Девятая жизнь

Девятая жизнь

- Ты в первой жизни.

Голос разбудил Ивана. В комнате стоял ночной мрак. Иван вскочил с кровати, весь мокрый от пота, и принялся обыскивать комнату. Несколько раз наткнулся на стулья, в кровь разодрав палец на ноге. Никого не найдя, он включил свет.

- Со страху и не такое забудешь,- проговорил он вслух. – Проще было сначала свет включить.

Он обшарил глазами комнату. Все было практически в том же состоянии, что и перед сном. Только вещи, что он разбрасывал в темноте, валялись по всей комнате. Откуда этот голос пришел? Квартира пуста. Незваных гостей точно быть не должно. Последний раз к нему наведывалась хозяйка квартира за ежемесячной оплатой несколько недель назад. Но голос звучал слишком отчетливо, чтобы считать его миражом.

Или это был сон? Настолько явный? Конечно, сон. Иван улыбнулся. Ведь не далее как вчера ему снилось, как он в каком-то заведении пил кофе в компании со своей старой знакомой. И вкус напитка ощущался явственно.

- Как я сильно вспотел. Надо бы умыться.

Иван, оставив свет включенным, отправился в ванную.

Часы показывали пять минут седьмого. Немного рано, чем обычно он просыпался, а ложиться обратно на каких-то полчаса не имело смысла. Он заправил постель, вышел на кухню, поставил кофеварку заваривать ему капуччино и включил ноутбук.

Кофе по утрам создает настроение на день. Если такое случается, что Иван не выпивал хотя бы чашку черного напитка, то ни разу последующий день нее приносил ничего хорошего. Этот ритуал пришел как-то сам собой. Он вырос в большой семье, где всем заправлял дедушка, отчего гастрономические пристрастия всех ее членов руководствовались дедовыми наставлениями. А он, прожженный советский партиец, не употреблял ничего, что производилось «в этих проклятых капиталистических странах».

Неожиданно раздался телефонный звонок. Иван посмотрел на часы: пять минут восьмого. Странно, кому он в такое время понадобился.

- Привет, не разбудил тебя?

- Нет, - ответил он. – Давно не сплю.

- Отлично. Мог бы мне помочь? Такое дело: я забыл закончить отчет, а сегодня в девять утра его уже сдавать. Помоги, пожалуйста, хорошо?

- Ладно, без проблем. Все равно сейчас не знаю, чем заняться.

- Я буду у тебя через пятнадцать минут.

На улице Ивана встретил мелкий моросящий дождь, слякоть от таявшего снега и Андрей, тот, который звонил с утра. Поздоровавшись, оба уселись в автомобиль.

Дорога прошла в молчании. Андрей рулил немного нервно, резко тормозя и быстро набирая скорость. Его длинные волосы были сегодня распущены, отчего постоянно попадались ему на глаза.

- Эй, ты чего! – вскрикнул Иван в тот момент, когда водитель вдруг дернулся в сторону, уходя от надвигающегося на них грузовика. – Ты куда так летишь?!

- Там дел невпроворот, - ответил Андрей. - Боюсь, что не успеем. Если не успеем, меня выгонят с работы сразу же. Предупреждали ведь меня: еще ошибка и распрощаемся. Совсем недавно предупреждали. Дернуло меня вчера в ресторан подругу отвести.

- Какую? Ленку, да?

- Неа. С Ленкой уже как две недели разошлись. Новая, потом познакомлю. А может, и нет.

Андрей повернулся к пассажиру, растянув губы в ухмылке, и подмигнул.

- Подхватишь как-нибудь заразу. Я тебя лечить не стану.

- Куда же ты денешься, родной.

Финансовые отчеты никогда не давались тяжело Ивану. Большинство из них, которые выполнялись не реже, чем раз в месяц, он делал словно заведенный конвейер. Скорость подсчета, быстрота запоминания цифр – все это досталось ему от обоих родителей, бывших известными математиками еще на заре становления современной России.

До девяти часов оставалось десять минут, когда Иван вышел из своего кабинета и направился в туалет. Свою часть работы он оставил у себя на столе, решив, что Андрей сам забежит за ними. Когда он вернулся, на его стуле восседал Георгий Константинович, начальник департамента.

- Здравствуйте, - сказал Иван.

- Это твоя работа? – вместо приветствия спросил Георгий Константинович, указывая рукой на стопку с отчетами.

- Да.

- Зачем ты их сделал?

- Меня Андрей попросил помочь.

Георгий Константинович поднял всю кипу с отчетами и выкинул в мусорное ведро.

- Хоть понимаешь, кому ты помог? – спросил он с яростью в голосе. – Он на тебе просто «ездит». Перекладывает на твои плечи все свои проблемы, да потом еще «выезжает» на тебе. Не единожды тебя подставляли, но все продолжаешь подкладываться, когда попросят.

- Кто подставлял? Андрей? Как?

- Будто не знаешь.

- Нет. Первый раз слышу.

Та неуверенность, что сквозила в словах Ивана, немного успокоила нрав Георгия Константиновича. Вздохнув, он сказал:

- К примеру, три месяца назад ты лишился отпуска из-за того, что допустил ошибку в расчетах, стоившую нашей компании несколько миллионов. Помнишь такое?

Иван кивнул.

- Это не было твоей ошибкой. На самом деле, те миллионы, что пошли в убыток, были переведены на другой счет именно твоим другом, чтобы закрыть «дыру», которую он сотворил. И главное, как грамотно он все организовал, подлец. По чистой случайности открылась правда.

Иван вытаращил глаза.

- Да не мог он этого сделать!

- Может, и нет. Только все операции проводились с твоего компьютера. С часу дня до часу десяти. Помнишь, что тогда было?

Иван не мог поверить. В тот день именно в это время проходило совещание, на котором он присутствовал. Получается, кто-то другой воспользовался его компьютером? Зачем?

- Не спрашивай себя, почему именно тебя подставили. Я не смогу ответить. У друга своего лучше узнай.

- Нет, не могу я поверить, что он все это совершил. Никак не вяжется с ним. Тем более, мы более десяти лет друзья. Он не подставил бы меня.

- А я и не собираюсь ничего доказывать. Тебе решать, кому верить, мне или ему. Только с сегодняшнего дня он больше у нас не работает. Счастливо.

Георгий Константинович оставил Ивана одного в кабинете, бездумно взирающего в одну точку.

Иногда такое случается. Люди резко меняются. Вроде знаешь одного человека долгое время, затем неожиданно он или она выдает такое, чего никак нельзя было ожидать. Общаешься с ними, может, даже живете вместе. Потом бац – и нож в спину. По некой неведомой причине никто не меняется в лучшую сторону. Если что-то неожиданное происходит, то только плохое. В момент, когда стоит выбор: либо сделать себе чуточку хорошо, подставив при этом кого-либо другого, либо принести себе пускай небольшой, но вред – все в обязательном порядке выберут первое.

Именно в таких ситуациях детская наивность и проходит. Иван сел за стол и позвонил Андрею. Тот не отвечал.

Иван отложил телефон в сторону и погрузился в работу, решив позже все выяснить. Вторая наследственная черта, полученная от родителей, было умение полностью отрешиться от окружающего в тот момент, когда он выполнял какое-либо действие. Такая сосредоточенность всегда помогала достигнуть быстро результатов, изредка занося в ситуации, граничащие с опасностью. Шрам, проходящий от нижней губы до подбородка, был тому свидетельством.

Ближе к вечеру Иван отодвинул свой рабочий ноутбук и снова взялся за телефон. Ответили сразу.

- Привет, почему не отвечал? – спросил он.

- Телефон на работе забыл, - ответил Андрей.- Думаю, ты уже знаешь новости.

- Да. И мне сообщили причину. Я хотел бы у тебя спросить: зачем ты меня так сильно подставил?

- Когда? – В голосе Андрея присутствовала некая игривость, будто поддевал друга.

- Пару месяцев назад. В то время, когда меня отпуска лишили.

- А, тогда? Так ты же сам мне потом рассказывал, что допустил какую-то ошибку, которая компании дорогого стоила.

- Сегодня с утра у меня был Георгий Константинович. Так вот, по его словам, именно ты провернул все так, что деньги пропали не по моей вине.

- Слушай, - со злостью произнес Андрей. – Ты действительно веришь какому-то Георгию Константиновичу, тому, кто ради этой поганой фирмы сделает все, что угодно? Не то, чтобы оклеветать ничего не значащего сотрудника. Я тебе честно заявляю: ничего подобного сделать я не мог. Вообще, за кого меня принимаешь? Мы с тобой лет десять как друзья, и никогда ничего подобного не происходило.

- Верно, - покорно ответил Иван. – Прости, что подозревать начал. С утра день не заладился, похоже, из-за этого и мысли нехорошие в голову лезут. Ты как, держишься?

- А что мне? Я уже нашел себе новое место. Эту неделю отдохну, а со следующего понедельника начинаю.

- Молодец, поздравляю.

Иван отключил телефон. Некое беспокойство все же одолевало его.

- Черт с ним!

Иван схватил свои вещи, выключил компьютер и быстрым шагом направился к начальнику охраны компании. Грузный, абсолютно лысый, отчего голова больше походила на шар, мужчина встретил его, сидя за своим столом. Кивнул, будто ждал появления, и молча вытащил из ящика флеш-накопитель. Все так же, не говоря ни слова, рукой подозвал гостя к себе, развернул монитор и включил запись.

Иван посмотрел ее. Затем попросил повторить все заново. И еще раз. То, что он видел, никак не укладывалось в голове. Три записи с разных камер, три разные даты, но в каждой из них главным и единственным героем был Андрей, его друг. Ивана словно окатили холодным душем. В горле ощущение было, как будто он проглотил длинную палку. Глотать стало тяжело. Практически сразу он ощутил приступ тошноты. Вся гамма ощущений, постигших его в короткий промежуток времени, не шла ни в какое сравнение с тем чувством потерянности, что терзало сейчас. Андрей все-таки подставил. И не один раз. Тем более, он отказался признаваться в своих действиях. Не знаешь, что хуже звучит.

Натужно улыбнувшись, Иван поблагодарил мужчину и вышел из кабинета. Он привалился к стенке. Чтобы так нагло, цинично бросить человека, с которым треть жизни провел вместе, того, кто много раз выручал… в это невозможно поверить. А стоило бы. Реальность такая, какая она есть. Хочешь того или нет, друзья могут предать. Успокаивало лишь то, что это предательство вскрылось на ранних стадиях, когда удар был скорее эмоциональным, чем физическим. Все можно исправить либо забыть.

Он отринул все. Сбежав вниз, оказался на улице, заполненной людьми, спешащими домой. Иван остановился. Глянув по сторонам, он испытал необычное чувство жалости ко всем, проходящим мимо. Они не замечают жизни. Она течет для них, как речной поток. Река была всегда и продолжит свое течение. Никому и в голову не приходит, что течение может остановиться, изменить свое направление под действием сил, не подвластных им самим. А он не такой. Теперь не такой. Он захотел выйти из водоема, в котором болтаются эти человечки.

Повернув в сторону метро, он неспеша направился в том направлении.

Оказавшись дома, Иван прибрался. Заполнил стиральную машину вещами, что надевал сегодня, будто этим действием очищался от целого дня. Следом отправил и себя на час в ванную, окунувшись в чтение.

Его прервал телефонный звонок. Глянув на имя, высветившееся на экране телефона, он ответил.

- Здравствуй, давно не разговаривали.

- Привет, - раздался мелодичный девичий голос. – Ага, давно. Ты куда пропал? Совсем не звонишь мне.

- Понимаешь, дел невпроворот.

Иван ощутил неловкость. С Натальей он давно хотел разойтись, но мужества сказать ей об этом не хватало. Он решил просто «зарыться» в свои дела, надеясь, что она сама оставит его.

- Конечно, понимаю. Но все же мог хоть раз в пару дней позвонить.

- Мог. Извини, я правда завален сейчас работой. Сил остается только на то, чтобы прийти домой, да спать лечь.

- Ладно. Так уж и быть. – Иван представил, как она в этот момент надула свои губки. – Тогда обещай мне, что на этих выходных мы с тобой встретимся.

- У меня может не получится…

- Нет, обещай.

- Хорошо, встретимся. Я тебе в конце недели позвоню, и договоримся о времени и месте.

- Нет, я тебе позвоню. Еще забудешь в очередной раз, а мне сидеть и ждать звонка, как той бабке из сказки, которая у корыта целыми днями сидела.

- Значит, до звонка?

- Да. Пока.

Лежа в постели, Иван включил запись четвертой сонаты Вивальди. Музыка будто сама возникала внутри, опускаясь от мозга до самых пяток и погружая его в приятный сон.

Витая в дремотном состоянии средь играющих скрипок, он услышал в отдалении голос:

- Ты во второй жизни.

2.

На следующий день после работы Иван отправился в торговый центр. Особой цели не было, скорее, просто время провести. Вчерашнее потрясение – «удар» от друга – требовало выхода. Он и ушел из привычной обстановки, чтобы развеяться. Выбрав наугад заведение, благо в Москве они практически у каждой станции метро, Иван зашел внутрь. Как ветки железной дороги, тянущиеся вдаль от московских вокзалов, от главного холла отходили в разные стороны коридоры, заполненные магазинчиками. Людей оказалось не так много, как он предполагал.

Иван двинулся вперед. Витрины магазинов пестрели рекламными вывесками, взывающих к желаниям посетителей и их кошелькам. Иван задумался. Он никогда не придавал особого значения вещам, никогда не стремился одеваться по моде либо приобретать современную технику. Подход к выбору той или иной вещи сводился к вопросу: нужен ли ему этот предмет? И слыша различные истории от кого-либо о том, что она (обычно человек женского пола так говорил) удачно прикупила в половину цены ту или иную вещь, и видя радость от совершенного действия, он очень удивлялся и не мог понять, откуда столько счастья. Обычная вещь.

Он не заметил, как очутился в ресторанном дворике. Желудок, учуяв различные запахи, разговорился. Да так громко, что Иван невольно обернулся, ища, не засматривается ли кто на него. Он выбрал заведение с наиболее волнующими запахами. Заказал порцию макарон с посыпанным поверх тертым сыром, два прожаренных до корочки куска мяса и апельсиновый сок. Затем сел за стол и принялся есть. Глаза бездумно бродили по лицам посетителей и витринам заведений.

Внезапно взгляд остановился на знакомом девичьем силуэте. Череда случайностей, бывает, преподносит приятные моменты. Иван улыбнулся. Между столиками ловко лавировала Наталья, не замечая его. Она смотрела поверх голов посетителей прямо на незнакомого ему мужчину. Тот стоял около эскалатора, держа в одной руке букет роз, второй же кого-то подзывая к себе.

Наталья подбежала и прыгнула мужчине в объятия, прижавшись своими губами к его.

Иван сделал несколько шагов. То, что он увидел потом, остановило его так резко, будто врезался в невидимую стену. Мужчина сжал зад Натальи. И та не стала его останавливать. Напротив, мило улыбнулась и снова поцеловала его. Внутри у Ивана похолодело. Он шумно сглотнул. Такого быть не могло. Ведь причиной, по которой он собирался порвать с Натальей, было как раз то, что она слишком опекала его, слишком сильно любила его. А сейчас он видел прямо противоположную картину. Она загуляла!

