Демоны на моей стороне

Глава 1

«Кинорежиссеры фильмов ужасов знают больше, чем зрители. Если ваш ребенок рисует бесов и в его творчестве вы чувствуете страх, значит, они вас предупреждают».

— Лиси Дубровина

Глава 1

С начала моей жизни демоны увидели во мне способность пересекаться с их миром. Позже я спросил их, как они это поняли, и мне показали сон из моих первых воспоминаний. Я в колыбели, познаю мир. Еще не различаю цвета, но узнаю голос матери, вижу два силуэта, моих родителей, пока за ними проходит четырёхметровая тень. Она издает незнакомый тембр голоса, скорее свист, переходящий в ультразвук. Если бы я был старше и не понял, откуда исходит звук, то, когда он ко мне подошел, я бы решил, что на дом сбросили бомбу. И сейчас все сотрётся с лица земли.

Сколько себя помню, я всегда был окружен любовью бесов. Знаю, странно прозвучало. Сами они состоят на девяносто процентов из ненависти, но и на десять – из любопытства к нашему миру. Желание всегда становится сильнее, когда можно не только увидеть, но и контактировать с интересующим тебя объектом. Чтобы меня не отпугивать и получать общение со мной, они научились играть роль няни. Няня никогда не навредит и не осудит, в сложной ситуации подскажет и всегда оградит от опасности. И несмотря на жуткие облики, являющиеся частью моей жизни, я всегда чувствовал себя в комфортной среде, где безопасно, весело и спокойно.

Я их лица вижу чаще, чем папу. Где бы я ни находился, обязательно появится бледное, искаженное тело человека, ведущего себя неестественно: посреди ночи у моей кровати или за обеденным столом. Каждый день они вместе со мной сидят на школьных уроках, подсказывая ответы, и во дворе с друзьями мы вместе играем в прятки. Они всегда рядом.

Бесы напоминают людей, но всегда ведут себя натянуто. Они любят ползать по стенам и пребывают в моих снах. Пытаясь мне что-то сказать, они неумело корчат рожи. Чертами лица они показывают эмоции, что служат им в виде способа коммуникации со мной. Если один злится, опускает уголки губ до подбородка, напрягает нос и сжимает все мышцы лица, значит, он говорит мне: «Не делай так», или «Промолчи», «Не слушай их, возвращайся домой». Если бес натягивает маленькую улыбку, а глаза становятся широкими и так он на меня пялится, значит, я все делаю правильно. Если я не делаю то, чего они хотят, то приближаются на сантиметр от меня, чтобы эмоционально надавить. Воспитания я от них тоже получаю больше, чем от папы, как и указания.

Где опасность, там бесовщины больше. В частном дворе, где я живу, за последние три дня их никогда не было так много. Особенно сейчас.

— Максим, спустись вниз, — донесся низкий голос отца со двора через настежь открытое окно.

Максим не хочет идти. На входе висит висельник. Он смотрит на него, показывая своим лицом недовольство, и с закрытым ртом издает свист. Своим звуком бес режет барабанные перепонки.

Мальчик закрыл уши ладонями и спрашивает у висельника:

— Почему ты против?

Висящий ничего не отвечает, но Максим и так догадывается, что внизу что-то неладное. Может, бесы беспокоятся о правде, в которую начнут посвящать Максима, как только он спустится по спиральной лестнице. Возможно, они не хотят тяжелых последствий для ребенка.

Гниль ударила в нос. Рядом с ухом стоит мертвый парень, целиком погрязший в дождевой грязи. Максим медленно оборачивается в его сторону, пытаясь понять, что происходит.

— Тебя я раньше не видел, — шепотом подмечает ребенок. — Откуда ты?

Тот лишь сопит, приоткрыв рот.

— Ты видел здесь мальчика моего возраста? Его зовут Рома.

Мертвец не отвечает, всего лишь поворачивает голову в сторону выхода, откуда папа зовет сына.

— Максим, ты знаешь, как важно сохранять режим сна. Хочешь ночью не спать? — кричит в родительском тоне, чтобы сын услышал.

— Выходи, тебя надо познакомить с кое-кем, — раздался мягкий, певучий голос женщины.

Максим точно бы снова проснулся, и ему тут же стало ясно, почему его останавливают чужие бесы. Но не может же он не пойти. От папы будут проблемы. Если что, он помнит, что он не один, рядом с ним бесы. Ввиду этого Максим выходит на первый этаж.

Дом, где Максим живет с отцом, представляет собой старинное здание восемнадцатого века. После Второй мировой, оставившей одни разрушения, в связи с нехваткой домов, купеческие дома стали делить на квартиры, как и этот. Из-за больших потолков на втором этаже построили третий этаж, там и располагается комната мальчика и рядом вторая пустая комната. На втором этаже все комнаты, кроме санузла, проходные. В прямоугольном доме они идут по кругу, объединяясь в центре с залом, откуда и идет спиральная лестница наверх, как и вниз, на первый этаж, где живут соседи: сверстник Макса и его родители. У них практически совместное жилище. Соседи дружат. Все ходят друг к другу по очереди завтракать, ужинать, отмечать праздники и проживать самые обыкновенные дни, где время не спешит. Летом все любят собираться за столом в открытой веранде, окруженной садом монохромных клумб синих, фиолетовых в композиции с белыми цветами, наполненных вишневыми деревцами. Среди листвы одно столетнее грецкое дерево ближе всех тянется к летнему солнцу. Как у многих американских подростков, к ореховому дому, перед разветвлением, в свободное время отец с детьми строят деревянный домик. На время они забросили постройку, оставив тупые и острые инструменты у веранды.

На веранду по сей день забегал еще один мальчик, живущий напротив, в подобном устаревшем доме, по которому из окон второго этажа вьется девичий виноград. Этот мальчик, только что окончивший пятый класс, последние три дня не забегает на веранду к друзьям. К трагедии для соседей и родителей, не из-за детской ссоры или поездки к родственникам. К полночи все соседи, весь город узнал: вечером Рома не вернулся домой. Никто не предполагал, что мальчик заигрался или в свои двенадцать зашел слишком далеко в поисках интересных мест. К каждому в голову пришла первая мысль: “Бесследно пропал” или “Все… Нету мальчика”.

Маленькими шагами Максим спускается на первый этаж. По всему дому исходит запах жареной курицы, пока ее достает из духовки мама сына Антоши. Прибежав на веранду, Максим разглядывает на столе спелую картошку, благородно стоящую среди фаянсовых тарелок с бокалами. Не поднимая глаза со стола, Максим ощутил вонючий запах грязи, перемешанный с дерьмом. Вонь чувствует один мальчик. На запах тот поворачивает голову и видит знакомого мужчину, хотя он его и никогда в жизни не видел.

Для мужика ростом метр восемьдесят – худощавый. За лысиной на макушке ломаные пшеничные волосы перекрывают большой лоб, пока падшие темные глаза видны лишь за счет щек, еще больше проваливающихся внутрь. Его уродство, судя по коричневому пиджаку, спасает статус неглупого рабочего, кому на работе и полагается носить пиджак.

Мужчина сидит в углу стола и смотрит, как напротив дорезает салат папа Максима, Дмитрий.

— Хорошо летом, можно многое себе позволять. Но тебе все равно незачем спать до двенадцати, — строго смотрит папа, затем смягчает голос. — Поздоровайся.

— Здравствуйте.

— Привет. Я Миша, твой новый сосед, — улыбается широкими, толстыми, как у утки, мерзкими губами.

— По работе временно снял комнату на втором этаже. Поживет месяц-два. А пока будет с нами завтракать, ужинать.

— Не обязательно, — добродушно ответил Михаил. — По вечерам буду есть на работе. Такой мне дали график.

— Да, а пока относись к Мише как к соседу, — насыпая огурцы в стеклянный салатник, сказал папа. — Мы поговорили утром. В отличие от предыдущих наёмщиков, он не гитарист, и его основная тема — не обсуждение мировой истории. Раздражать тебя не будет, — кивает Максиму, предлагая ему сесть за стол.

— Не волнуйся, — на веранду выходит женщина с главным блюдом на руках. — Твой папа уже все рассказал Мише о твоих жалобах на предыдущих соседей. Михаил сказал, что учтет твои требования, — поставив курицу у картофеля, дотронулась пальцем до носа Максима.

Елизавета Алексеевна в своей одежде напоминает стиль небрежного художника: желтый комбинезон, коричневый топик, сандалии. А внешность сказочная: рыжие волосы на солнце светятся золотистыми оттенками, когда зеленые глаза становятся двумя изумрудами. Неудивительно, что она еще в ранние годы почувствовала в себе огромный творческий потенциал, с чем и связала свою жизнь.

Предаваясь эстетике, по краю тарелки, между курицей, кладет обыкновенные желтые одуванчики.

— Лиза, к чему эти цветы? — окликнул вслед за ней вошедший её муж, Егор.

— Чтобы придать атмосферу спокойствия, — замешкалась та, осматривая накрытый стол.

На её слова муж лишь грустно посмотрел на пустые места.

Максим так же заметил еще две пустые тарелки.

— Кто еще придет? — спросил у папы.

— Мария с Кириллом.

Атмосфера лучше не стала. Лиза решила, что приукрашивание стола — лишь лишние действия, которые никак никому не помогут. Она взяла из кармана сигареты с зажигалкой и села рядом с Максимом.

— Скоро придут. Максим, послушай меня. Мы все понимаем, из-за того, что в последнее время происходит, тебе, возможно, трудно даже находиться рядом с нами. Но ради родителей Ромы сейчас не спрашивай о поисках, — она смотрит из-под дыма сигареты. — Договорились?

Максим неправильно понял ее слова и попытался с виду стать равнодушным. Он опустил голову вниз и кивнул.

— Хороший мальчик, — Лиза обняла его и поцеловала в макушку.

Лиза вернулась к своей сигарете, с тоскою погружаясь с дымом в размышления, пока Максим внимательно наблюдает за новым соседом. Он пытается понять, о чем тот думает. Михаил на слова Лизы сочувственно кивает, понимая, что и для него тема о поиске сына – табу. Он старается строить из себя понимающего соседа. Он только утром приехал сюда, а уже любим отцом и всеми, кто здесь живет, это было видно. Однако у Максима отсутствует к нему и капля доверия. От него так и несет вонь трупа и еще не ясного резкого запаха. Поэтому он и не спускает с него глаз.

— Тарог — хороший город, — пытается отвлечься от слона в комнате Лиза. — Может, вам нравится море, и вас заинтересует история здешних мест. Командировка может стать для вас хорошим временем в духе туриста.

— Лиза, он не турист. Он живет на окраине города.

— Правда? А как так вышло, что вы здесь?

Усмехнулся её подозрительности:

— А вы бывали в Париже или в любом курортном городе? Тарог вполне тянет на курорт. Вам, наверное, удивительно жить на полуострове, окружённом морем. Говорят, здесь кое-какие места смахивают на трущобы, они утопают в листве. И ведь там живут. Но я не вижу здешней красоты, ведь её совсем нет на окраине города, где я живу. В любом курортном городе зайдите чуть дальше центра, и для вас всё станет настолько обыденным, что если вы там поживёте, то единственное, чем вы будете хвастаться, — это красивыми закатами.

— А в чём проблема приезжать в центр? Вы всегда сюда можете приехать максимум за час.

— Не всегда получается, и мне неудобно.

— А вы уже были в районе “трущоб”?

— Смотрел по интернету. Хочу туда пойти, как только появится возможность. Думаю, атмосфера тех мест создаст настроение.

— Обязательно сходите, — аристократичной ноткой веет от сигареты в кисти руки, предаваясь воспоминаниям детскими глазами. — В свободное время я оттуда не вылезаю, по ним рисую картины. Главное, не провалиться, — громкий смешок.

— А как там можно провалиться? — задорно спросил.

— Там есть такие узкие лестничные площадки, ведущие вниз, к морю. Некоторые из них фактически над пропастью. Я почему вспоминаю со смехом… — на секунду прикрыла ладонью лицо от испытанного стыда. — Однажды облокотилась на ограждение из гнилого дерева, и я слышала, как оно треснуло.

— Ох! Ужас какой.

— У меня тогда была такая же реакция. Я чуть не потеряла равновесие! Ещё бы немного, и провалилась бы ко всем чертям собачьим. А там одна листва и деревья, закрывающие булыжники.

— Лиза, — Дмитрий кивает в сторону Максима, напоминая, что при детях они не выражаются. Они посмотрели на мальчика и поняли, что он сейчас их не слышит. Максим только и смотрит на Михаила и думает о чём-то своём. И оба забыли об выражении.

— Так если бы вы провалились и ударились о камень, вас бы потом никогда не нашли, даже если бы и знали, где искать.

— Да, я об этом и говорю. Мария! Солнце, проходи. Я только вытащила курицу из духовки.

В разговоре незаметно для всех зашла Мария. На солнце она совсем не похожа, разве что на потухшее. У неё сальные волосы, спадающие прядью на бледное лицо. Безутешная мать идёт вяло, и её шаги не слышны другим. Всем напоминает призрака.

— Привет, Лиза, — прошелестела.

Мария ни на кого не смотрит. Она только села за стол и ждёт, когда сможет поесть, пока Лиза ей накладывает побольше еды.

Максим смотрит на неё и чувствует напряжение. Ему становится стыдно за то, что не он пропал. Ему неприятно, что он, цел и жив, сидит напротив матери, потерявшей ребёнка — ребёнка, с кем он дружит всё детство и с кем играл с пелёнок в одном дворе. Но он в тот поздний вечер находился дома, всю ночь спал, а его друг пропал, и он до сих пор не нашёл ни одной зацепки. Лишь мужчина, сидящий с ним за одним столом, в теории может быть связан с исчезновением, – думает Максим.

Последним заходит сверстник Максима, Антоша с рюкзаком на плече. Кареглазый блондин поздоровался со всеми. Он садится напротив друга, кладёт у стула рюкзак и хватает еду, быстро её проглатывает, не успевая пережёвывать.

Максим следует его примеру и теперь тоже торопится, пока набирает скорость.

Елизавета обращает на них внимание. Видит, что уже не первый раз они так быстро поглощают еду. Они и раньше так делали, чтобы быстрее побежать во двор играть. Но после пропажи друга что они забыли на улице?

— Дети, не ешьте быстро. Вы объясните мне, куда вы так спешите?

Антоша едва не подавился, побил кулаком себя в грудь.

— Мы пойдём и… — Максим ударяет его в ногу.

— Развешивать листовки дальше центра города. Можно, папа?

— Только недалеко. Обойдите центр, потом сразу домой.

— Да, пап.

— И ешьте медленно.

Дети, видя, как взрослые дальше не обращают на них внимания, быстро забрасывают себе в рот ещё еды и в таком же быстром темпе едят. Смотрят в тарелки друг друга, Максим мимикой показывает Антоше, чтобы тот ел ещё быстрее, пока они не вскочили со стульев и не побежали к выходу.

— Спасибо за завтрак. Было вкусно.

— А листовки? — сказала Лиза.

Максим спотыкается о свою ногу.

— Ой!

Он забегает в зал за бумагой и бежит догонять Антошу, пока двор с листвой не остаётся позади, и не останавливается с ним в подворотне. Антоша кладёт листовки в свой рюкзак.

— Я знаю, какое место мы проверим, — собирается достать что-то из рюкзака, но Максим прерывает его, хватая за руку.

— Подожди. У меня есть подозреваемый.

Антошу как шарахнуло громом. От громкого заявления с ходу оцепенел и на немного забыл, как шевелить языком.

— Подозреваемый?! — не верит.

— Тихо ты.

Облака плывут своим чередом, пока Антоша пытается понять. Ходит кругами между стенами кирпичных домов.

— Мы с тобой вчера разошлись в десять вечера по домам. Кто к тебе за ночь мог прийти на ум?

Максим не спешит делиться своими мыслями. Антоше уже кажется, что его друг сам не сильно верит в свои суждения. Антон замирает в тишине, когда его осенила догадка. Он подходит к Максиму и шёпотом спрашивает:

— Они тебе сказали?

Максима фоновым шумом отвлекает движение на улице, гул машин, карканье ворон, до него доходит свист. Солнце прикрывают облака, становится темнее. Максим разворачивает голову в сторону двора. Там, в листве, дальше клумб на корточках сидит бес. Его лицо злое, что не даёт ребёнку покоя. Он выглядит так, будто стоит Максиму подойти, он на него сразу набросится и своими руками, длиннее колен, схватит за голову и пальцами выдавит глаза, достанет до мозга, и Максим в секунду умрёт с последней картинкой в голове – белое лицо с чёрными искажениями, что желает его убить.

— Он сильно зол? — видит, как Максим напуган.

— Он предупреждает, — после долгой паузы отвечает.

— Объясни мне, в чём дело.

Максим мысленно пытается игнорировать беса и всё внимание переводит на размышления с другом.

— Тебе сказали о новом соседе?

— Да.

— Ты был всё время в соседней комнате. Слышал, как они говорили. Что ты о нём знаешь?

— Почти ничего. Я не слушал.

— Вспоминай.

— Я был на кухне, чистил картошку, пока смотрел телевизор, — не веря, что он что-то помнит, ему в голову приходит воспоминание, как из веранды через окно кухни упомянули Максима. — Точно. Я услышал твоё имя и поэтому немного послушал. Отец сказал ему, как тебя бесили другие соседи. Потом тот сказал, что не будет мешать жить, он не шумный. Только пишет свои заметки для лекций.

— Какие лекции?

— По психологии. Он здесь пишет книгу о психологии и по предыдущим книгам будет давать кому-то лекции.

— Ты не услышал, по какой психологии?

— Я не помню, чтобы слышал. О боже, чувак!

— Что?

— То есть… О боже! Насколько ты уверен, что он серийный маньяк? — Максим молчит. — Он же месяц будет жить напротив твоей комнаты!

— Может, и два.

— И он будет жить в одном доме со мной и моими родителями! — Интенсивно нарезает круги, нервно держась за голову.

— Постой. Да остановись ты, послушай! Мы ещё ни в чём не можем быть уверены.

— Не можем быть уверены?! Ты головой подумай! Рома пропал, а через три дня в доме напротив появляется непонятный психолог и говорит: “Я тут поживу с вами, недельки четыре”, — коверкает его речь.

Антоша быстро подходит к краю подворотни и подзывает Максима, и те сквозь клумбу и деревца наблюдают за Михаилом. Он ровно сидит и смотрит в свою тарелку, но его лица не видно.

— Он же выглядит как полный придурок.

— Не слишком ли очевидно? Зачем ему себя так подставлять? Он же автоматически попадает под подозрения.

— В этом вся его стратегия. Бесы не зря злятся, значит, они предупреждают. Вспомни, они хоть раз тебя обманывали?

— Да, но их тяжело понять. Ответы всегда расплывчаты. Он, может быть, не связан с… — не смог сказать, но друг понял.

— Иногда наигранная наивность и тупость своих ходов обеляют. Он психолог. Не ему ли знать, как управлять чужими мозгами?

— Хорошо, — разворачивается к Антоше, — гипотетически он тот, кто похитил Рому.

— Да, — углубляется в размышления.

— Он Рому где-то прячет так, чтобы он не смог выбраться, и пытается жить обычной жизнью. Переезжает в центр города. Зачем?

— Здесь есть логика. Центр города, пять минут, чтобы дойти до моря, парка.

— И до “трущоб”. Можно быстро дойти до любого места и совершить преступление. Но в чём выгода, если он уже похитил Рому? Думай.

— Но как он затащит его, куда ему надо, если везде люди? Может, мы не о том думаем?

— Следователь с командой здесь всё проверял миллион раз. Даже приходил специалист-кинолог. Но о его выводах нам ничего не известно.

Антошин мозг создаёт шторм, он всё быстрее ходит между стенами и оцепенел. Затем посмотрел на друга, и тот без слов понял, что он нашёл зацепку.

— Может, он здесь оставил улику.

— Ты слышал, что я тебе только что сказал о работе следователя?

— Но если они не нашли? Он же не может под предлогом “прогуляться” ходить по местам, где и похитил Рому. Просто они искали не там, где надо. Я тебе говорил уже об этом, пока ты не заговорил о соседе. Но сейчас будет как один плюс один, — полез в рюкзак.

Максим видит, как парень среди листовок достаёт свёрток изношенной, желтоватой бумаги.

— Ты слышал о подземных ходах?

Макс тупит взгляд.

— Ты где это достал? Что это?

Антоша отходит от Максима, садится на колени, его примеру следует друг. Затем он раскрывает карту. На ней от центра города Тарога, по краю берега, где начинается море, показаны подземные ходы.

Антоша бегает глазами по карте, пока, проводя пальцем, не останавливается на одном месте.

— Нашёл. Здесь недалеко.

— Ты можешь мне объяснить?

Антоша лишь встаёт, находясь в своих мыслях:

— У нас нет времени здесь прохлаждаться. Я тебе всё по дороге расскажу.

Дети вышли на оживленную улицу. Туристы, рабочие, их сверстники, дети — все куда-то идут. Максим с Антошей бегут, стараясь ловко пробираться сквозь взрослых.

— Ты можешь сказать мне сейчас? Какой наш план?

— Ты знаешь, что под Тарогом несколько столетий назад были построены подземные туннели – катакомбы?

— Подвалы?

— Нет. Они вырыты по всему городу и идут, как лабиринт. Никто не знает, кем они были вырыты. Может, турками или при Екатерине Второй, может, даже их выкопали древние римляне.

Передышка у светофора, Максим посмотрел на друга:

— Нет документации.

— Именно. Я прочитал о них в компьютере. В последний раз они использовались купцами. Так было легче перевозить в тележках рыбу.

— Но им же много лет, уже никто ими не пользуется, если только придурки.

— Да, в последний раз в них лазили подростки. Были случаи, когда они ломали себе кости, когда падали. А один раз дети заблудились, их искали два дня. Власти увидели, как там может быть опасно для детей, и в девяностых закрыли входы. Но не все.

— И почему?

Антоша снова просматривает карту, затем уверено идет вперед.

— Над нашим небом тоже когда-то может начаться война. Поэтому в некоторых учреждениях – школах, больницах – оставили входы открытыми, чтобы там можно было спрятаться.

— И мы сейчас пойдем туда? Зачем? Как это связано с подозреваемым? Стой ты!

Взбудораженный Антоша бежит, но Максим хочет все узнать сейчас, поэтому хватает за руку и останавливает. Тот, восстанавливая дыхание, делает глубокий вдох:

— Мы будем искать под всем городом.

— Чего! С чего ты взял, что Рома в лабиринте?

— Здесь центр города. С одной стороны, кто здесь будет похищать детей? Здесь куча народу! — Размахнул руками, проделав круг вокруг спешащих по разные стороны людей. — Но и в центре города на каждом шагу есть входы в катакомбы.

— Через которые он мог завести Рому куда угодно.

—Он еще у входа мог оставить улику.

Антоша ладонями сделал победный фейерверк.

— Как и сказали, в приоритете найти Рому. Мы проникнем туда и по следам его найдем. Но будет странно на глазах родителей и подозреваемого искать проход и доказательства у нас, возле двора.

— Можем спалиться. И они думают, мы развешиваем листовки.

— Поэтому зайдем с другого места.

— Тогда бежим.

***

Вода бежит из-под крана, Михаил осторожно трет губкой тарелку и передает Лизе, приступая к новой, нетронутой. На ней почти столько же еды, сколько Лиза наложила Марии.

— Мария быстро ушла. Кирилл не пришел, — протирая тарелки, говорит он.

— Значит, их сын пропал?

— Да. Их с трудом отправила полиция домой, но они все равно не усидели.

Михаил молчит под звук посуды и воды, затем с грустью выдыхает:

— Бедные родители. И вы в ужасе.

