Деревня, таящая зло

Глава 1

Деревня. Как много в этом слове для тех, кто родился на территории бывшего союза. Много прекрасных воспоминаний вряд ли выйдут из разума тех, кто хоть раз побывал там во время их рассвета.

Свежее мясо, парное молоко, дружные соседи, которые были чуть ли как не семья. Простые, но такие приятные развлечение в виде купания в речках и озерцах, совместного сбора грибов и ягод, ловли рыбы и охоты.

В то время всё было проще, люди жили одним днём, не думая о том, что будет завтра.

Не было в деревнях ни загазованных улиц, ни уродливых панельных домов, ни избытка людей, кучкующихся в автобусах и подземных лабиринтах метрополитенов. Жизнь жила простой и весёлой, без роскоши и нищеты, без глупости и интеллектуального снобизма.

Но всё изменилось тогда, когда произошёл крах империи, то за что целое поколение пролило кровь было разрушено, точно карточный домик. В то время те, кто возомнил себя вершителями чужих судеб разорвал узы, скрепляющие народы и поколения.

Ныне деревня из островка покоя от шума больших городов превратилась в изживающие себя захудалые медвежьи углы, забытые всеми, кроме местных жителей. Сытые и счастливые годы, которые давно позади, вероятно и были останавливающей силой для людей, оставшихся там. Пьянство, упадок, безработица… Даже тут люди озлобились и из членов одной большой семьи стали чужаками.

Город вытягивает из тебя силы и индивидуальность, он пожирает твою душу, оставляя лишь оболочку. Вы вообще видели то, как начали выглядеть люди? Либо одинаково, либо нарочито фриковато, дескать смотрите я уникален, у меня мозгов, как у хлеба, я ничего из себя не представляю, но мои уши зияют тоннелями и на лице красуется надпись «андеграунд».

Следуя трендам и своим идиотам-кумирам ТЫ меняешь индивидуальность, данную тебе зовом души, на становление винтиком в зловещем механизме оболванивания.

-Я устал, я больше не выдержу этого безумия. С МЕНЯ ХВАТИТ!

Произнёс Захар, разбивая о стену бутылку вина, к которому я пристрастился, начав зарабатывать неплохие деньги. Он сам не заметил, как из крепкого парня превратился в размазню, которая живёт лишь ради денег, еды, алкоголя и редких зрелищ. Капли напитка сползи по дорогущим обоям, оставляя на тех жирные алые полосы.

-Я сыт этим по горло…

Пробубнил мужчина, разглядывая себя в зеркало. Грустные глаза, сменили задорный огонь, бледное шрамированное лицо, хотя это ещё ничего, под одеждой шрамы и рубцы шли целой сетью, грубая щетина, вызванная пьянством и ленью, круги под глазами, сальный жирок, и кажется, выцветшие волосы. Он оглянулся вокруг. Квартира. Две комнаты, евроремонт, хорошая мебель и техника, неплохой автомобиль люкс класса.

Но ценой чего? Ценой подорванного физического и психического здоровья. Да, сейчас он программист, востребованный между прочим, да он победил в это жизни, только вот молодость и здоровье не вернуть. Десять бесконечно долгих лет работы, параллельно учёбе уничтожили его истинное «я». Его пришлось умертвить, чтоб вписаться, ведь индивидуализм нынче не в моде. Друзей, настоящих друзей нет, семьи нет, родных нет, город приучил Захара к тому, что помочь себе ты сможешь лишь сам.

Захар расплатился с ипотекой на квартиру только неделю назад. После этого он ушёл в глубокий запой, не то от радости, не то от понимания, что стремиться ему более не к чему, ведь выше головы не прыгнешь. Будь ты хоть трижды умён, но связи и блат всё равно решают абсолютно всё.

И вдруг, откупоривая очередную бутылку его словно поразил гром.

-ХВАТИТ!

К дьяволу клубы, где царит пьянство и разврат, к Сатане блуждание средь огней вечно бодрствующего города, ко всем чертям пусть идут те, кто навязывают тренды, которым ТЫ должен следовать. Пора разорвать этот порочный круг, пора растерзать цепи бренного предназначения. Я уезжаю из душных застенок мегаполиса туда, где можно увидеть звёзды и услышать пение птиц. Я еду туда, где провёл всю своё детство, в деревню. Покой, да, покой ждёт меня там.

