Дикарка

Глава 1

Зелёная стрелка навигатора уткнулась в подсвеченную точку на карте. Аргус поднял глаза и выдохнул, бревенчатый охотничий домик с деревянным крылечком будто вынырнул из лесной чащи. На месте. Можно отключить телефон, чтобы сохранить на какое-то время заряд.

В этом году отпуск он решил провести не в осмотре достопримечательностей и не на пляже. Общаться с родней, слушать новости про дядь, двоюродных сестер, которых он едва помнил, а того больше отвечать на бесконечные вопросы тоже не хотелось. Поэтому он выбрал на букинговом сайте глухой лесной домишко, который можно было найти только по координатам, набил рюкзак консервами и макаронами, сунул отцовские рыболовные снасти прямо без разбору. Задумчиво и долго смотрел на планшет, но отложил в сторону – электричества в домике не обещали. Аргус еще никогда не оставался в таких условиях дольше двух дней, и рядом всегда были опытные люди, поэтому для себя решил, что вернуться в город он сможет сразу, как только ему надоест или что-то пойдет не так, и нечего тут геройствовать.

Пока ему все очень нравилось: звенящая тишина леса, маленький деревянный дом из одной комнаты с печкой, вкуснейший воздух, которым можно было захлебнуться … Он нашарил на балке навеса над крыльцом ключ от навесного замка и зашел внутрь. Маленькое окно делало комнату сумрачной. Небольшая печка на железном листе, кровать под старым стеганым одеялом, несколько полок с незамысловатой разномастной посудой и утварью, пара ветхих, но чистых полотенец и стопка такого же белья. Стол грубый деревянный и пара табуретов. Собственно, это всё.

Привалил рюкзак к стене, скинул куртку на кровать и вышел на крыльцо. Солнце уже нагрело сухие белесые доски, на которых было так приятно усесться, скинув кроссовки и носки и вытянув ноги. Перед крыльцом оказалась небольшая полянка, поросшая травой, за которой начинался густой подлесок, переходящий в шумную темную чащу. Аргус лег на спину и вытянулся. Длинные ноги оказались в траве.

Он проснулся от смутного ощущения тревоги, как будто кто-то наблюдал за ним. Протер глаза, сел. Спина затекла от лежания на жестких досках. Вокруг все также шумел лес и только ветер шевелил кустарник. Оглянулся. Никого. Приснилось. Аргус встал, потянулся и пошел в дом: нужно было найти ведро и отыскать родник с питьевой водой, который должен по описанию находиться с другой стороны дома. Неплохо бы, наверное, посмотреть, что там с дровами…

Остаток дня прошел в неспешных бытовых хлопотах. Родник действительно нашелся, а вот запас дров оказался очень скудным, нужно будет завтра утром пойти в лес. Хотя, собственно, все равно же надо чем-то заниматься.

Аргус сидел на крыльце с большой кружкой кофе, сваренного прямо в кастрюльке на печке. Если бы он курил, то вот сейчас было бы самое время для отличной сигареты. Он шумно прихлебывал из кружки. Один знакомый однажды рассказал ему, что именно так можно прочувствовать самый истинный вкус кофе, и теперь он старательно пытался ловить эту разницу. Временами казалось, что она действительно есть. В голове неспешно составлялся список планов на завтра, послезавтра, но как-то неактивно, мысли были тягучие и ленивые, как мед. Последние лучики солнца золотили верхушки деревьев и уже не доставали до досок крыльца, звенели комары… Вдруг по спине пробежал холодок, снова это ощущение внимательного изучающего взгляда. Аргус вскочил на ноги и метнулся вправо, влево, к кустам. Только в глубине подлеска качнулась ветка. Вероятно птица? Даже птичка. Эх, городской житель.

Проснулся он поздно. Какое-то время лежал, пытаясь осознать, куда делся белый потолок и темные, с принтом архитектурных достопримечательностей, обои. На деревянном полу подрагивал теплый солнечный коврик, над ним кружили пылинки, тикали старые настенные часы, вроде бы даже с кукушкой.

А на улице был уже яркий день. Ветер покачивал верхушки и гнал клочки облаков, в кустах перекрикивалась целая стайка каких-то мелких птах и было так приятно потянуться во весь рост стоя босиком на нагретых солнцем и отполированных временем деревянных досках крыльца… Глухой стук! Блин, навес над крыльцом явно предназначался не для таких высоких! И да, утро начинается не с кофе. Кто бы мог подумать, что такая простая утренняя привычка, как приготовление кофе, временами может быть настолько хлопотной. Аргус выдохнул и завернул за угол избушки: дрова, вода из колодца, печка….

Завтракал он сидя на крыльце, прямо на ступеньках. Кружка кофе и бутерброд с паштетом, пока еще хлеб относительно свежий. Про яичницу и жареный бекон придется пока забыть. И снова липкое ощущение чьего-то изучающего взгляда….

Первый день решено было потратить на осмотр окрестностей. Далеко идти было старшновато, навигатор, как и многие прочие полезности, в телефоне был, но при отсутствии генератора расходовать заряд на него не хотелось. Вчера на вешалке за дверью нашлась брезентовая штормовка, сапоги приемлемого размера за дверью и на гвоздике старый наручный компас с обтрепанными ремешками. Рассчитывать на кроссовки и спортивный костюм, которые в городе казались неплохой идеей, оказалось наивно. Облачившись и прихватив пару бутербродов, Аргус вышел из домика и сошел с крыльца. В какую сторону пойти? «Направо пойдешь – коня потеряешь… или как там? Впрочем, раз коня нет – терять будто бы и нечего».

