Дневник Неизвестного

Часть Первая

Давно это было. Во времена «сильно развитого социализма» я ехал на поезде отдыхать «дикарём» в Крым. Путевка работнику умственного труда тогда не полагалась. Ехать предстояло долго, около двух суток. Взобравшись на верхнюю полку и, отбросив московские заботы, я любовался мелькавшим за окном пейзажем, греясь ощущением полной свободы.

Вечером спать не хотелось, и я вдруг вспомнил о старой потрепанной тетради, той, что сунул мне в спешке друг. Решил посмотреть её. К моему удивлению, чернила совершенно не выцвели, но бумага от времени пожелтела. Надпись на титульном листе гласила: «Дневник Штабс-капитана В. А. Нев…».

Самая примечательная особенность этих дневниковых записей — отсутствие дат. Поначалу читая из любопытства, я постепенно увлёкся, все глубже «уходя» в события, описываемые неизвестным офицером. Суть его повествования сводилась к тому, что можно было бы назвать «чертовщиной в годы гражданской войны». Судите сами, привожу текст дневника дословно.

«...Третьи сутки наша рота отходит в сторону Сиваша, мы потеряли лошадей и обоз. Люди устали, хотят жрать! Я бессилен сделать что-либо, кухню разбили «красные» ещё под Ортой.

Лавр Георгиевич убит, Деникин бежал, Правительство при главкоме пало, и Антанта не помогла. Ходят слухи, что босяки вешают неблагонадёжных на фонарных столбах. Представляю себе это жуткое зрелище: покойник раскачивается на ветру. Насилие порождает насилие! Бедная Россия, что тебя ждёт?! Куда ты бредёшь, не разбирая пути, ведомая сворой взбунтовавшейся черни во главе с немецким наймитом?!

Вчера имел беседу с полковником, он намекал на роспуск бойцов. А ночью застрелился. Хрена ему лысого! Хотя в одном он прав, всё летит в тартарары! И Петербург кажется таким далёким и призрачным, как вся прежняя жизнь, словно сон.

«Красные» прорвали фронт в трёх направлениях, а мы бежим и бежим! Вчера видел, как озверевший казак зарубил мальчика-юнкера. Этот юнец только кружку воды зачерпнул у лошади, а есаул, пьяная скотина, хрясть — и мозги на дороге! Поручик хотел пристрелить мерзавца, но где там, казаки самого его чуть не порвали. Осмелели людишки, озверели, Бога забыли! Мне бы только до Симферополя добраться, а там родня жены обещала помочь. Я хотел…»

Несколько листов вырвано. Дальше повествование идёт о каком-то городе и что-то, связанное с роднёй офицера.

«…и я послал их к чёртовой матери. Мне, русскому офицеру, эти скоты, предлагают надеть платье раввина! Нет, лучше выйти в поле и подождать когда какой-нибудь «краснопузый» снесёт мне голову клинком.

...В порту царил хаос и паника. Последний пароход едва не пошёл ко дну, а толпа напирала и напирала. Я не захотел участвовать в бедламе. Решил пойти в кабак, напиться до скотского состояния, снять девку, а утром — застрелиться.

Дрянной кабак третьего разряда, на обшарпанных стенах пошлые картинки из сельской жизни, нарисованные местным «писакой» и изрядно засиженные мухами. Кроме тухлой селёдки с картошкой нечего не подавали. Я заказал штоф водки и два солёных огурца.

Старый тапер с грязным воротничком опускал руки на инструмент, извлекая из него, чудовищно фальшивя, знакомую мелодию.

С девками мне тоже не повезло. Две дамы не первой молодости отчаянно пытались скрыть своё увядание большим количеством косметики. Вульгарней рож отродясь не видел! Провести с ними последнюю ночь жизни?! Боже, сохрани!

Я выпил, и тут к моему столику подошёл неизвестный господин в приличном костюме. На его вежливый поклон я ответил тем же и жестом пригласил присоединиться. Мы представились друг другу и выпили в знак знакомства.

Завязался непринуждённый разговор.

— Вы, Василий Андреевич, отнюдь не правильно решили распорядиться своей жизнью. Поверьте, я-то уж знаю, что говорю. Вы, конечно, не можете сейчас объективно оценить то, к чему вас готовит «Некая Сила» но, уверяю вас, всё закончится блестяще!

