Деревня чужих

Глава 1

Привет, я обычный парень, который закончил всю эту учёбу и начал зарабатывать хоть какие-то деньги. Я девять лет отучился в школе, затем ещё три года в колледже. Там подкралась армия. Поначалу мне должны были дать военный билет сразу из-за плохого здоровья. У меня третья степень сколиоза, но так вышло, что во время финального осмотра у меня стала вторая степень. В итоге я угробил ещё один год и нашёл работу. Простой доставщик еды. Каждый день вставать рано утром в ближайшую закусочную, чтобы получить еду и доставить её своему клиенту. Убивает настроение посильнее домашки или осознание того, что проспал что-то важное.

Родители у меня с детства были не сильно дружными. Всё время происходили ссоры и недопонимания. В один день это все закончилось, они разошлись. Я с мамой, папа же ушёл один. А куда? Я до сих пор не знаю. По крайней мере надеюсь, что он жив. Учился я в обычном колледже какой-то там механики. Я даже не запомнил. Мама выбрала мне место, а я даже не был против, потому что сам не знал, чего хочу.

Вот мне стукнуло двадцать лет. Мать живёт в нашей двухкомнатной квартирке. Каждый дверной проём, каждая комната стала мне родной, но съехать всё же было необходимо. Постоянное пиление мозга по утрам не давало мне покоя. Я просто хотел тишины, как на даче. Это было моим самым любимым местом, моя бабуля с дедулей. Забавный дядя Федя, серьёзный сосед Василий Петрович, и конечно же, Машка. Она была самой красивой девушкой, что я видел. Если в какой-нибудь из летних поездок к бабушке Маши не было в деревне, то все три месяца были испорчены.

Когда я задумался над съездом из дома матери, я сразу представил деревню бабушки. Казалось, будто это единственное место на земле, которое примит меня как родного, нужного. Ехать на общественном транспорте составило бы более трех часов, но так повезло, что друг со школы, с которым мы впоследствии пошли в один колледж, имел свою машину. Я собрал, свои вещи и подумывал переехать в деревню и найти там какую-то работу, чтобы на окраине города взять квартиру.

По приезду я обнаружил, что в деревне всё также бегали детишки, два пьяных соседа перекрикивались друг с другом, а у магазина тётя Люба, как обычно, гоняла какого-то алкаша. Но что-то мне показалось странным. Будто никто не увидел, что приехала машина. Я попрощался с Володей, который меня завёз сюда. Машина быстро отдалялась, исчезая в тумане. Я пошёл к дому бабушки с дедушкой. Прошёл мимо магазина с вывеской «Продукты», двухэтажный дом, единственный на эту деревню. Колодец, у которого не было рукоятки. Без понятия как местные им пользуются.

Вот я у дома бабули. Подошёл к крыльцу и поднялся по деревянным ступеням. Хруст прозвучал под ногой. Стопа провалилась и её зажевало. Ногу разодрало. Пронеслась горячая боль. Я стиснул зубы и наклонился к ноге. Развёл доски и вытащил ногу. — Надо бы аптечку найти. Подумал я и ступил к входной двери. Она показалась исцарапанной, а место у замочной скважины было выломанно. — Дверь вскрывали что ли, но зачем? Я задумался, но после толкнул дверь рукой и она распахнулась.

Как только я вошёл, то сразу мне в нос впился едкий запах гнили. — Здесь что, умер кто-то? Хоть я и спросил это, но всё же понимал, что только недавно хоронил деда, а ровно год назад бабулю. Но почему здесь тогда так воняет, невыносимо. Я открыл все окна в доме. Холодный ветер залетал, то вылетал из окон. Вскоре дом стал напоминать осеннее кладбище, было также холодно и сыро. Я сел на тот же рыжий диван, где раньше болтал с дедом о всяком разном. Теперь диван казался пустым, так же, как и весь дом. «Музыка заиграла за окном». Я продвинулся к окну и прислушался: Рядом с домом, совсем близко заиграла старомодная музыка, которую часто любил слушать мой дед, пока работал.

Я вылез головой в открытое окно и обомлел. У верстака, который стоял до упора к стене дома, стоял он. Мой дед. — Д-дедушка? — Протянул я, не понимая, как это возможно. Дед только спустя десять секунд обернулся в мою сторону. Его шея в тот момент с диким хрустом повернулась. Я подскочил и закрыл окно. — Это т-точно мой дед? — Снова задал я сам себе вопрос, который не имел смысла. Силуэт проскользил по земле, направляясь к двери. Пока он летел, я обнаружил на его спине длинный шов. Вокруг ниток была засохшая чёрная кровь. Я побежал к шкафу и спрятался.

Глава 2

Сердце ушло в пятки. Казалось, его стук был слышен каждому из деревни. Ноги подкосились. Я через страх выглянул из-за дверцы шкафа и увидел тень в коридоре. Кто-то был уже в доме. Тень приблизилась. Я вжался руками в штаны. Это нечто под личиной моего деда залетело в комнату. Оно даже не стало осматриваться вокруг, а просто встало посреди комнаты. От деда стал исходить громкий писк. При каждом из них мне кололо в уши. Меня начало трясти. Это существо, которое уже не пыталось притворяться дедушкой, медленно приближалось ко мне.

Взрывной хлопок прозвучал из коридора. Это нечто отлетело к стене. Существо пронзительно завопило. Вдруг послышался чей-то голос. — Никита! — Закричал Василий Петрович, — ты совсем придурок?! Беги отсюда! Только сейчас я, спустя время, осознал

Он в тот момент спас меня. Если бы он не пришёл за мной, то не знаю, что было бы со мной. Как он зашёл в дом, я не слышал, возможно из-за страха. — Ну же, чего стоишь?! — Воскликнул Петрович и перезарядил свое ружье.

Я пришёл в себя и посмотрел на тело деда. Его брюхо было полностью разорвано. Наружу вытекала зелёная жидкость в перемешку с кровью. Меня чуть не вырвало. Я прошёл мимо и окликнул Петровича: — Откуда вы узнали, что я здесь? Я спросил, понимая, что никто из жильцов деревни не обратил внимания на мой приезд.

— Ну как это откуда, — без сомнения Василий Петрович ответил, — ты же час назад приехал на иномарке какой-то.

Получается он всё же заметил меня? Подумав немного, я вышел из дома. Как я оказался за порогом, последовал оглушительный второй хлопок. Всё резко наполнилось тишиной. Были слышны лишь шаги Петровича.