Поставив тарелку и вспомнив ту ночь, с тяжелой душой садится за кухонный стол и достает сигарету.

— Это могло случиться и с вашим сыном.

— Так и есть. Если бы Максим и мой мальчик в тот вечер играли в доме Марии, они бы не вернулись домой, — она ушла в анализ произошедшего. — Весь день они сидели в зале на втором этаже. Я слышала, как они спорили, когда играли в приставку.

— Детское время, — грустный смешок.

— Да, ведь это такое счастье. А я рисовала картины, муж на работе. Был самый обычный день. Как все могло измениться так внезапно? Мне надо было проследить за Ромой, когда он шел домой.

— Откуда вы могли знать?

— Может, он вышел на улицу, в магазин?

— В десять вечера? Уже закрыто.

Лиза смотрит в одну точку, дым сигареты поднимается к потолку кухни. Монотонно говорит:

— В десять вечера он вышел из веранды. Ему нужно было пятнадцать секунд, чтобы вернуться домой, — взяла паузу. — И теперь его ищет весь город, — через недолгое молчание чуть оживилась: — Знаешь, а ведь странно, что он не попал на камеру. На нашей улице много магазинов и на соседних улицах тоже.

— Полиция что-то говорит по этому поводу?

— Да. У нас есть пустое пространство между дворами. За домами речка, в овраге. Но и там далеко не уйдешь, все равно на какую-то улицу выйдешь.

— Но все же по этой системе можно перейти и в такие же пустые места или как-то через дворы. В них обычно не установлены камеры.

— Может. Но все равно не ясно, как все было. Из любого двора выход только на оживленную улицу. И кто здесь будет похищать ребенка? У меня полная уверенность в том, что если бы кто-то похитил ребенка из соседнего двора, то полиция бы его почти сразу нашла. Но у нас похищают детей. И не находят. Все не так просто. Они это делают другим способом.

Громыхнуло! Оба повернулись на звук и смотрят в угол кухни.

— Опять эта кошка. Ты вроде считаешься элегантной. Тогда зачем ты каждый раз роняешь мои картины? Это не аристократично.

Михаил замечает на верхних ящиках живописные картины. Все они стоят под углом, упираясь на стену. Одна из них рухнула на пол.

Лиза хватает кошку, приобнимает ее. Она действительно выглядит грациозно: серая, с серебристым отливом; тело стройное, вытянутое, и выделяется ярко-зелеными глазами. Ершится, видно, хочет сбежать.

— Она боится незнакомцев. Каждый раз прячется за картинами. Ее кличка Мошо, но мы все зовем ее Крысой-Маус. Потом поймете почему.

Михаил подошел к кошке и только потянул руку, как та начала шипеть.

— Мошо! Ты что творишь!

Лиза отошла назад и опустила Мошо, пока та не расцарапала ей руки. Она сразу убежала, как мышь, и скрылась в глубине дома.

— Да что это с тобой? — бросила Лизе вслед.

— Настолько боится?

Михаил быстро отвлекается от кошки на упавшую картину. Он ее подбирает и внимательно осматривает.

— Она никогда не шипит…

Лиза, перестала думать о странном поведении кошки, когда обратила внимание на питающий интерес Михаила к картине.

—Не вы нарисовали?

— Нет. Это творчество Максима, — подходит.

Картина написана одной черной краской. На ней изображено дерево с недостроенным домиком, что стоит в центре двора. За одну из ветвей руками держится человек. Михаилу кажется, что Максим пытался изобразить, как человек качается на ветви.

— Почему все в черных тонах, а человек прорисован черной линией, но он белый?

— Дети. У них свое на уме, — всматривается в черты лица. — Выглядит жутко. Главное, ему это не говорить. Я видела с каким лицом он ее рисовал. Он как будто был под гипнозом. Как можно так глубоко зайти в себя?

— Но разве таким можно восхищаться? Походит на ненормальность. Зачем такое ставить здесь, среди ваших прекрасных картин?

Лиза посмотрела на Михаила, задумчиво поджала губы. Водит пальцами по краске.

— А почему нет? Он такой же член семьи.

— Но он отличается. Что с ним? Расскажете?

— Я скажу. Максим отчасти живет в своем мире. Он всегда в какой-то степени не с нами, — задумчиво говорит, в конце каждого предложения почти растягивает слова, чуть ли не цокая. — У него есть воображаемый друг. Может, это его он изобразил.

— Что за друг?

— Обычный, — сарказм. — Он с ним играет в прятки. Все уже найдены, а он продолжает кого-то искать. Его кто-то смешит, хотя в комнате мальчик сидит один. То он с кем-то поссорится и как начнет жаловаться, хотя последний час находился дома один.

Михаилу жутко от того, что рассказывает Лиза. Он глядит на белого человека и не может поверить, что мальчик видит его.

— И давно это?

Лиза не хочет отвечать на личные вопросы, но понимает, что странности Максима чересчур заметны. Их не получается скрыть. Максиму все равно, что о нем могут подумать, если ему надо, он заговорит с тем, кого видит только он.

— Врожденная шизофрения, так сказали врачи.

— А вы верите в сверхъестественное? — поднял бровь.

— У моей бабушки была шизофрения, — уверенно качает головой, поджав губы в уточку, низким голосом говорит. — Я вам скажу, не похоже это на шизофрению. Люди с шизофренией живут в страхе. Как в фильме ужасов. А ему весело, — закуривает.

Михаил внимательно всматривается в голову белого человека. Из-за плохого зрения ему не получается разглядеть лицо, ведь оно слишком тонко прорисовано. Он сужает глаза, приближает к себе картину и замечает два овала глаз и в них две точки. Губы тонкие, как нить, прорисованы дугой вверх. Михаил замечает в нем что-то нездоровое. С ним явно что-то не так. Так обычно смотрят психи. Или нет. Так смотрят животные, без интеллекта. В них заложен лишь один инстинкт – убивать.

***

Максим бежит в смятении. У него в приоритете найти друга живым, но он знает, что с ним бывает, когда он оказывается в темноте. В глазах уже начинает двоиться, уличный шум становится с трудом разборчивым, будто Максим сейчас в невидимом барьере, ограждающем его от внешней среды. Сквозь толпы людей он замечает неестественных, со злобой смотрящих на него. Бесам не нравится их затея. Максим вертит головой, спотыкается и падает.

— Максим. Ты как? — Помогает подняться Антоша.

Тот перестает вертеть головой, никого среди людей не видит, и шум центра города становится прежним. Может показаться, что ничего страшного только что не было, но Максим чувствует, как колотится сердце.

— Они тебе пытаются помешать? — Воспрянул духом Антоша. — Значит, я прав. Там действительно может оказаться Рома.

— Нет, там может быть что угодно. Надо быть готовыми ко всему.

— И мы будем осторожны. Не бойся, бесы тебя все равно не могут остановить. Пошли.

Максим схватился за последние слова Антоши. Бесы действительно могут только предупредить и напугать. Максим связан с их миром, но не настолько. Он не помнит, чтобы когда-то на мебели видел следы их когтей или грязи, и он никогда не чувствовал их прикосновения. Дальше испуга дело никогда не доходило.

За одиннадцать лет бес ни разу не смог до Максима дотронуться. И они, хоть и неразумными методами, пытаются его уберечь, Максим по-прежнему боится, что они могут и навредить. Они всегда чувствуются живее живых. Реалистичнее самой реальности. И однажды может случиться так, что мир, где родился Максим, перестанет быть настоящим. Это всегда страшит ребенка.

Нигде бесы не становятся такими сильными, как в темноте, где место хранит страшные, жестокие воспоминания. Там, где побывал безумец, бесы скопятся. А туннелям несколько столетий, и это место привлекает не только любопытных детей, но и безумцев. Привлекает тех, кто думает, где спрятать тело, завлекает желающих провести обряд, принеся в жертву голову свиньи. По всем параметрам подземный лабиринт привлекает бесовщину, где они становятся сильнее, истинными, а оттого и действительными.

Перед детьми стоят несколько учебных корпусов по окружности.

— Это колледж. Надо зайти через охрану внутрь двора, там между корпусом зала и столовой будет вход в катакомбы.

— С чего ты взял, что план сработает? Если там закрыто, мы не войдем.

— Не кипишуй. — Отводит к стене колледжа, недалеко от поста охранника. — У меня все схвачено. Главное не попасться охраннику, преподам, физруку, завучу, директору. А то у нас будут серьезные проблемы.

— Да-а. Будут проблемы. Другой вход не нашел?

— С другими та же схема. Но здесь возможно.

— Да. Кажется, я уже знаю, что ты задумал. — Неодобрительно сузил глаза, осматривая колледж со стороны. Все еще учатся.

— В июне все ходят в колледж.

— И на переменах, чтобы не проходить через узкий пост, охранник открывает студентам калитку.

— Да, именно.

— А мы в это время зайдем через дверь поста, найдем как-то ключи и, — через приоткрытую дверь видит возле охранника вход во двор колледжа, — через вторую дверь войдем, сольемся со студентами…

— И дальше все по схеме.

— Хорошо, — судорожно сказал он.

Антоша видит, как Максим затих. Он подошел к нему и дружески забросил руку на плечо, пытаясь вести себя по-гангстерски.

— Не бойся бесов. Они не пойдут против света, ведь у меня мощный фонарик.

— Один!

— Два. А пока ждем звонка.

Максим нервно вздыхает. Он пытается отойти от мысли, что его там ждет. Он повторяет за Антошей, ходит против своей оси, пока, задумавшись, не прислоняется к стене и не вспоминает Рому.

Обычно в компании каждый друг славится особым качеством. Кого-то считают обидчивым на всех, а кто-то играет роль механика, если надо состроить свой аттракцион, он это сделает. Рома славится пугливостью и послушанием родителей. Его никогда друзья не могли затащить в приглянувшееся им заброшенное здание, или не получалось убедить Рому в том, как интересно исследовать гаражи и то, что за ними. Были случаи, когда он ослушивался маму (съедал сладкое перед обедом), но оставшееся время боялся последствий. Зная его таким правильным, Максим не может понять, как он пропал. Если он не мог выйти на улицу, его похитили прямо во дворе? Как это произошло? Почему он не успел убежать домой? Ведь дома были его родители. И он знает, что дверь в их дом вечером всегда открыта.

Самый обычный парень. Зеленоглазый шатен. Учился, дружил, играл, мечтал о будущем. Думал, как скрыть съеденное сладкое перед обедом.

Жив он или мертв. Ни родителям, ни его друзьям не хочется лезть в факты, чтобы это понять. Но все знают, через сколько времени находят тела после пропажи детей. Как правило, проходит от двух до пяти недель. Следователи уже не раз в новостях подмечают, что в первое время серийный маньяк их не убивает, а держит в заложниках.

— Максим, — окликнул с грустной нотой Антоша. — Думаешь, Рома может за себя постоять? И если ему не дают еды, сколько он продержится?

— Лучше не задавай такие вопросы. Конечно, мы его найдем. Он же наш друг.

— Можем и не найти. Мы дети.

— И что? Нам надеяться на полицию? В Тароге столько людей похитили, но они еще никого не нашли живым. Криминалист просто бросил анкету Ромы к остальным. Мы его последняя надежда. Мы должны сделать все, что в наших силах.

— Может, и так. Если говорить объективно. Я надеюсь, что именно бесы будут помогать нам указывать верный путь. Иначе, если мы его не найдем, то уже будет поздно.

— Они помогут?

— Я не знаю. Посмотрим.

— Как можно не знать? Ты с ними всю жизнь общаешься.

— Возможно, их там будет слишком много.

— И?

— Многие из бесов мне не знакомы, и они будут только мешать.

— Не волнуйся. Сначала придем в место, где наш двор. Дальше, может, мы поймем, что делать дальше.

Глава 2

Души детей над городом Тарог смотрят, как люди живут обычной жизнью. Они застыли в белом пространстве. Помнят, как их похитили. Они всё ещё кричат от боли, причинённой тупыми предметами по их телам. Они всё ещё кричат, хотят вернуться к маме, хотят покоя. Хотят домой, где тепло и уютно, где толстый кот и знакомый ковёр. Но детские игры, школьные друзья и скучные уроки остались позади. Девушки и парни тоже витают. Их не беспокоит общественная жизнь, результаты экзаменов и цели на жизнь, они не думают о том, как карта ляжет на их будущее. Они помнят отрывками, как их ещё живые тела тащили за волосы по тёмному туннелю, где жизнь каждого оборвалась.

Застрявших над городом детей, подростков объединяет один нечеловек. Он решил во имя своего удовольствия управлять чужими жизнями. Он назвал себя королём, назвал себя тем, кто решает, как умрёт его жертва. Он сделал многих людей жертвами и живёт среди жителей Тарога — среди тарожцев.

Тарог стал для него его сетью. И он снова вышел на охоту, заполз в гущу людей, называя их насекомыми. Он готовит свою паутину, издавая мерзкие всхлипы, хоть и после последнего исчезновения прошло всего три дня.

Все жители видят новости и слышат об очередном пропавшем ребёнке. Что пугает больше всего, так это то, что они не знают, кто каждый день среди них замышляет новое убийство. Никто не может предсказать, кого он похитит следующим, к кому он присматривается, чей маршрут до школы и домой изучает. Может, их ребёнок окажется следующим.

Пугливый Максим стоит за Антошей, пока тот у двери охранника в ожидании заострил ухо.

— Я их слышу.

— Кого?

— Студенты выходят во двор.

Охранник слышит шум и краем глаза через своё окошко видит студентов. Смотрит в телефоне время и встаёт, выходит во двор открывать калитку изнутри.

— Пошли, пошли, пошли, — торопит Антоша.

Они забегают в пост. У стула, на котором сидит охранник, по всей стене висят ключи, как в гостинице. Над ними на закреплённых белых карточках написаны цифры и буквы.

— Они все от кабинетов?

Друзья бегают глазами по надписям.

— Может, эти?

Антоша быстро подбегает к выходу во внутренний двор. За толпой проходящих студентов он видит раскрытую калитку. Где охранник? Ищет его.

— Ты его видишь?

— Нет. Ищи пока.

Максим повернулся обратно, но он ничего не понимает. Перед ним слишком большой выбор. Он, как глядит на алгебраическую задачу не своего уровня и не может понять.

— Вот он. Говорит с физруком. Быстрее.

— Я не вижу их.

Охранник поворачивается в их сторону и не спеша, пребывая в своих мыслях, возвращается. Антоша в ужасе закрывает дверь.

— Хватаем все ключи!

— Ты с ума сошёл! — заикнулся Максим.

Антоша бросается на нижние ряды.

— Все, которые не от кабинетов!

Дети набирают несколько ключей, над которыми вместо цифр и букв неразборчивые, сокращённые надписи, и нервно прячут их в карманах шорт. Звук ручки двери заставляет их мигом удрать.

Они сразу оказались в другом мире, выбежав на улицу и очутившись среди одногруппников. Друзей смущает абсолютно всё. Они остро чувствуют, что находятся не в том месте. Студенты по сравнению с ними как гиганты.

Антоша соображает, что им это только на руку, он подталкивает Максима, говоря ему в ухо:

— Сливаемся с толпой.

За студентами их действительно не видно, они фактически незаметны. Дети проходят в запретное для них место, в центральный двор, где уже меньше студентов.

Остаётся найти вход в туннели.

— Где вход? — волнуется Максим.

— Не знаю. Ищи дверь, напоминающую вход в подвал.

— Боже, мы на виду. Нас заметят, — дрожат глаза.

Антоша кружится, осматриваясь по сторонам, затем уверенно начинает бежать.

Дети пробегают мимо студентов, пока Максим продолжает подмечать то, как они выделяются в толпе. Он видит, как на них с подозрением смотрят студенты и, хоть они и ничего не предпринимают, ему становится ещё больше не по себе. Он не замечает, как они оказываются между двумя корпусами, у железной двери. Друзья переглянулись в знак сделанного выбора. Теперь роются по карманам и проверяют ключи.

— Уже видно, что эти не подходят.

— Тогда пробуй тот.

У детей всегда много ограничений. Родители запрещают даже сходить через дорогу в магазин, будь тебе десять. Дети только что окончили шестой класс. Они из правильных семей. Для них страшны последствия из-за родителей, если они узнают, что они тут промышляют, и проблемы с полицией. Это ещё хуже. Максим, пока подбирает ключи, осознаёт это больше Антоши. Понимает, что сейчас может всё накрыться в секунду и что это, возможно, последняя возможность найти Рому.

Максим болезненно бледнеет, оцепенев. Боковым взглядом замечает подходящую к ним взрослую фигуру. Не студент. Одежда не в их моде. Длинная юбка, женщина полноватая. Однотонная рубашка, строгая стрижка до ушей, как и её строгий шаг и прямая осанка. Она как гадюка, хочет подойти незаметно и схватить.

— Открыто! — возликовал Антоша, в секунду приоткрыв дверь. — Это та дверь!

Обрадовавшийся Антоша хватает друга за руку, чтобы оцепеневший вспомнил, что надо бежать, однако сам чуть не стал таким.

— Та дверь! — разъярилась женщина, громко повторив слова мальчика. — Ну-ка стоять! — приказала строгим тоном, наполненным яростью.

— Бежим!

Максим как от вечного ужаса отошёл от возгласа Антоши и побежал за ним. Он почувствовал, как чья-то рука ногтями прошлась по его спине, но женщина в своей неудобной одежде не успела схватить. Дети в секунду спустились по лестнице, тогда же Антоша и успел достать фонарик из открытого кармана рюкзака.

— Уносим ноги!

Антоша с Максимом слышат, как она кому-то кричит догнать их. И, забыв про свои страхи встретиться с нежелательными бесами или самим маньяком, они убегают.

Та самая женщина преподаёт студентам. Она в испуге кричит двум ближним парням, показывая пальцем:

— Туда побежали дети. Они там все себе кости переломают. Бегите за ними!

Без лишних слов студенты, включая фонарики на телефонах, бегут внутрь.

Перед детьми развилка.

— Пока будем заворачивать только направо, — кричит Антоша.

Дети, хоть и меньше и слабее студентов в десятки раз, в отличие от них каждый вечер часами играют в догонялки. Они сами не знают, насколько они выносливы, но их всё равно в любой момент могут поймать. Студенты от того, что не занимаются спортом, явно не будут медленнее их. Поэтому Антоша понимает, единственное, что им остаётся, – успеть скрыться в лабиринте.

Дети рвутся вперед, ни на секунду не позволяя себе остановиться. Они всё время сворачивают в неизвестность, проходят в такие узкие и низкие места, что иногда приходится нагибаться. При этом неясно, что их может ждать впереди, а они и не пытаются вести себя тихо и незаметно. Но их это не страшит.

Так они мчатся третью, пятую минуту. От шагов звуки проходят эхом по всему туннелю. Максиму кажется, что парни, бежавшие за ними, слышат даже его дыхание и сердцебиение, настолько каждый звук для него усилился.

Белое лицо всплыло перед лицом Максима. Бес широко раскрыл рот, разорвав уголки губ, и его пронзительный писк вонзился Максиму до мозга костей, отчего тот остановился и закрыл уши.

В Максима врезался Антоша. Он видит, как тот изменился в лице.

— Что с тобой?

Максима действительно мутит, но у него больше не недомогание, чем шок.

В шаге от него оказалась пропасть высотой в четыре метра, и при таком беге можно легко переломать себе ноги, а то и шею свернуть.

Антоша видит это и говорит:

— Как ты заметил? — не менее шокирован.

Максим осматривается по сторонам и видит справа лестницу вниз, а дальше, в комнате с одними бочками, очередной проход.

Максим указывает на лестницу:

— Бежим.

— Нет, стой ты! — Антоша хватает за предплечье.

— В чём дело? — недоумевает Максим.

Хватая воздух, Антоша светит фонариком туда, откуда они пришли, в узкий туннель, где не видно конца — сплошной мрак.

— Если бы они бежали за нами, то уже бы догнали.

— Да, они могут вернуться. Нас же слышно!

— Нас не слышно. Мы с самого начала не находились в их поле зрения. Они, может, еще на первой развилке запутались, в какую сторону мы побежали, и не там нас ищут.

— Разве это сработало?

— А ты их видишь?

Антоша садится на пол и достаёт из рюкзака карту. Максим с сомнениями, но находится рядом:

— В любом случае нас всё ещё ищут. Возможно, на нас уже вызвали полицию, — падает спиной на стену, скатывается. — Мы попали на камеру.

— Разве?

— В охранном посту она всегда есть.

Антоша в сравнении с Максимом выглядит спокойным. Он собирается со своими мыслями, просматривая карту.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что нас закроют под замок. А как мы тогда найдём Рому? Конец нам – конец Роме. У нас единственный шанс его спасти. А плана больше нет. Мы всё время бежали не туда. А там они.

— Мы в заднице, — сказал Максим.

Максим пересаживается напротив Антоши и тоже просматривает карту.

— У нас единственный шанс спасти Рому. Им мы воспользуемся на все сто.

Антоша замечает, как Максим помрачнел и сжал кулаки, чтобы собраться духом.

— Ты что задумал?

— У нас нет времени блуждать. Надо выключить фонарик.

Антоша неодобрительно, с испугом стал держать фонарик ближе к себе.

— Здесь ты хочешь устроить темноту? Здесь? — намекает на то, что это явно плохая идея.

— Ничего плохого не случится.

— Тебе напомнить, что ты вещал наверху? Не все бесы тебе хотят помогать. Даже наоборот.

— Но среди них есть знакомые лица. Я только их буду слушать.

Антоша всё переваривает в своей голове. Ведь ему страшно не только за Рому, но он ещё беспокоится о Максиме. Они и так находятся в месте, где его другу нельзя находиться. Максим сам рассказывал, что сколько он себя помнит, в его комнате всегда включен ночник, хоть он и живёт в обычной комнате. А они в туннелях. Единственная черта между их миром и миром бесовщины — свет, исходящий из фонарика. А что будет, когда они его выключат? Насколько они окажутся настоящими для Максима?

— Плохая идея.

— У нас выбора нет.

— Ты даже в своей комнате никогда не пробовал выключать свет. А теперь хочешь попробовать это здесь? Где они, как стая пираний, готовая в любой момент тебя сожрать.

— В план с самого начала входила помощь бесов.

— Да, но мы находимся далеко от нашего дома. Там они все. А здесь непонятно, кого ты увидишь.

Антоша глубоко вздыхает. Он сам понимает, что не видит иного выхода. Но все еще ищет компромисс.

— Если фонарик выключить только на пять секунд?

— За это время я ничего понять не успею. Они со мной общаются только через эмоции.

— Тогда на десять секунд. И я включаю сразу два фонарика, — ставит ультиматум и лезет руками в рюкзак.

Максим начинает мысленно готовиться к своему заданию. Он на ментальном уровне созывает бесов с просьбой помочь ему указать следы маньяка, просит помочь найти Рому. Он уже пробует закрывать глаза и прислушивается к низкочастотным пискам, что становятся только сильнее.

Пока Максим готовится к соединению с их миром, ему знаком запах гниющих тел. Писку он не удивляется, он слышит его всю жизнь. Одно его смущает. Откуда-то доносится иное звучание. Оно напоминает ноты пианино. Звук клавиш становится больше. Мелодия знакома, но Максим не разбирается в музыке.

— Ты уже что-то слышишь? — Антоша, еще не выключивший фонарик, видит по лицу друга, как он уже к чему-то прислушивается.

— От клавиш пианино. Играет классика.

— Какая музыка?

— Не такой быстрый темп, скорее расслабляющий.

Поразмыслил Антоша:

— Как для подтанцовки?

Звуки клавиш становятся достаточно слышны, чтобы Максим понял, откуда доносится звук. Он понимает, что из прохода напротив него идет звук. Он поворачивает голову вперед.