— Но, позвольте, откуда вы можете знать, какое решение я принял? И какого чёрта, вы несёте о «Силе», не зная меня? Вы, господин хороший, собственно кто? Маг, чародей, эзотерик? По какому праву вы решаете: стреляться мне завтра или нет!

— Моё имя вы уже упомянули! Да-с, я Чёрт, посыльный третьей категории департамента «Сатанинских услуг», и меня послали к вам во избежание катастрофы, той, что может произойти завтра утром.

— Как, Чёрт?! Сударь, сейчас не подходящее время для шуток! А-а-а, вы наверно душевнобольной! Их сейчас много, больницы позакрывали, и они шляются где попало.

— Вот что я вам предложу, господин офицер. Вы, кажется, хотели скоротать ночь с девицей. Видел, дамы местного бомонда вам не по вкусу, поэтому — извольте-с! Девица — первый сорт, и к тому же ласковая, шельма!

С этими словами господин Чёрт указал на дверь. И я увидел её, да, это была она! Она медленно приближалась к нам. Грациозная походка сводила с ума, а загадочные зеленые очи смотрели только на меня. Qu, elle belle personne!1 Лицо Чёрта озарилось улыбкой.

— Ну, и что вы хотите взамен? Мою бессмертную душу? Говорите, ma foi2, я на всё согласен!

— Фу, мосье! У вас отсталые представления о наших порядках. Предлагаю вам интересное пари: в течение трёх дней все ваши желания будут исполняться. И вы, мон шер, можете воплотить любую из своих фантазий. Но, если вы передумаете до истечения данного срока, поняв, что жизнь вам всё-таки немила, то я готов посодействовать вам в прибытии на тот свет.

Между тем незнакомка подошла к нашему столу и томным грудным голосом произнесла:

— Bonjour, messieurs!3 Сигизмунд, сделай одолжение, представь меня этому офицеру!

Чёрт, как-то суетливо подскочил и чопорно, явно волнуясь, сказал:

— Господин штабс-капитан, позвольте представить: княгиня Шувалова-Микульская! Бывшая фрейлина Российского Императорского Двора. Ныне — проститутка, да-с! Времена.

Княгиня, кротко взмахнув рукой, влепила Чёрту звонкую пощечину.

— Сигизмунд недолюбливает меня и не упускает случая уколоть. Не обращайте внимания, господин капитан. Из него вылезают издержки воспитания. Сирота ведь, а что можно хотеть от человека, не помнящего своих корней?

Я помог даме сесть и поинтересовался, что ей заказать. Княгиня лишь улыбнулась, давая понять, что здешняя кухня её не привлекает. Некоторое время мы молчали, затем дама произнесла:

— Вот что, Сигизмунд! Найди-ка какого-нибудь извозчика, мы едем ко мне, за город, в имение.

— Я, конечно, Чёрт, но не Гарри Гудини! Посудите сами, в районе боевых действий я, измученный ревматизмом и подагрой, должен найти им лошадь! Вай-мей! Что творится на этом свете?! Что господа просили раньше? Розу даме доставить! Что просят нынешние «поцы»? Кобылу!

И, недовольно сопя, Чёрт поплёлся к выходу. Мы молчали. Я всегда испытывал робость в общении с красивыми девушками. Княгиня первая нарушила молчание:

— Скажите, капитан, вы находите меня привлекательной?

— Не буду скрывать, вы мне очень нравитесь. Я даже мог бы влюбится в Вас. Но, пардон, мадам, бардак ожесточает. Тем более, когда всё летит в пропасть.

Она посмотрела на меня обжигающим взглядом и, чеканя слова, спросила:

— Итак, вы поедете ко мне, мы будем ужинать при свечах, у нас будет charmante sorée4, а потом вы переспите со мной? Я знаю, вы этого хотите, но вы не знаете, хочу ли этого я? Успокойтесь, мой бравый капитан, хочу, хочу! Иначе, зачем я здесь? Только для того, чтобы ваше молодое и сильное тело не превратилось в тлен, а душа… впрочем, не важно.

Наконец, появился Чёрт, он склонился к уху княгини и, показывая то на меня, то на улицу, пытался решить какой-то вопрос. Княгиня улыбнулась и спросила:

— Капитан, вам есть разница, как мы попадём ко мне?