Многие люди из городов даже не представляют какого это встать утром с первыми петухами, позавтракать бабушкиными блинами на своём молоке, затем взять удочку и с верными товарищами отправиться сквозь белёсый туман на рыбалку. А после знойного дня, проведённого под трели птиц и всплески воды собраться среди крон деревьев и начать травить байки и истории, которыми так богат местный фольклор.

С этими воспоминаниями я уселся в автомобиль и двинулся к цели, которой я грезил последние несколько дней. Дом в большой процветающей деревне, где добрая бабуля ждала с пирогами и молоком, там, где соседи точно родня, а обстановка навевает только умиротворение. Как сейчас помню завихрения из ароматного пара, исходящих от домашней выпечки, нет забот, а хлопоты по огороду скорее приятная разминка перед радостью следующего дня. Как жаль, лет пять назад она умерла от инсульта, а до этого погибли и родители, но то дело было от пьяного вождения, но не суть.

Я помнил, как мы с парнями ездили через мост, под которым был омут на велосипедах, где по поверьям посреди ночи торчала нечисть и утаскивала вне бытье незадачливых путников. Мы даже проверили это и слышали чьи-то томные завывания, едва ли я вспомню была ли то фантазия или явь. Проверить ли это во взрослом возрасте? Почему бы и нет, включить дитя всегда полезно, хватит с меня городского безумия.

Я вспоминал приятные и такие родные воспоминания, прошедшие ко мне через десятилетия и как на зло в голову лезла лишь мистика.

Наша ночь рядом с погостом, где сновали неуспокоенные души, больше похожие на утренний туман, блуждания среди лесов, в которых леший шутил свои злые коварные шутки, были и многие-многие необыкновенные воспоминания. Так и провёл в них больше полутора суток пути, останавливаясь лишь в захудалых придорожных гостиницах, автозаправках, да пропахших горклым маслом харчевнях.

Моя дорога прервалась, когда я увидел в свете фар впереди себя ржавую стелу с надписью «Заречная». Было уже ближе к сумеркам, было не видно не зги, так-как, фонарные столбы как всегда велели долго жить. Мой путь лежал к подружке почившей бабуле, тёте Нине, негласной хранительнице ключей до тех пор, пока я не соизволю явиться.

Едя через тёмные зимние улицы явственно ощущался покой, на дороге не было ни души, но раскатанная дорога говорила о том, что тут ещё есть люди. Я подъехал к дому Нины Ивановны. Через окна сруба из лиственницы, минуя кружевные шторы шёл приглушенный жёлтый свет. Из трубы валил дымок и медленно рассеивался в чёрном звездном небе.

Я вышел из авто и взял под руку пакет с гостинцами смело побрёл к воротам лучшей подружки моей любимой бабули. Дойдя, я постучался в добротные дубовые двери кулаком. Гулкое эхо пустых улиц разнеслось по всей деревне и заглохло в заречной чащобе.

Через минуту-полторы дверь отворила старушка лет семидесяти. Она была одета в старое потёртое пальто, юбку, которое торчало из-под него, да шапку, похожую на шляпу черепахи тортилы, да валенки, которые только чудом не поела моль. Она разглядывала меня секунд пять, но потом её доброе морщинистое лицо озарила улыбка.

-Захарка, ты ли это?

-Я, тётя Нина.

Она ахнула и пробубнила что-то невнятное.

-Давай скорее домой, как знала, приготовила пирог. Быстрее, а то темнее уже.

-Да я за ключами только…

Она бесцеремонно схватила меня за рукав и затащила во двор, заваленный снегом. Протащив через него в дом она довольно крякнула и велела раздеваться.

-Разувайся и давай чаёвничать. Мне нужно кое-что рассказать тебе о доме твоей старухи.

