Деточка, больно...

Глава 1

Пару дней санаторий вёл себя идеально. Как и подобает обычному санаторию. Ни странных личностей, ни пугающих фигур, ни страшных звуков, ни тревожащих разговоров. Ночная история стала забываться, я даже спать смогла без света. Тем более, что так уматывалась на всяких лечебных процедурах, порой, довольно болезненных, что засыпала мгновенно и не просыпалась до будильника.

Вот и сегодня серенькое весеннее утро предвещало такой же серенький, обычный день. Я сходила на лечебную физкультуру, позавтракала и пришла на физиотерапию. Сегодня должна была начаться какая-то новая процедура.

Молоденькая медсестричка уложила меня на высокую кровать, что-то подсунула под поясницу, что-то – под шею. Пощёлкала тумблерами на маленьком приборчике, укрыла и велела отдыхать. К счастью, никакого дискомфорта я не чувствовала, было тепло и уютно, глаза стали слипаться. В царство Морфея мне не дал отбыть тихий стон из-за занавески справа.

Вы бывали в кабинете физиотерапии? Если нет, поясню. Там медицинские кушетки или кровати стоят в ряд, но разделены занавесками. И каждое место со всех сторон зашторивается. Процедуры разные, кто-то и голышом лежит, поэтому всё закрывается, чтобы люди не стеснялись. Так вот, из-за занавески справа раздался тихий стон. А потом жалобно так, дребезжащим старческим голосом:

– Деточка, больно...

Я встрепенулась, попыталась сесть:

– Что с вами? Медсестру позвать?

Тишина. А потом снова:

– Деточка... Больно...

Тут уже я не выдержала. Вскочила, громко позвала медсестру и резко отодвинула штору в соседнюю «кабинку». И остолбенела. Там было пусто! Никого!

Так, стоп. Может, я перепутала? Может, не справа, а слева кому-то плохо? Подбежала, отдернула занавеску. И завопила одновременно с дородной дамой, которая до моего «вторжения» явно спокойно лежала, а теперь судорожно пыталась прикрыться крохотным полотенчиком.

На наши крики сбежались медсёстры, пришла врач-физиотерапевт. Я утверждала, что кто-то стонал и жаловался на боль. Дама отрицала свою к этому причастность, да и вряд ли тот слабый дребезжащий голос мог принадлежать ей – говорила она густым таким басом. Но кроме нас в кабинете на тот момент никого не было. И я была почти уверена, что стоны и жалобы слышала справа. Но там – пустая кровать…

Короче, сеанс физиотерапии оказался сорван. Я разнервничалась, расплакалась даже. Медперсонал пытался меня убедить, что я уснула и мне всё это во сне приснилось. Но я не спала! Даже задремать толком не успела! В итоге меня напоили успокаивающим чаем с ромашкой и отправили обратно в номер отдыхать. И даже дали в сопровождение молодую медсестру, которая делала процедуру, так и оставшуюся неоконченной. Та довела меня прямо до кровати, заботливо уложила, поинтересовалась самочувствием. Я заверила, что всё нормально. И сердито так пошутила, что галлюцинаций нет. Сестричка вздохнула:

– Да не галлюцинации это… Это Мария Петровна… Наверное…

И испуганно хлопнула себя ладошкой по губам, как дети, которые что-то неположенное сказали.

– Простите, нам запрещено об этом говорить. Я пойду, если что – звоните своему врачу обязательно.

Как бы не так! Я вцепилась в медсестру клещом. Клялась всеми святыми, что никому не расскажу. Умоляла. Уговаривала. Всплакнула даже. И она под таким напором не выдержала:

– Понимаете, это всё наши санаторные страшилки вроде бы. Что была давным-давно, в пятидесятых что ли годах, старушка, которую в кабинете физиотерапии забыли. Она во время процедуры постоянно стонала, звала, сестра замучалась к ней бегать. А потом затихла. Сестра закрутилась, больных много было, она всех с аппаратов сняла, проводила. И сама ушла до следующего утра – у нас кабинет только в первой половине дня работал тогда. А старушка эта, Мария Петровна, то ли задремала, то ли сознание потеряла. А потом в себя пришла, звала, наверное, но вы сами видите, стены какие толщенные у нас, никто не услышал. Она с кровати слезть попыталась, упала. Ползла к двери, но так и не доползла. И умерла ночью от инфаркта. Почему-то не хватился её никто ни на обеде, ни на ужине. А в номере она одна жила. Так и нашли утром, холодную уже, прямо у порога.

Я непроизвольно вздрогнула. И всхлипнула. Сестричка тоже.

– Ну и вот… Скандал был, медсестру посадили, директора санатория и главврача чуть не уволили. И говорят, что с тех пор иногда в кабинете, с того места у окна, где лежала эта Мария Петровна, раздаются стоны. И чей-то голос говорит, мол, деточка, больно. Я сама ни разу не слышала, но есть больные, которые, как и вы, про такое рассказывают. А мы убеждаем, что это приснилось, показалось. Потому что не велено нам байками пациентов пугать. Вам я рассказала только потому, что вы явно в теме – вон у вас спички лежат, которые дядя Митя подарил, да?..

Я застонала сквозь стиснутые зубы. Медсестра засуетилась, стала предлагать и укольчик, и успокоительное. И извиняться, что она меня так напугала. А она не напугала, нет. Чем может напугать рассказ, даже такой трагичный? И может ли он напугать больше, чем стон и жалобы оттуда, где никого нет?.. Да и, возможно, никогда и не было?..