— Абсолютно никакой!

— Тогда мы поедем в поповской бричке.

Поодаль от ресторана стояла повозка, запряженная какой-то «худерьбой». Место возничего пустовало. Княгиня указала на козлы:

— Сигизмунд, я думаю, это для вас! Нет, ничего комичнее, чем Чёрт в повозке священника!

— Всё бы вам унижать меня. Я ведь Чёрт не по происхождению, а по призванию. Помните: Киев, Лавра, Крещатик и я, убитый черносотенцем. Сколько инстанций пришлось мне пройти в «Небесной канцелярии» и ради чего? Что бы вы помыкали моими больными ногами? И это называется «служением Вечному»? Да нехай я сдохну где-нибудь под Винницой! Везти этих «бисовых» детей за город, на случку!

— Садись! — приказала княгиня.

Два часа мы добирались до места. Не буду детально описывать то, что происходило во время нашего путешествия. Чёрт ворчал, отравляя желчью сарказма романтику природы и общение с княгиней.

В конце концов, мы добрались до живописного места с уютным домом, покрытым плющом и виноградом. Княгиня пригласила меня в дом:

— Господин штабс-капитан, прошу вас в мою скромную обитель!

Чёрт склонился в язвительном поклоне. У-у-у, парнокопытная сволочь! Я хотел войти в дом, как вдруг передо мной возник старик. Он грозил мне пальцем и сердито кричал:

— Носферато! Бегите! Кара Божья! Сатана уже спустился на землю! Инферно! Ангел смерти сломал третью печать!

Но Чёрт дал старику пендаля и прогнусавил:

— Отстань, противный! Нам и без тебя весело!

Грустно, люди сходят с ума, так и не узнав, что дальше... Я вошёл в дом. Ужин был прекрасным. Я пил «Абрау-Дюрсо» 1896 года и ел перепелов в соусе «De Champagne». В свете горящих свечей глаза княгини обещали ночь, полную безумной страсти. Чёрт исполнял роль дворецкого-официанта.

Стемнело. Княгиня удалилась в будуар, пообещав, что примет меня чуть позже. Чёрт рассказывал непристойности. Из уважения к дому я пытался поддерживать его пошлости, но разговор не клеился. Каждый думал о своём.

Наконец моё нетерпение было вознаграждено, и раздался голос княгини:

— Сигизмунд, проводи господина капитана ко мне!

Я пошёл за Чёртом на второй этаж по деревянной скрипучей лестнице. Напротив одной из дверей Чёрт остановился и постучал.

— Впусти господина офицера, а сам ступай вон! И не беспокой нас по пустякам!

Я вошёл и запер дверь изнутри. Из-за ширмы в «гишпанском стиле» вышла она — нагишом! Её фигурка так влекла к себе!

— Ну, mon chevalier5, вы намерены долго стоять? Я жду, жду с нетерпеньем!

Будто бы во сне я подошёл и обнял её хрупкое тело, припал в долгом, страстном поцелуе к её губам. Позже, путаясь в мундире, я разделся, и мы слились в бесконечной ласке. Дальнейшее я помню смутно, ибо момент соития крайне дурно влияет на мою голову, сказывается контузия, полученная в германскую войну. Боль в шее я принял за порыв страсти княгини... О, если б я знал, чем обернётся для меня этот «порыв»!

Утро принесло усталость и боль в шее. Я встал и застыл в изумлении у зеркала! На шее красовались две ранки. Будто некое животное ночью укусило меня. Я стал лихорадочно вспоминать... Стоп! Княгиня! Она! Боже мой, ещё мальчишкой я зачитывался о похождениях графа Дракулы. И вот, на тебе! Попал на «ужин» к княгине! Как говорят французы, «шерше ля фам», вот и нашёл! Чёрт! Кстати, а где он? И я позвал:

— Сигизмунд! Поднимись ко мне!

— Сей момент, господин капитан!

И пока эта каналья шла, я достал свой испытанный «Смит и Вессон».

— Чего изволите? — спросил Чёрт, входя.

Я схватил мерзавца и, прижав к стене, наставил дуло револьвера прямо в его хитрую рожу.

