Демоны, ангелы и простые люди

Предисловие

Это было очень, очень, очень, очень, очень давно.

Темнота. В центре вспыхивает маленькая точка. Разгорается. Слышен узнаваемый звук затяга косячком. При выдохе в пустоте появляется дым.

Точка гаснет.

Голос: Вот это меня прет...

Вдруг чуть левее появляется планета. Неподалеку еще одна. Пролетает комета. Мелькает спиральная галактика. Еще одна планета совсем рядом. Резкое приближение. Планета голубого цвета заполняет экран. Видна сплошная вода.

Под водой мимо проплывает нечто. И сжирает другое нечто.

Голос: Ай класс. И рассказать-то некому.

Пауза. Еще один затяг.

Голос: А что я?!

Слышен щелчок пальцами. В пустоте появляется ангел с крыльями. Он озирается.

Голос: Привет! Будешь Пелхиилом! Смотри, что покажу!

****

Белая-белая комната. Бородатый некто в белых одеждах лежит в белом гамаке, тянет косячок. Стук в дверь. Дверь распахивается, входят двое с крыльями за спинами.

Бородатый ищет куда бы спрятать окурок, щелкает пальцами, тот исчезает. Пытается выбраться из гамака, это получается не сразу. В воздухе стоит отчётливый запах фимиама.

Двое стоят, наблюдают за этими попытками вылезти. Наконец, Бородатый ставит ноги на пол комнаты, встает.

Один из ангелов кивает головой.

Пелхиил: Шеф, вызывали?

Бородатый: Да! Пелхиил! Ксинифер! Докладывайте. Что там вокруг? Есть что-то новенькое?

Пелхиил: В принципе, пока нет. Везде все по-прежнему.

Бородатый: А как же эта, как ее... эволюция?

Двое пожимают плечами.

Бородатый : А что там с этой, как ее... Ну, круглая…

Ксинифер: Альфа-Центаврой?

Бородатый: Да нет, с голубой такой... О! С Землей!

Двое пожимают плечами.

Бородатый (нетерпеливо): Так слетайте, проверьте, доложитесь!

***

Все в зелени. Летают бабочки. Светит солнышко. В воздухе витает аромат цветов. Двое идут, озираются. Ксинифер несет в руках меч в ножнах.

Пелхиил: Что значит, не верю?!

Ксинифер: То и значит...

Пелхиил: Он же нас создал...

Ксинифер: Это ещё не показатель того, что он - всемогущий. Вот может он сотворить такой огромный камень, чтобы никто не мог поднять?!

Пелхиил: Конечно!

Ксинифер: Чтобы никто, никто не мог?! Даже он?!

Пелхиил (менее уверенно): Наверное.

Ксинифер: Если он не сможет поднять этот камень, то какой же он тогда всемогущий?!

Мишиил чешет в голове, а Ксинифер достает меч, начинает прорубаться сквозь заросли.

Пелхиил: Нет, я не понимаю, почему он доверил меч тебе, а не мне. Я же первый ангел.

Ксинифер: А я - умный...

Пелхиил морщится, протягивает руку.

Пелхиил: Дай хоть посмотреть!

Берет меч, разглядывает.

Ксинифер переводит взгляд с меча на кусты, оглядывается вокруг.

Ксинифер: Слушай, а тут прямо рай! Вон посмо...

Тут из зелени сверху появляется огромная голова тираннозавра и целиком заглатывает Ксинифера.

Пелхиил: Ничего себе!

Из утробы динозавра раздается глухой голос.

Ксинифер (глухо): Слышишь. Сделай что-нибудь.

Пелхиил: А что я сделаю?

Ксинифер (глухо): Ну... вообще-то у тебя меч.

Пелхиил: А! Да! Спасибо! Только я не умею им пользоваться. Это же ты умный.

Вешает меч себе на пояс.

Ксинифер (глухо): И что мне делать?

Пелхиил (пожимает плечами): Ждать...

Пелхиил хихикает. Прослеживает взглядом по тираннозавру путь от живота до хвоста. Еще раз хихикает. Разворачивает крылья, улетает на небо.

Ксинифер, сидит в темноте внутри.

Ксинифер (глухо): Ну, выйду отсюда, я тебе устрою! И тебе... и шефу...

Глава 1

– 1 –

Седой, старый, усталый ангел подошел к столу небесной канцелярии и аккуратно положил на краешек лист бумаги.

— Боже мой, Пелхиил! – воскликнул восседающий за столом, не замечая бумаги, – Учитель! Я вас тысячу лет не видел!

— Всего лишь триста двенадцать, старший архангел!

— Ну, пусть так! Чем обязан посещению одного из наших старейших и уважаемых ангелов?

— Михаил, я официально! С прошением…

— С тем самым?!

— Да… Все! Я скис! Не свечусь изнутри!

— Хм… Внешне незаметно!

— Точно говорю. Ничего в Раю не цепляет! Птички ещё эти… Бесят!

— И давно?

— Да уже лет пятьдесят!

— Ого! М-м-м-м, мне кажется, учитель, я припоминаю, слухи доносили, что вы даже пристрастились к амброзии?!

— Двадцать лет как бросил. Скучно…

— Ну, на самом деле, кризисы со всякими бывают… Вон, главный тоже хандрит…

— Вот! Вы не поверите, Миша, я даже думал, не отвернуться ли от Самого! Чтобы меня низвергли в Геену, или что там у них? Все бы перчик… Вот до чего дошло!

— Ну-у-у-у, этим вы вот вообще не удивили. Каждый из ангелов время от времени о таком думает.

— …Кроме того… я стал просыпаться без удовольствия!

— Ого! А вот это знак… Это уже хуже некуда… Ну что же… Прошение удовлетворено. На новый круг!

— Перерождение в человеческом теле?!

— Да! Все с самого начала! Нищий! В Индии! Без одной ноги!

— Ещё и страдания! Ух ты! Спасибо! Спасибо, Архангел!

— Да чего уж там! Свои же… Я же помню, чем вам обязан. Помните?

Пелхиил прикрыл веки и перед глазами, как живая, встала картинка…

***

— Ну все, Михаил, давай для очистки совести финальный облёт и наверх!

Юный Михаил кивнул, а более опытный Пелхиил засунул поглубже освящённые носовые фильтры и взмыл вверх.

Утром в гиншпекцию по защите прав грешников поступила анонимка и ангелу третьего ранга с приставленным к нему волонтёром пришлось спускаться в преддверие ада. Ни местных порядков, ни здешних ароматов Пелхиил не переносил, да и виды в накопителе-отстойнике были так себе, но работа есть работа...

Впрочем, с задачей они справились быстро, нарушение подтвердилось, один из грешников преднамеренно подвергался наказанию ещё до вынесения окончательного вердикта божественного суда. Пришлось выписывать демонам взыскание, а с пострадавшего удалось списать пару мелких грешков. Все манна.

— Нет, я не понимаю, ну почему в котлах-то?! Что за дикость?! – сокрушался юный Михаил.

Толпы внизу стонали, выли и скулили, жарясь в огромных чанах. Слушать это было невозможно.

— Во-первых, запугивают грешников, чтобы после врат послушнее были, а во-вторых, приглядись, видишь, котлы под эфирным напряжением. Это от нас защита. Мы же здесь для чего?! Наша с тобой работа простая: спасать тех, кто уже в аду. Иногда грешная душа уже здесь, а крошечная возможность найти в ней островок света остаётся. А значит и мельчайший, с булавочную головку, но шанс вернуть есть. Особенно, как сейчас, в период глобальных войн.

Несмотря на свой прекрасный пафос Пелхиил довольно-таки пессимистично оглядывал проступающую сквозь чёрные, вонючие дымы картину.

— А ну постой-ка! Смотри! Видишь, внизу три лысые головы светятся?! Нет, левее!

— Вон те, с пучками на голове?!

— Да! Это – козаки! Как раз наш с тобой случай! Правовая лазейка. К грешникам нам с тобой прикасаться нельзя, волдыри потом лечить устанем и от жалоб отписываться, но у этих ребят есть чубы!

— Что?!

— Чубы! У этих вояк вся святость в чубе! Он у них, как напоминание о Рае. Пока они живы, чуб при повороте головы налево мелкого чорта с плеча смахивает. А как помрут, он и тут пригодится! Сейчас мы с тобой за чубы их из котла и вытянем. Козацкий чуб, чтобы ты понимал, это последний шанс! Бери вон того мелкого, пожиже, а я этих двух громил потащу, у них чубы подлиннее. И-э-э-эх!

***

Пелхиил открыл глаза, покачнулся и оперся рукой на стол.

— Я готов!

Михаил еле заметно поморщился.

— Ложитесь спать! Завтра!

Пелхиил, расправил плечи и, почти не сутулясь вышел. Михаил почесал голову.

— Опять эти подвижки по служебной лестнице… Еще и стажера искать…

Глава 2

– 2 –

— Что, Стажёр, страшно?!

Ангел-студент Чичиил пришёл на практику чуть раньше. Он стоял на самом краешке и сосредоточенно вглядывался вниз. Появление наставника он пропустил, поэтому от звука речи чуть заметно вздрогнул. Затем пожал плечами и отступил на шажок.

— К сожалению, привыкнуть к этому невозможно, но и без тренировки – никак, – мастер Росиил приобнял Чичиила за плечи, – Иногда недостаточно летать бесплотным духом и нашёптывать верные решения. Время от времени мы должны являть свою мощь и спускаться во всем плотном естестве. К счастью, очень редко. Но зачёт по трансформации без этого не пройдёшь. Готов?

В больших глазах Чичиила было столько отражающейся бездны, что учитель понимающе улыбнулся, подошёл к краю и покачался на носочках.

— Я тебе сейчас открою одну тайну, приятель! В этом прыжке есть две составляющих. Первая – это, конечно же, страх. Сколько бы ты ни прыгал, он будет присутствовать всегда. Я и сегодня делаю над собой усилие, чтобы заставить себя нырнуть вниз… Но есть и вторая! И это – освобождение. В тот момент, когда ты сделал шаг, но ещё не вошёл в леденящую, обжигающую плотность пространства, наступает миг неотвратимости и свободы. Назад уже ничего не вернёшь. Ты уже сделал выбор и дальше можешь действовать только по протоколу. Парадокс. Странно звучит, но в этой предопределённости есть свобода. Попробуй ощутить это мгновение.

Чичиил ещё раз взглянул наставнику в глаза и скользнул вниз. Грудь наполнило ужасом от невозвратности совершённого, но падение уже началось. Сейчас. Сейчас. Всю сущность окатило ледяной пустотой так, что каждая клетка вздрогнула, затем пространство начало уплотняться, слои стали жать, давить, в какой-то момент нестерпимо зачесалась спина и стажёр понял, что теперь – можно. Он сделал глубокий вдох, напрягся и впервые в жизни развернул крылья.

Казалось, сама вселенная подхватила его и превратила падение в полет. Через мгновение рядом оказался Мастер Россил.

***

Сидя на крыше двадцативосьмиэтажного дома Чичиил сворачивал и разворачивал крылья. Все, что могло болеть, болело. Ощущать крылья на земле было неудобно, непривычно и отягощающе.

— А ты думал! Даже просто добраться сюда в плотном естестве – это поначалу тяжёлая работа. А в случае ЧП нужно ведь будет ещё принять участие в тысяче-другой официальных встреч, на которых нужно выглядеть уверенным, сильным, внушающим оптимизм или, на крайний случай, страх. А после всего – суметь вернуться назад. Тренировки, мой друг, тренировки! – Мастер Росиил пафосно поднял палец вверх, а затем наставил его на ангела-студента, – ну давай, последняя задача на сегодня: Явление. И сразу домой.

Тайно и незримо, в виде быстрого духа, Чичиил уже неоднократно посещал человеческие поселения, люди казались ему пресными и какими-то неинтересными. Сегодня ему предстояло просчитать все составляющие, вычислить среди множества душ единицу, которая в ближайшие мгновения окажется в ситуации развоплощения, явиться перед ней во всей красе, а затем, после события, отвести в Чистилище.

В многомиллионном поселении эта задача не казалась трудной, однако нужной ситуации в ближайшей перспективе пока не складывалось и Чичиил с крыши рассматривал движущиеся внизу людские потоки.

— Наставник, – стажёр нерешительно обернулся, – почему они все такие… одинаковые?

— Увидеть необычность – это искусство. Тебе нужно смотреть чуть глубже. Да, большинство из них схожи, но только до того момента, пока с ними не случится что-то, что проникнет к ним внутрь и изменит их. Что-то, что позволит дать им ангельское имя и занести его в реестр. И это что-то не обязательно хорошее. Кто-то будет полировать себя молитвами до блеска и изменится настолько, что получит имя «Слепящий», а кто-то, чья семья сгорела в пожаре, трансформируется и получит имя «Ожог»… Понимаешь? Ущербность тоже может выделить из толпы! Поставить метку для ангелов.

— Я помню! Мы проходили! Когда безымянный меч, вручённый ангелом Рафаилом земному польскому королю Болеславу, после удара о киевские Золотые Ворота, стал именоваться Щербецом! Получил имя!

— Ну-у-у-у… Примерно так! Ну что там с твоими подсчётами?!

— Я держу в уме! Через 2 минуты во-о-он на том перекрёстке человек на двухколесном транспорте на полном ходу врежется в рыжего в головном уборе и смешной мешковатой одежде. Вон он, видите? Стоит у здания с окошечком. Единственный без маски.