Подлесок оказался густым кустарником, временами чудилась какая-то тропинка, но упиралась она то в ствол, то в корягу, то и вовсе забирала резко в сторону и едва ли не поворачивала назад. Лес цеплял ветками, хватал за ноги петлями корней, звенел назойливыми комарами и швырял в глаза какой-то мусор. И, что самое обидное, почему-то никак не находились те самые сказочные солнечные полянки, бойкие ручейки, живописные старые дубы. Выбившись из сил в битве с этим бесконечным буреломом, Аргус сидел на трухлявом бревне и всухомятку жевал бутерброд, воду он не взял, рассчитывая, что найдет какую-нибудь речушку или родник. Все болело, было совершенно непонятно, в какую сторону идти и нафига ему вообще потребовалось все это! Он попытался определить стороны света по солнцу, но оно стояло высоко и было скрыто густыми кронами. А на компас он совсем забыл посмотреть, когда заходил в лес. Однако, приехали… Да еще снова это тревожное ощущение чужого взгляда…

Качнулась ветка. Было как-то сразу понятно, что это не ветер, да и птиц не слышно. Он встал и пошел в сторону потревоженного кем-то невидимым куста. Шорох раздался дальше. На этот раз зашуршала палая листва. А да чего уже теперь, осталось только махнуть рукой и попытаться выяснить хотя бы, кто его таинственный спутник. Звуки уводили все дальше. Подломленная ветка, неясный треск, качнувшийся куст… Как отсюда выбираться вообще? Похоже, скоро начнет темнеть, выключенный мобильник остался в избушке, а кому он рассказал, что поехал сюда? В тренерском чатике упоминал, но, понятное дело, без адресов и явок, брату тоже как-то очень неконкретно, ну если взломать его планшет и найти переписку на букинге… Отпуск три недели, потом ну дня два-три как хватятся и начнут искать… Вот же ж! К горлу подступил комок. Снова качнулась ветка, и он уже не разбирая дороги рванул в сторону звука и резко остановился. В глаза ударил мягкий вечерний свет, а очертания полянки оказались знакомыми. Да вот же и сторожка. Только вышел он к ней совсем с другой стороны. Вырвался даже не вздох, а стон облегчения и трава, в которую он повалился не то чтобы даже от усталости, была такой мягкой и щекотной. Будто бы на прощание хлестко распрямилась ветка на опушке, он не видел.

Приятно было сидеть снова босиком на крыльце и запивать кофе консервированного тунца. Мякоть вовсе не казалась сухой, масло временами сползало по подбородку, и подбирать его кусочком хлеба было так вкусно! Пустая банка отставлена в сторону, можно откинуться на нагретые доски. В небо смотреть уже не больно глазам – солнце стоит низко, и синяя глубина постепенно темнеет. Кажется он задремал, потому что как-то уж очень долго выныривал из этой глубины, когда почувствовал на щеке не только чужой взгляд, но и легкое касание! Резко сел, пытаясь растрясти сонливость, и так и не успел никого увидеть. Только едва качнувшуюся ветку в подлеске.

Утро было довольно приятным, но, валяясь в постели, Аргус пытался понять, хочет ли он оставаться здесь. Вчерашний поход встревожил его, да что там – напугал! Оказалось, что он совершенно бестолковый горожанин, способный заблудиться в трех соснах и впасть в панику! Неприятно осознавать о себе такие вещи, в мыслях–то он казался самому себе вполне жизнеспособным деревенским парнем, и в поход, и на рыбалку! А вот оно как… Турист, блин, удочки еще приволок!

Решив дать себе еще один день на размышления, он поднялся и вышел из охотничьего домика. Забывшись, он снова попытался было потянуться во весь рост на крыльце, но споткнулся обо что-то, что с грохотом покатилось в траву из-под его ноги. Чтоб тебя! Но что это могло быть? Сошел с крыльца, пошарил в траве и резко отдернул руку – на пораненных пальцах кровь? Засунув правую в рот, левой уже аккуратно раздвинул стебельки. Консервная банка! «Тунец в масле». Определенно, это его вчерашний ужин. Так, стоп! Разве он оставлял ее у двери? Сидел на ступеньке и отставил в сторону, примерно сюда… Как банка попала к двери? На крыльце были видны тонкие дорожки вытекшего масла, как будто кто-то катал банку. Нда… Почесав левой нечесаную лохматую голову, Аргус пошел варить кофе.