— Отвечай, собачий сын, что со мной сотворили прошлой ночью?!

— В-в-ваше благородие, только не в голову, паркет мозгами-с испачкаете, мне не жить. Я вам всё-всё расскажу! Это она, она виновата!

— Говори!

История оказалась банальной. Меня, оказывается, привезли сюда для того, чтобы княгиня обрела молодость. Выслушав, я нажал на спуск, выстрел разнёс Чёрту череп. Вытерев руки, я пошёл на поиски княгини. Она сидела в будуаре на кровати и улыбалась. Её обнажённое тело, словно точёная слоновая кость, играло в свете солнечных лучей. Меня вновь захлестнуло желанье. И, словно прочитав мои мысли, княгиня шутя сказала:

— Ах вы, негодник! Мало того, что вы убили ни в чём не повинного Чёртика, так вы и меня хотите? Пришли убить бедную, несчастную женщину? А может, у вас другое предложение? Могу сказать вам, вы мне очень нравитесь и как мужчина…, и как деликатес! Вы вкусный, мой дорогой капитан! Я же хочу любить вас ещё и ещё! Я богата, мы с вами сможем поехать Париж, Вену, Берлин или в любую столицу мира. Хотите, поедим в Америку? Я буду любить вас и делать то, что обычно делают жёны всего мира: пить вашу кровь. Немного, всего чуть-чуть!

— Сударыня, я готов согласиться на ваше предложение, но меня интересует, как вы, будучи вампиром, не боитесь солнца?

— Мой друг, этот вопрос очень прост, я не та «мразь», о ком пишут бульварные романы! Я человек из плоти и крови, в этом вы могли убедиться сегодня ночью. Да, я пью кровь, но это, как нюхать кокаин или быть мазохистом. Для меня кровь это — блаженство! Это — оргазм! И не надо меня бояться, я никогда не сломаю «любимую игрушку». Ведь вы — источник моего блаженства. Идите ко мне, я согрею вас своим телом!

И что мне было делать?! Боже, помоги…»

Здесь запись оборвалась. Я ехал и думал: что же случилась дальше с прелестной вампиршей и её боевым штабс-капитаном? Незаметно мы подъехали к какой-то станции, и через некоторое время ко мне в купе вошла очаровательная девушка с зелёными глазами…

Часть Вторая

После того, как я издал «Дневник Неизвестного», случилось следующее.

Эта история началась тихим июльским утром, когда я завтракал на кухне, читая газету. Раздался звонок в дверь, жена пошла открывать. Не придав значения столь раннему визиту, я продолжил «насиловать» свой мозг «галиматьей» про ударные стройки века, про успешную «битву за урожай» и т.д., и уже потянулся за очередным куском колбасы, как вошла супруга.

— Слушай, а откуда у тебя знакомые в Америке? — с вызовом спросила она.

Я чуть не подавился «Одесской» колбасой.

— Ты, чего, мать, сбрендила?! Какая, в ж…у, Америка?!

Жена возмущённо посмотрела на меня и произнесла с нескрываемым ехидством:

— Такая, в ж...у, Америка! Приходил почтальон и «принёс заметку про нашего мальчика» с бандеролью!

Что я мог сказать в ответ этой дуре?! Нет, конечно, я мог бы затеять полемический спор на тему её умственных способностей, но зачем? Ведь кончится очередным скандалом и её «походом» к маме. А потом позвонит разгневанная тёща и долго, с упорством козлотура, будет объяснять, что я «испортил жизнь её славной доченьке». И я промолчал. Жена демонстративно швырнула почту на стол и вышла. Мысленно послав благоверную далеко-далеко, взял письмо и прочитал следующее:

«Милостивый Государь!

Я взял на себя смелость обратиться к Вам с весьма необычной просьбой. Меня искренне обрадовала Ваша публикация моих скромных записок в одном из российских изданий. Что чрезвычайно лестно, ведь дневник не потерялся в суматохе и неразберихе исторических событий России. Я стар и думаю, что скоро наступит конец моей долгой, и, в принципе, никому ненужной, жизни. Поэтому посылаю Вам вторую тетрадь, где дано описание всего того, что произошло со мной после того рокового «да». Тетрадь мне уже не нужна, а Вам, думаю, пригодится. Уповаю на Господа, чтоб ниспослал Он милость свою на Вас в использовании вышеназванной тетради на литературном поприще.

