Дивный новый мир

Глава 1

Эпизод 1. Пробуждение

На дворе стоял тёплый июльский день. На голубом небе не было ни единого облачка. Светило яркое, обжигающее солнце, идеально подходящее для того, чтобы пройтись босыми ногами по мягкому, приятно греющему газону собственного заднего двора, а затем расположиться в шезлонге со стаканом холодного лимонада, закрыть глаза и погрузиться в омут утренней дрёмы, наслаждаясь пением десятков птиц, прячущихся в кронах зелёных, раскидистых деревьев. После принятия солнечных ванн надлежит окунуться в чистые, тёплые, словно парное молоко, и пахнущие хлоркой воды бассейна. Процедуры необходимо повторять вплоть до достижения катарсиса и чувства полного единения с природой.

Когда в последний раз ты испытывал это чувство? Вполне возможно, что в те беззаботные летние деньки, проводимые вдали от вечной городской суеты. Когда тебе совершенно некуда спешить, ты можешь вовсе не задумываться о времени, от чего каждый день кажется особенным, не похожим на другие. А обеспечивается это, конечно, комбинацией всевозможных активностей, напрямую зависящих от совокупности детского безрассудства и воображения, и чем выше их уровень, тем меньше ограничений. Хочешь оседлать велосипед и мчаться на всех парах, обгоняя лучших друзей и пугая провожающих вас лаем собак? А может, прихватив с собой всё тех же друзей, сбежать с утра пораньше на речку, чтобы поиграть в «Утяни меня под воду»? Или запрыгнуть в лодку вместе с отцом или старшим братом, которому вечно нет до тебя дела, и отправиться на рыбалку, радуясь любому, даже самому мелкому улову? А как насчёт собраться и исследовать узкие, тёмные и наверняка опасные пещеры? Ведь кровожадные пираты давным-давно запрятали там клад, путь к которому открывается лишь на один день раз в пятьдесят лет. К нему ведёт корявая, наспех нарисованная детской рукой карта, которую кто-то запрятал у тебя на чердаке. И, конечно же, нужно не забыть позвать с собой улыбчивую, усыпанную веснушками соседскую девчонку, которая тебе давно и безумно нравится. В пути ты будешь её верным рыцарем, закрывающим её своей могучей спиной и благородно отдавшим свою долю от клада.

Питер закрыл глаза и воздел лицо к небу, с улыбкой наслаждаясь теплотой солнца и нахлынувших воспоминаний. Однако, беззаботные времена давно прошли, остались лишь суровые взрослые будни. А это означало, пора идти на работу.

Кафе «Безупречные сосны» было первой остановкой Питера. По его скромному мнению, здесь продавался лучший кофе в городе, и именно с него начинался практически каждый его день. Хотя в этот раз, ему, похоже, предстояло умирать без привычной дозы кофеина — на двери висела вывеска «Закрыто».

«Странно, - подумал мужчина, - в это время они всегда работали». Он подёргал за ручку, решив, что сотрудники просто забыли перевернуть вывеску, но дверь не поддалась. «Может, сегодня они опаздывают?» ‐ продолжал размышлять Питер. Он взглянул на часы — на работу он успевал, а значит вполне мог подождать хотя бы пять минут. Стоя на месте и слушая играющую в наушниках Breaking Benjamin, Стоун осматривал окрестности. Он придерживался такой позиции, что, если смотреть достаточно внимательно, можно заметить что-нибудь новое и интересное даже в привычном, казалось бы, маршруте. И сегодня она в очередной раз подтвердилась, когда Питер заметил некоторую странность.

За всё то время, которое он стоял, ожидая открытия магазина, мимо него не проехало ни единой машины и не прошло ни одного человека. Это было необычно, поскольку обычно в это время улица бывала особенно оживлённой, ведь день только начинался, и все вокруг спешили на работу или учёбу. А сегодня, в среду, все как будто решили вдруг взять выходной и остаться в своих уютных квартирках, выжимая все возможные капли сна из неожиданно образовавшегося свободного времени. Питер подошёл к краю дороги и долго всматривался в даль, раскинувшуюся справа и слева от него. Никакого движения. Лишь растянувшиеся ряды припаркованных у обочины машин и безжизненная улица. Он снял наушники и, забавно вытянув шею, начал внимательно вслушиваться в окружающие звуки. Интерес сменился явной настороженностью, когда Питер обнаружил, что шума моторов нет не только на этой улице, но и на близлежащих. Более того, не было слышно вообще никаких звуков, вокруг него словно растекался вакуум, впитывающий в себя все звуковые волны. Не было ни шума работающего телевизора, раздающегося из открытого окна жилого дома, ни какофонии человеческих голосов, ни, что самое удивительное, пения птиц. Абсолютная звенящая тишина.

— Что, чёрт возьми, происходит? – произнёс мужчина, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Стоять и ничего не делать Питер больше не мог.

— Эй, кто-нибудь? Откройте! – кричал он, настойчиво стучась в двери кафе, но в ответ – ничего. Очевидно, если бы кто-то был внутри, он бы уже откликнулся.

Мужчина повторил те же процедуры с бутиками, расположившимися через дорогу. И каждый раз ответ был более чем однозначным. Молчал даже хозяин чайной лавки – приятный старичок, который, казалось, работал без выходных, а всё потому что жил в квартирке прямо над собственным магазином. Питер дошёл до перекрёстка, светофор горел красным, впрочем это сейчас не было так важно. Даже риск быть сбитым из-за перехода дороги на неположенный сигнал светофора стоил момента того долгожданного облегчения, когда ты наконец понимаешь, что всё происходящее лишь жуткое недоразумение, раскрученное живым воображением до масштабов неизвестной трагедии. Однако, чтобы это было так, на горизонте должен появиться автомобиль, грозящийся отправить его в непродолжительный полёт – ради этого Питер даже остановился в центре дороги – но светофор сменился зелёным, а горизонт оставался всё так же девственен.

Пугающая пустота сохранялась и на следующей улице, и в следующем квартале, а внутри становилась всё устойчивей зыбкая уверенность в том, что подобное положение вещей отображалось во всём городе. Питер двигался от одного бутика к другому, перекрёстка к перекрёстку, надеясь, что за следующим поворотом ситуация изменится, он кричал, молясь о том, чтобы его наконец приняли за идиота, пинал колёса припаркованных машин, под аккомпанемент включенных сигнализаций вглядываясь в окна многоэтажек, но безрезультатно. Внутри Питера расползалась паутина, грубо опутывающая все внутренние органы, затрудняющая дыхание, заставляющая сердце биться чаще. На одной из улиц мужчина повалился на землю, хватая ртом воздух. Ему казалось, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди или перестанет биться, отработав свой лимит, и он умрёт здесь в одиночестве, а об этом так никто и не узнает. Люди называли это «паническими атаками». Он знал, с ним такое уже бывало, хотя Питер и не мог вспомнить ни одной конкретной причины. Куда важнее было то, что он умел с этим справляться.

В четыре часа дня уставший от безостановочной ходьбы Питер сидел на скамейке одной из станций метро. Через это место ежедневно проходило огромное количество людей, и мужчина полагал, если ему и суждено встретить хоть одну живую душу, здесь для этого было гораздо больше шансов. Хотя, пребывание в освещённой, но совершенно пустой подземке удручало ещё сильнее, оно заставило мужчину вспомнить о том, что он совершенно забыл в своих суматошных метаниях по городу. У него ведь всё это время был телефон!

К счастью для мужчины, сеть всё ещё ловила. Почувствовав освежающий прилив надежды, Питер принялся обзванивать всех знакомых, но вместо ответа получал, в лучшем случае запись автоответчика, а в худшем монотонный проигрыш гудков, каждый раз оканчивающийся обрывом соединения. От осознания того, что вызов поступал абоненту, но его просто было некому принять, становилось не по себе, а выход в интернет только ухудшил ситуацию. Питер не любил социальные сети и даже не был зарегистрирован ни в одной из них, но прекрасно знал, что все его друзья и знакомые пользовались ими постоянно. Найти их странички было несложно, но крайне бессмысленно с позиции пользы – никто из них не появлялся онлайн со вчерашнего дня. Даже Рич Лайерсон, для которой сетевая жизнь была важнее реальной. Рич Лайерсон, у которой коктейльных селфи и фотографий завтраков было в сотни раз больше, чем прочитанных ей книг, ничего не постила уже почти сутки!

— Это невозможно, – констатировал мужчина, слегка вздрогнув от звука собственного голоса. – Что вообще происходит?

Поиск ответов на этот вопрос завёл его глубже в цифровую паутину. Все новостные сводки также внезапно заканчивались вчера, как будто сегодня в мире вдруг закончились интересные события. Не было ни обращений президента, ни подозрительных заголовков, ни срочных новостных включений – мир словно прекратил своё существование после полуночи без каких-либо на то причин. Никакого пришествия инопланетян, никаких природных катаклизмов, никаких вспышек эпидемии, все живые люди просто не проснулись этим утром.

— Нет, не все, я ведь всё ещё здесь, – продолжал размышлять вслух мужчина, – а значит, должен быть кто-то ещё. Ведь какова вероятность, что я окажусь единственным живым человеком? Крайне мала. Я бы даже сказал, практически нулевая.

«Как и вероятность того, что в один момент все люди просто исчезнут», – отвечал другой, внутренний, голос.

Может, всё это лишь кошмарный сон? Исключено. Питер исщипал себе все руки, пытаясь это доказать. Может, проблема в этом городе? Какая-нибудь глушилка, не пропускающая новости извне? Но ведь сеть до сих пор работает. А даже если и так, то почему, гуляя полдня по улицам города-миллионника, он никого не встретил: ни одного живого существа, никаких посторонних звуков? Что бы это ни было, оно пришло внезапно, распространилось по всему миру словно зараза и забрало жизни миллиардов людей, а может, и животных. Но оно точно не забрало их всех, а значит Питер во всём этом был не одинок. Нужно было найти кого-нибудь ещё. И если не брать в расчёт метро, куда ринутся выжившие, если произойдёт нечто экстраординарное?

Полицейский участок. Место, которое буквально создавалось для того, чтобы быть эталоном порядка и стабильности. А потом его наводнили охочие до власти и контроля садисты, из-за чего одно их упоминание вызывало по телу нервную дрожь. К счастью, такие индивиды были куда менее распространены, чем люди, которые действительно хотели помогать другим. И Питер полагал, что такие служители правопорядка должны находиться в участке, даже когда привычный мир рухнул прямо на глазах. Надо сказать, эта мысль не была лишена логики, но всё равно вдребезги разбилась о борт суровой реальности. Коридоры, которые должны были стать временным убежищем для испуганных и отчаявшихся, ничем не отличались от улиц города. Если это был Новый мир, неужели он должен быть именно таким – без привычных Старому обществу закона и порядка? Думать об этом совершенно не хотелось. А вот семья и друзья – совершенно другое дело, о них стоило подумать. Вокруг него неожиданно сгустилось тёмное непроглядное облако страха. Всех, кого он знал и любил, могло уже не быть в живых. Где-то там, в тысячах миль отсюда, в доме, где он родился и вырос, жили люди, которых ему хотелось потерять меньше всего на свете. И он должен был добраться туда во что бы то ни стало и убедиться, что с ними всё в порядке.