Зачем Этот Высокий оставил этот пахнущий предмет? Предмет блестел, пах вкусной едой, совершенно незнакомой, но точно едой и точно вкусной. Она попробовала было добраться до источника запаха, но ей стиснуло уши и больно расцарапало загривок, когда она, пытаясь высвободиться, сдирала ловушку лапами, катаясь по твёрдому. В остальном предмет был безопасен - она осторожно потрогала его - он не был теплым и не нападал. В конечном итоге ей наскучило, и она оставила его у входа в то большое и темное убежище. Она уже два дня наблюдала за Этим Высоким. Он постоянно сидел на крыльце и ел что-то пахучее и жидкое – незнакомый яркий запах распространялся далеко. А потом пошел в лес. Она шла рядом, незаметно. Иногда припадая к земле, иногда прыгая по веткам. В какой-то момент он остановился, и запахло страхом. Липкими волнами расходился этот запах по лесу. Ей он не нравился, заставлял тревожиться, и она постучала веткой, указывая Высокому путь в его убежище. Но он не понял. Тогда она забежала вперед и пошуршала травой. Она умеет быть совершенно беззвучной, иначе как бы ей удавалось охотиться, но пришлось шуметь на весь лес, чтобы Этот Высокий сообразил наконец. Так и вывела. Когда он уснул, она подошла и понюхала его: он больше не пах страхом. И опасностью тоже.

Утренний, а также вечерний, кофе на ступеньках нагретого солнцем крыльца стал его приятным ежедневным ритуалом. Время шло совершенно отдельно от него, тикало за бревенчатыми стенами в старых ходиках, а здесь его как будто и не было. Тихо плыли облака, качались верхушки вековых елей, пищала и шуршала какая-то насекомая мелочь. И можно было долго-долго смаковать каждый глоток. И дело тут не в причмокиваниях совсем и не в том, сколько воздуха попадает на язык во время глотка, а в сладкой тягучести времени, в отсутствии мыслей, планов, суетливых звуков…

Он устремил взгляд прямо в густую зелень подлеска, просто потому, что надо же куда-то смотреть, и тут обнаружил, что оттуда на него смотрят два круглых глаза. Совершенно круглых! Их цвет переливался из зеленого в золотой и обратно, темный зрачок сузился, казалось, что они не моргают. Наивный взгляд, но без каких-либо эмоций, очень внимательный и заинтересованный. Таким взглядом обладает только одно существо – кошка!

Аргус рассмеялся от облегчения. Всего лишь кошка! Интересно, ведь здесь нет ни деревни, ни дачного поселка, откуда она взялась? Дикарка? «Кс-кс-кс! А ну да, ты ж дикое жЫвотное и человеческих кысов не понимаешь.» Как бы рассмотреть поближе, он был бы очень рад появлению компании! Может, угостить? Ведь явно это она гоняла ночью консервную банку.

Розоватая мякоть шлепнулась на белые доски. «ММММ! Вкусняшкааааа!!! Иди попробуй!» Он присел на корточки около кучки консервов и с подзывающим жестом смотрел на куст, где уже, впрочем, не мог различить глаз.

Этот Высокий ее заметил. Она подошла чуть ближе, принюхиваясь к запаху его еды, и он заметил. Вынес ту самую вкусную Другую еду и вывалил на землю. Ей было очень любопытно и хотелось понюхать и, может, лизнуть, но он был слишком близко. А потом стал издавать какие-то громкие звуки и махать руками. Непонятно, и кажется, опасно. Надо уходить.

Спугнул. Это немного огорчало, но вместе с тем, как-то даже вдохновило. Странным образом, прячась от всех, он ощутил приятное тепло и радость от того, что рядом оказалось живое существо. Можно разговаривать вслух, не опасаясь самому себе показаться сумасшедшим или брюзгой, как старики, которые говорят и говорят неважно с кем и о чем. Живая душа! Оказывается, какой он, однако, социальный! Аргус засунул ноги в сапоги и вошел в лес, на этот раз взглянув на стрелку компаса.

Ушел. Вон как трещат сучья – на весь лес слышно. Ты так не наохотишься! Все же что там такое пахнет. Уже сползаются насекомые. Мягкое, немного знакомо, кажется на вкус неплохо. Лизнуть чуть-чуть. Да, неплохо! И еще тут очень тепло лежать, хорошее место. Можно подремать немного, все равно он так шумит, что не услышать невозможно. Она сыта и можно больше не охотиться, разве что ночью.

Сегодняшняя прогулка оказалась более успешной, в лесу он чувствовал себя теперь куда уверенней, чем в первый раз. Можно бы выбраться и подальше, захватить спальник и еды… Чащоба казалась уже не беспорядочным буреломом, а величественным залом с высокими колоннами, гулким, торжественным, пронизанным тонкими лучами света, льющегося как будто бы из узорчатых витражных окон. Мягкий ковер старой хвои и мха пружинил под ногами. Лес как будто присматривался к нему, выжидал, убеждаясь, что чужак пришел с миром – без пилы, ружья… Аргус вытянул руку и провел ладонью по мягким иголкам молодой сосенки, едва достающей ему до пояса, будто погладил. Я хороший гость, аккуратный и приветствующий дом с уважением.

Вечером на крыльце он ел макароны. Конечно, был расчет на грибы, все же середина лета уже миновала, но почему-то «тихая охота» не задалась. Такой себе добытчик, и удочки не пригодились. Ощущение чужого взгляда – и да, из кустов на него снова таращились удивленно-наивные круглые глазищи.

«Давай уже выходи, не подсматривай» - смеется. Глаза все также, казалось не моргая, наблюдали за его движениями. «Ах ну да! Чего ж я какой негостеприимный!». Он поднялся и выложил ложку макарон немного в отдалении от крыльца. Примерно на середине пути между домиком и кустами. Жутко любопытно посмотреть на зверушку. Зверушка осторожничала. Лишь когда он закончил есть и уже отнес тарелку в дом, заметил движение. Пожал плечами, ушел варить кофе.