Кроме того, прошу Вас принять от меня в подарок, ибо других наследников у меня нет, мой дом в штате Флорида и машину марки «Мерседес-250». А также скромный счёт на Ваше имя, открытый в Американском Национальном Банке, в размере 1 000 000 — миллиона долларов США.

Документы на наследство Вам предоставит мой адвокат из юридической конторы «Сигизмунд и Сыновья». Прошу Вас, уважьте старика, не отвергайте мой дар. Ибо то, что Вы сделали для меня, весьма ценно. Я тешу себя надеждой, что останусь в памяти людей благодаря Вашим литературным изыскам.

С уважением к Вам, штабс-капитан Семёновского полка Гвардии Его Императорского Величества

В. А. Нев… (Подпись неразборчива).»

Я был оглушён и раздавлен. Не осознавая своих действий, подошёл к холодильнику, достал бутылку водки, налил стакан и выпил залпом. Водка пошла как вода, словно мой алкоголический стаж превышал все допустимые нормы. Я знал, мне обычно достаточно выпить три рюмки, и язык, заплетаясь, начинает нести околесицу. А сейчас стакан без закуски, впрочем, вру, как все писатели, была колбаса, которую я откусил прямо от «палки», не счистив кожуры, не заметил. Из оцепенения меня вывел голос жены:

— Ты собираешься в редакцию? Или заболел, как всегда!

— Да, иду! — ответил я, осознавая, что ни в какую редакцию я не пойду.

Быстро одевшись и, захватив со стола бандероль, я выбежал на улицу. Как хотелось устроить маленький выходной! А посему я направил свои «стопы» в Измайловский парк. Найдя тихую скамейку, присел и достал трубку. Закурил, выпустил дым, глубоко вздохнул и понял. Хорошо! Я уже полез в карман за пакетом с тетрадкой, но моё внимание привлёк «старикан», явно заграничного вида и поведения. От сограждан он сильно отличался манерой держаться. Мужчина присел рядом со мной, а через некоторое время спросил:

— Хорошие новости из Америки?

— Да, а откуда вы знаете?

— У вас конверт торчит из кармана, а я, знаете ли, филателист-любитель, всю жизнь собираю марки. Имею обширную коллекцию, ко мне даже из Лондонской академии приезжали. Позвольте представиться, Сигизмунд Аполлоныч Беспамятный! Адвокат- международник с большой практикой. А вы, «мон шер ами», судя по вашей привычке задавать вопросы, журналист? О, простите, я, кажется, опять залез туда, куда меня не просили. Прошу покорнейше простить старика!

Я с любопытством наблюдал за «дедушкой», мне вообще нравилось говорить со стариками, поэтому я достал пакет и, оторвав угол с маркой, сказал:

— Возьмите, это вам для коллекции!

— Как мило с вашей стороны, нынче редко встретишь того, кто уважает твой интерес. Вот, бывало, «прикипишь» к человеку душой. А он тебе, подлец, полчерепа из пистолета «снесёт» и укатит в Америку. А ты ходи с перевязанной головой. Или, того хуже, получит наследство и пока до него доедет, столько с ним неприятностей случится, ужас!

Я удивленно посмотрел на старика.

— Позвольте, вы сейчас кого имеете в виду?

— Я, мил человек, слишком стар, чтобы «иметь в виду». И говорю только правду. Вот вы сидите, слушаете «старого маразматика» и думаете, откуда этот хрен узнал про наследство? Вы невнимательны, господин Игорь Сергеевич Намёткин! Меня зовут Сигизмунд! И я — Чёрт! Я тот самый из «Дневника неизвестного», что вы имели честь издать. Да, это я, Чёрт третьей категории, предлагаю вам: отдайте мне дневник! Я хочу избавить вас от глупых парадоксов. Вы достойны любви самых красивых женщин, вы можете иметь всё на свете. Ради чего, вы, одарённый талантом писателя, принимаете на себя роль мученика? Отдайте мне дневник, и сегодня же будете сидеть в своём доме в Америке!

