таким ярким?

- Нет, это всё уже никуда от тебя не денется. Более того, твои чувства обострятся ещё больше, только это перестанет доставлять тебе неудобство, наоборот, ты научишься извлекать из этого пользу. Ты думаешь откуда я всегда знаю где нужно копать червей? Почему я всегда нахожу потерянные вещи или точно знаю в какой магазин завезли свежее мясо? Твой дядя так вообще, открыл агентство по поиску потерянных вещей, он за километр может найти в траве ключи от машины, но основную прибыль ему приносят потерянные домашние животные. Сердобольные хозяева готовы платить любые деньги за эти мешки с костями, а твоему дяде стоит один раз повести носом и через час, максимум два любая шавка будет возвращена домой.

- А почему мы не открыли такое агентство?

- Потому, что для нескольких оборотней этот город слишком мал. Вот переедем в другую область, там и видно будет, - сказал отец и зашагал обратно в дом.

Я же присев на скамейку возле подъезда и прикрыв глаза, попытался сосредоточиться на каком-то одном запахе, это на мой взгляд должно было как-то облегчить моё состояние. Одно дело, когда ты испытываешь очень яркий, но всё же один раздражитель обоняния и совсем другое, когда твой нос разрывает от сотни разных ощущений одновременно.

Дорога домой

Стоя над тушей медведя, я всё больше сомневался в том, что жертвой нападения стал я, а не он. Судя по следам когтей, которые изобиловали на его шкуре, на него напал, как минимум Тираннозавр, но окончательно сомнения развеяло моё отражение в стоячей воде, когда я решил напиться. Стоило мне подумать о воде, я тут же понял, как сильно я хотел всё это время пить. Мой нос отчётливо чувствовал запах застоявшейся лужи. В тот момент мне было абсолютно плевать насколько грязной была вода, к которой я вышел. Я хотел пить и всё остальное перестало временно иметь для меня смысл. Лишь напившись и взглянув на себя в лужу, я понял что, наверное, отец не врал. Моё лицо было в медвежьей шерсти, которая обильно покрывала его наряду с запёкшейся кровью животного. Если бы меня сейчас увидел кто-то из лагеря, то крику было бы на весь лес.

Отмывшись в луже, как смог, я решил не возвращаться обратно в лагерь и добираться до дому своими силами. Как это осуществить перемазанному в крови подростку в изодранной одежде в принципе не вызывало у меня вопросов. Ответ лежал на поверхности, вернее на земле прямо предо мной. Я просто вышел на трассу и поймав первую остановившуюся машину рассказал о нападении медведя. Мне, конечно, поверили, вид у меня был настолько мощный, что сомневаться не приходилось, пахло от меня кстати соответствующе. Так, что местные собаки, когда меня заносили в приёмное отделение больницы, в которую меня несмотря на все попытки его отговорить доставил водитель попутки, из кожи вон лезли и посрывали себе все глотки, ведь для них я выглядел словно волк в медвежьей шкуре.

Главврач больницы лично провёл мой осмотр, а после, как и полагается по закону вызвал в больницу милицию и моих родителей. Я бы ушёл сам, но никто не захотел брать на себя ответственность за несовершеннолетнего. Милиционеры, а тогда они называлась именно так, долго пучили глаза, когда с моих слов записывали, как на меня напал медведь, как мне чудом удалось от него спастись, не получив при этом ни царапины и затем самостоятельно выбраться из леса. Отец, который сидел рядом пока я давал показания, сразу всё понял, но не стал ничего говорить, даже когда мы оказались на трассе в машине наедине. “Дома поговорим” бросил он, выйдя из больницы и сев в машину мы отправились домой.

Прозрение

- В школу пока ни ногой, и несколько дней вообще сиди дома. В окна не смотри, телевизор тоже, - сказал отец, как только мы добрались домой.

- За что такие репрессии, - удивился я тогда, - в чём я виноват?

- Не “за что”, а “для чего”. Если не хочешь питаться человечиной всю свою жизнь, слушай, что я тебе говорю. После первого обращения твои инстинкты обостряются, а твоя вторая сущность выглянув в мир присматривается к нему. Помимо прочего, в эти же дни формируются и вкусовые предпочтения. Тебе кажется, что это ты сейчас разговариваешь со мной? А вот я вижу двоих, тебя и медвежью морду.

- Медвежью? Но ведь оборотни волки, ты же волк!

- Оборотни - кто угодно из хищников, кем ты станешь никому не известно, всё решается в момент обращения. Насколько я знаю, ты встретился в лесу с медведем?

- Видимо да, я не помню.

- Вот тогда твоя вторая сущность и приняла решение, кем ей быть.

- Получается если бы медведь тогда не напал на меня, я был бы волком?

- Получается, если бы медведь тогда не напал на тебя, ты вообще возможно до сих пор ходил бы человеком. Я считаю, что именно медведь спровоцировал твоё обращение, иначе бы ты просто погиб. Сработал инстинкт самосохранения, и ты обратился в то единственное, что могло дать отпор медведю. Могу только догадываться, в каких размеров зверя ты воплощаешься, если разорвал того косолапого, как грелку.

В прихожей щёлкнул выключатель, а через минуту к нам в комнату вошла заплаканная мама. Она молча посмотрела на меня, затем перевела взгляд на папу и с ненавистью бросила:

- Доволен? Не будет у нас нормальной семьи, рад?

- Лена, ты же знаешь, что от меня ничего не зависит, мы это сто раз обсуждали - ответил отец.