— Да. Это называется «пиджак» и «кепка с козырьком». И «ларёк». А звать его…, – Мастер прикрыл глаза – Артур Толстых. Уверен, что у него нет шансов?

— Э-э-э-э… Без нашего вмешательства шанс 0,0018%. А мы не имеем права вмешиваться после одной сотой.

— Что ж. Хорошо! Являйся! Но только избирательно! Не забыл?

— Я помню!

— Пошёл!

Глава 3

– 3 –

— Дорогая, ты не создашь мне новый шампунь, а то я уже крылья намочил?!

Ангел Пашиил стоял под душем в плотных световых струях и пытался выдавить из сотового тюбика ещё немного мыльных кварков.

— Тебе с каким ароматом?

— А то ты не знаешь?!

— Опять с медовым? Когда ты уже освободишься от дурных привычек?

Раздался негромкий шелест, с каким обычно происходит уплотнение вещества, а затем жена мелодичным перебором провела пальцами по озоновой занавеске.

— Держи!

— Спасибо!

— И выходи уже, ужин готов!

Пашиил выдавил шампунь в ладонь, понюхал и блаженно закатил глаза. Он скучал по запахам, несмотря на три сотни лет работы в Раю.

Активно вытирая голову Ангел Пашиил зашагнул в жилое пространство, затем бросил полотенце на спинку белого стула, засунул руку глубоко подмышку и принялся немилосердно вычёсывать перья.

— Так и не вывел эту мелкую гадость? – голос супруги был тихим и участливым.

— Да они бессмертны, эти чёртовы паразиты!

— Не ругайся! Мне Динэла советовала одно средство, но оно ужасно воняет…

— Адски?

— Хуже! Земно!

— И что за средство? – Пашиил был уже согласен на что угодно.

— Сейчас! Я записала!

— Мам, пап, я дома! И я не один!

В солнечном пространстве появился Чичиил. Рядом с ним колебался тёмный, пахнущий сгусток, внешне похожий на Артура Толстых.

— О Боже, это же человек! – Машиэла была явно растеряна.

— Так. Чичиил! Почему ты не убрал признаки собственного пола?! Люди не должны… – правила въедались в сознание, как кислота, ангел ничего не мог с этим поделать.

— Пап… Чисто технически, он уже не человек. Он же в чистилище. Он и имени-то, наверное, своего уже не вспомнит… Эй, ты помнишь, как тебя зовут?

— Артем Толстых.

— Упс…

— Вот именно! И что он здесь делает?!

— Пашиил, – супруга погладила крыло ангела. – У мальчика практика, ты забыл?!

— Точно, – подтвердил Чичиил, – Завтра отчёт, а я ещё не все закончил. Взял работу на дом…

— Ничего страшного… – Машиэла улыбнулась и повернулась к мужу.

По искоркам в глазах супруги Пашиил понял гораздо больше. Жену всегда немного заводило запретное, а от человеческой души по-прежнему веяло грехом и желаниями. Это значило, что удовольствие ужином не закончится…

— Ну хорошо. Но сначала пусть помоет руки. И ты тоже. Потом выдашь ему свежую маску.

— Пап, ну как он будет ужинать в маске?!

— Ай, точно!

В этот момент ангел уловил человеческие эмоции и прислушался.

— Да что же такое? – недовольно думал Артур Толстых, – Там самоизоляция, тут дезинфекция…

— Я слышу твои мысли! – предупредил ангел, – А за то, что ты не соблюдал правила карантина тебя вообще должны были бы отправить в ад... Из-за тебя…

Иаоие положила пальцы на руку ангела и тот выдохнул.

— Но да не мне решать...

Обведя всех взглядом, ангел Пашиил обратил взор на стол. Манна небесная, бутылочка амброзии, какие-то божественные яства на десерт. Чудесно. Пашиил хлопнул в ладоши и потёр руки.

— Давайте ужинать! Приятного аппетита!

— А молитва, дорогой?!

— Охохоюшки! Ты и Рай испортишь, любимая…

Глава 4

– 4 –

— Ну что? Закончил? – стажер Чичиил появился неслышно, не то подкрался на цыпочках, не то возник из воздуха. Но Артур Толстых к таким внезапностям был привычный, он даже не вздрогнул. Так часто делала его жена, когда, по её мнению, он слишком долго играл в танчики. Проскользнёт на цыпочках, нагнется и с громким – бееееу – нажимает на резет. Ну, то есть, как его жена? Его… вдова. Теперь вообще звучит бредово…

— Да закооончил, – безрадостно протянул Артур и почесал в затылке… Терпеть не могу заполнять таблицы.

— А чем недоволен? – Стажер Чичиил чуть повернул монитор к себе, – Зависть – 112, Злоба – 80, Обида – 74, стандартные результаты, чуть лучше нормы! Зато отработал по Щедрости и Смелости!

— А это?!!

— Лень – 937, Гордыня – 613? Фигня! За одно воплощение поправишь. Вот, что за нынешнего президента голосовал – это да, это ещё отрабатывать придётся. Но тоже не беда. Если ещё одна реинкарнация при нем – перебором по страданиям компенсируешь.

Артур недовольно нахохлился, а Стажер Чичиил бедром токнул его кресло. То, скрипя колёсиками, откатилось в сторону.

— Теперь смотри. Нам надо проработать это, это и это. Заполняем эти графы. Округляй до ста процентов, разницу вписывай вот сюда. Так по всем пунктам. Понял?

— Вроде…

— Ок. Работай. Я пойду пока фимиам поблагоухаю, буду скоро!

Прежде чем продолжить, Артур сделал то, на что не хватало времени во время теста – ткнул в притаившуюся в правом углу иконку «Сеть». «Социальная сеть «Ангелы и Демоны», – возникла заставка. И следом сразу окно: «Введите пароль»…

Не, не рискнул. Цыкнул через зуб и принялся вычислять проценты…

— Че там?!

Вот теперь Артур вздрогнул. Ладно ещё появляться из божественного ничто, но зачем же ладонь на плечо класть?

— Да запооолнил…

От ангела пахло чем-то сладковатым. Знаем мы ваши фимиамы…

— Теперь смотри. Здесь вводи желаемые локации для воплощений, и базовые возрасты для проработки основных косяков. Узловые он тебе сам просчитает, а с мелочами поиграешься.

Артур защёлкал по клавишам, а Стажер Чичиил принялся сосредоточенно начищать нимб.

Кликнув на «Просчитать», Артур посмотрел на машущего крыльями голубка на заставке и через мгновенье увидел результаты. Разочарование было так сильно, что он протянул – Ахрррр, – вовремя поправившись, – рхимандрит Макарий!

— Что? – поднял голову ангел Пашиил.

— Уганда, Казахстан, Моравия и Марс-2115?

— Хм…- ангел наклонился к экрану, – А! Ну понятно! Ты ж забил воплощения от 2022 до 2122 года.

— А что мне дольше века тут куковать, пока удачный момент сложится?

— Да нет. Просто, почему ты не расширил поиск от 1000 года до вашей эры и до 2021 вашей эры? Вариантов бы добавилось.

— Ээээ… а что, можно воплощаться в прошлом?

— А почему нет, если узлы для отработки складываются удачно? Вот, смотри, 1992, Украина, Крым, Балаклава, – неполная семья, отец вернётся к трём годам, прокачаешь терпение, – картинки чьей-то вероятной чужой жизни бежали на мониторе, – потом узел в 1999-м, падение из окна на стройке, потом…

— Ой! – Артур аж подскочил, – это же я!

— Ну конечно ты, мы же твою инкарнацию просчитываем!

— Да нет, стой, стой, верни! Вот я! Нынешний! То есть… бывший!

— Да, точно, – Стажер Чичиил приблизил изображение, – ты был в 2001 на параде в Севастополе?

— Конечно был!

— Вот и притянуло!

— Но…. Как я могу встретить самого себя?

— А что удивительного то? Для того вам память о прошлых реализациях и отсекается, чтобы подсказок не было. Это как в школе. Можно к экзамену по-честному готовиться, а можно шпаргалки писать. В какой-то момент попадёшься и… на второй год… Ну, встретил сам себя? Ну, возможно, какое-то единство душ почувствовал, но не больше. Ты не можешь сам себе рассказать, что нужно сделать, чтобы проскочить урок, поскольку должен САМ его прожить и получить опыт…

— Ну, это понятно. Но ведь это сколько вероятных меня по Земле ходит?

— Ха, по Земле, – скривил улыбку ангел Пашиил, – а я, по-твоему, кто?!!

Глава 5

– 5 –

Суккубка Нинэла подбросила на сковородке блинчик, ловко его поймала, мимоходом слизнув длинным языком прямо из воздуха выскочившую капельку раскаленного масла, и обернулась к столу. Ее дражайший супруг черт Кисифер читал газету. Сынок – неугомонный Мишериус – собирал за соседним столом скелет из мелких косточек. Поймав суровый взгляд своей ожесточенно грызущей мосол свекрови Людэлы Розазелевны, суккубка притушила умиротворенную улыбку и снова обернулась к плите.

Над входной дверью зазвонили колокола.

— Мишериус, иди открой, – не оборачиваясь приказала Нинэла.

— Это не ко мне, – не отрываясь от занятия пробубнил чертенок.

— Не спорь с матерью! Тебе тоже надо привыкать и учиться! – авторитет демона Кисифера в семье был непререкаем.

— У-у-у, – буркнул Мишериус, выбрался из укрытия и распахнул дверь.

Как и ожидалось, за дверью стоял светящийся алым Неприкаянный.

— Пап, к тебе!

— Тьфу ты, райский рай! – демон Кисифер свернул газету, сунул правое копыто в свалившийся тапок и подошел к двери.

— Ну да…

В горле Кисифера что-то заклокотало, загырхало, забулькало, он, некрасиво скривившись, собрал слюну и плюнул Неприкаянному прямо в лицо. Тот вздрогнул и испарился. Чертенок Мишериус хихикнул.

Черт вздохнул, но до конца дверь закрыть не успел. Колокола забили снова.

В этот раз Неприкаянный на пороге отливал голубым. Ни слова не говоря, демон Кисифер оставил дверь открытой и прошествовал к столу.

Суккубка Нинэла прогнулась в спине, вытянула шею и усмехнулась.

— Мама! Положите кость! Это к вам! – в это «мама» Нинэла постаралась вложить максимум ехидства.

— Ну началось! Позавтракать-то хоть можно?! – мать черта Кисифера кряхтя выпрямилась, пыхнула дымом из ноздрей и поплелась ко входу.

— Не, мам, – Кисифер закатил глаза и заглянул в верхние слои – У СМУ-13 начался рабочий день, а бетон им не подвезли. И бугор пьяный. И Михалыч уже взял молоток. Так что не возвращайся пока.

— Тьфу, – плюнула Людэла Розазелевна на Неприкаянного и, убедившись, что он исчез, выглянула наружу.

К дому по тропинке приближались двое.

— А-а-ай, – протянула мама демона Кисифера, – Мишериусик, беги, буди прабабушку. Тут только один ко мне. Второй, похоже, к ней. А она пока дошкандыбает… Тьфу!

Один из духов растаял в воздухе.

***

Из вагончика строительно-монтажного управления выскочил Молодой. На работу он в который раз опоздал, поэтому даже на улице в спешке застегивал пуговицы униформы. Подняв голову вверх, он что есть дури заорал.

— Михалыч, Миха-а-алыч!

— Что орешь? – из окна второго этажа высунулась голова в каске.

— О! Андрей! Скажи Михалычу, из «Спецстроя» звонили. Сказали, цементовоз будет только к обеду.

— Иди к черту, балбес! Я думал случилось что! – голова пропала.

— Сам иди к чертовой бабушке, – ругнулся под нос Молодой и нырнул в вагончик за верхонками…

***

...Колокола над дверью зазвонили.

Глава 6

– 6 –

— Ма, па, я гулять! – бесёнок Мишелиус открыл портал и уже почти нырнул в него, когда Кисифер вдруг оторвался от свежей версии "Терзай и мучай" и рявкнул.

— Сто-о-оять!

Мишелиус замер.

— Уроки сделал?

— Конечно! Все! – моментально выпалил бесёнок.

— Вот смотри, стервец, – с гордостью прокричал демон Кисифер в сторону кухни, – ни на секунду не задумался, а ведь брешет на 99%. Весь в тебя, ненавистная!

Из кухни приятно пахло серой. Суккубка Нинэла выплыла, вытирая руки салфеткой из человечьей кожи, потрепала сына по торчащим вихрам, весело взвигнула от парочки мелких молний, и провела по щеке.

— К Оксанэле своей гулящей, небось, опять?!

— Ма, ну чё ты?! Это просто хобби! Имеет право суккубка на увлечение?! Дособирает коллекцию чёрных чресел и будет как все, души собирать...

— Она – милая... – влез в разговор демон Кисифер.

— Может и мне тогда на чресла переключиться?! – задумчиво протянула Нинэла.

— Испепелю! – пригрозил муж.

— Так я пошёл?! – робко спросил Мишелиус.

— Так к ней?!

— Не, правда гулять.

— На Землю?!

— Ага…

— Ой, катастрофка моя, а метнись тогда за острой приправой в Сирию, а?!

— Ну ма-а-м...

— Да мне немного надо, голов пятнадцать...

— Ну ок... – Мишелиус вздохнул и вновь открыл портал.

— И за зеленью! – быстро выпалила Нинэла.

— А это – в Украину, – демон Кисифер отчего-то хохотнул.