— Вот что, дедушка, я тебе скажу: вали-ка ты отсюда, пока я тебе, козлиная морда, вторую часть башки не сломал! Я — натура творческая, но служил в ВДВ! И меня пока не «отпустило» после Афгана!

Я встал и пошёл к метро, а старикан увязался за мной. Дорогой он так достал меня всякой чушью, слетавшей с его уст, что, недолго думая, я «засадил» ему кулаком по чердаку. Чёрт улетел в кусты. Гад, настроение испоганил!

Поехал к другу. Ромка жил в Строгино. Нормальный мужик, хотя иногда «грешил» «шизой». По пути я захватил бутылку «Пшеничной» и шесть бутылок пива, чисто попить, снять стресс. Подходя к дому, я будто кожей почувствовал какую-то «хреновину» и невольно прибавил шаг. Около подъезда стояла «скорая». Я протолкался сквозь толпу зевак и застыл в ужасе. Двое санитаров выносили Ромку на носилках. Его лицо было каким-то серым, он метался и звал меня. Подбежав к нему, я наклонился. Ромка прошептал синими, сухими губами:

— Это была она! Я узнал её по твоему описанию. Красивая, зараза, настаивала на том, чтобы я упросил тебя отдать второй дневник! А я, дурак, смеялся. Спрашиваю, какой второй дневник? Я и первого-то не читал. Ты бойся её Игорёк, это — страшная баба! И хитрая, я предложил ей выпить, она и кинулась на меня с воплем: «с удовольствием»! Сволочь, шею прокусила! Отдай ты ей этот хренов дневник и беги к ядрене фене...

Я подошёл к врачу и спросил:

— Куда его? Может, помочь надо, лекарство купить?

— Куда там! В «Склиф» дай Бог доехать — большая кровопотеря произошла. На-ка вот, возьми, дружок твой отдать просил. — И «док» сунул мне в руку ключи от Ромкиной квартиры.

Машина, воя сиреной, уехала, а меня ноги зачем-то понесли в квартиру друга. Боже, какое кошмарное зрелище предстало перед моими глазами! Все те вещи, которыми гордился Ромка годами, попали в разряд «бу» и «пг». Если хотите, могу расшифровать: «бу» — безвозвратно утерянное. А «пг» — «просто говно». Я ходил не по квартире, а по кладбищу сломаных, испорченых клеем и пищевыми отходами вещей. У меня не хватало воображения, чтобы представить, кто мог сломать шкаф, которому было чуть ли не сто лет. Он — творенье русских мастеров, выполненный из морёного дуба, раньше принадлежавший княжне Таракановой. И что? Остались только доски и воспоминания о нём. Подойдя к столу, я увидел конверт с надписью «Господину И. Намёткину». Открыл его, вытащил вложенную бумагу и стал жадно читать:

«Милостивый Государь, Господин Игорь Сергеевич Намёткин!

Мне известно, что у Вас находиться вещь, в коей я испытываю острую нужду. Чтобы уладить этот вопрос, назначаю Вам рандеву сегодня в 19.00, во флигеле усадьбы Царицыно. Надеюсь, что Вы не откажете мне в этой маленькой просьбе.

С уважением, княгиня Шувалова-Микульская.»

И что мне делать?! Бред какой-то… Не пойти? Ну и что мне может сделать эта кровососущая баба? Да ни хрена! В конце концов, я десантник и обучен сворачивать шеи «духам».

Вышел на улицу и раздал местным алкашам то, что привёз для Ромки. Приехал домой часа в три, жена на работе, а до встречи четыре часа. Полез в тайник, достал пистолет «ТТ». Отличная машинка! Пробивает броню, начальная скорость пули до 400 метров. Вещь! Я привёз его из Афгана — «забыл» сдать после того, как мы «накрыли» караван. Неожиданно в дверь позвонили. «Кого это принесло?» — подумал я, открывая дверь. Предо мной предстал Сигизмунд!

— Я, конечно, дико извиняюсь, и вы мне крайне симпатичны, но вам таки придётся отдать мне дневник! Мне вас искренне жаль, но если вы не сделаете того, о чём я вас прошу, то, пардон, мон шер ами, я буду таки плакать, но я убью вас!

— Иди сюда, урод!