Я пожал плечами, повесил одежду, снял обувь и прошёл вслед за Ниной Ивановной. Дома было просто, но чисто, ничего не изменилось за многие годы, за исключением нескольких мелочей и ноухао, такие как стиральная машинка, микроволновка и им подобные. Внутри приятно пахло свежей выпечкой и я невольно вновь вспомнил свою почившую бабку. Поставив пакет с подарками в прихожей я пошёл дальше.

Пройдя на кухню я увидел то, как бабулька, вооружившись прихваткой, вынимает румяный пирог из печи, судя по всему с малиновым вареньем. Кухня представляла собой помещение с здоровой русской печью, стол со стулом, электроплитой, и множеством полочек с разными принадлежностями.

-Садись, Захарка, чё как не родной-то.

Я кивнул и уселся за стол. Не взирая на свой преклонный возраст бабуська быстро оформила чай, положила на тарелку пирог из которого чуть ли не сочилось варенье.

-Как вы, тёть Нин?

Бабка махнула рукой и уселась рядом.

-По стариковски. Пью таблетки, смотрю телевизор, живу помаленьку. А ты Захарка совсем раскис. Тебе годов-то сколько нынче?

Я глубоко вздохнул и горько усмехнулся. Бабка подмечает то, что я плохо выгляжу. Действительно, город надломил меня.

-Двадцать десять.

Бабка звонко хлопнула.

-Сорок бы дала, ей богу. Как же тебя жизнь помотала, касатик. Хорошо хоть Лена не видит то, до чего загонял себя внучек-то. Ну ничего, снежок покидаешь, потом отдохнёшь, авось и похорошеешь.

-Да. Хорошо, что не увидела… Чего вы там хотели о ней рассказать?

Нина указала пальцем на кусок пирога.

-Ты ешь давай, а я тебе расскажу.

Я кивнул и принялся уплетать наивкуснейшее лакомство, запивая то горячим чаем.

-Ты не знаешь, но в доме бабки твоей что-то происходит. Нехорошее, Захарчик, мы когда перед кончиной к ней захаживали к ней она на порог не пускает, говорит, что нельзя. Ведьмой она была, колдовкой скрытой, вот те крест касатик, что-то дурное там было. Ночами слышал Толик, как дом будто стонет и, кажется, ходуном ходит, доски скрипят, фундамент трещит. Бабка твоя странно вести себя стала, нелюдимкой сделалась. Потом разговоры начались странные, что она устала жить уже, надоело ей это всё, мол ради тебя Захарчик всё это.

Я поперхнулся и спешно запил всё чаем.

-Чего? Ты чё, Нина Ивановна, совсем уже? Что за шутки на ночь глядя? Прекращай, не замечал за ней ничего такого. Не занималась она этим…

Бабка перекрестилась.

-Вот те крест, не вру. Ты слушай дальше. После всего этого заболела она, а в доме помимо скрипов всяких начали гулять тени страшные. Одни рогатые, другие горбатые, третьи так вообще непонятно что. Сама видела, одну из таких теней, рогатая, мохнатая, с красными глазами. Эта тварь шмыгнула за калитку и исчезла в темноте. Я тогда как молоденькая до дома бежала, зареклась по темноте рядом не ходить. А бабка твоя всё чахла и дряхлела, не по годам, а по дням. Говорила ересь, головушкой тронулась. Говорила о том, что скоро все мы узреем кошмар наяву, что будет тут такой ужас, который даже представить сложно.

Как хорошо, что ты не видел, что творилось на селе потом. Начали вокруг дома бабки твоей уже не тени, а люди шастать, в руках которых горели свечи с еле видимый чёрный огонь. Творили они чёрную магию, видели там и шары светящиеся и души неприкаянные и много чего ещё. Их видели все, да боялись подходить по ночи. Одного словили утром, он ничего не сказал, говорит мимо проходил, чё прицепились, ну и отпустили. Даже мертвецы или те, кто ими прикидывались шастали по домам родни. Ужас в общем-то.

Вызвали полицию, так и те будто парализованные стояли да глядели только. Испугались и они, не лезли больше. И спросить то не у кого, что это, ведьма-то наша померла давно, дар никому не передала.

Я слушал всё это и не понимал, шутка это, старческий бред или источенная ужасом явь.