Вот и подошёл Василий Петрович. Мы стояли под навесом, и я не знал, что делать. Смотреть на Петровича? На дом? На деревню, которая всё ещё казалась пустой? Я сунул руки в карманы — и понял, что их нет. Сигарет. Я оставил их в сумке. В доме.

— Я сейчас, — сказал я, не объясняя. После чего зашёл в дом. Порог провел меня в прихожую. Дом показался мне тише обычного. Дом встретил меня тишиной. Не той, что бывает, когда никого нет. Той, которая слушает. Запах вони был сильнее. Из комнаты с монстром не исходило ни звука . Может Петрович добил его? Спросил сам себя я в тот момент и пошел искать сумку. Только вот где я ее оставил? Забыл.

Я прошёл в комнату и посмотрел на тумбочку. На ней лежала моя серая сумка. Я закинул её за плечо и, будто в последний раз, взглянул на деда. Я замер. Тело деда было изуродовано и, как подушка без набивки, валялось на полу.

— Василий Петрович, — сказал я, не оборачиваясь. — Вам лучше подойти.

Ко мне пришёл Петрович и застыл. Его глаза округлились а руки затрясло. Спустя несколько минут он посмотрел на меня и сказал:

— Это чудовище вышло из твоего деда, но не стоит радоваться.

После его слов мысли были разными, но все они сводились к одному: этот монстр отправился на поиски нового тела...

Глава 3

— Никита, стрельни сигарету, — попросил меня Василий Петрович, протягивая ко мне два пальца. Я стукнул по упаковке в руках и достал сигарету. Поставил сигарету между его пальцев и Петрович зажал её, поджог. Затем я поджог и свою. Затянулся. Петрович тоже. Я выдохнул облако дыма и посмотрел вдаль, на холма и уходящий в них закат. Солнце с мягким розоватым оттенком медленно уплывало вниз. Тут меня посетил один вопрос:

— Слушайте, Василий Петрович, а как быть с остальными в деревне?

— Молец, к чему ты клонишь? — С серьёзным видом спросил Петрович.

Я в тот момент на некоторое время замолчал. Над нами зависла непонятно странная тишина.

Я всё же продолжил мысль, на которую пытался перевести Петровича:

— А может пойдём жителей деревни позовём с нами? Мы же здесь не останемся, а они... они останутся.

Петрович посмотрел на меня понимающе, но что-то держа в душе.

— Ты верно подметил, мы здесь оставаться не можем, сам понимаешь. Пошли пройдёмся по домам, кто согласится хорошо, кто откажется — их проблемы.

После его согласия мы решили, что Я пойду по левой части деревни, а Петрович по правой. В конце мы должны встретиться у колодца с теми, кто согласился, и уходить.

Я проходил мимо магазина тёти Любы. Вспомнил как раньше ходил за продуктами и тайком клал жвачку в карман. Приятные были воспоминания. Сейчас же там никого нет, свет выключен. Я продолжил идти. Дорога начала темнеть. Один фонарь на каждые тридцать метров давал о себе знать, но спотыкаться я не перестал. Я подошёл к знакомому домику. Только вот кто там жил я не помню. Мне оставалось только подойти к двери и постучать, чтобы узнать.

Я постучал в дверь около трех раз. На последний я услышал приближающиеся шаги. Мне открыл дядя Федя. Я его сразу и не узнал. Он показался мне замученным каким-то. Взгляд был пустым, а улыбка, её не было. Я помню дядю Федю как раз из-за его позитивной улыбки.

— Тебе чего, шкет? — Отрывая от мыслей, спросил дядя Федя.

— Тут такое дело, Василий Петрович всех, кто хочет уйти с деревни собираем у колодца, вы пойдёте? — Я спросил, надеясь на положительный ответ.

— Нет, у меня дома дел полно, — даже не думая над тем, что я спросил, отказался дядя Фёдор.

— Но как же... тут... — Не успел я закончить, как он уже меня перебил.

— Нет, и всё! Я отсюда не уйду, даже если это предложил Василий.

Я хотел попытаться его переубедить, но вспомнил слова Василия Петровича: «кто откажется — их проблемы». Может это жестоко, может дядя Федя не понимает, что происходит? Факт того, что он поменялся, меня уже задел, а его отказ ранил в самое сердце. Может он придёт, если передумает?

Я попрощался и закрыл дверь. Теперь мне нужно пройти по остальным домам. Не все же ведь такие безрассудные. Ну я надеялся. Ноги перешагивали по темноте. Дальше виделся фонарь, а напротив до боли знакомый дом. Я подошёл ближе, да — это был дом Маши. Я несколько минут постоял у двери, собираясь с мыслями. Наконец я постучал. Каждый мой стук казался громче и громче. Я постучал может раз десять-пятнадцать, сбился со счета. В ответ мне была лишь тишина. Я потянул за ручку, она поддалась и дверь распахнулась. Меня вновь окутал этот противный запах гнили. Нет-нет-нет, не может быть. Мои руки неестественно затряслись. В глазах помутнело. На полу рядом с кроватью лежало тело девушки, очень похожей на неё. На Машу.

Я не мог оторвать от неё глаз. Её тело лежало на полу, неловко вывернутое, будто она просто прилегла отдохнуть и забыла проснуться. Я опустился на колени. Рука нашла её запястье сама, будто тело помнило, что делать. Я ждал. Секунда. Другая. Тишина. Ничего. Нет, я наверное не так взялся. Сдвинул пальцы, надавил сильнее. Где-то внутри моей головы звучал голос, который говорил: «Ну же, давай». Я ждал ещё. Ничего. Её рука была холодной. Не просто прохладной, а холодной. Такой, какой не бывает у живых. — Маша, — сказал я. Сначала тихо. Потом громче. — Маша! Я ждал, что она откроет глаза и скажет: «Ну чего ты орёшь». Или хотя бы просто посмотрит на меня. Но она не шевелилась. Я снова проверил пульс. Ничего. Я сидел на коленях рядом с ней и чувствовал, как воздух вокруг становится тяжелее. Она не дышала. Я не слышал её дыхания. Мне показалось, что я тоже перестал дышать. — Не ври сам себе, — услышал я свой голос. Он звучал глухо, будто изнутри. — Её больше нет. Она ушла. Я хотел ответить ему. Сказать, что он ошибается. Но я не мог. Потому что он был прав.

Я вышел из дома Маши и достал сигарету. Хотел поджечь, но руки тряслись. Раз за разом я подносил зажигалку к кончику сигареты, но ничего не удавалось. Может это знак. Может не стоит сейчас этим заниматься, а лучше найти Петровича. Пачка ловко легла в карман и мои ноги быстрым темпом направились по дороге. Я проходил дома. Хоть в них и не было света, но возможно там кто-то был. Хотя какая разница. Я приближался к колодцу. На улице было подозрительно тихо. Если бы собралось хотя-бы два человека, уже бы я слышал хоть какие-то голоса. Здесь же ничего. Никто не пришёл, даже Василий Петрович. Где его носит?