Кошка сидела около макарон и смотрела на них удивленно и брезгливо. Так, наверное, смотрят на знакомое блюдо, приправленное чем-то неожиданно-несъедобным, как бутерброд, намазанный гуталином, например. Она была маленькая, изящная, гибкое тельце покрывала длинная шерсть, темные разводы, цвет палой листвы, ни одного белого пятнышка. На ушах маленькие темные кисточки. На боку в шерсть вплелись какие-то веточки, но она не путалась их достать. Держалась так горделиво, как будто королева демонстрирует пятисотлетние фамильные драгоценности, невозможно дорогие и уникальные.

«Ага! Вот ты какая! Макароны не по нраву? Мне тоже не айс, но свежих суши тут взять неоткуда, даже и шаверму». Сам не заметив, Аргус все говорил и говорил что-то кошке. Сначала о своих впечатлениях – так делится своими открытиями турист с аборигеном, потом рассказывал о дороге, друзьях, работе, о своей бесконечной усталости и вечном ожидании чуда, перескакивал с одного на другое. Кофе совершенно остыл, а кошка сидела и внимательно слушала, временами прикрывая глаза, будто сочувствуя или обдумывая какую-то пришедшую мысль или вопрос. Временами он распалялся и взмахивал руками, его голос становился в такие мгновения тоньше и выше, но кошка лишь поводила ушами и оставалась недвижна. Наступили сумерки, в какой-то момент Аргус понял, что больше не может ничего разглядеть, присутствие кошки вроде бы ощущалось, но свет фонарика уж точно испугал бы ее. Нужно зажечь керосиновый фонарь. Не обнаружив в карманах спичек, он пошел в дом и по возвращении понял, что остался один.

Она сидела на краю его постели. Кажется, он еще совсем молод. Раскинул руки и повернул голову набок, белеет беззащитная тонкая шея, вихор торчит в разные стороны… Посапывает и иногда причмокивает во сне. Такой странный и забавный. Ему явно мало места: длинные ноги приходится подгибать или свешивать. Не особенно мускулист, зато намечается животик – совсем не то, что ее тело, поджарое и перевитое упругими мышцами. Вздохнул и перевернулся на бок, поджав ноги и скрючившись, подложил руки под щеку. Да, еще очень молод.

Снилось странное. Как будто бы в его избушку приходила девушка. Ее черты были знакомы и не знакомы одновременно. Он перебирал в памяти всех своих знакомых и даже попытался припомнить лица случайных попутчиц и, возможно, продавщиц или официанток, но не обнаружил никого. У нее были странные волосы, как будто бы они переливались разными цветами, разными прядями, рыжевато-коричневыми оттенками осени, и глаза, удивленные и широко распахнутые, как у двухлетнего ребенка. С чистыми яркими белками, светлыми бликами. Какого же они были цвета? Одета она была в темное платье, как ему показалось старинного покроя, длинное, расшитое чем-то темным, каким-то орнаментом и местами, кажется, мехом. Она просто сидела у его кровати и смотрела на него. Это было немного страшно и в то же время почему-то приятно.

На крыльце из-под ног в кусты выкатилось что-то мягкое. Поначалу он испугался, но сообразил – вчерашняя кошка. «Привет, привет! Ты уже меня не очень боишься? Составишь компанию?»

К запаху кофе примешивались лесные ароматы: какие-то травы, хвоя, смола, прелая листва и, кажется, сама осень. Вроде бы, еще совсем рано думать об осени, но ее дыхание уже здесь, легкие шаги уже слышатся за шуршанием еще не опавших листьев. Кошка сидела на два шага ближе. Она подставила солнечным лучам бочок и наблюдала искоса, чуть повернув голову, не прекращая чуть жмуриться, блаженствуя.

Водила Этого Высокого в лес. Он много кричал, смеялся и взмахивал руками, когда я показала ему гриб. Есть не стал, но забрал и положил куда-то себе в одежду. Я показала ему еще один, ему снова понравилось. Когда его руки стали уже совсем полны, вернулись к укрытию. Почти все, что он ест, пахнет очень странно и непривычно, только один раз это было вкусно. Надо будет показать ему рыбу, ее много, она не останется голодной. А еще он издает много звуков и очень много и бесцельно двигается. Размахивает руками, бродит куда-то. Вчера вышел на середину полянки и начал извиваться и выкручиваться. Сначала показалось, будто бы пытается избавиться от застрявшего сучка или его закусали насекомые, но выглядел он спокойно и что-то ритмично напевал. Покрутился и ушел пить свою пахучую еду.

На ужин Аргус жарил грибы. Удивительно! Кошка сегодня увязалась с ним на прогулку и вытворила такое! Рассказать – не поверит никто. В какой-то момент она остановилась и стала крутиться на месте, выгнув спинку. Сначала он не понял, пришлось подойти поближе, любопытно же! Оказалось, она топчется вокруг крепкого подосиновика. Как он не заметил его? Коричневая крепкая шляпка – ни червоточинки! Он вынул его из земли и запихнул в карман. Таким же способом набрали полные карманы чистых, красивых как с картинки, грибов. Он попытался было искать грибы и сам, но кошка презрительно отворачивалась от его находок, разворачивалась хвостом и начинала показательно их закапывать задними лапами. Вот уж куда понятнее! Какая ж она умница!