— И зомбика выгуляй! А то он устал здесь в наморднике... И голодный... – похоже, мать решила пригрузить отпрыска по полной…

Бесёнок Мишелиус, понявший, что проще согласиться, молча вынул из кармана мозговые крошки, подозвал зомбика, взял его на поводок и нырнул в портал.

— Будь ты проклят, – радостно крикнула мама в затягивающиеся отверстие.

... Момона-жипиэс триангулировал финансовые потоки и автоматически выкинул Мишелиуса в центре Киева.

— Бан-ко-ва-я, – по слогам прочитал бесёнок, никак не могущий привыкнуть к этим дурацким округлым буквам.

— Вон, зомбик, смотри сколько внутри вкусной живности, – отстёгивая поводок и снимая намордник, Игорёк погладил зомбика по лысой голове и подтолкнул в сторону здания с потрясающей красоты химерами на стенах – прямо консервы... Иди, ищи мозги, обедай. Хоть перестанешь на все окружающее слюной капать.

Зомбик почувствовал свободу, сделал шаг вперёд, понюхал воздух, чихнул и недоверчиво обернулся.

— Давай, иди! Я пока зелень поищу…

…Вернувшись через полчаса бесёнок Мишелиус обнаружил зомбика стоящим на брусчатке спиной к зданию. Изо рта по прежнему свисали слюни.

— Да чтоб тебя ангелы поцеловали, – выругался Мишелиус, – что, совсем не нашёл? Ну помчали в Сирию, там посмотрим…

…Портал с негромким чпоком открылся, дым рассеялся и возле демона Кисифера обнаружился сын, освобождающий зомбика от ремня. Бесёнок был подозрительно задумчив.

— Па, – заметив взгляд отца, спросил сын, – я вот не понял… Мне казалось, что деньги и мозги всегда рядом ходят. Это закон. Неважно, производство это или политика. Ну ведь так?!

— Именно так, мой мерзенький! Но есть одно исключение...

— Какое?!

— Шоу-бизнес!

— Мммм, – Мишелиус влез в уютные домашние копыта и по-прежнему в задумчивости побрёл в свою комнату.

Глава 7

– 7 –

— Мама, ко мне ночью прилетал ангел! – Лизка босиком притопала из спальни сдвоенного люкса и остановилась у приоткрытой двери в душ.

— Так вот кто мне в рот насрал...- сам себе под нос недовольно пробубнил дед. Местное гостиничное питьё, все виды которого вчера вечером он определил под одну марку "Soydet", утром повело себя абсолютно привычно и по-нашенски. Голова раскалывалась.

Дочь каким-то образом услышала реплику, звук зубной щётки стих и из ванной показалась сердитая нечесанная физиономия.

— Папа, я же просила!

— Что?!

— Не при ребёнке!

Дед невозмутимо поскрёб щетину.

— А она что у тебя не какает?!

— Мама, я какать хочу, – немедленно заявила Лизка.

— Ну жаходи, беда, я тут дочищу, – сквозь белую пену пропузырила мать.

— Я знаю, что деда матерится, – невозмутимо и по-взрослому проинформировала девочка с порога.

— Это не он материшша, эшо гоблин внутри него, – не прекращая возвратно-поступательных движений щёткой сообщила мать и отправилась на балкон, любоваться рассветными горами.

— Деда, – Лизка остановилась на пороге, – внутри тебя живёт гоблин?

— А внутри тебя – фея!

— Или ангел!

— Или ангел, – согласился дед.

Лизка удовлетворённо кивнула и отправилась на утренние процедуры.

***

Море исцеляло. Шум прибоя постепенно забрал с собой остатки дедова похмелья и вот уже он дремал в шезлонге в больших чёрных трусах и кепке, надвинутой на глаза.

— Через пять минут подходите на йогу, закричала девушка-аниматор совсем рядом. Это был уже её третий круг с оповещением.

Дед вскинулся, пытаясь сообразить, где он, сфокусировал взгляд на девице в лосинах и не удержался, когда она проходила рядом.

— У-у-у, ведьма!

— Я говорю по-русски, – мило улыбнулась в ответ девушка. Дед нисколько не смутился и вдобавок построил рожу в удаляющуюся спину. Лизка прыснула.

— Папа, это её работа.

— Что это за профессия такая, людям надоедать?! Доставало 3-й категории...

***

День прошёл, как и прежние, весело, но одинаково: еда, море, аниматоры, бассейн, еда, аниматоры, море, еда...

Лизка сидела на балкончике и в полутьме фломастерами пыталась нарисовать горы. Мать плескалась в душе.

— Деда, смотри, что это там светится в небе?!

— Звезда, – дед даже не поднял голову от сканворда.

— Нет, оно движется!

— Ну, значит спутник, – наконец-то дед оторвал взгляд от клеток и онемел. На фоне гор была отчётливо видна фигура ангела. По мере спуска с высоты и приближения, силуэт светился все слабее и замерший дед автоматически отметил, что это скорее всего из-за разного состава атмосферы и взаимодействия газов. Химик с сорокалетним стажем, что тут скажешь.

Лизка улыбаясь крутила головой, следя за приближением крылатого чуда и изучая реакцию деда.

Когда стали различимы взмахи крыльев, дед внезапно заговорил. Глухо, хрипло.

— Ну вот и все... Лизавета, иди-ка к маме. Спроси у неё, э-э-э, какие планы на завтра.

У деда словно заклинило шею. Двигались только глаза.

Лиза хихикнула и не тронулась с места, наоборот опёрлась на перила и привстала на цыпочки.

— Лизавета?! – сердито повторил дед.

— Не пугайтесь, я не за вами, Михаил Семёнович! – крылья ангела после приземления стали быстро уменьшаться, а дед, по-прежнему пребывая в некотором оцепенении, отметил их радужную полупрозрачность и решил, что это не физические органы, а энергетические установки, управляющие потоками.

— А за кем?!

— Ни за кем. Я к Лизе. Меня зовут Пашиил. Я вчера почувствовал знакомые энергии и заглянул. Оказалось, что Лиза превосходно играет в закорючки.

— Это деда меня научил, – с гордостью сообщила Лиза.

— Закорючки! – дед сердито изумился, – рисовальные фантазии?!

— Процесс творения! – уточнил ангел, – Жаль, что вы сами перестали...

— Это детские глупости, – буркнул дед. Похоже, он приходил в себя.

— Совсем нет, – ангел нисколько не расстроился и не рассердился, но продолжил, уже обращаясь к Лизе, – творить, создавать что-то новое – это главное, для чего вы на земле.

— Если все будут фантазировать, кто тогда будет работать?! – дед однозначно вернулся в своё извечное состояние.

— Трудиться тоже можно создавая новое.

— Что нового может создать дворник?!

— Дворник может придумать более эффективные способы уборки. Или просто убираться красиво.

— Как это?! – не удержалась Лиза.

— Например, подметая не по-прямой, а создавая во время уборки узоры.

— Ерунда, – снова пробубнил дед.

— Вы сами создали очень многое, Михаил Семёнович, просто забыли. А вы вспомните, ведь вас об этом однажды спросят...

Мама в душевой выключила воду и номер наполнила фиолетовая тишина. Слышался только шелест волн, но он был настолько привычным, что не воспринимался, как шум.

— Вы что в темноте сидите?! – мама шагнула в комнату и щёлкнула выключателем. В номере были лишь они втроём.

— К нам ангел прилетал, – задумчиво сказал дед и Лизка радостно захихикала...

Никто из них не видел, как запущенная кем-то из отдыхающих ракета из фейерверка пересеклась в своей траектории с мчащимся по небу Пашиилом и уж тем более, не могли слышать, что он при этом сказал.

Глава 8

– 8 –

Бомж Василий был счастлив... Пять минут назад в зеленом мусорном баке он нашёл подушку, перевязанную бечёвкой и засунутую в чёрный полиэтиленовый пакет. Обычную перьевую подушку с давно свалявшимися внутри комьями, желтоватой ветхой тканью в сомнительных потёках и одной поломанной пуговицей снизу.

Но все равно, это была самая настоящая подушка, как близнец похожая на ту, на которой он спал дома. Пока у него был дом...

Бомж Василий чуть глубже натянул вязанную шапочку на брови – ночь обещала быть прохладной – потёрся щетиной о ткань и закачался, двумя руками прижав к себе находку. Неожиданно его глупую улыбку и зажмуренные глаза чем-то осветило. Автомобильных фар тут быть не могло – к задней стенке небольшой котельной Свято-Ильинского храма пробраться можно было лишь по тропе, вьющейся среди акациевых стволов. Бомж Василий распахнул глаза, но никакого света не обнаружилось. Лишь там, вдалеке за пустырём, призрачно туманились окна многоэтажки. Почудилось…

***

Увидев купола с крестами, ангел Пашиил аккуратно спланировал вниз, приземлился на ступеньки и лёгким касанием потрогал за плечом правое крыло. Дело было плохо. Без помощи – не обойтись.

Несмотря на не позднее ещё время, двери храма оказались уже заперты. Впрочем, Пашиил чувствовал священника внутри и решил, что страшного не будет, если он немножко развоплотится и проникнет внутрь без лишнего шума.

Иерей – Пашиил немного напрягся и считал его имя – Александр – стоял в подряснике у раки и что-то неспешно прятал под мощи святого. Хотя нет, Пашиил принюхался, святого тут не было… Только мощи.

Подождав для порядка полминуты, Пашиил кашлянул.

На круглой бородатой физиономии испуганные ярко-голубые глаза батюшки выглядели отчего-то смешно.

— Черт, черт, черт, – обнаружив незнакомца, запричитал священник и судорожно закрутил головой.

— Не чертыхайся в храме, – негромко предложил Пашиил.

Услышал Пашиильский голос, иерей на мгновение замер, выпучив глаза, затем сорвался с места и понёсся в сторону иконостаса. Там он одним движением снёс с тябла все иконы, засунул за брус руку и резво вынул из ниши чёрный самозарядный дробовик.

— Remington 1100, – грустно подумал Пашиил.

Грянул выстрел. Из огромной дыры, образовавшейся в груди Пашиила, хлынул тугой свет, залив лучами самые тёмные уголки алтаря и других помещений храма, вплоть до клироса.

— Что же ты делаешь, божий человек?! – укоряюще промолвил Пашиил, прикрывая дыру руками…

— Я не хочу! Мне ещё рано! – священник бегал по помещению, заглядывая во все приделы и ища, куда бы спрятаться. Дыхание его совсем сбилось.

Пашиил хотел было ответить, что вовсе не за ним пришёл, но взглянул на быстро затягивающиеся отверстие и маняще протянул.

— А в раю хорош-ш-ш-о-о-о!

— А-а-а-а-а-а-а-а!!! – заорал святой отец и принялся заворачиваться в бархатную катапетасму.

— Сидеть! – внезапно рявкнул Пашиил, словно собаке. На улице бомж Василий вздрогнул и неспешно привстал, а отец Александр, наоборот, резко сел прямо на пол и вытянул ноги.

— Куры у тебя есть?!

— К-к-к-то?! – батюшка хлопал глазами.

— Птицы пернатые! Куры. Ну, гуси тоже подойдут…

— Н-н-нет.

— А где есть?

— Эт-т-т-то в село надо! В Аксеновку. Д-д-д-венадцать километров по Е-666, – иерей махнул рукой в примерном направлении.

— Дэ-дэ-дэ, – передразнил Пашиил и вышел через стену…

***

Бомж Василий собирался посидеть на бревне ещё минуточку, а затем двигаться в свою халабудку. Ему нравилось возле церкви. Как-то тут все было… умиротворённо. Но сегодня стоило ему лишь на мгновенье закрыть глаза, как возле него возник чей-то силуэт.

В другой день бомж Василий моментально бросился бы бежать – в последний раз лейтенант Артур внятно дал понять, что переломает ему ноги – но сегодня лишь медленно повернул голову и кинул блаженный взгляд на фигуру. В полутьме бомж Василий обнаружил, во-первых, что это не лейтенант, а во-вторых, что лицо у не лейтенанта крайне трагично.

— Могу ли я чем-то осчастливить странника, – неожиданно для самого себя спросил бомж Василий.

Незнакомец поднял голову вверх и посмотрел на небо.

— Мне бы… я не знаю, хоть подушку, что ли…

Сердце Василия пронзила острая боль, но он тут же протянул свою недавнюю находку несчастному. Как пришло, так и ушло. Он справится.

— Держи!

Лишь тогда Пашиил перевёл свой взгляд на человеческое существо.

— Тебя мне прямо… я и послал, – сказал Пашиил.

Затем взял предложенное из рук, аккуратно надорвал уголок, зачерпнул горсть перьев и принялся по одному приставлять их к прорехе в крыле. В момент прикосновения по каждому пёрышку принимались бегать мелкие искры, оно вытягивалось, распрямлялось, наполнялось светом, а затем резко гасло.

Пашиил делал все не спеша, он ещё не совсем отошёл от удивления.

— Завтра же будешь со мною в Ра…., – начал было он, затем смутился. – Стоп, тебе ещё рано…

Прикладывая последние перья, Пашиил понял, как избавится от конфуза.

Он протянул человеку подушку, широким движением сложил крылья за спину, а руки – на груди и перешёл на официальный канон.

— Истинно говорю тебе, после смерти ждут тебя Ангелы на небесах!

— Звучит неплохо, – покивал головой Василий, – а можно, хоть не сегодня?

Он прижался щекой к подушке и снова зажмурился.

— А то я только жить начинаю…

— Тебе – можно!

