Дитя Кальмы

Глава 1

– Зачем так много? – Ю Хенг смотрел на мертвых птиц с трепетом, почти благоговейным. Белые птицы на белом ягеле. Длинные шеи, багровые листья морошки и ржавые капли лишайников, как брызги крови. Но самой крови почти нет – впиталась в мох и ушла в землю.

Ю ушел дальше, за сопку, едва услышал стрельбу – охота его не интересовала. А Ян последовал за ним, опасаясь, как бы китаец не заблудился. Пока Ю молча рисовал тундру, Ян с тревогой считал выстрелы. Стая пролетела над ними, а за озером клин распался – лишь несколько растерянных птиц продолжили путь к зимовьям.

Теперь Ян злился не столько на себя, сколько на китайца, что ему пришлось оставить второго туриста, Олега, развлекаться в одиночестве.

– Это же не гуси? – Ю перевел вопросительный взгляд на гида. Ян нервно скривился, подсчитывая тушки – около двух десятков.

– Лебедь тундровый, – Бесись не бесись, теперь ничего не поделаешь, вины Яна хоть и немного, да есть. Гид не принял в расчет охотничий азарт Олега. Но кто ж знал, что на звук манка к расставленным профилям гусей станут подсаживаться лебеди. Настолько далеко от Терского берега Ян ни разу не видел такого длинного клина. Обычно летит пара, иногда две-три, не более. Остальные – предпочитают лететь над морем.

– Эй ты, как тебя?! Йоу? Хэнк? У тебя мобила не села еще? Сфоткай? – Олег разложил тушки полукругом на мху рядом с нагромождением камней, присел на корточки – в одной руке карабин, пальцы другой сжимают шею лебедя.

– Просто Ю, – китаец взъерошил волосы и отрицательно помотал головой.

– Не советую, – сухо заметил Ян. – Тем более выкладывать эти фотки у себя вконтактике.

– Так, у меня путевка на охоту. Чё не так? – Олег не понимал недовольства гида. С китайцем-то все понятно – нюни распустил, птичек ему жалко, одно слово – экотурист.

– На гуся, – заметил Ян, – А это краснокнижный лебедь.

– А я как отличать обязан? Летит клин высоко. Идет на снижение к профилям – я стреляю, – Олег пытался дурковать, но вышло неискренне. По первым сбитым птицам было уже понятно, что это не гуси, если не по размеру, то по черным клювам и лапам. – Да я только на форуме покажу. Охотничьем. Ян, ну ты хоть сфоткай. Бро, у меня мобилка сдохла совсем, – охотник встал и с досадой пнул ближайшую тушку, – Ну, хоть с одной птицей у каменюки, я зафотожаблю потом.

Ю промакнул глаза платком и отвернулся. Ян слегка толкнул парня локтем:

– Вот, ты зачем с охотниками увязался, а? Ехал бы с девками на катере, сидел бы сейчас уже на базе, фотки разглядывал, картины писал. Ты ж у нас художник?

– Дизайнер, – вяло поправил Ю, пряча в карман куртки потрепанный блокнот с зарисовками.

Ян сделал несколько снимков. Заряда осталось меньше десяти процентов. Сигнал, что не удивительно, так и не появился. Походные рации валялись в рюкзаке бесполезным куском пластика.

– Нас ведь найдут? – спросил Ю и гид тут же обнадеживающе кивнул:

– Куда денутся? Степка ж смог вертушку завести, значит скоро прилетят.

– Долго. Трое суток прошло, – Ю снова достал блокнот и опустился на ягель, стараясь не смотреть на битую птицу.

Быстрые взмахи карандаша переносили на бумагу причудливые очертания мегалита: три маленьких камня на плоской отвесной скале – ножки, один большой валун – полукруглая столешница. За эти несколько дней подобных сооружений, святилищ, встретилось больше десятка: совсем небольшие каменные пирамидки; спирали и лабиринты из горной породы с фиолетовыми крапинками аметиста; валуны, ребром упирающиеся в обрыв, в положении, казавшемся абсолютно неустойчивым. Скромные прототипы дольменов и Стоунхенджа. Мегалиты. Сейды. Камни Хийси, или саамского Лембо. Отличная приманка для туристов, таких, как Ю – охотников за северным сиянием и захватывающими дух мистическими историями. Китайцы слетались шумными группами к лопарским местам силы, как мухи на медвежий помет.