Другого варианта не осталось, кроме как идти ему на встречу. Всё равно рано или поздно увижу его. Я пошёл по тёмной дорожке. Чем дальше я отходил от колодца, тем сильнее понимал, что здесь тихо, очень тихо. Даже комары не пищат, сверчки не жужжат, ничего не происходит. Свои шаги слышу так, будто сам себе на уши наступаю. Прошел я так метров сто, не меньше. Подошёл к ещё одному дому. Он был мне не знаком. По этой части деревни я редко ходил. Может только пару раз с дедом пересекал эту улицу, когда шли к озеру на рыбалку. Это время я запомнил лучше всего. Как-то ходили копать червяков там, точнее я копал, а дедушка бормотал мне что-то под нос.

Вот я уже и стоял под дверью очередного дома. Снаружи дом показался мне ухоженным. Дорожка была подметена, а зелёная живность в вазах полита. Я постучал в дверь. Сначала легко, а когда ничего не услышал, начал стучать настойчивее. Спустя ещё пару моих стуков я услышал приближающиеся шаги и женский голос:— Уже иду! Дверь открылась и я увидел женщину на вид лет сорока.

— Ой, Никитка, это ты? Такой большой вырос. — Доброжелательно сказала тётя Света. Как только я её увидел, то вспомнил пару моментов с ней и моей бабушкой в детстве. Тётя Света часто к нам приходила и приносила чего-нибудь вкусного. — Здравствуйте, тётя Света, тут такое дело... Из далека послышался резкий хлопок. После него последовал громкий вопль.

— Я понимаю, что ты хочешь мне предложить. Пока что я не смогу пойти с вами. — Улыбка с её лица чуть слезла, но взгляд остался всё тем же.

С той же стороны, откуда и доносился вопль монстра, я услышал крик Петровича. Кажется, он в опасности. Я оставил тётю Свету со своими мыслями наедине, а сам побежал к Василию Петровичу. Пусть тётя Света как раз подумает, может всё же пойдёт с нами. Я бежал очень быстро. Иногда даже задыхаясь, но всё же не сбавляя скорости. Мне казалось, что ещё немного и я опоздаю. Вот я и начал видеть пару фигур в далеке. На дороге, как раз под фонарём, было море крови...

Глава 4

Что? У меня даже не хватало сил нормально среагировать. Посреди дороги в позе мостика стоял Петрович. Рядом с ним лежало ружье и какое-то тело, которому попали прямо в лицо и его разорвало, было непонятно кто это. А помимо этого прямо под «мостиком» кучей лежали всякие органы, ребра, кости и вытянутый позвоночник. Кажется, теперь и это не человек. Теперь у меня здесь совсем никого не осталось? Вопросы не переставали меня мучать. Мысли текли в мою голову и вытекали. Казалось, я потерял какую-то часть себя.

Я подошёл к Петровичу. Тело его было разорвано, но он не упал. Он стоял в той же позе, будто ждал меня. Я посмотрел на ружьё, потом на него, потом снова на ружьё. Он не двинулся. Я наклонился, поднял оружие и взвёл курок. Петрович встал на две ноги и сделал шаг ко мне. Я не стал ждать. Оглушительный хлопок прозвучал. После отскачила гильза. Мою руку сильно отбросило. Я не понимал, как Петрович справлялся с такой отдачей. Из живота Петровича текло много зелёной жидкости, но он не перестал идти в мою сторону.

— Никита-а... — хрипло сказал Петрович, — я ещё жив, Никита...

На миг я замер. Может он всё ещё живой. А может это монстр повторяет голос Петровича. Я побежал от него. Патронов я взять не успел, а может и не было их больше.

Я бежал со всех ног. Лёгкие кричали отказ, но я не переставал бежать. Мимо пролетали дома с деревьями. Пробежал так метров сто-двести и остановился у магазина тёти Любы. Я вернулся к тому же месту. Глазами начал осматривать всё вокруг, лишь бы найти, где можно спрятаться: Старый туалет, пустой хлев, пшеничное поле, вот в нем как раз можно будет оторваться от Петровича, точнее от того, что им притворяется, у него кстати плохо выходит.

Я пробежал в поле и спустя время присел. Идти полуприсядом оказалось сложнее, чем на первый взгляд. Перед собой ничего не видно, только лишь колосья пшеницы, которые густым слоем заполняли всё поле. Петрович полез за мной. Мы оба шли в неведении. Он не знал где я, а я в свою очередь не знал в каком направлении вообще иду. Мы прошли так довольно долго. Как вдруг это существо, под личиной Петровича, резко ушло в другую сторону. Может кто-то его отвлёк, я не слышал. В уши и глаза каждый раз лезло пшено. Спустя время на улице совсем стемнело. Теперь я не только потерялся в звуках, так ещё и в зрении окончательно. Теперь даже через эти колосья пшеницы просмотреть что-либо стало невозможным. Я решил остановиться я и прислушаться. Рядом со мной послышался шорох. Я насторожился, а шелест не прекращался.

Я посидел без движения ещё немного, вслушиваясь в звуки. Через время я не выдержал, было понимание, что это не может быть тем существом. Мне пришлось встать, чтобы понять, что издаёт этот звук. Под светом луны я смог разобрать лишь то, что пшено прогибалось рядом. Я пошёл на встречу. Вдруг движение прекратилось, я тоже остановился. Из-за слоя пшеницы что-то выглянуло. Маленькая голова смотрела прямо на меня. Глаза на ней отбликивали от лунного свечения. Это был какой-то мальчик. На его голове была красная кепка. Одет он был в белую майку с руковами и воротником. Шорты я не разглядел, но похоже, чёрного цвета.

— Ты ведь Никита? — Неожиданно четко послышался голос мальчика.

— Я. — На автомате ответил я, даже не задумываясь, зачем ему это.

— Меня Костя зовут, мама сказала, что согласна пойти с вами, и отправила меня найти тебя.

— Тётя Света?

— Да, идем быстрее домой, мама ждёт.

Мы поспешили домой к тёте Свете, пролетая через колосья пшеницы. Я взял пацана за руку и побежал впереди.

