Девятый день

Глава 1

День первый

Сегодня не смогла выйти из квартиры. Дверь заклинило. ЖЭУ молчит, оставила заявку слесарю из онлайн сервиса. На почту пришло подтверждение заказа.

Два часа читала домовой чат: Марина Викторовна смешно ругалась с Денисом, который живет на седьмом. Тот не сразу выносит мусор, оставляет мешок за дверью. Говорит, воняет. И как она это чувствует с первого этажа?

День второй

Слесарь так и не пришел. Попробовала позвонить в фирму — занято. С ЖЭУ то же самое. Наверное, праздники, никто не хочет работать. Хорошо, что я никуда не тороплюсь.

Нет аппетита. Не привлекает даже набор деликатесов, которые притащил Вовка: язык, шашлык из свиной шеи, буженина, сыр с плесенью. Все какое-то слишком пахнущее или кровавое. Наверное, дело в отоплении. Его до сих пор не отключили, хоть на улице и жара.

На ночь надо открыть окно, проверить.

День третий

Окно тоже заклинило. Сама виновата, не захотела менять “дышащие” деревянные окна на пластиковые. Теперь не расконопатить.

Оставила еще три заявки слесарю и даже позвонила в МЧС. Тишина. Может со связью проблемы? В последнее время не только мобильный, но и домашний интернет работает еле-еле.

Нашла в холодильнике сырую печень. Хотела сделать оладьи, даже начала чистить, чтобы убрать прожилки. Но вместо них из печени полезли кровавые сгустки. Темно-красные, почти черные, похожие на пиявок.

Аппетит отбило напрочь. Печень выкинула.

День четвертый

Последний праздничный день, завтра должна появиться связь. Иногда в телефон влетают пуш-уведомления, я не могу прочитать весь текст, но вижу, что это Марина Викторовна. Жалуется на вонь. Наверное, Денис опять не вынес мусор.

Выкинула шейку. Не знаю, в чем ее вымачивали, но маринад свернулся. Снова эти сгустки–пиявки. Ненавижу пиявок! В детстве я совсем про них не знала, залезла в озеро, наплескалась от души. А когда вылезла, решила, что умираю. Из моего тела сочилась странная черная кровь, густая, как желе.

Скучно. Хотела почитать книгу, отвлечься. Нашла только “Старинные способы оживления умершего”. Заснула, не одолев и полстраницы. Глупости какие-то и откуда только у меня такое? Неужели Вова увлекается.

Кстати, о Вове. От него не приходят даже пуш-уведомления. Конечно, накануне мы поссорились и вообще он предпочитает звонить, но мог бы хотя бы отправить свое стандартное: “Норм?” Кто-то скажет, что адекватные мужья так не общаются. Но что такое адекватность?

Даже не помню, что мы не поделили, куда Вова убежал, к Пашке что ли. Но внутри все равно крутится обида. Я хотела праздник. Дача, шашлыки, хорошее вино. А он хотел… Чего? Наверное, как всегда, пива с друзьями и, конечно, никакого выноса мозга.

Старинные способы оживления умершего… Ха! Лучше бы написали книгу о воскрешении умерших чувств. Заклинание, которое избавит от бытовухи. Сделает мужа послушным. Научит глупого соседа сразу выносить мусор. Ха-ха-ха.

Спина болит уже третий день. И я нашла причину! Под матрацем лежала куколка. С ладонь размером, плотно набитая ватой, вместо глаз пластиковые пуговицы.

Выкинула куколку вместе с бужениной.

День пятый

Мусорное ведро ужасно воняет.

Естественно, столько тухлого мяса. Попробовала смыть в унитаз. Протолкнула ершиком. Кусочек за кусочком. Может быть, засорю стояк, соседи пойдут по квартирам и вытащат меня. Праздники закончились, но связь так и не появилась. Окна не открываются, дверь тоже. Я застряла тут наедине с тухлой вонью, странной книгой и куколкой, которая сейчас плавает в унитазе. Не подумала, надо было порезать ее на кусочки.

Рядом с куклой в унитазной воде плавают темно-красные сгустки, похожие на пиявок.

День шестой

Вчера я стала слышать голоса. Думала, соседи. Собрались наконец на работу, в школу, за продуктами. А потом среди них услышала Вовин. Он рассказывал ту историю про мамину любимую лампу, которую разбил и склеил, когда ему было всего пять. Странно. Он рассказывает об этом только когда хочет произвести впечатление. Отвечала ему какая-то девушка, явно молоденькая. Мерзко так хихикала, я почти увидела ее голубые навыкате глаза и огромные сиськи. Вова всегда на таких пялился.

Если уйти в ванную, разговоры становятся громче. Как будто поднимаются по трубам от соседей. Слышу, как Вова говорит, что был женат. Но жена оказалась дурой и стервой, все время что-то от него требовала. Внимания, ласки, совместных поездок. А ему хотелось простого человеческого футбола перед телевизором. Да и сиськи у жены были крошечные, не то что у тебя.