– А эта штука не развалится? – Олег подергал небольшой камень-подставку.

– С десяток тыщ лет стояла – не развалилась, и твой вандализм переживет, – фыркнул гид.

– А лебедей куда? – спросил Ю, едва сдерживая злость на Олега.

– Жрать будем, – ответил охотник, – неизвестно насколько мы тут застряли.

– Да их жрать невозможно, жесткие, как подошва, и рыбой воняют, – возразил Ян.

Гид изображал спокойствие, но на душе у него было тревожно. Местность была ему незнакома, хоть он и догадывался, куда примерно занесло вертолет. Ян всегда ходил простыми маршрутами среди рукотворных сейдов-подделок и наскоро собранных вежей, изображающих заброшенные стойбища саамов. И он опасался уводить группу вглубь тундры, на значительное расстояние от места вынужденной посадки.

Тур был рассчитан на несколько дней – побродить по сопкам, добраться до наиболее живописных мегалитов. По дороге: брусника, грибы, рыбалка на спиннинг, походная уха из гольца и хариуса, покатушки на собаках и оленях-важенках в лопарской деревне. Трое охотников в группе казались ребятами опытными, хотя Ян даже не думал поинтересоваться, если ли у них что-то серьезнее дроби. Волков живьем он еще не встречал, но иной раз натыкался на недоеденную тушу лося и следы когтей росомахи на сваях лабаза. Конечно, даже на проторенном маршруте можно встретить медведицу с парой медвежат-сеголеток и годовалым пестуном, размером почти с мамашу. Но то весной и в начале лета, а к осени медведи сыты, медвежата подросли и готовятся залечь в берлогу. Всегда можно разойтись добром, пока звери заняты поеданием сладкой, прихваченной первым морозцем ягоды.

Ян водил в тундру людей года полтора, и всегда с более опытным напарником. Дело гида – развлекать группу болтовней. Он выдавал туристам крепкий замес из обрывков саамского фольклора, современных баек о призраках и безумных теорий внеземного происхождения местных аномалий. У него еще осталась в запасе немало историй, но слушать его было некому. Интерес китайца к гиперборейцам, шаманам и сейдам угас, едва приключение вышло за рамки экскурсионной программы.

Такое «недоразумение» с Яном случилось впервые. Да, бывало, рация хандрила, но чтоб так, совсем без связи остаться… Что ж, когда-нибудь он над этим посмеется и даже расскажет очередной группе, как с самого начала все пошло не так. Непременно с шокирующими подробностями. Но сейчас Яну было слишком стремно шутить о мстительных духах.

… Туман опустился резко, белый, густой и вязкий, и почти тут же отказал навигатор. Они летели наобум, да и то недолго, пока вслед за сошедшими с ума приборами не заглох двигатель. Экстренная вертикальная посадка удалась почти мягкой: вертолет опустился на плато в густые заросли карликовых, стелющихся по земле березок.

И когда двигатель удалось запустить, Ян не разрешил группе погрузиться на борт. Машина неисправна, что, если мотор заглохнет снова, уже где-нибудь над озером? Сейчас он сожалел, что отпустил Степку, пилота, но тогда это казалось правильным. Если вертолет сможет вернуться на базу – то ждать помощи недолго. Плохо, что они так и не смогли точно определить свое нахождение. Возможно, спасателям придется несколько суток прочесывать тундру. Если Степка дотянул только до ближайшего поселка – тоже неплохо, хоть и придется ждать помощи несколько дольше.

Первым делом они привязали к одному из спиннингов яркую неоновую жилетку, удилище мотало на ветру, но зажатое в расщелине скалы оно держалось крепко.

– Ты тоже считаешь, что туман – к хорошему клеву? – спросил Ян Олега.

Охотник взобрался на нагромождение валунов и рассматривал в бинокль то озеро, то бесконечное болото на его северном берегу, то скалы на западе, утопленные в густой серой мгле.

– Думаю, клев неплохой, раз мужики еще не вернулись, – крикнул Олег.