Пашиил щёлкнул пальцами, сделал два шага и взмыл в небеса.

Глава 9

– 9 –

В каждой группе всегда находилась парочка персонажей, которые прилеплялись к гиду, как смола, не отставали ни на шаг и забрасывали его вопросами. Как правило, демон Кисифер с лету угадывал, кто окажется такой липучкой. В этот раз, хоть группа была и небольшая, ошибся. Предполагал, что вон та обесцвеченная старушка возьмёт его под локоток и так провисит всю экскурсию, но бабулька только блаженно озиралась и все больше отставала. А за плечо его тронул бизнесмен Феликс Рагнер, 47 лет, банкрот, мысль о суициде по причине банкротства, покупка Глока G46 и патронов к нему…

— Вы говорите, что тур бесплатный?!

— Так! Внимание всем! – Кисифер захлопал в ладоши, – Чтобы больше не повторяться. Данный ознакомительный тур по Аду вы оплатили пожеланием собственной смерти. Никаких дополнительных взносов с вас никто не потребует. Поэтому, ходите свободно, тыкайте во все пальцами, читайте надписи, задавайте вопросы. Главное не теряйтесь, а то…

Кисифер хихикнул, но продолжать не стал.

— На выходе будет возможность приобрести памятные сувениры. Ну, это уже за отдельную плату.

Гид красивым жестом распахнул дверь и они вошли в первое помещение – стерильно белую комнату с рядами аккуратно застеленных кроватей. Бизнесмен удивлённо заозирался.

— А где же эти… ?

Кисифер понимающе усмехнулся…

— Котлы с грешниками? Как бы это… Все котлы у нас в головах, дружище!

— Вы говорите, как мой психотерапевт… – не удержалась Екатерина Вениаминовна, топ-модель, двойная порция фентанила.

— Ваш психотерапевт… Семён Исакович Кац, я вижу?! Мой ученик… Оу! Кстати, через недельку я с ним увижусь. Вы закончили с ним ваш курс нюнь и соплей? А то можете не успеть…

— Ой, – только и ответила Екатерина.

В этот момент к группе докандыбала старушка. Алевтина Никаноровна, 93 года, рак четвёртой степени, постоянные боли.

— Ах, молодой человек, – восторженно начала бабулька, – Тут как в Раю…

Пахло озоном. Кисифер поморщился…

– Я бы, пожалуй, хотела побыть тут…

— И чем же вам тут так понравилось? – не очень вежливо перебил гид.

— Тут ничто не отвлекает от моих воспоминаний… Я могла бы наслаждаться каждой минуткой моей жизни, любой мелочью, мгновениями с моими детьми, внуками, Серёж…

— Ну… это первые лет десять. Потом эта комната стала бы адом даже для вас… А вообще, мы с вами в подростковом блоке. Это помещение предназначено для Аркадия. Да, Аркадий?

Нечёсаный мальчик вздрогнул и приспустил на шею огромные наушники.

— Что?

— Аркадий – хакер и пранкер. Ему здесь очень, ОЧЕНЬ не понравится.

— Почему? – живо заинтересовалась старушка.

— Здесь нет вай-фая! – Кисифер выдержал паузу, давая возможность подростку осмыслить сказанное, – Как вы думаете, Аркаш…

В этот момент мальчик несколько раз мигнул и исчез.

— Куда он делся? – заозиралась бабушка.

— Позвонили, – сердито пояснил Кисифер. – Ненавижу эти ваши мобильные телефоны…

-… Простите, я все не решался спросить… – внешний вид вопрошающего выдавал в нем профессионального чиновника, – Эта, эммм, экскурсия, подразумевает последующий, хм-хм, переезд?!

— Не для всех. Но для большинства. Для вас, Чичиилим Ильич, на 99%. Изменять своей жене с такой частотой, в том числе, простите, с … собственной собакой…

Мужчина с залысинами выпучил глаза, замахал на Кисифера руками и косо посмотрел куда-то назад.

— Вы что делаете?! Вы хотите мне Ад и дома тоже устроить?

— Что такое? – Кисифер сделал вид, что не понимает пикантности момента.

— Что?! Вы не видите, я здесь с женой! Она мне дома печень сожрёт. И будет делать это ещё лет десять при её язвительности и злопамятности…

Кисифер демонстративно нахмурился, затем широко улыбнулся.

— Не сожре-е-ет. У неё будильник на 8:20, а это фаза быстрого сна. Она не вспомнит. Да и… вашей печени осталось год-полтора. Пятнадцать месяцев и вы у нас…

— Так это со-о-о-он! – с невероятным облегчением протянул чиновник, – Стоп! Как год-полтора?!

Но Кисифер уже открыл дверь в следующее помещение и забыл о несчастном.

Глава 10

– 10 –

— Антон, переоденься, сейчас гости придут!

— Во-первых, это не гости, а твоя мама, а во-вторых, это моя любимая футболка!

На самом деле, Антон, конечно, понимал, что эта футболка, купленная ещё в Чехословакии, уже давно перешла из стадии "праздничная" в статус "носить только дома", но ведь ещё не скатилась до разряда "на дачу" или " на тряпки, пыль вытирать"!

Однако, ощутив прожигающий взгляд жены, пожал плечами и пошёл за спортивной кофтой. Ничья!

А потом неожиданно и вправду пришли гости.

Сначала появилась родная Антонова тётка.

— Антонка! Мне кажется, ты ещё похудел! Или подрос, – всплеснула тётушка руками, отодвигаясь после птичьих объятий и оглядывая племянника снизу доверху. Эту фразу она начала произносить в Чичииловых лет десять и продолжала в сорок, игнорируя то, что он уже полжизни не рос, а за последний год набрал четыре килограмма. Сама тётка всю жизнь оставалась худенькой, лёгкой и Антон всегда боялся её нечаянно раздавить при приветствии.

— Можешь далеко не уходить, – сообщила тётушка, самостоятельно вешая пальто на крючок, – там Ильины приехали...

— Все?! – с ужасом уточнил Антон Янов.

У Ильиных было пятеро детей, и своего старшенького, но отчего-то оставшегося самым мелким, они бессовестно, прямо в глаза, называли "Пробник".

Антон хоть и ценил солдатский и чёрный юмор, но такие шутки считал за гранью.

— И вообще, что происходит?! Что за внезапный съезд хужетатар?!

— Антон! – недовольно заорала жена из кухни, словно и не жужжала только что миксером. Ну и уши у этой женщины, в очередной раз удивился Чичиил.

— Не переживай, не все! Младшие уехали смотреть соревнования по биатлону.

Один из детей Ильиных давал отличные результаты и, хотя ему ещё оставалось два года до армии, он уже имел разговор с военкомом на предмет снайперской подготовки и эта беседа разделила родителей на два фронта. Отец Ильин считал, что армия – замечательная школа, потому что мужик должен уметь чистить унитазы, мать же кричала, что снайперов посылают в горячие точки, а ей мёртвый сын испортит настроение на полдня. Ну, правда, странный юмор.

— Здорово, свояк, – радостно протянул руку Ильин, затем протопал на кухню и принялся выставлять на подоконник бутылки. Одна, две, три...

— Хомя, ты сдурел?! – грозно нахмурились жена.

— Пить я, конечно же, не брошу, а вот курить – буду! – радостно хохотнул Фома, хотя шутил он так последние лет пять.

— Нет, я что-то не понял... – снова неуверенно возмутился было Антон, перебирая в уме поводы и семейные даты и не находя причины для внезапного торжества.

— Скатерть неси! – не дала закончить тираду супруга, – Она на верхней!

— И помоги там Ленке, она с судочками поднимается... – дополнил Ильин, не предпринимая ни малейших попыток сделать это самостоятельно.

— Нет, я вообще ничего не понял, – повторил Антон уже скорее самому себе и отправился выполнять указания.

Не успел он оттащить в кухню тяжеленные сумки Ильиной, (непонятно, как она одна их на этот этаж перла), красивым взмахом развернуть на стол скатерть, все-таки сходить переодеться, как в дверь снова позвонили.

На пороге стояли отчего-то радостные сотрудники. С цветами и тортом. Несмотря на то, что вчера в конце дня он их выдрал в жёсткой и извращённой форме.

— Э-э-э-э-э. Ну заходите, – обречённо махнул рукой Антон.

Коллеги, вручая букеты и здороваясь, потянулись в зал, где жена уже заставила полстола всевозможными блюдами.

— Нет, а что за повод-то? – вновь спросил Антон, входя за всеми, но его вопрос потонул в гомоне собравшихся.

— Какой-то бред, – резюмировал он сам себе, но тут его референтка Светочка застучала вилкой по бокалу и все притихли.

— Дорогой наш Антон Александрович!

Все присутствующие заулыбались неискренними улыбками.

— Вы наверняка мучаетесь вопросом, по какому такому сценарию мы здесь все сегодня собрались?

— Ещё как мучаюсь!

— А причина, и в самом деле, очень неожиданная! Дело в том…

И тут Антон проснулся.

***

— Не отставайте там! Скоро уже конец экскурсии! – демон Кисифер помахал в воздухе флажком, потом сунул его подмышку и захлопал в ладоши, созывая экскурсантов, словно каких-то цыплят.

— А там вон кто-то сидит, – заметила крашеная в светло-фиолетовый старушка и ткнула узловатым трясущимся пальцем в сторону ошалевшего Антона Янова.

— А! О! Кстати, довольно показательный пример! В этой капсуле у нас размещается Антон Александрович Янов.

— Как?! Тот самый?! Вот уж не подумала бы!

— Да-да-да! Ещё какой тот самый! Нет, ни в каком не в Раю. Здесь! Известный режиссёр, снявший больше сорока фильмов с открытым финалом. Он у нас! Антон Александрович, у вас ещё четыре минуты, чтобы подумать над тем, чем там могло все закончиться в вашем две тысячи одиннадцатом сне, а затем – следующий! Ложитесь, ложитесь!

Демон покрутил головой.

— Ну что?! Все подтянулись?! Ну пойдёмте! Это у господина Янова вечность впереди, а нам нужно двигаться дальше! До конца экскурсии всего два зала!

Глава 11

– 11 –

Густой запах разогретой сосновой смолы и хвои заполнил вселенную. Где-то неподалёку тонко, пронзительно, на одной ноте цвиренькала птаха. Но разбудил Артура Гурчина именно запах. Он потянул носом и распахнул глаза.

Прямо над лицом висела стекающая по коре янтарная капля, красиво поймавшая солнечный луч, а далеко-далеко вверху качались колючие ветви. Там, в вышине, остатки рассветного тумана запутались в ажуре иголок и стрелы света, пробившиеся сквозь него, создавали призрачный веер. Сухие иголки кололи шею и затылок. По щеке пробежал муравей. Артур, не задумываясь, цапнул его тремя пальцами и закинул в рот. Дурацкая привычка, возникшая ещё в детстве. Вместе с муравьём на язык попало несколько крупинок песка.

Артур противно скрипнул зубами и лишь тогда в голове болезненно взорвалась память.

***

К болотцу он пришёл часов в пять утра. Увидел сквозь мельтешащие в окне такси сосны лунное отражение, множащееся в далёкой воде, внезапно понял: вот оно – решение – и попросил остановить, выскребая из кармана последние деньги. Водителю было все равно.

Роды дня были мучительными. Пока Артур перебирался через поваленные деревья и ломал хрустящие стебли травы, бредя по направлению к воде, слева по горизонту разлился мутный розово-серый кисель. Неожиданно ступив одной ногой в чавкнувшую влагу, Артур на миг опомнился и встал на бережку, глядя в черноту водного блюдца, словно в глаз чудовища. Вместе с утренним холодком через ступни в тело вполз страх, что в последний момент ему не хватит духу и он вынырнет на рефлексах, все-таки первый взрослый по плаванию. Артур покрутил головой по сторонам и отправился искать камень.

Полузакопанный валун он нашёл в камышах, в сотне метров в сторону дубового бора. Сначала пытался раскачать, затем подкапывал под него руками, но густая жижа лишь сочно чмакала и не желала отдавать то, к чему за сотню лет привыкла. Наконец, изгваздавшись чуть не до волос и тяжело дыша, Артур Гурчин вспомнил про Архимеда, отыскал на берегу узловатый «рычаг» и кое-как вывернул каменюку. Затем выкатил её на берег и, тяжело дыша, опустился под сосной передохнуть. И уснул.

***

Мобильный показывал 11:03 и восемнадцать непринятых звонков.

— Идите в жопу, – как-то на удивление радостно, вслух произнёс Артур. Затем поднялся, покряхтывая, автоматически наклонился отряхнуть колени, но увидел общее состояние штанин и хмыкнул. Как-будто уже не все равно…

Накатив валун на подарок Марты, брючный ремень фирмы Zilli, Артур придавил кругляш коленом и что есть силы затянул. Длины еле-еле хватило на последнюю дырочку, использовать которую в жизни у него шансов не было. Конституцией он пошёл в отца, сухой, жилистый, стройный.

***

Марта бросила его месяц назад, в миллионный раз обозвав больным ублюдком. Отец отвернулся вчера. Протянул пачку купюр, буркнул: «Больше ко мне не приходи!» и ладонью выдавил его за порог, хорошенько толкнув в грудь напоследок. Артур показал висящей над крыльцом камере фак и пошёл отдавать заём.

