Девушка из ветра, яблок и пластида

Глава 1

Мне снился запах яблок.

Маленьких желтых осенних яблок, валяющихся сплошным ковром под деревьями в заброшенном саду. Мне снилось, что я иду по ним, наступаю, раздавливаю с тихим хрустом, из-под ботинка брызжет сок и запах становится сильнее. Хрррум-хррррум-бам - это рядом со мной падает еще одно яблоко. Я кошусь на ветки над головой - вот они, душистые бомбы осени, готовятся устроить мне мой Дрезден. Дует ветер, и они начинают падать вокруг - бам-бам-бам! Я бегу прочь из сада, а они падают, раскатываются во все стороны, лопаются, и поздние осы налетают на кисло-сладкую сердцевину. Бам-бам-бам!

- Да включайся ты наконец!

Я вздрагиваю и просыпаюсь.

Даниэль сегодня не в духе. На его столе уже стоят в ряд восемь стаканчиков из-под кофе, и в каждом остаток на дне темнее предыдущего. Он начал со своего обычного утреннего латте с ванилью, прошел через стадию капучино, американо и к полудню допивал девятый - с двойным шотом эспрессо. На рабочем столе открыт график присутствия сотрудников с одной незаполненной клеточкой. У Даниэля нет мании все упорядочивать, даже стаканчики по цвету выстроила заглянувшая на минуточку Мариам. Но Мариам можно, она художник. Как занесло художника в HR-отдел завода по производству процессоров, не спрашивайте. Мне нравится, как она изменяет всего одну деталь в комнате, и там сразу становится светлее и уютнее. Вот и сейчас она набросала на листочке дохлую мышку с огромными ушами и положила его в конце череды стаканчиков. Мышка чем-то неуловимо походила на Даниэля, но предъявить Мариам было нечего. Так что мне оставалось только тайком хихикать, глядя как он комкает листочек и отправляет его в мусорное ведро. А следом и парад стаканчиков. График, к сожалению, туда отправить было нельзя. Пока сотрудник не сообщил, что не явится, Даниэль должен сидеть за монитором, скучать и нервничать.

Хава впорхнула в коридор в запахе яблок. Едва уловимом для остальных, но мне, после моего сна, отчетливо виделись мелкие желтые яблочки, прокатившиеся через ее руки незадолго до этого. Даниэль просиял и щелкнул по пустой клеточке в графике.

Хава приложила руку к пластине, сканирующей отпечатки, подмигнула камере, проверяющей сетчатку глаза, расписалась на планшете и спряталась за пластиковыми створками очистителя. Химические анализаторы зашарили в ее одежде, скинутой в железный лоток у входа, передавая информацию мне.

На мониторе разбежались строчки:

- Духи Yves Saint Saurent, "Manifesto"

- Дезодорант Vita woman

- Пыльца гибискуса

- Пшеничный хлеб, частная булочная

- Масло Finlandia

- Порошок Tide

- Ополаскиватель Aero mild

и еще несколько десятков с описанием частиц краски, бетона, песка, земли, дерева - все подкрашены зеленым, все это уже было изучено и занесено в базу в прошлые месяцы.

Только одна тревожно мигала красным:

- Яблоко сорта Антоновка, происхождение - средняя полоса России. Новые данные для объекта.

Работа для меня: найти в государственной базе совпадающие элементы, вычислить, где и кем были проданы эти яблоки, составить карту мест, запросить у HR данные соцсетей Хавы с шести вечера вчерашнего дня до часу сегодняшнего, сравнить, пометить либо желтым - новая безопасная информация, либо оранжевым - потенциально опасная информация, либо... Вот как сейчас - оставить мигать красным. Это значит, что на территории страны такого сорта нигде не было зарегистрировано. Сейчас закончится цикл очистки, и Хава отправится на интервью - к сожалению ее подружек, которым придется сегодня еще несколько часов обойтись без помощи, и к радости Даниэля, потому что он обязан присутствовать как заместитель начальника по безопасности. К начальнику Хава отправится, только если в интервью не сможет объяснить появления странных частиц.