Ян подумал, что «мужики» могли бы и догадаться, что их долгое отсутствие заставит поволноваться всех. Но отец и сын Климовы забили болт на его просьбы не разделяться: приехали отдыхать и бродить по тундре, вот этим они и займутся – пусть и в незапланированном месте. Озеро им не глянулось, и рыбачить они пошли на ручей. Большинство здешних водоемов были прозрачны, как зеленоватое бутылочное стекло. Здесь же: круглые, обкатанные до блеска камни погружались в мутные воды цвета тусклой бирюзы.

– Да чё ты дергаешься, – Олег махнул Яну рукой, приглашая посмотреть в бинокль, – не пропадут.

Ян вскарабкался к нему по скользким валунам: туман стал реже, и на середине озера явственно проступил удлиненный остров, поросший ржавыми осинками и низким ельником.

– Выше глянь, – Олег показал в сторону скал, – чего там? Будто люди сидят. И огни – как искры. Костры жгут что ли?

На вершине застыли полупрозрачные статуи. Ян опустил бинокль.

– Не шевелятся вроде.

– Эй, Юу-уу, иди сюда. Ты такое вряд ли еще видал, – крикнул Ян.

Ю убрал блокнот и поспешил к гиду. Он долго разглядывал скалистый берег, так долго, замерев без движения, что Ян уже хотел закричать на китайца, тронуть за плечо, проверяя не окаменел ли.

– Кто это? – Ю внезапно оглянулся на Яна, отрываясь от бинокля.

Олег тоже выглядел заинтересованным.

– Там как будто страна мертвых, – сказал, наконец, китаец и снова припал к окулярам. – Янтарные… На солнце насквозь светятся.

– Смотрят на нас, да? – Ян позволил себе чуть-чуть посмеяться над растерянностью туристов, – Финны считали скопления таких фигур, ийолитов, входом в страну мертвых. Они кажутся статуями из ржавого и темно-зеленого стекла, окаменевшими остовами людей, захваченных врасплох за работой или отдыхом. Но на самом деле, они поднялись из недр Земли тысячи лет назад и почти целиком состоят из нефелина. Наружный темный слой давно выветрился и остался только этот, так красиво сияющий на солнце. Да, нефелин – это минерал такой из кристаллизованной магмы…

– Как обсидиан? – перебил китаец.

– Ну, как минимум обсидиан обычно черный. Как максимум – они разные по химическому составу. Нефелин, кстати – спутник апатитовой руды... – Ян почувствовал, как угасает интерес китайца и тут же свернул на фольклорную тему. – А вот искры… Говорят, это блуждающие огни, глаза Лембо…

– Хорош. Задрал уже лекциями, – оборвал Олег гида. – На остров смотри. Лабаз видишь?

– Ньялля, – поправил Ян. – Саамы ставят такие избушки со скошенной крышей на стволы-сваи, чтобы полевки не добрались до вещей… Ну, и хищники тоже.

Олег зыркнул на него недовольно и продолжил.

– И даже несколько лабазов. И на полянке рядом – вежа. Не заросшая, добротная, жилая. И деревья там – нам бы на костер нарубить в самый раз.

– Лодки-то нет, – заметил Ян.

– Лодка скорее всего где-нибудь в камнях спрятана. Точно тебе говорю. Может и сети по берегу стоят.

– Как избушки бабы Яги, на курьих ножках, – туман совсем рассеялся и Ю жадно разглядывал озерный остров. – Две или три плоских крыши… Ян, как, ты говорил, у саамов бабу Ягу зовут?

– Ябме-акка, – подсказал гид. – Может, охотничья постройка. Таких временных стоянок в тундре много, чтобы палатки и провиант с собой не таскать.

– Я, кажется, кое-что вижу… Зверь крупный – не волк!

– Да медведь, небось, или росомаха, – Олег выхватил бинокль у китайца. – Надо ж, рысь... Ей богу, рысь. В тундре?

– Из заповедника забрела, наверное, – Ян бодро поднялся на ноги. – Пойдемте что ли лодку искать. Может, и стоит в вежу переселиться. Столько дичи набили – скоро дождемся зубастых гостей.