С этими словами я затащил Чёрта в квартиру. Для начала нашей беседы «навесил» ему пару «мавашей» в грудную клетку. Минут двадцать я бил эту потустороннюю сволочь, а потом привязал его к стулу, как в голливудских боевиках. Подражая Джиму Хэкману, повёл допрос:

— Сейчас ты мне пёстрож...я гнида расскажешь про то, как можно «завалить» твою «гурманку»-княгиню! И не дай Бог, соврёшь хоть слово. Я твой «баклажан» на пятачки «растиражирую»! Понял меня, рожа чумазая, подземная?

— А-а-а, как же! Вы мне доходчиво объяснили, ну прям, как Изя, друг детства! Что за Изя? Как,… вы не знаете Изи? Ой, я вам таки расскажу за то, как мы мальцами …

Делать было нечего, и я нанёс ещё один удар. Чёрт «расстроился», замолчал, а я принёс паяльник. Увидав его, Чёрт «оживился» и стал говорить:

— Я долго таки думать не буду и «заложу» эту суку со всеми её вонючими потрохами! Это что же получается, господин хороший, она будет нарушать нашу социалистическую мораль, а мне на старости лет муку страшную принимать из-за этой курвы? Не выйдет! Не позволю! Наша партия большевиков учит не поддаваться на происки империализма! И я, как верный ленинец, сын трудового народа, изведу эту паразитку с чистого тела нашей Великой Родины! Да я уже, ежели надо, и в ЦК пойду! К самому Брежневу! Скажу: дорогой Леонид Ильич, ты, правда, занят и не слишком быстро соображаешь, но выслушай меня. Кто тебе скажет правду таки, как не я, Сигизмунд, третий сын сапожника Израиля и Сары, вообще-то меня изначально звали Самуилом. И он обнимет меня, прослезится и поцелует в тридцать два «засоса». А потом даст «Героя Советского Союза» — себе. Да мы с ним ещё на Малой Земле по фашистам «лупили»! Ты что, думаешь, легко было, а?! Что вы ещё хотите узнать, молодой человек?

Я стоял и смеялся, потом спросил:

— Чай пить будешь или водку?

— После такой речи можно и водки «шлёпнуть»!

Я принёс закуску и бутылку водки. Мы выпили, посидели, закурили.

— Слушай, а как ты к ней попал? — поинтересовался я.

— Давно это было, я тогда первый раз умер. Ну а грехи, сам понимаешь, у каждого есть, вот и получил путёвку в Ад! Там спросили: еврей? Еврей, отвечаю. Как врать-то? Таки всё равно дознаются. У них такие дознаватели ушлые, мне по дороге рассказали за их методы, ну я вам доложу... Но об этом потом. В Черти пойдёшь? — А шо за гешефт? — Работа разная чистая и грязная! — А где таки тут моя выгода? — Будешь бессмертным и всегда при деньгах! — О! Так это ж родное! Ну, думаю, Сига, вот и подфартило счастье!

Определили меня поначалу в чёртовы стажёры, потом постепенно дорос до посыльного третьей категории департамента «Сатанинских услуг». Так этот «поц», чтоб у него повылазило, гнида окопная, шлимазл приблудный, своим пистолетом мне всю «витрину» испортил. Я «мозгами раскинул», а потом два месяца с перевязанной башкой ходил!

А что касается княжеской мамзели, вампирское отродье, не люблю я её, страшная стерва, как фальшивая монета, непорядочная. Сам пойми, чего захочет — всё получает! Боюсь я её, как «зыркнет» глазищами, так и в штаны наложить можно. Вот ты к ней пойдёшь, а я боюсь. Ты мужик неплохой, а сгинешь запросто! Ты, Игорёк, слушай совет старика, только она в растопырку встанет, ты ей бей по зубам и делай своё дело! Она баба, до «сладкого»-то охочая! А коль нужду в мужике справит, ласковая, шельма становится! Наливай, а то уйду!

Мы выпили и Чёрт «скис». Пока я вёл его к дивану, он извинялся и «бубнил» про какое-то пророчество.

Накрыв гостя пледом и написав жене записку о том, что мужик на диване — мой дядя из Киева, я вышел на улицу. Вечерело. Поймал такси и поехал в Царицыно. Было около семи, когда я вошёл во флигель.