Но для этого ему понадобится машина. На стоянке у участка нашлась идеальная «жертва» – старенькая Volvo S70. Оглянувшись на всякий случай, Питер Стоун ударом камня выбил стекло машины, закричала сигнализация. Он залез под приборную панель, долго пытался найти нужные провода, замкнул. Машина завелась, сигнализация замолкла. Вопреки ожиданиям, на её зов так никто и не пришёл. Мужчина улыбнулся мысли, что видео об угонах принесли свои плоды. Очистив водительское сидение, мужчина забрался внутрь. Стоун осознавал, что, если ему нужно будет защищаться, то делать это придётся самому. А для этого, помимо всего прочего, было нужно оружие. Сломать замок на двери полицейского арсенала было не так уж и просто, но вполне возможно. Должно быть, упор делался на то, что вряд ли кому-то удастся спокойно пройти мимо толпы вооруженных стражей порядка, чтобы в конце концов добраться до него. Выбор Питера пал на пистолет, воспользоваться которым у него было куда больше шансов, нежели чем-либо другим из-за его относительной лёгкости в управлении. Прихватив коробку с боеприпасами, он направился к выходу, решив по пути заглянуть в камеры заключения. Там его ждало неприятное открытие. Он рассчитывал, что внутри будут по крайней мере тела тех, кто был пойман накануне (не то чтобы он хотел их видеть, но рискнуть стоило), однако внутри никого не было. В то, что на выходных не задержали ни одного участника пьяного дебоша, ему верилось с трудом. Значит, оставалось одно – люди не умирали по неизвестным причинам, а бесследно исчезали из-за ещё более странных обстоятельств. От мысли, что ему, возможно, даже не удастся нормально попрощаться с членами семьи, у мужчины опустились руки. Мешкать было нельзя.

Покинув участок, Питер вернулся в машину. Прежде чем уезжать из города, нужно было совершить ещё несколько остановок. «Одолжив» в туристическом магазине рюкзак и несколько вещей, которые могли пригодиться в дороге, он отправился в продуктовый магазин, а затем заехал домой за парочкой личных вещей. К семи часам вечера Питер Стоун уже мчался по шоссе, с нескрываемой радостью удаляясь от огромного мрачного некрополя.

Эпизод 2. Дорога

Машина двигалась по шоссе I-80 на запад. Пока дорога была пустой, Питер мог гнать под 90, а то и все 100 миль в час без страха в кого-нибудь врезаться. А уж того, что его кто-то оштрафует, бояться точно не было смысла. Впрочем, Стоун всё равно старался сильно не разгоняться, предполагая, что кого-нибудь несчастье вполне могло настичь в дороге, и избалованный быстрой ездой мужчина мог просто не успеть среагировать. Пока его обступали поля и леса, цифра на спидометре колебалась на отметке 90, когда же в поле зрения попадали сколько-нибудь крупные города, планка снижалась до 75-80 миль. Питер включил автомагнитолу, она автоматически настроилась на последнюю радиостанцию, и вместо чарующего голоса ведущего, само собой, услышал лишь белый шум. Переключение радиочастот ничего не изменило, экстренных включений – обязательного атрибута любых чрезвычайных ситуаций, не было даже здесь, лишь мёртвое, гнетущее молчание. Стоун устало вздохнул, ему предстояла долгая дорога в тишине.

В разбитое окно дул приятный тёплый ветер. Закат застал мужчину в Пенсильвании, где-то между Гаррисбергом и Питтсбургом. Спасаясь от скуки, Питер впал в раздумья. И в голову, как назло, лезли родители и брат – будто он их уже заранее похоронил. Оливия и Гаррет Стоун жили в небольшом городке на севере от Портленда. Дом, в котором родился и вырос Питер, граничил с лесом, и всё своё детство он провёл слоняясь по его усыпанным листьями, хвоей и еловыми шишками тропкам. В этом же лесу, в тени могучего раскидистого дуба случился его первый поцелуй. Её звали Сьюзан Апшор – скромная и задумчивая соседская девчонка, чьи веснушки сводили Питера с ума. К сожалению, дальше поцелуя дело так и не зашло, их первая любовь пронеслась так же быстро, как и первый секс Питера, оставивший Кристин Поуп в лёгком недоумённом разочаровании, а Питера в стыдливом удовлетворении. Уильям «Билли» Стоун, к которому Питер постоянно тянулся, был старше его на четыре года, а потому и редко уделял время младшему брату, и с возрастом это не изменилось. Питер, громко заявив о себе, вступил в подростковый возраст, а Билли пошёл в старшую школу. Они стали совсем чужими людьми, часто дрались и ссорились, а вскоре сократили общение до минимума, лишь изредка отправляя друг другу короткие поздравления да встречаясь на семейных праздниках. Последний раз они виделись полгода назад и снова поругались, и самое неприятное — мужчина даже не помнил, из-за чего конкретно. И именно об этом сейчас Питер жалел больше всего на свете.

Около трёх часов ночи Питер проехал мимо Кливленда и съехал на I-90. Останавливаться в городе он не стал, решив, что вполне сможет проехать до рассвета ещё хотя бы миль 300, но усталость и нервное перенапряжение сделали своё – мужчина начал чувствовать ужасную сонливость, и кофе с заправок уже не помогал.

— Надо отдохнуть, пока я не заснул за рулём, – размышлял вслух мужчина, – иначе не доберусь даже до Толедо.

Свернув с шоссе, Питер выехал на улицу небольшого городка, чьего названия даже не запомнил, и остановил машину у ближайшего дома, окруженного деревянным зелёным заборчиком, спросонья чуть не влетев в припаркованную у обочины машину. Серебряный свет крупной луны освещал двухэтажное строение, взирающее на непрошенного гостя глазницами пустых и тёмных окон. Питер открыл калитку, издавшую жалобный приветственный скрип, и замер на месте. Во всей округе не было слышно ни пения сверчков, ни лая собак, которые обычно очень яро реагировали на двуногих с их шумными автомобилями.

— Здесь кто-нибудь есть? – прокричал Стоун, прислушиваясь к звуку собственного голоса, отражающегося от крепких каменных стен домов и летящего куда-то вверх, к усыпанному мириадами звёзд небу.

Мужчина повторил процедуру ещё несколько раз и, убедившись, что отвечать ему никто не собирается, осторожно, с опаской направился к дому. Входная дверь оказалась не заперта, что было обычной практикой для обитателей подобных мест, но вводило Питера в настоящий ступор. Как можно настолько доверять своим соседям, чтобы не запирать дверь на ночь? В детстве, когда он жил в маленьком городе, то не особо над этим задумывался, но, когда он переехал в Нью-Йорк, и в первую же неделю его кто-то обнёс, украв все его деньги, пришлось экстренно избавляться от «деревенской» привычки.

Внутри всё было так, как оставили хозяева: на плите стоял уже остывший ужин, обеденный стол был сервирован на четверых, а на холодильнике висел короткий список покупок. Задняя дверь была открыта настежь, и у недавно вывешенного белья стояла пустая корзина. Питер обошёл дом, ещё раз убедившись, что внутри никого, вернулся на кухню и включил свет. Только сейчас он осознал, как же на самом деле голоден. В последний раз он нормально ел утром, а быстрые перекусы в дороге вообще нельзя считать полноценным приёмом пищи, поэтому вид и запах домашней еды вызвали в нём просто нечеловеческий аппетит. Тушеные овощи, отварной картофель и фрикадельки даже в холодном виде показались мужчине лучшим из всего, что он когда-либо пробовал. Его не смутило даже то, что всё это могло так стоять уже больше суток. По сравнению со всем происходящим, вероятность небольшого пищевого отравления казалась не такой уж проблемой. Закончив трапезу, Стоун поднялся в хозяйскую спальню и тут же провалился в омут беспамятства…

Лишь для того, чтобы вскоре вновь из него выплыть, захлебывающимся и дезориентированным. Снизу раздался какой-то шум. Питер, всё ещё находящийся под водой сначала даже не обратил на него никакого внимания, пока тот не повторился снова да ещё и гораздо громче. Это был стук, звучащий снова и снова, сохраняя единый ритм и отдаваясь звоном стёкол. Осознавая, что этот звук не мог взяться из ниоткуда, Питер открыл глаза и сел на кровати. На дворе по прежнему стояла ночь. Стук продолжился, а значит всё это действительно происходило. Прерывисто дыша, мужчина направился к двери, ведущей из спальни. Проходя мимо детской комнаты, он увидел бьющий из-под двери тусклый голубоватый свет ночника, который до этого был выключен. Спустившись в гостиную, он обнаружил источник звука. Это была задняя дверь, хлопающая на ветру, хотя он готов был поклясться, что не чувствовал ни малейшего его дуновения. «Я забыл закрыть чёртову дверь», – с облегчением подумал Стоун. Он протянул руку, чтобы её закрыть, как с грохотом открылась входная дверь.

Питер попятился назад. Включился телевизор, на котором поверх помех виднелись расплывчатые человеческие силуэты и слышались трудноразличимые разговоры. Должно быть, через дымную завесу эфирного молчания, пытался пробиться старый выпуск новостей. По крайней мере, такого объяснения придерживался сам Питер. Мужчина приблизился к телевизору, пытаясь разобрать, хотя бы одно слово. Это не были новости. Разговаривали трое: двое мужчин и женщина. Причём это больше походило на ссору, чем на простое дружеское общение.

— … снова пропали деньги, – произнёс мужской голос.

— С чего вы… что это я? – ответил другой, более молодой мужской голос.

— Мы знаем, что…

— Мне не нравятся ваши нелепые обвинения, – произнёс молодой.

— Тогда тебе не понравится… больше не получишь… придётся заявить в полицию.

— … должны поддерживать детей.

— … покупке наркотиков.

— Мы хотим помочь тебе, дорогой, – включилась в разговор женщина.

— Лучше себе помогите, а мне нужны деньги.

— Так найди работу.

— … идите-ка вы к чёрту, а? Найду их в другом месте.

Хлопнула дверь, включились другие электроприборы. Открылась дверца холодильника, а вскоре и весь дом загорелся словно большая рождественская ёлка, становясь вселенским центром тёмного и пустого города. Свет был настолько яркий, что хотелось зажмуриться. В ушах зазвенело, и среди этого звона послышался звук, похожий не то на хрип, не то на рык, и исходил он из кухни. Питер медленно повернул голову.