Разные образы и слова посетили Ивана. Дело дошло до того, что, возможно, у нее такие, скажем прямо, странные отношения со своим папой или дядей, и тут ничего плохого не происходит. Но мужчина уже запустил руку за пояс ее джинсов. В торговом центре на глазах у всех его рука бродила по оголенной и очень интимной части Натальи. В это Иван совсем не мог поверить. Она всегда блюла чуть ли не монашенский стиль поведения. Он не один раз посмеивался над ее манерой одеваться и вести себя на людях. Сейчас же ее поведение граничило с безумием.

За что она так с ним? Ясно же, что он не должен был ничего увидеть. В этом районе Москвы он в последний раз был много лет назад, поэтому, видимо, она так спокойно и открыто вела себя с этим мужчиной. Но она его променяла! Не сказала ни слова, что кого-то нашла. Более того: сама вчера звонила и ругала за то, что он ей не уделяет своего времени. Словно и не собиралась оставлять. Может, именно при встрече хотела все рассказать? Тогда по-другому бы говорила с ним. Чушь какая-то. Иван все не верил в то, что сейчас видел.

Он вернулся за стол и по неведомой причине, словно мазохист, играющий с очередным ножиком, смотрел на действия подруги и незнакомца. Почему? Зачем она так поступила? А эти все разговоры о том, что измена не для нее. Уж лучше сразу сказать: мы расстаемся. Прежде чем уходить к кому-либо. Как она ругала свою подругу, когда узнала, что та гуляет от своего мужа. В пылу разговора даже тарелку побила. И не заметила этого. Но сегодня…

Сегодня Наталья обеими руками обхватила талию взрослого мужчины и удалилась с ним.

Иван встал и, не замечая ничего, направился домой. Несколько раз он себя останавливал, хотел догнать Наталью и высказать все, что думает о ней. Рисовал себе образы того, как и что будет говорить. И хорошенько ей ударить по обманчивому лицу. Чтобы она на всю жизнь запомнила свой поступок. Что с ним сделала. Плевать, увидит ли кто его действия, заступится ли кто. Пускай даже его посадят. Настолько сильно он хотел ей навредить, как она навредила ему. Иван всегда считал, что фраза «Душевная боль сильнее физической» бессмысленна. Сегодня он ей поверил. Нынешняя боль не шла ни в какое сравнение даже с той, когда он получил удар в пах

Все же, пускай живет так, как знает. Ей точно зачтется такое поведение. Потом, не сейчас. Но будет она страдать. И сильнее, чем он сейчас.

Оказавшись дома, Иван включил протяжные мелодии скрипки в сочетании с виолончелью и погрузился в компьютерную игру. Единственное, что ему хотелось – это с головой уйти в какое-либо дело, чтобы не вспоминать произошедшего.

Воюя в который раз с пришельцами, заселившими землю, он вдруг остановился. Направленный на одного инопланетянина ствол ружья не вызвал никакого ответного действия. Обычно те стреляли в ответ, пытаясь укрыться за чем-нибудь. Этот же стоял и смотрел будто бы на Ивана через экран монитора. Что случилось? Иван нажал на клавишу, его герой пнул пришельца ногой. Тот чуть дернулся и снова вернулся в ту же позу. Вдруг заговорил. Произнес одну лишь фразу, врезавшуюся в мозг Ивана будто стрела: «Ты в третьей жизни».

Иван испугался. Выдернул шнур из розетки. Пришелец остался на экране монитора. Хлопнув себя по лбу, Иван вспомнил, что уже давно пользуется ноутбуком. Нажал с силой на кнопку выключения. Экран потух, и с ним исчез пришелец.

- Что за жизни такие?! – воскликнул он и испугался своего голоса. Он охрип до неузнаваемости.

Налил себе простой воды. Сухость исчезла. Откуда взялись эти жизни? Кто ему постоянно о них напоминает? И что, черт возьми, все это значит? Почему он двигается по ним? Вообще, что за чушь твориться?

Иван скрылся в ванной. Все свои проблемы он привык выяснять в расслабленном состоянии, когда горячая вода омывает его тело, погружая в легкую дрему. Он вспомнил первый день, когда услышал этот голос. Потом второй случай, произошедший вчера, когда он лег спать. Теперь сегодня. Единственным разумным объяснением было то, что слишком много нехорошего случилось с ним за такой короткий промежуток времени, отчего мозг выдает слуховые галлюцинации. Но как же тогда объяснить первый день? Когда его разбудил кто-то, сообщив, что он в первой жизни? Приснилось. Точно приснилось, сам же к такому выводу пришел. А теперь мозг продолжает показывать этот сон, чуть изменяя суть.

Недавно он слышал историю, как один мальчик, болея, кричал о каких-то ангелах, зашедших к нему комнату. Различные звуковые и тактильные ощущения сопровождали болезненный бред ребенка. И его мозг запомнил этот случай. Потом, когда с ним случались сильные стрессовые ситуации, что-то возвращалось. Могли вернуться звуки, играющие в период горячки. Либо неприятные ощущения в конечностях.

- Спишем все на стрессовые ситуации, - произнес Иван. – Других возможностей просто быть не может. Все остальное – какая-то шизофрения. Я-то не шизофреник.

Последнее, что Иван запомнил из этого дня, было желание избавиться от всех подарков, сделанных Натальей.

3.

Проснувшись пятничным утром, Иван, набрал номер телефона своего начальника и, сославшись на заболевание, отпросился на весь день.

Солнечный свет прорывался сквозь неплотно задернутые шторы. Иван открыл их, осветив комнату.

- Какой бардак тут твориться, - произнес он.

Вещи валялись везде, словно кастелянша, следящая за чистотой в доме, начала генеральную уборку, да остановилась на ее середине. Пройти по комнате было невозможно так, чтобы не задеть ту или иную часть одежды. Даже ноутбук, покоящийся на письменном столе, закрывался ворохом носков. Интересно, чистые ли они, спросил себя Иван.

Прошедшая неделя внесла невероятный бардак в его размеренную жизнь. Каждый день приносил все больший беспорядок в те привычки и жизненный уклад, что Иван строил на протяжении семи лет. Образец чистоплотности скатился до уровня пятилетнего ребенка, за которым не следят родители. Откуда-то доносился неприятный запах. Иван принюхался. Пахло затхлостью и гниением. Отбросив ногой несколько футболок, валявшихся на полу, Иван пошел на кухню. Запах усиливался с каждым шагом.

Иван подошел к раковине и нагнулся. Оттуда и доносился неприятный запах. Он открыл дверцу шкафчика и воззрился на мусорное ведро. Оно было заполнено доверху, вокруг валялось то, что не смогло попасть внутрь. Запах, что шумно раздавался от мусора, заставил Ивана закрыть рукой нос и сильно сглотнуть, подавляя приступ тошноты. Он отпрянул от шкафчика, открыл окно, впустив свежесть в дом, и скоро накинул на себя куртку. Надел резиновые перчатки, покидал валявшиеся остатки его жизнедеятельности в ведро, прижимая каждый из них, чтобы вошло все за один раз, и вынес все в мусоропровод.

Когда он вернулся, запах немного рассеялся. Иван снял перчатки, повесил куртку в шкаф и пошел умываться. Мысль крутилась в голове, отдавая в низ живота. Он никак не мог понять, что пошло неправильно с утра. Помимо противного запаха и груды мусора все вроде как обычно. Журчащая вода из крана вернула его в реальность. И тут он понял: жутко тянет в туалет. Еще чуть, и разорвет мочевой пузырь. Он рванул, оставив торчать во рту зубную щетку с пастой.

Иван вымыл грязную посуду, скопившуюся за несколько дней. Затем прибрал кухню, помыл полы. Перебрался в комнату. Здесь уборка затянулась на несколько часов, прерываемая редкими походами за водой. Наконец, дело было сделано. Комната престала перед ним такой, какой он ее в первый раз увидел. Светлые обои покрывали стены. Одна старая, но все еще крепкая кровать, стояла рядом с письменным столом. Несколько полок, заполненные различной литературой. Пол закрыт коричневым линолеумом. Иван давно хотел приобрести небольшой ковер, чтобы можно было босиком ходить, да каждый раз более насущные дела закрывали это желание.

- Отлично, - сказал он вслух. – А теперь я поиграю.

Улыбнувшись, он включил ноутбук и запустил игру. Одни пришельцы сменялись другими, выстрелы сотрясали динамики компьютера, прерываемые криками Ивана. Он весь погрузился в игру, забыв о времени. Вдруг из-за угла строения показался инопланетянин, один в один как тот, что вчера с ним разговаривал. Неожиданное воспоминание выдернуло Ивана из игры.

Несмотря на то, что он смог убедить себя определенными логическими выводами, ощущение их неправильности все еще присутствовало. Он закрыл игру и запустил браузер. Перестукивая пальцами по столу на манер пианиста, он пытался сообразить, каким образом составить запрос в поисковике, чтобы тот выдал необходимые ответы. Нельзя же просто так набрать «первая жизнь, вторая, третья». Или попробовать?

Иван набрал искомую комбинацию слов. Поисковик предоставил список сайтов, посвященных различным фильмам, в названиях которых фигурировало слово «жизнь» либо порядковые числа. Осмысленного ответа Иван не получил. Где же его найти?

Он откинулся на спинку стула, задумчиво обводя глазами комнату. Прошелся по корешкам книг и наткнулся на издание группы авторов «История мировых религий». Может, здесь найдется ответ? Религии всегда повествуют о жизни. А уж если брать христианство, то в нем две жизни точно присутствуют. Даже три: настоящая, в раю и в аду. Стоит попробовать, решил Иван.

К своему сожалению, ничего нового он не нашел в книге и вернулся на поиски в интернете.

Несколько часов Иван затратил, ища хоть что-то отдаленное напоминающее о тех словах, что он будто бы слышал. Христианство, иудаизм и ислам Иван отвергнул практически сразу, уделив лишь немного внимания мистическим ответвлениям каждой из религий. Затем принялся читать информацию по менее распространенным, но, все же, существующим в настоящем времени учениям. Дальше углубился в известные, но уже мертвые религии.

Когда глаза начали болеть, он отодвинулся от монитора.

- Может, я только зря теряю время? – произнес он. – Какое-то помешательство. Почему я слышу этот голос? И что он означает? Возможно, все это не имеет никакого смысла, и сейчас я зря теряю время? Да и причем тут религии? Правильные ли я задаю вопросы?

Он глубоко вздохнул. Тема религиозных учений сама по себе была ему интересна, но больше интересовала как расширение кругозора, чем как увлечение. Отчего быстро надоедала. Иван выключил компьютер, пообедал на скорую руку и вышел из дома.

По дороге его настиг телефонный звонок.

- Алло, - ответил он.

- Привет, ты чем сегодня вечером занят? – раздался голос в трубке.

- Привет. Пока никаких планов.

- Отлично! У меня к тебе есть деловое предложение.

Иван запнулся. Все деловые предложение, что поступали к нему от друзей, сводились к какой-нибудь финансовой пирамиде либо к чему-то незаконному.

- Какое предложение?

- Деловое. Чем ты слушаешь?

- Ушами.

- А стоило бы ртом. Когда мы последний раз сидели вдвоем? Вот, очень давно. Давай сегодня часов в шесть выберемся и выпьем по бокалу пива. Не против?

- Я только «за». – Иван почувствовал облегчение.

- Отлично. Помнишь, где мы два года назад сидели? Там еще на стене странная картина висела, с костями и девочкой в желтом плаще.

- Конечно, помню. Ты весь вечер рвался ее стащить.

- В шесть вечера буду ждать тебя там. До скорого.

Иван улыбнулся. От этих редких встреч с Сашей всегда ожидаешь чего-то необычного.

Подходя к входу в метро, Иван заметил женщину. Ее лицо, сморщенное как прошлогодний помидор, скривилось так, что глаз практически не было видно. Всклокоченные волосы торчали, как солома, из-под плохо надетого платка. Одна рука вытянулась вперед, указывая дрожащим пальцем на Ивана. Тот остановился. Некое чувство, похожее на страх, но, в то же время, будто воспоминание, охватило его. Женщина медленно приближалась. Все ее тело немного подрагивало, словно по ней проходил электрический ток.

- Ты, - то ли проскрипела, то ли просипела женщина. – Ты!

Иван вздрогнул. Похожий голос он слышал лишь единожды, когда в очередном фильме, что он решил посмотреть, умирающий мужчина давал наставления своим детям.

- Это ты! – громче сказал женщина. – Это ты! Ты, ты, ты.

Ее рука не опускалась. Ноготь на выпирающем пальце почернел и местами облез.

- Зачем? Ты сделал? – Речь женщины рывками вырывалась из глубин тела. – Зачем? Скажи… мне.

- Что я сделал? – с удивлением спросил Иван.

- Зачем… ты украл… моего мишку? Это ты… сделал. Отвечай!

Облегчение, похожее на то, что испытывает узник, когда с него снимают цепи, накрыло Ивана. Угораздило же ему наткнуться на помешанную. Он, не говоря ни слова, развернулся и скрылся в метро.

«Пивной бар Наф-Наф» гласила вывеска над входом в искомое заведение. Иван, мельком взглянув на нее, зашел внутрь и разделся. Саша уже поджидал его за одним из столиков.

- Привет, дружище.

- Привет, Алекс.

Они обменялись рукопожатиями. Сколько Иван себя помнил, Саша постоянно улыбался. Как он говорил, негатив бывает только у фотопленки.

- Ты чего будешь? – спросил Саша.

- Пожалуй, бокал пива возьму.

- Ага, тогда и я тоже. Девушка, - подозвал Саша официантку. – Будьте добры, два бокала вот этого пива, к нему вареных креветок с чесночным соусом. И чтобы вас постоянно не дергать, как закончим, принесите еще два раза такой же заказ. Хорошо? Вот и отлично.

Саша дернул рукой в направлении уходящей девушки и дернул несколько раз пальцами, будто сжимая ту за ягодицы.

- Давай, рассказывай, как поживаешь?

- С чего тебе начать? – спросил Иван.

- Бабу нашел?

- Как сказать? Была одна, да загуляла от меня.

- Неприятное зрелище. Ну да ладно, ты не дрейф. Их много, найдешь другую. Или лучше двух, а?

Саша подмигнул другу. В это же время официантка поставила перед ними дымящиеся креветки и пиво.

- Ну а в остальном как? – Саша отхлебнул приличную часть.

- Не могу жаловаться. Есть небольшие проблемы, как у всех. Все решаемо.

- Молодец! – Протянув руку через стол, Саша хлопнул по плечу друга. – Ты ведь понимаешь в финансах?

Иван утвердительно кивнул.

- У меня идея появилась одна, хотел бы, чтобы ты мне помог. Мне надо кое-что посчитать, а ты знаешь, насколько я не дружу с цифрами.

- Так что за идея? – Иван последовал примеру друга и глотнул пива.

- Сейчас не хочу рассказывать, вдруг вон та девушка услышит и заберет ее.

Саша кивнул головой в сторону соседнего столика. Девушка заметила этот жест и повернулась. Саша подмигнул, на что девушка изобразила отвращение и резко одернула голову.

- Ишь, какая высокомерная, - немного громче, чем обычно, сказал Саша. – Да и ладно. Ты как, в баню пойдешь завтра? Я себе баню построил, все никак не получается ее опробовать.

- Конечно, о чем речь. Обязательно!

- Тогда с тебя напитки и еда.

- Вдвоем пойдем?

- Еще не решил. – Саша расплылся в улыбке, словно заигрывающий кот. – Вроде все я прояснил, что хотел. Ну, бывай.

Он встал из-за стола и сделал пару шагов к выходу.

- Эй, ты куда собрался? – Иван схватил его за рукав.

- Что, испугался? Сижу, сижу я.

Саша вернулся за стол.