Антоша пробует в то же место смотреть, но там лишь тьма.

— Кто там?

— Я вижу какие-то движения. Но я не понимаю, что он делает.

Игра на пианино становится сильнее.

— Посвети фонариком, — прошептал.

Антоша неспеша наводит свет в туннель.

Вдали Максим видит кого-то, но не поймет. Он не как другие. Его тело черное, чуть согнувшееся, с длинным тонким хвостом. Он широко улыбается и танцует. Танцует под ритм клавиш пианино. Он переступает из ноги на ногу и повторяет движения, пока вертит грудью из стороны в сторону быстрее и движет руками, держа их ближе к груди.

Музыка значительно стала громче, и он, не перебегая, стал ближе. Ему весело. Он смотрит на Максима и танцует, рукой с длинными когтями подзывает его танцевать вместе. Ноги в движениях начинает поднимать выше. Затем стал еще ближе. Еще больше движений. Еще интенсивнее. Самодовольная рожа с глазами психа.

— Выключать фонарик?

Максим теряет дар речи. Он чувствует, что от него исходит опасность. Он хочет бежать, но не может.

Он приближается, ускоренный ритм песни и движений. Он в их комнате.

— Максим, что происходит?

— Он на… — Теряет дар речи.

Когда Максим заговорил, черт резко и неестественно повернул голову к плечу и кивнул; мимикой так сказал: “Значит, заговорил!” Забавляется.

— Скажи.

— Танцует на бочке.

Небрежный удар по всем низким нотам и громкая музыка прекратилась, оставив мрачное эхо. Черт не садился, но он голой попой сидит на бочке, сложил крестиком руки с когтями на коленях и, наклонившись, смотрит на Максима широкими глазами. Настолько широких глаз у людей не бывает. Такая же громадная улыбка. Черт в ожидании еще большей потехи. Он хочет веселья. Он как восьмиклассница, которой нужна пошлая сплетня.

Под сидящим чёртом Максим начинает слышать детские крики и плач. Их там много. Они все рвутся из бочки. Кричат, что хотят домой, к маме. Сильно стучат по бочке пытаются ее открыть. Но черт упорно продолжает сидеть на крышке.

Максим не сразу замечает, как Антоша осторожно спускается по лестнице. Но сам не спешит за ним идти. Максим всё боится, что чёрт подскочит с места и побежит на него. Его состояние близко к сонному параличу. Ему остаётся лишь наблюдать. Пока он об этом думает, Антоша уже подходит к той самой бочке. Бес видит его и встаёт мощными ногами на края. Но продолжает смотреть на Максима.

Антоша, пока одной рукой светит фонариком, пробует водить по поверхности бочки.

— С ней что-то не так. Её сверху выпиливали.

Максим молчит.

Антоша ставит фонарь на пол и пробует ухватиться за крышку. Несмотря на такой узкий проем, с нескольких попыток у него выходит. Антоша напрягает силы, чтобы её сдвинуть, что получается слишком хорошо. Крышка падает на пол, создав грохот.

Черт отпрыгивает назад и театрально разинул рот, приложив ладони к щеке, подавая мысль: “Какой ужас! Как такое могло случиться!”

Бочка, заполненная ребрами, черепами детей, фалангами пальцев. Судя по пяти черепам, там помещены столько же скелетов. Все их кости перемыты. От детей не осталось больше ничего.

Антоша осознает, что видит, и забывается. Забыл про то, где он находится, что он тут делает с Максимом. Его поражает жестокость того, кто это с ними сделал. Это убивает его изнутри. Он всматривается в их черепа, представляя, как дети боролись за жизнь.

Их плач с криком заполнили все пространство. Максим хочет, чтобы они перестали кричать. Хочет дать им хоть минуту спокойствия. Но как? Он не знает. Он пытается донести до них слова: “Все страшное позади.” Но они его не слышат. Он подходит к душам, кладет руки к бочке.

— Их надо вытащить наружу, — говорит Антоша.

— Но не сейчас. Мы должны и дальше искать Рому.

Антоша помолчал и понимает, другого варианта нет.

— Ты готов? — Антоша указывает на фонарик, становясь напротив него.

Максим, слыша крики детей, понимает:

— Может, у меня получится связаться с ними. Они ведь знают, куда идти.

Максим решительно садится возле бочки и, продолжая держаться за нее, закрывает глаза.

Все это время черт наблюдает за ними и ухохатывается, весело прыгая, как обезьянка. Его смех напоминает первые немые фильмы, над которыми весь серый зал смеялся, когда видел на бело-сером экране человека, оказавшегося в воздухе и кричащего от скорого падения в воду, где он захлебнется.

“Десять секунд.” — Проговаривает про себя Антоша.

Он смотрит на готовность Максима, садится рядом с ним и нажимает на кнопку.

Максим погрузился в мрак. В черту, между которой не могут проходить ни бесы, ни люди. Он стоит на ней. Он не понимает как, но видит. Белая полоса мысленно уходит в бескрайность, над его ногами с обеих сторон. Ни с одной, ни с другой стороны он никого не видит и не слышит. Но чувствует — людские души и демоны.

Изредка до него доходит звон, сменяющийся писком, он слышит плач. С каждым звуком его начинает раскачивать. Он теряет равновесие, его в любой момент может перекинуть в одну из сторон. Мальчика высшие силы раскачивают.

— АА! — Едва становится на ноги.

Пол дрожит. Крики, смешавшись с писком, становятся сильнее. На него все больше обращают внимание. Он туловищем едва касается стороны бесовщины и перед глазами разглядел лапу с когтями, от размаха которой почувствовал воздух у лица и чуть не остался без глаз. За лапой он увидел зло, жаждущее разорвать дитя.

— Максим. Скажи мне, когда включить свет. Я сразу сделаю. — Эхом доносится голос Антоши.

Максим вспоминает, что друг находится рядом и в любой момент вытащит его из смертельной опасности. Он делает глубокий вдох, и на выдохе, как стакан, устаканивается. Он начинает меньше замечать происходящее вокруг, и все замолкают. Он держит в своей голове тех детей. Максим пробуждает желание открыть глаза, и по белой полосе издали он видит движение. На него бежит игривый черт, замедленно. Ему всё так же весело, но от него мальчик не чувствует опасности. Считывает, что черт, в роли почтальона, бежит с новостью, пока держит что-то в руках.

— Игра! Игра! Игра! — Ликует.

Черт добегает до Максима за четыре метра от него и показывает ему голову на руках. Это голова девочки. Ее светлые волосы размахиваются в такт движению черта. Он вертит её над своей головой, как охотник, нашедший добычу, и радуется тому, что сегодня есть, что поесть его семье.

— Поиграй со мной в горячую картошку! — Не открывая рот говорит.

Голова девочки оживилась, она понимает, в каком положении находится, кто ее держит. Видит, что её тела нет, и с ней играют, как с мячом. Она начинает рыдать.

— Стой! Остановись!

— Нет? Тогда потанцуем?

— Опусти её! — закричал Максим.

— К кому? — театрально поворачивает голову в сторону демонов и бесов, жаждущих человеческой плоти. — К ним?

— НЕТ!

— Нет? — отыграл шок.

— Мы сыграем, — пришла идея.

— Во что? — протараторил с интригой.

Максим задумался. Что ему предложить, чтобы были шансы на победу? В какой игре будет больше шансов?

— В азарт! Азарт! — он прыгает с ноги на ногу, от чего девочка снова закричала. — Я хочу в азарт!

— Хорошо. Сыграем в дурака, — твердо сказал первое, что пришло в голову, Максим, пытаясь скрыть свой страх.

Черт остановился, ехидно заулыбался. Затем длинным хвостом, с пикой на конце, шлепнул по полосе, и они очутились в темной комнате без дверей.

Максим осматривается и понимает, что они сидят внутри куба. Он знает, что уже слишком далеко зашёл, у него всё меньше шансов вернуться в своё сознание и остаться живым. Но сейчас он не должен об этом думать.

Мальчик сидит за круглым столом, покрашенным яркой кровью. На нём стоит черная свеча, рядом с ней голова заплаканной девочки и лежат упакованные карты.

— Игра в дурака, значит? Как банально. Но игра не просто так стара, как мир. Она никогда не надоедает, — вертит хвостом.

— Мы сделаем игру веселее, — наблюдает за реакцией чертя. Тот сразу оживился. — Будем играть на желание.

— На желание? — помышляет. — Если я выиграю, что мне у тебя желать?

— Что захочешь.

— А-а, свою голову отдашь? — протараторил так, будто предложил отдать ему карандаш для рисования.

Максим прилагает все усилия, чтобы казаться бесстрашным, при этом не получается скрыть чувство отчаяния всей ситуации. Как обыграть чертя?

Осторожно кивает, мысленно готовясь к игре.

Глава 3

Черт достает карты с розовой шкурой и начинает тасовать. Максим понимает, что перед ним профессионал. Он вытворяет с картами трюки: то забросит карты, как сюрикен, а они возвращаются в его лапу – прямо физика. Они в его лапах напоминают жвачку, ее можно растягивать вертикально, горизонтально, но карты не выпадают. Затем он делает из них один ровный кирпич и на показ проводит по ним длинным, слизистым языком. Максим почувствовал вонь изо рта. Слышен звук летящих карт, поочередно к нему и к черту, и, в духе гейши, последний штрих – достает карту, туз пик, и кладет между собой и Максимом возле головы девочки.

— Одна игра. Одно желание, — настырно смотрит на Максима.

“Пики символизируют смерть – плохой знак”, – подмечает Максим, в то же время смотрит на черта. – “По моей реакции хочет понять, что мне досталось”.

Максим осторожно берет карты и не спешит смотреть все, раскрывает поочередно, стараясь лицом не показывать эмоциональный отклик. Перед ним показываются карты с одними черными мастями: пики, трефы, пики, пики, трефы, пики. “Карты хорошие”, – спокойно мысленно подмечает, но: – “Но почему в начале игры!”

— У меня козырная шестерка, — черт уже глядит в свои карты. — Я хожу первым.

К мальчику прилетает семерка бубен. Максим видит, остается бить козырем, но к нему уже подлетает карта семь треф, семерка червовая.

И что делать? Отдаст все козыри с разными цифрами, черт подкинет еще, и Максим одними трефами не отделается. Забирать семерки или рисковать бить – что глупее? Он продолжает смотреть на семерки, на свои карты и на самодовольную, хитрую рожу черта.

— Мы так до старости играть будем, — зевает. – Быстрее, — промурлыкал.

“В следующий раз отобью, иначе отдаст мне всю мелочь”, — забирает.

— Мм, — берет себе три карты, продолжая имитировать мурлыканье кота. – Значит, нечем бить или…

“Не бью козырями в начале”— закончил за него мысль. Максим сам не замечает, как глотает слюну. Смотрит на черта, ожидает новый ход.

— Попробуем так.

Отдает две дамы: червей и бубен.

“Зачем такие большие карты? Он хочет меня закидать?” Максим без колебаний отбивает козырями: девяткой, восьмеркой. Черт подкидывает те же две девятки: бубен и червей. Максим отбивается оставшимися двумя козырями (семь, десять), и ему прилетает козырная дама. Нечем отбить. Пораженный Максим все забрал.

На руках четырнадцать карт. Из них черт не знает только о двух трефах: восемь, валет. У Максима бегают мысли: “Всегда на меня смотрит. Ловит на каждом движении. Еще на первом ходе понял, что у меня нету карт и фигур с мастями бубен, и червей. Поэтому и походил дамами. Он меня считывает. В игре он лучше меня. Я останусь без головы”.

Чёрту попадаются удачные карты, чего он не скрывает. Тот только веселее машет хвостом и не оставляет Максиму шанса походить следующим. Он смеется над мальчиком, наслаждаясь тем, как тот в ужасе ожидает свою участь. Делает ход: король бубен, король треф.

Максим отбивает самым маленьким тузом, что у него есть – семеркой. Затем восьмеркой. И черт хохочет.

— У тебя столько козырей, теперь отбейся от этой карты, — закидывает восьмерку бубен.

Бьет девяткой бубен, в ответ прилетает девятка треф – отбивает валетом.

— Так странно. Второй раунд, столько карт в игре, а среди нас лишь один валет раскрылся, — с чувством азарта говорит он. — Познакомься с ним, — подкидывает козырного вальта.

Отбивает дамой.

— Ах! — удивился черт. — Как неожиданно! — сидит с оставшейся одной картой.

Мальчик сам не верит глазам. Он лишился трех козырей, но, несмотря на то что у черта каждый раз оказывалась карта для подкидыша, у Максима находилась единственная карта, способная отбить атаку.

Максим видит, что преимущества он себе присвоил немного. У него появилась возможность избавиться от ненужных карт, но у него их так же останется много, когда черт уже успел понабрать себе карты, вероятно, выше девятки. Велика вероятность, что у него как минимум один туз. При набирании карт черт не прекращает расплываться в улыбке и мурлычет.

Максим ходит всеми семерками. “Скорее всего, у чёрта нет козырных карт. Если он побьет девяткой или десяткой, я смогу подкинуть козырных, и дальше, может, у меня получится закидать его маленькими картами! Только походи девяткой или десяткой, пожалуйста”, — просит он чуда.

В штурм вступает червовая восьмерка, туз треф, десятка бубен.

Внезапно последний выкидыш заставил Максима на первые мгновения забыть, как дышать. Тревога в нем резко приутихла. Прибавив себе каплю уверенности, он кладет козырную десятку.

У черта по хвосту пробежали мурашки, словно он окунулся в холодное озеро и сразу вынырнул.

— Обеспечен ли мне проигрыш, если я заберу все эти восемь карт? Или если… — показывает козырного короля, — побью им?

— Как же так? На кону еще порядка десяти карт, — в отчаянии монотонно пробормотал Максим.

— Такая у тебя судьба плачевная, — шутит черт, пока отбрасывает карты. — Отбился.

Ему продолжают попадаться хорошие карты, ими он быстро закидывает Максима, видя, как тот уже уверен в своем поражении. Закидывает, не оставляя ни единого шанса, пока в его лапах не оказывается один козырный туз. Им он крутит в руках и ржет над мальчиком.

Максим белый, как мел. Трудно дышать. Он понимает, что его ожидает та же участь, что и девочку. А бес хохочет вне себя, хватается за живот, едва ли не падает.

Он, как в мультяшке, запрыгнул на стол, сел на корточки перед Максимом:

— Что мне пожелать? Мм… — приближает к нему рожу, широко глядя на мальчика. — Мм…

Для Максима, который уже одной ногой в могиле, идет самая долгая минута в его жизни, пока черт своим молчанием продолжает пытать.

— У тебя синие глаза, как в глубины океана глядят. В аду такие не водятся, — спускает взгляд ниже. — Я люблю есть пальцы, — Берет их в свои лапы, Максим сжал свои руки в кулаки. — В вашем мире напоминают кириешки. А из твоих кишок, — когтем водит по животу кругами, как в вальсе, — можно сделать новогоднюю гирлянду, — перестал озвучивать мысли и вскоре сказал: — Попрыгай на одной ноге пять раз.

Максим отошел от ступора, не поверив своим ушам.

— Ты сказал попрыгать? — шепчет он.

— И повертись. Вот потеха будет!

“Почему такое желание?”

Озадаченный Максим ждет подвоха. Игра с чёртом и исход игры всегда может оказаться обманом. Если, как только Максим повернется к нему спиной, он вцепится и разорвёт? Мальчик внимательно смотрит на чёрта, пока встаёт и отходит. Готовится прыгать, но как же ему страшно вертеться в прыжках! Чёрт молчит, предвкушает заказанное шоу.

Максим встаёт на ногу и прыгает столько, сколько ему сказали, затаив дыхание. Слышит свои прыжки. Поворачивается обратно, и рожа приближена к нему. Отпрыгнул!

— Куда ты? У нас вторая игра, — хватает за руку и тянет к стулу, после чего прыгает ровно на своё место, так же мультяшно.

“Он настолько уверен в себе, что пожелал мне попрыгать? Он думает, что остальные раунды будут за ним.”

— В этот раз сделаем игру веселее. Играем в переводного. Так же на одно желание.

Максим молчит. “Игра в переводного?” Он пытается отойти от того, что чуть головы не лишился, а ему сейчас будут диктовать новые правила игры.

— По твоему лицу вижу, ты ни черта не понимаешь. Я объясню. Игра в переводного – это та же игра в дурачка, но с одной фишкой, — видит, мальчик плохо соображает. — Лучше покажу. — Собрав все карты, достает оттуда шесть карт, перекидывает Максиму, заранее увидев их, и берёт себе столько же. — Я хожу вальтом бубен. Ты можешь побить дамой бубен. Но также перед тобой открывается второй выход, ты можешь моей же картой походить на меня, при этом добавив мне своего вольта пик. Все потому, что фигуры совпали. Мне же ничего не остается, как по классике отбиваться от вольтов или забрать себе. Та же схема с цифрами. Походишь на меня восьмеркой, а у меня карта окажется с той же цифрой, и я ее могу перевести вместе с моей картой на тебя. И уже отбиваешься ты. Разобрались?

Максим не уверен, что понял, но молча кивает.

Чёрт возвращает к себе карты и тасует, пока в это время выразительно рассказывает стих:

“Баю-баюшки-баю, не ложися на краю —

придет серенький волчок и укусит за бочок,

придет злобный домовой — заберет твои глаза

Бес заявится к тебе — сквозь глазницы трубочкой

Высосет мозги.

Будешь наблюдать с небес, как домашние коты

Будут жрать тебя кусками.

С голоду ведь подыхают,

Третий день не кормишь их!

Чёрт поднимется к тебе и меж

зажравшихся котов,

Отгрызет он пальцы в треск,

Разорвет живот, как в магазине безделушек—

Заберет себе игрушки:

Печень, сердце и кишки!”

Чёрт раздаёт карты, продолжает в том же ритме мурлыкать себе под нос.

Максим с закрытыми глазами раскрыл все карты и затем сразу посмотрел. На сей раз на руках разные масти: черви, бубны, трефы и пики. Мальчик ещё не догадывается, но у чёрта такая же ситуация.

— Ты проиграл, значит, я хожу первый.

— Сейчас тебя занесёт в прошлую игру, — кидает три восьмёрки.

Максим, успокоившись, будто выбросил мусор, отдал свою единственную козырную – восьмёрку.

— Я перевожу.

На это чёрт лишь потирает свой подбородок. Затем произносит:

— Я не могу отбить четыре карты оставшимися тремя. Следовательно, ты не можешь на меня переводить. Какой ты глупый! На кону стоит желание, а ты светишь своими картами.

Максима и так в течение последних минут, с каждым ходом, бросает то в жар, то в холод. — “Как я его одолею, если делаю настолько глупые ошибки? Надо держать в уме, что он знает о моём козыре,” — возвращает свою восьмёрку.

— Мы всё в той же первой игре. Снова заберёшь? А если в прошлый раз именно такое решение стало твоей роковой ошибкой?

Максим вспоминает, как после первых трёх семёрок все карты не умещались в его ладонях. Первые две восьмёрки бьёт тузами: червей и пик. Последнюю восьмёрку побил валетом.

— Ух ты. Как же так получилось? — подкинул пикового вольта.

Максим отбил восьмёркой козырной.

— Бито, — с лёгкостью сказал.

Для Максима это уже победа. В этот самый миг он почувствовал, как в нём начинает зарождаться надежда. Он сразу вспомнил о своих друзьях. “Может, я справлюсь,” — мысленно говорит им.

Следом за чёртом берёт себе карты и удивляется каждой. “Как он их размешивал? Ладно, чёрт,” — достаёт три карты. — “Мой черёд ходить первым.”

На столе оказываются все три десятки, кроме козырной.

— Будешь бить или заберёшь? Что может стать для тебя роковой ошибкой?

Чёрт, услышав такую наглость от мальчика, похихикал себе под нос.

— Набрал себе каплю смелости и уже оказываешь на меня давление? — кидает тузов треф и бубен, затем червовую даму.

“Мы сравнялись,” — размыслил Максим.

— Бито.

Максим первый берёт карты из куша и глубоко в душе ликует от счастья. Перед ним большинство карт – бубны. — “Как мне повезло!” Но его так же волнует, что они дошли лишь до середины игры.

Чёрт ходит шестёркой пик, и Максим долго думает, побить ему королём пик или козырной шестёркой, как заметил шестёрку червей, и почувствовал, что речка проскочила сквозь скважину. — “Мы же играем в переводного,” — перевёл шестёркой червей.

— Забираю, — так же, недолго думая, легко сказал, будто играет не на желание.

Максиму попадается бубна! Он недолго радуется, потому что видит, что на середине игры самая маленькая карта, которой он ходит, – король пик.

— Т-ха! — удивился чёрт. — Всё так же пятьдесят на пятьдесят, что вторая игра окажется за тобой. Всё же вряд ли у тебя туз, — подкидывает короля, переводит. — Давай свои козыри, — мурлычет.

Максим и не думает о предложении черта, он забирает себе королей. Чёрт отдаёт шестёрку червей, мальчик переводит бубной, чёрт переводит обратно картой червей. Максим отдаёт королей и козырную семёрку. В ответ семёрка пик – отбился десяткой бубен.

— Бито! — громко сказал чёрт, шатаясь на стуле, хвостом помогая себе не упасть. — Браво! Ребенок, как ты это делаешь?

“Он так и будет забавляться?” — тихо злится Максим. “Он может быть хоть иногда серьёзным? Хотя ему становится скучно. От скуки хочется побыстрее закончить игру. Мне может быть на руку. С другой стороны, разве надо много мозгов, чтобы всегда побеждать? Это не шахматы. Хоть бы шахматы не предложил.”

— Ходи, мальчик.

Ходит семёркой; перевод от черта; бьёт дамами – бито.

Максим уже не может скрывать свою улыбку. У него сплошные козыри!

Чёрт к этому времени приуныл, не доигрывая, он швырнул одну шестёрку, восьмёрку, девятку и единственного козыря – короля.

— Я сдаюсь, — уныло пропел. — Говори своё желание, — скучающе упёрся головой на свою ладонь, глядя в никуда.

Максим не верит, что так легко отделался. Почему все так быстро закончилось? Где-то чувство, что преимущества больше у чертя, а не иначе? Но ребенок не упускает шанс сказать:

— Освободи её.

— Ты про кого? — а требование, как слух стал острее. Он увидел заплаканную девочку, все это время с ужасом наблюдающую за ними. — А. Это не в моих силах. Но я могу отдать её тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Её кости находятся там, где пребываю я. Вот я с ней и пересекаюсь на полосе. Твоё тело, вместе с мозгами, сейчас тоже находится рядом с нами. Поэтому можешь получить её голову. А ты уже делай с ней что хочешь.

— Тогда это моё желание.

— Поздравляю. Она твоя! Полагаю, теперь ты не захочешь со мной играть, может тогда потанцуем?

Из ниоткуда заиграли клавиши пианино. Стол исчез, как карты и стулья тоже. Голова девочки очутилась на руках Максима, чёрт начал пританцовывать в такт.

Озадаченный Максим продолжает смотреть на черта.

— Но у меня есть ещё одно желание.

Как на вечерней встрече, попивает красное вино чёрт, расслабляется, плавно танцует.

— Всё, что тебе надо знать, она расскажет. Поверь, девочка готова посодействовать с тобой. Всё-таки она хочет отомстить её маньяку.

Мальчик шокирован. Ему только сейчас пришло в голову. Эта девочка и есть одна из жертв маньяка Тарога. Неудивительно, что он не вспомнил её среди десятков лиц на объявлении о пропавших детях.

— Но почему ты меня так просто опускаешь? Мы сыграли только две игры.

Мурлычет себе под нос под высокие клавиши, на все сто наслаждается мелодией.