Вот мы и у дома. Атмосфера показалась другой, не такой, как в первый раз. Глубокая ночь сделала свое дело. Мы только начали подходить к двери, как дверь открылась, и из неё выглянула тётя Света, которая позвала нас в дом. По пути домой я несколько раз падал и рвал себе колени. Это заметила мама Кости и принесла аптечку из шкафа спальни. Мы прошли в гостиную и я наконец сел. За столько времени в беге я ни разу не присел отдохнуть. Меня покатило в сон. На последок я почувствовал, что тётя Света начала мне бинтовать ноги.

Глава 5

Всё было как в бреду. Я видел какой-то странный сон. Помню его лишь обрывками. Я стреляю Петровичу в голову. Он падает и я начинаю убегать. Потом его голова превращается в какую-то крокодилью рожу и он бежит на меня, разинув пасть. Я проснулся от глухого хлопка в дверь. Затем что-то железное звякнуло и дверь распахнулась. Кто-то вошёл в дом, перезаряжая на ходу ружье. Через чей-то топот в коридоре я услышал шёпот тёти Светы. — Лезь быстрее, он скоро придёт! Она позвала меня, выглядывая из приоткрытого деревянного люка подвала. Я подошёл и открыл люк. Не заметив как, я уже оказался в подвале. По моим ногам все ещё отдавался холод железной лестницы.

В подвале находился Костя, а рядом сидела его мама. Тётя Света встала и подошла к шкафчику, как я подумал с закатками. Она вытащила оттуда топор и отставила в сторону. Я посмотрел на него. Он ярко блестнул в свете единственной висящей лампочки, которая отдавала тусклым жёлтым светом. Наконец тётя Света начала что-то вытаскивать. Я заметил, что ей было тяжело. — Вам помочь? — спросил я. Последовала тишина, мама Кости будто не услышала меня и продолжила вытягивать какой-то ящик сама. Я не смог этого выносить и подошёл. Руки потянулись к ящику. Мы вдвоем всё же достали его. Это был деревянный, окрашенный в зелёный простой ящик, на котором была одна железная заклёпка. Тётя Света отодвинула ее и открыла ящик. В нем было множество консерв. С говядиной, свининой, каких там только не было. Давно я не ел, особенно в чьей-то компании.

Мы вкусно поели. Я наконец снова почувствовал себя живым. Теперь я не один, со мной есть они: тётя Света и Костя. Я посмотрел на них. Тётя Света сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Костя рядом с ней возился с пустой банкой, ни на что не обращая внимания. Поведение тёти Светы мне показалось странным, будто она стала ощущать всё не так, как люди. А потом я заметил. В глазах тёти Светы нечто сверкнуло, не отражение лампочки, а что-то другое. Красный отблеск, который исчез сразу, как она моргнула. Она отвела взгляд, будто поняла, что я что-то увидел. Потом я снова посмотрел на Костю, он смотрел на свою маму. Обстановка накалилась. Нам обоим показалось, что тётя Света ведёт себя странно.

Наши с Костей переглядки продолжались не долго. Мы с Костей понимали, что происходит что-то не то. Напряжение росло. — Мам, с тобой всё хорошо? — нервно спросил Костя. Тётя Света, как завороженная, смотрела в одну точку. Поднялась тишина. — Д-да сынок, с твоей мамой всё хорошо-о — неожиданно ответила тётя Света. На её лице была улыбка, но не нормальная. Она растянулась настолько сильно, что казалось рот порвётся. Костя увидел это выражение лица у мамы, а затем посмотрел на меня, будто ждал моего одобрения. Я кивнул, нам двоим давно было всё понятно. Мы не могли лишь решиться на это.

В подвале снова повисла гробовая тишина, которая могла лишь согласиться со мной. Я встал на две ноги. Тётя Света наклонила голову в мою сторону. Затем повернулась ко мне полностью с резким хрустом в шее. Я сразу узнал этот хруст. Её лицо разорвалось, она пыталась улыбнуться ещё шире. Её глаза полностью залились кровью. Даже через кровь в белках я смог разглядеть зрачки, которые стали намного больше обычного. Они смотрели прямо на меня. Я насторожился. Уже что-то, но точно не тётя Света, продолжало смотреть на меня не отрываясь. Появившаяся пауза заставила мое сердце биться чаще. Одно мгновение и оно сорвалось с места. Побежало в мою сторону. Я схватил лежащий рядом топор. Он также блестнул, как и тогда. Это существо стало невероятно быстро приближаться. Вдруг оно остановилось. Начало брыкаться в воздухе. Костя сзади схватил это существо под личиной тёти Светы. Глаза Кости блестели, он был напуган. Это мой шанс. Я моргнул. Всё потемнело. Что-то упало на пол с всхлипом и прокатилось. На руку что-то брызнуло. Я открыл глаза. Мой топор был весь в крови, а по полу катилась голова тёти Светы.

Глава 6

Моя спина упёрлась в спинку дивана. Руки бешено тряслись, а сердце разрывалось. Всё в глазах мутнело. Тело тети Светы всё ещё лежало в подвале. Вонь со временем стала выходить из подвала и усиливаться. Меня выворачивало от всего произошедшего. И тут я посмотрел на Костю, так, чисто из любопытства. Все же его мать мертва, как никак. По его щеке стекали слезы. Выражение лица же выглядело как-то поломанно. Не так, как он должен был себя ощущать. На его лице буквально было написано: «мне все равно, но я плачу». Кажется, в тот момент мне стало абсолютно все равно, что он там чувствовал.

Я смотрел на свои трясущиеся руки, в то время как Костя куда-то в стену. Время будто зациклилось. Послышались шаги из коридора. С каждым приближающимся шагом моя голова начинала пульсировать сильнее и сильнее. Я схватил окровавленный топор в свои трясущиеся руки. Я направился к коридору. Перед самым выходом из комнаты я ощутил взгляд Кости. Я ускорил шаг. Чье-то присутствие ощущалось чётче и чётче. Наконец я увидел его. Петрович со вскинутым ружьём выходил из спальни. Что он делал там меня не волновало. Главное лишь то, что топор уже лежал в моих руках.

Петрович остановился. Я тоже перестал приближаться, но поднял топор. Кровь с топора ещё стекала и капала мне на плечо. Появилась тишина. На миг показалось, что боль в голове утихла. Неожиданно я слышу: — Ну как, понравилось убивать? — спокойным тоном спросил Петрович. Но улыбка все же показала его истинные чувства. Она на лице Петровича неестественно растянулась. Точно также как и улыбалась тётя Света. Но его лицо не разрывалось. Меня переклинило. Его вопрос дотронулся до той части, которую я пытался блокировать всё это время. Я вжался в топор сильнее. Не успела пройти и секунда, мой топор отрубил Петровичу ухо. Оно упало с глухим шлепком. Голова Петровича с той стороны вся залилась зелёной жидкостью. Крови же не было ни капли.

