"Дневник Наблюдения"

"Тропы Хьнз"

«Тропы Хьнз»

По влажной от росы грязи стелился обволакивающий душу туман. Лес словно замер в ожидании чего-то, хотя ничего и не ждал. Прохладную идиллию нарушил «Шаг», старый человек разнёс однотонную грязевую сметану. Росинки полетели во все стороны, качнулась мелкая листва, зашевелилась тёмная трава, редкие иголки попадали ниц. Мощные стволы сосен с едва уловимым восприятию запахом смолы и хрустом, сдвинулись.

Лес словно ожил, встретив путника, правда тот ещё о нём не знал. Тропа вела вперёд, ровно, туман давил в естество вещей, цепляясь за всё подряд будучи абсолютно гладким для кожи.

Ни души, лишь дед шагал по линии взора, не оглядываясь. Лапти его насквозь пропитались вяжущей жижей, со лба стекали капли, обвивая каждую морщинку, как шлюп волны. Отсутствующий взгляд накрывала тьма, виски окутывала свежесть. Каждый сантиметр тела уже был покрыт предвкушающими мурашками, что пронизывают людей от темени до пят во время схватки с секачом. Но старик ещё не знал об этом, голова его была свободна. Тусклая сорочица вымокла до последнего волокна, лён не выдержал напора, тряпьё на ногах подражало истерзанной обуви.

Душа пролетает над седой сальной головой, перья бьют старца в нос, запахом. Но тот об этом не догадывается, всё ещё. Воробей рассекал томно синее пространство, его взгляд был подобен старику, сверлил одну лишь точку перед клювом. В сущностях этих есть и отличия, они в корне разные – Птаха здесь всю жизнь, а Старец не успел вовремя.

Птица не могла улыбаться, но проектировала свои ощущения через движения, прокручивая крылья в «подмышках», потряхивая влажными кончиками. Она ухмылялась, ощущая старого человека серединой своего малого хвоста. Старец не мог понять, но продолжал шагать вперёд, чётко по линии, сквозь тормозящую грязь. Встревоженный лес не менялся, тропа словно и не имела неровностей в своём следовании мгле. Покрытая каплями муть простиралась в самую гущу – скопление отсутствия.

Строение, дед даже и не подумал поворачиваться, хоть и стал догадываться. Бетонное, сокрытое непроизвольной тьмой что греет уши, забытое и ненужное вновь. Арматура торчала из отколовшихся частей, недостроенный этаж служил зданию ржавой короной из тысячи погнутых прутьев, стремящихся к поглощающим хвойным кронам. Лес захватил его, растения проросли сквозь надежды урбанизации, он уже давно забыл, чем это является. Оно стало частью его.

Старец шёл, борода с каждым шагом всё больше напоминала сверкающую драгоценность, отливаясь в глазу при каждом блике редкого света, полосуя нос вкусом мёртвого металла. Брови его переполнились влагой, оно стекала к уголкам спокойных синеватых губ, но он не знал. Голова, крытая волосами, оставалась сухой. Здание справа всё тянулось вслед дороги, воробей пролетал, но дед не знал.

Птаха села на дом, в то же мгновение став его углом, закончив строение. Старец скрылся во мгле, безостановочно маршируя вперёд, дальше. К воробью подсел кардинал, серый кардинал.

– С каждым годом их всё меньше. – Как могла, постаралась передать своё ощущение серая птица красного рода.

– Поздно, - ответил ей Воробей, - слишком поздно.

– Взор их узок. – Продолжила Кардинал.

– Мы малы, а здесь с рождения, как и остальные. – Воробей смотрел в лес, на левую часть тропы.

– Слишком поздно, сколь велики они ни были, поздно. – Красная птица метнулась вниз и устремилась во мглу.

Воробей продолжал сидеть, живым взглядом наблюдая за монотонной грязью, вновь она была усыпана мокрыми бриллиантами. Тут не было ветра. «Да, поздно. – Опустил тот мысль в ничего.».

Лес двинулся, воробей вышел из транса и вскочил на воздух. Не успел порхнуть, как в бетонном сооружении уже кто-то был. Редко чвякая лужами и сдирая зелёную слизь из-под мелких водопадов, что прорвали потолки здания, шла Тень. Птица не успевала за своим интересом: она знала, но не понимала. Стены менялись сами собой, поворачивали и сдвигались, появлялись и исчезали. Но Тень всё шла, Тень, новая сущность. Собирая гнилые доски на стремительном ходу, беспардонно поворачиваясь и оглядывая место, она собирала костыли. Они ломались на каждый её шаг, на смену приходил новый, из бетона. Арматура, дерево с камнем, растения – ничего, всё в щепки, каждый шаг.

Воробей не поспевал, дрожь пробрала его бежевые молнии

– Снова. – Его движение тела наполняло окружение предвкушением.

Тень всё шла. Без остановки, она тоже не знала, но понимала. Путь её был хаотичен, не обременённый лишней логикой. Она просто шла, не зная зачем, но понимая – Куда.

Тропы Хьнз нельзя понять, но по ним можно идти.

Нельзя узнать куда, но путь завершим.

Всё будет хорошо, пусть тьма всегда идёт вровень.

Пусть тепло остаётся лишь малой точкой в океане ледяного мира.