«Ууна! Я назову тебя Ууна!» - он с аппетитом жевал вкусные жареные грибы. На зубах хрустел песок, но это было ничего. Консервы и макароны надоели, а хлеб совсем зачерствел. Кажется, он становился вполне лесным человеком, уже и еду себе добыл. Вот бы еще рыбу половить и научиться охотиться. Но насчет охоты были сомнения. Во-первых, оружия он никогда в руках не держал, да и не было его, а во-вторых, смог ли бы он убить живое существо, чтобы потом его съесть? Ну мясо и тушки цыплят из магазина это конечно, совсем другое дело, в мыслях не держишь, что они когда-то были теплыми, смотрели на людей темными глазами, может, в них можно было прочитать какие-то мысли… Пожалуй, охота это не его. Хотя вот если бы от этого зависела его жизнь…

Аргус проснулся от ощущения постороннего взгляда и сквозь ресницы попытался осмотреть комнату. Он лежал на боку, ноги приходилось подгибать, но в целом поза была довольно удобной. Темно и тихо. Около его ног сидела на табурете уже знакомая девушка. Она просто смотрела на него, сложив руки на коленях. Даже нет, взгляд был слегка отсутствующий и проходил будто сквозь него, был устремлен на стену за его спиной. Ничего не происходило. Приоткрыл глаза. Девушка заметила движение, взгляд переместился на его лицо.

«Привет. Ты тут откуда?» Молчание. «Я - Аргус, я снял этот дом ненадолго, ты местная?» Снова тишина. Приподняться на локте и сесть. Она не произносит ни звука и только лишь рассматривает его своими круглыми удивленными глазищами. «Хочешь кофе? Тебя как зовут?». Спустил ноги с кровати. Пол довольно холодный. «Ой, я в трусах, тебя не смутит?» Все то же молчание. «Ты вообще слышишь? Говоришь?» Потянулся к ее плечу, пытаясь коснуться… И тут что-то произошло. Непонятным образом девушка оказалась уже у двери. Пальцы успели ощутить тепло. «Что за фигня?!» Движение оказалось стремительным и вместе с тем неловким – табуретка запуталась ножками в ногах и с грохотом упала, он чудом успел убрать ногу и пальцы остались целы. Неплохо бы прилетело цельной доской… Аргус проснулся. Ровно тикали часы на стенке над ним. Солнце еще не взошло, но уже показалось, потому что свет в домике посерел, и очертания мебели были вполне различимы.

«Знаешь, Ууна» - Он прихлебнул кофе, обращаясь к кошке, развалившейся на солнечном квадрате на теплых досках крыльца, - «Мне не кажется это сном. Та девушка, она была совсем реалистична! Очень красивая. Я бы хотел с ней познакомиться. Но она молчала! Какие вопросы нужно задавать? Ведь ясно же, что она очень-очень необычная! Обычные слова ее не впечатлят и не заинтересуют. Может, мне просто не хватает общения с девушками?». Аргус вспомнил, чем кончилась его последняя попытка установить стабильные отношения с девушкой. Слезы, злые слова, много-много злых, а потом усталых, снова отчаянных и уже почти равнодушных слов, на которые он так и не ответил, потому что не знал, что ответить и как. В какой-то момент все вдруг стало очень, ОЧЕНЬ! серьезно и сложно. Оказалось, что он должен принять какое-то РЕ-ШЕ-НИ-Е! И от этого решения, вдруг ни с того ни с сего, зависела судьба людей! Как минимум двоих. Он нашел свое решение – уйти. Ему это казалось брутальным и принципиальным - твёрдый мужской шаг! Он, жертвенно водиночку преодолевая боль потери, как Брюс Уиллис на фоне огненного гриба взрыва уходил, не оборачиваясь, почти в закат. На деле, конечно, никто никуда не уходил, просто перестал отвечать на звонки и сообщения. И вот сейчас было стыдно. Получилось так глупо. Чего он, спрашивается, испугался? Надо бы что-то сделать. Но что? И как? «Может быть ты подскажешь, Ууна?». Кошка, растянувшись на спинке, перевернулась на другой бок, пошевелила раскрытыми коготками, резко вскочила на все четыре лапы, полизала бок и с достоинством направилась в куст. Кончик задранного хвоста нервно подрагивал, как бы выражая презрение. Нда, все понятно, женская солидарность.

Ночью снова пришла она. Как и в предыдущие разы, сидела у его ног и молча рассматривала. Когда он подскочил и натянул штаны, не исчезла, но оказалась у двери. Сунуть ноги в сапоги, прямо так, без носок. Он сбегал с крыльца, засунув одну руку в рукав куртки и путаясь, пытался нащупать второй. Девушка шла сквозь лес. Уверенно, как по ровной асфальтовой дорожке, изредка оглядываясь на него, все так же наивно-удивленно, как будто бы спрашивая, зачем он идет за ней, и в то же время, не отпуская. Он бежал, как барашек на привязи, каким-то чудом не спотыкаясь о коряги и не задевая низкие хлесткие ветки, хотя даже не нагибался, как обычно в лесу. Единственно боясь потерять из виду длинные волосы, странного цвета палой листвы и трепыхающийся от быстрой ходьбы темный подол платья. Вдруг ощутил холод. Проколол сапог и залилась вода? Он едва успел поймать эту мысль, как проснулся. Одеяло сползло, и нога оказалась не укрыта, за окном шумел дождь.