У окна материализовалось прозрачное, человекоподобное существо, словно сотканное из ужаса, злобы и отчаяния. Внутри него в вихре беспорядочного безумного танца метались тени, запертые без возможности выбраться. На подергивающейся голове виднелись сменяющие друг друга человеческие лица, искаженные гримасами горя и агонии. Существо медленно двинулось в сторону Питера. С широко раскрытыми глазами Стоун, всё ещё с трудом верящий в реальность происходящего, попятился назад, но, споткнувшись о коврик в прихожей, потерял равновесие и упал на спину. Злобно хрипя, существо приближалось к мужчине. В голове Питера в панике билась одна единственная мысль: «Беги!». Вскочив на ноги, он побежал к входной двери, но, открыв её, впал в ужас. Около десятка подобных существ стягивались к дому, и путь к машине уже был отрезан. Питер бросился к задней двери, которая была по-прежнему открыта, и увидел, что ситуация повторялась. Всё больше существ окружало двор, лишая мужчину путей отхода. Оставался лишь один вариант – идти наверх, но тут мужчина услышал звук, поразивший его не меньше, а может, и больше, чем творящийся кошмар. Это был собачий лай. И в следующий момент, Стоун увидел, как перепрыгнувший через забор пёс, принялся со злобным лаем носиться по двору и, хромая, пятиться к дому.

— Эй, дружок, ко мне! – понимая, что собаку нужно спасать, прокричал мужчина.

Пёс испуганно повернулся на звук, но бежать не спешил. Он продолжал лаять на всё приближающихся существ, разрываясь между инстинктом самосохранения и недоверием к чужаку, посягнувшему на его собственность. Мужчина обернулся и с долей облегчения обнаружил, что существо, некогда бывшее дома, куда-то испарилось. Он продолжил звать четвероногого охранника, пока кольцо вокруг дома сужалось всё сильнее. Наконец, страх за собственную жизнь одержал верх, и, всё ещё продолжая лаять, пёс забежал внутрь. Питер закрыл дверь и, схватив испуганную собаку, побежал наверх, где заперся в хозяйской спальне, на всякий случай придвинув к двери комод. Пёс запрыгнул на кровать и, настороженно рыча, стоял и смотрел на дверь спальни. Открылась входная дверь, а следом и ещё одна. Шагов слышно не было, но, очевидно, не для пса, который водил мордой с торчащими дыбом ушами из стороны в сторону. Впрочем, Питер и без этого знал, что они уже внутри, а вскоре услышал и идущие из коридора хрипы. Он тут же бросился на пол и навалился спиной на комод, стараясь не дать тварям попасть внутрь. Дверная ручка яростно задёргалась и пёс залаял. Кто-то тут же принялся усердно ломиться в дверь, и с каждым новым ударом Стоун лишь сильнее чувствовал, что всё вот-вот закончится, и эти существа до них доберутся. Но, когда силы мужчины практически иссякли, всё неожиданно прекратилось. Пёс прекратил рычать и лишь испуганно поскуливал, в доме воцарилась тишина, а за окном забрезжил рассвет. Всё вокруг поплыло, и Питер потерял сознание.

Эпизод 3. Магазин

Стоун открыл глаза и с удивлением обнаружил, что проснулся на полу у входа в спальню. На кровати, подняв голову и пристально глядя на мужчину, лежала бельгийская овчарка. «Значит, всё это был не сон», - всплыла в голове отрезвляющая, словно рассол после бурной ночи, мысль. В таком случае, ситуация становилась ещё более страшной. Эти твари, кем бы они ни были и откуда бы ни взялись, оказались совсем не плодом его воображения. Неужели они стали той самой причиной, почему все вдруг исчезли? В голове мужчины возник будто сбежавший из ужасного кошмара образ существа, виденного им в доме. По спине пробежал холодок, Питер и хотел бы его забыть, но он, кажется, навечно отпечатался у него на подкорке. Он вспомнил, как много их было снаружи, вспомнил, что он был на волосок от смерти.

— А всё потому, что забыл в машине чёртов пистолет! – тихо выругался мужчина, собака, всё это время не сводящая с него глаз, слегка насторожилась. – Если это снова повторится, другой встречи я не переживу.

Он знал наверняка, что ему придётся столкнуться с ними ещё не раз, но откуда в нём такая уверенность, что пистолет его спасёт? Ответ оказался довольно примитивен — ему хотелось надеяться, что у него есть хоть какой-то шанс добраться до Вашингтона. Решив остановиться на этом, Питер вспомнил о другой, не менее насущной проблеме, к тому же, она была куда приятнее. Он взглянул на лежащую на кровати собаку и невольно улыбнулся. Буквально несколько часов назад мужчина сходил с ума от мысли, что, возможно, на этой планете не осталось ни одного живого организма, кроме него самого, разумеется. Теперь же появилась вполне осязаемая вероятность того, что кто-то из людей всё-таки бродит где-то там. Одинокий, пытающийся в панике найти хоть кого-нибудь. А может, им повезло куда больше, и они уже успели объединиться, пытаясь понять, что им делать с утерянными в грязи обломками старого мира? Даже если это и так, и даже если Питер Стоун поймёт, как с ними связаться, всё это лишь долгосрочные цели, размышлять о которых придётся в обозримом будущем. Прямо сейчас, куда важнее был тот факт, что его семья вполне могла быть жива, вот только в мозгу, подобно, злокачественной опухоли, зрел вопрос: «Почему же тогда они тебе так и не позвонили?»

— Нет, я не хочу об этом думать, – отгоняя дурные мысли, покачал головой Питер и поднялся на ноги. Солнце светило уже высоко в небе, давно перешагнув дом, служивший мужчине временной остановкой. Было четыре часа дня. Стоун отодвинул комод от двери и вышел в коридор, собака рванула следом и, обогнав мужчину, бросилась вниз, где тут же выбежала во двор. Питер решил было, что его возможный только обретённый спутник пустится в бега, оставив его одного, но тот лишь принялся носиться по двору, обнюхивая территорию и занимаясь своими собачьими делами.

Стоун подошёл к главному входу и обнаружил, что с машиной всё в порядке. Более того, о ночном происшествии, напоминали лишь открытые двери да беспокойное поведение собаки. Если бы Питер не видел всё случившееся своими глазами, то мог бы подумать, что ничего не было. Закрыв дверь, он вернулся на кухню, где увидел стоящую у стены собачью миску, которую не заметил раньше.

— Значит, это его дом, – произнёс мужчина, – но он всё равно любезно меня приютил. Спасибо.

Насыпав в миску корм, он поставил её перед задней дверью. Собака навострила уши и лишь недоверчиво смотрела на мужчину, не спеша идти на зов. Решив оставить собаку в покое, мужчина вернулся к холодильнику и занялся поиском съестных припасов. Пока мужчина наслаждался сэндвичем, собранным из всего, что нашёл в холодильнике, и ароматным кофе, хвостатый хозяин опустошал миску. Закончив, он лёг в гостиной, внимательно наблюдая за гостем. Закончив завтрак, а по совместительству ещё и обед, Питер взглянул на время, было пять часов вечера, а до места назначения оставалось ещё больше полутора тысяч миль. Это означало, что ему нужно выдвигаться. Он посмотрел на «бельгийца», понимая, что не может оставить его здесь. Рано или поздно еда и вода закончатся, и о нём будет совершенно некому позаботиться. Кроме того, самому Питеру жизненно необходим компаньон, иначе он точно сойдёт с ума. Взяв горсть собачьего корма, Стоун медленно направился к глядящему на него «бельгийцу».

— Дружище, я даже не знаю, как тебя зовут, – проговаривал мужчина, подходя всё ближе, – но спасибо за то, что позволил мне здесь остаться. К сожалению, мне пора ехать, – собака злобно зарычала, когда Питер подошёл слишком близко. Он сделал шаг назад.

— Думаю, тебе стоит поехать со мной, – продолжал свой разговор мужчина, пытаясь подманить собаку едой. – Боюсь, твои хозяева не вернутся, и позаботиться о тебе будет некому. Да и мне не помешает спутник.

Пёс, разумеется, не отвечал, но Питер видел по глазам, что он прекрасно его понимал. Он не рычал, пока мужчина сохранял нужную дистанцию, но подходить не спешил. Питер вновь наполнил миску и поставил между ними, но постепенно стал потихоньку двигать её ближе к собаке. Должно быть, голод одержал сокрушительную победу над инстинктом защитника, и пёс поддался на провокацию. Это позволило мужчине не только сократить дистанцию, но и одарить хвостатую красавицу – подобравшись ближе, Питер увидел, что собаке не хватает некоторых существенных деталей, чтобы считаться кобелём – заслуженной и долгожданной лаской. Миссию можно было считать выполненной, теперь «бельгиец» воспринимал мужчину если не другом, то хотя бы не врагом. На голубом ошейнике висела бирка с номером телефона хозяев и кличкой собаки.

— Так тебя зовут Пич, да? Приятно познакомиться, персик, я Питер.

Закончившая трапезу Пич, смотрела на мужчину и добродушно виляла хвостом, надеясь, что его щедрости хватит ещё на одну миску корма. Но тот вместо этого направился в прихожую, где висел её поводок. Однако, Пич не была готова к тому, чтобы незнакомый, пускай и хороший с виду, человек уводил её из дома. Что скажут хозяева, когда вернутся и увидят, что её нет? Питер прислушался к «аргументам» Пич и прекратил попытки нацепить на неё поводок.

— Твои хозяева не вернутся, подруга, – сказал мужчина, глядя в умные глаза суки, – а я не могу остаться здесь.

Осознав, что его уговоры не работают, Питер набрал воды в большую кастрюлю и спустил мешки с кормом на пол, чтобы у овчарки был доступ и к воде, и к еде. Произнеся «Я постараюсь вернуться как можно скорее», он вышел из дома, его взгляд остановился на выкрашенной в цвет мяты «ауди», которая, как полагал Питер, принадлежала хозяевам Пич. Найдя в прихожей ключи, Стоун завёл двигатель. «Неплохой апгрейд, чёрт возьми» – подумал мужчина, улыбаясь, словно ребёнок, которому неожиданно разрешили посидеть в дорогой и крутой машине и немного порулить. Перетащив свои вещи в салон автомобиля, Питер взглянул на датчик уровня топлива – был полный бак, а значит, хватить должно надолго. Бельгийская овчарка сидела на пороге дома и смотрела на машину, мужчина открыл дверь пытаясь позвать её ещё раз, но безрезультатно.