— Ну и начнём мы третью игру. Уже не будет таких эмоций. Это сначала ты, когда не знал меня чуть лучше, фантазировал во мне мегамозг. А теперь, ну попадутся тебе и плохие карты. Тебе уже не будет так боязно. Я питаюсь страхом, а не уверенностью в себе.

Максим понял, что ему не карты наскучили, а он сам. Чему он только рад.

— Может, ещё встретимся.

На последнем слове чёрта всё исчезло. Для Максима. Черт остался сидеть пританцовывать, погружаясь в свои мысли о Максиме: “С этим ребенком я ничего не могу сделать. Иначе тот самый за мной придет.”

Максим как от страшного сна проснулся. Сделал громкий глубокий вдох.

— Включать свет?

В глазах Максима видно одну голову девочки. Но со светом, что включил Антоша, она пропала из виду. Последнее, что он услышал от нее:“Мы друзья?”

Антоша судорожно осматривает Максима.

— Ты как? Ничего не случилось? Или что-то увидел? — посыпались вопросы.

Максим пытается прийти в себя. Он ещё никогда так чётко не видел полосу между мирами. Никогда не был в неё погружён, ещё и настолько долго.

— Сколько меня не было?

— То есть, сколько был выключен свет? — удивлённо смотрит на друга. — Десять секунд. Говори. Ты нашёл зацепку?

Максим только собрался отвечать на вопросы Антоши, но звуки шагов заставили детей затихнуть. Они в ступоре, похоже, уже ждут свой приговор. Оба понимают, на сей раз не сбегут.

— Ты слышал? — раздался по туннелю мужской голос.

Студенты побежали по коридору. Максим надрывно встал.

— Свети фонариком.

Смотрит среди костей костяшки и берёт одну, суёт в карман. Схватил за плечо! Студенты уже стоят у них. Те самые двое парней.

— Сосунки, вы не нашли другого входа? — дерзит парень со стрижкой "ёжик". — Что это? — смотрит в карманы Антоши. — Выворачивай.

Антоша с детским чувством тяжелой вины за содеянное достаёт ключи, которые прежде украл у охранника. Парень-"ёжик" врезал одногруппнику в грудь, показывая на ключи, и надрывается:

— Ты их у охранника сп*здил! Да-а… Для десятилетнего мальчика это сильно. —угорает.

— Надо возвращаться. — Второй студент смотрит время в телефоне. — Анна Эдуардовна снаружи с ума сходит.

— Наверное, уже полицию вызвала! Вы осчастливили мой день. Вам обоим конец! — издевается над детьми. — А что там? — обратил он внимание на бочку.

Дети замерли в мертвой тишине. Они находятся в ожидании серьезных последствий.

В слабом свете студенты увидели черепа. Оба сразу впали в шок и посмотрели друг на друга. В голове десятки вопросов, которые они не спешили задавать вслух. Они сразу поняли: здесь с большой вероятностью лежат кости детей, оставленные маньяком, которого все обсуждают последние несколько лет.

Глава 4

В полицейский участок в спешке входят промокшие под дождём отец Максима, Дима, и мама Антоши, Лиза. Уже на ходу им выкрикнула секретарша:

— Дети в самом дальнем кабинете, на этом этаже.

— Допрос? — удивилась Лиза.

Без предупреждения родители зашли в кабинет и увидели такую картину: за столом сидит следователь, а перед ним — виноватые дети.

— Что вы здесь устроили? — Лиза подошла к Антоше.

— Пока ничего, мы ждали вас, — следователь выглядит замученным. Он с момента прихода родителей зевает во второй раз, пока наливает себе кружку кофе.

Лиза смотрит на это и говорит:

— Дети, посидите пока в коридоре.

Максим с Антошей сразу выбегают из кабинета. Они сидят в ожидании своей гибели от родителей, а ведь до последнего надеялись, что всё обойдётся, а сейчас остро осознают, что сидят в полицейском участке и теперь не слышат, как родители общаются со следователем.

— Присаживайтесь, — говорит Лизе с Димой. — Я их не допрашивал. Правда, это же незаконно — допрашивать детей без родителей или их законного опекуна. Но под влиянием страха они сами мне рассказали свою версию, едва их привезли сюда.

— Что рассказали? — осторожно спросила Лиза.

— Рассказали, что на компьютере прочитали о подземных туннелях. Захотели поиграть в исследователей заброшенных мест и додумались по-тихому украсть ключи с поста охранника, так как один из входов в туннели находится прямо во дворе колледжа, — следователь что-то достаёт из папки с документами.

Дима с Лизой с трудом верят в то, что им рассказывают, но пока хотят его дослушать.

— Их заметили, но, прежде чем поймать, дети успели убежать далеко. А нашли их, — вытащил распечатанное фото, — вот здесь, у бочки.

Родители видят на фотографии черепа и кости.

— Я вам прямо скажу: по вашим лицам видно, что вы с самого начала не поверили в ту историю, которую рассказал вам я и которую рассказали мне дети. Я не знаю ни одного случая, когда одиннадцатилетний мальчик крал ключи в студенческом учреждении под носом у охранника, только чтобы изучить заброшенные места.

— Вы на что-то намекаете?

— Ну вряд ли они решили заняться моим расследованием. Хоть экспертизы ещё не проводили, похоже, они нашли скелеты похищенных детей маньяком, которого мы ищем.

Родители потрясённо посмотрели друг на друга, затем обескураженно уставились на следователя. Через некоторое молчание Дима продолжил разговор:

— Но они не могут быть связаны с расследованием.

— Дело в том, что я, как следователь, сомневаюсь, что дети ради одной забавы украли ключи.

— И тогда зачем они это сделали? — задала провокационный вопрос Лиза.

Мужчина, напротив, ворошит рукой в воздухе, как учитель философии:

— Сами подумайте. В начале этой недели пропадает их друг со двора. Через считанные дни они находят улики. По-вашему, может ли это указывать на то, что дети что-то знают? Может, они что-то видели, но испугались рассказывать? Может, их что-то напугало или кто-то заставил заткнуться?

— Такого не может быть, — твёрдо сказала Лиза. — И я это говорю не потому, что люблю верить в то, чему я не свидетельница. В тот вечер, когда несчастный Рома вышел из дома, — начинает эмоционально говорить с убеждением, сильно водя указательным пальцем по воздуху вверх-вниз, — Максим и Антоша были у меня под присмотром в гостиной. Перед телевизором лежали на диване и минут пять обсуждали со мной, почему они не могут ложиться спать в одиннадцать, а не в десять часов вечера.

— Я вас услышал, — записывает следователь в блокноте. — А окна в гостиной…

— Выходят на улицу, а не во двор, и закрыты шторами.

Отец всё время думает о другом. Он так же волнуется не только за своего ребёнка, но и за Антошу. Дело не в проблемах с полицией — они им ничего не сделают, только штраф за кражу придётся заплатить ему. Он каждый день в своей голове держит мысль, что Максима могут так же похитить быстро и бесследно. И он видит, что за долгое время, несмотря на все камеры и новые технологии, если следователи в деле и продвинулись, то незаметно. Подозреваемые, когда и были, вскоре все оказывались невиновными.

— Детей же, наверное, быстро поймали, почти сразу, — сказал Дима наигранным, располагающим к себе голосом.

— Студенты признали, что в погоне свернули не туда и потеряли их след, но нашли за десять минут.

— Хорошо, — пытаясь сдерживать наплыв эмоций, что плохо получается, поднимает свои мысли вслух, растягивая речь. — Десяти минут хватило играющим детям, чтобы найти тех, кого вы искали в общей сложности три года. Мне очень сильно хочется задать один вопрос. Вы за это время проверяли там, под Тарогом?

— Конечно, — в своём профессиональном духе продолжает оставлять эмоции при себе, лишь не скрывает усталость. — Мы проверяли и не один раз. Дело в том, что бочку туда недавно перетащили.

— Почему одни скелеты? — спрашивает Лиза. — Что он с ними делал?

— На то их и называют маньяками. Они любят делать изощрённые вещи со своими жертвами.

В скором времени, договорив со следователем, Дима с Лизой в спешке выходят из кабинета. Дима достает из кошелька деньги, чтобы на выходе заплатить штраф, пока Лиза родительским, сердитым тоном говорит детям, сидящим на стульях, прицепленных к стене коридора:

— Дети, едем домой. — Вскакивают с мест, молча догоняют ее. — Оба наказаны на месяц. Будете сидеть под домашним арестом. Из развлечений никаких приставок обойдетесь книжками о принцессах и драконах.

— Но мама, мы просто играли.

— Просто играли? Сядем в машину, я вам расскажу, в чем вы не правы.

Елизавета Алексеевна на эмоциях. Она, как взрослый человек, сдерживает свой гнев, чтобы здесь не поднимать локальную тему. Как только они сели в машину, закрыли двери, и Дима тронулся с места, Лиза развернулась в сторону заднего сиденья, где сидят Максим с Антошей.

— Вы совсем сдурели! — Едва смягчает свой крик интонацией. — М-да, нет, это я сумасшедшая! — Эмоционально жестикулирует руками. — Что такого в том, что дети играют в катакомбах? — Сама с собой говорит. — По ним все равно никто, помимо серийного маньяка, не гуляет. Самое безопасное место, которое только можно выбрать для утренней прогулки.

— А почему вы гуляете вечером в своем дворе, — подхватывает речь Лизы Дима таким же тоном, — почему не ночью в трущобах и в других опасных для жизни местах?

— В следующий раз погуляйте на электростанции. Поизучайте провода. Уверена, вам хватит ума выкрасть ключи и пробраться в эпицентр проходящего электричества.

— Дети ведь все любопытные. Это нормально — интересоваться, пробовать что-то новое.

— Простите, — виновато проговорил Максим. — Мы не хотели вас напугать.

— У меня с собой был электрошокер, — смело сказал Антоша. — Если бы что случилось.

— Да поймите вы, — взяла паузу Лиза, глубоко выдохнула и со всей серьезностью говорит: — Вы дети. Вам может казаться, что вы в силах одолеть взрослого человека, может, вам кажется, что в любом случае сможете сбежать или увернуться. Но каждый год по всему миру пропадают миллионы детей. Не сотни и даже тысячи. По некоторым оценкам, восемь миллионов детей в год исчезают бесследно. И большинству из них не получается сбежать и вернуть себе прежнюю жизнь. Вдумайтесь!

— И чтобы не попасть в этот список, надо хотя бы не заходить в места, где вам гарантирован конец для вашей жизни.

Лиза нервно смотрит в никуда, грызет свои ногти, пока в третий раз не поворачивается к детям.

— Вы оба. Сейчас же поклянитесь богом, что больше никогда не вернетесь в то опасное место.

Дети молчат.

— Я вас не слышу, — поджимает отец.

— Обещаем, — сказал Максим.

Антоша еще хочет противостоять маме, но понимает, что у него нет другого выхода.

— Обещаю.

Всматриваясь в глаза сорванцов, с несильным доверием к детям, она делает вывод: “В ближайшее время надо за ними внимательнее следить.”

— Фу-ух. Я точно когда-нибудь сойду с ума, — закинулась спиной на кресло.

С возвращением домой Максим сразу повел Антошу в свою комнату. Они бегут по спиральной лестнице из квартиры мамы Антоши в квартиру папы Максима. Как им на узком проеме встречается сосед-подозреваемый, Михаил Сергеевич.

— Куда вы так бежите? От родителей сильно влетело? — Ехидный смешок. — Слышал, вы только вышли гулять, и в то же утро вас забрали в участок. Это так вы радуетесь началу лета?

Дети стоят и, стараясь скрыть подозрения к нему, делают ангельские лица.

— Расскажите, что вы сделали? Мне интересно знать все.

Максим с Антошей не хотят говорить ему о своем расследовании, понимают, для них это может быть опасно, если сосед и правда замешан в убийстве всех этих детей. Максим лишь смотрит на него, Антоша выдает:

— Перебежали на красный. В наше время стали больше уделять внимание детям.

Не оставляя ему шансов на дальнейший разговор, кивает, чтобы Михаил освободил дорогу, встав им боком. Антоша с Максимом в той же спешке забегают в комнату Максима и закрывают дверь на защёлку.

Максим заваливается на кровать у окна, ковыряясь в своем кармане. Антоша отходит от двери в сторону друга и быстро говорит полушёпотом:

— Зачем мы дали клятву? Ее ведь нельзя нарушить. За нами следят твой папа, моя мама и сосед нас подозревает. Но мы должны туда вернуться.

— Не обязательно.

Антоша споткнулся. На его слова он посмотрел на него и заметил, что Максим сейчас находится у себя на уме. Он словно уже принял какое-то решение и теперь выглядит так, будто пытается сосредоточиться. Озадаченный друг дальше замечает, что он как-то странно сидит, а в его руках, закрытых в общий кулак, выглядывает что-то белое. Пытаясь понять, что у него, он вспомнил, что происходило перед тем, как в комнату забежали студенты.

— Ты взял фалангу пальца? — потрясен Антоша. — Ты собрался использовать кость как биолокационную рамку? — Сам сомневается, что только что сказал сарказм. В такое ведь можно поверить.

— Там, из-за того, что я находился рядом с костями, я связался с одной девочкой, чьи кости тоже находились там. Она может что-то знать.

— Но из всего скелета ты забрал только одну фалангу. Самую короткую. Если ты с ней и сможешь связаться, то получится ли тебе понять то, что она попытается сказать? Ведь связь, скорее всего, будет слабой. Понимаешь, власти сейчас ограничивают любые связи, выдвигая свой промакс.

Максим качает головой:

— Я не знаю. Но надо попытаться.

Антоша с сомнением смотрит на фалангу, пока не отходит к окну:

— Тогда надо ждать ночь. Даже в ванной мы не добьемся полного отсутствия света.

— Но мы не можем столько ждать.

— Да. Сейчас только день, — щурится, глядя на Солнце. — Рома не сможет столько не протянет.

— И что тогда нам делать?

Оба несогласованно стали думать о единственном подозреваемом.

— Что насчет псевдопсихолога? — говорит Максим.

— Он утром сказал, что занят в вечернее время. Это тоже надо ждать. Но, может, он уже чем-то занят. Зачем он спускался вниз? Может, один из нас попробует проследить, пока второй пороется в его комнате?

— Значит, так и поступим. Я буду в его комнате.

— Тогда, если он попытается вернуться, я его задержу на сколько смогу.

Друзья ударились кулачками. Прежде чем выйти, Максим заранее спрятал кость в своем кармане. Антоша, с момента выхода из комнаты, старается естественно себя вести. Он проходит влево по коридору, где по центру находится лестница. Пока Антоша начинает спускаться и оттуда высматривает Михаила, Максим осторожно идет дальше по коридору и доходит до двери в комнату психолога.

Напротив лестничной площадки, на третьем этаже, также находится ванная. Сейчас там, на унитазе, сидит психолог. В то же время он нервно, с обидой, смешавшейся со злостью, ведет записи в своем маленьком блокноте, то и дело кусает губы.

Он чувствует, как в нем переполняется сила, он ее едва сдерживает. Но ему уже хочется действовать. Он хочет убить всех здесь. Если раньше он сдерживался неделями, ждал, хладнокровно рассчитывал, как будет похищать новую жертву, как будет ее разделывать и добывать столь необходимые ему кости, то сейчас он на пике. Он как бездна, сколько не съест — только больше потребует.

Михаила Сергеевича вместе с силой накрывает крик детей, которых он убил. Они все просят, чтобы их вернули домой.

Антоша незаметно спускается по лестнице до второго этажа, где гостиная. Оттуда он высматривает, кто где проходит. Никого не видит, и даже подозрительно тихо. У него начинается паранойя. Начинает казаться, что Сергеевич знает больше, чем нужно, хотя откуда? Они всего лишь наводят справки, без оснований. Пытаясь не нагнетать себя, он долго сидит на ступени, вслушиваясь в каждый шорох, и пугается!

— Крыса! — шепчет он подкравшейся к его ноге кошке. — Иди гуляй.

“Чуть не умер на месте”, — смотрит на нее Антоша.

Максим стоит посреди комнаты. Он пытается сосредоточиться. “Покажите мне. Почему вы говорите о нем плохо”, — транслирует бесам, держа глаза закрытыми.

Он ждет звон в ушах, но ничего не слышит, что странно для него. “Они на меня держат злобу? Почему не отвечают?” Бесы никогда раньше не молчали. Максима начинает пугать тишина. Где они – там писк. Но всегда в его доме есть бесы. Это и их дом. Но он не чувствует даже их запаха. Не чувствует даже запаха утреннего висельника. “Может, они, как папа, злы за нарушенное требование? Значит, буду сам…” — Он не закончил мысль, потому что, когда он открыл глаза, перед ним предстал перекошенный человек из мглы, с алыми глазами, заполненными красной краской, с раскрытой пастью. Он смотрит на Максима не как бесы, со злобой, а с намерением навредить. Алая кровь стекает по щекам и подбородку. Его переломанные ноги начинают двигаться в его сторону. “Где бесы?” — спрашивает себя Максим, но уже догадывается. Тот, кого он видит, силой не дает и шанса другим бесам здесь пребывать. Он как порыв ветра, унёсший отсюда одуванчики.

— Он связан с ним! — голос заплаканной девочки из ниоткуда донесся до Максима. —Он убил меня!

“Что мне делать? Он убьет меня!” — Максим от испуга делает короткий шаг назад.

Они идет в сторону мальчика. Тянет к нему ручищу. Крови становится больше. Она выливается на пол, достаёт до ног Максима.

— Ты мне ничего не можешь сделать. Только напугать. — Осмеивается сказать.

Он приближается к Максиму настолько близко, насколько это возможно. Затем поворачивает руку в сторону стены, за которой ванная комната.

— Он мой фаворит. Не ты, — хриплый голос. — Твои бесы мне не по силам. Они в заточении.

— Максим, выбегаем! — распахнул дверь Антоша и протараторил.

Восемь секунд назад Антоша, продолжая на лестнице прислушиваться ко всем звукам, услышал звук смывания. Сначала он подумал, что звук исходит со второго этажа, затем до него дошёл отчётливый звук захлопнувшейся крышки. Он понял: всё это время Михаил находился в двух шагах от своей комнаты, и в эту минуту он выйдет!

У Антоши всё плывёт перед глазами. Бесы, с кем он провёл всё своё детство…

— Где они? Куда ты их затащил?

Перед Максимом всплывают картинки, как он в ранние годы играл вместе с бесами, как общался с ними. Он, несмотря на свой юный возраст, всегда испытывал к ним благодарность, смотрел на них, как на родителям и в то же время, как на друзей. И их за столько лет он впервые не слышит, впервые не чует их родной запах. Он чувствует, внутри него в любой момент рухнет опора. “Где они? Что ты с ними сделал? От куда ты, черт возьми, взялся?” —Проносится в голове Максима. Он никогда еще не чувствовал себя на столько незащищённым, никогда не был на столько открытым для прямого удара. Как оголился! И в это же время перед ним стоит зло. Оно издает рычание, от него пахнет дерьмом, и он хочет сожрать его с Антошей.

Антоша тянет Максима, говорит: “У нас нет времени!” Но Максим не слышит друга, он вне себя от ярости, которую едва не задавливает ужас всего происходящего.

— Потом, Максим.

— Что потом? — тихо сказал Михаил.

Как только Максим услышал психолога, он перестал сопротивляться Антоше, но и его друг уже никуда не шёл. Антоша понимает: “Было слишком очевидно, что мы зашли в его комнату не затем, чтобы звать на обед”.

Сергеевич сдерживает с трудом свой порыв. Он вне себя, как под тяжелым наркотиком. И это в нем видно. Максим не понимает, но он питается силой, что таится в этом доме. Она его дурит. И он хочет перестать сдерживаться. Хочет сломать обоим по шее, как любая бабуля в деревне один махом убивает курицу на бульон. Но. С ним борются остатки разума, то ли его демоны говорят: “Рано еще. Рано. Подожди еще немного. Скоро все будет, ненасытный.”

— Вас воспитывают? Или вы каждый день создаёте всем проблемы?

— Про нас так и говорят. Сами часто не понимаем, зачем мы это делаем, — Антоша в патовой ситуации решил прикинуться дурачком.

Психолог осматривает комнату. С виду ничего не тронуто. Но кому будет по душе знать, что дети хотят порыться в его вещах.

— Вы же и себе создаёте проблемы. — Голос низкий, угрожающий. Да не просто угрожает, в его словах считается “Вы все сдохните.”

— Мы просто играли.

“Дети не умеют врать”, — размыслил психолог. — “Значит, возвращаются из участка домой, в своей комнате проводят от силы три минуты и прокрадываются в мою комнату. С чего бы им это делать?”

Сергеевич видит позади них своего дьявола. Он приближен к Максиму и указывает на него когтем. "Почему такой акцент на нем?" — думает Сергей. Дьявол явно им озабочен.

— Мальчик меня видит, — прошипел психолог хриплым голосом.

“Что? Он все знает?” — у Сергея сразу все сложилось в один пазл. Теперь ему ясно, откуда на него идут подозрения с самого утра, которые Максиму не получалось скрыть. Ясно, как он нашел скелеты: на них навели бесы. Сергей не понаслышке знает, как потусторонние могут помогать незаметно для самих фаворитов. Он прекрасно знает, бесы Максиму с самого начала дали понять, с кем он имеет дело, и они же ему помогают найти друга, — догадался психолог.

“Если бы он нашел улики против меня, у него была возможность их отдать полиции, и меня бы уже накрыли. Пока что у мальца, считайте, лишь буйная фантазия. Против меня у него ничего нет. Не сейчас, но все равно надо торопиться”.

— Дети, — донесся голос папы из гостиной, — спуститесь вниз.

Максим в ярости. Он жаждет задать психологу трепку, хочет сказать ему пару ласковых за своих бесов, за Рому, за то, что, чувствует, вся его семья и друг в опасности. Хочет сделать все возможное, чтобы психолог оказался в тюрьме, где другие заключённые работали бы над ним следующие десятилетия. Он понимает: главные карты его и карты психолога раскрыты. Идет объявление войны — они или он.

— Исчезните из глаз моих, — брякнул психолог.

Глава 5

Максим уже понимает, что хочет от всего закрыться. Он хочет забыться в этом чертовом мире. Слишком много проблем легло на его плечи, слишком много ответственности. Теперь он чувствует, что в этом доме все находятся в опасности. А он все еще ребенок и не понимает, что ему делать в такой ситуации. От этого ублюдка исходит угроза. А улик нет, ни прямых, ни косвенных, чтобы его сдать полиции.

— Ты решил все испортить? — Антоша ничего не понимает. Он не видел того, что увидел Максим. Они спускаются по лестнице, и Антошу берет злость на тупость его друга.

— Ты тоже облажался. Кто предупреждает за десять секунд? За все время, что он поднимался по лестнице, ты мог сорок раз обойти коридор третьего этажа.

— Его не было внизу!

— Он спускался вниз.

— Похоже, его по пути приспичило. Когда мы были в твоей комнате, он вернулся наверх посрать.

— Что за разговоры? — Отец ждет их в гостиной. — Садитесь.

Максиму с Антошей ничего не оставалось, кроме как отложить свою ссору и сесть на диван перед выключенным телевизором. По родительскому тону было ясно, что он продолжит серьезный разговор. От того, что мамы сейчас нет дома (похоже, ушла работать над картиной), Антоше от этого легче не становится. Отец Димы всегда выступает ему в роли отца, будто заменяет. Хоть он и сосед, но Антоша этому только тайно радуется. У него заполняется одна из всех основных потребностей — чувствовать себя нужным так же для отца. Хоть он и не встречается с мамой Максима в романтическом плане, и никто им них не говорил: «Дети, вы теперь друг другу братья, у нас свадьба», Антоша любит фантазировать, что они, две семьи, не просто так живут в одном доме, не просто так вместе едят и не потому, что больше не с кем отмечать праздники, сидят вместе у новогодней елки и смотрят «Один дома» и «Гарри Поттера». Но сейчас Антоша устал от серьезных разговоров. Его терзает мысль о том, как сильно он сегодня облажался. Каждый раз, когда он с Максимом что-то вытворяли, это была его идея. Он несет большую ответственность и отвечает за своего друга.