-А что дальше?

Спросил только я, не в силах остановить поток любопытства.

-Землетрясение. Трясло всю ночь, да только земля целая была, это словно воздух дрожал, по утро столб из света ударил в её домик и бабка твоя умерла. Потом всё закончилось. Не ходи туда, Захарчик, не нужно оно тебе. Не хорошее место это.

Я переваривал всю эту информацию. Это выглядело фантастически жутко, но не верилось. Нинка вроде в адеквате, не похожа на больную маразмом старуху, да и её речь была всё такой же внятной, как и во времена её преподавательской деятельности. Я поджал рукой голову.

-Почему я слышу это только сейчас?

Бабка глубоко вздохнула.

-Старая твоя запретила, говорит, что пожалеем, коль проболтаемся, у тебя и так своих проблем полна мошна была.

-Да уж…

Бабулька встала и подлила мне чаю.

-А ты чего приехал то? Никак жить тут?

Я немного изогнул бровь.

-Да… Откуда знаете?

-А на лице написано, что та жизнь тебе опостылела, вижу, что устал и осунулся весь. Придёт время и твоё поколение спохватится и вернётся на землю из душных городских задворков.

-Да… Может и придёт…

-Ты Захар у меня погости, а бабкин дом забудь. Не хорошее это место нынче, пригляди себе другой домик.

-Ночь переночую, а завтра пойду.

-Ты разве не слушал меня, милок? Жить надоело?

-Не могу. Хочу зайти туда, хотя бы в последний раз посмотреть. Ностальгия гложет, хоть что сделай...

Бабка махнула рукой.

-Будь по твоему. Ночью не суйся только. Всё ещё отголоски того кошмара там обитают.

-После городской гнуси ничего не страшно…

Я лежал и моё тело наливалось покоем, мерное потрескивание дров в громадной печи доносились до моей комнатки, которую Нина Ивановна выделила для меня. Я лежал и думал о её рассказе. Что же могло произойти с бабкой, что паранормальщиной была окутана вся деревня? Почему она начала сходить с ума, а у её дома начался проходной двор для нечисти? И что значили её слова «всё это для Захара».

По утру я застал тётю Нину за распитием чая.

-Пойдёшь?

Спросила та, протягивая связку ключей.

-Пойду.

Ответил я и взяв ключи, спешно собрался. Выйдя на улицу я глубоко вздохнул. Улыбнувшись, я двинулся к дому почившей бабули. Деревня зимой пахнет иначе, не так, как вы думаете. Дымные взвеси, заменяющие удушливый смрад выхлопа из машин, пахучее сено, из многих домов доносятся запахи свежей пищи. Тишина и покой, я шёл по снегу, хруст которого приятно разносился по пустынным улочкам.

Солнце только-только выходило из-за горизонта, сегодня выходной и поэтому люди отдыхают. Село было далеко не глухим, тут в целом было всё для более-менее комфортной жизни. Магазин, дорога, даже интернет провели. Похоже, что многие всё же решили остаться здесь и работать вахтой, нежели перебираться в город и душиться ипотекой. Город был не сказать, что далеко

Но не один я решил встать спозаранку и потопать по холодному зимнему утру. Впереди себя я увидел фигуру человека, которая нетвёрдой походкой шла мне на встречу. Приблизившись, я сразу признал в нём Семёна, приятеля детства, который так и остался в этой глуши.

-Сигаретки не найдётся?

Сказал тот, а в мой нос ударил могучий запах перегара. Я поморщился и вынув то, что он просит протянул.

-Не узнаёшь?

Семён прикурил, прищурил один глаз, на котором зиял синяк и выпустив дым ахнул.

-Захарчик? Какими судьбами?

Я улыбнулся.

-Да, вроде как жить тут собрался.

В его глазах промелькнула искра радости, которая тотчас омрачилась тенью.

-Только не в доме твоей бабки, пропадёшь!

Чуть ли не крича сказал он, а я вздрогнул.

-Да вы все сговорились что ли? Сперва Нинка, потом ты. Что за хрень там происходила?

-Полный трындец, Захар, такое лучше не переживать. Заколдованный дом тот, нечистое место. Его даже огонь не берёт.