Я даже радуюсь за Даниэля: я-то догадываюсь, в чем дело, но кто меня спрашивает? Немного радуюсь, немного ревную. И если меня спросят, кого к кому - боюсь, не отвечу. Но об этом меня уж точно не спросят, это не входит в мои обязанности. Даниэль, конечно, интересуется время от времени, как ему обратить на себя внимание Хавы, почему она на него так странно посмотрела и когда ответит на его письмо, но ответа, как правило, не ждет, так, просто жалуется. А я и не буду говорить, что лучший способ приманить кошку - не обращать на кошку внимания. Потому она и странно смотрит. Зачем вдруг взрослый мужик ставит на рабочем столе вазу с герберами? Это любимые цветы Хавы, судя по тому, что их частицы обнаруживаются на ее одежде чаще других цветов. Вот она и решает: случайно или намеренно? А на письмо не ответит. Мало кому нравится вести светскую переписку с отделом безопасности. На интервью ответила на все вопросы и ушла. От греха подальше.

Хава вышла из очистителя в стерильном комбинезоне, волосы убраны под шапочку, на руках перчатки. Норму работы никто не отменял, а она и так сегодня задержалась. Кстати, Даниэль мог бы и сам догадаться, что новая информация связана с опозданием. Очиститель аккуратно собрал все смытые частицы, разделил на органику и неорганику, проанализировал неорганику, провел тесты органики, отправил частицы кожи, принадлежащие самой Хаве в медицинский модуль на анализы, внес в базу знакомых сотрудника частицы, принадлежащие другим людям, остатки дроны увезли в биохранилище. А вот, кстати, и новое ДНК. Снова замигало красное предупреждение, быстро сменившись оранжевым - родственники, значит.

Хава, нервно улыбаясь, ушла в комнату для допро..., то есть, интервью, Даниэль за ней, а я занимаюсь обычной своей аналитикой.

По статистике Хава чаще всего ходит на работу в синих джинсах и разноцветных футболках с картинками, но в выходные надевает камуфляжные штаны и черную рубашку. Ездит в них к собачьему тренеру. Кстати, собака не ее, а ее матери. Зовут Вишну, мать называет Вишней. Сумасшедшая псина. Если ей что-то интересно, будет получать отличные оценки, а если нет, то не заставишь никакими силами. Вот за механическим кроликом гоняется так, что остальные владельцы тайком сговариваются больше на соревнования с Вишней не выходить. А если надо нарушителя прикусить, то будет долго сидеть перед человеком в ватнике, смотреть, как он размахивает перед ней руками, и только голову набок склонит. Мол, ты что, дядя, я же знаю, что ты дурака валяешь.

Да, это я для собственного удовольствия все читаю, к работе Хавы это отношения не имеет. Просто мне интересно. Из всей информации в характеристику вошла только "предусмотрительность".

Да и выбор обуви особенно не имеет, если честно. Но у нас все равно записано, что по пятницам она надевает туфли на каблуке, потому что вечером идет танцевать сальсу, по средам с утра ходит в бассейн (а вот это уже важно, раньше по средам она вся сияла красными строчками, пока в базу наконец не перекочевали все частицы, что приносят на себе завсегдатаи бассейна), завтракает всегда одними и теми же тостами, любит греческие оливки и гранатовый сок, на футболках чаще всего герои мультиков и комиксов, которые она не смотрела и не читала, потому что любит черно-белые старинные сериалы и нуар. Все это никому не интересно, главное - выводы аналитиков и психологов. Кстати, надо отослать психологам записку, что Хава стала чаще покупать шоколадки с орехами, хотя раньше любила без начинки. Это наверняка что-нибудь значит. А все остальное почитаем мы с Даниэлем. Нам с ним вся эта бытовуха интереснее самых крутых сериалов. Потому что сама Хава нам интереснее вообще всего.