Но не дошёл, поняв внезапно, что сегодня пятница. По пятницам ему всегда везло. Если поставить всю сумму, то он разом покроет долг Кирилу и ещё останется немного на Бориса Дмитриевича. Или все-таки лучше сначала вернуть полковнику? Тот шутить не любит. Ребята с бритыми затылками, месяц назад сломавшие Артуру нос, хоть и приехали по гражданке, но явно были из его конторы.

Как раз увидев симметричные синяки под глазами, Марта обо всем догадалась и ушла собирать вещи.

***

Привычным движением развязав галстук, Артур продел его узкий конец в пряжку, завязал узел и смастерил самозатягивающуюся петлю. Затем пропихнул внутрь кисть, медленно закатил каменюку к себе на колени, поднял к груди и рывком встал. И только теперь заметил, что все это время продолжал повторять: «Идите в жопу, идите в жопу, идите в жопу».

Конечно, не сильно эстетично было тонуть вниз головой, во всех фильмах груз всегда привязывали к ноге, но не будучи уверенным в глубине, Артур решил не рисковать и оказаться ко дну поближе ушами. Забавная картинка ждёт чёрных копателей через сотню лет, когда его обнаружат в торфяниках.

Артур снова хмыкнул и сделал шаг к воде.

— Я, кончено, извиняюсь, – раздавшийся из-за спины голос был хриплым и звучал, словно лопнувший котелок.

Артур замер, не оборачиваясь, и закрыл глаза. Кто бы это ни был, он – не во время. Валун был тяжёлым.

— Вы ведь топиться собрались?!

Артур выдохнул и обернулся. На старом костровище сидел… кто это? Какой-то невнятный чешуйчатый, складчатый, пупырчатый… хрен. Размером с собаку. В кепке.

— Вы… кто?!

— Мы?! – существо посмотрело по сторонам, словно пытаясь заглянуть за спину – Меня зовут Кисифер…

— Кисифер, – зачем-то повторил Артур. Затем развернулся и сделал ещё один шаг к воде. Все это он уже проходил. Под новый год.

***

Костян, который собственно и принёс, после употребления принялся радостно хохотать и извиваться, словно его щекочут, а к Артуру явился зелёный лупоглаз, изо рта которого лезли черви. Когда отпустило, поклялся, что больше никогда…

***

— Что вы! Вы неправильно поняли! Я не наркологическая галлюцинация. Я, простите, демон. Черт, если по-вашему.

Артур ничего не ответил, сам себе кивнул и сделал еще шаг в воду.

— Подождите, у меня к вам просьба… Кстати, я бы советовал вам принять чутка левее, а то в этом месте по весне замотанную в простыню девицу сбросили, не факт, что она уже… ээээ… растворилась.

Фу. Мертвецов Артур не то чтобы боялся, но брезговал. Он вообще был крайне брезгливым.

— Откуда вы знаете?!

— Как говорил мой коллега, тоже мне бином Ньютона… Да бросьте вы этот булыжник…

Артур аккуратно опустил валун в болотце и уселся сверху. Туфли противно хлюпали, ноги стояли по щиколотку в воде. Подняв взгляд, Артур обнаружил, что Кисифер приобрёл более человеческую форму: голова уже отчётливо качалась на шее, выше плеч появились очертания пиджачного воротника, руки оказались сложены на пивном животике.

— Я не против свободы воли, что вы! На этом все держится! Хотите топиться, ваше право! Но вам ведь уже все равно… А мне может быть польза…

Артур моргнул и у демона Кисифера на пиджаке появились карманы.

— Что вам нужно?! – Артур снял левую туфлю, стянул с ноги мокрый носок, зачем-то выжал его, запихнул в обувь и бросил на берег. Пошевелил пальцами в воде и поднял голову.

У демона образовались нижняя половина тела. Вот только ноги оказались голые и качественно волосатые. Пиджак прикрывал далеко не все и Артур быстренько отвернулся. Не, ну глюк же?!

В начале века, – продолжил Кисифер, и Артур почему-то решил, что речь идёт не про нынешнее столетие, – один комиссар из знающих прямо на этом берегу меня ограбил. Не страшно, многого у меня никогда и не было… Но среди прочего было эм-м-м одно зеркальце… Оно собирало меня, помогало мне моментально сформироваться в реальности этой конкретной территории. А не как сейчас. Так вот… Этот дурачок по недомыслию в него заглянул, неожиданно познакомился со своим внутренним обликом, и забросил такую полезную вещицу аж во-о-он туда… Видите столбики? Там когда-то ходил паром, вы знали?Теперь демон Кисифер был полностью детализированный, объёмный, живой. Артур видел, как вытерлись нитки на нагрудном кармане, видимо от частого пользования, слышал смесь запахов дыма, пота и леса. Так иногда пах его отец, когда возвращался с затяжной охоты.— А я боюсь воды. Местный Леший тоже глубоко не заходит, а водяной со мной не разговаривает уже много лет, с тех пор, как я… Вы бы пока каменюку от руки отвязали, с ней будет крайне неудобно… Кстати, если вы смогли её поднять на суше, то и в воде сумели бы, вы что физику в школе не учили? Помочь или вы сами?!

***

Охранник сказал почти так же.

Проиграв последнее, Артур впал в какую-то прострацию. Кто-то что-то говорил, негромко играла музычка, блондинка рядом противно ржала, а он словно приклеился к креслу, не мог поднять руку, голову, даже ресницы. Так и сидел, пока крупье не подал кому-то знак.

— Ты сам?! – спросил наклонившийся со спины секьюрити. Артур мотнул головой и тогда его приподняли под мышки, поволокли к выходу, и там выкинули как мешок. А он и дальше продолжил сидеть на асфальте забытой, поломанной куклой. Тогда один из плечистых ребят подозвал такси, пошарил у Артура в карманах, заглянул в портмоне, вынул оттуда визитку и назвал водителю адрес.

***

— Идите в жопу, – неожиданно к Артуру вернулся прерванный цикл, он встал и попытался подсунуть руки под валун. Однако, похоже, тот плотно засосало.

— Ну подождите! Ну что же вы!? Я же ещё не все сказал. В конце двадцатых на ту сторону пытался перебраться потомственный купец Никита Алексеевич Дугин со всем своим добром. А догонявшие его бойцы РККА не шибко заморачиваясь, бросили на паром РГ-14. Знаете? Это такая ручная граната Рдултовского образца 1914 года. Во-о-от. И теперь все это вместе с купцом лежит на дне. Только стулья уплыли. Во-о-он там. Чуть подальше. А среди барахла был кованый сундучок. Что точно внутри, я сказать не могу, но золото я чую даже отсюда. Давайте, вы зеркальце мне, а сундучок – себе?!

Золото. Сундучок. Это могло решить проблему.

Артур так долго вглядывался в демона, что тот даже замолк. Затем Артур решился и принялся снимать одежду.

— Вот и славненько! Вон туда, между столбиками. Видите, там ещё ветка торчит?

— Какого размера?

— Что?! А! Вот такого!

Кисифер показал арбуз средней величины и Артур наконец-то стянул вторую туфлю и брюки.

***

…Глубина ила была какой-то невероятной и через пару минут распахнутые под водой глаза стали бесполезными, все заволокло зеленой взвесью. Пришлось действовать наощупь.

При каждом Артуровом всплытии демон Кисифер немедленно начинал нести какую-то ахинею и от потока слов ныряльщик был готов погрузиться на любые глубины.

Через двадцать минут он нащупал зеркальце и, выбравшись, вручил его своему болтливому визави, в полной уверенности, что теперь тот свалит, признав, что никакого сундучка никогда не было. Однако, Кисифер, некоторое время попялившись в отражение, приобрёл рыжий цвет волос, цепочку с часами и серьгу в ухе, затем отложил вожделенный предмет в сторону и снова взялся раздавать указания. Штаны на нем по-прежнему отсутствовали.

Через полчаса Артур Гурчин обнаружил медный таз. Потом самовар. А потом – череп без нижней челюсти. Это было так мерзко, что он уже вознамерился прекратить издевательство над собой, но во время очередного заныра наткнулся плечом на что-то твёрдое. Это был он. Сундук. Шириной в две ладони и длиной в четыре.

Побоявшись, что доски прогнили и кольцо вылетит из крышки, Артур хотел было выбраться на берег, отдышаться, а затем использовать пиджак в качестве подводных носилок. Но лишь подняв голову над поверхностью, услышал радостные вопли шишка.

— Я чувствую! Вы его растревожили! Доставайте же скорее!

Ну к черту. Похоже, в буквальном смысле. И Артур снова ушёл в глубину…

***

— Это лиственница, – пока Артур счищал тину, Кисифер простукивал деревянные бока, – чувствую внутри сапфир, немного жемчуга, золота примерно фунт в ажуре и ещё в монетах. Малахит. Эм-м-м, серебро. В общем, это хорошая находка.

Врал, наверное. Артур заозирался вокруг.

— Чем вскрыть?!

— Э-э-э-э, зачем?! Я честная нечисть. Это все ваше. Своё я уже получил.

— Хм. Ну окей.

Нисколько не смущаясь, Артур снял свои синие боксерки, отжал из них воду и хотел было развесить белье на суку, чтобы просушить, но поскольку Кисифер все это время не прекращал своей болтовни, понял, что больше не выдержит, плюнул, натянул одежду и сунул трусы в карман. Солнце двигалось к закату.

— Почему я вообще тебя увидел?! – перешёл на ты. Какие уже политесы, когда они видели причиндалы друг друга.

Кисифер замер.

— Дык. Намерение к смерти. Оно проявляет реальности.

— Понятно… , – связав рукава пиджака в узел, Артур ещё раз прикинул вес сундучка. До трассы дотащит, – Ну, бывай!

— Ещё одно!

— Что?! – Артур разогнулся.

— Все это у вас не удержится надолго, если вы не прекратите играть…

— Что?! Откуда ты…

— Хотите подарок?! – Кисифер полез во внутренний карман и вынул оттуда круглую металлическую коробочку. В детстве из похожей Артур ел монпансье.

Яд. Сейчас отравит, а богатство себе…

— Это безопасно! Смотрите, – Кисифер с трудом приоткрыл крышку – по внешнему виду, там действительно были конфетки – и сунул одну себе в рот, – это поможет вам не быть азартным. Ну что же вы?! Пару часов назад вы собирались умереть! А я – от чистого сердца!

А, была не была.

Артур забросил конфетку в рот и зажмурился. Ничего. Сладость и сладость. Хрустит.

— Я же говорил!

***

… Первым, кому он позвонил, сидя в пойманной попутке, был Костян.

— Спорим на сто баксов, что ты мне не поверишь?!

Ещё не успев договорить фразу, Артур почувствовал крайне гадкую физиологическую неприятность. Его сфинктер перестал держать внутреннее содержимое кишок. Все-таки яд?! Или что за странное расстройство?!

— Перезвоню! – Артур что есть силы сжал ягодицы и отрубил телефон.

— Тормозите! Быстрее! Я сейчас…

Артур собрался уже бежать в лес, но затем увидел сундучок на заднем сиденье и побоялся, что водитель уедет, не дождавшись его возвращения.

Он встал, опершись рукой на крышу авто и задумался. Азартные игры. Демон Кисифер. Спор. Диарея. Понимание пришло не сразу.

— Ах ты ж, мерзкая нечисть, – застонал Артур и водитель тойоты выглянул в окно.

— Я не вам! Волше-е-ебное средство…. – Артур сел в машину и рывком захлопнул дверцу.

Глава 12

– 12 –

Спросонья Таня не сразу разобралась, что звук исходит из её смартфона. Рингтон был непривычный и понадобилась почти минута, чтобы до сознания сквозь ошмётки сна дошло: Вайбер!

В экранчике светилась улыбкой физиономия Кисифера.

— Привет, Снегирева! А я в Париже!

Татьяна уже тридцать лет как была Готье, но Кисифер все равно по привычке называл её Снегирева.

Она делала вид, что обижается, потому что, несмотря на сложные отношения с супругом, в принципе, ей нравился её замужний статус и звучание новой фамилии. Однако, девичье прозвище создавало некий общий секрет, возвращающий их двоих во времена безбашенной молодости, при его использовании на душе становилось тепло.

— Ну Кисифер! Я тебя сколько раз про... Что-о-о?! В Париже?! Надолго?! Ты где?! – вопросов было слишком много, они не помещались в голове и рассыпались вокруг. Но сама новость позволяла простить звонок в 3:30 ночи.

— В аэропорту...

— Вау! Я через двадцать... – тут Снегирева увидела в отражении свою всклокоченную проволочную шевелюру, – э-э-э, через час буду!

***

Кисифер сидел в аэропорту Париж-Орли и наблюдал за маленьким шоу, устроенным незнакомой толстушкой.

У девушки из всех полезных женских штучек для привлечения внимания в наличии был только заразительный смех. Но уж этим оружием она пользовалась на все сто и палила из всех калибров. Её веселье можно было услышать даже со взлётной полосы. Однако, грамотно дозированное и делающее акценты на отдельных репликах, оно заставляло болтающих с ней мужиков, чувствовать себя просто гениями юмора. А это увеличивало привлекательность собеседницы в несколько раз.

Когда сквозь раздвижные двери аэропорта в зал ворвалась Снегирева, один из мужчин как раз пытался заявить свои права на толстушку, приобнимая её и намереваясь увести в ближайший фастфуд. Евгений отвлёкся от разворачивающихся событий, обозначил себя, замахав Татьяне руками, а затем широко раскинул их для объятий.

От Снегиревой пахло Живанши. Запах немного отличался от того, что он подарил ей однажды, четверть века назад, но был очень близок. Подсадил он её на этот аромат, подсадил.