Валежник догорал, и в небольшом костерке остались одни угли. С поросли карликовых кустарников хвороста набралось немного. А можжевельник добавлял скорее чада, чем огня. Дым отгонял облачка гнуса в сторону, но глаза все равно слезились до боли.

Туристы тщательно осмотрели прибрежные заросли ивняка и завалы камней в поисках лодки, но так ничего и не обнаружили.

– Да вот она где! – Олег пихнул Яна, указывая на озеро.

На небольшом отдалении едва покачивалась круглобокая лодочка. Саамка в синем платье-рубахе стирала белье. Издалека почудилась старухой, но, взглянув в бинокль, Ян разглядел совсем юную белобрысую девушку.

– Эге-гей! – гид помахал руками, привлекая внимание. Он боялся, что девушка развернется к острову, но она отложила простыни на дно лодки, взяла весла и погребла к ним. Ю тут же бросился к ней, подавая руку, чтобы девушка могла пройтись по скользким камням, не замочив подола.

По ее платью змеился простенький красный узор: то ли елочки, то ли рожки оленьи. Лента с тем же орнаментом перевязывала лоб и обвивала косу, длинную и почти белую.

– Экая снегурка…

– Ты нас не бойся, – Ян поспешно перебил охотника, – мы заплутали немного. Ждем спасателей. И меня Яном зовут.

Он показал на своих спутников:

– Олег, и Ю.. Хэн.

– Ю Хенг, – поправил китаец. Девушка посмотрела на него с живым интересом. Глаза у нее были цвета разбеленной синьки, настолько светлые, что могли показаться слепыми.

– Двое наших к ручью пошли, рыбачить. Может, видела их с озера? – спросил Ю.

Улыбка убежала с ее губ. Лицо сразу приобрело какое-то холодное и немного растерянное выражение.

– Рута, – представилась девушка. – Слышала выстрелы. Охотились?

Ян только махнул рукой.

– Олег настрелял столько, что все зверье скоро к нам сбежится на запах.

– Я приготовить могу, – просто сказала Рута, – а лишнее мясо на ледник сложить можно.

– Да у нас всего два котелка: один для чая, в другом каша с грибами, – Яну было неудобно спрашивать, но он все же осмелился. – Одна тут живешь? Ты – нойда, шаманка?

Рута задумалась, потом с неохотой ответила:

– С отцом. Он – нойда. Только он сейчас на охоте.

– А ты настоящая? – спросил вдруг Ю, улыбался он при этом широко и радостно. – Наш гид нам про духов рассказывал. Может, ты накки? Ой, нет, чадзйелле?

Ян фыркнул. Китаец недавно показывал ему рисунки, в том числе девушек, расчесывающих волосы у вод, карельских водяных духов, хотя Ян представлял их скорее как белых водяных лошадок.

– А может перед нами прекрасная Богиня Вод?

Рута показала из-под подола изящную ножку в пиме.

– Вот! Видишь? Ни копыт, ни рыбьего хвоста! – она ловко перебежала по мокрым покатым камням обратно в лодку. – Ну, кто смелый за котлом?

Ян, оттеснив плечом Олега, последовал за девушкой и взялся за весла.

Вопреки опасениям Ю, вернулись они быстро. Ян выглядел еще мрачнее, чем раньше, и, выгрузив из лодки большой чугунный котел, ведро брусники и несколько непонятных свертков, поспешил скрыться в палатке.

Рута притащила мешок трав и медвежий череп, который пристроила на вершину сейда, прежде чем заняться приготовлением пищи.

Ю рисовал скетч за скетчем: как Рута давит бруснику, пачкается алым и помешивает кипящий маринад в котле. Кожа у нее была удивительно белой, а вот пальцы черные, будто в кожу намертво въелся черничный сок. Она ловко обдирала шкуру с лебедя, обрезала лишний жир и набивала кожу, снятую с шей, измельченными потрохами. Блокнот быстро заполнялся набросками.

Олег признался, что таких вкусных жареных колбасок он в жизни не ел. Час маринования – и мясо в рагу стало нежным, как пища богов.

– Что значит настоящая хозяйка, – вздохнул охотник, слизывая с пальцев брусничный соус. – Вот на такой девушке я мечтал жениться! Увы мне, женщина мечты нашлась, а я уже десять лет, как женат.