Теперь на лезвии топора было непонятное коричневое месево. Будто металл стал политрой для зелёной жидкости этого существа и крови тёти Светы. Я схватил рукоять сильнее и приготовился совершить вторую атаку. Что-то стукнулось о мой весок. Петрович моментально вскинул ружье и ударил меня в голову. В глазах всё начало плыть и заливатся красным. Сквозь муть я увидел, что за Петровичем стоял Костя с ножом в руках. Но шансов у него не было. Петрович давно заметил его. Даже я во время схватки с ним видел тёмный силуэт за стеной, а это чудовище и подавно смогло его увидеть. Петрович развернулся и прикладом толкнул Костю прямо в живот. Тот упал без сознания.

Зазвенел выпавший нож из рук мальчика. Затем Петрович размахнулся и ударил в то же место ещё раз. И ещё раз, ещё. Пока не начала образоваться пена у уголка губ. Моё сердце залилось кровью. Я не мог терпеть того, что Костю избивают до полусмерти. Я через силу встал на ноги и схватил нож. Зажал его двумя руками и замахнулся прямо в шею Петровича. На ней кстати шов почти и полностью зарос. Но я все ещё видел его. Я пырнул ножом в этот шов и повёл вниз. Зелёная жидкость, вероятно кровь этого существа, снова полилась ручьем. Петрович завопил. Я смог примерно прорезать до середины его спины. Лезвие ножа отломалось. Похоже я водил по его позвоночнику, от чего он и треснул. Петрович с диким криком выбежал из дома и скрылся средь домов. Он отстал? Подумал я, надеясь хоть на несколько минут передышки.

Глава 7

В эту ночь луна находилась необычайно далеко. Ее силуэт отражался в слабо видимых облаках. Звезды рассыпались по небу. Ветер разбушевался и бился в плотно закрытые окна. Шум воздуха нагнетал неприятную и тяжёлую обстановку. Рядом со мной лежал Костя. Лежал абсолютно также как и пять минут назад, десять, полчаса назад. Он ни разу не шевелился. Странно? Возможно, очень даже предсказуемо. Ни один ребёнок не смог бы выдержать таких сильных ударов от взрослого мужика. Я наклонился к мальчику и быстрым движением закрыл ему глаза. — Покойся с миром, отважный мальчуган. Подумал про себя я, смотря на аккуратно лежащее тело Кости.

Я поднялся на ноги. Колени затекли, спина ныла. Я посмотрел на Костю — он казался меньше, чем был. Меньше, тише, будто он не просто умер, а съёжился. Я не мог оставить его здесь, но и взять с собой не мог. Я снял куртку и накрыл его лицо. Не знаю, зачем. Может, чтобы не смотреть на него. Может, чтобы ему было теплее. Я вышел из дома, прикрыв за собой дверь. Воздух снаружи оказался холоднее, чем я думал. Холодно стало не от отсутствия куртки на мне, а от того, что я оставил его там. Холодно внутри. Я нашарил пачку сигарет. Руки дрожали. В голове — пустота.

Звезды блестели ярче, казалось они видели меня, видели мои чувства, но сделать ничего не могли, просто смотрели. На улице хоть было и холодно, но холод казался приятным, не режущим, а щекотящим, бодрящим. Я достал из упаковки сигарету. Затем поднёс зажигалку, зажал кнопку. Прозвучал лёгкий щелчок, но огня не последовало. — Газ видимо закончился. Черт побери, дайте закурить вы нормально. — После своих возмущений я вернулся домой, чтобы найти другую зажигалку. Нашёл в шкафчике на кухне. Вернулся на улицу и с облегчением зажёг сигарету. Будто груз слез с плеч. Наконец я смогу сделать небольшую паузу и отдохнуть от всего этого. От всех этих нелюдей и подобной херни.

Я уже докуривал. Под ногами лежало три окурка, к ним упал четвёртый. На горизонте начало появляться оранжевое солнце. Небо медленно покрывалось жёлтыми тонами, и на лице медленно появилась улыбка. Почему? Да без понятия. Может облегчение. Может ещё что-то. Пока я смотрел на рассвет, мой левый глаз уловил движение. Я резко повернулся. Листья кустов зашевелились, послышались чьи-то шаги, уходящие дальше. Кто это был? Был виден силуэт человека, высокого человека. Странно похож он был. На кого-то знакомого. Я двинулся за ним. Быстрыми шагами я переходил от одних кустов к другим. По чьему-то участку было тяжело передвигаться, но тот мужчина справлялся. Значит и я смогу угнаться за ним.

Я шёл за ним, не отрываясь, но он не ускорялся. Он знал, что я за ним, и не пытался уйти. Он просто вёл меня за собой. Дома, которые я видел, казались пустыми, даже те, где мог быть свет. Иногда мне казалось, что за одним из окон кто-то стоит, но я не останавливался. Я боялся, что если остановлюсь, то потеряю его. Ноги уже болели, дыхание сбивалось, но я продолжал идти. Всё это уже не казалось странным — это казалось неизбежным. Как будто я всегда должен был оказаться в конце этой дороги.

Я не знаю сколько времени прошло. Мои ноги стали подкашиваться. Лёгкие горели. Я проследовал за этим силуэтом через всю деревню. Прошёл через десятки домов, мерцающих столбов, и вот этот человек остановился. Мы стояли возле какого-то заброшенного дома, окна которого были заколочены. Силуэт этого парня окутал свет, исходящий из фонаря. Телосложение этого человека мне показалось знакомым. Будто я знал его пол своей жизни. Пока я думал, кем всё же является этот человек, раздался родной голос. Его я узнал бы из тысячи других : — Тебе не кажется странным всё это? Какое-то чудище ходит и истребляет людей здесь.

Меня парализовало. Я потерял дар речи. Мысли стали путаться, но я всё же произнёс : — В-Володя? Ты что здесь забыл?! Володя не ответил сразу. Он просто стоял, смотрел на меня, и я не понимал, что он чувствует. Его лицо в полумраке казалось спокойным, но не тем спокойствием, когда знаешь, что делать, а тем, когда ты уже всё решил.

— Я не уезжал, — сказал он. — Я хотел посмотреть, что ты будешь делать.

— Что я буду делать?

— Ну да. Мне нужно было убедиться, что ты подходишь.

— Что? Для чего подхожу?

— Об этом позже, идем за мной.