— Я знаю, что вы там не играли. Вы искали Рому. И вряд ли вас остановит сегодняшняя поездка в полицейской машине или домашний арест, потому что вы не доверяете следователю. Вы думаете, что умнее их.

— Так и есть. У них мозгов нет.

— Антоша! Выражайся.

— Они за три года его не нашли. А похищенных доходит до тридцати детей. Очевидно, он их держит где-то в городе или в соседних поселках. А может, у них такая же ситуация, как с Чикатило. Что если он, выдавая себя за своего, водит их за нос?

— Стоп! Стоп! Останови свой поток мыслей.

— Но Антоша прав. Они его не найдут.

— Мы все с ума сходим. Родители Ромы после того дня не живут. Я с Лизой на нервах. Мы в ужасе! Я это не буду скрывать. Нас это коснулось больше, чем раньше. Похищение произошло прямо у нас во дворе. Это в голове не укладывается. Пацан, который играл с вами каждый вечер, исчезает. Бесследно. Возможно, навсегда. И мы боимся за вашу безопасность теперь больше, чем когда-либо.

— Мы знаем, пап.

— Я не знаю, как вас еще заверить в том, что дети не могут занять место следователя. Не в ваших силах найти улики, найти Рому и сдать его полиции. Единственное, что у вас может выйти, так это стать следующим в его списке. Вы уже пообещали Лизе насчет похождений в заднице мира. Простите за такое выражение. Теперь вы должны пообещать мне, что больше не будете искать Рому. Ради моего спокойствия, и чтобы Лиза следующие годы не провела в психиатрической, находясь под непонятными препаратами, которые будут выдавать неквалифицированные работники.

— Мы не будем подвергать себя опасности.

— Разъясни.

— Мы за пределами дома ни за что не будем вести расследование, — закончил Максим.

Антоша не хочет, чтобы его мама сошла с ума, но и не готов мириться с исчезновением Ромы. Он считает, что обязан его найти. В школе Рома и Максим оказались единственными его лучшими друзьями. Там они были по уши в дерьме, но вместе. Новое лего? — Зовет Максима и Рому. Увидел под юбкой трусики чокнутой одноклассницы — все малейшие подробности рассказывает друзьям. Вместе купались в грязи, били друг друга палками, смотрели запрещенные видео. Узнавали мир вместе и познавали тоже. В голове у Антоши только одно: «Почему Максим так легко согласился?»

Ему сейчас тоже надо согласиться? Дима ждет его ответа. Все в этом доме знают: клятву нельзя нарушить. Это слишком тупо, сразу видно, здесь одни правильные люди живут. Все хотят, чтобы такие, как они, передохли от своей правильности. И Антоша хочет сдохнуть от своего уровня правильного человека. Дима от него не отстанет, у него нет иного выбора, иначе меры примет.

Максим пихает его, торопит.

— Ты тоже даешь обещание: за пределами этого дома никакого расследования.

«Что ты делаешь? Ты друг после этого?»

— Говори.

«У тебя есть план?»

— Я обещаю за пределами этого дома не искать Рому и не вести расследование.

Напряжение спало только у отца, как когда он в пятнадцать лет узнал, что не подцепил ВИЧ от гулящей. Как ему в тот день стало легко, так и сейчас он упал на кресло и впервые за весь день закрыл глаза.

— Мы в комнату Антоши.

— Идите.

Антоша хочет душить так сильно Максима, чтобы у него выпрыгнули глаза из орбит, а за ними мозги в виде фарша. И как они заходят в комнату, он почти это делает, когда сжимает пальцы вокруг его шеи.

— Даю тебе одну попытку говорить, потому что богом клянусь, я тебя изобью до крови.

— Все под контролем.

— Все пока что под контролем только у родителей! — скалит зубы.

— Вот и нет. Этот вонючий психолог — убийца! Но у нас нет доказательств. Мы их найдем, сдадим полиции, а дальше они смогут найти Рому, потому что у них уже все будет на руках. Должно сработать.

— Тогда почему ты это не рассказал Диме? Откуда такая уверенность? У тебя нет прямых доказательств. Тебе бесы в кои веки нашептали?

— Нет. Девочка. Она сказала, он убил ее. Но у нас нет ничего против психопата. Вообще ничего. Даже бесов.

— Что с бесами?

— Их нет.

— Ты издеваешься? Они не могут исчезнуть! Скажи мне правду, ты струсил?

— Нет! С ним кто-то еще. Кто-то из того мира. Он это с ними сделал.

— Так вот внезапно! То есть за всю жизнь ты встречаешь лишь одного человека, кто тоже связан с демонами, и им оказывается чувак сверху. В одном доме. И он и есть маньяк.

— Почему ты думаешь, я вру? Может, тебе лучше рассмотреть закономерность?

— Может быть.

Из-под кровати Антоша достает пошлый журнал, сохраненный с девяностых отцом Ромы. Среди всех голых девушек он нашел самую грудастую.

— Он ее любил больше всех.

Максим сел рядом и стал пялиться на нее.

— Может, хватит?

— Что?

— Всегда, когда что-то идет не по-твоему по плану, твоя ненависть зашкаливает дальше Гитлера. Но в этот раз ты еще и меня обвиняешь. Может, я и кажусь уродом.

— А ты и есть урод, как говорят одноклассницы.

— Но я не трус. Мы друзья навеки и должны найти Рому. Я об этом помню каждую минуту. Пусть я засосусь с самой мерзкой, жирной старухой из мира мертвых, от которой воняет деревом, если отступлюсь. Я буду искать Рому. Ты мне веришь?

— Придурок, — Антоша рассмеялся, когда представил, как Максим тонет в складках жира старой сумасшедшей. — Прости. Я вышел из себя.

— Ничего нового.

— Ты правда больше не видишь бесов?

— Здесь нет.

— Черт. Сочувствую. Ты о них всегда говорил, как о семье.

— Но они должны быть где-то здесь. Чтобы найти улики, надо сначала вернуть себе безопасность. Иначе нам грозит смерть.

— Но они должны быть где-то здесь. Чтобы найти улики, надо сначала вернуть себе безопасность.

— Зачем она нам?

— На его стороне и высшие силы. Они могут залезть в его разум и в твой. Они будут как длинные черви, пролезать в твои мозги и будут их понемногу жрать. Начнут вредить нервам. Так можно выйти из ума. Зло сделает все, чтобы остановить нас, управляя мозгами.

Антоша не ожидал такое услышать: “Они могут свести меня с ума? Тогда я окажусь в психушки. Только не это дерьмо!”

— Если ты зайдешь на полосу, сможешь добраться до своих бесов?

— Нет. Еще когда мы спускались, мне девочка сказала найти их кости. А потом уже через кости я постараюсь связаться с ними.

— Кости? ТЫ ЭТО СКАЗАЛ? ЧТО? То есть, бесы раньше были людьми?

— Поэтому они здесь и живут. Где кости там и люди. То же самое с ними. Значит, их кости спрятаны где-то в доме. Достану до них, достану до бесов. Только где их искать.

Антоша в уме представляет трехэтажный дом. Чердака в нем нет. Естественно, они не могут скрываться за новой мебелью. А подвал не под самим домом, настолько маленький и пустой, пол залит бетоном. Даже если и есть там кости, до них ничем оттуда не достанешь. Где проходят трубы? Тоже нет. Дому свыше трехсот лет. Их уже давно меняли раз десять, еще и при их жизни. Так бы скелеты нашли.

— Подполье. Оно же должно быть. Но там тоже трубы. По-любому лазили трубопроводчики.

— Типа под полом что-то есть?

— Да. Должно же быть что-то под домом. А под старыми домами всегда были погреб или подвал. Значит, если подвалу немного лет, значит, под первым этажом должно быть открытое пространство, до полуметра. Там и могли когда-то спрятать кости.

— Значит, надо найти туда вход.

Антоша подходит к пеналу-шкафу.

— Помоги отодвинуть шкаф. Только тихо.

— Что ты хочешь сделать?

Подошел помогать другу. Они с обеих сторон взялись за шкаф и всеми силами тащат из угла к центру комнаты.

— Везде линолеум или покрыто плиткой. И твой папа дома. А у меня под ковром старый деревянный пол. По идее подполье находится под всем домом. Поэтому мы пробьемся туда прямо отсюда.

Дети всеми силами тащат шкаф. Им с трудом это получается. Поэтому Максим решает сначала вытащить все его вещи. Не сильно помогает. Нормально они оттащили его только через минут пять и чуть два раза его не уронили.

— Я почти обосрался, — Максим выглядит так, будто сейчас сдохнет и видит на соседнем углу вещь полегче. — Мы могли отодвинуть стол.

Максим пошел на кухню, незаметно от отца взять нож, чтобы его можно было бы втащить между старыми досками и, используя физику первого класса, надавить на нож и тем вытащить доску. Спрятав лезвие под майкой, Максим вернулся в комнату.

— Закрой дверь.

Мяу!

— Черт.

— Дети, что вы там делаете?

— Я случайно крысе хвост придавил дверью.

— Надо помнить, что твой папа за соседней комнатой. Поэтому делаем все тихо, — убрал крысу на кровать.

Антоша берет у Максима нож и дальше все делает по плану. Доски оказались совсем не длинными, но и не широкими. Когда он смог вытащить одну из них, уже не составляло труда вытащить достаточно, чтобы Максим мог пролезть. Он попробовал заглянуть внутрь, видны дряхлые кирпичи, выстроенные в отдельных местах, чтобы пол не рухнул. Их там так много и не видно, где заканчиваются. Там куча липкой паутины, пуки кажутся неместными, как африканцы. С толстыми жопами, обрисованы яркими красками и лучше их не тревожить. Можно в больницу угодить. А все подполье кишит ими. Воняет серой и, наверное, трупами предков африканцев. “Максиму придется ползать по их трупам. Меня вырвет.” Затем Антоша полез под свою кровать, где куча барахла.

— Все фонарики забрала мама. Остался этот сосок.

Он достал самый маленький фонарик, в котором еще умещается лазер. Фонарик настолько жалкий, что Максим сомневается, что с ним вообще что-то увидит.

— Тебе там надо ползти. По-другому не получится. Я, как всегда, подстраховка. Если запутаешься среди кирпичных надстроек, вернешься на мой голос.

“Антоша прав, столбов так много, что среди них можно легко запутаться. А надо проползти их всех, чтобы найти скелеты.”

— Там хотя бы крыс нет?

"Я сегодня уже видел кости и тогда понадеялся, что больше никогда не увижу эти черепа. Они мне напоминают, что когда-то и я стану таким. И буду так же где-то пылиться. И если я найду скелеты, мне надо будет зайти на полосу. А там я легко столкнусь с тем демоном. Моя жизнь снова на грани", — свои мысли Максим не выдает. Он не хочет, чтобы Антоша снова засомневался в нем и посчитал предателем, недругом, тем, кому надо сдохнуть в канаве. Он не делится своими страхами, а молча пролезает в дыру.

— Постой. Тебе там надо чем-нибудь сметать паутину.

Антоша достал у кровати свою любимую деревянную палку и протянул ему.

— Помни, я рядом.

Кошка на глазах друзей, как крыса, проскользнула первая в дыру. Максим не успел ее схватить, и друзьям оставалось лишь наблюдать, как она бежит изучать новое место. Ее одну не смущает паутина, потому что когда они попытались увидеть, где она, то не нашли. Уже где-то далеко за столбами.

***

Михаил Сергеевич наливает себе вино, тяжело вздыхает на кровати. Бутылка вина уже опустела. Он напоминает моряка, казавшегося на корабле во время шторма. Кожа заливается не здоровым цветом, тело трясет. Ему хочется пить еще. Его трясет от сегодняшнего звонка. Он не опускает сегодняшнее утро из головы. Как он, находясь с Лизой на кухне, слышал, как детей поймали в подземных катакомбах. А после визита детей в его комнату все стало ясно. Но сейчас он не может добраться до Антоши и Максима. Не может превратить их в фарш. Пока он может это только представлять.

Перед ним сам дьявол во плоти. Он выглядит худым, его ноги, как у африканца, позволяют быстро бегать. Когтями он отрывает клочья от своей рожи. Алой жидкости становится все больше.

— Я их сожру. Начну с темного мальчика, пока он не добрался до бесов.

— Я сам покажу им ад. Но сначала разберусь с кое-кем. А пока поиграй с их разумом.

Дьявол оскалил два ряда клыков, как у акулы. Он на четвереньках поскакал вниз, за мальчиками, издавая волчьи звуки.

Максим спускается вниз. Он осторожно зовет кота. Вслед за мяуканьем смотрит в сторону гостиной и кухни. Там все покрыто паутиной, пауки шевелятся, перебегают по серой поверхности, двое приближаются к мальчику. Пытаясь не думать об мерзких тварях, Максим светит фонариком прямо перед собой. Слишком много паутины, она преграждает путь, пауки прыгают. Мальчик сдерживается, чтобы не закричать, иначе рискует быть замеченным отцом. Ему остается надеяться, что они не примут его ноздри и уши за новое место обитания. Даже гигантский паук может проскочить незамеченным. Под телом попадаются трупы, иногда дохлые мыши. Палкой он сметает паутину и продолжает отползать от источника света. Слабый свет фонарика не пробивается сквозь паутину. Он не может осмотреться. Мальчик поворачивает в центр лабиринта, там ничего нет. Ползет в другую сторону, та же картина.

Максим пытается ментально связаться с бесами, просит их подсказать, но ощущает одиночество. Почти. Рядом с ним оказывается кошка, запутавшаяся в паутине. Она металась из стороны в сторону, ударяясь о столбы, потому что паутина оказалась слишком липкой и прочной. Максим рискует руками, чтобы снять паутину, и когда кошка снова смогла видеть и дышать, из ее пасти вылез паук размером с ладонь. Максим направил ее в сторону, где очистил путь, и она побежала туда.

Придя в себя, Максим возвращается к своей цели и поворачивается в сторону, куда собирался ползти. Рожа. Нигерская. Клыки акулы. Лицо Максима отделяет только паутина. Он не закричал, потому что забыл, как издавать звуки, забыл, как дышать. Мальчик забыл про палку и быстро пополз в другую сторону. Дьявол рядом, наблюдает за его движениями. Скалится на Максима. Всем видом показывает желание его прикончить прямо здесь.

— Ты знаешь, что тебя ждет. Тебе только нужно оказаться на полосе. Там не будет бесов. Только я. А там я тактильный. Буду рвать тебя на куски. Может, это тебя не убьет, но в жизни парализует. Лучше остановись, оставь моего фаворита.

Максим игнорирует его слова и продолжает упорно искать кости.

— Тебе мой старый друг рассказывал один интересный стих. Ты знал, что у него есть продолжение? — Ускоряет речь, превращая ноты веселья в злостные.

“Баю-баюшки-баю, не ложися на краю —

придет серенький волчок и укусит за бочок,

придет злобный домовой — заберет твои глаза

Бес заявится к тебе — сквозь глазницы трубочкой

Высосет мозги.

Будешь наблюдать с небес, как домашние коты

Будут жрать тебя кусками,

С голоду ведь подыхают,

Третий день не кормишь их!

Чёрт поднимется к тебе и меж

зажравшихся котов,

Отгрызет он пальцы в треск,

Разорвет живот, как в магазине безделушек—

Заберет себе игрушки:

Печень, сердце и кишки!

Дьявол заберет с небес,

Он отправит за решетку

Там душа твоя —

Свидетель смеха озорного

При сжигании людей,

Ты посмотришь на рыдающих детей,

Что висят на потолке

Будешь слушать судьбы бедных,

Как их трахали всю жизнь

Ведь нам надо свое шоу

Частью шоу станешь ты!”

Мальчик снес половину паутины в подполье. Он слышит угрозы о том, как попадет в ад и будет страдать. Его страшит то, что говорит дьявол. Ему не ясно, издевается ли он, или Максим действительно близок к цели, поэтому тот и пытается остановить его. В одну угрозу он верит точно: на полосе дьявол его достанет. И там он не будет шутить, как это делал черт в туннелях.

— Ты сказал, что черт твой старый друг. Почему он меня пощадил и даже палец не оторвал? Как он меня мог оставить, если он хочет убивать ради удовольствия? Может, он просто не может, как и ты?

— Не сравнивай меня со щенком.

“Нашел…”

В конце дома, прямо под кухней, стоят черепа. Их десять, все они замкнуты в круг и смотрят друг на друга.

“Что с ними произошло?”

— Хочешь знать, как они здесь оказались? Зачем они тут нужны? Почему только черепа? Твои бесы же не показывали тебе, как здесь оказались, потому что скрывали.

— С чего бы тебе это знать?

— Мир за полосой компактнее вашего. Я тебе поведаю все их тайны. Тебе только надо оставить полосу. Они не стоят освобождения.

— Размечтался.

— Ты хочешь гибели близких? — Дышит в спину из мглы, повысил голос. — Хочешь взять ответственность за их прерванные линии жизни?

Максим касается одного черепа, прислушивается к писку. Он всеми моральными силами пытается погрузиться в полосу.

— Ты и так здесь не ради добродетели. С ними у меня есть шансы тебя одолеть.

— Они все под моим замком. Ты никак их не высвободишь. Рискуешь стать моим заложником.

“Только не это. Не слушай его, — обращается к себе. — Только надо выключить фонарик.”

— Нажми на кнопку. Мы все тебя ждем. Нас там много. Будем играть.

Других вариантов у Максима нет. Он решается сыграть. Клац.

Под ногами нет твердой поверхности. Над ним белая полоса, но он вверху. Его заносит дальше вверх, пока он не оказывается в жидкости. А сквозь жидкость он, как из гнилой вагины, выходит в новую локацию.

— Ты всегда любил играть с бесами в детские игры. Знаешь, что в вашем мире существуют такие же детские игры, но на чужие судьбы? В такие игры играют зажравшиеся богачи, те, кто стоит на самой верхушке иерархии, те, кто выше власти. Игры проводятся там, куда не доходит власть. Здесь такая же игра.

Включилось освещение в центре алой комнаты, построенной из костей. Свет падает на круглый столик и два стула. На одном из них качается черт! Он размахивает своим хвостом в руке. Голова закинута назад.

— Восемь миллионов сто сорок шесть костей, восемь миллионов сто сорок семь костей.

Скользким языком провёл по губам, как перед поданной ему горой блинчиков с черникой наверху и политой мёдом. Заулыбался и перестал считать.

— Я уже со скуки подыхал!

— Ты как тут оказался?

“Я не понимаю. Он сам сказал, его дом в подземных туннелях. Что, черт возьми, он тут забыл? Где бесы?”

— Как я тут оказался? — насмешливый голос заучки. — Я страж. Это место моей работы! Как ты здесь оказался! — Встал в рост три метра. Видит в Максиме букашку, с кем можно поиграть, кого можно прихлопнуть.

— Ты сам говорил, что не можешь перемещаться.

“Это не он! Другой черт, — в штанах пошла вибрация, как в кнопочном телефоне. Оттуда послышался слабый голос девочки. Максим достал костяшку.

“Это она! Теперь я её лучше слышу.”

“Быстро возьми коробку, что на столе, возле свернутой бумаги. Слушай, что я говорю!” — подняла крик. — Возьми!

Ноги Максима сами тронулись с места. Но не успел он до них добежать, черт перехватил коробку и отскочил. Максим бежит за ним, пытается поймать коробку. — “Комната такая маленькая, но ему каждый раз получается ускользнуть.” — Он поворачивается и перед ним стоит дьявол. Он сгорбился, когти чешет друг о друга. Черт прыгает на хвосте, как друг Винни-Пуха, Тигра, указывает на Максима пальцем.

— Он пытается забрать их! Какая наглость! Вор! Повесить его!

— Стой. Ничего не предпринимай, — останавливает дьявол. Он только и смотрит на Максима и о чём-то думает, пока черт слушается его и придерживает под мышкой загадочную коробку.

“Почему он ничего со мной не пытается делать? Он так и будет глазеть?”

— Что в коробке?

Дьявол кусает коготь. — “Что с ним делать? Ничего в голову не приходит. Но если я хочу результат, надо именно сейчас что-то предпринять. Кажется, я знаю, что делать.”

— В этой коробке, — перехватывает у черта и открывает её. Он показывает Максиму, что находится внутри.

“Фишки! Зачем они мне?”

— Бесы. Они заточены в фишках по кусочкам. И ты можешь их вернуть себе.

“Он врёт. Если только не за просто так.” — Максим на его глазах становится серьёзнее. В нём проснулся серьёзный скептик, желающий обсудить каждую деталь и разобраться.

“Очень хорошо. Он настолько заинтересован в бесах. Они ему важны, возможно так же, как отец. Теперь я уверен. С ним получится договориться.”

— Рассказываю по порядку. Черт, что перед тобой, — кто-то вроде банкира. Это место, соответственно, — его банк. Самому мне сложно удерживать всех бесов. Поэтому мы заключили уговор. Следующие дни он своими способностями (которых у меня нет) удерживает бесов. По договору я должен был прийти и вернуть их с помощью одной игры.

— Не бред ли?

— У нас часто так решаются вопросы. Всё ведь не бесплатно. Черту приходится вкладывать много сил, чтобы держать их под контролем. За это я должен ему заплатить в игре. В игре сколько фишек я выиграю, столько и верну себе бесов. Сколько выиграет он, столько и присвоит себе бесов, — нагло усмехается. — Но мы можем поменять условия сделки.

— Говори.

Черт захохотал, распрыгался, падает на стул.

— Камин? Чай? Музыка? Мы, кто за полосой, любим развлекаться. Наконец-то будем играть! А, ты какие ты предлагаешь условия?

— Всё просто. Ты будешь играть с чёртом на бесов. Это та же сделка, только вместо меня борешься за бесов ты. При этом есть одно «но», — щурится на Максима. — В течение игры в любом случае ты сможешь освободить хотя бы двух бесов. Но выиграет из вас только один. А второй проиграет. Если ты проиграешь — отдашь свой позвоночник.

— Что? Но зачем тебе он?

— Таковы условия вхождения в игру. Черт, тебя устраивают изменения правил?

Взорвался хохотом чёрт!

— Я сам хочу вырвать этой мухе позвоночник!

— А ты согласен?

Максим глотает слюну. — "Он хочет меня убить. Но я всё равно должен играть. Под угрозой находится моя семья. Чёрт. Неужели это последние минуты моей жизни? Я в это не верю. Как избавиться от этих мыслей?"

— Объясняй правила игры.

— Чёрт, объясни ему правила игры.

— Сию минуту! — высокий голос наглеца.

Чёрт телепортирует обескураженного Максима на стул. Затем элегантно разворачивает карту и кладет на стол. На ней столько рисунков, что Максим не понимает, во что они будут играть.

— Игра в ходилку на бесов, на твой позвоночник.

Максим молчит. — "Всё происходит слишком быстро. Как я сразу не понял? Может, он с самого начала знал, что в моем доме бесы. Он за ними и пришёл. А теперь хочет заодно и меня убить. Так ведь? Может, ему и не нужна моя семья. Но до сегодняшнего дня маньяк ведь убивал и других детей. Вряд ли из-за бесов. И сейчас он решил лишиться бесов. Они достанутся мне или чёрту. Тогда что ему надо?"

— Готов слушать правила игры?