– Смотри, – Ю протянул Руте карандашный набросок.

Девушка провела пальцами по бумаге, очерчивая овал лица, пробежалась по изгибам нарисованной косы.

– Красивая… Я такая красивая? – удивилась она. Рута коснулась волос Ю и придвинулась ближе.

– Конечно, разве ты сама не знаешь? – Ю тут же понял, что глупость сморозил. В мутно-голубых, с мелкой рябью водах отражение толком не разглядишь, а зеркала у нее, может, и не было никогда. Он смутился, не зная, как передать свое восхищение и сменил тему. – Что-то наши давно ушли и не возвращаются…

– Нет их уже, – девушка запихала пучок трав в очередную тушку лебедя. – Их Хийси забрал.

– Хийси?

Рута вытянула у Ю карандаш и стала чиркать коряво и быстро, как ребенок, который только пробует рисовать первые палочки-крючочки. В хаотических линиях проступал сгорбленный силуэт с длинными, до колен, руками.

– Похож на вендиго, – заметил Ю.

С рисунка смотрело жуткое существо с лосиными рогами. Рута ткнула пальцами в нарисованное чудище:

– Хийси. Убил. Может, и съел уже, – она показала на череп медведя. – Сюда не придет. Не сможет. Ходит внизу, злой. Но не бойся, за вами прилетят скоро.

– Откуда ты знаешь, ты же сказала, что не нойда, – Ю не верил, но не мог преодолеть беспокойство. – Ну... Мухоморы, бубны, танцы у костра… Разве это не так делается?

– Ну, ты дурак, – хмыкнула Рута, – зачем мне камлать. Я и так знаю.

Она собрала в мешок отрезанные крылья.

– Возьмешь меня в город? – взгляд белесых глаз Руты пронзал насквозь.

– Спрашиваешь… – Ю смотрел на нее с восхищением. – А отец волноваться не будет?

Девушка покачала головой.

– Будет, но я вернусь же скоро.

Ю был уверен, что такой красивой девушке не стоит жить одной в тундре, но не стал возражать. Рута начала выкладывать крылья около сейда по спирали. Он хотел поинтересоваться зачем, но потом согласился, что это хорошая идея – с вертолета белые круги будут хорошо заметны.

– Почему, Хийси? – спросил китаец.

– Потому что отец так говорил, – ответила Рута, – Что на болотах бродит Хийси. А мать по-другому его называла, Лембо. Правда, я ее живой не помню.

– А ты в школу-то ходила? – спросил Ю.

– Ходила, – кивнула Рута, – Но недолго. Болела часто. Пришлось в стойбище вернуться.

– А почему сейчас не в стойбище? – Ю все еще не понимал.

Рута странно глянула на него из-под длинных, будто заиндевелых ресниц:

– Пришлось уйти. Я местным не нравилась. Они говорили, меня чудь подменила… Когда я родилась, то так и не задышала. Отец повесил ночью люльку на березу. На острове. Молился долго, когда мать умерла. А утром принес младенца в стойбище. Живого. Нойда сказала, на морозе бы человеческое дитя не выжило. Но боги отца добрее: он думает, меня Кальма вернула. А мать не отпустила. Кальма только детей жалеет. Взрослых везет в нижний мир.

Рута положила на его ладонь гладкий камушек с дырочкой посередине.

– Смотри что у лебедя в желудке нашла. Возьми. Такой камешек от злых духов охраняет. Говорят, через дырочку можно увидеть от людских глаз скрытое…

Ю продел камешек через шнурок, рядом с другими кулонами-амулетами. Он заметил, что Ян уже давно стоит у входа в палатку.

Гид отозвал туристов подальше, пока Рута укладывала последние, набитые травами тушки на ледник и накрывала их брезентом.

– Может, стоит перенести стоянку на остров? – хмуро спросил Олег. Не то чтобы он верил в Хийси на болотах, но тревожность Ю передалась и ему.