Закат настиг мужчину вновь уже на шоссе I-90 в сотнях миль от Толедо. Оставаться где-либо на ночлег Питер не планировал, ему хотелось оказаться в кругу семьи как можно быстрее. Кроме того, он полагал, если вдруг ему предстоит вновь столкнуться с теми существами, скрыться от них на машине будет куда проще. Всем своим естеством он желал избежать прямого с ними контакта, ведь одной встречи было более чем достаточно. Впереди Питера ожидала очень длинная ночь, и ему были нужны еда и энергетики, ради которых он и остановился на ближайшей заправке. Она оказалась открыта, хотя внутри и не горел свет. Забив рюкзак чипсами и прихватив с собой несколько энергетиков, Питер вернулся к машине, где и услышал собачий лай.

Стоун остановился и удивлённо прислушался, решив было, что ему показалось, но лай повторился вновь. Он был отчётливым и достаточно громким, чтобы понять, что его источник находился где-то в близлежащих окрестностях. Оставив рюкзак в машине и заглушив мотор, Питер с пистолетом наперевес пошёл на звук. В поле примерно в миле от заправки возвышался выкрашенный в красный цвет амбар. Лай шёл откуда-то оттуда. Дверь была приоткрыта, изнутри слышался тихий разговор мальчишки и девчонки.

— Да не ломайся ты, Ширли, я же знаю, ты этого хочешь, – сказал мальчик, которому, судя по голосу было не больше 11.

— Бенджи, пожалуйста, не надо, – умоляла Ширли.

— Почему? Я ведь тебе нравлюсь, да? Ты тоже мне нравишься. И в чём тогда проблема?

— Но я не хочу…

— Да брось, просто расслабься и получай удовольствие…

Питер с силой распахнул дверь амбара. Исходящий снаружи свет уходящего солнца выхватил из темноты фигуру девочки, ещё не вышедшей из подросткового возраста. Она, покачиваясь, висела в центре амбара на верёвке, другой конец которой был крепко привязан к балке на втором этаже. Голова с каскадом скрывающих лицо волнистых каштановых волос была опущена на уже сформировавшуюся грудь, надёжно запрятанную под серой оверсайз футболкой. Пальцы её босых ног периодически касались грязного, усыпанного сеном деревянного пола. Спрятав пистолет за пояс, Питер снял со стены серп и бросился к девушке. Приподняв её за талию одной рукой, другой он попытался срезать верёвку. Получилось далеко не с первого раза. Бледное, усыпанное веснушками лицо лежащей на полу девушки мигом напомнило мужчине о Сьюзан. Пульс не прощупывался, а тело уже становилось холодным. Девушка была мертва уже давно, и, судя по выражению спокойствия на лице, произошло это очень быстро. Питер почувствовал, как земля начала уходить из-под ног, ему было нужно выйти на свежий воздух как можно быстрее.

Во тьме сгустившихся сумерек вновь послышался собачий лай, и на этот раз он исходил со двора стоящего рядом фермерского дома. Не успевший как следует отдышаться и осознать увиденное Питер, пошатываясь, бросился на звук. В нескольких метрах от крыльца, глядя на распахнутую входную дверь, лаяла собака, похожая на его старую знакомую.

— Пич? – прошептал мужчина, на что собака повернула голову, но тут же вернулась к прежнему занятию.

В доме слышались голоса. Их было много, кто-то спорил, но Питер не мог разобрать ни слова. Он тихо подошёл поближе.

— Что вам нужно в нашем доме, чёрт возьми? – произнёс мужчина, чей голос Питер словно уже слышал.

— Нам просто нужен ваш сын Бенджи. Скажи, где его найти, и мы уйдём, будто нас здесь и не было.

— Вы ворвались сюда посреди ночи и думаете, что я вам вот так просто что-то скажу? Проваливайте отсюда, не заставляйте меня стрелять.

— Не глупи, отец, в отличие от тебя, нам не впервой держать «волыну» в руках. Просто скажи нам, где Бенджи.

— Я понятия не имею, где этот идиот. И знать не хочу.

— Точно? А может, мы сами проверим? Вдруг, отец, ты нас обманываешь.

— Я не… Эй! А ну-ка свалил оттуда! – крикнул отец Бенджи, видимо, обращаясь к кому-то другому. – Это частная собственность.

— Расслабься…

Послышался выстрел. Громкий, словно из ружья. Видимо, старик, исполнил своё обещание. За ним последовал крик боли.

— Ах ты старый членосос! – послышался звук удара и ещё один выстрел. Кто-то упал на землю, удары продолжились.

— Джонатан! – раздался истошный женский крик.

Питер понял, что нужно срочно что-то сделать. Он не знал, сколько внутри этих отморозков, а значит, соваться внутрь было сродни самоубийству, но он не мог оставить всё как есть.

— Эй, держите эту старую шалаву.

Сердце забарабанило в груди, Питер чувствовал, как воздух куда-то неумолимо уходил, а вокруг расползался тяжелый липкий смог, через который невозможно было пробиться. Целясь прямо перед собой, Питер на деревенеющих ногах двинулся вперёд и заглянул внутрь, готовясь к любому исходу. Но такого он точно не ожидал.

Внутри, не оказалось никакой заварушки, а лишь уже знакомая Стоуну тёмная фигура, которая стояла у самой лестницы и вещала молящим о пощаде женским голосом. Существо, казалось, смотрело Питеру прямо в душу, пока внутри у него бушевала настоящая драма. Лицо существа, словно проектор, транслировало искажённое страхом призрачное, расплывчатое лицо женщины, захлёбывающейся слезами в попытках заставить незваных гостей оставить её мужа в покое. Пока, наконец, эти просьбы не оборвались на полуслове, превратившись в полустон-полухрип.

— Передавайте сыну наш пламенный привет, – раздалось откуда из комнаты. – Скажите, если он не отдаст «бабки», мы обязательно вернёмся.

Затем всё прекратилось. Затихло, погрузившись в пучину гнетущей тревоги. Внутри существа в безумном танце смерти вновь закружились тени. Оно медленно и абсолютно бесшумно, словно плывя по воздуху, двинулось к мужчине, который как завороженный смотрел на существо не в силах пошевелиться. Он жаждал оказаться в объятиях существа, лишь бы только стать частью этого чарующего хоровода. К нему взывал шёпот сотен, а то и тысяч голосов, дающий понять, что там с ними ему было самое место…

Сквозь окутавший мужчину флёр пробился собачий лай, и в ту же секунду наваждение спало. Питер не знал, что это существо с ним сделало, но теперь он вновь вернулся в реальность, излучающую пустоту и отчаяние. И всё благодаря его новой знакомой. Направив пистолет на всё приближающуюся жуткую фигуру, мужчина выстрелил, практически не целясь. И каждое попадание заставляло запертые внутри твари души кричать от агонии, однако сам фигуре, казалось, было абсолютно всё равно. Мужчина выбежал во двор и, на ходу схватив собаку, которая даже не сопротивлялась, без оглядки рванул в сторону заправки.

На протяжении всего пути, сопровождаемого серьёзной вероятностью запнуться в темноте о какую-нибудь корягу, мужчина буквально каждой клеточкой своего тела чувствовал, что его преследуют, однако убедиться в этом он не мог. Добравшись до машины, он практически затолкал собаку на заднее сиденье и, спешно заняв водительское сиденье, тронулся в путь, оставив в придорожной пыли стоящий на небольшой возвышенности загадочный силуэт.

Эпизод 4. Авария

Мчаться по ночному шоссе наперегонки со сном и при обычных обстоятельствах было слишком рискованно, а уж в нынешней ситуации, когда на заднем сидении беспокойно вертелась и рычала Пич, не понятно каким образом оказавшаяся вдали от дома, а за машиной тянулся невидимый хвост из жутких существ, риск проиграть гонку вырастал до невероятных масштабов. Питер Стоун барабанил пальцами по рулевому колесу, чтобы хоть как-то держать себя в тонусе, и напряженно, до боли в висках вглядывался в тёмное, пустынное полотно дороги. Мужчина то и дело замечал в зеркале заднего вида странное движение среди деревьев, величественной стеной обступающих шоссе с обеих сторон, так что сомнений в том, что твари его преследовали совсем не оставалось. Однако, куда страшнее было то, что они не просто шли следом, а догоняли, ведь заметить их движение вскоре стало возможно уже через боковые стёкла. Согласно указателю, до Де-Мойна оставалось менее 60 миль. Сон ненадолго отступил, а мужчина всё продолжал барабанить по рулю, но уже из-за сильного стресса.

Злобно рыча, Пич периодически срывалась на лай. Питера это раздражало, и лишь усугубляло и без того наэлектризованную обстановку. Он пытался уговорить её замолчать, поднимал голос, но это было абсолютно бессмысленным, ведь она чувствовала, что творящийся снаружи кошмар подбирался всё ближе. Это чувствовал и Стоун, отчего ужас заразой расползался по всему его телу. Словно в подтверждение, существа начали выплывать из леса уже перед машиной, и как бы Питер ни старался, с каждым разом они всё отдалялись. К его огромному разочарованию, скорость пришлось сбросить, поскольку жуткие существа один за другим возникали на дорожном полотне, словно прыщи на лице подростка, от чего сохранялась возможность с ними столкнуться. При всём при этом, с каждым разом их становилось всё больше, а вокруг мчащейся на запад зелёной ауди смыкалась смрадная пасть смерти.

Время тянулось словно патока, и город, до которого оставалось рукой подать, будто и не думал приближаться. Со злостью и волнением Питер, снизив скорость до «старушечьего хода», объезжал существ занявших уже значительную часть дороги. На западе небо заволакивало каким-то странным чёрным туманом, он шёл со стороны города, именно оттуда, куда они направлялись. Тот же непонятный туман заполонил весь лес, он просачивался меж деревьев и тянулся к дороге совсем как живой организм. Чувство страха захлёстывало мужчину с головой, и лишь чудом ему удавалось двигаться вперёд, к выросшему на горизонте указателю «Добро пожаловать в Де-Мойн!».

Притормозив перед въездом в город, Питер ужаснулся. Всё небо над ним было затянуто чёрными, неестественными тучами. Без света луны в город пришла тьма. Потухшие глазницы жилых домов глядели на некогда пустые улицы, по которым теперь бродили новые хозяева. Словно почувствовав присутствие мужчины, существа остановились и двинулись в его сторону. Осознав, что путь в город ему однозначно закрыт, Питер поехал дальше на запад.