Максим ни к чему не готов. Ему все так же страшно. Он никогда не сталкивался с настолько большой ответственностью. Он всего лишь ребенок. Он ждал летние каникулы, планировал, как их проведет со своими друзьями. Лиза с Димой строили на детей, в том числе свои планы. Но они все оказались здесь. Бесы, те, кто казались Максиму неуязвимыми, — он и их может потерять. Он может потерять родных? И неясно, что с его телом в том мире, где тот маньяк? Может, он сейчас ищет его? Времени совсем нет. Ему придется слушать правила игры.

Глава 6

Солнечный свет уходит из комнаты Михаила, блевотина с кровью растекается по полу, кашель сумасшедший тревожит комнату и отпугивает атмосферу семейного дома швырянием хрупких предметов.

— Я всё знаю, сука. Ты решил выставить меня козлом отпущения. Будешь гореть. Ты слышишь?

Михаил выходит из своей комнаты, полушёпотом:

— Я знаю, что ты со мной сделал.

Михаил Сергеевич всегда был психически нездоров. С раннего детства он испытывал проблемы с гневом, подвергал животных насилию. А когда впервые убил ребенка, за ним и пришел дьявол. Дьявол с самого начала его не напугал, наоборот, он показался ему симпатичным. Михаил, как только увидел его рожу, понял, что хочет быть его другом.

— Если это возможно, я хочу стать твоим приспешником, — произнес Михаил.

Он и раньше видел бесов. Он жил в их окружении и жил в страхе. Всю жизнь он чувствовал себя мышью, с которой играли, когда он только засыпал. Бесы каждую ночь заставляли его унижаться, угрожали жизнями его близких и наблюдали за его эмоциями. Бесы же всегда любили изучать мир по ту сторону полосы. А Михаил был к ним ближе всех. В результате, с малых лет он был жесток, и сам этого до конца никогда не понимал. Или осознавал, что живет неправильно, но только если смотреть по законам страны и общественным правилам. Так, если игнорировать законы, то он уверен в том, что ничего необычного не делает. Все, как и бывает в мире, где он рос. Это норма. Каждый раз Михаил себе это повторяет, когда кто-то становился свидетелем его преступления, не убийства. Его как-то застукали за изнасилованием женщины за парковкой, недавно прохожий увидел его, отдающего наркотик восьмилетнему мальчику. Он чудом избежал проблем с властью, или дьявол помог. С мозгами же других людей дьявол в силах управлять.

Михаилу всегда казалось, что дьявол на его стороне. Он всегда вытаскивал его из суда. Дьявол применил свою магию, чтобы путать власти и простых людей. Поднял карьеру Михаила как профессионального психолога, сделал его книгу о психологии всемирно известной. Михаил был уверен, дьявол с самого начала рядом с ним ради развлечения убийствами детей и видения их мук. Но со временем он так же подмечал, дьявол не просто его единомышленник и тот, с кем интересы совпадают, он его называл братом. Ближе нечисти из потустороннего мира Михаил никого не считал. На всех было откровенно все равно. Лишь дьявол стал его семьей. Как бы это абсурдно ни звучало, ему нравилось это повторять. Тогда он чувствовал больше власти, видел себя защищенным от любых внешних преград и творил не за условие, а просто потому, что хочет. И все, потому что он знает, кто всегда стоит за его плечами.

Михаил всегда был физически здоров, с ним все было в порядке по воле друга, до недавнего времени. Все началось с нервного истощения, чего раньше с ним никогда не случалось. По утрам Михаил лежал парализованным. Ему не хватало сил на размышления. Дьявол только сидел на его пузе, беспрерывно смотрел на него и повторял:

— В тебе слишком много накопилось сил, которые ты забрал у детей. Твое тело бешеный поток не выдерживает. Я делаю все возможное, чтобы ты не погиб.

Михаил поверил ему лишь на первые несколько дней. Он начал хромать, местами волосы отпали, вся еда стала похожа на слизней. На жалобы ухудшения здоровья дьявол ему предложил:

— Тебе нужна сила не простых детей.

— О чем ты говоришь?

— В их позвоночниках нет того, что поддерживает твою особу. Они же не видят по ту сторону полосы. Поэтому для тебя они как энергетик, от переизбытка которого становится только хуже. А тебе нужна очищенная вода. Ребенок, чей скелет схож с твоим, кто тоже может видеть бесов. Это как найти кровь своей группы. Если в тебе не хватает крови третьей группы, и в тебя перельют вторую группу, тебе станет только хуже.

— Я не знаю ни одного ребенка с такими силами.

— Я могу показать.

Михаил достал карту Таро, и дьявол указал когтем на двор, пометив кровью. Маньяк послушался его совету. Он все спланировал, в поздний вечер пришел во двор, укрылся за кустами сада и стал поджидать ребенка, по описаниям дьявола, мальчика одиннадцати лет. Когда стукнуло десять вечера, из веранды вышел мальчик. Он находился в своих мыслях, пока не спеша проходил кругловатые клумбы в сторону своего дома, проводил рукой по кустам и бормотал под нос зарубежную песню. То и дело глядел в ночное небо, то на кирпичные стены. Его внимание было рассеяно. Он уже чувствовал себя как дома, где безопасно и не надо прислушиваться к каждому шороху. Михаил убедился, что во дворе кроме него и мальчика никого нет. Из окна в саду, из одних сиреневых подсветок для цветов, не было видно темную фигуру, перебегающую между кустами, мальчик понять не успел, что его преследуют. Ему показалось, что что-то шуршит, пока звук не стал сильнее, и его не схватили. Сил отбиваться не хватило, ему держали рот, поэтому он иногда издавал писк — никто не слышит. Маньяк затащил его в пустое место, между дворами, где никаких подсветок. Вход в туннели оказался в двух шагах от двора. Мальчика он оставил, только когда нужно было включить свет, чтобы освещать туннели. Роме уже было бесполезно кричать. Ему пришлось лишь мучительно ждать своей роковой судьбы. Через проходы Михаил принес мальчика в свой частный двор. Когда его увидел дьявол, пошел неприятный разговор:

— Тупица. Ты привел не того.

— Этого не может быть. Я сделал все, как ты сказал.

Дьявол подошел к Роме, обнюхал его, как свинья жрачку, и закашлялся:

— Все ясно. Он связан с тем, кто мне нужен. Значит, они живут рядом. Ты, тупое бревно, не мог получше изучить жителей домов этого двора? Очевидно, что там может жить не только один ребенок.

— Нету времени разбираться! Я несколько раз в день блюю кровью, сру поносом и воняю, как дворовая псина. Я дохну!

— Ты больной! — Рома ударяет в живот Михаила. — У тебя шизофрения! Тебе надо лежать связанным в психушке!

Рома всю дорогу вспоминал пропавших детей на объявлениях. С находкой очередных костей слухи в тот же день расходились по всей школе. Раньше Роме, как и всем детям, оставалось только гадать, что маньяк делает со своими жертвами. Но сейчас ему в голову приходят представления о том, что он сделает с ним. Он уже не в силах молчать.

— Хренов сосунок. За это ты у меня еще ответишь.

— Сейчас не до него. Посади в подвал.

Михаил схватил мальчика, закрыл ему рот и повел в подвал, находящийся в его дворе. Слышно только всхлипы. Рома бьется ногами. Михаил открыл железный люк, и Рома увидел лестницу-стремянку. Он не дал ребенку спуститься, пнул в спину, и он закричал, пока головой ударился об пол. Он сразу стал чувствовать запах трупа, но не может ничего рассмотреть из-за темноты. Маньяк закрыл люк на замок, и Рома решил не рисковать что-то предпринимать. Он не хотел дотронуться до мертвого тела или до бензопилы, или что у него есть из инструментов. Его голова кружилась, дурно от вони и страшно. Не ясно, когда он за ним вернется. Рома сел на место, на которое упал, и решил не пытаться искать выключатель света, а только закинул майку себе на голову, чтобы хоть иллюзорно закрыться от страшной реалии.

Михаил и дьявол зашли в прихожую. Дьявол сидит на кресле из шкур детей, качается на нем, трет когтями лоб. Михаил не торопится садиться на диван из той же кожуры. Он колеблется.

— Может, стоит вернуться за тем пацаном.

— Не сейчас.

— Еще есть время.

— Стой на месте. Ты сюда возвращался час. За это время родители увидели пропажу. Они уже вызвали полицию. В ближайшие сутки следователь побывает в каждом уголке их района.

— Если через несколько дней вернуться?

— Только запалишь себя. Приблизиться бы к их дому и остаться незамеченным…

— Может, я путаю. Надо кое-что проверить.

Михаил зашел в свой кабинет, где стоит его компьютер. Он полез в интернет и начал что-то печатать в поисковике. Зашел на сайт, начал листать его, вычитывать текст.

— Что ты делаешь?

— Перед тем как забрать ребенка, я в интернете осмотрел его двор. Так как он исторический, о нем много чего написано. И я зачитался, пока не дошел до наших дней. Оказывается, в доме, откуда вышел пацан, сдают комнату.

— Мм. Возможно, это то, что нам нужно. Она и сейчас сдается?

— Ищу. Похоже, комната освободилась. Надо позвонить узнать.

— Но не завтра. Стоит подождать.

— Нет времени. Помни, что только ты бессмертен. На этой неделе созвонюсь.

— А не покажется странным переезжать туда? Ты живешь в одном с ними городе.

— Но мой дом находится почти за городом. От этого много минусов. А они располагаются в центре города, где достопримечательности, море, все намного лучше, красивее и ближе. Скажу, что мне нужно там быть по работе. Приятнее там писать лекции и что мне ближе до мест, где я провожу те самые лекции.

Изменения Михаил почувствовал на себе еще сильнее, как только он переехал в их дом. Все утро его не тошнило, как в последние дни, у него не было проблем со стулом, и от него стало меньше пахнуть псиной. Он заметил, как стал меньше нервничать, и почувствовал прилив сил. Он словно оказался у древа жизни. Этим древом жизни оказались черепа бесов. Сами бесы не хотели, чтобы он ими питался. Но так устроен мир, они стали друг для друга как магниты из-за особенностей в черепах бесов и в позвоночнике Михаила.

Михаил уже думал, что никогда не съедет оттуда. Он глумился над яростными бесами, которые не могли ему ничего сделать, им оставалось только смотреть. Маньяк и не собирался пока искать их куски, потому что поток силы сам тянулся к нему. Он лишь наслаждался вкусной едой и исцелялся. Во время общения с Лизой его изнутри скрутило. Он выблевал завтрак в раковину. Напряжение в голове усилилось до невыносимого желания убивать всех, кто попадется на глаза. У него словно отняли право на повседневные вещи, за которые можно убивать без разбору. Он едва сдерживался. Шокированная Лиза усадила его на стул, подала стакан воды и достала из ящика аптечку. Михаил не слышал ее, он думал, куда делись бесы. — “Где сила, что текла по моим венам? Где мое древо жизни? Оно не могло просто так взять и исчезнуть!”

Тогда Лизе и позвонили, сообщили о детях. Лиза побежала звать Диму, и они выбежали из дома к машине. Михаил остался один. Он вызвал дьявола и стал допрашивать, где находятся силы.

— Позже ты получишь силы, когда разберешься с Максимом. А пока полежи в своей комнате. Отдыхай и терпи.

— Гнида. Лучше скажи сразу, если ты что-то скрываешь.

"Зачем ему скрывать бесов, если я ими исцеляюсь?" — Михаил сразу заподозрил дьявола в предательстве. Он подыхает, ему тяжело передвигаться и дышать. Он уверен, что ему осталось недолго, а дьявол отбирает единственный источник исцеления. Зачем? Почему отдаст их потом? Что он скрывает?

***

Максим всматривается в бумагу, на которой изображена настольная игра. На ней нарисованы (похоже Иисаком Ильичом Левитаном) столовые горы, между которыми простирается лес, и по центру гора неровной формы сердца, также покрытая лесом. С вершины исходит водопад, создавая пар. На ровной вершине расположен каменный замок четырёхугольной формы с круглыми башнями. Наряду с водопадом, больше внимания на рисунке уделено центральной горе с замком. На ней изображены кружочки разных цветов с цифрами от одного до ста. Старт начинается в лесу, кружки идут от единицы дальше по лесу, затем по горе и так до финиша. Конец игры изображён на замке, заканчивается на сотом кружочке.

Чёрт из коробки достаёт две фигурки из дерева размером каждый с такой кружок. Два хищника из семейства кошачьих: золотой оцелот, похожий на домашнего кота, и гигантский ягуар. За спиной он перемешивает и показывает Максиму два кулака.

— Выбирай.

— В правой.

Чёрт раскрыл кисть, на ней сидит оцелот. Он ставит его на старт вместе с ягуаром. Животные, несмотря на деревянное происхождение, зашевелились, послышался рык. Они ожили и продолжают стоять на месте. Вместе с ними ожил рисунок. Брызги от водопада доходят до Максима, слышно, как ветер проходит по лесу, и шелестят миллиарды листьев, и между собой ветви деревьев, вместе с ними послышались и звуки обитающих там других диких животных.

— Значит, ты оцелот. Мяу. Я расскажу, почему кружочки разных цветов.

Чёрт достаёт из коробки игральную кость, деревянный кубик, на котором по классике прорисованы цифры от одного до шести. Ставит на стол, затем вытаскивает несколько фишек разных цветов, соответствующих цветам кружочков. Он играется с ними в руках, пока смотрит, как Максим изучает оживший рисунок.

— Слушай правила игры. Бесов, что по сей день жили в твоем доме, десять. Фишек, что в моей коробке — сто. Они разных цветов. Столько же и кружочков на карте, тоже сто и они разных цветов. Каждого беса я на время разорвал на десять частей и заключил каждую часть превратил в каждую фишку. Каждой фишке по цвету соответствует кружок. Одному бесу принадлежит один цвет. То есть, ты можешь забрать кого-то в процессе игры, но часть его внутренней силы может присвоиться мне, если ты не все фишки одного беса заберёшь.

— Говори дальше.

— А что говорить дальше? — расхохотался чёрт. — Остальное тебе дьявол рассказал! Думаю, очевидно: заберешь все оранжевые кружки, вернешь себе одного беса. Несколько оранжевых достанется мне — и часть его сил я присвою себе. А ты получишь лишь мини-его копию. Он уменьшится и станет слабее.

— В процессе игры многие кружки останутся нетронутыми.

— Все фишки, которые останутся в коробке, автоматически перейдут на мой счёт. Так мы договорились ранее с дьяволом.

“Скорее всего, я не смогу многих вернуть”.

Худшее, что Максим услышал. Его уже морозит, всё тело дрожит. Но пытается сосредоточиться на ближайшей игре, смотрит на водопад, наблюдает за играющими оцелотом и ягуаром. Делает всё, чтобы отвлечься от страшных мыслей.

— Всё понял?

Максим рассуждает трезво, хоть его и трясет и всё его тело вздрагивает: “Я слышал, как подростки сходят с ума, когда подсчитывают каждый балл экзаменов, которые в сумме решат их судьбу. Многие из них не отделываются испугом. Они не выдерживают, потом еще годами им снятся экзамены. Но здесь игра жизни. Пока мы будем играть, я лишусь кого-то из бесов. Пока мы будем играть, мой позвоночник на кону, о чем я буду думать всегда, если он дойдет до финиша первее меня, я — труп”.

— Мы можем поменять правила игры?

— Ты хочешь торговаться со мной?

— Правила нечестно выстроены.

— Так в иерархии и бывает. Ты с самого начала стоишь в нише, когда я — вверху.

— Почему мы должны играть на бесов и на мою жизнь? Здесь нет ни капли справедливости.

— Ты не до конца понимаешь, в каком положении находишься. Я банк. Забрал все твои сбережения. Но ты пробуешь пришел сюда и взамен на свой труд (бесы, позвоночник) пытаешься вернуть, что потерял. Здесь я власть. Я создаю свою справедливость.

Максим опустил голову: “Какой же я неудачник. Мне бы мозги Антоши, чтобы я мог хоть что-то сообразить. Ничего не могу предпринять. Мне остается играть на его условиях.”

— Начнём.

— Вот и славно, — расползлась изуродованная улыбка. Дьявол подошёл и уселся на роскошный диван, который сам только что магическими способами воссоздал из людской плоти.

Чёрт кость перемешал за спиной, и показал два кулака. — В какой руке?

— В правой.

Кость оказалась в левой. Максиму приходится смотреть на то, как он её мешает в ладони и бросает на стол. Кубик бежит по кругу, показывает цифры один, два, шесть, пока не останавливается на пятёрке.

Ягуар чёрта бросился с места, он перебегает через деревья, рычит, пока не добегает до зелёного кружка. Кружок обесцветился, а вместе с ним и сам круг исчез. Дьявол поддает кость Максиму. Он, не думая, бросает. Красная шесть. Ягуар дьявола перебегает на шестой кружок следом. Следующее, что видит Максим, его обескураживает. Чёрт достает из коробки пять фишек, он положил их к себе поближе и лишь последнюю, красную шестую отдал Максиму. — “Неужели так будет продолжаться до конца игры! Я что-то могу сделать? Надо сообразить.”

***

Краской цвета жизни проводит по холсту Лиза. Всё как она любит: для чувства слияния своего разума с местами трущоб, матерински покрытых листвой. Красоту здешних мест женщина запечатлевает на картине, внимает звукам чаек, бьющимся волнам о скалы. Стоит она на импровизированной местными лестнице над резким склоном, где чуть дальше, за перилами, проходит обрыв. Уже над обрывом она смотрит вверх, от куда выглядывают старые домики.

— Ах! — дёрнула рукой с кистью по холсту!

“Да как так? Теперь придётся исправлять.” — внимательно смотрит на свою руку. — “Я всю жизнь рисую. У меня давно натренирована рука, чтобы она так подводила. Меня что-то спугнуло?” — Лиза не поняла, почему она так себя повела. Будто пошёл рефлекс, но непонятно от чего. Она делает глубокий вдох, пытаясь вернуться в процесс работы. Однако тревога к ней подкрадывается. Чувство, что прилетающий аист, собирается насрать ей на голову. Однако, смотрит, над ней даже муха не пролетает. Её не покидает чувство, что что-то не так. — “Я же не больная на голову, чтобы без причины начинать нервничать.” — не стала осматриваться. — “Однако, может ли подсознание давать знаки, чтобы предупредить? Может, не просто так я неожиданно…” — Смотрит вниз на лестницу, видит, что никого нет, но стало тревожнее. Она прямо почувствовала белый шум, что создаёт не природа, а что-то мёртвое, нервное, как вибрации старого телефона. Она поворачивается и неосознанно делает шаг вниз, едва не падает. По её груди прошло лезвие ножа!

— ААА! Ты что, сука, делаешь! — закричала она.

Она не упала только потому, что Михаил схватил её за комбинезон. Своим толстым, неуклюжим телом он снёс картину вниз, и та прошла сквозь ветви и потерялась в зарослях. Звук был сильный. Замахнулся ножом по лицу, но Лиза успела прикрыться палитрой и по голове пришёлся удар!

— Ты сама мне сказала, где я могу тебя убить.

“Что он несет! Какого он… Точно. Я же ему утром сказала, где буду сегодня рисовать, и по глупости сказала, как тут опасно.”

Перебивает нож палитрой, пока та не треснула. Отбивается ногами, но удары для психопата оказались не влиятельными. Михаил, тяжело дыша, её телом с размаху ударяет по перилам, ещё раз и ломает деревяшку. Ногами Лиза стоит на лестнице, но остальная часть тела над пропастью. Маньяк держит её за шею и наслаждается тем, как она смотрит на него в последний раз. Её слабые удары по руке никак не помогают. Но в одной из рук она замечает кисточку для работы над картиной. Пока она отбивалась, забыла, что у неё в руке этот предмет! Она её переворачивает и размах! Как оторвала слизь, как порезала масло — воткнула кисть в глаз!

— Сука! Какая же ты тварь! —оторвался от места, назад, хватается за глаз.

Лиза падает, едва успевает дотянуться до деревяшки, к которой и были приделаны перила. Торс ниже лестницы, она качается на гнилой деревяшке над высотой в сравнении с четырёхэтажной! Одним глазом Михаил смотрит, как она держится за последний шанс спасения и пытается спихнуть её, наносит удары ногой по рукам, но та рукой хватается за ближнюю ступень и подтягивается на неё, тот пинает в живот, и она скатывается на и так неровно поставленные ступени, пока ноги вертятся за преградой, и она хватается руками за ступени, едва не валится вслед за ногами. Михаил качается, как алкаш, хочет нанести последний, роковой для неё удар. Не собирается ей дать и шанса до конца подняться, выбросит.

— Шлюха.

Тянет руку к её волосам, но она исчезла из его поля зрения. Как рыба, всем телом плюхнулась на ступень, чтобы не поймал, сама прокатилась по ступеням вниз, разгоняясь, чтобы тот не догнал, и только сейчас, когда он спускается за ней, Лиза подрывается с места и мчится вниз. Едва держится на дрожащих ногах. Доски настолько старые, по ним видно, ни раз нога проваливалась прямо под них. Ей это не мешает быть осторожнее. — “Только не попасться ему.” — повторяет себе. По всему телу ссадины, в глазах темнеет. — “Я настолько сильно ударилась?” — Добегает до скал и пытается в них скрыться, пока за ними не падает без сознания на подступающие волны, таящие собою смертельную опасность. Она уже не слышит угрозы.

—Я вас всех смешаю с дерьмом и мне это сойдет с рук. Ненавижу этот дом. Ненавижу каждого, кто там живет. Вы все пожалеете.

***

Пока Михаил следует своему безумному плану, по ту сторону полосы, несмотря на звуки жизни, исходящие из настольной игры, больше напоминающей портал, повсюду пахнет кровью, отчего Максиму становится дурно. Жидкость стекает по стенам, по костям, приделанным там в качестве аксессуаров. Дьявол закинулся на спинку дивана и наслаждается игрой ребенка с чёртом, в особенности ему приходятся по душе условия игры. Остаётся надеяться, что без лишних усилий позвоночник мальчика достанется ему для дальнейших дел.

— Я могу тебе кое-что предложить, — выдаёт Максим в процессе игры.

Ягуар с оцелотом беспрерывно бегут по лестнице, приближаются к горе, пока чёрт забирает себе всё больше фишек. На его стороне уже сформировалась гора разного цвета фишек, и гора продолжает возвышаться над игровым полем. Он хохочет над мальчиком, мимикой не скрывает, как он рад сегодняшней добыче, то охает, то ахает, каждый раз повторяя: какой же ты неудачник! Сегодня мой вечер! — и, не теряя секунды, кидает игральную кость.

— Какие условия, мальчик?

Максим последние минуты вспоминал психологический портрет предыдущего черта, как он веселился, когда игрался с головой девочки, как кричал о любви к людским пальцам и смотрел на него с жаждой сожрать. Из воспоминаний приходили фразы из стихов, в которых говорилось про отношение чертей к человеческим органам. И чёрт, с которым Максим ведет опасную игру, похож на близнеца черта, с которым он познакомился утром. Так же на него смотрит, то же желание пожрать, даже их манеры схожи. Единственное, чем он отличается от предыдущего, — умением торговаться, он банк, значит он тот, кому можно что-то предложить взамен на желаемое. Сравнив его с туннельным чертом, Максим догадался: “Мне есть, что ему предложить.”

— Половина кружочков, которые останутся не тронутыми фигурками, достанутся мне.

— УХОХО! Хи! Хи! ХА! ХА! ХО! ХО! — бьёт себя по роже, делая смех яростнее. Удар по столу, брызги от водопада. Из-за удара по столу Михаил намок.

— Если ты согласишься, то так же будет ещё одно условие, выгодное тебе.

— Я тебя слушаю, — с наглостью пропевает.

— Если я дойду до финиша после тебя, по правилам я должен отдать позвоночник дьяволу.

— И что мне с этого?