- Думаешь, я смогу оставить тебе все пиво? Нет уж, «жирно» тебе станет.

Как это бывает, когда люди долго не видятся друг с другом, беседа у друзей поначалу не шла. Пробрасывая один другому и обратно различные темы, речь быстро утихала, склоняя лица к бокалам. Иван чувствовал себя неловко в этот момент.

- Алекс, ты ведь религию в университете изучал? – спросил Иван.

- Было дело. Давно, правда. Да и как я ее изучал? Сам должен помнить: в среднем, раз в неделю посещал учебу.

- Но это не помешало тебе практически с красным дипломом закончить обучение.

- Просто я умею договариваться.

- Пускай и так. Я почему вспомнил? – Иван в нерешительности пожевал губу. – Кто из них о жизни говорит?

Саша засмеялся в голос.

- Ты как скажешь! Они все о жизни говорят. Мне кажется, что третьей мыслью обезьяны, когда она мыслить начала, была «Что со мной будет после смерти». Первыми двумя, естественно, были «Что бы сожрать» и «С кем бы трахнуться».

- Попробую по-другому пояснить. У кого из них говорится о разных жизнях? Первая, вторая и так далее.

- Опять же, во всех учениях их как минимум две: в существующем теле и загробная. Понятней изъясняйся. И откуда вообще интерес возник? Раньше ты не был похож на религиоведа.

- Да так, просто заинтересовался. Вычитал кое-что в одной книге, хочу понять.

Иван посчитал, что, расскажи он правду Саше, тот посмеется и отправит его на психиатрического лечение.

- Что бывает, когда люди слышат голоса, считающие их жизни?

- О куда тебя занесло. Обычно кошки слышат такие подсчеты. Слышал же, что у них девять жизней? Начитался книжек про разведение котов?

- Вечно ты в шутку все переводишь. А мне действительно хотелось бы разобраться.

- Так говори яснее. Я уже второй бокал с пивом допиваю, а понять тебя не могу.

- Пей больше. – Улыбнулся Иван. – Я покопался в современных религиях и наиболее известных учениях древности. Ответа там не было. Может, вспомнишь основные моменты из менее известных?

- У тебя пару дней свободных есть? Потому что ответ на твой вопрос как раз несколько дней и займет. Конкретнее.

- Никакого толку от тебя. Представь, что существует своеобразный счетчик, постепенно отсчитывающий твою жизнь.

- Слушаю тебя и понимаю, что пить тебе вредно. Казалось бы, совсем немного алкоголя принял, а уже полнейший бред несешь. Где вычитал такое? Журнал «Голос НЛО»? Когда дойдешь до инопланетян, позови меня. Я пока на девок поглазею.

Сказав это, Саша отвернулся.

Иван сидел в задумчивости. Он и сам понимал, что его объяснения никуда не годились. Если бы кто-то столкнулся с похожей ситуацией, то, может, понял бы. А посторонний человек точно запутается. Перебрав все возможные варианты объяснений, Иван решил оставить эту тему.

- Алекс, эй, поворачивайся.

- Как контакт произошел?

- Какой контакт?

- С инопланетянами. Мы ведь договаривались: зовешь меня в том случае, когда начнешь про пришельцев рассказывать.

- Да иди ты со своими пришельцами!

- Они не мои. Тебе которые больше нравятся: с созвездия Ориона или Андромеды?

- Мне они вообще не нравятся. Твоя больная фантазия уже для индустрии порно фильмов выдает идеи?

- О да. Давно думаю туда сценаристом устроиться.

Беседа потекла своим чередом. Воспоминания о студенческой жизни перетекали к мечтам и обратно. Смех между друзьями стоял такой, что служащим заведения пришлось несколько раз к ним подходить, чтобы успокоить. Они обещали остановиться, но снова возвращались к своему. В конце концов, их выпроводили на улицу.

Когда они прощались, Саша неожиданно произнес:

- Помнишь, где мой университет находится? В следующую субботу мой преподаватель проводит открытую лекцию по религионоведению. Если хочешь, сходи. Может, хоть он поймет тебя. До скорого.

У дома он получил телефонный звонок.

4.

Иван купил билет на поезд и отправился в Тульскую область на похороны.

Иван не плакал. Он давно сжился с мыслью, что его дедушка скоро умрет. Он часто болел, не всегда мог даже с кровати встать. Поэтому чем-то неожиданным известие о его кончине не стало.

Сойдя с поезда, Ивана встретил дядя, рослый мужчина, ширина плеч позволяла тому без каких-либо ухищрений переносить бревна. Поздоровавшись, они молча уселись в машину и так же в молчании приехали до места назначения.

Около дома стояло пять машин различных марок и цветов. Все комнаты оказались заполненными родственниками или просто знакомыми покойного. Только одна из них пустовала. В ней находился гроб с телом. Иван зашел, мельком бросил взгляд туда и прошествовал в соседнее помещение. Тихие разговоры тонули в сигаретной дымке.

- Здравствуй, Ваня. – Перед ним появилась мама. – Как доехал?

- Нормально.

Ее отсутствующий взгляд пугал сильнее, чем соседство с умершим. Иван потянулся к уху дяди и спросил, что с мамой. Долгая ночь, которую она проплакала, и несколько таблеток успокаивающего, был его ответ. Иван приобнял ее за плечи. Она вздрогнула, словно не ожидала ничьего касания. Потом успокоилась. Он усадил маму на диван и отошел в угол, подальше от собравшихся гостей.

Он стоял и смотрел на людей. Большинство из них были ему знакомы. А некоторых видел в первый раз. Похоже, местные жители, пришедшие проводить покойника в последний путь. Или те, кто просто пришел поглазеть на похороны и бесплатно покушать. Поймав себя на это мысли, Иван стал пристальнее вглядываться в лица. Такого рода людей он всей душой ненавидел. Как можно использовать смерть ради удовлетворения своих желаний?

- Машина подъехала, можем выходить. – Громоподобный голос дяди вывел всех из транса.

Дом быстро опустел, оставив четверых мужчин рядом с гробом.

Тучи закрывали небо, предвещая дождь. Еще не сошедший снег хрустел под ногами.

Четверо мужчин вынесли гроб, держа его на плечах. По просьбе матери, крышку держали закрытой. Она не хотела, чтобы мир видел ее отца в таком состоянии. Пускай лучше запомнят, каким он был при жизни.

Цветов практически не было. Видимо, все помнили однажды оброненную фразу дедушки: «Цветы на похоронах как навоз на асфальте. Толку никакого, одна грязь».

Процессия медленно двигалась в сторону кладбища. Впереди несли гроб, за шли остальные. Позади перемалывали снег колесами автомобили. Иван оказался ровно посередине процессии. Он прекрасно видел гроб. И не хотел его видеть. Опустив голову вниз, так и пошел.

Кто-то в толпе тихо плакал. Некоторые переговаривались шепотом. Даже природа смолкла. Весенние пения птиц сегодня стихли, оставив после себя тихий шепот ветра среди голых веток деревьев.

И вдруг пошел дождь. Холодный северный ветер гнал капли прямо в лица людей. Пытаясь укрыться от холода и влаги, все уворачивались и прикрывали лица какой-либо тряпкой или рукой. Ноги проваливались в мягкий снег.

Вдруг Иван услышал крик. Обернулся и заметил, как одна женщина упала на землю. Ее нога ушла глубоко в тропинку. Он подошел, и вместе с дядей вытянули обратно.

Визг, крики и звук упавшего тяжелого предмета потряс округу. Иван не поверил сначала тому, что увидел. Кто-то в толпе слишком сильно провалился сквозь толщу снега и, пытаясь удержать равновесия, схватил впереди идущего за одежду. Как назло, и он не смог выстоять на ногах. Затем, как фишки домино, народ стал валиться вперед, пока не обронили двоих мужчин, что несли гроб. Покойник оказался на земле.

Две женщины упали в обморок. Им кинулись помогать, пытаясь вернуть в сознание. Другие кричали, толпились вокруг умершего, боясь подойти к нему.

И тут, среди всеобщего помешательства, Иван заметил, что на него смотрит, не моргая, пожилая женщина. Она будто бы находилась не здесь. Ее взгляд словно ушел в бесконечность. Иван опустил глаза и увидел, что губы женщины шевелятся, произнося одну и ту же фразу. Он сделал шаг ближе и прислушался.

- Ты в четвертой жизни.

Иван не мог поверить услышанному. Он отпрянул назад, вертя головой по сторонам и ища кого-нибудь, кто так же слышал слова женщины. Все были заняты возвращением покойного. Две обморочные женщины пришли в себя и сидели прямо на снегу, обмазывая им свои лица. Иван потер глаза, собираясь с силами, и обернулся…

Никого на том месте уже не было. Или вообще никогда не было? Снова галлюцинации? Может, кто-то подмешал успокаивающее средство в тот напиток, что он пил в доме? Иван приблизился. Два отчетливых следа, носками указывающих в ту сторону, где он находился, ясно говорили о том, что старуха была реальной.

Иван испугался. Несмотря на пронизывающий холод, он вспотел.

Неестественность событий вывела Ивана из реальности. Он не помнил ни того, как опустили гроб в землю, ни поминок, ни обратной дороги домой. Очнулся только тогда, когда заваривал себе кофе уже у себя в квартире.

5.

Всю неделю он перебирал в уме различные объяснения происходящих с ним событий. Не было ни капли рациональных объяснений. Будто попал в какой-то триллер без названия.

Как бездумный робот, Иван выполнял каждодневную работу и возвращался домой. Что с ним происходило, он рассказать и объяснить никому не мог. Словно его кто-то выключил, оставим телесную оболочку. Он не отвечал на телефонные звонки. Редкие беседы заканчивались всегда тем, что собеседники останавливали свою речь на полуслове и оставляли его, уставившимся в одну точку.

В конце недели Георгий Константинович, видя происходящее с Иваном, решил дать ему отпуск, посчитав, что такое поведение связано со смертью родственника. О реальных причинах никто не догадывался.

Утренний сон потревожил телефонный звонок. Иван слепо схватил телефон и ответил.

- Привет. Как настрой?

Голос Саши вывел из дремотного состояния.

- Привет. Настрой как настрой. Ничего особенного.

- Спишь еще? Хватит валяться, девять утра уже. Кстати, чего не на работе?

- Отпуск дали до понедельника.

- Чем думаешь заняться? И не говори мне, что дома проведешь эти дни. Давай со мной в баню. Сегодня или завтра. Как смотришь на это?

- Никак. Я не хочу никуда выходить.

- Хватит себя жалеть. Я понимаю, что умер дедушка. Понимаю, что тяжело. Но не будешь ведь все время дома сидеть, ничего не делая. Ты даже алкоголь можешь не брать. Я разрешаю.

- Нет. Потом поговорим.

- Какой ты бука…

Иван не дослушал и выключил телефон.

Неясная мысль витала на окраине сознания. Он задумался, но затем решил, что она не имеет значения.

Саша. Он совсем не понимает, что у людей случаются несчастья. Что кому-то хочется побыть одному, раствориться в своем горе. А ему подавай радость, веселье. Словно мир движется по радуге, разукрашивая все в разные цвета.

Саша, Саша… Иван не мог отпустить это имя. Что-то с ним связано, но вспомнить никак не удавалось. Он зашел на кухню, приготовил себе пару бутербродов. Поднеся один ко рту, замер.

- Точно! – воскликнул Иван. – Саша, университет. Он же говорил о каком-то преподавателе.

Иван оставил на столе оба бутерброда и побежал обратно в комнату. Набрав адрес сайта университета, он остановился. Ну и где же? Где искать? Будто этот сайт создавался группой учеников девятых классов. Никакой логики.

Он чертыхнулся и принялся домысливать, в каком месте сможет найти необходимую информацию. Случайно бросив взгляд в угол экрана, Иван заметил написанную мелким шрифтом информацию, гласящую: « 23 марта в 10 часов утра доктор философских наук Науменко Павел Алексеевич проводит открытую лекцию по истории религий. Желающие посетить данное мероприятие просьба заполнить электронную форму».

Иван нажал на ссылку. Перед ним открылось окно, занятое пустыми полями для ввода. Набрав свои данные, он улыбнулся. Чуть не забыл со всеми проблемами о себе.

На следующий день ровно в половине десятого утра Иван стоял у проходной университета. Перед ним толпились трое человек, спорящих с охранником. Иван прислушался.

- Вы обязаны меня пропустить! – кричал один.

- Никак нет, не могу, - ответил охранник.

- Вы обязаны. Я декан факультета антропологии.

- У вас на лбу это не написано.

- Да как вы смеете? – сказала женщина, второй человек из группы. – Мы уважаемые ученые, более 30 лет занимаемся обучением в этом университете. А вы нам тут хамить изволите?

- Господа… и дама, - все так же спокойно сказал охранник. – Я и ректора не пропущу, пока он не покажет мне свой пропуск. Если вы забыли ваши дома, я ничем помочь не могу. А теперь попрошу отойти в сторону, за вами образовалась очередь.

Он махнул рукой. Иван подошел к окошку и протянул свой паспорт.

- Вы куда? – спросил охранник.

- В 10 часов открытая лекция должна быть, я собрался посетить ее.

- Ага, хорошо.

Охранник принялся списывать данные из паспорта себе в журнал. Иван огляделся. Проходная представляла собой маленький домик, с двумя поручнями на вход и выход и небольшой каморкой, где находились два охранника. Ученые так сильно открыли глаза, что еще чуть-чуть, и они окажутся на полу.

- Все, можете проходить.

Иван забрал протянутый паспорт и прошел поручень.

- Что, можно было пройти по паспорту? – услышал он за спиной.

- Конечно, без проблем.

Довольный, Иван пошел по дорожке в направлении нужного корпуса. Давно замечено: чем более образован человек, тем он чаще теряется, казалось бы, в очень простых ситуациях.

Корпус университета, построенный из кирпича несколько десятилетий назад, по виду больше напоминал старый заброшенный дом где-нибудь в отдаленном селении. Лишь немногим выше. Стена потрескались в нескольких местах, краска на окнах облупилась. Иван остановился. Каждый раз, входя в похожие здания, он первым делом представлял, как одна из стен рушиться, и крыша падает, прижимая его под своим весом.

Глубоко вдохнув, он вошел. И прослезился. Запах краски, витавший внутри помещения, невероятно жег глаза и затруднял дыхание. Он подошел к стенду, стоявшему у входа, и заметил листок с указанием времени и номером аудитории, где проводится лекция. Поднявшись на второй этаж по лестнице, Иван быстро нашел нужное помещение и зашел.

Одеваясь с утра, Иван торопился. Он предполагал, что мест для всех может не хватить, и придется несколько часов, перебирая затекшие ноги, стоять и пытаться слушать. Он ошибался. Два ряда парт заполняли посетители в лучшем случае наполовину. Иван занял одну из пустующих.

Следом зашел профессор. Внешний вид его являл собой то, как старость может издеваться над людьми. Редкие седые волосы свисали на лицо, согбенная спина, трясущиеся руки. Когда он поднял голову и осмотрел аудиторию, перед сидящими предстало лицо, похожее на старую скалу: все в трещинах, будто от длительного воздействия ветра. Профессор кивнул, поздоровавшись, и принялся раскладывать принесенные с собой бумаги на столе.

- Добрый день, - начал он. – Меня зовут Науменко Павел Алексеевич. Я доктор философии.

Он перервался и глотнул воды.

- Хотел бы заметить, что не ожидал такого количество посетителей. Мне казалось, что в нынешние времена интерес к религиям медленно сходит на нет, забиваемый действиями приверженцев основных учений современности. Таких, как ислам и христианство. Отрадно видеть, что я ошибался.