– Ты же понимаешь, что ее отец не вернется? – сбивчиво зашептал Ян. – Я котел в лабазе когда искал… сначала подумал, просто связка шкур лежит на лавке. Потом рядом увидел украшения, прялку, принадлежности для шитья, еще утварь разную. Рядом со вторым срубом – сани сломанные. Наверху – такой же сверток длинный. Карабин, ножи, лыжи. Бубен, черт его дери. Череп медвежий. Они там уже в мумии превратились. Этот остров – могильник нойдов. Лопари шаманов хоронят над землей, за водой, кладут лицом вниз, чтобы их духи потом живым не досаждали.

– Так, – Олег поудобнее закинул карабин за спину, – я пошел за Климовыми.

Он так бодро зашагал прочь от стоянки, что Ян еле догнал его, чертыхаясь и проклиная на ходу упрямых туристов. Ю поплелся назад к Руте.

***

– Втюрился китайчонок, – заметил Олег, – быстро ж он. Думал, так и будет страдать по своей студенточке. – Ю должен был отправиться в тур с невестой, но в последний момент они поругались. Девушка хотела провести отпуск где-нибудь поюжнее, а экзотика никак не ассоциировалась у нее с русским севером. Эту печальную историю Ю поведал им еще в начале экскурсии.

Пружинистый ковер из ягеля сменился топью. Почерневшие палки елей торчали из болота. Ян едва поспевал следом за охотником, который шел по каким-то только ему заметным следам. И когда Олег вдруг резко остановился, Ян отскочил назад, погрузившись по щиколотку в ржавую жижу.

Издалека Ян не понял, что за тюк тянет лысую сосну к земле – медведь что ли на дереве сидит? Штопором скрутило живот, когда разглядел: верхушка дерева торчит гигантским вертелом из разорванной груди Климова-старшего.

Полоса затянутого туманом горелого леса выпустила жуткую фигуру мертвого «лося», стоящего на задних ногах. Бурая клочковатая шерсть кое-где еще сохранилась на шкуре, колено блестело гладким суставом, а из пустого чрева-дупла выступали полукружия желтых ребер. Конечности монстра заканчивались длинными пальцами-корневищами. В одной лапе, как зайца, он держал на весу тушку рыси, а через плечо перекинул труп младшего Климова. Болото колыхалось студнем под поступью приближающегося гиганта. Каким-то чудом он не проваливался и шел по мху, как на снегоступах по насту.

Олег вскинул карабин – великан заревел и отшвырнул рысь. Труп юноши мешком рухнул в топь.

«Хийси?» – выдохнул Ян. Ноги будто приросли к земле, все глубже проваливаясь в топь. Монстр сделал еще шаг вперед и сгреб охотника. Челюсти сомкнулись на шее Олега с хрустом сухого валежника. Голову он тут же выплюнул, и она упала рядом с Яном в невозможной близости от его лица. Гид забился, пытаясь откатиться в сторону, и погрузился уже по грудь. Последним, что он увидел, когда над его головой чавкнула черная жижа, была тварь, рвущая тело Олега на части зубами и когтями, как тряпичную куклу.

***

Ю снял с шеи амулет, куриный божок. Обкатанный водой золотистый кварц будто сиял изнутри, поглощая оранжевые и багряные закатные лучи. Он посмотрел через дырочку в камне – ледяные пальцы стиснули сердце. Что-то было не так.

Вода в озере почернела, загустела дегтем. Белые крылья птиц обуглились, подсохшая кровь густо пятнала мох. Он в ужасе скинул миску с колен, обливаясь горячим рагу: из брусничного соуса обломками торчали кости, кусочки мяса шевелились комьями белесых червей. Из подливы всплывали змеиные головы, белесые рыбьи глаза. Запах гниения шел от миски и заполнял собою воздух, еще минуту назад напоенный морозной свежестью, ароматами приправ и кипрейного чая. Ю вновь взглянул на озеро – поверхность засеребрилась рыбьими телами – хариус всплывал вверх брюхом.