-Вы пытались сжечь его?

-Честно, да. Да не горит проклятый, бензин вспыхивает, прогорает, а самому дому хоть бы хны, даже копоти нет. С нечистым бабка твоя повелась перед смертью, как пить дать.

Я пожал плечами.

-Сходишь со мной? А то после ваших рассказов жутко…

Семён замахал руками.

-Не пойду, я ещё не спятил в пасть к чёрти знает, чему идти. Пошли-ка лучше выпьем, да поговорим?

Я отмахнулся.

-Позже. Ладно, пойду я.

Попрощавшись и пообещавшись «коль жив буду» зайти в гости я пошёл к дому, который уже виднелся из-за холма.

Дом не изменился ни на йоту, даже окна не потрескались и двери не покосились. Всё как раньше, всё как тогда, во времена ушедшего детства и юности. Я улыбнулся и ускорил шаг. Дом завалило снегом, а я только буркнул о том, что следовало взять лопату. Пробравшись через сугроб и распинав снег у двери я открыл её. Из тьмы провала коридора на меня дунул стремительный порыв ледяного ветра, который качнул меня. Затем в спину вновь ударил ветер и я кубарем залетел в дом, только чудом ничего не сломав. Дверь захлопнулась, после послышался звонкий смех, а я едва не лишился дара речи, сердце начало усиленно качать кровь, холодный липкий пот покрыл лоб и спину, жутко стало и покаялся я, что не слушал предостережения.

-Что за…?

Быстро вскочив я чиркнул зажигалкой и мрак рассеялся будто живой. Света в доме не оказалось, давно срезали. Дверь захлопнулась, а упавший с крыши снег заблокировал выход. Ладно, делать нечего, придётся через окошко.

С сеней пошёл я дальше по коридору. К горлу подступил колкий комочек, повсюду были иконы. Их были сотни, все стены были облеплены ими, будто обоями. В ликах святых он видел укор, хмурые они были, будто согрешил он в чём-то. Жуткие лица сверлили меня с ненавистью, в тусклом огне зажигалки они выглядели ещё более злобными и инфернальными. Внутри было ещё холоднее чем снаружи, чувствовался могильный озноб. Ну знаете когда на кладбище могильный холод и запах земли. Внутри было точно так же.

На кухне скрипнул табурет, отчего сердце остановилось и застучало вновь с удвоенной силой. Я вошёл на кухню, где действительно лежал перевёрнутый стул. Старая печь, в которой было полно трещин и рытвин так и просила зажечь её, чтобы принести тепло в дом, где уже давно нет живых.

-А ну прекращай, нечистая сила. Чур меня!

Выкрикнул я, начав искать свечку. Целая пачка чёрных свечей нашлась в одном из ящиков. Я осмотрел их. Свечи, как свечи, только чёрные.

-Да какая разница…

Я подпалил их по столу. Помню в детстве, когда бабка рассказывала байки она говорила «не убоишься и ничего не станется». Легко сказать, когда вокруг творится какой-то бред. Первая мысль-домовой. Бабка всегда верила в легенды и поверья, посему подкармливала его, оставляла гостинцы, проводила какие-то старушечьи обряды короче.

Возможно ли то, что оставшись один, хозяин дома поехал кукухой и из хранителя очага превратился в злобную тварь? Возможно. Что это был за смех? Кто меня толкнул? Почему из дома вырвался ветер? Откуда эти чёрные свечи? Почему все стены в иконах? Вопросов было полно, а ответы никак не приходили в голову. В коридоре нашёл гвоздодёр, с ним было спокойнее. В одном из коробов нашлись и дрова. За пыльной печью нарыл старый ржавый топор, которыми нарубил щепу для растопки.