Здоровый блеск в его глазах, когда он начал говорить, указывал на глубокую заинтересованность в своем деле. И его голос никак не вязался с внешним видом.

- По моим расчетам, лекция займет не более полутора часов. Перерыв делать не будем, но если кому-то необходимо будет отлучиться, тот просто встает и выходит. Договорились? Отлично. Итак, приступим.

Он замолчал и склонился над бумагами.

- Мне кажется, - сказал он, глядя мимо лиц собравшихся, - что тема религий никогда не сойдет на нет. Всегда будут те, кто ею интересуется. И я не беру какую-либо одну из них. По моему мнению, никогда не случится такого, что на нашей планете главенствующую и единственную роль займет какая-либо одна из них. Всегда будет несколько. Конкурирующие или нет, не важно. Главное, что их будет несколько.

Сегодня я не стану рассматривать такие религиозные учения, как ислам, христианство, буддизм и другие, имеющих много приверженцев. Времени у нас не так много, чтобы рассматривать то, что вы легко можете выяснить.

Поговорим мы о древнем Востоке. О той кузнице, где в разные периоды становления человечества зародились практически все вероучения. Пройдемся по древнему Египту, Средней Азии и чуточку захватим Индию и Китай.

Иван проникся речью профессора. Тот, складывая иногда слова не впопад, все же завлекал своим изложением. Сложно не обращать внимание на то, как кто-то настолько увлеченно повествует.

Профессор путешествовал с храмов Древнего Египта до пирамид Ура, от орлиной головы Осириса до многорукой Шивы. Те переплетения в жизнеописаниях богов, что вылетали из уст старика, походили на изложение длинного, но захватывающего детектива. Зачем с собой носили древние жители ковчеги? Почему так легко молились чужим богам? Отчего их так много было во всех пантеонах? Чем отличается Иштар от Изиды? На эти вопросы сразу же давался ответ.

Иван дрейфовал по Нилу и Евфрату, с Тигра на Янцзы. Мировосприятие людей в своей основе словно бы и не менялось. Всегда были боги, они отвечали за все. Менялись их имена, их род деятельности. Кто-то объединял в себя несколько ипостасей, а в другой религии за эти действия отвечали от двух и более богов. Сверхъестественное не отделялось от естественного течения жизни так же, как жизнь не существовала без сверхъестественного.

- На этом я бы хотел закончить, - неожиданно произнес профессор. – Если есть какие-либо вопросы, можете задавать.

Он обвел взглядом аудиторию. Несколько человек уточнили некоторые непонятные моменты из лекции. Получив ответы, люди засобирались. Профессор встал около входа и прощался с каждым уходящим.

Иван задержался, оставшись в конце наедине с Павлом Алексеевичем.

- А вы, молодой человек, почему не выходите? – спросил он. – Я должен закрыть аудиторию после лекции.

- У меня есть к вам вопрос, - сказал Иван.

- Почему же вы не задали его, когда я дал на это время?

- Понимаете, он немного личный.

- Ах, личный. – Профессор присел на стул. – Что ж, я выслушаю.

Иван подошел ближе и остановился. Он принялся кусать нижнюю губу, подбирая слова.

- Пожалуйста, попробуйте поверить мне. Понимаю, что сказанное мной, скорее всего, вызовет улыбку, недоверия или еще что, но со мной действительно что-то странное твориться. Что-то сверхъестественное и необычное. И понимаю, что такими вопросами должны психиатры заниматься, но я считаю себя абсолютно здоровым.

- Молодой человек… к сожалению, не знаю вашего имени…

- Иван.

- Иван. Я очень долго занимаюсь вопросами вероучений и пришел к одному интересному, на мой взгляд, выводу: все существующие или когда-либо существовавшие боги на самом деле существуют. Или существовали. Любой бог, будь то Мардук с Иштар, или Кеацкоатль, или Зевс, или любой другой являлись отражением верований людей. Если хотя бы один человек верил, что есть такое высшее существо, с внешностью лягушки, отвечающее за его жизнь, то данное божество в тот же миг начинает свое существование. И чем больше верующих, тем сильнее бог. Поэтому принимаю, что сверхъестественное действительно существует в нашем мире, и любой человек может быть захвачен течением странный событий.

- Правда? Может быть… Но вопрос не в этом заключается. Я начал слышать голоса, повторяющие практически одно и то же. И с вопросами веры или неверия это никак не вяжется.

- Действительно, похоже на галлюцинации. Что же вы слышите, позвольте поинтересоваться?

- Голоса, каждый раз произносящие «ты в первой жизни», «ты во второй жизни» и так далее. Сейчас я, по их мнению, в четвертой жизни. Знаю, звучит очень глупо и непонятно, но все так. Я уже и не знаю, что мне делать.

Профессор задумался.

- Любопытно, - произнес он и снова погрузился в размышления.

Иван молчал, глядя на профессора. Вся ситуация казалась ему сном. Он стоит перед видным ученым, рассказывает ему о своих галлюцинациях, силясь найти ответ. Вместо этого, лучше бы сходил на прием к психиатру, чтобы тот выписал пару таблеток.

- Вы знаете, - вернувшись из задумчивости, сказал профессор, - ваши слова мне кое о чем напомнили. В Азии, на территории современных Ирана и Турции, некоторое время обитало племя кирримов. О них мало что известно сейчас. Их короткое существование практически не оставило в истории следа, и мы знаем только то, что нашлось в документах более поздних цивилизаций. Так вот, по словам одного персидского ученого времен Кира Первого, религиозные учения кирримов сводилось к девяти шагам, или жизням. Каждый человек проживал девять жизней. Пока это все, что я могу вспомнить.

Профессор снял и протер очки.

- Вы думаете, что со мной сейчас именно это твориться? Что я проживаю четвертую жизнь?

- Иван, я ничего не думаю. Все, что я только что сказал – лишь воспоминания, связанные с вашим, так сказать, вопросом. Что именно твориться с вами, мне сложно судить. Возможно, действительно галлюцинации. Все-таки, попробуйте обратиться к психиатру. Вдруг голоса уйдут, и мои слова о кирримах вами забудутся.

- Хорошо, спасибо.

Иван попрощался и вышел из университета.

6.

- Осторожнее! – крикнул Иван, уворачиваясь от надвигавшейся на него женщины.

Утро понедельника началось со звонка его начальника, интересовавшегося, выйдет ли он на работу. Иван подтвердил. И вдруг понял, что проспал. Наспех умылся, накинул первую попавшуюся одежду и вышел на улицу. Которая встретила его дождем и грязью.

Как обычно бывает, когда куда-то спешишь, люди так и норовили остановить его движение. Несколько толчков, неожиданные остановки, да плохой утренний настрой – все это не улучшало начало дня.

Иван перепрыгивал особенно большие лужи, стараясь как можно меньше испачкаться. Все шло хорошо до того момента, пока какая-то машина не проехала рядом, обрызгав полностью его. Он остановился. Сил ругаться уже не было. Он взглянул на свою одежду, по которой уже заструились ручейки вперемежку с грязью. Попытался отряхнуться, да оставил бессмысленное занятие. И так уже опоздал, куда торопиться? Лишние полчаса ничего не решат.

Иван отошел под навес. Он стоял и смотрел на бегущих под дождем людей, скрывающих свои головы под куполами капюшонов и зонтов. Мельком замеченные лица, напоминали его собственное. Такая же неприязнь существующего мира, его обитателей. А, возможно, и отвращение. Кое-где сверкала грусть за несправедливость, творящуюся вокруг.

Он вздохнул и вышел под дождь. И пошел не спеша, уклоняясь от людской толпы. Иногда приходилось спускаться на проезжую часть, чтобы не удариться в лоб с каким-нибудь особо настырным пешеходом.

Сверху раздался гудок. Иван остановился и поднял голову, ища, откуда исходил звук. Он вертел головой, как вдруг… мир замер.

Иван опустил голову. Люди, кто с настороженностью, кто с опаской, смотрели прямо на него. И двигались, будто каждый шаг, каждое движение сопровождалось невиданным усилием. Шум города смазался до неясного шепота. Одна женщина раскрыла рот, собираясь закричать. Вторая протянула к нему руки, занятые пакетами с новыми вещами. Иван отчетливо видел каждый предмет вокруг.

И тут ощутил удар сзади по ногам. Он подлетел вверх. Лицо и глаза залило водой. Он опустил веки, слыша, что звуки мира все так же тихие. Рискнув повернуть голову, Иван заметил под собой белую машину, надвигающуюся на тротуар, по которому он только что шел. Глаза водителя были обращены на что-то справа от лобового стекла, словно тот не желал видеть, куда едет.

Внезапно мир ускорился. Крики, визг шин и гудки клаксонов разорвали воздух.

Иван ощутил сильный удар по спине и почувствовал хруст стекла.

Потом все потемнело.

Когда он открыл глаза, перед ним стоял Георгий Константинович и улыбался.

- Нашел способ не выйти на работу? – спросил он.

- Какой? – не понял Иван. Голова раскалывалась надвое.

Иван пригляделся. Георгий Константинович надел белый халат поверх своей одежды. Поведя дальше головой, Иван понял, что находится в больничной палате. Три койки, занятые больными, голые стены, окрашенные в тошнотворно зеленый цвет и стойки с капельницами.

- Как я здесь очутился? – спросил Иван.

- Ты разве не помнишь? Вчера утром на тебя наехала машина.

- Вчера?

Иван вспомнил утро понедельника так отчетливо, как будто это произошло всего несколько минут назад.

- Да, вчера, - подтвердил Георгий Константинович. – Я получил звонок от полицейского, который и сообщил о происшедшем.

- Понятно. Что со мной?

- Точно не скажу. Лучше пускай доктор тебе все расскажет. Да, я не связывался с твоими родными. Тебе бы стоило им сообщить о случившимся с тобой.

- Не стоит сейчас. Совсем недавно дедушка умер. Моя авария только хуже сделает.

- Как знаешь. Честно говоря, не ожидал, что ты очнешься. В больнице по своим делам был, решил заглянуть по дороге. А тут ты такое выдаешь.

Георгий Константинович снова расплылся в улыбке.

- Прошу посторонних покинуть помещение, - сказал зашедший доктор, мужчина лет тридцати пяти со светлыми, практически пепельными волосами.

- Хорошо, хорошо, я всего лишь на минутку заглянул, - подняв руки к груди, сказал Георгий Константинович. – Ваня, держи меня в курсе твоей ситуации. Хорошо? Скорого выздоровления.

Он вышел.

- Доктор, что со мной? – спросил Иван.

- Вам повезло. Отнеси вас чуть в сторону, и удар головой мог быть смертельным. А так, небольшое сотрясение мозга, несколько ушибов и ссадин. И перелом ступни. Заметил, что нога у тебя в гипсе?

- Нет, не успел.

Иван откинул в сторону одеяло. Нога выглядели так, словно неуверенный хирург несколько раз приступал к операции. На колене алел синяк.

- Мы вас подержим где-то недельку на больничной койке, - продолжал говорить доктор. – Сейчас я вам выдам несколько таблеток, которые, по одной штуке каждую, необходимо выпивать три раза в день. Время выбирайте сами. Скоро подойдет администратор, Нина Васильевна. Ей необходимы ваши контактные данные.

- Какие?

- Точно не скажу, не моя работа.

Доктор разложил несколько баночек с таблетками на тумбу и отвернулся к другому пациенту.

- Скажите, где мой телефон? – спросил Иван, дернув за халат врача.

- Все мелкие вещи, что были при вас, положили в тумбу. Еще вопросы остались?

- Нет.

Доктор снова отвернулся.

Иван приподнялся на локте. Голова неожиданно закружилась. Он упал на подушку, схватив руками рот. Последовавший приступ тошноты был настолько сильным, что напрочь исчезла головная боль. Иван принялся глубоко дышать, успокаивая организм.

Когда приступ прошел, он осторожно перевернулся на бок и протянул руку. Открыл дверь тумбы, некоторое время водил в ней ладонью и вынул свой телефон. Кому бы позвонить? Первой мыслью было набрать маму, но он сразу же отмел ее. Иван решил, по возможности, вообще не посвящать ее в свою историю. Она всю жизнь слишком опекала его, увеличивая каждый раз любую проблему до невероятных высот.

Следующим в списке был дядя. Слишком болтлив. Избежать возможности того, что он расскажет маме, не было никакой. Получается, лучше всего позвонить кому-нибудь из московских знакомых. Но кому?

Образ Саши сам выплыл в его сознании. Иван нашел необходимый номер и позвонил.

- Привет, паршивец, - раздалось из телефона. – Куда пропал?

- Привет. У меня небольшие неприятности…

- Да у тебя они постоянно, - рассмеялся Саша. – То одно, то другое. Особенно запомнился тот случай, когда ты час в метро ехал, воняя дерьмом на весь вагон. А мог бы вытереть о кого-нибудь незаметно, как я тебе и говорил.

- Саша, я в больнице сейчас.

- Серьезно? Анализы сдаешь? И звонишь мне, чтобы я помог?

- Мне правда сейчас не до смеха. Вчера утром меня сбила машина.

- Это уже серьезно. Давай адрес свой больницы, скоро приеду.

- Я тебе по смс скину, сам еще не знаю.

- Идет.

Саша отключился.

- Ты в пятой жизни, - произнес чужой голос.

Страх скрутил все внутри у него, в то же время, ослабив некоторые части тела снаружи. Иван широко распахнул глаза, крутя ими из стороны в сторону. Никогда еще фраза, произнесена будничным тоном не производила такого сильного эффекта.

- Доктор, это вы сейчас сказали? – дрожащим голосом произнес он.

- Что сказал?

- Вы можете повторить последнюю фразу?

- Зачем я буду ее повторять? И вообще, я не с вами разговариваю. На сегодня осмотр закончен. По всем вопросам обращайтесь к дежурной медсестре.

- Пожалуйста, повторите последнюю вашу фразу.

Дрожащий голос Ивана, видимо, убедил врача.

- Я сказал, обращаясь к этому больному: «Вы на пятом этаже». Удовлетворил ваше любопытство?

- Да, спасибо.

Что происходит? Почему снова появились эти загадочные фразы? Что они, черт возьми, означают?!

Иван терялся в догадках. Самым правдоподобным объяснением сейчас было сотрясение мозга. Но как же тогда объяснить предыдущие четыре раза? Усталость и стресс? Не то время я выбрал для размышлений, решил Иван, не то. Сейчас голове нужен отдых.

Он узнал адрес больницы у соседа по палате и отправил смс.

7.

Утренний сон разорвал оглушающий храп.

Иван открыл глаза. Рядом с его постелью на стуле мирно дремал Саша, издавая медвежьи звуки.

- Эй! – крикнул Иван. – Просыпайся!

Саша моргнул, посмотрел перед собой и, пару раз причмокнув, вернулся в свой сон.

- Я тебе спать не дам, - сказал Иван и двинул здоровой ногой друга.

Тот сверзился со стула. Саша быстро вскочил, испуганно осматриваясь вокруг. Лицо скорчилось в гримасе, когда заметил Ивана и его ухмыляющийся рот.

- Ты чего творишь? – спросил он. – Зачем меня со стула скинул?

- Всем спать не даешь. Кстати, что вообще ты тут делаешь?