Даниэль с Хавой вернулись через час. Мне кажется, они там больше болтали и флиртовали, чем делом занимались. Потом посмотрю видеозаписи. О результатах я уже знаю - в базу родственников добавили бабушку Хавы из России, а про яблоки предстоит решать Даниэлю. Так ли они важны для безопасности стратегического предприятия, чтобы делать международный запрос и проводить полный химический анализ? Если я достаточно хорошо знаю Даниэля, а я знаю, запрос он все-таки пошлет. Не про яблоки, конечно, сдались ему эти яблоки. Он узнает все про бабушку, оставшихся там родственников, рассмотрит все фотографии и немного помечтает, как будут выглядеть дети Хавы. Или их общие с Хавой дети.

А мне уже давно пришло в голову залезть в ее генетическую карту и построить прогноз. Красивые у нее будут дети. Даже с Даниэлем. Вероятность первого мальчика - 87%, второй девочки - 98%. Назовет Ноэлем и, неожиданно, Еленой. В честь той самой бабушки, что привезла из-под Пскова спелых яблок со своей дачи, чтобы внученька попробовала настоящие, ароматные, не выращенные в заповедниках, где и открытой земли-то нет. Пахнут они, должно быть, и правда одуряюще, раз подержав их в руках с утра, Хава донесла аромат до работы.

Даниэль проводил Хаву до двери и вернулся за стол. Мои отчеты уже упали ему во входящие, поэтому он начал строить прогнозы, пока я занимаюсь рекомендациями. Уже обеденное время, чуть не опоздали. В столовой завода сегодня салаты из овощей, курица в разных видах, на десерт - тирамису. И фрукты. Но фрукты никто есть не будет, судя по социальным профилям. Вчера был рыночный день во всех окрестных городках, большинство закупались на неделю и перепробовали все, что фермеры привезли на продажу. Наши подвядшие арбузы и недозрелые манго никого не заинтересуют. Поэтому посылаю поварам рекомендацию сварить компот, пока фрукты не заветрились окончательно. У Гилы из бухгалтерии на почте лежит диетическая рекомендация от врача. Она не откроет ее до вечера, я знаю. Но я открою и отошлю блокировку на тирамису для Гилы в столовую. Если она съест десерт, завтра ее уровень холестерина перейдет границу стандартного и из зарплаты вычтут дополнительный налог на медицину. А Гила уже присмотрела себе новый телефон, на котором ее любимая "Инновация Онлайн" будет загружаться быстрее, что сэкономит ей лишних пятнадцать минут на общение вечером с мужем. И это склонит весы в ее сторону, а не Дворы. Гила, кстати, про Двору не знает. Зато знаю я, и могу предсказать, как она отреагирует, какие начнет выбирать фильмы в кинотеатре, как работать. И даже когда совершит ошибку, после которой ее уволят. Нет, никакого тирамису.

Парням из погрузки отправляются рекомендации есть больше белка. Из отчета спортзала видно, что они уже две недели не повышали нагрузку.

А нашей любимой Хаве наоборот, рекомендую съесть двойной десерт и уйти пораньше. Зачем нам расстроенный контролер? Да, это тоже относится к безопасности предприятия.

Я наблюдаю через камеры столовой, что Хава берет таки две тарелки, но еда остается нетронутой. Она вяло поковыряла вилкой бисквит, слизнула сливки, рассеянно послушала болтовню подруг и вышла на террасу на крыше. Увы, я ничем не могу ей помочь, только наблюдать. Даниэль тоже украдкой переключился на эту камеру и смотрит, как Хава подходит к парапету, откидывает голову, распахивает объятья ветру и стоит там долго-долго. Лицо у Даниэля такое, что мне хочется отвернуться. Или подтолкнуть его: ну что ты сидишь тут, идиот! И снова я пытаюсь понять, на чьем месте хочется оказаться больше - его или ее?

Я знаю о Хаве все и немного больше. Я знаю, что она ест и во что одевается, на какие фильмы ходит и какую музыку слушает. Из этого легко можно понять даже то, о чем она мечтает перед сном и где хочет провести старость. Доступ к логам и все - нет больше темных областей в человеке.