Открыл заслонку, наспех растопил печь. Приятное тепло начало окутывать кухню, медленно расползаясь по всему дому. Я ходил от комнаты к комнате и вспоминал то, как раньше выглядел этот уютный дом. Всегда тепло, всегда запах еды, всегда тёплый голос бабули и деда. Я уставился в угол где был старый квадратный телевизор на котором лежала покрытая пылью сеточка. Раньше перед ним я часами мог сидеть и смотреть новогодние программы. Я прошёл в другую комнату и вспомнил, как дед открывал окно и гнал свой вонючий самогон. Взглянул на полочку, расположенную в комнате бабки, зациклил внимание на целой груде чайничков, расположенной по возрастающей. Самый маленький был с небольшую сливу, а самый большой больше напоминал фарфоровый самовар.

Ностальгия шёлковым покрывалом окутала меня и тепло от ставшего родным домика проникло прямиком к сердцу.

-Может просто ветер, а от удара послышалось? Да, точно, почудилось. Сейчас поубираем эти стрёмные лики и буду обустраивать хату.

Сказано-сделано. Вооружившись гвоздодёром я начал убирать гвозди на которых висели старые пыльные иконы. Протёр окна и солнечный свет проник во внутрь. Наспех, вымел старой изъеденной жуками метлой всякий мусор за дверь. Вооружившись лопатой из дырявого сарая расчистил всё вокруг. За такими делами я провёл целый день. Подогнав машину, выгрузил оттуда поклажу и приготовился чаёвничать, благо и чайник был на месте. Вообще, местные придумали легенду похоже от безделья, но это сыграло на руку дом не ограбили. Ничего страшного и паранормального не происходило, хотя и солнце уходило за горизонт.

-Может свалить?

Я ещё раз окинул взглядом кухню. Вроде и жутко, но ничего не происходит. Просто мандраж, щемящее чувство тревоги, как всегда бывает перед въездом в новый дом.

-Не, бред, ничего тут нету, чепуха.

Я сидел в полном одиночестве, слушая то, как потрескивают дрова. Я пил чай, кружку за кружкой, наслаждаясь тишиной и покоем, которые в городе были попросту невозможны.

-Вот вложу сюда денег, проведу газ, свет, интернет и заживу в покое. Эх, скорее бы лето…

Закончив своё одинокое чаепитие, я лёг на старую кровать одной из комнат, которую прибрал особенно тщательно. Только я хотел закрыть глаза, как ко мне постучали. Я вздрогнул, но поднявшись и включив на телефоне фонарик двинулся к двери. Открыв её я увидел перед собой Семёна, держащего в руке бутылку с прозрачной.

-С новосельем чтоль!

Весело произнёс он, а я только изогнул брови.

-Тыж сказал, что селком сюда не затащишь, говоришь, что дом проклятый и все дела.

Он отмахнулся.

-Ты тут и ничего не произошло, брехня значит, напридумывали кто на что горазд и понеслось.

Я хохотнул, моя догадка судя по всему оказалось верной. Рукой я указал ему войти.

-Впустишь?

Вдруг сказал он, а я вижу, что-то не так, изменился Семён в лучах ночного светила. Вроде и он, а не он. Стоит и лыбится, как безумный. Перепил чтоль?

-Ты чего это шары залил? Не видишь, чего показываю? Вроде не пьяный, ровно на ногах стоишь.

Семён совершенно не изменился в лице, только стоит и ждёт будто команду, разрешающую войти.

-Впустишь?!

Уже совершенно другим голосом сказал он, Луна вышла из-за тучи, я голову опустил и вижу, без сапог стоит Семён, точнее то, что им прикидывалось. За место босых ног были копыта, покрытые чёрной грубой шерстью. Он как понял, что раскрыли его, так давай хрипеть, будто старый дед смеётся. Поднимаю голову, а там и не лицо вовсе, а уродливое рыло, с острыми зубами, такой же чёрной шерстью и глазами пылающими в ночи. В его взгляде чувствовался задор и презрение ко мне и моему существованию.

-НЕ ПУСТИШЬ!? ЭТО НАШ ДОМ, А НУ ПШЁЛ ВОН!

Его рожа вытянулась, едва не перетягиваясь за порог. Меня как ударило. Закричал, как ошалелый, захлопнул дверь и слышу только ржание множества голосов снаружи.

-Матерь божья…

Прошептал я, а один из голосов, доносящийся из подпола и говорит.