- Закрутилось вчера кое-что, - улыбнувшись, произнес Саша и поднял стул. – Вышел я из твоей палаты и отправился на поиски лечащего врача. Пару часов бродил по больнице, да так и не нашел никого. Здесь будто все в разведке работают: ничего не знают, ничего не говорят. Потом случайно встретил одного знакомого, который так же обитает в здешних стенах. Посидели с ним, поболтали. И как-то само собой случилось, что я познакомился с медсестрой. Всю ночь провели вместе, скрашивал ее дежурство. Красива, чертовка.

Саша замолчал, мечтательно оглядывая потолок.

- Как ты в моей палате с утра очутился? Больше места поспать не нашел?

- Показывал тебя медсестре, пока ты спал. Очень уж она интересовалась. Я вначале приревновал даже, а потом… В общем, ты глянь на свой гипс.

Иван скинул одеяло со своих ног. Еще вчера белый гипс превратился в какофонию красок. Неразборчивые рисунки чередовались надписями типа «Здесь были Саша и Таня» или «Какой рост у гиппопотама». Некоторые из рисунков рекомендовались для просмотра лицам, достигшим восемнадцати лет, а кое-какие вообще не предназначались для здорового человеческого сознания.

- И зачем? – спросил Иван.

- Что зачем?

- Зачем вы мне весь гипс изрисовали.

- Знаешь, ночью заняться было нечем. А у Тани, как раз кстати, под рукой оказался набор фломастеров, которые она собиралась своей племяннице подарить. Осталось дело за малым: тебя не разбудить.

- Вот ты уродец.

Иван протянулся за стаканом, но не нашел его на положенном месте.

- Да, я так и подумал, - сказал Саша. – Что первым делом тебе захочется чем-нибудь в меня кинуться. На всякий случай, все убрал в тумбу твоего соседа. А теперь, хоп-хоп, вставай, вставай, побуду твоим фельдшером.

Саша наклонился под кровать. Гремя посудой о пол, он достал «утку» и сделал попытку просунуть ее между Иваном и койкой. Тот принялся размахивать руками. Саша скривил рот в усилии, да вдруг переменил свое намерение и резким движением одел «утку» на голову друга. Потемневшая палата разразила громким железным звуком.

- Что ты творишь?! – вскричал Иван.

Он скинул «утку». Саша стоял в дверях, держа в руке вилку. Иван дернулся и чуть не упал с кровати. Улыбка на лице чуть приутихла, и Саша осторожно подошел.

- Давай-ка мы с тобой прогуляемся до туалета. Что скажешь?

- Согласен, - успокоился Иван. – Только мне помощь нужна будет.

- Ну что ж, обхватывай меня руками, и будем становиться на костыли… Ух, дружочек, тебе бы не помешало помыться. Воняет как от помойной кошки.

Саша держал друга одной рукой за талию, второй передавая костыли.

По коридору сновали туда-сюда доктора, медсестры и больные, занятые своими делами и не обращавшие никакого внимания на двух еле ковылявших людей. Запах медикаментов заслонял все перед собой, а яркий свет от ламп слепил сильнее полуденного солнца.

- Словно в город вышли, - тихо произнес Саша.

Иван кивнул. Больница казалась ему сумасшедшим домом, в котором все пациенты страдали одним диагнозом: эгоизмом. Каждый больной, поинтересовавшись о твоей болезни, пропускал мимо внимания ответ и начинал жаловаться на свои болячки. Доктора старались выполнить план и побыстрее избавиться от жалоб пациентов, обращаясь с ними как с манекенами. Быстрее бы сбежать отсюда, подумал он.

- Тебе подержать или сам справишься?

Вопрос вернул Ивана. Он посмотрел на унитаз, перевел взгляд на Сашу и молча закрыл перед его носом дверь.

- Когда упадешь, крикни, - сказал Саша. – Я, может, позову доктора.

Справив нужду, Иван умылся и почистил зубы.

Они возвратились обратно в палату. Иван со вздохом улегся на кровать, а Саша принялся перебирать содержимое тумбы.

- Что ты там ищешь? – спросил Иван.

- Забыл, приносил ли тебе зарядку для телефона.

- Она в розетке, погляди.

- Ага. Тогда до скорого, я давно на работе должен быть.

Распрощавшись с другом, Иван запустил ноутбук.

Несмотря на всю кажущуюся легкомысленность в поведении, Саша проявлял чудеса ответственности, когда дело касалось проблем близких людей. Заехав вчера в больницу, он забрал ключи от дома Ивана, съездил туда, привез ноутбук и необходимые вещи, заодно купил модем.

Доктор пришел около девяти утра, быстро осмотрел пациентов, сказал каждому пару слов и отправился дальше.

Иван не заметил посещение врача. Проверяя электронную почту, он наткнулся на странное письмо, отправленное от неизвестного адресата. «Интересная находка» гласила тема.

«Добрый день, Иван. Меня зовут Науменко Павел Алексеевич. Недавно я проводил открытую лекцию, где мы с вами провели короткую беседу.

Стоявший в конце смайл никак не вязался с образом профессора.

Вас, наверное, удивляет, каким образом я узнал адрес электронной почты? Тут мне повезло. Во-первых, из всех присутствующих на лекции только один человек носил имя “Иван”. Во-вторых, адрес электронной почты сохранился на сервере нашего университета после того, как от вас получили заявку на участие в лекции. Никакой мистики.

Ну а теперь все же перейдем именно к мистике. Ваш рассказах о голосах или о голосе (четно говоря, так и не понял, разные ли они были) заинтересовал меня. Не люблю, когда я чего-то не знаю в своей области, поэтому поискал различную информацию о кирримах. Как оказалось, мое предположение оказалось верным. Есть определенные совпадения того, что твориться с вами, с тем, что рассказывают древние записи. Хотя, даже сейчас я не исключаю того, что вы просто немного сошли с ума.

Расскажу кратко о кирримах. Как уже упоминал, это племя существовало слишком мало, чтобы быть сейчас известным историкам. Лишь несколько человек во всем мире знакомы с ними. В трудах израильского ученого Арона Гельда достаточно подробного (по крайней мере, подробно для данного племени) описаны религиозные верования кирримов. Если верить им, то, получается, что каждый человек проживает девять жизней.

Удивительное совпадение: люди слышали глас бога Атунома, отвечавшего за жизнедеятельность человека, оповещающая его каждый раз, когда тот переходил из одной своей жизни в другую. Как и у вас, если верить словам. Судя по записям, каждый переход сопровождался какой-либо жизненной проблемой. Таким образом боги отмеряли циклы, показывая тем самым, что мир есть лишь отражение боли и страданий. Может, отчасти и поэтому народ кирримов существовал не слишком долго. Сами посудите: как может человек спокойно жить, если он в любой момент ожидает перехода в новую жизнь.

Пока на этом все. Если я вас заинтересовал, можете отправить свои вопросы на мой электронный адрес либо приехать в университет. На кафедре узнаете, где я в данный момент нахожусь.

Искренне Ваш, Павел Науменко».

Иван уставился в светящийся монитор. Возможно, он не сошел с ума.

8.

Чем больше он размышлял над сложившейся ситуацией, тем более невероятной она ему казалась. Житель 21 века столкнулся в своей жизни с религиозными верованиями племени, существовавшем тысячи лет назад! По словам профессора, получается, что люди сами создают богов и обличают их властью. С другой стороны, эта власть должна распространяться только на тех, кто в нее верует. Второго варианта быть не может. Ведь он даже не знал о существовании кирримов до разговора с Науменко. Каким же образом их религия вошла в его жизнь?

Логика подсказывала, что все случившееся – только черная полоса в жизни. И обычные совпадения. Умер дедушка – он и так к этому двигался широкими шагами. Изменила девушка – любая может так поступить. И так далее. А голоса… Что голоса? Опять же, измученный мозг принялся вытворять странные вещи. Не более того.

Первым дело после выписки из больницы, Иван записался на прием к психиатру. Решение не рассказывать всю подноготную всплыло сразу. От врача ему требовалось лишь то, чтобы он выписал какое-нибудь успокоительное. Вдруг поможет и заглушит неизвестный и неприятный голос.

Запах затхлости встретил у порога квартиры. Иван вошел внутрь и включил свет. Пасмурная погода создавала в квартире полумрак. Он разделся, открыл окно и начал искать причину запаха. Прирожденная чистоплотность не давала ему передохнуть после трудного пути из больницы, заставляя ползать на коленях. Облазив все возможные углы и закоулки, Иван не нашел ничего, что могло бы создавать такой неприятный запах в квартире. Может, все потому, что дома несколько дней никого не было, решил он.

Иван лег на кровать, включил телевизор и уставился в потолок. Очередной рекламный ролик превозносил новые чудодейственные свойства какого-то продукта, но он не слушал. По неясной причине, он начал бояться. Ничего конкретного, но страх не отпускал его с того момента, как очнулся в больнице. Иван всегда считал, что любой страх имеет причину, отыскав которую, можно с ним справиться. Нынешний же был иррациональным, насколько иррациональным может быть страх.

Когда-то давно он читал, что предчувствия и страх идут рядом, будто больные кости, предугадывающие изменение погоды.

По телу неожиданно пробегал холодок, волосы вставали, а сердце увеличивало темп. Поэтому шумы были Ивану необходимы, чтобы как-то заглушить свою боязнь. Он глубоко вдохнул, унимая дрожь, и произнес:

- Я тебя не боюсь.

- И не надо бояться, - прошелестел голос.

Иван вскочил, не обратив внимание на резкую боль в ноге, и осмотрел комнату. Его глаза округлились от страха. Кровь стучала в висках как колокол на старой башне. С телевизионного экрана на него взирал какой-то актер очередного российского фильма и улыбался. Иван спешно принялся искать пульт, желая переключить на другой канал. В тот момент, когда он собрался нажать на кнопку, картинка изменилась, привнеся в кино еще нескольких героев. Иван прислушался. Их разговор касался одного нелепого желания. Говоривший с экрана актер уговаривал второго не совершать задуманного, другие противились этому.

Иван немного успокоился. Он совершенно забыл о включенном телевизоре, и как это бывает, мозг неожиданно вернул своего хозяина из размышлений, вторгая в себя окружающие звуки. И по странному стечению обстоятельств, первой фразой оказался ответ на слова Ивана.

- Я точно скоро сойду с ума, - произнес он. – Мне срочно нужно лечиться от своих навязчивых идей. Но сегодня стоит напиться. Определенно стоит.

Русскую поговорку «Только алкоголики пьют в одиночестве» Иван опровергнул своими действиями. Не имея пристрастия к выпивке, он влил в себя несколько литров пива за час, тем самым войдя в сильнейшее опьянение, что мог вспомнить.

9.

На следующее утро Иван проснулся от непреодолимого желания покончить с собой. В голове будто засели два неуемных кузнеца, стучавших по наковальне и напевая музыкальные мотивы. Мочевой пузырь приговаривал, что, да, хозяин, мы друг друга любим, но еще несколько мгновений, и я от тебя уйду. Желудок крутило как корабль, попавший в шторм.

Иван полувскочил, полуупал с кровати и, держась за стенку, допрыгал на одной ноге до туалета. От бессилия, вызванного похмельным состоянием организма, он, как заправская девушка, стянул с себя трусы и упал задом на стульчак. Потом уже он благодарил себя за свои действия, ведь, как оказалось, шторму в желудке срочно потребовался выход.

В комнате зазвенел будильник. Иван выплыл из туалета, шумно вдыхая, чтобы успокоить все еще ворчащий желудок. Глянув на время, он ужаснулся. Через час встреча с психиатром, а он еще в полумертвом состоянии.

Кое-как приведя себя в порядок, Иван натянул джинсы, футболку. Отбросив в сторону поиски одинаковых носков, он надел ботинки, куртку и вышел из дома.

Посещение бесплатного психиатра сродни тест-драйву автомобиля: вроде и покатался, да машина все еще не твоя. Психиатром оказалась женщина, по виду находящаяся ближе к земле, чем к небу. Сколько ей лет, определить точно было невозможно. Лицо гладкое как у десятилетней, а руки выдавали почтенную старуху. Голос, когда она забывалась и уходила в себя, терял свою звонкость и переходил на скрипучий посвист. Плохо прокрашенные волосы от коричневого цвета на кончиках переходили в белесый цвет седины.

Иван принялся рассказывать о своих бедах, поведав практически обо всем, исключая странный голос. Женщина кивала в такт беседы, не всегда попадая в ритм, словно в этот момент витала далеко от своего пациента. Когда Иван закончил, она кивнула в очередной раз, через усилие улыбнулась, обнажив желтые зубы, и сказала:

- Очень хорошо, что вы ко мне зашли. Ваш случай достаточно обычный. Пропишу вам двухнедельный курс успокоительных таблеток. Если не произойдет улучшений, пожалуйста, запишитесь на повторный прием.

Она быстро записала на бланке неразборчивое название препарата и передала листок Ивану. Тот взял, поблагодарил за прием и вышел.

Конвейер. Единственное слово, которым можно было описать ощущение от «лечения» психиатра. Хотя основную цель Иван достиг, получив заветный рецепт, все же неприятный осадок остался. Ему стало обидно за тех людей, которым действительно нужна помощь, а взамен они получают записанные речь и поведение. Лучше уж робота посадить на место этой женщины. Он легко справится с такой задачей, в то же время, нет необходимости выплачивать заработную плату.

Иван подошел к автомату с напитками, купил себе бутылку минеральной воды и отправился в аптеку за препаратами.

Еще в метро его стало клонить в сон. Принятые две таблетки слишком быстро оказали воздействие, вгоняя Ивана в дрему. Он встал и схватился за поручень. Люди искоса смотрели на него. Костыли разлетелись по сторонам, оставленные без внимания. Один мужчина нагнулся и собрал их вместе, передав затем Ивану. Тот рассеянно кивнул.

Дорога домой практически не запомнилась. Дремотное состояние изредка прерывалось окружающей действительностью. По ощущениям казалось, что он добирался не менее двух часов. На самом деле, вся дорога заняла чуть более 20 минут. Старая загадка для большинства: почему в дремотном состоянии ощущение времени ускоряется? Будто энергия, тратившаяся до этого на все тело, ушла из него, заставляя мозг работать в ускоренном режиме.

Иван открыл дверь, вошел. Скинув ботинки, он упал на кровать и забылся во сне.

Иван распахнул глаза и посмотрел в окно. Солнце прошло зенит и мерно двигалось к своему закату. Он перевел взгляд на часы. Половина третьего. Он проспал всего час, а казалось, что целую ночь.

Иван поднялся, привел в ванной себя в порядок и оказался на кухне. Пока заваривался кофе, он просматривал электронную почту. Странно. Несколько сообщений датировались сегодняшним днем, только промежуток времени, когда их отправили, колебался от семи вечера до одиннадцати. У кого-то испортился календарь, решил он. Иван взял в руки телефон, проверить, не пропустил ли звонки, пока спал. Невольно обратил внимание на время и дату, что светились на экране. Завтра уже наступило сегодня! Дисплей телефона показывал субботу, когда Иван думал, что сегодня все еще пятница. Получается, он проспал больше суток?

Он сначала не поверил этому. Проверил дату на компьютере, затем в интернете. Все правильно, прошло более суток.

Иван ощущал себя словно потрескавшийся бокал. Как только наполняешь его, вода медленно, но верно, вытекает оттуда. Так и с ним. Иван вконец устал, растратив на все беды свою энергию. Сил не было, чтобы выйти из дома за покупками, не говоря уже об более длинных прогулках. Еще суточный сон. Он совсем не представлял, что с ним твориться. Одно несчастье следовало за другим. Обычно в таких случаях говорят, что, будто снежный ком, упавший на склоне горы, вызвал лавину. Иван был не согласен. Для него больше походило сравнение с расстрельным подвалом: пять человек с пистолетами выпускали по одной пуле, только лишь не убивая.