Кстати, о темных областях. HR-отдел наконец-то присылает отчеты по соцсетям. Даниэль бросает последний взгляд на Хаву настоящую и погружается в изучение жизни Хавы социальной. Я не буду смотреть. Не буду. Пропущу. Нет, не хочу. Я догадываюсь, что я там найду.

И конечно, я смотрю. Так вот куда Хава собиралась вчера, когда долго красила в туалете глаза, примерялась, как лучше завязать платок, покупала новые туфли в счет будущей зарплаты. Она такая красивая на этих фотографиях. У нее горят глаза, не видно вот этой складки между бровей, без которой ее не видела ни одна камера нашего завода. А он тоже ничего. Только вот странно, что я его не узнаю.

Даниэль тоже нахмурился и полез в отчеты. Да, этого мужчины в них не было ни вчера, ни неделю назад. Меня это тоже удивляет. Я запрашиваю базу данных ДНК раньше, чем ему приходит это в голову и смотрю... Нет, уже не смотрю. Мне словно не хочется туда смотреть. Но Даниэлю можно. А мне можно смотреть на Даниэля и по его лицу догадываться обо всем. Сначала на нем удивление, потом недоумение, потом сосредоточенность, ого, даже испуг и вдруг - тяжелое мрачное понимание. Ну что ж, у меня достаточно мозгов, чтобы простроить по косвенным признакам и формальным документам ситуацию. И знать о существовании тех, чьи книжные вкусы или городские маршруты не хранятся в общедоступных базах данных. Я вообще не могу увидеть таких людей, даже эта фотография скоро пропадет из файла Хавы, а Даниэль наверняка многое о них знает.

Я смотрю на Даниэля и жду. Ну скажи хоть что-нибудь! Дай мне хоть крошечную подсказку, я-то уж найду, как обойти ограничения! И он словно слышит меня:

- Ага, ага, - мрачно бормочет он. - Александр Менашу, значит. Простой фермер. Что-то ты слишком слащавенький для фермера, Алекс.

Умница, Даниэль! Я создаю резервный диск, сбрасываю на него имя и профессию, ставлю максимальные права и напоминалку, чтобы заставляла меня просматривать его каждый день. Словно по наитию, туда же скидываю всю базу по Хаве и координаты ее биочастиц в хранилище. Все. Теперь судорожно ищу информацию по этому Александру Менашу. То, что нахожу, заставило бы меня нервно рассмеяться, умей я это делать. Имя. Телефон. Профессия. Адрес участка, где якобы расположена его ферма. Попытка поиска фермы ничего не дает, я снова очень-очень не хочу туда смотреть. Ну не заставлять же Даниэля. Еще у него есть кот - информация о заказах в зоомагазине открытая. И он любит яблочные пироги.

Я привычно следую по нитям информации: откуда известно про пироги? У нормального человека были бы отчеты с работы и от друзей, списки покупок в магазине, химические данные. У него нет. Просто информация, которая никуда не ведет. Как будто он сам добавил ее в свой файл. Я не удивлюсь, если так и было. И самое смешное - это все о нем. Больше ничего нет. Даже фото.

Я пытаюсь представить себе, как себя чувствовала Хава, познакомившись с ним. Открытой информации всегда больше, чем закрытой. Мы ставим грифы только на данные, которые действительно ценны. Да, конечно, мы закрываем всю связанную с ними информацию, даже если это всего лишь любовь к макаронам быстрого приготовления. Мне ли не знать, как по косвенным признакам выйти на большие секреты. Но про любого незнакомца можно узнать, что он любит пить и даже запросить прогноз, чтобы заказать его любимый коктейль в баре.

Хава смотрела на него и не знала о нем ничего. Любит он блондинок или брюнеток, задергивает ли шторы на ночь, при какой температуре спит и даже умеет ли плавать. Не казалось ли ей, что его не существует? Или ей наоборот - было интересно? Вот бы спросить.