Окружавшие его существа, казалось, остались позади, а значит он мог прибавить ходу, чтобы как можно скорее сбежать подальше от этого кошмара. Когда машина отдалилась от города на достаточное расстояние, даже Пич прекратила бесноваться и спокойно улеглась на заднем сидении. Вокруг не было ни следа преследователей, и Стоун понял, что наконец получил возможность немного расслабиться. А тут, как назло, вновь навалилась сонливость. Приборная панель показывала без двадцати три. До рассвета оставалось совсем чуть-чуть, однако мужчина чувствовал сильную тяжесть в голове, а концентрироваться становилось всё сложнее. Чтобы хоть как-то оставаться в сознании, он начал громко напевать песни Ice Nine Kills, от чего собака периодически поднимала на него удивлённый взгляд. К несчастью, долго расслабляться ему не пришлось, и накатывающая волна усталости совсем скоро стала перестала быть главной проблемой. А началось всё с того, что Питер моргнул.

По крайней мере, ему казалось, что он закрыл глаза всего лишь на доли секунды, но когда открыл их вновь, всё вокруг изменилось. «Бельгиец» опять активизировался и принялся беспокойно глядеть по сторонам. Вокруг воцарился мрак, не только небо, но и шоссе, и все окрестности растворились в клубящемся чёрном тумане. И в этом неестественном тумане скрывалось нечто, с которым мужчине совершенно не хотелось сталкиваться. Он чувствовал на себе его голодный взгляд, и Пич, судя по поведению, тоже. Питер не знал, встретится ли он с этим существом лицом к лицу, и суждено ли ему дожить до рассвета, но последнее утверждение вскоре оказалось под очень большим вопросом.

Сперва начались проблемы с освещением. Сам собой включился внутренний свет, и погасить его никак не получалось – переключатели просто не слушались. Затем начали медленно затухать фары, и обзор, который до этого был крайне затруднён, стал практически невозможен. Когда резко выключился и внутренний свет, всё вокруг поглотила пустота. Питер почувствовал себя капитаном субмарины, у которой резко отказали все разведывательные приборы. Кроме того, он совсем не слышал работу двигателя, поэтому не был уверен в том, что куда-либо едет, однако где-то внутри у него горела уверенность в том, что он всё ещё двигался вперёд. Затем сломались часы, цифры на них начали скакать, сменяя друг друга в хаотичном припадке. Мужчина, почти вплотную прильнув к лобовому стеклу, всматривался в окружающую пустоту в надежде увидеть хоть что-то.

— Если это «что-то» неожиданно выскочит прямо перед стеклом, моё приключение закончится прямо в этой машине, – размышлял вслух Питер.

К счастью, обошлось без резких появлений, но состояние напряженного ожидания всё равно не отпускало. Машина продолжала ехать, и каким-то чудесным образом они до сих пор ни с чем не столкнулись. Кто знает, сколько бы ещё это продолжалось, если бы не включилась автомагнитола. Помимо ожидаемого белого шума на поверхность пробивались странные звуки, похожие на искривлённые телефонные гудки.

— Йоу, вы дозвонились Бенджи. Не знаю, что вам надо, но сказать это вы сможете после того, как сходите… – послышался знакомый и удивительно чёткий голос.

— Мама мертва. Сердечный приступ. Отец в реанимации, в тяжёлом состоянии, говорят… скорее всего, он не выкарабкается, – судя по голосу, говоривший старался изо всех сил, чтобы не раскричаться. — Твои дружки приходили домой. К НАМ домой, Бенджи. Искали тебя. Неужели было так сложно держать своё дерьмо подальше от семьи, а? Сукин сын… – повисла пауза. – Ты доволен? Даю тебе один шанс, чтобы сдать этих наркош копам, иначе я сдам им тебя. Понял меня? И даже не думай заявляться в больницу, иначе я придушу тебя голыми руками.

Послышался щелчок. Звонок, если это можно было так назвать, завершился, а вместе с ним пришло в норму и всё остальное: туман постепенно рассеялся словно дым, а фары снова прогрызали путь сквозь предрассветный сумрак. Часы показывали 4 утра, а это означало, что солнце скоро взойдёт. Пич безмятежно спала на заднем сидении, опустив морду на рюкзак, а Питер, преодолевая чугунную тяжесть в голове, пытался расставить по полочкам всё произошедшее. Не успел он отойти от возможного исчезновения всего сущего, как объявились твари, которых он не мог вообразить даже в самых жутких кошмарах. И ведь в их реальности он был уверен точно так же, как и в реальности бельгийской овчарки, ставшей для него буквально всем на этом свете. Теперь же концентрация чертовщины достигла таких масштабов, что пришло самое время начать задаваться вопросом, а так ли всё это реально? Эти создания, проблемы с электроникой, загадочный туман и не покидающее чувство скорейшего конца… может быть, всё это не такое уж и настоящее? Тогда что это такое? Сон? Или помешательство? Безумие не приходит по щелчку пальцев, а проделать весь этот путь во сне казалось невероятным. Таким же невероятным, как всё происходящее. Реально это или нет, но, как бы то ни было, миллиарды обитателей Земли пропали. И это точно не могло произойти просто так. Это реальность, которая тоже кажется невероятной. Реальность, от которой никуда не деться. Так не проще ли принять тот факт, что всё остальное тоже может оказаться правдой? Но, в таком случае, что, во имя всего святого, это за существа? Откуда они взялись да ещё в таком количестве? Почему с их появлением всегда связаны отголоски чьего-то прошлого, и что со всем этим делать Питеру? Все эти вопросы заводили мужчину лишь глубже в лабиринт непонимания. Неужели именно так и выглядит этот дивный новый мир?

Когда наступило долгожданное утро, от ночного кошмара не осталось ни следа, и мужчина наконец подумал, что теперь он в безопасности. Добравшись до ближайшего городка, Питер потратил немалую часть жаркого прекрасного утра на то, чтобы слить бензин с как можно большего количества машин и заправить бак. Набрав продуктов в дорогу и покормив Пич, он сел в машину, собираясь отправляться в путь, но ужасная мигрень полностью перечеркнула эти планы.

— Мне нужно хотя бы несколько часов отдыха, иначе далеко я не уеду, – произнёс он вслух не то для Пич, не то чтобы не слышать надоевшую тишину. Заведя на часах будильник, он устроился прямо в машине и, на удивление, сразу же заснул.

Вместо четырёх планируемых часов Питер проснулся через шесть под трель будильника, работающего не известно по какому кругу. Судя по самочувствию, он был чуть больше, чем просто труп, но, по крайней мере, теперь у него была возможность продержаться ещё немного. И он надеялся, что этого времени хватит, чтобы добраться до Солт-Лэйк-Сити, откуда до точки назначения оставалось меньше девятисот миль. Стоун продолжил путь, не подозревая, что очень скоро ему придётся бросить машину.

Дорогу преградили две легковушки, столкнувшиеся в недалёком прошлом, а теперь просто занимающие всю дорогу, лишая возможности проехать дальше. Питер Стоун вышел из машины и подошёл к месту аварии, буквально сразу же пожалев об этом. Вылетевшая на встречку тёмно-серая «тойота» выглядела так, что мужчина в жизни бы не поверил, что она когда-то ездила. Со стороны пассажиров виднелась одна ужасная вмятина. Кровь была повсюду: на разбитом лобовом стекле, в салоне автомобиля, на подушке безопасности, на задних сидениях, на капоте встречной машины. В воздухе всё ещё висел стойкий запах железа, смешанного с машинным маслом. Мужчина почувствовал, как наружу попросился скудный завтрак. Он старался не размышлять о том, было ли это связано с ударившей в нос тошнотворной смесью ароматов или поистине ужасным зрелищем. Внутри обеих машин было пусто, Питер сомневался, что, несмотря на очевидно кошмарные раны, люди могли собраться и просто уйти, а значит они тоже исчезли. И Стоун был крайне этому рад, ведь наблюдать их искалеченные тела не было абсолютно никакого желания. Он хотел было вернуться к своей машине, чтобы разобраться с тем, что ему делать дальше, но в искорёженной груде металлолома неожиданно заработало радио. Послышался подозрительно чёткий, словно записанный заранее диалог.

— Спасибо, что дали мне второй шанс, – произнёс знакомый мужской голос, – для меня это очень важно. Правда, спасибо.

— Конечно, Бенджи, ты ведь наш сын, – ответила его мать.

— Да, и я знаю, что был дерьмовым сыном, – кто-то пренебрежительно фыркнул, – но я стараюсь, правда стараюсь. И когда вы позвонили, сказали, что вас нужно подвезти, я понял – это мой шанс.

— Спасибо, что забрал нас, – произнесла женщина, – за руль нам садиться нельзя, а ни одного такси, как на зло, поймать не удалось.

— Сегодня какой-то праздник?

— Просто посидели в ресторане со Стоунами.

— Вот оно что, и как у них дела?

— Отлично, Оливера повысили, а Серена просто вся светится. Видимо, быть домохозяйкой ей не в тягость.

— Супер!

— А у тебя как дела? Мы ведь не сильно тебе помешали?

— Всё путём. Я, кстати, чист уже больше недели. А сегодня тоже зависал с друзьями и оттуда сразу поехал вас забирать.

— Ты сел за руль под кайфом? – неожиданно заговорил второй мужчина.

— Нет конечно, я же говорю, что я чист.

— Мне можешь не врать, я знаю твоих чёртовых друзей.

— Джонатан, перестань…

— Знаешь, отец, я тоже очень рад тебя видеть. Мог бы позвонить своему любимому сыну, он бы вас с радостью подбросил.

— О, я хотел. Он бы точно отнёсся к этому более серьёзно.

— Да, и что же тебя остановило?

— Идиотская вера твоей матери в чудеса.

— Джонатан, хватит!

Конфликт разгорелся ещё сильнее, накалив обстановку настолько, что Питер, будто бы, чувствовал как внутри начал испаряться кислород. Разобрать что-то конкретное было тем ещё испытанием. По большей части это была буря взаимных оскорблений и упрёков двух мужчин, из которой то и дело всплывал женский голос, старающийся всех успокоить. «Бенджи, следи за дорогой», – произнёс всё тот же женский голос, и ругань продолжилась. «Смотри на дорогу, чёртов идиот! – вскричал мужчина. – Слышишь меня?! О чёрт, Тереза, держись!». Послышался визг тормозов и звук удара, скрежет метала и снова помехи. А затем повисла тишина. Понимая, что больше ему там делать нечего, Питер вернулся к своей машине, недалеко от которой стоял чёрный «мустанг», которого раньше там не было.

Стоун смотрел на неизвестную машину как на НЛО, словно не веря, что она действительно существует. Когда градус непонимания немного спал, он решил проверить гипотезу на прочность. Достав из салона пистолет, он аккуратно двинулся в сторону возникшего буквально из ниоткуда транспортного средства. В салоне было пусто, и дверь оказалась заперта. Питер размышлял, что более вероятно: либо он упустил припаркованную на узком участке дороги машину, либо кто-то его преследовал, а теперь куда-то бесследно исчез. Для собственного душевного спокойствия он решил остановиться на первом варианте. Он вернулся к «ауди», чтобы забрать оставшиеся в ней вещи, как из неё выскочила взволнованная Пич и с диким лаем бросилась к «форду», а затем скрылась в лесу.