Надо сказать, что «милая мадам» весьма умело подготовилась к встрече. Играла музыка, горели дрова в камине, а посреди зала стоял богато накрытый стол. Несмотря на ранний вечер, людей нигде не было. Моё внимание привлёк портрет женщины кисти неизвестного художника. Замечательная работа!

— Я тоже так думаю, она мне напоминает Париж, Монмартр и Анри!

Я оглянулся и увидел женщину изумительной красоты. Она была воплощением самой грации! Изящный жест — приглашение к столу, и словно в сказке зажглись свечи.

— Мой друг, я надеюсь, мне не надо объяснять, кто я? А если так, то перейдём к лучшей части нашего вечера!

— Мадам, я весь во внимании!

— Ах, оставьте! Сударь, вы дитя своего времени и не надо изображать учтивость перед старой дамой!

Я был в восторге: она не только красива, но и умна. «Нынешние» обычно отличаются либо одним, либо другим. А здесь гармония тела и духа!

— Итак, молодой человек, у вас есть дневник, он содержит некоторые факты моей жизни, о коих мне бы хотелось забыть. Вы не можете осознать те последствия, к которым приведёт широкая огласка... Но я не желаю, чтобы вы остались в накладе и предлагаю вам назвать вашу цену! Ну же, смелее! Я выполню любую вашу просьбу. Независимо от того, чего она будет касаться, моего тела, денег или чего-то иного, впрочем, вам решать!

— Vondrez vous bien me dire6... Ваше настоящее имя!

— О, это просто, меня зовут Эва! Я происхожу из древнего княжеского рода Микульских! Судьба занесла меня в Трансильванию, где я была посвящена в «Орден Братства Крови» одним юным вампиром!

— Значит, вы боитесь солнечного света, святого креста, и церкви?

— Мой милый писатель, всю эту чушь выдумали ваши собратья по перу. Ничего из этого я не боюсь. У вас книжные представления о вампирах. На самом деле всё проще и банальней, чем вы думаете. Кровь — это живой протеин вместе с адреналином, две составляющие, помогающие нашим клеткам сохранять вечную молодость. Я не мёртвая, хотите — прикоснитесь ко мне.

С этими словами Эва встала из-за стола и подошла ко мне. Её руки мягко легли мне на плечи, а тёплые губы с какой-то необъяснимой нежностью коснулись моих. Братцы мои, это что-то! Мы ласкали друг друга и, в конце концов, оказались на ковре у камина. Я далеко не юнец и моя профессия накладывает отпечаток на общение с женским полом, но такое я испытал впервые. Опытная баба! Единственное, о чём я пытался постоянно помнить, это о её зубах. Всё-таки вампирша, что ни говори. Часам к пяти я «уласкал» княгиню до мольбы о пощаде:

— Я всегда говорила, что вы, русские, неистовы во всём. Что у тебя там такое? Ты меня чуть пополам не порвал!

— Извини, не рассчитал. Вот и «выперло». С женой давно не общался. Накопилось. Давай ещё!

— О Боже, ты с ума сошёл! Я больше не могу! Ne me toumentez pas! 7

— А я говорю, давай!

Через час Эва смотрела на меня, как на чудо тоталитарного режима, в её глазах ячитался немой вопрос, граничащий с ужасом: как, опять?

— Ага!

И вот наступило утро, Эва тихо спала. А я решил посмотреть, ради чего всё это? Я достал пакет, и, порвав край, вынул дневник. Там было написано:

«ЖИВИ, СЫНОК!!!»

И всё! Остальные листы были чисты, словно приглашая меня продолжить эту фантасмогорию и отпустить на волю мою мысль! Я подошёл к окну, начинался новый день, полный чудес и тайн. Что же будет дальше? Впрочем, у меня есть время подумать об этом.

Но, тут вошёл Чёрт Сигизмунд и проорал:

— Господин Намёткин, более продолжения не будет!

===

Сноски к повести "Дневник неизвестного":

1 Что за красавица! — франц.

2 «…ей Богу…» — франц.

3 «Здравствуйте, господа!…» — франц.

4 «…обворожительный вечер…» — франц.

5 «…мой рыцарь…» — франц.

6 «Будете ли вы так добры сказать мне теперь, с кем я имею честь разговаривать…» — франц.

7 «Не мучайте меня!» — франц.

===