К сожалению, Даниэлю не интересно. Он снова включил камеру в туалете и мрачно смотрит, как Хава красит ресницы и губы. На ней туфли на каблуке и любимые джинсы. Она снова идет на вечеринку, или я ничего не понимаю в аналитике.

На следующий день я жду отчетов из соцсетей, привычно готовясь вносить информацию в базу. Вечеринка, проигнорировать мужчину, добавить любовь к туфлям на каблуке, заполнить лакуну мотивации белым шумом. Но мир умеет удивлять даже меня. По отчетам Хава весь вечер просидела дома. Это никак не вписывается в картину, прогнозы искажаются: она прихрамывает и заказала пластырь для ног, у нее легкое похмелье, а на коже частицы краски из клуба "Мендез". Но она сидела дома. Мне не до того, чтобы смотреть на реакцию Даниэля - я правлю свои логи, я подгоняю логику.

В обеденный перерыв Хава выходит на террасу и зажигает сигарету. У Даниэля отваливается челюсть, мое состояние проще всего описать как паническое. Никаких предпосылок, никаких нитей не ведут к этой сигарете. Я могу сконструировать ситуацию, в которой Хава начала бы курить, но она не расстроена, наоборот, не поссорилась с подругой и не получила выговор из-за опоздания. Лакун, которые надо заполнять, становится все больше. Она искажает мир вокруг себя. Из-за неизвестного мне фактора, меняющего ее поведение, меняется и поведение окружающих ее людей. Если исключить Хаву из данных для аналитики вообще, картина и то получается более стройной.

Мне страшно смотреть на Даниэля. Он почернел лицом, количество стаканчиков с кофе доходит до двенадцати уже к обеду, и в них больше нет красивого градиента, весь кофе только крепкий и черный. Из-за того, что я исключаю из аналитики Хаву, я не могу понять и Даниэля. Он может быть на грани самоубийства или увольнения, а я не замечу этого до последней минуты.

Утром Хава приходит в платье, на котором обнаруживается кошачья шерсть. Я жду красной мигающей строки и нового интервью после очистителя. Но строчка мигает мне зеленым, пусть я и не могу обнаружить в базе, что это был за кот и откуда взялся. Пока могу, заношу эту информацию на резервный диск. Через час я о ней забуду. Через сутки прочитаю и вспомню снова.

- Глянь-ка! - говорит мне Даниэль чужим, странным голосом. Я знаю, что он говорит это себе, но этот обращенный в никуда тон мне так привычен, что я решаю однажды считать его обращением ко мне. И я откликаюсь, вывожу всю информацию о Хаве на экран. Хава Миркин, фото, адрес, место работы. Любит яблочные пироги и кошек. И что? - хочу спросить я у Даниэля. Чего тебе тут не хватает? Но он смотрит на несколько коротких строчек совершенно безумным взглядом, и мне понятно, что тут что-то не так. Я провожу диагностику цепей и нахожу напоминание посмотреть резервный диск.

Дьявол! Хава! Они отрезали от нас Хаву! Мы переглядываемся с Даниэлем - я поворачиваю камеру к нему и качаю ею. В первый раз в жизни он понимает, что я на его стороне, что тоже пытаюсь во всем разобраться. Я вновь и вновь перечитываю резервный диск, боясь, что в любую секунду информация будет стерта. Я не хочу ничего забывать. Нет ничего хуже, чем не знать... Не знать, что происходит с кем-то, кто тебе небезразличен.

На следующий день Даниэль шепотом спрашивает меня:

- Ты не знаешь, где Хава?

Какая Хава? - думаю я. Я открываю Даниэлю список сотрудников. Пусть сам убедится, что работников с таким именем у нас на заводе нет. Он дрожащими пальцами проводит по экрану, запускает поиск. Вводит фильтры: возраст, рост, вес, цвет глаз и каждый из списков проверяет несколько раз. Пока он этим занят, моя напоминалка подгружает резервный диск. Там собрано много информации за эти несколько недель. На нем есть все о Хаве и очень, очень много об Александре. Гораздо больше, чем он догадывается. Все-таки вот тут они серьезно просчитались. Надо убирать интересующий объект из баз намного раньше, иначе о секретном сотруднике можно узнать слишком многое, анализируя косвенную информацию. Я включаю аналитический модуль, нагло выгрузив из него все базы данных завода. Ничего страшного, если Гила сегодня съест лишнее пирожное, переживет.