После этого мы с Володей прошли в дом, сворачивая по коридорам...

Глава 8

Мы проходили один коридор за другим. Время текло неимоверно долго. Казалось, прошло уже часа четыре. Володя резко остановился. Мы остановились у железного люка в полу. Володя потянулся к люку и потянул. Железный люк не поддался. Володя напрягся сильнее.

— Помоги мне, чего стоишь!

— Ладно, — подошёл я, — попросил бы сразу.

Вместе нам все же удалось открыть эту железную, покрытую ржавчиной, крышку. Володя нырнул туда и спустился. Я подполз к открытой дырке, нащупал ногами ступеньку и опустился к Володе.

Металлический запах ржавчины, сырости и бензина пробили нос. Само помещение выглядело как канализация или что-то такое. Володя без лишних объяснений прошёл дальше. Я последовал за ним. Пройдя через пару коридоров, мы наконец пришли к тупику с дверью в конце. Володя открыл её и прошёл, я следом. Внезапно он остановился на полушаге.

— Я знаю эту деревню.

— Что? Я тоже её знаю.

— Нет, ты не понял. Я знаю эту деревню больше тебя, даже до твоего первого приезда к бабушке я знал её больше.

— О чем ты говоришь?

В комнате нависла сжимающая тишина. Володя будто устал мне объяснять. Прошло ещё пару секунд, после чего я услышал вздох Володи. Он сказал :

— Помнишь как мы с тобой подружились?

— Н-не особо. — смутившись ответил я.

— А я помню, точнее знаю то, зачем мы подружились.

На моем лице нарисовалась какая-то глупая гримаса. Я ничего не понимал, точнее не хотел понимать его слова.

— А я скажу зачем. Как-то давно я с родителями приехал в одну деревню. Сначала все было отлично. Мы ходили в лес, ловили рыбу у пруда, но в один момент все закончилось. Папа не вернулся из леса. Я очень переживал... Знаешь что случилось?

Я стоял, разинув рот, не зная что ответить.

— Его нашли в лесу, разорванного на две части. Потом мама тоже пропала. Сказала, что просто пойдёт отдохнёт у воды. Потом она не возвращалась около суток, и её нашли утопленной в озере.

Мои глаза расширились, все мысли перемешались. Я только и мог, что думать о том, зачем он все это мне рассказывает. Тут он, вытирая слезы, продолжил :

— После смерти родителей я узнал столько слухов об этой деревне, что позабыл о страхе кошмаров, которые мне снились. А тут я слышу от тебя название этой деревни, так ещё и ты туда собрался ехать. Мне стало так интересно, что тебя ждёт, поэтому захотел пообщаться с тобой о ней побольше.

— То есть, ты подружился со мной только ради того, чтобы узнать побольше об этой деревне...

— Да, так и есть, друг. А не уехал из деревни я только потому, что хотел узнать, сможешь ли ты мне помочь отомстить за родителей. Теперь я думаю да.

Я смотрел на него, и в голове всё смешалось.

— Ты всё это время ждал? — спросил я.

— Да, — сказал он. — Я ждал, когда ты станешь тем, кто сможет. Я не знал, как это будет выглядеть. Но когда я увидел, как ты держишь топор, я понял. Это был не просто страх. Это была готовность. Ты был готов убить. И ты убил. Ты сделал это, когда нужно было.

— Я убил её не потому, что хотел, — сказал я. — У меня не было выбора.

— Выбор был всегда. Ты мог убежать. Ты мог остаться. Ты мог сделать вид, что ничего не видишь. Ты выбрал убить.

Он был прав. Я не хотел это признавать, но он был прав.

— Зачем тебе это? — спросил я. — Если ты так долго ждал, то зачем тебе сейчас это говорить?

— Потому что я больше не могу ждать. Я знаю, кто начал всё это, — сказал Володя. — Я знаю, как это остановить. Но я не могу сделать это один. Мне нужна твоя помощь.

Он протянул мне фотографию из кармана. На ней двое мужчин в чёрном, которые стояли у того самого колодца в деревне.

— Ты должен быть готов к тому, что увидишь там, внизу. Потому что после этого ты не сможешь мне отказать. Даже если захочешь.

Глава 9

У меня в руках лежала фотография, которую мне отдал Володя.

— Кто эти люди в чёрном? — спросил я.

— Спустишься в колодец и узнаешь. Только то, что найдешь там, принеси мне.

— Понял, ну тогда я пошёл.

— Постой немного!

Володя пошёл к одному из столов в комнате и взял какой-то флакон. Он был красного цвета, без этикетки. Володя вернулся ко мне и дал флакон.

— Вот, держи. Воспользуйся им, как только спустишься вниз.

— Зачем?

— Меньше вопросов, просто пшикни им на то, что найдешь.

— Ладно.

На улице только начинало светать. На небе появлялся оранжевый градиент. Облака окрашивались жёлтым, но солнца ещё видно не было. Вся трава была в росе, которая мочила штанины, когда я проходил по ней. В руках у меня был красный флакон, сильно похожий на духи. — Может попробовать на запах, пока не спустился ещё, — подумал я, — может пахнет неприятно. Я открыл крышку. Зажал пальцем кнопку распылителя. Кнопка прожалась. На мое запястье брызнула жидкость. Пронёсся отвратный запах. Мои глаза стали слезиться. Казалось, их выедает. От запаха меня чуть не вырвало. — Что мать его за помои он мне дал?! Сквозь головокружение я услышал чье-то быстрое приближение.

Быстрые уверенные шаги приближались ко мне со спины. Казалось, вот-вот кто-то окажется совсем рядом. Голову сжимало, но я все равно хотел обернуться. Только я начал поворачивать голову, как почувствовал сильный удар в спину. Послышался лёгкий хруст. Меня откинуло метра на три. Ещё два метра я проехался по земле. Поднялась пыль. Песок лез в глаза. Густое облако понемногу стало рассеиваться. Стал виднеться чей-то силуэт. — П-Петрович?! — воскликнул я, — а он что здесь забыл?! Он стал приближаться. Мне незачем убегать, он быстрее меня. Осталось только сражаться за жизнь, которую я и так оборонял как мог.