Сильный запах сваренного кофе пробудил его.

Отсутствующий взгляд бродил по домам за окном. Нечувствительный язык не ощущал обжигающего вкуса кофе. Иван снова углубился в себя. День за днем он все сильнее вторгался внутрь своей сущности, оставляя окружающее за мерцающей стеной.

Он открыл дверцу и осторожно вышел на балкон, стараясь не наступать на сломанную ступню. Пластиковые окна заглушали звуки. Иван посмотрел на дорогу. Редкие машины проезжали мимо, неся пассажиров по своим делам. Человек обычно озабочен только своей жизнью и тем, что в ней происходит, не обращая внимание ни на кого постороннего. Глядя на движение, Ивану стало грустно от того, что он никому, по сути, не нужен. Любое проявление заботы и участие, как оказалось, сопровождались интересами тех, кто старался их проявить.

Он отвел взгляд от дороги, просматривая рекламные вывески. «Новое, уникальное средство для похудания. Позвоните по номеру: …», «Приходите к нам, мы вас накормим. Кафе “У Армена”», «Ты в шестой жизни», «Уникальное путешествие на край Галактики». Вывески не отличались изяществом исполнения, больше нося информативный характер. Иван испытал отвращение к тем, кто их составлял. Эти людишки думают только о деньгах, один меркантильный интерес. Словно для них ничего более приятного не существует. Довольствуются какими-то низменными интересами, спуская свою жизнь по стоку грязных вод…

Жизнь… Жизнь… Неясная мысль, связанная с этим словом, стучалась внутри головы. Какая-то ассоциация, какая-то идея возникла, но с чем конкретно она связана, Иван понять не мог. Он снова, как и всегда, прокрутил в себе все, что в течение последних минут с ним происходило. Прочитал каждую вывеску в обратном порядке, постарался вспомнить каждую машину, которая попалась ему на глаза…

- Вывеска! – воскликнул он.

Иван уставился на надпись «Ты в шестой жизни». Откуда она там? Видят ли ее остальные или только он? И вообще, как такое может быть: ничего в его жизни не случилось, почему же порядок ее течения изменился?

- Захочешь, не сможешь не поверить, - сказал Иван. – Отовсюду голоса, теперь уже и надписи! Проклятье! Лучше бы сразу расстреляли меня, чем так мучить! Одни страдания. Что же вы за боги такие, что приносите одни несчастья?! Я в вас не верю, вы не можете мне ничего сделать!

Внезапно зазвонил телефон. Иван посмотрел на экран. Георгий Константинович никогда не звонил по выходным. Интересно, что произошло?

- Алло, - ответил Иван.

- Здравствуй, Ваня. Прости, что звоню в субботу, но откладывать нет смысла: с понедельника ты больше не работаешь у нас. За расчетом и трудовой книжкой приходи в любой день.

- Как?.. Почему?..- Иван, ошарашенный неожиданной новостью, не мог подобрать слов.

- Видишь ли, вчера на заседании руководящего состава принято решение о некотором сокращении персонала. По одному-двум из каждого отдела. Мы провели небольшие исследования, кто как работал в последние полгода. Оказалось, что самым плохим сотрудником в нашем отделе был именно ты. Поэтому вечером я подписал указ о твоем увольнении.

- Георгий Константинович, такого просто быть не может! Вы сами всегда говорили, что я лучший на этой должности среди всех, с кем вам доводилось работать. Может, где-то закралась ошибка?

- Поначалу, то же самое подумал. Перепроверил все данные. Затем еще два раза. Все верно, именно ты являешься худшим сотрудником. К моему сожалению, я ошибался.

- Подождите, но…

- Всего хорошего, Иван.

Связь прервалась.

Вот оно, очередное несчастье, которое предвещала рекламная вывеска. Иван не мог поверить в услышанное. Работа – единственная вещь, в которой он был всегда уверен. За несколько лет, что он посвятил этой компании, ни одного порицания. И сам считал себя если не лучшим, то одним из них. Как такое могло случиться? Без объяснений, без надежд, без всего просто взяли и избавились от него. Как от мусора. Был человек, не стало его. Несколько чернильных кривых линий, образующих подпись, обрезали половину его жизни.

- Это вы виноваты! – обратился Иван к пустым стенам. – Вы, только вы, поганые боги! Что я вам сделал? Почему именно я? Никого лучше не нашли?

Квартира молчала. Иван словно очутился в сумеречном лесу, когда дневная жизнь уже замерла, а ночная еще не проснулась, отчего стояла оглушающая тишина.

Иван заплакал. Последний раз слезы текли, когда ему было около семи лет, и он ободрал в кровь коленки. Сейчас он плакал от бессилия и злобы. Кто-то управлял его жизнью, оставив Ивана в качестве зрителя. Оставалось только переживать или кричать. Никакие действия не помогут. Случай с увольнением утвердил Ивана в этом мнении. Только жить и смотреть, что дальше произойдет. К чему все идет, чем закончится – уже не важно. Узнать бы срок, который отведен на просмотр. Единственное желание.

Что у него есть? Исчез друг, исчезла девушка, умер дедушка, потеряна работа, сломана нога и синяки по всему телу. Боги оказались садистами. Остались родители, Саша, вот эта квартира. Хорошо хоть он успел заплатить за следующий месяц и выезжать ближайшее время никуда не надо.

- Есть ли у меня еще что-нибудь? – спросил он себя. – Может, обратиться за помощью?

Иван присел за стол. Кофе остыл. Рассказать родителям? Не поверят, точно не поверят. Они люди простые, всю жизнь занимавшиеся цифрами и вопросам религии уделяли столько же внимания, сколько жук тратил на просмотр балета. Саша? Один раз уже посмеялся, при повторном разговоре может пустить слух среди знакомых о том, что Иван свихнулся. Хотя, как ни странно, дал дельный совет.

- Профессор! – вскрикнул Иван, треснув ладонью по лбу. – Я совсем забыл о профессоре!

Он снова запустил ноутбук и открыл электронную почту. Письмо от профессора все еще висело среди последних. Иван напечатал послание:

«Здравствуйте, Павел Алексеевич. Меня зовут Иван, и мы с вами недавно обсуждали религию кирримов.»

Иван остановился. Письмо получалось немного корявым. И смысл, который он хотел внести в послание, казался ему, несмотря на происходящее вокруг, полным бредом.

«У меня возникло несколько вопросов к вам», - продолжил он. – «И хотел бы повидаться с вами. Если вы не против, прошу ответить на письмо, указав дату, время и место, куда бы я смог подъехать».

Иван отправил письмо и стал ждать. Он не надеялся быстро получить ответ, просто другого занятия придумать не мог. На удивление, ответ пришел быстро.

«Здравствуйте, Иван. Давайте сегодня вечером в кафетерии»

Ниже шел адрес и указано время. Иван отправил подтверждение.

10.

- Павел Алексеевич, что мне делать?

Вопрос сам сорвался с уст Ивана, как только профессор подошел к нему.

Они находились в полуподвальном помещение, заставленном на каждом свободном метре столами и стульями, будто хозяева хотели снять всевозможные сливки. Зал был практически пуст, за исключением одной пары, поедающих суп, и старого выпивохи, практически упавшего между бутылок.

- О чем вы?

Иван принялся рассказывать обо всем, что с ним произошло. Он старался вспомнить все до мельчайших подробностей, включая свои ощущения с идеями.

- Понятно, - произнес профессор, когда Иван закончил свой рассказ. – Надеюсь, вы меня не обманываете?

- Какой там обманываю! Вы на меня посмотрите!

Осунувшееся и бледное лицо, впалые щеки, красные глаза с подрагивающими руками – все во внешности Ивана говорило о том, что он давно и прочно засел в своим проблемах. Безумный взгляд выдавал в нем совсем потерянного человека, которого чьими-то силами оторвали от мира и заперли в клетке.

- Вижу.

Профессор кивнул и задумался.

– У меня два варианта объяснения, - после минутного молчания, произнес он. - И оба вы уже несколько раз сами рассматривали, поэтому, думаю, нам стоит отбросить вариант с галлюцинациями. Согласны?

- Полностью согласен. Я очень сомневаюсь, что одни и те же галлюцинации могут преследовать человека и при обычной жизни, и после приема успокоительных. А как объяснить те следы, что остались после старухи? Никак не получится, если остановиться на галлюцинациях.

Профессор снял очки, протер их и водрузил обратно на переносицу.

- Пожалуй, выпьем сначала по чашке чая.

Он подозвал официанта и заказал две порции. Пока несли напиток, Павел Алексеевич молчал, глядя мимо Ивана и пожевывая губы, словно приговаривая что-то внутри себя.

- Спасибо, - поблагодарил профессор за принесенный чай. – Начнем. Как я ранее упоминал, по моему мнению, каждому богу, будь он один или входит в сонмище других, необходимы те, кто в них верит. Отсюда выходит, что к вам божества кирримов никакого отношения не имеют. По крайней мере, Анотум… если помните, то именно его глас вы слышали. Пока не зашел далеко в размышления, должен отметить: согласно учениям кирримов, глас Анотума может исходить как просто из ниоткуда (помните, в первый раз вы услышали, когда проснулись в пустой квартире?), так и от какого-либо человека, а то и от предмета. Или, если брать последний случай, из надписи… Так вот, Анотум к вам никакого отношения не имеет. Вы и не знали о нем, пока я вам не рассказал.

- И я о том же! – с облегчением воскликнул Иван. – Ни о какой вере в них говорить не приходится. Как же ему или им удалось ко мне прицепиться? Хотя больше меня волнует другой вопрос: как мне от них отвязаться?

Профессор глотнул чай и вытер салфеткой губы.

- Я всего лишь строю догадки, - продолжил он. – Как, предположительно, появляется религиозное верование? Допустим, вы идете вдоль кромки леса, под дождем. Вдруг молния ударяет в одно из деревьев. Вы пугаетесь, не понимая, откуда взялась эта молния. Потом начинаете размышлять и, возможно, приходите к предположению, что существует такой бог, который управляет жизнью и смертью деревьев… Не обращайте внимание на то, что мое высказывание может показаться сущей ерундой. Все придумываю на ходу, ведь для нас главное сейчас сама суть, а не мелочи… Я думаю, уже на стадии таких размышлений образуется что-то похожее на будущее божество.

Павел Алексеевич сложил ладони, образуя невидимый шар.

- Чем больше вы о нем думаете, тем сильнее он становится, привнося в вашу жизнь еще больше странностей, мистики, а, может, и магии. В конце концов, появляется вера в существование данного божества, придающее тому огромную силу.

Так и в вашем случае. Старый бог или боги нашли какую-то лазейку в наш мир, воспользовавшись вами. Вы принялись размышлять, придавая им сил. Теперь, насколько я понял, вы стали в них верить?

- Подождите, - сказал Иван. – Получается, что это боги убили моего дедушку? Отвернули от меня друга и все остальное тоже они?

- Не думаю, что они настолько сильны. Наверное, ускорили события, которые в любом случае должны были произойти… Да, скорее всего так. Случись они с запозданием, с длительной задержкой, то вы бы не нашли взаимосвязь, не приняли бы во внимание ни голоса, ни события, идущие перед ними.

Иван провел ладонью по лицу, как будто вытирая пот.

- Что мне делать? – Голос Ивана оказался спокойным и отстраненным, словно он смирился со всем.

- Я не знаю. – Профессор развел руками. – Я никогда ранее ни с чем похожим не сталкивался.

- Ведь должен быть выход их этой ситуации.

- Выхода нет. Это же боги. С ними не спорят, против них не воюют, несмотря на заверения различных мифов…

Павел Алексеевич неожиданно прервался.

- Вы не замечали, - продолжил он, - что каждый бог или божество, несмотря на все свое могущество, всегда наделены человеческими чертами характера? Даже в христианстве, такой монотеистической культуре, где бог непознаваем и действия его нельзя объяснить (правда, церковники пользуются обратным, пытаясь подогнать учение под свои нужды), и то применяют слова «разгневался» и тому подобное в отношении своего бога.

- К чему вы ведете?

- Скажите, как получить влияние над людьми?

- Не знаю. Деньги, страх, различные уловки… Да существует тысячи различных действий, могущих привести к такому.

- А еще?

- Павел Алексеевич, куда вы клоните?

- Попробую по-другому выразиться: как получить участок земли, не принадлежащий вам?

- Купить.

- Как еще?

- Да скажите вы прямо, что имеете в виду?

Профессор поправил очки и допил уже остывший чай.

- Допустим, вы правитель одной страны. И хотите больше территорий. Что сделаете?

- Завоюю.

- Правильно, пойдете на соседа войной. – Профессор всплеснул руками. – Война, именно это слово я и хотел от вас услышать. Как вы думаете, с богами можно воевать?

- Определенно нет. Они могущественнее человека.

- Верно. И в то же время, вы ошибаетесь. С богами можно воевать силой других богов. Примеров такого поведения масса. Взять тех же олимпийцев в борьбе с титанами. Вы, наверное, задаетесь теперь вопросом: как можно такое осуществить? Нагнать одни богов на других?

- Не совсем так, но смысл похож.

- Если исходить из того, что боги наделены человеческими качествами, то им всегда мало того, чего им больше всего нужно. У человека это обычно богатство, а у богов их паства, верующие. Богатый человек легко расстается с небольшой толикой своих денег, но все же продолжает стремиться к их увеличению. Теперь представьте, что такое поведение возведено в абсолют!

- Извините, я не совсем вас понимаю.

- Каждый бог не может отпустить от себя ни одного верующего. Для него это означает небольшое, но все уменьшение своей силы и в то же время увеличение силы другого божества. Теперь понимаете, как можно заставить богов бороться друг с другом?

- Нет.

- Поверьте в другого! Отриньте Атонума и поверьте в какого-нибудь другого. Естественно, проще в христианского. Сходите в церковь, поставьте свечку, помолитесь. Сделайте что-нибудь, что приблизит вас к другому богу.

Иван на мгновение задумался.

- Это поможет?

- Я не знаю. Но это пока единственный выход из сложившейся ситуации. Вы попробуйте.

- Угу, - кивнул Иван. – Схожу, наверное, послезавтра.

- Нельзя откладывать! Чем раньше вы зайдете в церковь, тем большая вероятность того, что вас оставят в покое.

Профессор встал.

- К сожалению, мое время исчерпано. На сегодня я вас оставлю. Вот это мой номер телефона. – Он протянул карточку. – Звоните в любое время, как только пожелаете либо что-то изменится. И прошу вас, обязательно загляните в церковь.

- Хорошо, я сделаю.

Иван пожал протянутую руку.

11.

Выбор одеяния обычно сводился к поиску чистых вещей. Поэтому Иван, собираясь по утру в церковь, не задумывался, что надеть. Футболка, джинсы и кроссовки, поверх накинул легкую куртку. Знания о церковном укладе сводились практически к нулю, но сомнений, что в этой одежде его пустят, не было никаких.

Вчера, придя домой, он не вытерпел и снял гипс с ноги, так сильно чесалась под ним кожа. Осмотрев поверхность, не нашел никаких видимых повреждений, будь то синяк или опухший сустав. Он осторожно наступил на ногу. Боль не пришла. Похоже, врач ошибся, и перелома не было, а только обычный ушиб с растяжением.

Некая легкость ощущалась в нем. Походка была немного пружинистой. Он двигался словно в такт музыки, что звучала в его ушах. На лице цвела улыбка, обращенная ко всему свету. Когда появилось решение проблем, наступило умиротворение. Иван старался себя удержать, чтобы не побежать в направлении церкви.