От злости я заорала. Пусть услышат все, пусть Марина Викторовна вызовет полицию.

— Да заткнись ты! — раздался Вовин голос и дверь в ванную закрылась.

Теперь я застряла в ванной.

День седьмой

Под ванной я нашла куколку и книгу. Оказывается “Старинные способы оживления умершего” не только о том, как оживить покойников. Можно оживить чувства, влечение, интерес. Например, к надоевшей жене с крошечными сиськами.

На странице с ритуалом выделены слова: вернуть, навсегда, вместе. Что это значит? Неужели, я хотела, чтобы мы с Вовой были вместе навсегда, чтобы он был моим, как раньше? Глупости. Я много чего хотела. Работу получше, новый телефон, отпуск на море. Почему не сделала денежный ритуал? Вот же он, в другом разделе.

Куколка смотрела на меня пластиковыми пуговицами. Сначала я не узнала их, а теперь поняла — это с маминого платья. В котором мы ее похоронили.

День восьмой

Когда я лежу в ванной, я слышу дыхание. С небольшой одышкой, как у Вовы. Когда опускаю голову в воду и открываю глаза, вижу весенние улицы, офис, телевизор. Я даже чувствую волшебный запах весны!

Когда опускаю голову под воду, могу смотреть на мир его глазами.

Правда мне нужно быть очень тихой. Не подавать вида, что я здесь, иначе он запрет меня в какой-нибудь коробочке из-под крема или в мыльнице. Я буду всегда с ним, рядом, но не услышу ничего.

День девятый

Я ошибалась. Вова меня не запирал, он даже не знает, где я. Все это — часть ритуала. Вчера я уснула в ванной, прижимая к себе куколку. А когда проснулась, та увеличилась, как растущая игрушка из детства. Только очень-очень большая.

Куколка, книга, пиявки. Все идет так, как нужно. Бритвой я отпорола пуговицы-глаза, из оранжевых они стали светло-серыми, как у Вовы. Пришила их вместо своих, а потом вспорола брюхо куклы и легла в него. Скоро ритуал закончится. Осталось закончить шитье.

Конец ритуала

С самого утра Вова чувствовал себя нехорошо. Юля пропала больше недели назад. Сначала он хотел подать заявление в полицию, но потом вспомнил, что это ее квартира, купленная до брака. Если что-то случилось, придется съезжать в общагу. Не хотелось бы. Да и не верил он до последнего, что случилось что-то плохое. А может, не хотел верить.

И почему Юли нет так долго? Они, конечно, поругались и достаточно сильно, но все же не в пух и прах. Раньше после ссор она убегала к Вальке, однокласснице, отключала телефон и ждала, когда муж приползет извиняться. Но Валька уже год как живет где-то на Урале, а Юлин телефон не отвечает. Неужели она узнала про ту девку? Впрочем, неважно. Вернется.

В квартире пованивало. Вова расконопатил окна, вынес мусор и даже, чего обычно не делал, сполоснул ведро. Не помогло. На всякий случай отматерил случайного соседа в домовом чате. Запах это не уменьшило, но на душе полегчало.

Батареи шпарили, как ненормальные.

Вова набрал ванную, в которой запах чувствовался меньше всего, и лег в слегка теплую воду. Так хорошо, так правильно. Он даже немного задремал, когда из-под воды высунулась серая женская рука со знакомым обручальным кольцом. Она была такая прохладная, так легко легла на Вовин лоб, что он лишь охнул. Ладонь, хоть и выглядела мертвой, совсем не пахла, наоборот, изгоняла вонь, которой пропиталась квартира.

— Юлька, — прошептал Вова, трогая жену за ладонь. Кажется, это просто сон, где смешались его тревоги и усталость. Просто сон, который скоро пройдет.

— Юлька, — повторил Вова, пока рука мягко гладила его лицо. — Ты куда пропала?

Ладонь остановилась, как маленький зверек, который принюхивается, оторвалась от лица и ухнула обратно в воду.

Вова приподнялся, пошарил в воде, ничего не нашел и почувствовал разочарование, будто его обманули с подарком.

— Закрой глаза, — Юлькины губы коснулись его уха, ладонь, та самая, с обручальным кольцом, нежно провела по его губам.

Вова расслабился, отдаваясь прикосновению.

И тут рука начала шить.

Вова хотел закричать, но не успел — игла ловко проникла ему в рот и пришила язык к верхнему небу. За ним последовали губы и глаза, пальцы рук и пальцы ног. Он чувствовал себя куском мяса, магазинным шашлыком, который слипся в ком после разморозки.

Стежок за стежком кто-то проникал в него, объединялся с его телом, разумом, сущностью. Перед тем как окончательно перестать быть я, а начать быть мы, Вова услышал знакомый голос. Он шел изнутри.