У Этого Высокого кончилась вкусная еда. Иначе, почему он больше не угощает ее?

Ууна удивила. Она появилась сразу же, как была заварена первая утренняя кружка кофе. Села поодаль и внимательно разглядывала, как всегда. Подождала, пока кружка была отставлена и вдруг приблизилась. Она еще никогда не подходила ближе, чем на метр. Отскакивала в сторону, а если попытки погладить казались ей чересчур навязчивыми, исчезала в кустах. А тут выгнула спинку и сделала несколько кругов, будто бы опутывая ноги веревкой и глядя в глаза снизу вверх, и направилась в сторону леса. Она всегда молчит. Где-то он читал, что для кошки мяуканье – способ общения исключительно с человеком, между собой кошки голос не часто используют. Видимо, у нее не было повода научиться мяукать. Они шли через лес. Ветки и трава были сырыми после очередного ночного дождя, приходилось очень внимательно смотреть, чтобы не получить хлесткий мокрый шлепок по лицу. В сапогах уже было влажно, кажется, они таки промокают. А она легко перепрыгивала с пня на поваленный ствол, неслышно переступая по влажному, напитанному водой как губка, мху. Что-то ему все это напоминало. Она как-то очень знакомо оборачивалась и, остановившись, ждала, пока он перелезает через корягу. Аргус и сам не понимал толком, зачем он пошел в лес за дикой кошкой. Что за бред? И да, он снова забыл посмотреть на компас. Только все вот это ему казалось очень знакомым, как будто бы он уже был здесь, видел этот раздвоенный ствол и три ветки красной рябины, перевесившей тяжелые кисти через старый пень. Как будто бы он уже ходил этой дорогой, но что там в конце – никак не мог вспомнить. Кошка резко свернула вправо, там было светлее. И через пару метров они неожиданно выскочили на верхушку обрыва, на берег широкой спокойной реки. Удочки похоже взял не зря…

Снова тепло. Увела Высокого к воде. Он очень шумел и махал руками, что-то кричал мне, показывал зубы, пытался схватить руками. Залез на самый высокий пригорок, кричал, громко и шумно дышал, его глаза светились. Оказалось, что длинные ветки ему нужны, чтобы добывать рыбу. Потом собирал насекомых, нанизывал их на веревку, привязанную к палке, и так пытался поймать рыбу. Иногда у него получалось, правда, при этом ему приходилось долго неподвижно сидеть. Он отдал мне головы и требуху, сам почему-то их не ест. Очень смеялся, когда увидел мой способ ловли: тихо лечь на камень и резким броском лапы выбросить рыбу на сушу, постаравшись зацепить когтями. Несколько раз сбрасывал шкуру и прыгал в воду. Брызгался и фыркал, уплывая от берега. Плавать бывает приятно, когда есть возможность обсохнуть на нагретых камнях, неторопливо согнать языком воду со шкурки. Пару раз составила компанию. Высокий снова чему-то удивлялся и шумел.

Сидя на крыльце с кружкой кофе, уже довольно жидкого, потому что запасы подходили к концу, Аргус осознал, что ему действительно очень хорошо. Теплое дерево, тишина. Кошка эта бродячая в качестве компании. Он теперь умеет собирать грибы и вполне успешно рыбачит. Если б побольше макарон, консервов, может быть, даже какой-нибудь крупы, то здесь можно вполне самостоятельно жить. Кофе побольше, вот да! И хочется свежих фруктов. И хлеба. И картошки. Вот бы не подумал за собой! Кошка показала ему тропинку на реку, такую вроде бы очень знакомую тропинку, но ведь он точно тут не был раньше. Таинственно. И еще эта девушка, ночная гостья. Сон? Призрак? Она приходит каждую ночь, всегда молчит и смотрит удивленным детским взглядом. Надо б еще вылазку подальше осуществить, хотел же попробовать уйти подальше и заночевать в лесу у костра. Ууна! Не подскажешь местечко?

Утром Этот Высокий вышел раньше обычного, довольно быстро поел и что-то на себя навьючил. Палки для рыбы тоже взял. Направился по тропинке к реке. Забежала вперед. Что ж, давай иначе.

Сегодня кошка как обычно сопровождала, только почему-то не свернула по уже натоптанной тропке к реке, а уселась и, уставившись круглыми глазищами, стала ждать, когда он приблизится. Она пошла дальше. Он пошел следом. Показалось, чаща стала темнее, а бурелом преодолевать сложнее. Аргус видимо руководствовался уже каким-то чутьем, когда сунул в рюкзак небольшой топорик, вот пригодился. Иногда продраться в заросли за верткой кошкой получалось только прорубая себе путь. Зато по этим отметкам он легко найдет обратную дорогу в случае чего. Временами возникал вопрос: а зачем я вообще иду за ней в эту чащу? С другой стороны, все равно собирался изведать неизведанное и зайти подальше, да и проводница еще ни разу не подвела. Небо уже розовело, когда лес резко посветлел и будто раздвинулся, как двери лифта. Слева что-то шумело. Дорога? Вода! Обойдя небольшой угорчик, он увидел то, что заставило его застыть. Бурлящая вода разлеталась клочками пены, падая на камни примерно с трехметровой высоты. Чистая занавесь пузырилась, гневалась, торопилась упасть и бежать дальше потоками молочного цвета, огибая валуны. В какой-то момент все вокруг показалось позолоченным, а потом вода окрасилась в сочный розовый. Дух захватило. Он никогда не видел водопад, а этот закат! Вот она – главная цель его путешествия, да и всей этой затеи с домиком, всех этих дней! И пусть его этот кофе и картошку, он останется здесь.