- Обсуждали, только ты всегда была за, а я против. Сами нелюди и ребёнка не уберегли - мама закрыла лицо ладонями присев на край кровати начала плакать.

Я посмотрел на отца, а он, кивнув мне головой в сторону выхода из комнаты, подсел к маме и начал её успокаивать. Оказавшись на кухне, я по привычке было, хотел подойти к окну, но вспомнив слова отца задёрнул штору и в полумраке погрузился в раздумья о том, как теперь измениться моя жизнь и что я расскажу в классе, когда мне снова можно будет находиться среди людей. Кстати, отец так и не сказал, когда и как это произойдёт, надеюсь мне не придётся жрать сырых кроликов, чтобы новая сущность адаптировала свои вкусовые предпочтения нужную сторону.

Первая охота

Моя первая охота состоялась буквально через месяц после обращения. Отец вывез меня на машине в какие-то только одному ему известные закоулки природы, в которых шанс встретить людей на ближайшие сто километров практически равнялся нулю и где, как вы уже, наверное, догадались, я должен был лично добыть себе ужин в виде зазевавшегося зверя. Я почему-то очень хотел, чтобы это был заяц ну или на худой конец лось, мне почему-то представлялось очень отталкивающим поедание волка и уж точно медведя, но как говориться в моём случае выбирать не приходится.

- Не стану смущать тебя своим присутствием, - сказал отец, разводя костёр на месте нашей стоянки, — выбирай направление и действуй, я буду ждать тебя здесь сколько потребуется.

Не мучась долгим выбором, я просто повернулся к нему спиной и зашагал в противоположном направлении. Сколько шёл не помню, но по внутренним ощущениям прошёл я километров пять, прежде чем решил остановиться.

“Ну и как это делать? Как обращаться?” - подумал я.

Немного постояв и ничего не придумав по существу, я решил просто расслабиться и представить себе, как превращаюсь в медведя. Закрыв глаза, я поднял лицо к небу, приступил к визуализации, и...

И ничего. Простояв так словно истукан минут десять, я открыл глаза и нервно хихикнул. Хорошо, что меня никто не видит, иначе решили бы, что у меня нарколепсия, бросились помогать и тогда случилось бы непоправимое.

“Но как быть? Почему превращение не начинается? Что я делаю не так? Где отец, когда он так нужен?” - и только я закончил эту мысль, как до моих ноздрей донёсся запах горячего, могучего, вспотевшего пробираясь через лесную чащу, наполненного густой тёплой кровью тела.

“Лось” - последнее, что я успел подумать перед тем, как инстинкты взяли своё, а моя одежда предательски затрещала. И почему я не додумался раздеться...

Дальше всё было словно во сне. В какой-то момент я даже засомневался, а не сплю ли я на самом деле? Невероятная сила моих ног швыряла меня на десятки метров вперёд, мои руки-лапы, удлинившись обросли чудовищными когтями, каждый из которых мог погружаться в ствол дерева словно в масло. Лось пытался бежать, но у него не было шансов, я с лёгкостью оказывался рядом с добычей каждый раз, как только думал об этом. Два взмаха лапами и бывший только что целым, лось распался на три части, а я даже не почувствовал сопротивления плоти моим когтям.

Когда я пришёл в себя в своём обычном облике, я был предельно сыт, но обследовав место недавней пирушки понял, что по сути, съел не больше половины от одной из частей. Как сказал позже отец, главное в охоте не еда, хотя и это безусловно важно, но самое важное — это удовлетворить свой охотничий инстинкт, только так какое-то время до следующей охоты я смогу нормально жить среди людей, не представляя для них опасности.

На службе закону

Мы вернулись в город. Как и говорил отец, после дикой охоты я без каких-либо внутренних порывов мог спокойно находиться среди людей, зверь во мне крепко спал, но вот моё обострившееся обоняние пытало меня похлеще жажды крови. Я чувствовал настолько тонкие и застарелые запахи, что любая собака от зависти наложила бы на себя лапы, а однажды я даже невольно помог разоблачить преступника.

Времена тогда стояли дикие, Россия 90-х, разборки, передел бизнеса и всё такое. Людей стреляли, как куропаток. Вот и я по случайному стечению обстоятельств как-то оказался в торговом центре, где буквально час назад был убит криминальный авторитет. Место преступления огородили специальной лентой, а криминалисты возились возле трупа, собирая информацию для дальнейшего расследования. Я в числе прочих зевак стоял у ограждения и наблюдал за происходящим, как вдруг отчётливо почувствовал запах, который исходил из пулевого отверстия на теле жертвы. Но он не был запахом убитого, это был запах пота, который оставил на пуле человек стрелявший в него. Вы только вдумайтесь, я на расстоянии уловил запах на пуле, которая прошла термическую обработку и находилась в теле жертвы!

И стоило мне понять, что этот запах чужд убитому, как я буквально увидел след, который вёл к одному из столпившихся вокруг людей. Убийца был среди нас и спокойно наблюдал за происходящим. Многие из нас, сначала делают, а уже только потом задумываются: "а стоило ли оно того", и я не исключение. Поддавшись первому же порыву, я зашёл за ограждение и закричал, указывая пальцем в толпу: “Задержите его, это он стрелял!”.

Естественно, задержали нас обоих, а у того, на кого я указывал был найден пистолет, из которого убили жертву. Киллер не был профи, и даже не удосужился выбросить орудие убийства, а мне пришлось очень убедительно соврать, что я был свидетелем произошедшего, лица не разглядел, так как стрелявший был в маске, но опознал его по одежде.