Ю не понимал: искаженная перед ним реальность, или напротив, истинная. Он боялся смотреть на Руту через камень, боялся даже опустить взгляд на собственные руки. Он кинулся к леднику и поднял край брезента: личинки мух выели глаза свежеощипанных птиц, верхние туши вздулись, распираемые газами, нижние – растекались зловонной жижей по ледяному пласту. Ю отступил, запинаясь об лукошко, подошва ботинок заскользила по давленной ягоде. Под ногами копошились мерзкие гады, ягель рассыпался трухой, липкими хлопьями золы. Ю беспомощно оглянулся – медвежий череп скалился, в пустых глазницах полыхали угли. Туман – серый, ноздреватый как сахарная вата, пополз с озера, поглощая сначала мегалит, потом палатку, накрыл спиральную лебединую мозаику, подступил к ногам. Ю почувствовал, что задыхается, что грудь сдавливает неведомая сила – наваливается всем весом, душит и вжимает в землю. Он упал, ощущая спиной камень под тонкой прослойкой мха и ледяные пласты вечной мерзлоты. Уши наполнил нестройный перезвон бубенцов и размеренные гулкие и частые удары. Кто-то колотил в бубен совсем рядом, заунывное пение лилось, хрипло вплетаясь в птичий клекот, смешивалось с трубным криком лебедей, неясным бормотанием на тысячи голосов, вороним карканьем, шипящим свистом.

«Юуу-уу», – донеслось сквозь весь этот жуткий гомон. Он даже не услышал, а скорее угадал свое имя в этом калейдоскопе звуков. Рута подошла к нему, обнимая и тыкаясь носом в лицо. На миг ее волосы показались белыми свистящими змеями. Она тряхнула Ю за плечи – куриный божок выпал из его рук, повис на шейном шнурке – и адские звуки стихли, оставляя лишь мерное гудение мошкары.

– Юууу, смотри, вертолет! – девушка показывала куда-то наверх, но у Ю уже не было сил посмотреть в небо, у него закружилась голова, и он упал на изъеденный кровавой ржой мох. Белый лебединый пух летел, будто кто-то вытряхнул огромную перину, падал в бурое желе, то ли птичьих внутренностей, то ли раздавленных ягод.

***

Рута смотрела в зеркало с тревогой. В отеле ей плохо спалось: было душно и жарко. Она не могла привыкнуть к городу. Да, поначалу она радовалась любой мелочи, как дитя: ресторанам, косметике, аттракционам, горячему кофе, мультикам по телевизору, скамейкам в парке, троллейбусам и машинам. Пробовала разную еду, слушала музыку, смотрела сериалы, даже самые глупые. Всю неделю она спешила жить так, как если бы хотела наполнить впечатлениями бездонную яму. Отрывалась, будто ей вот-вот придется вернуться обратно в глушь, в бревенчатый домик рядом с лабазами-могильниками.

Ю показалось, что раньше у нее не было таких темных кругов под глазами. Он коснулся ее губ, легким, едва намеченным поцелуем, а она потерлась носом об его нос. Ему стало смешно и щекотно, но до безумия приятно. Сейчас, в синем облегающем платье, Рута выглядела великолепно.

– Какая ты красивая! Настоящая Богиня Вод!

Рута слабо улыбнулась и поправила прическу. Ю хотелось, чтобы ее необыкновенные, почти белые волосы остались распущенными, но она закрутила их в пучок. Он заметил небольшую ранку на ее длинной, как у лебедя шее – еще одна ссадина. Вчера у нее появилась такая же на запястье и несколько на лодыжках. А днем раньше слез ноготь. Крови не было, только влажная сукровица с запахом стухшей рыбы. Перевязанный палец она спрятала от взгляда Ю и поспешно сняла яркий лак с остальных.

На мгновение комната потеряла очертания, углы растворялись в сизом, поднимающемся от пола мареве, сквозь темный орнамент на обоях проступили верхушки сосен, столешница обрастала белым ягелем. Рута прикрыла глаза ладонями, надавила, потерла, но даже сквозь закрытые веки продолжала видеть скалистый обрыв и оранжевое пятно Линдимсуола, осинник на берегу, размытый, еще неявный, но такой знакомый. Ю что-то говорил, но она не могла разобрать слова сквозь нарастающий гул в ушах.

Рута открыла глаза: ни следа мха. В зеркале гасла мертвая бирюза озерных вод. Дом напомнил о себе и отступил также внезапно, как и проявился в этой новой для нее реальности.