— Кисифер! Как я рада, – Татьяна влипла в него, как муха в мёд, затем отстранилась на мгновенье, оценивающе пробежала взглядом по лицу и потёрлась лбом о щетину.

— Ну что, Снегирева, пьёшь кровь муженьку-то? – шепнул на ухо демон.

— Ты же знаешь, что я завяза…, – тут Татьяну увидела смеющиеся глаза приятеля и ткнула его кулаком в бок, – хорош подкалывать, черт!

***

Познакомились они необычно. Точнее, слишком обычно, даже банально. На дискотеке «Для тех, кому за тридцать». Бросились друг к другу, как к последней шлюпке на «Титанике» и уже через час оказались в отеле. Где Татьяна попыталась нового знакомца сожрать. Ну, в смысле. укусить. Была у неё такая привычка, как у и всех земных вампиров. Стал бы Евгений у неё тринадцатой жертвой. Красиво. Однако укушенный вместо того, чтобы впасть в спячку, принялся ржать, а вместо крови во рту Снегирева обнаружила какой-то мерзкий дёготь.

Тот, кто представился Кисифером, оказался командированным демоном. Демон жаждал сделать девичью душу грешной. Вампирша, априори предназначенная для Ада, его не привлекала.

Чтобы не портить вечер, они пробежались по другим своим интересам и обнаружили множество точек интеллектуального соприкосновения.

Так постепенно и сдружились. Кому ещё можно признаться, что демон или вампирша? Кисифер научил Таню кое-каким техникам, вытесняющим чувство голода, а потом подсказал, чем вообще заменить кровь, чтобы себя обезопасить. Она его – как правильно вычислять невинных, а также как выбирать еду в ресторанах.

***

Кисифер собирался что-то сказать, но в этот момент аэропортный динамик ожил и неистово забубнил. В ту же минуту у мужчины, уже почти подведшего толстушку к барной стойке, лопнул поясной ремень, штаны упали и кавалер, запутавшись, грянулся на полированные плиты пола. Дамочка взвизгнула, случайно смахнула со столика чью-то бутылку с водой, осколки стекла долетели до спящего у столба бомжеватого чернокожего, тот принялся кричать, полицейские вдалеке ускорили шаг, в общем, началась непонятная суета.

Кисифер, увидев все это, дёрнулся, схватился за стоящий у ног саквояж и чертыхнулся.

— Сбежали!

— Что? Кто?

Демон заозирался, кого-то выискивая глазами.

— Да вон, смотри!

Сначала Татьяна ничего не увидела, но затем взгляд зацепился за невнятное мельтешение в воздухе между колонн. Словно ветер гоняет по спирали мельчайший пепел от вулкана. Через мгновение рядом обнаружилась вторая аномалия – голубоватые искорки, крошечные разряды молний, прочерчивающие в воздухе крохотные линии и создающие призрачный узор. Время от времени аномалии переплетались, создавая в пространстве завихрения и ещё больше усиливая суету. Из-за этого сумбура вокруг происходило странное. То официант чрезмерно наклонял поднос и сыпал на пол посуду, то старик в клетчатом пиджаке чихал, забыв по-новомодному уткнуться в изгиб локтя и рассеивая вокруг брызги слюны.

Наблюдая за происходящим, Кисифер вынул из нагрудного кармана тоненький серебристый свисток и беззвучно в него дунул.

— Что ты делаешь?

— Ща!

В ту же секунду аномалии метнулись в их сторону, пространство прямо рядом с саквояжем уплотнилось, и из пустоты сформировалось два громадных пса: ротвейлер и черный терьер. Собаки радостно виляли обрубками хвостов и часто дышали, высунув языки. Похоже, им все нравилось.

Татьяна оглянулась по сторонам. Никого появление животных не удивило.

— Знакомься, Снегирева! Это Хаос и Бездна. Порождения, соответственно, Хаоса и Бездны, – Кисифер открыл саквояж, вынул из него поводки и намордники и облачил питомцев в цивилизацию, – Пошли!

***

— Как там твой, – демон задумался над формулировкой и выбрал максимально нейтральную, – малыш?

Что Татьяна полгода назад родила, он знал, но ни вживую, ни даже на фото ребенка не видел. Снегирева с началом беременности стала жутко мнительная, а демон последнее время объявлялся нечасто.

— О-о-о! Он чудо!

— И что же чудесного?!

— Ну вот представь: часть тебя, твоего организма, выросла внутри, а потом отделилась и… живёт!!!

Кисифер непонимающе заморгал.

— Что?! Ну вот из тебя если вынуть почку, то она умрет!

— Кстати, не факт!

— Ну хорошо. Ты все-таки демон! Из человека если изъять любой орган, тот погибнет. А ребенок – живёт и развивается!

Демон ещё какое-то время помолчал, переваривая услышанное и пожал плечами.

— В общем, ты счастлива?!

— По поводу ребенка – да! И если ты не сменишь тему, то я прямо до отеля буду тебе рассказывать, как он моргает, открывает ротик, чихает, морщится и какает. Хочешь?

— Так. Последний вопрос! А…. он у тебя не в мать?

— Он рыжий, Кисифер! Нет, он в отца.

— Я имел в виду, он не вампир?

— Знаешь что, мон ами… достань-ка лучше из бардачка очки, а то сейчас солнце встанет, – в целом солнечного света вампирша Татьяна Готье не боялась, но глаза от избыточного ультрафиолета реально болели, – Мне по фигу, кто он. Он – моя плоть! И хватит об этом. Расскажи лучше, зачем ты здесь? И насколько!

Кисифер помолчал, размышляя, как правильно сформулировать ответ, а затем решил, что с друзьями лукавить не стоит.

— Слушай, ну я не знаю, что у них там затевается…

Демон ткнул пальцем вниз.

— Или даже там… – взгляд уткнулся в потолок Ситроена, – Ты знаешь мой уровень допуска и полномочия. Я обычный рядовой демон. Сказали исполнять, исполняю. Сейчас вот прислали Хаоса и Бездну. Видишь, они ещё совсем молодые…

Таня не так чтобы знала уровень допуска Кисифера или с лету определяла собачий возраст, но на всякий случай кивала, не забывая бросать взгляды в зеркало заднего вида, где отражались две дурные морды, капающие на сиденья слюной.

— Сказали, что их нужно постепенно адаптировать в этом мире. И начать со столицы Франции. Бог его, тьфу, Дьявол его разберёт, почему.

— Адаптировать? Ага! Ты ещё скажи, социализировать. То есть, время устроить по миру дурдомчик? Что-то не нравится мне это.

— Да, честно признаться, и мне. Когда их спускаешь с поводка, они растут прямо на глазах. Боюсь, через неделю сожрут меня вместе со свистками. И тогда тут поднимется реальный шухер. А потом и не только здесь.

— Ну, тебе то что переживать? Для тебя все отлично!

— Слушай, я люблю командировки. Здесь множество интересного.

— Угу. То есть ты бы тоже ещё тут потусовался?! А твоя суккубка. Нинэль? И Чичиил?

— Мишелиус уже почти взрослый. Нинэла все время ругается с моей матерью и бабкой. Короче…

— Ясно. А вот скажи. А весёлый кипиш твои собачки устраивают только когда ты свистнешь?

— Ты – молодец, Снегирева! Да, вот в этот! – и демон достал из кармана черную металлическую палочку, – А когда они собачки, они просто собачки.

В подтверждение, что это не совсем верно, терьер гавкнул так, что Таня вздрогнула, а ротвейлер принялся грызть подголовник сиденья.

— А команда «к ноге» – это ещё один свисток?

— Да. Но в серебристый… Ты его уже видела.

— Ну так тогда в черный не свисти! Корми их, выгуливай, живи полной жизнью! Сучку им заведи.

На заднем кресле радостно залаяли.

— Сказали адаптировать – адаптируй!

— Это все да. Но если их в смертных телах запереть дольше чем на 48 часов, они взорвутся на хрен. И станут полностью неуправляемы.

— Угу… – Снегирева на какое-то время задумалась, – А свистеть может кто угодно?

— Да, они реагируют на сигнал, а не на того, кто его подал…

— Угу… – Несмотря на то, что они уже почти подъехали к отелю «Relais Christine», Татьяна резко крутанула руль и поехала обратно.

— Ты куда?

— Я в Венсенский лес…

— А что там?

— Там много места.

***

— Понимаешь?

— Ещё нет!

Пока псы носились по зеленой траве, вампирша накрепко приматывала к свисткам трубочки, вынутые из стаканчиков с кофе. Затем также крепко прикрутила свистки к намордникам.

— Синяя изолента – это наше все! На-ка, дёрни! Крепко?

— Крепко!

— Все ещё не понял?

Демон пожал плечами.

— Ну Кисифер! Ну не тормози! Зови собачек! Поставь их рядом! Намордники надеваем на раз-два-три!

Как только кожаные сетки оказались у псов на мордах, произошло странное – Хаос и Бездна стали… бесплотными. Вот они есть, они рядом, их видно, но потрогать – нельзя, палец проходит насквозь.

— Что происходит, я не понимаю! Снегирева?!

— Ты самый тупой демон из всех, каких я знаю!

— Ты знаешь только одного демона!

— Это да… Ну?! Кисифер! Один вдыхает, другой выдыхает. Один свисток, другой свисток! Развеялся, собрался. Зарядка! Раз-два! Раз-два!

— Черт, Снегирева! Ты – гений!

— А ты думал, Кисифер! Поехали, с потомком гения познакомлю! А эти пусть пока погуляют. Станут местной легендой…

Глава 13

– 13 –

Ярик не мог понять причины. Раньше – в школе – было нормально, он казался таким же, как и все, середнячком, с одними дружил, с другими ссорился, а тут как-то сразу не повезло. После перехода в лицей на второй же день он попал в аутсайдеры. Пришёл с недосыпу в разных туфлях, его дружно оборжали всем классом и вот уже месяц по разным поводам ежедневно превращали в посмешище. С этим нужно было что-то делать, необходимо было как-то отвоёвывать уважение и, кажется, Ярик уже знал как.

Пару часов назад кое-что случилось. Вышло почти как в кино. Он заперся на хлипкий шпингалет в кабинке и спокойно делал своё дело, разглядывая привычную школьную стенопись и наскальные рисунки, когда в туалете раздались быстрые шаги, и, судя по сместившемуся дыханию, кто-то заглянул под дверцы. Яра этот некто, конечно же, не обнаружил, поскольку тот всегда забирался на унитаз с ногами – привычка ещё со времён бабушкиного деревенского сортира.

Затем в помещении затопали ноги ещё, как минимум, пары человек. Ярик уже закончил свои дела, ему очень хотелось надеть штаны, все смыть и пойти сполоснуть руки, но он боялся пошевелиться. Главное теперь, чтобы не позвонила мама…

— Показывай!

Кого-то толкнули в грудь и он спиной впечатался в дверцу Яриковой кабинки, до смерти перепугав заседающего.

— Что ты вылупился?! Я сказал, показывай, что там у тебя?!

Голоса были незнакомые.

— Я же говорю, только себе! Вот!

— Дай сюда!

Ярику не оставалось ничего, кроме как затаить дыхание и впериться взглядом в выглядывающие из под дверцы белые кроссовки с красными носками. Он отчётливо видел, как из чужой штанины на кафельный пол выполз объёмистый полиэтиленовый пакет, а затем пятка аккуратно задвинула его поглубже внутрь кабинки, поближе к нему.

— Хрена себе, себе! Тут на десять приходов хватит! – тем временем разорялся чужой надтреснутый голос, – Лысый, тебе жить надоело?! Ты понимаешь, что если Трофим узнает, он тебе яйца отрежет на фиг?!

Трофим был владельцем местного ресторана. По слухам, именно он держал в городе весь наркобизнес, деля его на равных с главным городским ментом. Конкурентам посерьёзнее было не просто: их либо убирали, либо сажали, а со школьниками, значит, вот так…

— Да отвали!

Белые кроссовки сделали шаг вперёд, немедленно раздался удар и началась драка. Или избиение. Похоже, в какой-то момент кроссовкам удалось вырваться и несчастный бросился прочь из туалета. Остальные рванули за ним.

В лёгкой прострации Ярик вытерся, застегнулся, неслышно открыл дверь и, не рискуя смывать, на цыпочках подошёл к окну, проверить, открывается ли створка. В прежней школе на окнах ручек не было вообще, а все рамы были заколочены гвоздями, чтобы исключить курение в туалетах. Лицей оказался демократичнее. Окно открылось и в помещение ворвались крики со спортивной площадки. Решение лопнуло в голове, как весенняя почка. Ярик резво сунул пакет в ворот поло, крутанулся на подоконнике, свесил ноги наружу и спрыгнул в кусты сирени. Англичанке он что-нибудь соврёт, не впервой. У крыльца школы ждал пристёгнутый велосипед.

Как только Ярик выпрыгнул в окно, в туалетной кабинке произошло движение воздуха и из пустоты проявились две фигуры ангелов, ставшие сначала зябким миражом, а затем более плотными и узнаваемыми объектами, но так окончательно и не потерявшими прозрачности.

— Видишь, где произошло смещение, стажер? – Росиил вопросительно взглянул на молодого ангела, – Вот он узел неслучайной случайности! Что дальше?

— Ну… У этой души появляются все шансы свернуть не туда, – Чичиил почесал светящийся затылок.

— Про душу все понятно. Но это ведь твой подопечный. Что ТЫ будешь делать дальше?