На пути его следования оказалась людская толпа, преградившая дорогу. Он дернулся вправо, забравшись на газон, на что сразу же получил выговор от одной из женщин. Он чертыхнулся про себя, вернулся на дорогу и принялся искать возможность обойти препятствие. Смущало то, что требовалось либо перейти запруженную трассу, либо вернутся практически до своего дома. А толпа будто приросла к месту. Люди поглядывали на Ивана, потом отворачивались, словно специально заняли тротуар, чтобы именно он не мог пройти.

«Да», - протянул про себя Иван. – «Чем дальше, тем больше “глубокомысленной” мистике вбиваю себе в голову».

Вспоминая впоследствии, Иван продолжал думать, что поступил правильно. Он принялся расталкивать людей локтями, пробираясь среди тел. Те отвечали руганью, некоторые пытались достать его своими руками. В конце Иван практически опустился на четвереньки, избегая ударов.

Тротуар, следовавший за трассой, петлял вместе с ней как тропинка среди леса, протоптанная путниками. Многоэтажные дома сменялись невысокими постройками школ, детских садов и магазинов. Призванные решить вопрос «Каким образом поселить много людей на ограниченной площади» современные дома привнесли некую однообразную холодность. Пейзаж приобрел унылый оттенок, казавшийся чем-то безжизненным. В то же время, чрезвычайно наполненный жизнью. Странный парадокс.

Телефон завибрировал в кармане. Когда-нибудь, задумавшись, врежусь во что-нибудь, подумал Иван. Он достал аппарат из кармана и ответил.

- Привет, друг. – Раздался веселый голос Саши.

- Привет, Алекс.

- Чем занят? Может, встретимся сегодня?

- Сегодня, скорее всего, не смогу.

- А стоило бы. – Саше удалось, скрываясь за телефонным сигналом, подмигнуть другу. – Я около твоего дома буду минут через 40. Встречай.

С этими словами он отключился, не дав Ивану ничего возразить. Ну и черт с ним. Посидит перед подъездом. Некоторая злость, казалось, сегодня ушедшая, вернулась на свое место, придавая ускорение движению. Иван вдруг захотел быстрее покончить с намеченными на сегодня делами. Поход, вызывавший еще утром умиротворение, сейчас стал в тягость, скорее даже, в обязанность, которую приходится сквозь нежелание выполнять.

Какой бы скромный не был человек, но в каждом из нем присутствует определенная толика высокомерия. Всем хочется, хоть в одном, но взять самое лучшее, даже если легко можно обойтись более простым решением.

Для своей, скажем так, миссии Иван выбрал монастырь, построенный около пятисот лет назад. Окрашенные в желтый цвет стены, огромный искрящиеся на солнце купола, высокие колонны. Сооружение всем своим видом демонстрировало, что приходя сюда, вы попадаете в юдоль божию, и вы, и ваша жизнь мизерны в сравнении этим домом.

Иван открыл калитку и направился сквозь двор к вратам монастыря. С правой стороны блестел шлифованный гранит надгробий, с левой стояла беседка, окруженная сиренью. Иван осматривался, наслаждаясь торжественностью момента. Не каждый день случается борьба добра со злом в таких масштабах, когда соревнуются не люди, но боги. Его спина горделиво выпрямилась, на лице заиграла высокомерная улыбка, когда мимо прошествовали несколько человек. Пусть это не было тем, чем можно хвастаться, но его проблемы в сотни раз превосходили проблемы любого, входящего или выходящего из ворот монастыря.

Вдруг Иван обо что-то ударился головой и, одновременно, коленом. Он обернулся, ища преграду. Перед ним все так же расстилался тот самый пейзаж, который он видел, войдя на территорию. Никаких посторонних преград. Иван поднял ногу, делая очередной шаг. Колено снова уперлось в преграду. То ли глаза стали подводить, то ли что-то необычное твориться. Он сделал несколько шагов в сторону и снова попытался пройти вперед. Опять невидимая преграда. Иван раскрыл ладонь и согнул руку в локте. Потрогал перед собой воздух, пока не уперся во что-то невидимое. Ощущения были такие, словно коснулся заледеневшее стекло зимой.

Люди стали обращать внимание на странное поведение незнакомца.

Иван провел пальцем по «стеклу». Нажал, затем несильно ударил кулаком. Никаких изменений не произошло, ни единого звука. Он посмотрел на входные двери. Открывшись, они выпустили очередную толпу прихожан, двигавшихся в сторону калитки. Люди будто бы не заметили выросшего «стекла» и спокойно прошествовали мимо Ивана, бросив мельком на него любопытствующий взгляд.

Волна злости захлестнула его. Он сжал зубы и, отойдя на пару шагов, рванул с места вперед. Удар был тихим для мира, но очень звонким для головы. Шум, поднявшийся внутри ее, заглушил вопрос, исходивший от прислужника храма. Иван лежал на земле, держа обе руки на лбу. Глаза закрыл, боясь того, что он может увидеть.

А увидеть он мог окружившую его толпу, тихо перешепчивающуюся между собой. Любому со стороны действия Ивана показались бы поступками сумасшедшего. Сначала вдруг остановился, потом потрогал воздух, затем разбежался и упал. Не иначе псих, сбежавший из поликлиники неподалеку отсюда.

- Молодой человек, что с вами? – повторил свой вопрос прислужник.

- Со мной, - превознемогая сильную головную боль и звон в ушах, сказал Иван, - все в порядке. Со мной всегда все в порядке. Просто с погодой сегодня не все хорошо.

Люди на всякий случай обратили свои глаза к небу. На всем его видимом протяжении не было ни облачка.

- Может, вам помочь?

Прислужник опустился перед Иваном, протягивая руку.

- Наверное, - сказал Иван и открыл глаза.

- Не могли бы вы встать? Негоже лежать на дороге, где ходят. Вставайте, пройдем в храм.

Иван взял протянутую ладонь в свои руки и с помощью священника поднялся. Тот повел его туда, куда совсем недавно он не мог попасть.

Иван с ужасом взирал на то, как он продвигается к преграде. Казалось, что он сейчас закричит. Миллиметр за миллиметром рука приближалась. Коснулась преграды. И прошла! Иван улыбнулся. Похоже, опасности нет. Он более уверенно сделал шаг, и внезапно по всему телу прошел обжигающий холод. Его затрясло. Прислужник, почувствовав сопротивление, остановился и развернулся. Перед ним стоял Иван и весь трясся, будто в эпилептическом припадке. Выступавший на лбу пот мигом испарялся, создавая над головой дымку как от разгорающегося костра. Его отсутствующий взгляд смотрел на дверной проем. Рука медленно поднялась, отошла в сторону и с невероятной скоростью, что незаметна для обычного глаза, ударила по лицу своего владельца.

Иван вскрикнул и упал на спину. Тело продолжало трястись. Священник подбежал и нагнулся над ним.

- Уб…берите… меня… да…льше отсюда, - еле слышно прохрипел Иван.

Священник приподнял его за руки и оттащил в сторону.

Иван тяжело дышал. Тело вернулось в свое спокойное состояние. На щеке краснела отметка от ладони.

- Что с вами? – повторил свой вопрос священник.

Иван промолчал, взглянув на небо. Затем поднял руку и погрозил кому-то в небе кулаком.

- Не молчите. Вы должны говорить.

Слова священника вернули Ивана из забытья. Он вскочил на ноги, словно ничего не произошло и его не лихорадило, со злобой взглянул на монастырь, и побежал к выходу с территории, оставив свидетелей недавних событий с удивлением, написанным на их лицах.

Иван бежал домой, не разбирая дороги. Наталкиваясь на встречных людей, он в них врезался и бежал дальше. Сыпавшиеся в след проклятия не задевали его, отскакивая от перегородки, что выросла в ушах. Он ничего не слышал. Ноги будто сами вели, зная путь.

Он не мог поверить в произошедшее. Все домыслы и догадки о том, что именно с ним происходит, оказались реальными. Если раньше оставалось место для здравомыслия и логических предположений о том, что он заблуждается и это всего лишь игры разума, то теперь реальная и в то же время, несуществующая для остальных, преграда показала, что в действительности древние боги пришли. Иван боялся. Боялся всего и всех. За себя, за своих близких испытывал такой страх, что не передавался никакому описанию.

Ощутив, что никак не может вдохнуть столько воздуха, сколько требовал организм, Иван остановился. Он согнулся, упершись руками в колени, и часто дышал. Пот стекал со лба, застилая глаза.

Отдышавшись, Иван распрямился. Смутные силуэты проходили мимо него. Он вытер глаза. И заметил вдали знакомое лицо, расплывшееся в улыбке. По тротуару к нему направлялся Саша. Иван немного успокоился. Обыденность и привычное останавливает творящийся хаос вокруг и внутри. Иван сделал пару шагов и вдруг заметил, что двигающийся на встречу по трассе фургон как-то странно себя ведет. То петляет по сторонам, занимая обе полосы, то ускоряется, затем резко тормозит. И снова разгоняется.

Тут Иван все понял.

- Саша, в сторону! – закричал он. – Уходи в сторону, быстро!

Саша не услышал и продолжил движение. Иван побежал.

Неожиданно фургон вильнул к обочине. Во второй раз за последние несколько недель мир замедлился. Иван все видел так четко, словно кто-то специально хотел показать каждую деталь происходящего.

Саша заметил надвигающийся на него фургон и остановился, замерев. Глаза его расширились в ужасе, рот перекосило. Он поднял руки, пытаясь ими остановить опасность. Голова водителя болталась на каждом ухабе, как кукольная. Казалось, сидящий за рулем человек не контролировал себя, отдавшись на волю кукловода. Хруст поломанных костей прозвучал в омертвевшем мире. Ноги Саши подкосились. Он начал проваливаться под машину, но ударивший затем капот по телу, отбросил его назад.

Иван добежал до места аварии. Саша лежал в канаве бездыханный, голова вывернута под неестественным углом, из одной ноги торчала кость. Кровь заливала все вокруг тела, как протекшая труба. Иван обернулся. Водитель, шатаясь, вылез из машины. Над глазом багровел синяк, одна скула разбита. Он вдруг резко остановился, направил указательный палец на Ивана и произнес:

- Ты в седьмой жизни.

И рухнул без чувств.

12.

- Петр Алексеевич, что мне делать?!

Иван кричал в трубку так громко, что профессор отвел телефон от уха.

- Подождите, - прервал он излияния. – Что произошло?

- Что произошло?! Вы спрашиваете, что произошло?! Я ничего не могу сделать! Все рушиться, вокруг меня люди мрут чаще, чем мухи на стекле. Я боюсь!

- Расскажите мне подробнее, что случилось, пожалуйста.

Иван рассказал, иногда срываясь на крик.

- Понятно, - сказал профессор. – Позвольте поинтересоваться, в данный момент вы где находитесь?

- Я?! Я дома, где же мне еще по-вашему быть?

- Могу подъехать к вам сегодня?

- Если вы не боитесь, подъезжайте. Мне уже без разницы.

Иван продиктовал адрес и закончил разговор.

Похоже, у меня психоз, решил он. Настроение скачет быстрее, чем ртуть в градуснике в руках шаловливого ребенка.

Иван взглянул на себя в зеркало. В ответ на него воззрился незнакомец. Совсем недавно черные и густые волосы превратились в свисающие пакли, отливающие серебром. Синяки под глазами скорее говорили о том, что их хозяин страстный любитель выпить. Кожу избороздили морщины, увеличивая возраст на несколько десятков лет. Сквозь ее покров вырисовывались туннели вен. Многодневная щетина росла клоками, будто сам Иван выдирал волосы.

Если бы оставались еще силы, то Иван бы ужаснулся. Но сейчас он просто осмотрел свое лицо, провел пальцами по наиболее странным наростам, что краснели на щеках, и в конце концов отошел от зеркала. Забота о внешнем виде никак не волновала его. Да и к чему? Перед кем ему красоваться? Работы нет, девушки нет, друзья исчезают…

Вчера его расспрашивали не более получаса. Полицейский механически это делал, не выказывая особого внимания тяжелому положению Ивана. Когда поднимали тело Саши, его голова откинулась назад настолько, что, казалось, еще немного, и она отвалиться от тела. Иван смотрел на работу криминалистов и врачей, гуляющих вокруг его друга, так, как это бы делал любой другой случайный свидетель. Небольшое отвращение в смеси с любопытством. Как потом понял, при опросе никаких переживаний по поводу потери друга он не испытывал. Иван устал. Жизнь отгородила его стенами, обив их мягким материалом. Ты можешь в них биться, но боли никакой не почувствуешь.

Полицейский попросил расписаться под показаниями и отпустил его домой. Иван ковылял под дороге, аккуратно ступая, чтобы никого не тронуть. Единственное, что у него осталось - это страх. Он боялся, что, пока жив, может принести в этот мир еще много смертей. Словно прокаженный курьер, разносящий чуму как по заказу. Может, наиболее удачный выход из всего – наложить на себя руки? Несколько простых движений – и мир будет избавлен от страданий. По крайней мере, тот мир, что непосредственно окружал его. Наверное, поможет… А если нет? Если он убьет себя, но толку никакого не будет? И что подумают его родители? Тяжело даже представить, с каким тяжким бременем им придется жить. Нет, самоубийство не выход. Или все-таки выход?.. Нет. Простого мужества не хватит на такой поступок.

В квартире его ожидал стакан воды и две таблетки успокоительного. Приняв их, он погрузился мир без сновидений, отрезавший его от окружающего на двенадцать часов.

Профессор приехал через два часа после разговора по телефону. Поздоровавшись, он по-хозяйски зашел в квартиру. Разделся и прошел в комнату, опустошая по дороге принесенный пакет. Двигаясь от полок к тумбе, от стола к подоконнику, он расставлял на каждом свободном пространстве желтые церковные свечи. Иван молча смотрел на действия профессора, облокотившись на косяк дверного проема.

- Теперь, Иван, подойдите к столу и возьмите у меня эту икону, - закончив со свечами, сказал профессор. – Ну же, действуйте.

- Зачем мне это? – не шелохнувшись, спросил Иван.

- Будем вместе бороться с тем, что вас захватило. В церковь вы зайти не смогли, поэтому сделаем церковь у вас дома. Возьмите икону в руки и, пока я разжигаю свечи, прочитайте вслух «Отче наш».

- Вам кажется, что это поможет? – вызывающе произнес Иван. – Если рука церковного служителя не смогла ничего сделать, почему вы думаете, что вам удастся?

- Я не думаю, я предполагаю. Мы либо попробуем, либо будем сидеть и дискутировать на эту тему. Я за первый вариант, дальше вам решать. Вы можете повести себя как отчаявшийся глупец, единственное желание которого – накрыться одеялом, ожидая, что проблемы решатся сами или кто-то решит их за него. Как маленькое дите, ей богу! Чего же вы боитесь, чего же вы мне жаловались? Сядьте в угол и наблюдайте, как с вашей жизнью кто-то вытворяет что захочет. Я этому свидетелем быть не собираюсь. В последний раз спрашиваю: будете делать то, что я вам говорю или нет?

Иван оторвался от косяка и подошел к профессору. Тот протянул одной рукой небольшую икону, заключенную в простую рамку, и листок со словами. Наверное, молитва, решил про себя Иван. Он взял лист и потянулся за иконой. Неожиданно по телу прошел холодок, вернув уже забытое состояние. Иван, сам того не желая, задрожал. Лоб покрылся испариной. Он взял икону в руки и, вскрикнув, бросил ее на пол.

- Что с вами? – спросил профессор, приобняв Ивана.