Питер побежал за ней, ориентируясь на звук всё отдаляющегося лая. Изредка глаза мужчины замечали мелькающий в чащобе собачий силуэт. За время неожиданной погони Пич ни разу не обернулась на Питера, как это делают собаки, зовущие куда-то своих хозяев. Может быть потому, что он не был её хозяином, а может, потому что она бежала не куда-то, а к кому-то. Вскоре мужчина совсем потерял спутницу из виду, а когда прекратился и лай, таинственное поведение собаки вызвало настоящую тревогу.

Стоун вышел к большой, заросшей и, по видимому, заброшенной постройке, окружённой высоким металлическим забором. На распахнутых настежь воротах висела табличка «Наркологическая клиника округа Фримонт». По спине мужчины пробежал неприятный холодок.

— Слышал я нехорошие истории про подобные места, – произнёс Питер, – чёрт возьми, Пич.

Собравшись с духом, Стоун направился к зданию, с каждым шагом ощущая себя всё менее уютно, словно муравей, впервые забравшийся в людское жилище. Внутри клиника выглядела ещё более удручающе: некогда белые, а ныне исписанные и обшарпанные стены, дюймовый слой пыли, разбросанные по полу бланки и документы, пустые кабинеты и палаты, и пугающая гробовая тишина. Мёртвой хваткой вцепившись в пистолет, Питер принялся аккуратно осматривать здание, зовя собаку по имени. Обход занял больше времени, чем он планировал, однако, Пич нигде не было. Находиться внутри Стоун больше не мог, ему хотелось как можно скорее избавиться от не покидающего его ощущения чьего-то присутствия. Питер спустился на первый этаж и тут же замер, буквально потеряв дар речи.

Он словно оказался в совершенно другом месте. Стены вновь приобрели первоначальный цвет, вокруг стояла стерильная чистота, а с потолка лился холодный искусственный свет. Однако всё это не было таким важным, как окружившая мужчину какофония звуков: чьи-то невнятные разговоры, работающие медицинские приборы, тиканье настенных часов, лёгкие еле различимые шаги и звонок стационарного телефона. Вокруг было по-прежнему не души, но клиника словно жила своей жизнью. Стоун будто оказался в недалёком прошлом, когда это место ещё функционировало, но словно за гранью привычной реальности. Что же всё это означало? Очередная странная аномалия?

Телефон никак не унимался, и поднимать трубку никто не спешил. Повелеваясь внутреннему стимулу, Питер подошёл к стойке регистрации и протянул руку к телефону, как тот вдруг смолк. Повисла тишина.

— Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – послышался уставший, но приятный женский голос.

Питер подпрыгнул от неожиданности, повернул голову в сторону говорящего, но там было пусто.

— Да, добрый день, - послышался другой, уже до боли знакомый голос, – я хотел бы лечь в вашу клинику.

— Хорошо, мы очень рады, что вы решили серьёзно взяться за свою жизнь. Как вас зовут?

— Бенджи… Бенджамин Уилкокс.

— Отлично, мистер Уилкокс, пожалуйста, заполните вот эти бланки, и мы с вами обговорим все условия.

Послышался целый хор голосов, которые окружали Питера, смешивались в одну сплошную шумовую волну, повторяюяя одну и ту же фразу «останься в клинике». Голоса, казалось, шли из какого-то другого, параллельного мира, ведь в этом он был всё так же разбит и одинок, но куда важнее было то, что они твердили довольно трезвую мысль. Зачем ему куда-то ехать, если можно остаться здесь? Да и куда, собственно, ему ехать? Домой? А где конкретно этот дом? В Нью-Йорке, откуда он без раздумий сбежал, или в Пайн Пикс в Вашингтоне, куда так яростно рвался? С чего он вообще решил, что там его кто-то ждёт? Он остался совершенно один, и впереди его ждало лишь очередное разочарование. Тогда как здесь – удобные палаты и умиротворение. «Мне тут помогут, – крутилось в голове мужчины. – Наверное, не стоит никуда ехать». Палата 32 на третьем этаже с видом на открытый внутренний двор. Там его место. Он знал и даже не задумывался о природе этой уверенности. Питер чувствовал непреодолимое желание послушаться хора, довериться его чарующему звучанию. Надо было их послушаться, ведь они хотят для него только лучшего…

Постепенно до ушей Питера начал доходить другой звук, тихий, но надоедливый, как протекающий смеситель, мешающий спать посреди ночи. Он не давал сосредоточиться, на льющейся в уши мужчины благодати. Звук был похож на собачий лай, и скоро он стал таким назойливым, что его стало просто невозможно игнорировать. И тогда наваждение спало. С глаз Питера спала пелена, он словно очнулся от долгого и мучительного сна. Он вновь находился в заброшенной, обшарпанной и жуткой больнице. На пороге стояла Пич, продолжая звонко лаять в попытках привести мужчину в чувство. Заметив, что он начал подавать признаки жизни, собака принялась топтаться на одном месте и радостно вилять хвостом. Было видно, что заходить внутрь она не хотела, будто чего-то боялась. Стоун осознал, что собака в очередной раз спасла ему жизнь. Мужчина не знал, почему в ту злополучную ночь он выбрал именно тот самый дом, но был очень этому рад, ведь ему повезло встретить настоящего друга, и он не мог его потерять.

Выбравшись на шоссе, Питер вернулся к машине, чтобы забрать остатки вещей. «Форд» всё ещё стоял там. Перед уходом Стоун в последний раз с горечью в сердце взглянул на уже ставшую родной «ауди». До Солт-Лейк-Сити оставалось чуть больше 10 миль, и это расстояние им предстояло преодолеть пешком, чему Пич, конечно же, была рада куда больше, чем он. Они добрались до города, когда время перевалило за полдень. Найти машину, которую можно было угнать, не составило никакого труда, и через полчаса новоиспечённый дуэт уже продолжал движение по 84 шоссе. За ними, на небольшом отдалении ехал чёрный Форд Мустанг.

Эпизод 5. Дом, милый дом.

Питер заметил его, когда удалился на приличное расстояние от города. Он не мог поверить своим глазам, это абсолютно точно был чёрный «мустанг», но ведь это никак не мог быть ТОТ «мустанг», да? Иначе как бы ему удалось объехать место аварии? И куда важнее, что ему было нужно от Питера? Стоун понимал, что единственным верным способом узнать ответы на все эти вопросы было спросить самого водителя. Однако, мужчина каждой фиброй своего тела понимал, что сталкиваться с ним ему совершенно не хотелось. Кем бы ни был водитель чёрной «бестии», от него не следовало ждать ничего хорошего. Сперва Питер решил было, что это другая машина, а значит другой человек, с которым можно было разделить тягости сложившегося положения, но преследователь вёл себя крайне подозрительно. Он то сохранял приличную дистанцию, то сокращал расстояние, то исчезал из поля зрения, давая Питеру немного передохнуть, а затем появлялся вновь и держался ещё ближе, чем прежде. Поведение незнакомца заставляло Стоуна серьёзно нервничать, а вскоре и вовсе начало вселять в него неподдельный страх.

Осознав, что чёрный автомобиль реален и не просто едет вслед за Питером, а следует за ним, мужчина пытался как-то от него оторваться. Стоун сворачивал с шоссе, то и дело заезжая в небольшие встречные города, обнаруживая в зеркале заднего вида сладостную пустоту. Незнакомец не следовал за ним, словно теряя его из виду, однако, стоило Питеру вернуться на шоссе, тот тут же не понятно откуда материализовывался у него за спиной. Мужчина был в ужасе, он сомневался уже не только в том, что скрыться от преследователя вообще возможно, но и в том, что он являлся реальным человеком – слишком уж его поведение казалось необъяснимым и нелогичным.

Надеясь избавиться от незнакомца раз и навсегда, Питер Стоун съехал с 84 шоссе на 15, а оттуда на 86. Он знал, что рано или поздно оно выведет его на шоссе I-90, тянущееся прямиком до штата Вашингтон, а значит этот небольшой крюк стоил риска. Даже когда неизвестный не последовал за ним, мужчина понял, что никак не может расслабиться, ведь его не покидало чувство, что, стоило ему вернуться на главную трассу, их странная гонка тут же продолжится. Однако, злополучного «мустанга» на «девяностом» не оказалось, чему Питер был приятно удивлён. К несчастью, приятной поездочки ему не светило, ведь на западе солнце уже неумолимо уходило за горизонт.

Вместе с солнечным светом ушёл и остаток былого спокойствия. Подобно тьме снаружи, тревога ядовитым дымом распространялась и внутри, закупоривая и разъедая сосуды, мешая нормально дышать и здраво мыслить. Всё, чего хотелось Питеру – это как можно скорее убежать, скрыться от чувства давящего беспокойства. Только вот это чувство никуда не девалось, а лишь сильнее накатывало, словно цунами. Поначалу Стоун связывал своё состояние со всем пережитым за последнее время. С недавних пор ночь у него ассоциировалась с далеко не самыми приятными вещами, балансирующими на грани сюрреализма. И мужчину одолевала пугающая уверенность в том, что эта ночь не станет исключением и, возможно, окажется для него последней. И совсем скоро он с ужасом осознал, что был прав.

Питера догоняла тёмная всепожирающая буря, ревущая, выворачивающая с корнями деревья и поднимающая в воздух клочья земли и куски асфальта, которые с угрожающей скоростью разлетались по округе. Мужчина пытался сохранять самообладание, но с каждым стучащим в заднее стекло камнем, с каждой пролетающей в метре от машины глыбой, паника охватывала его всё сильнее. Если эта сверхъестественная сила была способна устроить такой хаос, то его посудина покажется ей обычной консервной банкой.

Питер вдавил педаль газа в пол, пытаясь выжать из машины всё, на что она была способна. Пич испуганно тряслась, лёжа на заднем сидении, пока Стоун сосредоточенно всматривался в тёмное пустое шоссе, освещаемое мощным светом фар. Каждый косой взгляд, брошенный на зеркало заднего вида, заставлял сердце биться со скоростью метронома, ведь буря не отставала, а приближалась всё ближе и ближе, и мужчина понимал, что, как бы он ни старался, убежать от неё не получится. Её могучие, когтистые лапы могли добраться до него в любую секунду.