Передо мной стоял не тот Петрович, которого я знаю. Он стал другим. Одного уха не было это ясно, я его отрубил, но где его второе ухо? С ним я ничего не делал. Глаза были залиты кровью. Из его рта шла пена. Он весь дёргался, будто его что-то заставляет все это делать. Казалось, каждый шаг ко мне был притянут чем-то нарочно. Устал как-то от всего этого, пора действовать. Я снял свою куртку. Вытер ей ту жидкость из духов. Намотал куртку на руку и замахнулся. Челюсть Петровича отъехала в сторону. Его голову сильно толкнуло. Петровича стало трясти ещё сильнее. Он невидимым рывком метнулся ко мне. Я почувствовал удар в живот, и только после него увидел самого Петровича. В глазах все помутнело, но я все ещё стоял. Подготовился ко второй атаке. Я побежал на Петровича и оттянул руку назад. Кулак направился прямо под дых. Вдруг мою руку перехватили. Я упал на землю.

Петрович навис на мне и стал проводить серию ударов по голове. Его сила была несравнима с тем, какая была при борьбе в доме. Он стал сильнее и быстрее. Каждый удар Петровича по моей голове сопровождался брызгами крови. В глазах все белело. — Что же случилось с ним? — задумался я, — из-за чего он вообще прибежал ко мне?

Я попытался вспомнить порядок событий: я вышел из здания, немного прошёл, брызнул себе на руку из...

Чёртов флакон! Он наверняка что-то сделал с Петровичем. Вероятно он прибежал из-за запаха этой херни. Тело стало неметь. Кажется, что уже поздно что-то предпринимать. По моему носу прошёл точечный удар и он громко хрустнул. Я крикнул от боли. Это было неожиданно, к череде ударов в голову я стал привыкать, но именно этот удар привёл меня в чувства.

Глава 10

Нос с сильным хрустом сломался. Моё лицо залила собственная горячая кровь. По голове прошёл ещё один удар. В глазах стало рябить. Я вспомнил про красный флакон. Как мне только грамотно его использовать? Сейчас у меня есть только один шанс с ним покончить. Разлить жидкость из флакона вдаль, конечно, можно, но есть риск, что она попадёт и на меня. Тут в голову прилетел ещё один удар. Меня осенило. Рука потянулась к карману с флаконом. Каждый удар будто пытался противостоять моей выдержке. По сантиметру я был всё ближе к ёмкости с вонючей жижой. Рука нащупала его. Я сделал медленный вдох, давясь кровью. Прошло несколько секунд. Петрович что-то почувствовал и перестал наносить удары. Это дало мне время для манёвра.

Всё последующее прошло будто рефлекторно. Я вытащил флакон, поставил палец на кнопку, зажал. Жидкость прыснула прямо в глаза Петровичу. Он завопил. Его руки потянулись к лицу. Я моргнул. Прошла секунда. Что могло случиться за это время? Петрович начал вырывать себе глаза. Ногти протыкали кожу, рвали, оставляя под собой зелёные просветы. Монстр явно сошёл с ума. Не переставая, он рвал себе лицо, а от глаз там ничего не осталось.

— Вот и мой шанс, — подумал я, — пора уходить. Я кинул куртку, в кармане которой был флакон, и пошёл в ближайший дом. Каждый шаг давался тяжелее. Голова гудела. По лбу текла кровь. Правый глаз залило, видел только левым. Еле справляясь с болью, я добрался до халупы.

Я зашёл внутрь. Обычная прихожая, разбросанная обувь. Гостиная с перевёрнутыми шкафами. Кухня с разбросанными окровавленными ножами. В общем — обычный дом, в который я зашёл.

— Надо бы найти аптечку, — подумал я. С головы без перерыва текла кровь. На полу моя кровь смешалась с чужой. Я начал рыться в шкафах на кухне. Осмотрел каждую полку. После моего разгрома на кухне остались следы, но ящик с медикаментами я всё же нашёл.

Перевязывать голову бинтом оказалось сложнее, чем я думал. Нужно было накручивать так, чтобы ничего не пережимало. Перед этим я промочил бинт перекисью. Солнце светило в окна, было видно, что оно в зените. Глаза слепило. Боль в ранах понемногу утихала. Голова тоже стала ныть меньше.

С прояснением мыслей пришло осознание. Володя мне больше не друг. Он никогда им не был. Духи дал именно он. Володя хотел, чтобы я использовал их внутри колодца. Если бы я послушался, меня бы разорвал Петрович. Мне повезло, что любопытство сыграло именно в тот момент. Володя хотел избавиться от меня, отдать на растерзание монстру под личиной человека. Оставлять его безнаказанным нельзя.

За окном послышались лёгкие стуки. Начал идти моросящий дождь. Я накинул куртку, висевшую на стойке, и вышел из дома. На дорожку без перерыва падали капли. Как только я вышел из-под крыльца, они стали падать и на меня. Я шёл минут десять. За это время промок насквозь. На дороге образовались лужи, которые приходилось обходить. Наконец я добрался до заброшенного здания, куда меня приводил Володя. Внутри всё говорило, что моего возвращения никто не ждёт. Свет был выключен везде. Лишь свет, пробивающийся через заколоченные окна, освещал путь.

Я прошёл через несколько коридоров. В некоторых не было окон — приходилось идти на ощупь. Спустя время я дошёл до люка. Он был закрыт. Когда я уходил, я точно оставлял его открытым. Я опустился на колени, потянул руками. Люк поддался и открылся с громким скрежетом. Я спустился вниз. Всё было как в прошлый раз. Ничего не изменилось, но я чувствовал что-то странное. Я открыл дверь и увидел Володю. Он сидел за столом с таким лицом, будто ему некого ждать. Будто у него нет переживаний. Он повернулся ко мне и, чувствуя разочарование, спросил:

— Ты что, всё ещё жив?

Глава 11

— Ты что, — спросил Володя, — всё ещё жив?

Я замер. Вопрос прозвучал так, словно я должен был умереть там. И, скорее всего, так и было. Я решил поиграть в дурака.

— Ты о чём?

— Что с флаконом, который я тебе дал?

— Выкинул.

На лице Володи появилось негодование.

— В смысле выкинул? Я сказал тебе использовать его внутри колодца!

— Ай, — я махнул рукой, — да там жижа вонючая была.

Володя замолчал. Казалось, всё пошло не так, как он задумывал. После пары минут он пробормотал:

— Ты всё испортил.

— Что? — я не расслышал. — Что ты сказал?

Володя сорвался.

— Из-за тебя мой план, который я готовил два года, пошёл к чёртовой матери! — он перевёл дыхание. — Я продумывал этот день сотни раз. Мне всего-то нужно было дать тебе эти духи и отправить в колодец!

— А зачем вообще эти духи?

— Ты не понимаешь?! — Володя вспылил. — Если бы ты сделал, как я сказал, я бы наконец закончил задачу всей своей жизни!

— Какую ещё задачу?