— Ничего. Но после позвоночника у меня останутся органы.

По хвосту чёрта пробежали мурашки, он облизнул губы и с еще большим удовольствием впитывает слова Максима, как мед по ушам. Максим видит, ему нравится то, к чему он ведёт разговор.

— Если дойдёшь до финиша ты первым, то можешь забрать мои внутренности.

— Не соглашайся, — Дьявол вскочил. Его голос никогда при Максиме не был таким суровым.

— Ну почему же? Условия выгодные.

— Скажи, что лучше: владеть большим количеством бесов или почка на завтрак? — Черт лишь ухмыляется, нагло смотрит на Максима. — Мне не выгодно иметь в доме столько бесов. Если не согласишься, я тебе отдам человеческие органы. — Подходит к черту, строя голос аппетитнее. — Их будет в десять раз больше, чем у этого обосрыша. Всё на этой неделе будет доставлено прямо тебе в когти.

Черт машет хвостом в духе часов-ходиков, так он размышляет. Он достает из белого ящика очки с листком. При щелчке двумя пальцами лист расширился, и на нем нарисовались цифры. Через очки он изучает человеческие души.

— В Тароге полмиллиона душ. Много ли ты нашел людей со сверхсилой? По моим данным, ты, с нюхом собаки, обнаружил лишь двоих. — Очки с листком тут же пропали. — Не такой ты и влиятельный дьявол. Тебе нечего мне предложить.

— Но он же тебе не позвоночник предложил.

— Все органы так или иначе друг с другом связаны. Силы позвоночника хоть и понемногу перетекают в ДНК. А из крови ученые многое добывают.

— Но ты же неуч.

— Их контакты у меня есть и свои нечестии. На нем можно неплохо заработать.

“Мне не важно, о чем он говорит. Главное, его устраивают мои условия.” — Гордится собой Максим не сильно, он больше расслабился. Ему стало проще. Однако все страшные последствия с каждым новым броском игральной кости подкрадываются к его внутренностям, мозгам, костям, позвоночнику. — “Он это делает.” — Черт от каждого ряда набранных фишек отбирает половину и отдает Максиму, но тот уже наблюдает за обегающим его оцелота мощным ягуаром. — “Теперь мне только остается бросать кубик.”

Глава 7

Серебряная вода пробуждает женщину, лежащую без сознания, даря ей возможность очнуться и не захлебнуться. Возможно, потому что она упала на бок, но и вода будто отступила, заботясь о её безопасности. Она видит, что темнеет не от заходящего солнца: над ней, вслед за ветром, сгустились тучи, готовые вот-вот избавиться от тяжести и слиться с землей и дорогами самого сердца Тарога. Лиза подхватилась, едва не упав снова, и полезла в карман за промокшим телефоном. Она тыкает в экран, но не может набрать пароль, протирает его: — Давай же. — Осматривается. Кроме нее и змей, ни души. От нее и скал ведет лестница на вершину, туда, где проложены дороги, тянутся длинные улицы с магазинами, предлагающими стиль, кофейни и пара ресторанов, колледж и, наконец, дом, где она живет. Там сейчас Антоша нервно зовет Максима в своей комнате, а на кухне первого этажа хозяйничает ее друг Дима, засекающий время для хлеба с сыром в микроволновке. За работающей микроволновкой он не слышит звонка телефона, звучащего на столешнице, и находится в своих мыслях, не подозревая, какие страсти плетутся вокруг его жизни и жизни детей. Пока Лизе остается лишь дозваниваться ему прежде, чем обратиться в полицию. В этот момент законченный психопат, жаждущий пролить кровь, ускоряет свой бег и мелькает на улице между шокированными, озадаченными от его вида прохожими. Он выглядит настолько плохо, привлекает внимание, но это не мешает ему идти на новое преступление. Дима ходит кругами вокруг столешницы к буфету за кружкой, к полке за чаем, поблизости нажимает на выключатель электронного чайника. Секунды идут на счету микроволновки: “Сорок один, сорок, тридцать девять…” Кашель кровью у подворотни. Михаил протирает жидкость с подбородка, лезет в карман, готовится достать свой нож.

—Я отберу у тебя все, — повторяет дьяволу, хоть он сейчас и не рядом с ним. Михаил знает, он его всегда слышит, они связаны. Достаточно лишь создать мозгами нужные вибрации, и его голос станет настолько сильным, что слова телепатически дойдут до дьявола. Он откашливается, валится на асфальт, притирает лоб, глазница продолжает искушать его яростной болью: — “Решил обменять меня на мальчишку! Засранец! Жаль, тебе бесполезно желать гореть в аду. Но мне есть чем тебе ответить, попробуй остановить.” — Внутри он смеется над ним. — “Тебе от меня так просто не избавиться.” — Михаил также догадывается, что если он успеет достать Максима, уничтожит его и его позвоночник, то, возможно, дьявол оставит его в живых. Ведь в Тароге он всего двоих нашел способных людей и то на это ему потребовалось уйму времени и сил. Поэтому во что бы это ни стало, он сделает все, чтобы убрать ближайших подозреваемых и самого пацана.

Пик! Пик! Открывает микроволновку и тянется за горячими бутербродами, пока чайник закипает. Озабоченный едой, Дима подходит к столешнице поставить тарелку и замечает фото рыжеволосой Лизы.

—ДИМА! ТМ ДОММ? —Пропадает голос по телефону от воды, попавшей в телефон, однако Дима понимает, по ее сумасшедшему крику, что случилось что-то кошмарное!

— Дома? Да. Поче…

—Где АНПТВА?

—Он в комнате, — роняет тарелку.

—Безхи к нмм. Ммззхз гдз? Ты знаешь?

— Я тебя не слышу? Повтори.

—Михмв. Сосед. Дохз.

—Новый сосед?

—Послушай. Михаил… Он… — Ее голос дрожит, отчего Дима с еще большим трудом стал слышать голос Лизы за биением сердца и дыханием. У него с ходу повысился пульс, едва дело не дойдет до паники. — “Кто-то умирает? Максим, Антоша здесь. Лиза в порядке? ”—Беги мми! — Глубокие вдохи с истерическим рыданием.

—Ты не ранена? — подходит в сторону окна.

В телефоне заглохло. Одно жужжание и визги, но слова не доходят, пока не настала тишина. И сдерживая рыдания, отчетливое:

—Они в опасности. Миша.

—Его здесь нет, — Дима смотрит в окно и внимательно осматривает двор, уже догадывается, что Лиза имеет в виду.

— Возможно, он идет к вам. Я звоню в полицию. Охраняй детей.

—Рядом с тобой кто-то еще есть? — Лиза сбросила звонок. Дима надеется, что пока она это кричала, она не истекала кровью и он еще сможет увидеть ее живой. В окне он всматривается в двор, пока оглядывает его. Не видно. Но чувствует, он рядом. Может легко появиться прямо на веранде за тонким стеклом с лезвием! Держа в голове мысли о состоянии Лизы и безопасности детей, Дима забегает в комнату сына.

—Антоша, Максим там? — сразу догадался, что в ту дыру, которой он раньше никогда не видел, пролез его друг. Антоша видит его панику и заражается его страхом, напоминающим весь ужас в глазах оленя, чьи кишки будет доставать когтями лев, он сразу понимает, что-то происходит ужасное. — ОН ТАМ?

—ДА.

Дима подбежал к его окну. Он оглядывается, и среди клумб мелькает фигура, вглядевшись, он не верит тому, что видит: во двор заходит скорее зомби, чем человек, только с интеллектом. Он, пошатываясь, со всем серьезным намерением сжимает нож, направляется, наступая на цветы. Оглядывает окна. Дима закрыл штору.

—Дядя Дима, что происходит?

—Макс далеко?

—Он не отвечает на мой голос.

Берет за руку ребенка. Антоша не спешит задавать вопросы, судит по Диме, что сейчас надо быть тише воды – ниже травы. Все на это указывает. Как он говорит полушепотом, спрятался от кого-то за шторой. И Антоша уже начинает догадываться.

—Что с моей мамой?

—Я не знаю. Говорил с ней только что. Тебя надо спрятать.

Они бегут по спиральной лестнице на второй этаж, пробегают по комнатам, что идут все как коридор, проходные. Оба осматриваются, куда можно засунуть одиннадцатилетнего ребенка. Где здесь незаметное место? — “Ниша!” — Дима ведет Антошу на кухню. Там над дверью в стене дверца цветом со стеной.

—Здесь?

Дима открывает дверцу и отталкивает алкогольные бутылки, берет Антошу на руки. — Пригнись, — затаскивает внутрь. — Здесь ты в безопасности, — Антоша смотрит на него, как на того, кто сейчас умрет и сам себя чувствует на таком месте. Это как очнуться в доме по среди пожара и не найти в дыму выход. Он чувствует, как подступают слезы. — Не волнуйся. Я всю жизнь прятал здесь алкоголь от жены, а теперь прячу от твоей мамы. Они обе за все это время не нашли тайник. Сиди тут тихо, —улыбнулся ему. — Я пойду остановлю этого недоделанного, — оставил маты при себе и закрыл тонкую дверцу, та слилась со стеной, как и прежде, а Антоша остался погруженный в темноту. Но он прекрасно слышит бегущего Диму вниз.

"Останови его." — Антоша уже представляет, как серийник сегодня доберётся до мамы, как с легкостью расправится с Димой, кто ему вместо отца, и приступит к тому, кто больше, чем друг, брат. Он решил уничтожить всех его людей за один день. И он не видит иного выхода, кроме как ждать исхода и молиться, что отец одолеет старого ублюдка.

Дыдыщ! Как граната, но это маньяк с ноги выбил дверь. Маньяк врывается и машет ножом навстречу бегущему к нему с лестницы Диме.

— Сука! Посмотрим, кто сейчас сдохнет!

Бежит на Диму. Массы тел столкнулись в гостиной, Дима уворачивается от ударов, применяя свои боевые навыки, которые изучал со школьных времен. Ему не помешало дать под дых. Диму развернули с плеча и нанесли удар об пол, тот оттолкнул ногой, и пошатавшийся маньяк рухнул на диван. Маньяк вскакивает, хватает гигантский телевизор и разносит его о башку, которую Дима успел прикрыть рукой. Он снизу под падающий телевизор переворачивает диван, на котором Михаил закрепился, вместе с ним. Но психопат успевает ухватить предплечья, проворачивает над собой и врезает ногами в него, тот отлетает на тумбочку, где и стоял телевизор, пытается взять столешницу, но не хватает сил. Дима с ноги даёт ему в подбородок, тот перехватывает ногу, и Дима чуть ли не садится на шпагат, когда тот потянул ногу за собой назад. В это время кулаки по одному пытаются достать друг друга, оба содрогаются от ударов, Дима не удерживается и падает спиной назад. Маньяк, почувствовав, что тот потерял равновесие, как сюрикен, ухватывает его ногу и ей же бросает всё его тело об стену. Дима попадает в окно. Брызги тысяч стёкол! Перебрасывает на веранду. Он падает лицом на пол, поскальзываясь на стеклышках, только поднимается, Михаил настигает его и головой пробивает стекло от веранды, отбрасывая в сиреневый сад, в промокшую от пошедшего ливня землю. Дима теряет сознание. Маньяк подходит к нему, замечает между кустом и верандой инструменты. О них утром говорили, когда речь шла о постройке домика на дереве, чем занимался Дима с детьми. Среди инструментов оказался топор! Психопат хватает топор за рукоять, оценивая тяжесть и острый кончик, способный прорубить отцу торс. Блюя кровью на отца, он подходит к нему и замечает движение. Может, ему показалось, однако мозг явно на что-то отреагировал. В окне напротив явно кто-то был, штора едва шелохнулась, но не от ветра, окно-то закрыто. Понимает — кто-то его увидел! Времени нет. Он помнит, для него сейчас главное — уничтожить ребёнка. Он бежит внутрь с топором, вспоминая, как в последний раз говорил с бесом. Он знает, что Максим пытается вернуть бесов, и знает, где он их ищет. От размахов топором в гостиной летят осколки от разбитых плиток, следом отлетают деревянные куски.

— ГДЕ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ!

Антоша сжимает свои ноги настолько сильно, что чувствует, как его кости едва сейчас не сломаются, вытирает о ноги свои слёзы. Под ним происходит импульсивный топот настолько быстро, насколько вообще может человек передвигаться. Однако это не похоже на звуки топора. Будто в него бесы вселились, если это не сам дьявол! — "Что со всеми? Что там происходит?" — За этими мыслями следует шоковая пустота, так часто случается с детьми, когда они переживают травмирующие события. Когда психика будто бы отключает мыслительный процесс, и ты только дрожишь и ждёшь, когда всё закончится.

***

Пока маньяк топором бьёт по деревянному полу и пытается найти Максима, под ним его тело лежит, ничего не подозревая, без сознания, когда по другую сторону полосы идёт разгар игры на существование бесов, на жизнь ребёнка. Дьявол кружит по кругу, бьёт стены, проваливает собой пол. Чёрт в голове с каждым новым ходом подсчитывает уровень вероятности своего проигрыша, Максим держится за свою ногу, бросая кость по настольной игре, где оцелот с ягуаром цепляются за гору, стремясь добраться до вершины, вслед за кружочками. У обоих игроков по половине фишек.

— Ты здесь умрёшь, — хохочет чёрт.

Судорожно Максим хватается за фишки, которые уже присвоил себе. Они засветились, и вибрации, переплетясь со звуковыми волнами, телепатически дошли до мозга костей Максима.

— Не бросай кость. Оставь часть нас в игре и уйди, — повторяют бесы одни и те же фразы.

"Как же так? Я не могу. Вы все останетесь здесь," — телепатически транслирует, пока дьявол и чёрт не подозревают.

— Часть нас вернётся в мир. Если ты прекратишь кидать кость, чёрт не сможет сделать следующий ход. Так никто из вас не дойдёт до финиша.

"Так никто не победит, никто не проиграет? Но если часть вас останется в игре, вы будете слабее. Моим людям нужна ваша помощь."

— НЕ БРОСАЙ КОСТЬ, — Максим слышит, как они каждый раз повторяют одно и то же. — НЕ БРОСАЙ, НЕ БРОСАЙ, ОСТАВЬ НАС, — он слышит их, пока не убирает руку от фишек.

"Ещё сделаю немного ходов. Я должен играть дальше," — борьба со страхом граничит с безумием! Но его уже никто не может остановить. Максима не волнует, что чёрт обогнал его порядком в двадцать кружочков. Ему важно как можно больше свободы сохранить бесам. Немыслима от мысли, что часть их будет навеки заточена в пластмассе.

— Всё равно тебе недолго остаётся, — проводит когтем по столу у Макса, оставляя кровавый след, — просто в твоём мире мне нужно будет больше потрудиться, — заключив мысль, поддерживая самообладание, дьявол отходит от них и садится на кожаный диван, отдаваясь расслаблению своим уставшим мышцам. —“Скоро будет мой.”

***

Минное поле напоминает пол по всему первому этажу, где продолжают разлетаться куски от ударов мощным топором. Сам Михаил из-за своего жира не может пролезть внутрь и из-за паутины не видит, в какой стороне лежит Максим. Поэтому он каждый раз наугад ударяет в пол. Снова и снова! Каждый раз лезвие топора настолько глубоко пронизывается, что если над следующим ударом окажется Максим, то это будет мгновенная гибель.

— Что молчишь? МАЛЫШ! — Словно джокер, растягивает улыбку, растягивает все мышцы лица и уже представляет себя во время игры в кошки-мышки. Ему весело. Он предвкушает нахождение ребёнка, думает, что играет в прятки, прямо как в детстве. — ГДЕ ТЫ-Ы? Я ТЕБЯ НАЙДУ! — По-клоунски кричит, так пытается заставить Макса от страха грядущих пыток обосраться в шорты. Он вприпрыжку забегает на кухню, готовит новый размах. Удар по подзатыльнику! — "Что это, чёрт возьми?" — Из ниоткуда пришлась боль маньяку. — "Его папаша?" — Разворачивается, и первое, что видит, — разбитую о него копилку в фигурке свиньи. Он смотрит прямо, но никого нет. Шорох из лестничной площадки. — Этот пацан, — изображает собой всю ярость, показывает Антоше, насколько сильно он ошибся, когда попытался остановить процесс поимкой Макса, что у него вышло. Падая на лестницу, Антоша пытается вспомнить, как передвигать дрожащими ногами. Михаил застывает, прежде чем броситься за ним в погоню.

***

Будто феи, звеня, как тысячи колокольчиков, пытаются что-то донести Максиму. Он всеми силами игнорирует знаки, пока дьявол внимательно смотрит на держащегося за свою голову Максима и, вместе с чертом ничего не подозревают, пока настольная игра не зажглась алым огнем! Фишки мигают, как поисковые факелы, издавая тревожные звоночки. Они осветили комнату так сильно, что это уже никто не мог игнорировать. — “Они так сильно пытаются меня заставить сделать по-своему.” — До последнего упирается Максим, и яркий свет, идущий из его штанов, ослепляет его. Но там же костяшка, где заключен дух девочки. Не понимая ее намерений, он протягивает руку в карман и касается костяшки.

— ОСВОБОДИ ТЕХ, КОГО ЗАБРАЛ. — Торопит девочка. — Освободи бесов, те, кто в твоем доме, в опасности.

Максим понял: маньяк прямо сейчас пытается что-то сделать, пока он в отключке. Черт? Как их освободить?

— Как освободить бесов?

— Хе. Мы еще не доиграли. —Увлечен вероятностью выигрыша черт.

— Я их уже забрал. Скажи мне.

— Не говори! — Срывается с места дьявол. — ИГРАЙ ДАЛЬШЕ. Ты, ребенок.

Максим хватает фишки. Набежали тревожные голоса: — Разбей. Сломай. Проломи. — Максим не уверен, правильно ли он делает, он берет первую попавшуюся фишку.

— Так нельзя! — Грозит дьявол.

Но Максим не вслушивается в его правила игры. Он давит руками на фишку, пока всеми силами не ломает ее пополам. Свет потух. — “Ах! Неужели я что-то сделал не так?” — Он, как сломал крыло птице, испугался за беса. Локтем касается целой, светящейся фишки и слышит:

— Ты все правильно делаешь. Ломай остальные.

Максим колеблется, нервно разглядывает сломанную фишку. Куда делся свет? Он точно свободен? По тревожному голосу девочки знает: времени нет убеждаться, надо действовать сейчас. Жадно хватается за остальные фишки и вкладывает все силы, пытаясь освободить как можно больше энергии для существования бесов.

***

Антоша гонится по лестнице на второй этаж, забегает через зал в комнату и бежит по кругу, пытаясь найти подходящее оружие, но главное, не попасться, пока Михаил бежит за ним по лестничной площадке. Ступеньки настолько для него маленькие и скользкие, что он только почти добегает до верха, как перед его лицом возникла клыкастая рожа, влетевшая в него! Он ни черта не почувствовал, но от испуга влетел спиной в ступени, звук хруста его тела, кровью блюет мимо перил на пол. — “Кто это был?” — Он привстает в ожидании встретить монстра, но перед ним нет ни единой души. Будто его все твари поджидают в лабиринте старинных стен. Он вскакивает и бежит через комнаты. Антоша не понимает, почему он настолько быстрый, мчится через кухню в спальню, из нее в зал, где лестница, обегает открытое пространство над лестничной площадкой, ограждение, его едва настигает маньяк. Топором размахивает перед ним, Антоша уклоняется, подбежав к полкам, хватает книги и бросает в психопата, только больше злит его, и уже чувствует, как мучительная смерть идет на него. Он понимает, что уже не может сделать ничего, и остается надеяться на свои ноги. — “Я каждый вечер играл в догонялки часами. Надо разбежаться, как сонник, и деться из его глаз.” Ногами, как на стадионе, быстро топает на месте, набирает скорость. Внимательно следя за подходящим к нему маньяком, наблюдает, как он готовит решающий размах топором. — “Не сейчас.” — Подходит ближе, в ожидании брызг крови ребенка. — “Еще немного!” — Все силы в удар! Антоша срывается с места и моментально добегает до ступенек, по инерции почти катится вниз, чувствуя себя ветром и видит выход. — “Я не могу сбежать!” — Помнит об оставшемся под полом Максиме. Он сейчас точно не может за себя постоять.

— ПОПРОБУЙ ПОЙМАТЬ! ИНВАЛИД! — Перепрыгивает через десятки дыр в полу, пытается не попасться, носится по кругу квартиры. Пораженный его наглостью психопат, забыв о своей болезни, бросает все силы на выскочку и проносится на первый этаж, гонится за ним.

“Опасно!” — Антоша может в любой момент свалиться в дыру. Что еще страшно? В гостиной четыре входа во все комнаты, идущие по кругу. В любой момент маньяк может перехватить его из другой комнаты, мальчику остается вслушиваться в каждый шорох, потому что, когда между ними оказывается стена, ему надо понимать, в какую сторону он сворачивает, чтобы повернуть в противоположную сторону и продолжать как можно дольше держать приличную от него дистанцию. Даже когда маньяк близок к Антоше, а он его легко догоняет, каждый раз в его голове происходят помехи, Антоша в его глазах будто двоится, он как теряется во временном пространстве. Его бег он слышит все больше и чаще, будто вокруг него действительно носится сонник! Он смотрит на кухню — он там пробегает, глядит на лестницу — он там! Хотя это невозможно! Он сразу и в гостиной, и в спальне. Смотрит в комнату Антоши, и бес стоит, его лицо злостное, исподлобья глядит на психопата, эмоциями предупреждает, что он будет гореть.

— Это ты со мной делаешь! — “Этот бес путает мой разум! Не получится!” — Хватает воздух и со всех сил— АААААААААА! — Криком отбивает поступающие внешние силы в виде вибраций ему прямо в голову, что и создает ему слуховые и зрительные галлюцинации. Бег стал точнее, маньяк понял, в какой стороне бежит Антоша, и он перестает просто кружиться вокруг своей оси в центре гостиной, он видит перепуганного от его крика Антошу и бросается на него.

***

Быстрые постукивания кубика о стол настольной игры останавливаются на шестой цифре. Максим доходит до ста девяносто девятого кружка, и для него время стало медленнее течь. Дьявол склоняется над столом, прилагает уйму усилий на сдерживание желания расхерачить игру об стену, а вслед пустить черта с ребенком. Черт осторожничает с броском кубика, его ягуару остается преодолеть пять кружков, чтобы взобраться в замок. Бросает через всю игру, тот довольно быстро теряет скорость, останавливается на шестерке, но ветер переменился, задал иную траекторию кости, пока та не выпала на двойку. Максим не спешит хвататься за кубик, он не верит, что по чистой случайности из-за ветра черт остался позади.

—СУКА! — проломил часть игры со столом черт и, подобно обезьяне, запрыгал по полу. —СУКА! — Пронзительный девчачий голосок. —СУКА!

—Еще и мне проблем создал. Обломись. — У дьявола двойственные чувства. С одной стороны, он проиграл позвоночник Максима, но уверен, если хорошо потрудится, то завершит свое дело, а черту насолили, чем и довольствуется.

— Встретимся в твоем мире. — Треугольная улыбка ярким красным пятном у дьявола.

Максим бросает в последний раз кость и достаёт из ниши последнюю фишку, дабы сломать её, пока свет не погас. Вместе со светом пропал любой источник света, и стул под Максимом тоже. Он падает в бездну, пока под ним не проявляется белая полоса, становясь всё больше. Под гнётом духов и бесов из кармана выпадает костяшка. Максим вовремя заметил и успевает словить её над надвигающимися лапами из мира бесов. Они так и жаждут отведать хоть костяшку. Она засветилась.