Очередной камень влетел в боковое зеркало, снеся его подчистую. Питер почувствовал приближение очередного приступа, сердце выпрыгивало из груди, он задыхался. Стоун вцепился в руль с такой силой, словно он был его последней надеждой на спасение. Метровый кусок асфальта, упал буквально перед машиной. С огромным трудом мужчине удалось выровнять управление, но буря училась на собственных ошибках, словно была живой, и в следующий момент в нескольких метрах от машины с грохотом упала огромная, вырванная с корнем сосна. Питер тут же дал по тормозам и вывернул руль в сторону в надежде успеть развернуться до того, как произойдёт неизбежное, но дерево становилось всё ближе, и в голове мужчины мгновенно возникла мысль, что сбежать от судьбы не получится. Оставляя витиеватый тормозной след, машина с визгом неслась прямиком на препятствие. Однако, столкновения удалось избежать, хоть и заплатив крайне высокую цену — машину мгновенно поглотила чёрная бушующая тьма.

Вокруг ревел и гудел ветер, заглушающий все звуки окружающего мира. Мелкая дробь барабанила по стёклам и обшивке автомобиля, которая жалобно стонала и скрипела под воздействием стихии. Дальний свет фар мгновенно рассеивался не в силах пробиться дальше, чем на пол метра сквозь толщу плотного хаотично движущегося вокруг мрака. Включившийся сам собой внутренний свет начал мерцать, часы вновь взбесились, играя в только им известные игры. Питер понятия не имел, работал ли двигатель, его попытки как-то взаимодействовать с педалями и рулём ни к чему не приводили, машина отказывалась его слушать, словно обретя собственное сознание и воспротивившись воле хозяина. Мужчина понимал, всё, что ему оставалось – это сидеть и смиренно ждать развязки, которая почему-то не спешила объявляться. Напряжение убивало, в голове мужчины царил хаос не хуже, чем снаружи его предсмертной клетки. Он вдруг осознал, что весь пройденный им путь, который с самого начала не имел под собой ничего, кроме зыбкого миража надежды, оказался зазря. У него ведь никогда и не было шанса добраться до семьи живым, потому что добираться было попросту не до кого. Они погибли, или же исчезли, как и все остальные, и он с самого начала прекрасно это знал, но лишь пытался обмануть самого себя. И кем бы ни были эти существа, сбежавшие из чьих-то больных фантазий, по какой-то причине они оставили его в живых. По ошибке или из-за извращённого расчёта и желания взрастить в нём надежду на чудо, чтобы наблюдать, как в последние моменты его жизни она затухает вместе с огоньком в его глазах? Возможно, ему выпала редкая удача узнать не только это, но и то, что именно произошло со всем человечеством.

Это должно было произойти скоро, он чувствовал, как в чёртовом гробу на колёсах становилось труднее дышать. Воздуха становилось всё меньше, он закрыл глаза, слыша, как затихает прерывистое дыхание Пич, закончившей жалобно скулить уже несколько мгновений назад. Вслед за этим исчезли и другие звуки. В стерильной, освобождённой от всего лишнего пустоте завертелся калейдоскоп ярких картинок и образов – укутанный в осеннюю прохладу хвойный лес, усыпанное веснушками лицо Сьюзан Апшор, её пухлые губы, вкус которых он помнил до сих пор; огромный красный амбар, заставленный тюками с сеном, повзрослевшая Сьюзан в зелёной юбке и белой оверсайз футболке; кокетливо улыбающаяся и сидящая на тюке с сеном Кристин Поуп, одетая в зелёную юбку и белую оверсайз футболку; больничный коридор, гневное лицо Уильяма Стоуна, беззвучно и яростно что-то выкрикивающего; измождённое, но счастливое лицо матери, лежащей на больничной койке после перенесённой операции по замене сердечного клапана; загорелый худощавый парень, протягивающий ему руку с зажатым в ней пакетиком с белым порошком. Воспоминания, действительно пережитые Питером, смешивались с другими, чужими, но, по какой-то причине, всё равно упорно стремящимися занять своё место в его памяти. Когда слайд-шоу прекратилось, мужчина открыл глаза, свет фар вырвал из кромешной темноты странную, словно показанную старым кинопроектором сцену.

Питер увидел себя, одетого в серое худи и кожаную куртку и проходящего через высокие металлические ворота. Он остановился, с надеждой глядя по сторонам и словно кого-то ожидая. Никто так и не появился, и вскоре мужчина продолжил путь. Кадр сменился. Мужчина вышел из машины и, поблагодарив водителя, свернул во двор. У освещённого одинокой мерцающей лампочкой входа в подъезд он остановился, услышав шорохи за спиной. К нему подошли трое, один из них был загорелым и худощавым.

— Эй, сколько лет, сколько зим, дружище, - с широкой радушной улыбкой загорелый похлопал мужчину по плечу.

— Сукин…

— И тебе привет! Я тут услышал, что мой кореш возвращается из «отпуска», и решил вот навестить. Кстати, ты мог мне позвонить, я бы тебя подбросил.

— Что тебе нужно?

— Какой грубый… Всё ещё дуешься из-за родоков? Ну да, сорян, стрёмно вышло.

Питер услышал странный звук — не понятно откуда взявшийся писк электронной аппаратуры. Звук был до боли знакомым, но мужчина никак не мог вспомнить, откуда. Ещё страннее было то, что ни застывшая на заднем сидении Пич, ни продолжающие разговор участники сцены, по-видимому, этого звука не слышали.

— Если ты думал, что сможешь отлежаться в больничке и спокойно соскочить, ты здорово ошибся.

— Я больше этим не занимаюсь.

— Тебе же хуже, ведь ты до сих пор торчишь нам бабки.

— Я всё отдам, дайте мне время.

— У тебя было время, братан, но ты его похерил. Мамочка с папочкой тебе больше не помогут. Может, наведаться к твоему брату, что скажешь?

— Не делай этого.

За разговором мужчина не заметил, как сбоку его медленно обошёл один из гостей. Точно так же он не заметил и летящий в голову удар. Все последующие события произошли слишком быстро. Мужчина упал, и к нему сразу же подскочил ещё один незнакомец. Загорелый закурил и молча смотрел на то, как его дружки оттягиваются на пытающемся сопротивляться мужчине. Спустя несколько ударов по голове сопротивляться он перестал. После другой серии ударов преступники поспешно сбежали. Сопровождающий всё действо странный писк, лишь усилился, послышался чей-то невнятный голос. К лежащему на земле мужчине кто-то подбежал и принялся громко звать на помощь. Его мольбы постепенно затухали, утопая в пучине странной какофонии звуков, среди которых выделялся уже знакомый ему электронный писк. Воцарилась темнота. Питер открыл глаза. Он был в машине, у дороги стоял дорожный знак, гласящий «Добро пожаловать в Вашингтон».

Питер не верил своим глазам, он не просто пережил очередную ночь, но и каким-то чудесным образом преодолел сотни миль, будучи заточённым в плену ожившего кошмара. Это не было сном, ведь, он знал наверняка, на нечто подобное не способны даже лунатики.. «Неужели я оказался здесь по милости того странного урагана? – размышлял вслух мужчина. – Но как? Или…». Мужчина застыл от ужаса, понимая, что ответ был буквально под носом.

Он мёртв, так ведь? Питер находился здесь, на границе штата Вашингтон, буквально в двух шагах от места назначения, потому что не выбрался из того урагана. Попросту не мог. А может, Стоун примерил на себя роль мертвеца ещё в Нью-Йорке? Тогда всё происходящее обретало гораздо больше смысла, ведь уже с самого начала находилось за гранью нормальности. Но как он погиб, если последний день его жизни был самым обычным днём? Медленно отдал концы в своей постели? В таком случае, что это за место? Ад? А где же геенна огненная? Или все эти привычные миру концепции в конечном итоге гроша ломаного не стоят, и именно так выглядит жизнь после смерти? А может, это его персональный ад – пустынный мир, населённый странными существами? Но зачем они здесь? Что вообще они могут ему сделать, если он уже мертвец? Питер осознал, что, по какой-то причине, не хочет это проверять. Точно так же, как и не хочет продолжать свой путь. Какой в этом смысл, если всё вокруг ненастоящее, и счастливого исхода ему уже не видать? Зачем ему ехать в дом, где его никто не ждёт, если он мог отправиться куда угодно? В тот самый момент в голове мужчины словно что-то щёлкнуло, даже если мир вокруг ненастоящий, то для него всё это более чем реально: Пич, о которой он в потоке мыслей совершенно забыл, свежий воздух, приятный ветерок, вся эта дерьмовая еда из придорожных забегаловок, неустанно работающее солнце и загадочный чёрный «мустанг». Если всё это и было ложью, то сделанной на совесть специально для него и с какой-то определённой целью. Точно так же, как и эти странные воспоминания. Чьи они? Почему человек, которого называли Бенджи, был так похож на него? Он понял, что его путь ещё не закончен. Он должен вернуться домой, к родителям, хотя сам не знал почему.

До Пайн Пикс Стоун добрался за два часа. Город, в котором когда-то проживало меньше 5000 человек, казался ещё пустыннее, чем обычно. Из-за этого поездка по центральным улицам, состоящим преимущественно из небольших магазинчиков оставляла своё неизгладимое впечатление. Кроме очевидной ностальгии по проведённым в городке лучшим годам жизни мужчину заполняла тоска из-за того, что всё это развеялось словно пыль на ветру. Вымерший подчистую Пайн Пикс, бывший некогда одним из множества призраков могучей Америки, стал призраком себя самого. В этот самый момент Питер наконец осознал, что возвращаться сюда было крайне глупой идеей, ведь, чем ближе он подбирался к дому, тем отчётливее вырисовывался страх, что возвращаться ему было не к кому. Однако, его туда тянуло, что-то звало, словно там таились ответы на все его вопросы. Более того, внутри его ждал тот, кто сможет их предоставить.

Во дворе выкрашенного в грязно-жёлтый цвет дома стоял чёрный «мустанг», и надежды Питера больше никогда его не увидеть рассыпались в прах. Сердце забилось с новой силой. Получается, неизвестный не просто преследовал мужчину, а точно знал, куда тот направляется? Или же никакого преследования и в помине не было, и всё это лишь глупое недоразумение? В такие совпадения Питер нисколько не верил. В конце концов, какова вероятность, что единственному встреченному тобой живому человеку окажется настолько с тобой по пути? Размышлять о личности и мотивах неизвестного можно было долго, но проблему это бы не решило. Питер должен попасть внутрь, а значит, и встречи с незваным гостем ему не избежать. К горлу подступил комок, а в груди снова зарождалось такое знакомое, что уже почти родное, чувство. Стоун вытащил из машины пистолет, который вдруг показался крайне тяжелым, и посмотрел на Пич, не сводящую с дома пристального взгляда. Сомнений не было, она тоже не верила в совпадения. Как только мужчина открыл заднюю дверцу, собака пулей вылетела из машины и бросилась к главному входу. Под её напором дверь мгновенно поддалась, и Пич скрылась в тёмном проёме. Крепко сжимая пистолет, Питер пошёл вслед за ней.