— Мммм… Подыщу окно возможностей и уберу главную составляющую узла?

— И что это за составляющая?

— Наверное, пакет?

— Ну, давай, действуй! – Росиил сделал приглашающий жест рукой и ангелы вылетели в окно.

Ярик крутил и крутил педали, пытаясь придумать, как быть дальше. Возле котельной он съехал по тропе в лес и распечатал пакет. К счастью там была всего лишь трава. Его трава! Марихуана! Его путь к уважению!

Домой находку везти было нельзя, мать частенько проверяла рюкзак и, похоже, время от времени рылась в шкафах и выдвижных ящиках. Значит, план такой: нужно спрятать упаковку в лесу, затем вернуться с зип-лок пакетиками и все порционно расфасовать. Или как это делается? Придётся загуглить.

Ведя велосипед за руль, Ярик шёл по тропе, выискивая взглядом подходящее место. Дупло дуба он заметил не сразу, оно находилось чуть выше колена, но зато потом моментально понял, что оно идеально. Засунув руку внутрь, он обнаружил, что глубина дыры – почти по локоть, а древесина сухая – самое то!

За спиной у Ярика зашевелилась листва, стало еле заметно фигуры ангелов.

— Наверное, сейчас?

— Возможно. И что ты сделаешь?

— Перемещу пакет в другое место?

— Чтобы его там подобрал другой несчастный?

— Тогда… В прошлое?

— Вариант!

Чичиил закрыл глаза и прямо сквозь кору засунул в ствол дерева обе руки, смастерив из пальцев кольцо чуть ниже дупла.

Достав из-за пазухи пакет, Яр пропихнул его в отверстие, выпрямился и огляделся, запоминая место. Раздвоенная сосна, левее пенёк, нужно ещё какую-нибудь ветку приметно положить у дороги и все!

Внезапно Ярика охватили какие-то сомнения. Захотелось удостовериться, что все нормально. Он повторно запихнул кисть в дупло. Пакета внутри не было.

***

Осень выдалась дождливой, гадкой. Сразу за очередным мостком телега въехала в безбрежные грязюки и Чалая встала. Задремавший было дед вскинулся, выбросил потухшую козью ножку и занокал так, что прибрежные лягушки на какое-то время затихли. Но поздно. Засмоктало. Выбраться гривастой старушке уже не хватало сил.

Дед покряхтел, аккуратно сползая по мешкам вниз, а затем спрыгнул прямо в густую жижу. Снял картуз, почесал в голове, глядя в поблёскивающую сквозь колеса грязь, и обильно сплюнул.

— Иванко, слезай! Да погоди ж, не стрыбай! Куда ты в лаптях в говны?! Давай мне на закорки, я тебя на сухое перетяну.

Телегу утром загружали хлопцы с мельницы, громадные, рукастые. Их бы позвать, так они бы вмиг все стянули и Чалую с порожней телегой вывели. Но куда там! Рудня осталась в десятке вёрст. Дед уже лет пять как кандыбал с прострелом, а Иванко, чтобы ворочать мешки, был пока мал.

Сорвав длинную придорожную травину, седой сунул её в рот и побрёл обратно на мосток. Иванко засеменил следом. Покрутившись, посмотрев во все стороны и потоптавшись наверху, дед угукнул.

— Так. Слухай сюды. Сейчас побегишь назад. На развилке свернёшь праворуч – на Гуту, там шукай бородатого Авдея Гутника. Или не Гутника? – неожиданно дед пристально посмотрел на Иванку, словно это он раздавал фамилии.

Казалось, что густые волосы на дедовых бровях сердито шевелятся. Иванко втянул голову, пожал плечами и потёр мочку торчащего уха.

– Все же таки Гутника! Он, помнится, в том году приезжал на рынок на волах. Вот они нас спасут. Проси, пусть выручает. А я пока посмолю, да Чалую распрягу.

Дед достал из кармана кисет с табаком, а Иванко молча кивнул и припустил.

***

— Дядя, а че возьмёшь за помощь?!

Иванко бежал спиной вперёд, заглядывая бородачу в глаза и безостановочно тараторил. Авдей Гутник шёл запрягать волов.

— Да ничего не возьму…

— У нас зерно есть, но оно не наше. И немного болотной руды. Дядько Серко мне обещал из неё рыбацких гачков наделать. Так-то он самый настоящий коваль. И ножи робит и секиры. У нас в селе вообще все работящие. И бондари есть, и чоботари и кожемяки…

— Ты никак из Борисоглебовки?!

— Точно! Так что возьмёшь?!

— Я же сказал, ничего не возьму…

— А что это ты такой щедрый, как нежинский грек?

— А мы – северяне – вообще люди нелукавые и приветливые…

Бородач немного приподнял правую створку, видимо, немного проседали петли, и распахнул ворота.

— Ого, какая длинная телега! – удивился Иванко.

— Ну дак. Волом зайца не догонишь, зато нагрузить можно поболе, чем на лошадь. Сколько мешков везёте?

Иванко пожал плечами. Считать он пока умел только до десяти.

— Полную телегу!

— Ну добро, запрягу обоих. Видишь, хлопчина. Вот этот справа – борозно, а этот – подручный.

Бородач похлопал одного из волов по крупу, неспешно надел на скотину ярмо и принялся привязывать к рогам налыгач. Затем сунул за очкур кнут и одним движением запрыгнул в повозку.

— Давай!

Сразу за воротами дядька Авдей скомандовал «Цабе» и волы послушно свернули налево.

***

Двигались медленно. Иванко, который не мог долго сидеть на месте, периодически спрыгивал с телеги и чапал рядом, забрасывая Авдея вопросами и суетной информацией. До мостков добрались уже когда на листья деревьев разлили абрикосовую фарбу.

— Деда, деда, дядька сказал, что задарма нас вытянет! Дядька добрый, – орать Иванко начал, как только завидел знакомую подводу.- Я думал, он мне москалев накидает, а он – вишь…

Неожиданно Иванко примолк. Что-то было не так. Телега по-прежнему стояла в луже, Чалая пощипывала травку рядом, а деда видно не было. Совсем.

***

Долго ли распрячь лошадь, если делал это тысячу раз? Тем более, смирную Чалую… Дед Петро справился за несколько минут. Затем на пробу приподнял один из мешков, крякнул, покачал головой и пошёл себе на мостки. Он был даже немного рад этой передышке. Сейчас сядет, спокойно покурит, не слушая беспрестанные крики своей Ганны о том, что он убъет себя этой махоркой.

Спор этот длился уже пару десятков лет, как только он впервые закашлял.

— Чтобы ты лопнул от своей чахотки, – ругалась Ганна.

А Петро что? Петро курил. Мудрый молчит, пока дурак ворчит.

Пару лет назад его любимая вишнёвая люлька треснула, а новую точить оказалось лень. И он перешёл на цигарки-самокрутки.

Поднявшись на мостки, дед поднял лицо к проклюнувшемуся было сквозь тучи солнцу, поймал в морщины тёплый луч, постоял минутку и спустился к бережку. Кряхтя, уселся, положил рядом с собой кисет с табаком, неспешно залез во внутренний карман, достал бумагу, скрутил папироску, длинно с удовольствием затянулся, а затем зашёлся в привычном приступе. Откашлявшись, вытер слезы и вдруг увидел, как рядом с ним, прямо из воздуха появилась рука. Просто одна рука. Без тулова. Чья-то ладонь аккуратно опустила на траву блестящий свёрток и тот тяжело сделал пару оборотов, катясь к воде.

Дед закрыл глаза и принялся считать в уме. Как-то по молодости к ним в Борисоглебовку приехал его городской кум и они неделю пили без продыху и просыху. К субботе дед Петро увидел чорта. Кум тогда сказал: надо считать!

Рука пропала. Свёрток остался.

Дед поднял руку и перекрестился. И ещё раз. И ещё.

***

Ядрёная какая трава. Но, вроде бы, чтобы появились глюки её нужно курить? Нет?! Или достаточно нанюхаться? Бред какой-то!

Ярик ещё раз пропихнул руку вглубь. Уф-ф-ф! Наконец-то он нащупал то, что искал!

Вытянутая наружу ладонь сжимала затасканный грязно-голубой мешочек с пятью дурацкими вышитыми цветочками, буквой "П" и когда-то розовой верёвочкой-затяжкой. Что?! Бред, бред, бред!

Внезапно Яра осенило. Он включил на смартфоне фонарик, запустил запись видео, засунул свой девайс в дыру и несколько секунд крутил во все стороны, снимая внутренности дупла.

Сказать, что видео его поразило, не сказать ничего. Камера в HD-качестве зафиксировала камышовый берег мелкой речушки и седого, всклокоченного деда, который неистово крестился и тыкал в камеру дули.

Ярик не заметил, что из-за спины в камеру смартфона заглянули и лица ангелов. Росиил при этом нахмурился, а Чичиил сделал удивленные глаза.

— Ты в какое прошлое перенес сверток? – сурово спросил старший ангел.

— В случайное, – ответил стажер.

— А надо было в такое, где еще и людей не было. Где никакого вреда!

***

— Вот он! Вот он! – Иванко искренне обрадовался, когда они обнаружили Петра, ползающего по траве с безумным взглядом.

Дядька Авдей тем временем наклонился, заглянул деду в глаза, поднял с земли свёрток и осторожно понюхал содержимое.

— О-о-о-о! Знаю я эту траву, брат Иван! На-ко, высыпи её в реку. Поднимайся, дед, пойдём вас из говна вытягивать!

***

— ...Никогда больше не буду смолить, – обещал Иванке дед, забираясь на повозку. – Никогда!

— ...Никогда, – бормотал Ярик, бредя с велосипедом домой, – никогда не буду сам курить, и другим продавать. Ну на фиг!

Ангелы переглянулись.

— Ладно! На первый раз прощаю, – Росиил похлопал стажера по плечу, они расправили крылья и взмыли в небо.

***

— Ну все! Передавай привет отцу!

Ангелы уже почти поднялись по широкой лестнице наверх, когда там распахнулась дверь и на ступеньках показалось существо неимоверной красоты. Оно неспешно спускалось вниз, рукой придерживаясь за перила, но одежды вокруг летали, словно бы в лицо дул ураган. Не поднимая взгляда, существо в задумчивости прошло мимо.

Чичиил не сдержался и обернулся.

— Ого, – восторженно выдохнул он

— Скажи?! – только и ответил старший ангел, – Я в первый раз тоже был поражен.

— Кто это?!

— Это Мирабелла, – несколько мечтательно произнес Пашиил.

— Не из нашего департамента?!

— Точно не из нашего!

Чичиил сделал удивленное лицо и вопросительно ткнул большим пальцев вниз.

— Тоже нет. Она – независимый эксперт. Ангел Смерти.

— Ого...- снова повторил Чичиил, но уже с другой интонацией.

Глава 14

– 14 –

У крыльца в очередной раз была какая-то толкотня. Отчего-то бомжи любили собираться возле кабинета Яна и это было плохо. Отпугивало клиентов. Ян пообещал себе поискать решение, а пока обошел суетящихся вокруг пьяного приятеля товарищей и взбежал по ступенькам.

— Доброе утро, Леночка! – Ян взглянул на часы, – Ещё успеваю! Сделай кофе, плиз!

— Не успеваете, Ян Евгеньевич, – издевательски улыбнулась Леночка. – Клиент уже внутри...

Ян удивлённо вскинул бровь, привычным жестом сбросил полупальто, украсил им вешалку и вступил в кабинет.

— Добрый день! – Ян остановился у входа, придав голосу необходимые интонации, – Желаете добавить света или предпочитаете полумрак?!

Ян протянул руку к выключателю.

— Не нужно!

Тембр голоса посетителя мог бы стать объектом зависти Леонарда Коэна. Приятная хрипотца, гудение на низах. Ловушка для женщин… Без света – это плохо. Ян очень ценил первое впечатление и иногда всю терапию строил на том, что увидел при встрече. Но он – профи. Справится.

Погрузившись в кресло, Ян пригнул к столу плафон настольной лампы и нажал кнопку.

— Мне нужно делать записи, – пояснил он, вглядываясь поверх очков в темноту.

Вроде бы там кивнули.

Этим клиентом поделился Павлов. Пояснил по телефону: "Дядя денежный. Тараканов немного и все мелкие. Погоняешь, пока не надоест. Бурбон с тебя!"

Ян достал из выдвижного ящика блокнот, карандаш, чуть подправил лампу и откинулся в кресле.

— Вы начнёте сами, или вам проще, чтобы задавали вопросы?!

— Я сама, – ответили из полутьмы басом.

— Ого себе, мелкие! – подумал про себя Ян, а вслух поддержал, – Тогда я слушаю.

— Я хочу быть нужной, – сообщила темнота.

Ян чуть было разочарованно не цикнул зубом. Всё-таки, не показалось. Клиент воспринимает себя женщиной.

— Продолжайте!

— Я хочу быть нужной, – повторил голос, и Яну показалось, что его тембр изменился, – Не только создавшему меня, но всем, для кого я выполняю свою работу. Для всех к кому прихожу...

— А к кому вы приходите? – невинно уточнил Ян.

— Ко всем... – последовал незамедлительный ответ.

— Э-э-э, может расскажете о себе чуть больше?!

Последовала густая, сочная, наполненная тиканьем часов пауза.

— Я всегда была разделена на миллиарды незримых сущностей, одновременно являясь единой. Я проявляюсь в тысячах мест вселенной миллионы лет и все время поглядываю чуть вправо – на своих подопечных.