-Не в этом доме Захарчик! Не поможет тебе тут ни молитва, ни мантра, ничего! Говорили же тебе люди-не суйся по ночи! Их это дом тепереча.

Я сразу понял, что говорит моя покойная бабка. Трясусь, не знаю, что делать, вымолвить и слова не могу. Дом начал ходить ходуном, пол задрожал, начали в окнах мелькать адские твари, которых и словами-то не описать. И черти и живые покойники и упыри, и всякая-всякая гнусь. Они кричали, смеялись и веселились, внушая мне первобытный ужас. Тьма окутала дом и вихрь из созданий бездны начали колотить по дому, точно по груше. Стонали двери, прогибались брёвна, стёкла из окон полетели в разные стороны. Собрав всю волю в кулак я начал говорить.

-Бабушка, что мне делать!?

Голос донёсся снизу.

-Полезай в подпол, коль жить хочешь. Там и поговорим.

Не долго думая я нашёл старый люк в подпол и подсвечивая себе телефоном нырнул туда, ибо дверь слетела с петель и адские полчища ворвались туда всем своим воинством.

-Баб, ты тут?

В блёклом луче, исходящем от телефона, в самом углу я увидел её, свою давно покойную бабку. Она была точно живая, только за место глаз были чёрные кровавые провалы. Я по первой от ужаса и не понял, что она просто не может находиться тут, ведь её давно пожрали черви. Моё сердце ёкнуло, а я сам вжался в соседнюю стенку.

-Что тут происходит?

Бабка с ловкостью кошки нырнуло во тьму, было понятно, что свет приносит ей боль.

-Ответ за то, что я обманула смерть при помощи адских сил. Всё что у меня было, теперь принадлежит им. Всё, кроме тебя.

Моё тело обдало могильным холодом, я слышал то, как черти бегают по дому и крушат его без жалости и сожаления. Я уже думал, что мне пришёл конец, но она продолжила.

-Тут они тебя не достанут. Захарчик, разве ты не помнишь то, как я вытянула тебя из лап смерти? Вспомни, мой мальчик. Вы въехали в фуру, твои родители погибли на месте, тебя же самого растерзало на куски, но ты был ещё жив. Я забрала дар умирающей ведьмы и обменяла свою жизнь на твою.

Она щёлкнула своими окостенелыми холодными пальцами и передо мной открылась ужасная картина. Я видел то, как моё истерзанное тело крадут из больницы черти и тащат куда-то. Потом множество мелких ручонок различных бесов собирают меня по кусочкам, вокруг лишь пламя и крики грешников. Я закричал, отмахиваясь от кошмарного видения.

-Тебя собрали по новой при помощи чёрного колдовства в недрах ада, где смерть не могла забрать тебя к себе. Жизнь моя была поменяна на твою. Они долго мучали меня перед смертью, это был прижизненный ад, но до тебя они не доберутся. Не позволю! Сиди тихо до утра и уходи. Только спали этот проклятый дом, только от твоей руки он может превратиться в прах. Ведь ты отмечен их грязными ручонками. А потом убегай и помни, что я всегда буду приглядывать за тобой. Береги себя, внучек.

После этих слов разверзлась земля, всё заполонил адский огонь, послышались душераздирающие крики и она исчезла в этом алом зареве.

Еле живой я до самого утра сидел в подполе и слышал в свои адрес проклятия и угрозы.

Они обещали, что я был рождён заново у них и непременно вернусь к ним опять. Черти и им подобные крушили дом, поджигали его, но тщетно. Пытались открыть и подпол, но не могли, что их бесило до белого каления. Я же тихо сидел и медленно сходил с ума от свей устрашающей какофонии. Рассудок не оставил меня и выйдя наружу я увидел то, как дом превратился в руины, а его самого чуть не засыпало обломками брёвен.

Наспех собрав вещи я сделал то, что не могли многие-сжёг проклятое место. Оно воспылало на удивление легко, буквально от одного маленького огонька. На пожарище собралась вся деревня, они с облегчением наблюдали за тем, как ненавистная им постройка пожирается пламенем. Я же сел в автомобиль и рванул прочь, в городскую суету, где нет место мифам, легендам и поверьям, которые всё же являются правдой.