Никогда прежде у Высокого не было таких глаз. В них метались все цвета заката, падающей воды, густого леса. Он не шумел на этот раз, только долго-долго смотрел, пока сумерки не превратили в неясные тени окружающие деревья, кусты, камни. Тогда он нарубил сучьев и разжег огонь, правда не сразу. Вскипятил воду и разогрел в углях банку какой-то еды. Невкусной, какой-то липкой белой и комковатой. Она не будет это есть. Потом можно будет поймать землеройку или мышь. Вопреки обыкновению, Высокий молчал. Принес еще веток, достал большую мягкую подстилку и лег сверху. Он все смотрел и смотрел на огонь.

Огонь - это одна из немногих вещей, на которые можно смотреть бесконечно. Ежесекундно сменяют друг друга гибкие силуэты – то ли тени прошлых событий, то ли знаки будущих встреч. Он думал обо всем подряд и ни о чем конкретно. Странное теплое оцепенение окутало его. И казалось, что во всей вселенной нет никого кроме него самого, потрескивающего костерка, шума водопада и круглых удивленных глаз, уставившихся на него через языки пламени. Аргус вдруг заметил, что по ту сторону костра, на месте пригревшейся кошки, уже вовсе не кошка. Таинственная незнакомка, с такими же огромными глазищами, сидела, поджав ноги под подол платья, и смотрела на него сквозь густой, напитанный волнами тепла, воздух.

«Кто ты? Почему ты ходишь за мной?» Он уже не особо рассчитывал на ответ и старался не шевелиться, чтобы не спугнуть гостью. Поднял взгляд и тоже уставился ей в глаза. И в этом взгляде был весь его мир: встречи, открытия, былые обиды и стихшая казалось бы боль, планы и мечты, воспоминания, мысли, убеждения. Он как будто бы перекачивал всю свою сущность через этот взгляд, отдавал душу, принимая в ответ.. Что? Что бы он согласился принять в ответ? В ее мир, несомненно, было любопытно заглянуть. Но что он ожидал там найти? И как вместить в себя целый мир другого человека? Однажды у него уже не получилось. Он совсем молод, по сути еще вовсе неопытен, несмотря на ранние тяжелые потери. Как ему вместить чужую боль? Принять за свою ЧУЖУЮ радость? Мысли обрушились на него темным куполом космоса, словно крупно посоленного, бархатно-голубого. Он манил нырнуть, но одному было страшно. Хотелось положить голову на уютные коленки незнакомки, свернуться клубочком и свить себе гнездо из мягкого большого одеяла, как в детстве, чувствовать дыхание рядом и вот тогда совсем не страшно смотреть-смотреть-смотреть вверх.

Аргус проснулся от холода. Костерок погас, а трава вокруг была мокрой от росы. Спине было отчего-то тепло. Приподнявшись на локте, он посмотрел назад и обнаружил свернувшуюся клубком кошку. Это она его согревала и прикрывала спину. Берегиня. Усы нервно дернулись и тотчас распахнулись удивленные глаза. Миг – и только покачивание стебельков травы указывает на то, что кто-то проскользнул мимо.

Кошка иногда запрыгивала на колени, но гладить себя не позволяла, только немного потопчется, покрутится, пощекочет хвостом ноздри и была такова. Стало холоднее, приходилось постоянно подтапливать печку. Оказалось, что теплые вещи, прихваченные на случай плохой погоды, не такие уж и теплые. Подолгу рыбачить стало не в удовольствие, а перспектива гигиенических процедур вызывала дрожь. Пора возвращаться. А он уже так привык к отблескам золотого огня в прозрачных сферах кошачьих глаз, гудению пламени в маленькой печке, тиканью часов. Не мог наслушаться звукам дождя, бьющего по веткам и обрывающего листву. Аргус растягивал последние ложки кофе, пустой рюкзак совсем осел. Ууна кормилась где-то сама, он мог предложить ей только пустые макароны да еще грибы. Он уже выучился находить их, но бродить по сырому лесу стало неприятно.

Девушка появлялась почти каждую ночь. А если не появлялась, он скучал. Скучал во сне, так странно. Это было очень непривычное ощущение. Нет, он не воспринимал ее как знакомый предмет обстановки, молчаливый и уютный, навроде старого кресла, но ее присутствие и не напоминало тех моментов, когда в его квартире оставался на ночь брат или девушки. Внимательные глаза дарили покой, как когда ты точно знаешь, что родной и очень любимый человек находится рядом, в нескольких шагах. Он и ты в полной безопасности вместе, в полном понимании. Совершенно не обязательно переговариваться или касаться друг друга, достаточно далеких волн тепла, движения воздуха, тихих звуков дыхания. Слова и вправду не нужны, когда так уютно вместе молчать.