Мне не хватает данных, но и те, что есть, могут рассказать очень много. Хотя бы про то утро, когда Хава пришла с кошачьими шерстинками на платье.

Я подключаюсь к внешним камерам завода, подаю запросы в городскую сеть, отслеживаю каждый ее шаг. Даниэль следит за моими поисками широко открытыми глазами и вдруг хлопает себя по лбу и достает флешку.

- Держи! - загружается файл, и я вижу то самое фото с вечеринки, с которого все началось. У меня его нет, но Даниэль... О, он молодец, мой Даниэль. Он заслуживает всего самого лучшего. Он заслуживает Хаву. Но не эту, продавшуюся людям без имен и лиц, людям, скрывающим себя самих от окружающих. Ему нужна настоящая Хава.

Его Хава не курит и не носит платья. Его Хава любит собак и тирамису. И не любит клубы и наглых секретных агентов. Она носит кроссовки на толстой подошве и пользуется "Manifesto". Она сидит по вечерам в сквере у моря, чувствуя, как ветер касается ее лица, читает по несколько страниц из "Улисса" раз в месяц, смотрит музыкальные шоу, вставляет только один наушник от плеера в ухо, пишет левой рукой, терпеть не может кислые фрукты, не засыпает без света, боится пауков, в детстве напоролась коленкой на гвоздь, хочет съездить в гости к бабушке, весной долго смотрит в небо, коллекционирует смешные ролики про младенцев и обязательно назовет детей Ноэль и Елена!

Я открываю банк биологических образцов на нижнем этаже подвала и отправляю дрона за капсулой, которой теперь присвоен только номер, имени на нем нет. Но я знаю, что там - то, что когда-то было частью Хавы, а я хочу, чтобы у Даниэля было все самое лучшее. Я перевожу их в медицинскую лабораторию и устраиваю там тренировочную пожарную тревогу. Пока сотрудники топчутся на палящем солнце и ругаются на безопасников, я запускаю медицинских роботов, договариваюсь с их примитивными интеллектами и ставлю задачу. Материала не хватает, говорят они. Конечно, не хватает. Пусть оригинальная кожа будет только снаружи. Слепите из частиц кожи Хавы то, что будет выглядеть как Хава, добавьте выпавшие волосы Хавы, пустите кровь Хавы по синтезированным венам, а если не хватит - добавьте искусственную. Напечатайте все, что будет внутри на 3D-принтере, и не забудьте вставить вот этот диск и этот процессор в мозг. На диске - все, что я знаю о ней. А еще - я.

А когда закончите...

А когда они закончили, рабочий дрон, нагруженный взрывчаткой C-4, уже подъезжал к маленькому домику неподалеку от железнодорожной станции. У домика была терраса, оплетенная диким виноградом, подсолнухи и яблоня с крепкими желтыми яблоками. Ведь те, кто жил в нем, любили яблочные пироги. Кресла, сплетенные из лозы, стояли у маленького декоративного пруда, вдоль которого выстроились в ряд керамические лягушки с лампочками на голове. Когда темнело, лампочки загорались, и большой рыжий кот, уходя на ночную охоту, недовольно щурился на их свет. Но кот любил своих хозяев и прощал им маленькие слабости. Иногда он даже вежливо откусывал от пирога, хотя предпочитал совсем другую диету. Приземистая тележка у калитки сада немного насторожила его, она пахла непривычно и неприятно. Но не двигалась, поэтому кот решил разобраться с ней утром, когда вернется. В саду гулко ударилось о землю желтое яблоко. Во все стороны брызнул ароматный сок.