Она обеспокоенно потерла шею и совсем сникла: на ладони остался крохотный влажный лоскутик кожи. Ю заклеил мокнущее пятнышко пластырем, и затер тональником.

– Вот и все! Ничего не заметно. Это, наверное, аллергия на непривычную пищу.

Едва юноша скрылся в ванной, Рута поспешно сняла с расчески волосы. Набралось много. Она чуть не заплакала, но сдержалась и тут же закашлялась сдавленно, как могла тихо – чтобы Ю не услышал. На губах выступила розоватая пена.

– Ты передумала? В ресторан не идем? – Ю был готов выходить, но обнаружил, что Рута переоделась в халат.

– Отец говорит: пора возвращаться. Кальма зовет, – ее голос звучал почти равнодушно. Скорее обреченно.

Ю не стал спорить. Он понимал, что Руте сложно отвыкать от прежних привычек. Даже от таких странных, как разговор с давно мертвым нойдой: невидимым и оставшимся, как надеялся Ю, где-то в тундре. Тот бред, что Кальма не отпускает своих детей, он не брал в расчет. Ясное дело, отец знатно задурил Руте голову. Но Ю не держал на него зла, конечно же, шаман боялся, что девушка сбежит из дома с первым встречным симпатичным туристом. Что, в общем-то, она и сделала.

– Тебе нездоровится? Я вызову врача, – юноша покорно повесил пальто на вешалку. Рута согласно кивнула и ушла в спальню.

Когда Ю с двумя чашечками кофе, дымящимися на подносе, подошел к кровати, ему показалось, что Рута уснула. Она лежала на боку, не шевелясь. Он нежно пробежался пальцами по ее волосам, убирая их с лица. Прядь так и осталась в руках, обнажая изрытую язвами шею. Кожа сползла со щеки лохмотьями и в провале гниющих мышц ощерились черные пеньки зубов. Комната наполнилась густым смрадом.

«Нет», – прошептал Ю. Он откинул одеяло, открывая стремительно разлагающееся тело. Только ее чудные глаза, светлые и блестящие, как кристаллы кварца, все еще жили, проваливаясь все глубже в череп. Куриный божок на цепочке пульсировал, светился изнутри желто-янтарным.

Ю только сейчас заметил, что все еще сжимает в руках длинные волосы Руты – клубок белых змей. Уши наполнил мерный бой бубнов и пронзительный звон колокольцев. Ю закричал так, как не закричал бы, даже если б к нему протянул руки проклятый дух – юрэй с зашитым нитками ртом, или вовсе без лица.

Он кричал и кричал, а белесые глаза дитя Кальмы все смотрели и смотрели на него, пока милосердная тьма не поглотила его сознание.

***

– Эй. Э-ге-гей! – спасатель стоял у кромки воды и махал руками, стараясь привлечь внимание сидящей в лодке девушки.

Лопарка в синем платье стирала простыни. В мутной воде цвета мертвой бирюзы, а не в ручье. Она кинула короткий взгляд на парня в ярко-оранжевом жилете и продолжила ожесточённо тереть ткань, всю в коричнево-бурых пятнах. Светло-русая, даже скорее серо-белая, как ягель, коса свисала с плеча, почти касаясь кромки воды.

– Ты одна тут живешь? – спасатель заметил небольшой домик-вежу на острове, и лабазы на сваях.

Рута покачала головой, не отрываясь от стирки.

– Не видела других людей тут, туристов?

– Их забрал Хийси, – выкрикнула она в ответ.

«Вот же чудь белоглазая», – пробормотал парень. И как только она умудрилась вернуться к озеру раньше его? Вроде только вчера видел ее в городе с этим туристом-китайцем, единственным найденным из всей группы. То ли поссорились, то ли дурь какая ей в голову ударила.

«Что тут вообще можно делать, в такой глуши?» – подумал он. Толку от чокнутой девицы ни на грош. Только знай твердит про Хийси и про отца, что на охоте.

Круги, выложенные из лебединых крыльев, послужили хорошим ориентиром, так что место стоянки обнаруживалось без труда. Странно, что они все побросали: палатки, снаряжение, личные вещи. И исчезли. Кроме одного.

«Если бы не туман, мы бы их давно нашли, – подумал спасатель. – Ну, да, если бы не туман…»