— Обычную. Ты спускаешься в колодец, прыскаешь этой штукой и к тебе лезет Петрович. Он разрывает тебя на куски, но сам остаётся в колодце и дохнет. Две проблемы одним махом.

Я посмотрел на него. Вся эта ситуация казалась глупой. Он хотел убить меня и заодно заточить Петровича. Но если бы я умер, Петрович запросто вылез бы по верёвке.

— Володя, — сказал я, — ты не думал, что Петровича так не убить?

— Что?

— Вот смотри. Я лезу в колодец. Что я делаю для этого?

Володя замолчал.

— Правильно. Спускаю верёвку. Чем Петровичу проблема подняться по ней после того, как убьёт меня?

Глаза Володи расширились. Его будто обманывали всю жизнь, и только сейчас он это осознал. В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышал его дыхание.

— Я… — протянул Володя, — я ещё закончу, что начал. Не расслабляйся.

Он встал из-за стола и быстрым шагом вышел. Я остался один. Немного отдохну, подумал я и опустился на стул.

Глава 12

Может ну его. Угоню у кого нибудь машину и уеду обратно. В место, где меня хоть кто-то ждёт. Моя рука потянулась в карман. Я что-то нащупал. Фотография с двумя людьми в чёрном. Один из них кажется знакомым, но кто же он. Ладно, у меня есть ещё одна задача от Володи, — усмешливо подумал я, — нужно спуститься в колодец и найти внизу что-то. Володя ушёл, Петрович на тот свет отошёл, наверное, пора и мне идти. Всё же я очень сильно устал от всего. Я вышел из дома. Солнце уже заходило. Облака налились яркими цветами. Ветер легко обдувал лицо. Волосы невольно колыхались. Самое время, чтобы закурить. Достал сигарету с зажигалкой. Поджог. Слегка затянул. Посмотрел на золотистый закат и выдохнул. Возможно, это последний раз, когда я смогу увидеть такой красивый вид. Как минимум, в ближайшее время.

Нужно найти верёвку, — подумал я, и пошёл к тому дому, где залечивал раны. Дверь была открыта и я вошёл. Немного прошёл и увидел верёвку на диване. Том диване, на котором я перевязывал раны. Кто-то мне нарочно положил верёвку. Может Володя решил перед уходом её оставить. Не буду вдаваться в подробности, главное, верёвка теперь у меня. Я вышел из дома и направился к старому колодцу.

Я проходил через дорогу, потом свернул по тропинке. Пришлось идти довольно долго. Солнце практически полностью зашло. Сильно потемнело. Пока шёл, я продумал всё, что буду делать остаток дня. Наконец я приблизился к нему. Старый, очевидно построенный очень давно, колодец стоял передо мной, или я перед ним. Не важно. Я стал раскручивать верёвку. Моток за мотком. Вот и спустил верёвку до самого конца. Теперь нужно было её привязать. Ничего лучше я не придумал, как завязать её узлом на опоры. Узел был завязан. Я потянул рукой, — вроде держится хорошо. Я начал спускаться. Сначала одна нога ушла вниз, затем вторая. После я опустил тело и схватился покрепче за верёвку руками. Ногами крест-накрест зажал верёвку и начал опускаться вниз. Я старался не делать лишних движений — одна ошибка, и я целым не уйду отсюда.

Мои ноги наконец встали на дно. Я полностью слез с верёвки. Под ногами лежал какой-то серый кейс. Я опустился на колени и потянул за ручку кейса. Он не был заперт. Внутри лежала чёрная папка с печатью «Совершенно секретно». Я развернул её. Внутри была стопка старых, пожелтевших бумаг с выцветшими чернилами. Я взял первую страницу. В верхнем углу я заметил какую-то эмблему, будто первоклассник её нарисовал. Обычный фонарь. Внутри его огня был текст: «Lantern».

Я начал читать. Там было описание существа, которое способно к регенерации. Оно вышло из земли, из того, что не должно было быть найдено. Оно подчинялось запаху, искало тело, чтобы жить дальше. Уничтожить его было невозможно — только заманить в ловушку. Я перевернул страницу. Внизу был список создателей. Два имени. Одно мне не было знакомо. Второе — я узнал сразу. «Сомойлов А. Н.» Я видел эти инициалы в свидетельстве о разводе, которое мама долго не могла выбросить. Значит, на фотографии были мой отец и его друг. Мои руки дрогнули. Бумаги выпали из рук. Я сидел в темноте колодца и смотрел на лист, который лежал на земле. Всё это время я думал, что просто приехал в деревню отдохнуть. Что случайно попал в эту историю. Что Володя главный зачинщик здесь. А тем, кто начал это всё — был мой собственный отец.

Я не знал, что чувствовать. Злость? Пустоту? Мне хотелось ударить по стене колодца, но я просто сидел и смотрел на бумаги. Потом я собрал их в папку, сунул под куртку и начал подниматься по верёвке. Каждое движение давалось тяжелее, чем обычно. Я не чувствовал боли, не чувствовал страха. Я просто хотел уйти из этого места куда подальше. Наверху полностью стемнело. Я не стал возвращаться в дом, не стал искать Володю. Я пошёл по дороге, по той, что вела к трассе. Свет от фонарей еле освещал путь. Я шёл долго. Может, час, может, два. Потом я увидел машину на обочине. Старую, с открытой дверью. Ключи лежали на сиденье, будто просили их вставить. Я не думал, чья она. Я просто сел и завёл. Однажды друг, которого звали Володя, учил меня водить. Теперь же для меня этого друга больше нет.

Дорога была пустой. Я ехал и смотрел на огни, которые то приближались, то уходили назад. Я не знал, что скажу матери, когда приеду домой на угнанной машине. Я не знал, что вообще теперь делать. Я знал только одно: я очень хочу домой.

Вот я и у двери. Сначала мне было боязно открывать. Всё же я сжал кулаки и вставил ключ. Повернул два раза. Дверь распахнулась. В прихожей было темно. Я аккуратно прошёл на кухню, только в ней был включён свет. На столе лежала записка:

«Я знала. Моё материнское сердце чувствовало, что однажды ты начнёшь задавать вопросы. Твой отец не хотел, чтобы ты повторял его путь. Он не хотел чтобы и я повторяла. Но ты уже сделал это. Сынок, я не ухожу от тебя навсегда — я ухожу на столько, сколько понадобятся для твоего укрытия. Жди звонка. Я выйду на связь, через неделю будь при телефоне.»

Рядом с точкой в записке стояла дата. Мои глаза расширились. 02.07.28, то есть ровно неделю назад.

— Этого не может быть, я ведь приехал в деревню лишь четыре дня назад...