Я приношу ему еду. Лягушек уже не достать, да и птиц стало меньше, но землеройки и мыши пока не забрались в норы. Ему не нравится. Зато у него есть тепло. ОН мало выходит, кажется, мерзнет. И я начинаю мерзнуть. Приходится ходить по мокрому и холодному, найти удобное убежище для сна сложно. Тепло осталось только в укрытии у Высокого. Он умеет создавать что-то невероятное и удивительное, живое, подвижное, вроде бы агрессивное, но заключенное в прочное убежище. Оно бьется, живет, дышит и греет. На него можно долго-долго смотреть. Его не получается понюхать или потрогать, оно не обладает запахом. Но оно дает покой, ощущение силы и безопасности, как и сидящий рядом Этот Высокий. Пожалуй, она бы так осталась сидеть и смотреть на Это рядом с ним. Что это?

Изморозь тонким прозрачным слоем лежала на крыльце. По ней уже прошлись миниатюрные лапки, оставив цепочку аккуратных отпечатков. Аргус с какой-то ошеломляющей его самого энергией скидывал вещи в рюкзак. Теперь совсем легкий. Оглядел комнату. Вот и все. Печку на всякий случай залить водой, запереть дверь на замок, ключ убрать на балку над крыльцом. Перспектива горячей ванны, холодного пива и вечера за сериалом радовала. В соцсетях, должно быть, тысяча неотвеченных сообщений, все спешат поделиться новостями и курортными фотками. Вот этого как-то не хотелось. Не потому, что он сделал всего пару селфи, а просто не хотелось. Хотелось оставить только для себя эту избушку, тропинку, речку и ночевки у водопада. И непонятную девушку. И Ууну. Он будет отвечать всем, что провел отпуск на дядиной даче, ну и, может, про рыбалку. Довольно близко к истине.

Ууну он не видел с вечера. Приходила, похоже, рано утром: у двери лежит дохлая мышь, или крот. Вот уже последние пару дней он думал о том, не забрать ли ее с собой в город. Зиму обещают морозную. Птицы уже улетели, грызуны попрятались в норы, про насекомых и говорить нечего – чем она будет питаться? Но потом представил себе, как стал бы ловить по кустам эту недотрогу. Она только-только начала ему доверять и даже заходила в избушку греться и смотреть на огонь - очень долго смотреть, не отрываясь. Что она там видела? Переноски конечно нет, но есть рюкзак, хотя станет ли она сидеть там спокойно? А еще на нее потребуют билет, какое-нибудь ветеринарное свидетельство, даже в междугороднем автобусе и электричке. Аргус вспомнил новый бирюзового цвета диван – он точно станет первой жертвой когтистых лапок. Придется купить лоток, миски, корм, скорее всего, предстоит несколько визитов к ветеринару… Накатили раздражение и злость. Все снова стало сложно. Впрочем, «дикое животное должно оставаться в привычной среде обитания». Последние слова он сказал себе бесстрастным голосом диктора канала «Энимал Плэнет». Напомнив себе весь список потенциальных проблем хозяина, на минуточку, дикой лесной кошки, он в последний раз оглянулся на охотничий домик и, похрустывая мерзлыми листьями, быстро пошел прочь. Опять совсем не как Брюс Уиллис.

Тепло пропало. И Этот Высокий тоже пропал. Землеройка, принесенная утром, смерзлась, теперь ее не разгрызешь. С каждым днем охота становится все более непростой: мыши зарылись глубоко в норы, приходится долго сидеть и прислушиваться. Поэтому и в этот раз вернуться получилось, только когда совсем посветлело. Без тепла стало плохо. Колючее холодное пропало, но ступать на мокрые хрустящие листья было тоже неприятно и зябко. Запах Этого Высокого почти развеялся, только совсем-совсем близко у входа в убежище, из щели у самой земли, еще слабо потягивает запахом этой его любимой еды. Ушел. Она осталась совсем одна. Что погнало ее вертикально по стволу вверх?! Что заставило добираться до самых тонких веток, чтобы потянуть носом потоки ветра, летящего издалека?! Почему она впервые в жизни, едва сама не подпрыгнув от неожиданного звука, очень тихо хрипло мяукнула... Подобраться ближе к стволу, устроиться в развилке толстых шершавых веток, прикрыть глаза и снова будто увидеть извивающиеся яркие силуэты и поверх них, в тягучем густом воздухе, его глаза.

В автобусе было тепло. Соседнее сидение оказалось пустым, и Аргус довольно комфортно устроился у окна. Смотрел на проплывающие мимо поля, деревья, какие-то домишки. Прислонившись лбом к стеклу, задремал. И вот он снова, как уже много раз до этого, спешит по тропинке, пытаясь не упустить из вида развевающиеся волосы. Привычным движением отводит ветки и перешагивает изведанные уже торчащие корни. Девушка замедляет шаг и оборачивается. Еще несколько шагов – и лес расступается, открывая высокий угор вблизи водопада. Так вот же что это за тропинка была! Вот откуда он ее помнит! Он много раз во сне проходил здесь, пока Ууна не провела его наяву! Что это за…чертовщина?! Кто же ты наконец?! Какой-то посторонней, прозвучавшей незнакомым женским голосом, мыслью в голове прозвучало: «Однажды, ты назвал меня Ууной…». Автобус подбросило на кочке, и Аргус ощутимо стукнулся лбом об стекло. Оно запотело, и сначала он подумал, что именно поэтому совершенно исчезли деревья и домики вдоль дороги. Протер глаза, потрогал горячий влажный лоб. Нет. За окном непроглядной пеленой навстречу автобусу валил колючий снег.