- Я, - Иван запнулся. – Я не могу ее взять в руки. Икону. Не могу. Она обжигает.

- Как обжигает?

- Холодно, слишком холодно здесь.

Иван вывернулся из объятий и принялся ворошить одежду. Найдя свитер, надел его. Потом еще один и сверху теплую куртку.

- Все еще холодно. Павел Алексеевич, почему так холодно? – жалобно спросил он.

- Я не знаю, - в растерянности ответил профессор. – Никакого холода я не ощущаю.

- Почему же?! Здесь жутко холодно. Никогда раньше не было так холодно.

Профессор наклонился и поднял икону. Его взгляд задумчиво бродил по комнате.

- Попробуем по-другому, - сказал он. – Бери листок с молитвой. Икону я поставлю на стол. Становись напротив нее и читай по листу.

Иван повиновался.

Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее он стал читать:

«Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.»

Иван оторвал взгляд от текста и взглянул на икону. Резкая боль в глазах заставила его вскрикнуть и зажмуриться.

- Ты должен продолжать читать! – воскликнул профессор. – Не останавливайся, продолжай!

Иван приоткрыл глаза. Перед ним все заволокло белесой дымкой, предметы будто бы мерцали.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.»

- Продолжай! – кричал профессор.

Вокруг Ивана принялось сгущаться облако сизого дыма. Профессор протянул руку и коснулся его. И почувствовал, как пальцы принялись коченеть. Он одернул руку.

«Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день;»

С каждым словом облако поднималось все выше, в конце закрыв полностью Ивана. Только его голос, подрагивающий, но продолжающий читать, давал понять, что он еще здесь.

« и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.»

- Аминь, - повторил профессор.

Неожиданно раздался глухой хлопок. Облако дыма исчезло в единый миг, будто ничего не было. Иван стоял, не двигаясь, и смотрел прямо перед собой на икону.

- Как… как ты… вы? – спросил профессор.

Иван обернулся на голос. На его лице сияла улыбка безумца.

- Все отлично, Павел Алексеевич! Все просто отлично! Смотрите.

Сказав это, он схватил со стола икону. Ни единый мускул тела не дернулся в противовес действий.

- Павел Алексеевич, они меня отпустили! – закричал Иван. – Они ушли. Как же это было просто! Почему я раньше не додумался так поступить?

Профессор взял в руки листок с молитвой. Бумага в том месте, где Иван держал ее, потемнела, словно кто-то снизу держал зажженную спичку.

- Как вы себя чувствуете?

- Великолепно! – ответил Иван.

- Нам стоит продолжать бороться. Они так просто не уйдут.

- Зачем? Вы же видите, что все успокоилось. Все отлично, отлично, отлично!

- Иван, пожалуйста, вам стоит продолжать борьбу. Так легко боги вас не оставят. Обещайте мне, что продолжите чтение молитв. Несколько раз в день. Где угодно, когда угодно.

- Я не понимаю, зачем мне что-то еще делать? Это глупо. Почему я должен выполнять какую-то работу, когда дело сделано? Они ушли, исчезли.

Профессор схватил его за руку.

- Вы не понимаете, до сих пор не понимаете, с кем связались…

- Ни с кем я не связывался! Они сами пришли. Да так и ушли. Слабаки.

- Иван, я настойчиво вам рекомендую продолжить то, чем вы только что занимались.

- Не стану. И отпустите меня.

Он резко двинул рукой, задев локтем лицо профессора. Тот одернулся, обхватив рукой нос. Сквозь пальцы проступила кровь.

- Иван, - гнусаво проговорил профессор. – Умоляю вас: не останавливайтесь.

- Вы не пережили того, что я! – закричал Иван. – Вы не чувствовали того, что чувствовал я. Вы не представляете, какую боль я испытывал, пока читал молитву. Даже описать не смогу. Удар между ног в сравнении с этим покажется нежным прикосновением девушки. Я не хочу повторения! Я этого не вынесу!

- Послушайте…

- Нет, это вы послушайте! Спасибо за вашу помощь, но сейчас прошу меня оставить.

- Иван…

- Павел Алексеевич, дверь за вашей спиной.

Иван протянул руку. Профессор посмотрел на него. Первый раз он видел Ивана в таком состоянии, когда его намерение и действия были тверды как камень. Неуверенность, что обволакивала его ранее, исчезла, оставив после себя необработанный гранит. Профессор, все сжимая ладонью нос, поклонился и покинул квартиру.

Иван остался один. Сумерки постепенно уступили место ночи. Он зажег свет и потушил свечи. Слегка удушливый запах, стоявший от них, и общая усталость подкашивали его. Он снял с себя всю теплую одежду, оставшись в одной футболке, и выкинул в мусорное ведро огарки свечей.

- Мне они больше не понадобятся, - произнес он.

Жуткий голод внезапно навалился на него. Иван, держась за стену, дошел до кухни и приготовил себе пару бутербродов, запив их половиной литра молока. Слабость немного отступила.

В комнате зазвонил телефон. Иван не обратил на это внимание, принявшись резать овощи для салата. Телефон, отзвонившись, снова принялся играть мелодию. Иван бросил нож, вернулся в комнату и ответил.

- Иван Антонович? – раздался вопрос в трубке.

- Все верно. Кто говорит? – Никогда ранее не звучавшие стальные нотки в голосе немного напугали Ивана.

- Я капитан дорожно-патрульной службы Семенов Сергей Викторович. Скажите, кем вам приходится Кирсанова Анна Илларионовна?

- Моя мама, а что случилось?

- Понятно. – Капитан некоторое время молчал. – К сожалению, должен вам сообщить: ваша мать и, видимо, ваш отец попали в серьезную аварию. Оба скончались.

Иван оцепенел. Этого не может быть! Он еще с утра разговаривал с ней по телефону. Они вместе с отцом собирались съездить на огород ближе к вечеру, проверить, все ли в порядке после зимы. Они не могли попасть в аварию! Просто не могли! Отец больше двадцати лет за рулем, и ни одной авария. Даже царапины. Этого не может быть, капитан ошибается.

- Алло, вы меня слышите? – Капитан кричал в трубку.

- Да.

- Нам необходимо, чтобы кто-то из родственников приехал на опознание.

- Откуда вам известно, что это именно они, мои родители? Может, вы ошибаетесь.

- Наверное, вы не совсем представляете себе, каким образом работает полиция.

Нет. Он ошибается, точно ошибается. Обычное совпадение имени, сплошь и рядом такое происходит. А номер… что номер? Капитан ошибся парой цифр и попал ко мне.

- Хорошо, я приеду. Куда и когда мне необходимо подойти?

Капитан назвал время и адрес и положил трубку.

А вдруг правда они?

- Здравствуйте, извините, мне только что звонили, - говорил Иван, спешно набрав последний номер. – По поводу аварии.

- Да, - ответил все тот же голос капитана.

- Скажите, в какое время произошла авария?

- Примерно в шесть тридцать – семь вечера.

Иван прервал разговор. В это время он как раз закончил читать молитву. Что же получается? Боги не отступили? И это я виноват в смерти родителей?

Он закричал. И кричал, пока голос не перешел в хрип. Слезы заливали лицо. Руками он принялся дергать свои волосы, пытаясь нанести себе в наказание насколько можно больше вреда.

- Ты в восьмой жизни, - вдруг раздался уже знакомый голос. В его звучании чувствовалась некая насмешка.

13.

Иван лежал на кровати, уставившись в потолок. Он не спал всю ночь, думая обо всем и не останавливаясь ни на чем конкретно. От картин родительской аварии он перескакивал на воспоминания о посещении монастыря. Смерть друга сменилась ощущением того холода, что он испытал при касании к иконе. И так до утра мысли роились в его голове, не давая уснуть.

Иван искал выход из сложившейся ситуации. Ближе к рассвету он как-то само собой успокоился, что потерял родителей, и старался больше не вспоминать о них. Он, как робот, решал поставленные оператором перед ним задачи. Что имеется? Боги, рвущиеся в этот мир через него. Что получаем? Смерти и разочарования. Кто больше страдает? Он, Иван. Каков же выход?

Бороться с желанием богов – все равно, что кирпичом крушить воду. Толку никакого, только брызги воды окатывают всех стоящих рядом. Лучшим вариантом было оставить все, как есть. Они либо пройдут, либо забудутся. Что скорее и произойдет, когда Иван покинет этот мир. Он оказался их единственным, так сказать, представителем на этой земле. Пастырем и проповедником. Единственная надежда обрести былую силу. Поэтому они его не тронут. Конечно, не тронут.

Иван улыбнулся. Как же раньше он не додумался? Ответ очевиден: дай им волю, но не отпускай далеко от себя – и все проблемы мигом решатся. Профессор же говорил, что боги заботятся о своих приверженцах. А когда он всего один, тогда они должны всячески заботиться о нем. Как же объяснить все произошедшее с ним? Проще простого. В самом начале их действия были неприятными, но не ужасными. Они, видимо, таким образом пытались обратить его внимание. Когда им это удалось, отступили. Затем у него появились сомнения, и боги, чтобы очистить его веру, снова включились, посылая смерть дедушки и перелом ноги. После уже он виновен во всем. Нельзя было с ними бороться. Тогда бы и Саша остался жив, и родители бы не погибли в аварии.

Иван принял решение. Он взял в руку телефон и позвонил.

- Добрый день, Павел Алексеевич. Это Иван… Да, все хорошо… Да… Павел Алексеевич, я знаю, что должен сделать… Подождите немного… Нет, приезжать ко мне не надо… Нет, сам справлюсь… Павел Алексеевич, я устал бороться. И глупо это все… Повторяю: не стоит ко мне приезжать… Все хорошего, Павел Алексеевич.

Иван положил телефон и глубоко вдохнул. Чем сложнее вопрос, тем сильнее облегчение, когда находишь правильное решение. Иван распластался на спине, раскинув руки на кровати, и закрыл глаза, готовясь отойти ко сну. Успокоение прокатилось волной по всему телу, придавая конечностям расслабленность. Разум начал свой полет по миру грез.

- ТЫ В ДЕВЯТОЙ ЖИЗНИ! – неожиданно раздался оглушающий возглас, за которым последовал такой же силы смех, от чего все стекло разом разлетелось на миллионы осколков.

16.

Лидия Петровна постучалась в дверь. Затем повторила действия. Никто не ответил. Она приложила ухо к двери, надеясь услышать какие-либо звуки из квартиры. Ничего.

- Значит, никого нет дома, - решила она и отворила своим ключом дверь.

Лидия Петровна, хозяйка квартиры, в которой проживал Иван, решила неожиданно наведаться к нему в гости, чтобы проверить, как он живет в ее отсутствие. Несмотря на то, что Иван уже более года снимал эту квартиру и ранее никогда не было никаких нарекай, Лидия Петровна все же не до конца доверяла ему. Она давно хотела так поступить, и вот сегодня наконец-то решилась.

На пороге ее встретил удушливый запах, прямо валящий с ног. Из глаз невольно брызнули слезы, как это бывает, когда дым от костра попадает в лицо. Она несколько раз моргнула, прогоняя влагу, и осмотрелась. Квартира предстала перед ней в ужасающем состоянии: везде валялись вещи, пол был усеян осколками стекла и кусками мебели. Похожий бардак Лидия Петровна видела в новостях, где показывали разграбленную квартиру.

Она прошла на кухню. Шкафы стояли со сломанными дверцами, стол повален набок, одна уцелевшая чашка сиротливо висела на крючке, вбитом в стену. Везде, по всей площади были ободраны обои. Лидия Петровна старалась ничего не касаться, чтобы, когда полиция приедет, сохранить все как было.

Она не стала заходить в ванную, а прошла сразу в комнату. И закричала. Перед ее глазами на кровати лежал Иван. Скорее всего, Иван. Трудно было точнее определить. Ведь то, что лежало на кровати, не сразу можно принять за человека. Голова трупа была изуродована. Словно острым ножом, кто-то снял часть скальпа, оголив череп. Один глаз вылез и болтался, как детская игрушка на веревочке. Рот открыт будто человек хотел что-то сказать, но ему не дали. Кожа была испещрена ямками, по некоторых из них ползали какие-то белые создания, похожие на мелких червей. И запах, тот удушающий запах сейчас достиг своего апогея.

Лидия Петровна упала без чувств.

Полиция приехала очень быстро, а следом за ней, и судебные медики. Из-за удушающего запаха опрос свидетелей решили произвести в соседней квартире. Лидия Петровна сбивчиво пересказала все, что увидела, когда зашла внутрь, и что при этом думала. Записав показания, следователь отпустил ее.

- Простите, но я должен пройти, - услышал он незнакомый голос, раздававшийся с лестничной клетки. Следователь вышел посмотреть, кто настойчиво пытается пробраться сюда.

- Вы кто такой? – спросил он у старика.

- Я Науменко Павел Алексеевич, доктор философских наук, - ответил старик.

- Хорошо, Павел Алексеевич, что вы хотели?

- Я знаю того, кто проживает в этой квартире, и мне необходимо с ним повидаться.

- Проживал, - поправил его следователь.

- Что?

- Я говорю: «Проживал». Прошедшее время.

Профессор поник. Плечи его опустились, а по щеке медленно скатилась слеза. Следователь спустился на один пролет вниз, взял его под руку и отвел в квартиру, где проводился опрос.

- Павел Алексеевич, - начал он, - скажите, откуда вам знаком потерпевший?

- Так он потерпевший? – встрепенулся профессор. – Значит, это не самоубийство.

- Определенно говорить пока не следует. Мы выясняем. Так откуда он вам известен.

Профессор глубоко вздохнул, снял очки и протер их рукавом, собираясь с мыслями.

- Как уже говорил, я являюсь доктором философских наук. Моей основной деятельностью являются религии. Не стану вдаваться во все подробности, думаю, этого будет достаточно. И однажды, совсем недавно, я проводил открытую лекцию в университете, где преподаю. После ее окончания ко мне подошел Иван и поинтересовался про древний и уже забытый народ. Мы разговорились, потом продолжили общение.

Следователь записывал все, что говорил профессор.

- А сегодня с утра я получил звонок от Ивана. Он был очень подавлен, это чувствовалось по голосу. Он словно устал от всего. Я испугался, как бы с собой что не сделал.

- И поэтому вы приехали? – спросил следователь.

- Да, поэтому. Хотел проведать, узнать, в порядке ли он. Его увлеченность богами, религией древнего племени в конце концов могла поглотить полностью. Он слишком сильно увлекся. А боги не оставляют никого просто так. Они следуют за человеком постоянно, не давая ему оступаться. Особенно, когда дело касается слабых богов. Похоже, они его достали.

- Кто достал? – оторвался от записей следователь.

- Боги, кто же еще.

Голос профессора оказался настолько будничным, что следователь сначала засомневался в том, что этот человек может солгать.

- Какие боги? Вы что? Павел Алексеевич, вы мне тут мистику не наводите. Что еще можете сказать?

- Пожалуй, ничего более. Наше знакомство было кратким. Мы не так часто общались, чтобы я мог о нем многое узнать.

- Так, хорошо, пока не смею вас задерживать. Если появятся к вам еще вопросы, я с вами свяжусь. До свидания.

Следователь склонился над записями. Профессор встал, слегка поклонился и направился к выходу. Он обратил внимание, что один из полицейских странно на него смотрит. Его глаза словно стеклянные, никакого движения. С каждым шагом профессора поворачивалась голова полицейского, но зрачки не дергались. Он протянул руку. Профессор остановился. Полицейский открыл рот и произнес:

- Ты в первой жизни.