— Отдай бесам тело. — Хрупкий девчачий голос, иссекает уверенность. Однако Максим не уверен, стоит ли к ней прислушиваться на этот раз, и если да, то как это сделать? — Как во сне, — прочла она его смятение. — “Я разобьюсь.” — Все ближе к полосе, еще секунды три и… Максима заносит в унисон с ощущениями, идентичными чувству из его сна. Тогда он тоже должен был упасть и погибнуть, но он поверил, что это сон, захотел лететь, доверился чувству и взял свой дух под контроль. Когда он посмотрел, то понял, что летит над землей и может взлететь над городом тысяч фонариков. Так и здесь, надо лишь поверить, что его дух сможет одолеть физику. Он отдается порыву падения, расслабив мышцы тела, и на миг ощущает, как рухнул спиной в бескрайний океан, который обнял его тело и погрузил в бескрайнюю тьму нечисти заставив забыться.

Глава 8

От звука быстрых шагов друга и гонящегося за ним психопата снизу очнулся Максим, приметив треугольную улыбку уже поджидавшего дьявола, что в духе мухи протирает когти, глядя как пират на сундук полный золотых монет.

— Вот мы и встретились. — По-змеиному высунул длинный язык, тяня когти к лицу мальчика. Внутри радуется, бесов не чует, а значит, это отличная возможность забрать жаждущее. Но до дьявола первым дотронулся пацан, он схватил его за руку. — "Что он делает?" — И тут до дьявола дошло. Он смотрит на опустевшее выражение лица, где царит одно страшное желание. — "Ребенок не способен излучать такую зловещую ауру." — Голова Максима задергалась, как у куклы в руках марионетки, он сжимает руку дьявола, не показывая ни единой эмоции и мимикой лица, не девая намека на лишнюю мысль, он излучает лишь одно желание — убить. Дьявол тянет на себя руку, но та до острой були сжимается в руке парня. — "Как он это делает?" — Смотрит на пацана, на руку и все больше чувствует себя в невыгодном положении, начиная бояться обратного ответа.

— Максим, очнись! Надо убегать! — Добегает через стул на кухонный стол уже до этого спотыкавшийся о дыры, запыхавшийся Антоша. Он встает, совершая прыжок, как Миша хватает за ногу и тот лбом ударяется о стол и едва, пока темнеет в глазах, успевает отползать по столу, роняя стаканы. Михаил, задолбавшийся бегать с топором, победоносно поднимает топор. — "Только не топор! Только не…" — Бросает вазу, от чего психопат даже не почувствовал удара.

— У тебя был шанс сбежать. Теперь бесполезно. — "Позволю себе чуть дольше наслаждаться моментом его мучительной кончины. Самая моя любимая часть убийства, видеть в жертвах животный страх." — Антоша отползает дальше назад, слезы наворачиваются, а психопат медлит, показывает свою кровь на ладони. — Твоя кровь будет пролита по столу. Такой сегодня будет цыпленок на ужин! — Звон поднятого стакана. Показался Максим. Он внимательно всматривается в психопата ничего не говоря, а лишь ждет, когда он пойдет на него. Михаил не понимает почему он вылез, почему он выглядит таким спокойным, но он на столько ослеплен жаждой уничтожить Максима, что, как только ребенок дает ему новый старт, когда кидает в него стакан и тот разбивается, осколки не успевают упасть, как серийник подрывается с места. Максим только успел отбежать к лестнице, его рукав хватает Миша. — Засранец, сам вылез. По крикам не понял, как здесь опасно? — Максим обладает стойкостью духа или чрезмерным спокойствием, пока продолжает молчать, от чего нервы серийника пульсируют. Но он пытается не думать о непредсказуемости Максима, хоть от ребенка и веет полным ощущением, что за спиной он держит травматический пистолет, когда на самом деле его руки чисты, как у младенца с нежными крыльями. — "Посмотрю, что будет кричать, когда я прямо здесь буду с ним расправляться." — Заколебался Михаил. Сверхъестественные силы пришли из не откуда. Сильные импульсы вонзились в глотку, закрыв путь к воздуху, на него словно влетел пчелиный рой, заставив отступить. Максим воспользовался моментом и теперь бежит по лестнице на второй этаж. — Сто-ой. — Хватает воздух, однако ощущения по всему телу, как будто окунулся в мед, смешанный с тысячью мухами. Он уже слышит из: “ЗЗЗЗЗЗ”. Он выдавливает из себя какую-то хрень, пока поднимается за Максимом. Что-то большое стремится вылезть из его глотки. Оно как живое! Максим притаился у ограды, наблюдает за мучениями маньяка, уже подготовив ему сюрприз. Маньяк, шатаясь, взобрался наверх, стены по кругу плывут, дышать труднее, глотку что-то перекрывает, туда он лезет рукой и медленно, осторожно достает почерневший шейный позвонок, блюя жидкостью. Он всматривается в чужую кость понимая лишь одно— "Дьявол расторг наше сотрудничество." — Напугало Михаила. Дьявол так рвет с ним контракт, возвращая свою кость. Он понимает, для него это конец. Потому что что ему ждать от самого дьявола? Кому точно нет дело до жалости. Он его видит таким же, какой он сам, поэтому не надеется, что перед гибелью он почувствует материнские объятия. Это худшие секунды его жалкой жизни. — "Мальчиком уже владеет дьявол?" — Чуть отдышавшись, как при замедленной съемке, с опаской глазами ищет по комнате Максима. И находит его. Такого же спокойного. По мальчику видно, он думает лишь о том, что Михаил вот-вот сдохнет, пока тот видит, перед ним стоит сумасбродная мафия: за мальчиком бесятся бесы, они застыли в воздухе и по ним видно, что готовы порвать жопу Михаила при появившейся возможности. Михаил так же видит, что бесы сейчас теснее, чем когда-либо, поддерживают с ребенком контакт — управляют телом Максима, пока сам парень без сознания, а перед мальчиком и маньяком стоит озлобленный дьявол. Маньяк тяжело дышит уже не больше от истощенности, чем от страха перед принятым решением его уже бывшего напарника.

— Ты правда решил меня подставить, обдолбанный ты сукин сын? Я скажу тебе только одно: ты стал бесполезным куском. А это значит, что твоя песенка спета.

Дьявол создал иллюзию Михаилу, показывая, что все так же стоят на своих местах и еще ничего не происходит, пока мальчик тихо подходит к нему. В сердце вонзился невидимый человеческому миру кинжал. Настолько глубоко и остро прорезал ткани, не оставляя Михаилу шанса погибнуть без страшных мук. Он чувствовал всё и слышал то ли галлюцинации, то ли голоса детей, которых он убил. Они сопровождали его в место, где черти не оставляют шанса на спокойствие ни на день, ни на миг: кто-то должен веселить их своей шкурой. Он только успел издать последнюю мысль: “Не надо”.

Он рухнул перед лестницей с искривлённой гримасой, отдав победу своим ударом, означающим спасение для всех. Все лишь остались в месте наблюдения, представляя собой особую власть, с которой Михаил уже не мог справляться. Один дьявол, осознав, насколько он проиграл пацану, теперь скалится, как волк, но уже не пытается что-то предпринять. Он берет свою кость, повязшую в мерзкой жидкости.

— А с тобой, может, мы еще договоримся, — дьявол царапает своё брюхо до изливания крови от невыносимого чувства поражения. — Ты же не можешь так долго охранять дитя.

— Я не один, — чужим голосом сказали из тела ребенка. — Максим всегда будет немного бесноват. Исходя из этого, могу посоветовать найти другую мишень.

— Ты знаешь, я вернусь, и тогда мы посмотрим, кто умрет, а кому суждено будет подняться. — И он исчез. Вместе со своей костью. Оставив все, как есть. Ушел, а вместе с ним дождь за окном стало меньше слышно.

***

От капли дождя Дима пришел в себя. Он понимает, что лежит на кусте давно, видя, что дождь в разы слабее, чем когда он тут оказался. Он слышит приближающиеся мигалки и вскакивает: “Дети!” Тяжело на душе от неизвестности произошедшего. Вывод для него очевиден: он всех потерял. Он уже прокручивает в голове эту мысль, еще не убедившись, видит же — дома тихо. Тишина всегда есть признак чьей-то гибели, когда тишина мертвая. Но он всеми силами пытается зайти внутрь, надеясь не увидеть того, на что способен маньяк. Надеется не собирать по кускам. Не договаривая свои мысли, молча проходит в дом держа в своей голове одну тишину, сделанную после страшной смерти. Его сердце почувствовало чье-то дыхание. На самом деле не слышно, как кто-то дышит, но ощутима аура. Это так просто не объяснишь, как способности экстрасенсорики или хорошая интуиция, которая с заходом в дом, пробудилась у отца. Он посмотрел в сторону кухни и как вернулся разумом в свое тело, мозг смог вернуться в реальность, когда увидел здорового Антошу.

— Сынок, — крепко обнимает ребенка и тут же начинает его осматривать, думая, надо ли вызывать скорую. — Выглядит слабым. Но на нём одна гигантская шишка на лбу. — Антошу действительно дурно, он в полусознательном состоянии и просто валится с ног. Дима берет его на руки, прислушивается ко всем звукам, пытаясь сообразить, где затаился Михаил. — Побудь здесь. — Прячет его в незаметное место, между стенкой и сервантом, и ребенок там сидит, пытаясь не потерять сознание.

Запах нездоровой крови исходит со второго этажа. И он остро осознает, в каком состоянии сейчас найдет Максима. Он осторожно поднимается по лестнице, по кровавым следам; пытается не упасть от испытываемой утраты, несущей с собой притупление сенсорики. Но как-то на неосознанном уровне, само по себе, механически получается перешагивать с одной ступеньки на другую, пока перед ним не оказывается тело. Сначала он ничего не понял, не поверил тому, что увидел лишь краем глаза. Он не понимает, почему тело такое огромное, почему ему так кажется. Потом он видит, что это не его сын. И теперь еще больше ничего не понимает. Он осторожно пытается разобраться, в то время как внутри него рождается дымок надежды. Хоть это еще громко сказано — как Максим мог выжить, оказавшись с этой громадиной в одном доме? Однако громадина перед ним лежит, не шевелится. И это от нее исходит мертвая тишина.

Но все идет по сценарию, который прокрутил Дима. Сирена, врывающаяся полиция с оружием, обходящая периметр участка. И он также ожидает, что они посмотрят на Максима и прикроют черной тканью. Но он видит Максима. Живым, невредимым. Без единой царапины. Он стоит и смотрит на отца, они так стоят, пока слышат поднимающихся полицейских к ним, а затем Максим падает без сознания, отец едва успевает его поймать.

Дальше все происходило, как в любом фильме, в котором герои говорят, что все происходило, как в фильме-боевике или драме. Полицейские стали все по кругу осматривать, когда поняли, что страшное закончилось, отпустили оружие. Главный из них начал всё докладывать по своему датчику и спрашивать указания, а потом строгим криком давал подчиненным указания.

Максим почувствовал, как его опустил мрачный океан, и пробудился во дворе. Он не знал, чем все закончилось. Не знал, что бесы управляли его телом. Не знал, какой разговор его еще ждет со следователем. На заходе солнца полицейские ходят туда-сюда, выполняют свою работу, как надо. На своем лбу он почувствовал нежную руку, это оказалась Лиза. Он так и лежал спиной к дубу, что посередине двора, рядом с Лизой, пока они наблюдали за работой полиции.

— Что произошло?

— Мы выяснили, где его дом, — послышался голос по датчику у стоящего неподалеку сурового мужчины. — Понял, направляемся, — торопится к своей машине и кричит ближайшим сотрудникам. — Выдвигаемся. — Дальше его не слышно. Максим от сильной усталости вновь погрузился в сон, и все затихло.

***

Максима будит восходящая звезда — Солнце, показывает ему, где он оказался. Белая простынь, те же стены и запах спирта, а перед кроватью сидит отец и ждет, когда сын очнется. Максим осторожно начинает двигаться, все его тело почему-то болит. Дима замечает, как сын привстает.

—Солнце, — спохватился отец и обнял Максима. — Пока лежи, не вставай. Ты как?

— Нормально, — не поймет, почему у отца на лице ссадины и царапины. — Ты дрался с серийником?

Дима схватился за свою шею и потирает ее. — “Он мог убить детей, а я был вырублен. Как это ему сказать?” — С досадой и чувством вины задумался Дима, по всей комнате так и веют неприятные эмоции. В голову не приходят хорошие слова. Ему хочется провалиться на месте и исчезнуть.

—Теперь понятно, почему он так блевал кровью, — ухмыльнулся Максим. И Дима не стал спорить и положил руку ему на плечо.

—Учись.

— МАКСИМ! — Антоша заверещал детским пацанским голосом, как только увидел его в сознании через приоткрытую дверь. — Максим! Что ты так долго спишь! Они нашли его! Бежим. Вставай.

—Что? Что происходит? — Максим еще странно себя чувствует, после того как какое-то время провел без сознания.

—Он жив! Они нашли Рому! Он здесь. В больнице. — Максим изумленно смотрит на Антошу и начинает улыбаться, еще до конца не понимая, сон это или истина. Встает. —Пока ты тут спал, он очнулся. Медсестра разрешила к нему зайти на две минуты. — С трудом держится, чтобы не побежать одному до палаты Ромы, пока Максим еле встает. — Давай! Кто быстрее.

И дети побежали через весь коридор под лучи солнца. Все и правда выглядит как сон, но Максим уже веселится, пока пытается обогнать Антошу и первым добежать до Ромы. Но Антошу всегда было трудно догнать в догонялках, поэтому он пытается увидеть Рому за спиной друга. И наконец-то ровняется с ним. Правда. Лежит в сознании, похоже, только что о чем-то говорил со своей мамой, пока не увидел друзей.

—Ребята, — устало, но со счастьем проговорил.

—Рома! — Обнимают его крепко. Как будто видят его вернувшимся из того света. Он жив! И уже идет на поправку, и врачи делают все для его благополучия. — Рома, ты так ужасно выглядишь, — улыбается Антоша по-доброму.

—Да-а, я знаю, — по-гангстерски говорит, пытаясь в своем положении казаться крутым, что всех только больше веселит.

Следом посыпались вопросы.

—Ты где все время был?

—В подвале.

—Мы с ума сходили!

—Как он тебя похитил? Тебе до дома было идти полминуты!

—В следующий раз разрешаем кричать, как девчонка.

— Ты трупы видел?

—Нет.

—Как продержался столько без еды и воды?

—Ты ел крыс?

Антоша только смеется и все время отрывисто отвечает: нет, не знаю, я не ел крыс. Не обосновывает ни один ответ, и сыпятся новые вопросы.

—Я тебе не верю. Не может столько продержаться человек без еды, — хитро переглядывается с Максимом.

—Я тоже тебе не верю.

— Такой вердикт — ты ел крыс. Старых, с мятой кожей, вонючих, как тогда протухшее яйцо с хлебом с плесенью, — нагоняет жути Антоша.

— Только в твоей фантазии, — начинает от фантазии Антоши подташнивать Рому, и он ударяет его по плечу. Но всем от фантазий хоть и становится мерзко, но от этого еще смешнее.

***

История была закончена лишь на бумагах. Маньяк был найден, убит и похоронен, когда его жертвы были найдены по всему его участку давно мёртвыми. Среди всех его жертв был найден лишь один мальчик, Рома, у которого потом ещё не раз брали интервью, как и у его друзей, оказавшихся близкими к событиям и в самой опасности; интервью давали и их родители. Всё больше ответов находилось на разные вопросы, однако пользователи интернета посчитали историю Тарога одной из самых загадочных, что идут в копилку неразгаданных тайн. Многие любят писать о подозрительных несостыковках: «Каким образом два парня почти сразу после пропажи их друга нашли скелеты детей, когда полиция не могла найти их живыми годами?» или «Зачем Вилинтиму (ставшая известной фамилия серийного маньяка) было переезжать в дом, где напротив он трое суток назад похитил ребёнка? Зачем было так рисковать?» «Почему в век технологий Вилинтим за все свои преступления попался, только когда окончательно спятил и возомнил себя богом, чьё столь открытое преступление, по его мнению, никто бы якобы не заметил?» «Как одиннадцатилетнего ребёнку удалось убить мужчину и почему он не помнит, как это совершил?» И от самодельных расследований вопросов становится только больше. Все радовались приобретённому чувству безопасности в городе Тарог, больше никто не думал съезжать ради своих детей, все были счастливы, что последним жертвам маньяка всё же удалось выжить за счёт своих усилий. Но у всех при воспоминании истории Тарога продолжает собираться ненависть от чувства острой несправедливости, происходившей долгое время, и что за все свои ужасные преступления не последовало должного наказания. Он так легко отделался, а бога не воскресишь, чтобы успокоиться от мысли, что его отправили в ад. Ему до последнего всё сходило с рук. И до сих пор чьи-то кости не нашли.

Соседи разгромленного дома на время его восстановления переехали жить в дом Марии и Кирилла. Родители, пока дети находились в комнате Ромы, в первое время пытались для себя всё прояснить, думали, как случившееся обсудить с детьми. Лиза с Димой подозревали, что это Антоша с Максимом раззадорили Михаила, когда ему показалось, что дети нашли весомые улики, с помощью которых полиция наконец вычислит его, и в результате он вышел из себя и без предварительного плана пытался всех убить. Но решили это не обсуждать с ними, решили, что дети сами сделали себе выводы. В скором времени они решили не возвращаться к тяжёлому разговору, все были мотивированы на восстановление прежней жизни до всех тех происшествий. Своими усилиями занялись заделыванием дыр по первому этажу, Лиза всё же узнала про тайник Димы, и у них был серьёзный разговор; к концу лета веранду сделали как новую. Изменения построек создали только иллюзию прежней жизни, всё же на всех по-разному повлияло произошедшее. Лиза больше никогда не появлялась в трущобах и теперь другими путями спускается к морю, когда её друг Дима начал меньше пить, уволился со скудной работы и нашёл себе работу по душе, стал тренером единоборств, что он всегда любил. Мария с Кириллом усилили контроль над Ромой. Они навсегда запомнили те сутки, в которые они не могли съесть ни одной ложки супа и в которые не могли спать дольше двух часов. После опыта они больше, чем другие родители, ценят вечернее время семейного времяпровождения за настольными играми или просмотром фильма. Дети только больше сблизились. Они так же играют в приставку, хоть теперь и за компьютером (тот же разгромлен), много фантазируют в других играх, по типу лего, когда они строят очередной летающий корабль или замок. Они гиперактивные, как и все дети в их возрасте, без умолку смеются со всего и дерутся, ссорятся, потом быстро мирятся, играют дальше. В Роме таятся свои переживания, стало труднее спать, и он всё ещё чувствует вонь трупов. Не ясно, как он там выжил без еды и воды. Если бы там не было той сырости и влажности, сказали, он бы погиб. Он стал тише, родители предполагают, что когда он станет подростком, то после пережитого точно станет странным, такое просто так не остаётся без внутренних последствий. Поэтому уже откладывают деньги на будущее, на походы к психологам, чтобы было чуть проще переживать душевную боль, которая может легко проявиться. Максим стал более странным, чем обычно. Если раньше он видел бесов и играл с ними, и для всех его странности воспринимались, скорее как детское воображение, которое с возрастом пройдет, то сейчас порой в нём видят не того Максима, которого они знают. Но не могут объяснить, что с ним не так. Максим никому не рассказывает, он затаил в себе то, через что в последнее время проходит. Иногда он не помнит, как провёл своё утро, его обвиняют в сказанном, а он не помнит, чтобы это говорил. Иногда делает на бессознательном уровне то, что никогда не умел и даже не пробовал. Вот никогда он не учился шить! А тут порвались джинсы, и что вы думаете? Он сам не понял, как у него это получилось безупречно и изыскано. Его отец, когда на это смотрел, задался таким же вопросом. Иногда Максим чувствует веселье, когда должно быть грустно, иногда не понимает, почему не чувствует ничего. Подобные проблемы его мучали всё лето; пока с ним не связался один парень с девочкой — его сверстники. Близнецы. Они зашли в его сознание. Находились в его комнате, при этом их здесь не было. Одна весело качалась на метле, второй, с зализанной причёской, протянул ему письмо.

— Думал, ты один такой? — Высокомерная нотка.

Максим с осторожностью, но и с глубоким интересом раскрывает письмо и видит что-то знакомое. Та самая гора, повязшая диким лесом, водопадами и с гигантским каменным замком. Находясь в полном недоумении, смотрит на парня.

— Ауян-Тепуи, в Венесуэле.

— Это древняя гора, — девчонка крутится вокруг метлы, как об турник, пока длинные каштановые волосы следом порхают, в то же время эмоциональным фоном создают Максиму настроение. — Одна из древнейших гор, ей два миллиарда лет, и зовётся она домом Дьявола.

— Но там просто школа для прорицателей.

— Говори проще, — заразительный голос. — Там маги. Волшебники. — Она спрыгивает с метлы, подходит к брату и тянет умника за щеку, тот безнадёжно вздыхает.

— В общем, там все, кто контактируют с божественными или сверхъестественными силами. — Максим с таким же непониманием молча смотрит на парня. — В этом году тебя занесли в список учеников.

—Учеников? —Приподнял брови.

— Правильно. Теперь тебе решать, собираешься ты развивать свои способности или для начала научиться контролировать их.

—Ответ ждем к концу десяти дней. Потому что дальше начнутся первые занятия. —Подошла девчонка и по-братски протянула ладонь. — Я Сильвия! Кратко— можешь называть меня Лия.

—Макс. —Осторожно тянет руку; ее Сильвия хватает и дергает, создавая ее рукой и рукой Максима волну. Только самого Максима от ее энтузиазма затрясло.

—Это как мама угадала, когда назвала тебя лесной девочкой?

— А это мой брат-заучка Сильвер. — Щекочет брата. — Обломайся. Химический элемент Менделеева.

— Лия, у нас нет времени! По списку нам сегодня надо сорок домов обойти! Прощайся с новым другом и пошли.

И след простыл. Одно письмо о зачислении в школу прорицателей лежит в ладони Максима. Он его осторожно перечитывает в третий раз. После завтрака перечитал снова, после обеда тоже, вечером он привел друзей в свою комнату и по секрету вытащил из подушки письмо. Они тоже дважды перечитали, хоть и сразу поверили в его достоверность. Они единственные, кто прекрасно осознаёт существование дара у Максима. И его друзьям кажется, что один Максим не понимает, как ему повезло. Это тебе не обычная школа, а школа, где ты учишься общаться с разными духами. Да и, по его словам, девочка назвала это место школой для магов, значит там что-то большее, чем одно общение с душами. Антоша смотрит на замок на рисунке и спрашивает:

— Ты хочешь поехать?

— Да. Но как же вы?

— За нас не волнуйся, — перехватил письмо Рома. — Мы всегда здесь. А там можно оказаться только один раз в жизни. И, может, тебе это и правда надо. Когда человеку достается серьезный дар, им надо учиться управлять. В нашей школе тебя этому никто не научит.

— Рома прав. Мы будем по тебе скучать, но, если после такого письма ты останешься здесь, мы тебя задушим этой подушкой! — шутя произносит.

— Ну что скажешь?

Максим не смог скрыть улыбку. Он все пересматривается с друзьями и задаёт вопрос:

— Как мне об этом сказать папе?

Как он радовался с друзьями его зачислению, как обсуждал с отцом всё то, что, по правде, случилось с их новым соседом, как он искал Рому с помощью бесов, — всё это уже другая история. Принятое решение отца, долгое прощание с лучшими друзьями, отправка в школу прорицателей — всё это тоже другая история нашего юного Максима с даром видеть бесов и оказываться на полосе между мирами. Одно известно: его ждут новые впечатления и эмоции, новые друзья и враги, новые препятствия и их преодоления; его ждут незабываемые, полные мистики, дружбы и любви приключения.