Послышался её угрожающий лай, быстро оборвавшийся визгом. «Он действительно здесь», - подтвердилась пугающая мысль. Держа пистолет прямо перед собой, мужчина прибавил шаг. Ступив на выцветшие половицы, он почувстсвовал приятную прохладу утопающего в тени деревьев дома. Питер остановился, позвав родителей и Пич, но дом встретил его глухим молчанием. Мужчина замешкался, не решаясь двигаться дальше. «Какой же я идиот, теперь он знает, что я здесь», - мысленно раскритиковал себя Питер. Сердце забилось ещё сильнее. Стоун почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Мужчина медленно направился вглубь дома, пустого и холодного, словно вместе с жильцами из него ушла и сама жизнь. Коврики, магниты на холодильнике, горшки с мамиными цветами и даже посуда – всё располагалось на тех же местах, что он помнил с детства. Правда, чего-то здесь всё же не хватало. Внутри не было ни следа родителей или Пич, забежавшей сюда буквально пару минут назад. Стоун вдруг ощутил на себе всю тяжесть таинственной силы, неумолимо клонящей его к земле. Смысл дальнейшей борьбы вновь ускользал от него, словно кусок мыла в тюремном душе, растворяясь в пучине горького послевкусия. Зачем идти вперёд, если на финишной прямой тебя никто не ждёт? Ведь куда легче сдаться на милость водителя Форда или тех ночных тварей, или же закончить всё это самому…

Из мутных и тёмных вод отчаяния Питера вырвал скрип половиц на втором этаже. Там наверху был некто, кто поможет если и не разобраться в происходящем, то худо-бедно балансировать на грани здравого рассудка. С каждым шагом ноги становились всё тяжелее. Казалось, вот она финишная прямая, к которой он так долго шёл, но по какой-то причине каждый новый рывок давался ценой невероятных усилий. Мужчина замер перед дверью, ведущей в родительскую спальню. За ней слышался тихий, но уже хорошо знакомый электронный писк. Питер толкнул дверь, она оказалась не заперта и мгновенно поддалась.

В нос мужчине ударил тяжелый, спёртый воздух. Внутри царил полумрак. У изголовья аккуратно заправленной кровати стоял аппарат жизнеобеспечения, очень похожий на те, что стоят в госпиталях, и именно он издавал тот самый странный писк. На экране медленно бежала кривая систолии сердца. У подножия кровати, лёжа на боку, часто дышала Пич. Стоун опустился на одно колено, чтобы потрепать её за ушком, но собака даже головы не подняла. Её загривок был мокрым, и сомнения в том, что могло послужить причиной, испарились, как только он взглянул на свою руку. И в этот самый момент в тёмном углу комнаты что-то зашевелилось.

Питер поднял взгляд, глаза, немного привыкшие к недостатку освещения, вырисовали силуэт неизвестного. Поняв, что его заметили, незнакомец медленно выплыл из темноты. Это был одетый в тёмное худи мужчина, чьё лицо было надёжно сокрыто под капюшоном, левой рукой он крепко сжимал биту, испачканную тёмной жидкостью. Не успел Стоун даже подумать о том, насколько враждебен незнакомец, как тот бросился к нему. Питер вскочил на ноги и направил на мужчину пистолет, но сжимающую его руку тут же пронзила острая боль. Оружие выпало из руки, последовавшая за оглушительным выстрелом пуля с треском вошла в совместное фото родителей Питера. Он отступил назад, незнакомец занёс над головой биту для нового удара, Стоун чудом увернулся, но потерял равновесие. Бита вновь взмыла вверх, готовясь вот-вот опуститься на голову Стоуна, которому пришлось откатиться в сторону кровати. Прежде чем нападавший успел сделать очередной ход, Питер удачно пнул его по корпусу и выиграл себе несколько секунд. Их хватило, чтобы вскочить на ноги и приготовиться. Питер понятия не имел, как вести себя в подобной ситуации, поэтому действовал инстинктивно. Нырнув вперёд, он попытался сбить противника с ног, но лишь заработал ещё один очаг острой боли, на этот раз в спине. Питер упал на четвереньки и заметил валяющийся под кроватью в полуметре от него пистолет. Схватив дуло пистолета, Питер почувствовал, как уверенная сила тянет его наверх. Он поддался ей и, выпрямив руку, резко развернулся. Рукоять пистолета со смачным стуком врезалась в лицо нападавшего. Поймав шанс, мужчина нанёс ещё несколько ударов, пока один из них не повалил незнакомца на пол. Капюшон слетел, явив наконец мужчине лицо нападавшего. От удивления у Питера перехватило дыхание.

Водитель чёрного «мустанга» был точной его копией, если не брать в расчёт тот факт, что сейчас он выглядел не лучшим образом: те же чёрные глаза и волосы, тот же узкий, немного кривой нос, тот же острый подбородок.

— Что за чёрт… - недоумённо произнёс Питер.

— Лучше бы тебе поднять ствол и довести дело до конца, - без тени сомнения произнёс мужчина точно таким же голосом. - Иначе ты труп, братан, я тебя уверяю.

— Как это возможно? – зеркальная копия отвечать не спешила, а лишь сверлила Стоуна пронзительным взглядом.

Где-то глубоко внутри головы Питера зарождалась мысль «а ведь он прав». Мужчина чувствовал, что должен это сделать, должен спустить курок, как бы страшно и противно ему не было. Он знал, что от этого зависело не только всё его будущее, но и сама жизнь. Однако, когда дуло пистолета уставилось в лоб мужчины, спокойно глядящего на своего палача, уверенность в правильности выбранного решения быстро улетучилась. Ведь сделать этот заключительный шаг в сторону истины – означало перейти точку невозврата. Заметив нерешительность Питера, двойник дёрнулся, намереваясь склонить чашу весов в свою сторону.

Прогремел выстрел. Питер Стоун сперва даже не понял, что произошло, пока не увидел обмякшее у его ног тело двойника. Отбросив пистолет в сторону, он в ужасе отшатнулся в сторону, не удержавшись на ослабевших ногах. К горлу подступил комок, стремящийся вырваться наружу. Питер не стал его сдерживать. В ушах всё ещё гудело, то ли из-за прогремевшего выстрела, то ли от понимания произошедшего. Он только что убил человека. Да, распластавшееся на полу родительской спальни тело выглядело в точности как Питер, поэтому у него были все причины сомневаться в собственном здравомыслии. Однако, несмотря на общую сюрреалистичность и странность происходящего, факт оставался фактом – он в первый раз в своей жизни отнял чью-то жизнь, и эта рана так просто не залечится, но вполне может стать ещё глубже.

Ведь не успел Питер осознать случившееся, как из груди доппельгангера появилась чёрная когтистая и будто бы призрачная рука, вслед за которой показалась полноценная фигура уже хорошо знакомого существа. Оно было не одно, и вскоре вокруг Стоуна уже кружились сотни жутких сущностей, полностью заполонивших и без того тёмную комнату. Мужчина словно оказался в самом эпицентре урагана, вокруг ревел ветер, в котором, подобно вспышкам молний пронизывающим ночное небо, слышались плачь и стоны множества голосов. Не в силах это терпеть Питер заткнул уши, надеясь, что это хоть немного поможет – бессмысленно. Карусель хаоса продолжала завывать, будто находилась у него в голове. Мужчина зажмурился и закричал, желая чтобы всё это наконец закончилось. Он ведь добрался сюда, сделал этот чёртов последний шанс, так где, во имя всего святого, его грёбаные ответы?! В рёв стихии вклинился новый звук, его личный звон церковного колокола – такой знакомый собачий лай. Это была Пич, Питер был в этом абсолютно уверен. Только в этот момент он осознал, что во время перепалки окровавленная собака куда-то чудом испарилась, а теперь её лай куда то его вёл. Куда-то, где содержались долгожданные ответы. И всё, что ему оставалось – это продолжать двигаться вперёд, на её зов. Но для этого предстояло пройти прямо сквозь ураган. И если он не задохнётся, если его не разорвёт на части шквальный ветер, может быть, он добьётся того, чего заслуживает. Это стоило того, чтобы попытаться. Как моряк, дрейфующий на обломках корабля под воодушевляющим названием «Надежда», он плыл в направлении собственной полярной звезды. И, когда её, казалось, можно было достать руками, всё вокруг затихло: ни рёва урагана, ни спасительного лая, ни каких-либо других звуков. Питер осознал, что по собственной глупости ступил за горизонт событий, и теперь вновь был затянут безжалостной чёрной дырой безнадёжности. Теперь нужно было лишь убедиться. Преодолевая себя, мужчина открыл глаза.

Он находился в залитой солнечным светом больничной палате. Слева, у изголовья его кровати пищал аппарат жизнеобеспечения. На стене напротив висел телевизор. В беззвучном выпуске новостей шел репортаж о том, что из 350 пассажиров и членов экипажа авиаборта AR-875 на месте крушения установлены личности лишь 273. За окном слышался шум ближайшей автострады, где-то вдалеке зазвонил телефон. На стоящем рядом с кроватью стуле спал его брат. Голова гудела как после долгой зимней спячки, из-за чего было крайне сложно осознать, что вообще произошло. Когда же это наконец произошло, мужчина испытал странную смесь непонимания и облегчения.

Не было больше ни чёрного «мустанга», ни Пич, ни исчезнувшего по неизвестным причинам мира, ни ужасных существ, ни Питера Стоуна. Остался лишь Бенджамин Уилкокс, возвращённый в реальный и крайне недружелюбный мир. Мир, в котором он совершил много непростительных ошибок. Но что это было? Чистилище, созданное, чтобы испытать его грешную душонку, или отчаянные попытки запертого в собственном теле разума, пытающегося хоть как-то функционировать? Неважно. Куда важнее, что отправной точкой послужила его встреча с Кирком и его дружками. Умер Бенджи или боролся с комой – благодарить за это следовало именно их. Теперь он был здесь, получив второй шанс, который крайне хотелось упускать. И он знал с чего начать.

Бенджи попытался встать, но тело ещё не подчинялось командам вышестоящего начальства.

— Саймон? – хотел произнести мужчина, но из пересохшего горла вырвался лишь кашель. Этого было достаточно, чтобы заставить посетителя проснуться.

Выплывший из состояния забытья, Саймон тупо уставился на брата, не в силах разобрать, явь это или вымысел. Найдя мысленный ответ на возникший вопрос, он встал со стула и принялся кричать доктора.

— Я… - произнёс Бенджи, осознав, что речевой аппарат начинает ему поддаваться, и почувствовал, как по щеке скатывается слеза. – П… Прости… меня.

— Мы ещё успеем поговорить о том, какая ты мразь, - на лице Саймона появилась еле заметная улыбка, - а пока… Где этот чёртов доктор?!