Нет, ну точно, темб стал мягче, сместившись к баритону, или даже тенора.

— Подопечных?! – черкнул на листке Ян.

— Да... На вас, глупые люди...

Все ещё хуже, чем ему показалось. Раздутое самомнение… Ян рефлекторно вытянул руку и потрогал под столом тревожную кнопку.

— Понимаете, меня боятся, но не уважают. Я, конечно, ценю свободу выбора. Вы не поверите, я ценю ее настолько, что отказалась от собственного лица. Даю возможность каждому увидеть меня такой, какой ему хочется...

— А какой себя видите вы сами?

Клиент задумался... Вздохнул...

— Красивой. Очень.

— А я могу взглянуть?! – Ян показательно потянутся к светильнику.

— Не нужно... Пока рано. Меня вообще видят редко и очень недолго...

А интересный ведь случай, – подумал Ян, – Не мой, но интересный...

— И вы знаете... Мне давно перестал нравиться момент, когда меня замечают... Он меня пугает.

— Почему?! – уточнил Ян, размышляя, как подвести клиента к пониманию собственного противоречия...

— Потому что, обычно, мозги глупых «человеков» превращают меня в какого-то монстра... А мне, если вы помните, приходится принимать тот облик, который возникает в уме у почувствовавшего меня. Это очень гадко и неприятно.

Интересно, он расплатится вообще? – неожиданно для себя подумал Ян, а затем продолжил проявлять профессиональную заинтересованность.

— И как вы с этим справляетесь?!

— Проходя мимо своих подопечных, я нашептываю им из-за спины Мудрость Жизни в надежде, что однажды они обернутся и увидят мою Красоту. Мое Величие. Мою Доброту. Важность моей работы. Мою ответственность…

У-у-у-у-у-у. Ну, Павлов, спаси-и-и-ибо... Да тут не тараканы. Тираннозавры! Но голос! Голос! Как он или она это делает.

— Не видят?!

— Всегда повторяется одно и тоже… Почувствовав мое присутствие, глупый человек начинает судорожно дергаться, пытаться убежать, уползти, спрятаться, или же начинает хватать все свои накопленные за жизнь игрушки, распихивать по карманам деньги, золото и прочие побрякушки. В общем, ведет себя дико и ненормально... Как я этого не люблю!

Последнюю фразу клиент произнес так, что у Яна заклинило шею, а между лопаток побежали вниз мурашки. Он сглотнул. Что-то такое мелькнуло в голове… Неуловимое…

Ян взглянул на тяжёлую пепельницу на углу стола. Другого оружия в кабинете не было. Сильно хотелось зажечь свет.

— Что вы делаете в этом случае?!

— Ну, мне ничего не остается, как встать прямо перед ним, взять его холодными руками за лицо, подождать, пока он остановит свой безумно бегающий взгляд на мне. Потом поймать его внимание и… выпить его всего, пропустив сквозь себя, словно через фильтр, чтобы вся материальная дрянь, цепляясь за которую, меня так ненавидят, осыпалась и осталась лежать кучкой рядом со мной. А он – летел себе дальше, к Создавшему меня… Но это меня уже не волнует. Дальше – не моя работа.

Ну точно. Начиталась, тьфу ты, начитался бульварной мистики...

— Неужели нет никого, кто бы вас ценил?!

— Бывают. Бывают моменты, когда меня настойчиво ищут.

— С какой целью?!

— Знаете, что обидно?! Я знаю в этом мире всех и почти что всё. Мои знания – огромны...

Пожалуй, больше, чем самомнение… Мания величия...

— Некоторые… Единицы… Приходят ко мне за Знанием, хоть это и глупо. Я понимаю это, но все же порой даю Себя найти... Ищущему да откроется… Иногда меня даже насилуют...

— Ого. В физическом смысле?!

Ну-ка, как он тут выкрутится?!

— Мне приходится против воли выпивать чью-то душу, а потом отплевываться долго и безрезультатно.

Все тот же эзотерический бред…

— Не любите насильников?!

— Я ко всем отношусь ровно. Я не умею любить или ненавидеть. Но к самоубийцам я испытываю омерзение…

Господи, самоубийцы-то тут при чем?! Или… она убила всех своих насильников и теперь... Тьфу, да почему она, когда он?!

Неожиданно Ян заметил, что со стороны дивана исходит еле заметное свечение…

— Но вы знаете… У меня бывают моменты, когда я искренне чувствую себя действительно счастливой.

Яну показалось, что из тьмы проявляется лицо гостьи. Или гостя?! Нет, пожалуй, все-таки гостьи. Красивое… Бред какой-то. Свечение усилилось. Силуэт мечтательно поднял глаза к потолку. Бледная полуулыбка гипнотизировала...

— Это происходит в случае, если я встаю перед человеком, а он спокойно говорит: «Ты уже здесь? Ну что же, я готов!». Это очень, ОЧЕНЬ приятно! Вы не представляете как!

Яну показалось, что он уже обо всем догадался, его окатило холодом, но по инерции он спросил.

— Почему?!

Гостья повернула к нему лицо.

— Мне нравится ощущать свою нужность и полезность. И нравится видеть, что меня не боятся. Случалось даже такое, что я от благодарности разворачивалась и скрывалась у человека за спиной, чтобы когда-нибудь потом еще раз встать перед ним и снова почувствовать, что я нужна.

— Я понял кто вы! – внезапно признался Ян, – И, как это не странно, я, наверное, готов...

Гостья приблизила к нему лицо, но Ян без дрожи взглянул ей в глаза.

— К чему готовы?!

Улыбка была прекрасна...

— К смерти. Вы ведь за мной пришли, да?! А ваша работа, действительно, тяжела и неблагодарна. Даже не представляю, как.

— Не представляете… – Мирабэлла вздохнула и полуотвернулась в задумчивости. В этой ее позе было столько беззащитности, но вместе с тем аристократичности, хрупкости… Эта тонкая шея, длинные пальцы...

– Нет, Ян Евгеньевич, – добавила она отрешенно, – Я пришла не за вами. За вашим клиентом – Арсением Либерзоном, которого вам «подогнал» Павлов. Вы его видели. Ишемический инсульт, некроз. Он лежал на ступеньках, а бомжи пытались его спасти. Я поняла, что придется задержаться и зашла к вам… Любопытно стало… Теперь они закончили его спасать и грабят. Пожалуй, мне пора! Скоро последний выдох…

— Вы очень красивая! – поспешил выпалить Ян.

— Спасибо!

— Вам спасибо! Приходите!

— Не спешите! Когда-нибудь… Обязательно! – Ангел Смерти улыбнулась и вышла из помещения. Выполнять свою работу.

Глава 15

– 15 –

Сережа закинул в шоппер две последние упаковки – семена Чиа и соевое молоко – привычно поблагодарил кассиршу, улыбнулся небритому охраннику – однажды он добьется от него ответного кивка – и вышел на улицу. Ветер был ледяной, но что это, если не лишний повод себя испытать. Сережа намотал ручки полотняной сумки на ладонь так, чтобы кисть можно было засунуть поглубже в карман, поднял воротник полупальто и двинулся в сторону дома. Вот, кстати, еще одно выгодное отличие шоппера от одноразовых пластиковых пакетов... Да и в целом, Люда дала правильный совет. Планету нужно беречь любыми способами. Чистота мыслей, тела и окружающего пространства… Сережа с легкой улыбкой посмотрел на несущиеся по небу морозные обрывки серых полотнищ и крутанул колесико громкости. С Бетховеном идти веселей…

***

— Пошла отсюда, сука! – Гвоздь сделал вид, что поднимает камень и дворняга, поджав хвост, сиганула в подворотню. Может, это был и кобель. Гвоздю было все равно. Он ненавидел собак. Впрочем, и кошек. И людей. Но больше всего Гвоздь ненавидел самого себя. Он как-то пытался вспомнить, в какой момент последний раз был доволен собой. Решил, что тогда, когда перетаскав на тележке пол тонны китайского барахла, сумел удержаться и не потратить заработанное сразу, а дошел до ЦУМа и купил Катьке какого-то голопузого пупса с блондинистой прической. И Катька потом радовалась и обнимала его колени. Через час на кухне он на вчерашние дрожжи догнался коньяком, а затем на замечание Катькиной матери воткнул ей в бок мельхиоровую вилку. Да и по херу! Не жалко! Она у него потом квартиру отобрала. И дочь. И жизнь.

***

На Кожедуба Сережа подобрал лежащую на тротуаре детскую варежку с вышитой белыми нитками ромашкой. Кто-то потерял. Огляделся по сторонам в поисках заметного места и решил зацепить находку за ветку каштана. И видно издалека, и никому не мешает. Ветер немного утих, но с неба начало сыпать. Сережа задрал лицо вверх. Снежинки были совсем мелкими, словно зародыши настоящих зимних мух. Поймав одну узорчатую красавицу на рукавичку, Сережа поднес ее близко к глазам и пару секунд поразглядывал. Свое умение удивляться привычному он считал очень важным и полезным. Усмехнувшись, он дунул на мех, надел варежку на каштановый отросток и свернул в свою подворотню. Возле подъезда под балконом первого этажа опять крутился хамоватый бомж. Теперь он расстилал там картонные коробки. Неужели собирается спать? Сережа глянул на дверь подвала. Точно, там висел свеженький замок… Нужно будет сейчас скинуть дядьке старый спальный мешок. Сам Сережа в горы давно ходит со снаряжением от Алексики, его спальник – из холофайбера, а этот лежал про запас – для друзей.

— Чё вылупился? – дернул небритым кадыком бомж и Сережа, ухмыльнувшись сам себе, опустил голову.

***

— Еще лыбится, скотина… – Гвоздь залез рукой под шапку и принялся нещадно расчесывать голову. Его бесили такие чистенькие, позитивненькие, ничего в жизни не видевшие, но считавшие, что все знают. На мужика-то толком не похож. Джинсиски в облипочку, туфельки осенние, серенький полуперденчик, тьфу. Фраерок.

— Мужчина, – раздалось откуда-то сверху.

Гвоздь засунул руку обратно в перчатку, чуть оттянулул безымянный, чтобы прикрыть дырку, защемил кончик фалангой и сжал кулак.

— Мужчина!? Под балконом!

Гвоздь высунул голову и обнаружил что этот давешний, как его, хипстер, обращается к нему.

— Ловите!

Раскручиваясь в воздухе, вниз полетело оранжевое одеяло.

— Пошел ты, – пробурчал Гвоздь, но выбрался из под балкона и направился за подачкой. – Ни хера мне от вас не надо.

Набросил спальник на плечи и, не поднимая головы, побрел обратно.

***

Горячий душ. Еще горячее. Еще чуть-чуть. Так чтобы вытерпеть невозможно.

Струи били по плечам и немного попадали на шею. Теперь три коротких выдоха, собраться и резко повернуть ручку крана. Ледяная. Сережа часто задышал, но отсчитал положенные десять секунд. Снова горячая. Эх, хорошо!

По-гостиничному бросив на пол полотенце для ног, Сережа вытер ступни и, проигнорировав махровый халат, как был, голяком, отправился в спальню. Есть пока не хотелось, а значит, самое время для стрейчинга и медитации. Еще один шажок к просветлению…

***

Гвоздь почти задремал, когда увидел двоих входящих во двор. Чуйка бывшего зэка сразу подсказала, что шпана не простая. И точно. Кладмены-шинкари. Мелкий озирается, а длинный под металлические перила детской горки кладет закладку.

Еще не выйдя со двора, черти начали кому-то звонить, значит времени у него немного.

Быстро поднявшись, Гвоздь метнулся к городку, выдернул пакетик и поспешил обратно. Кто-то свой сеанс пропустит.

— Эй, дядя, положи где взял, – раздалось за спиной.

Заметили таки. Гвоздь неспешно обернулся. Он уже понял, что с радостью распишет эту парочку, и левой рукой раскрыл в кармане лису. В СИЗО тепло. В СИЗО привычно.

— Я вас сейчас ребятки-чиримисики прямо здесь начисто сделаю!

Длинный попятился.

— Буча, он мокрушник!

— Ты че, дядя, не понял?!

Гвоздь медленно вынул руку с ножом.

— Буча, мля, у него слеза под глазом!

Заметил таки наколочку. Гвоздь сделал шаг вперед и шпана резво унеслась в подворотню.

— Суки, – равнодушно констатировал Гвоздь и подошел к бетонному вазону. Возможно, летом в нем росли цветы, а сейчас было полно окурков.

Выбрав самый жирный, Гвоздь прикурил, по пути к балкону сделал несколько длинных затягов, затем уселся, высыпал в ладонь соль из пакетика и не запивая проглотил.

***

Сережа видел звезды. Он летел сквозь них, постепенно набирая скорость, так, что все слилось в длинные зеленоватые ленты. Ливень из звезд. Задохнувшись от восторга, Сережа задышал реже и тут увидел вдалеке гладкий, сверкающий… пончик. Сережа не знал, как называется эта фигура в геометрии, но по форме больше всего она напоминала именно это кулинарное изделие. Пончик увеличивался, рос и постоянно проворачивался внутрь себя, затягивая в дыру окружающее пространство.

Меня сейчас сожрет дырка от бублика, – весело подумал Сережа и почувствовал, что, действительно, его засасывает пустота. Скоро фигура заняла весь объем, сделалась гигантской и Сережа почувствовал себя крошечной песчинкой. Скорость снова начала расти. Через секунду Сережа мчался на сверхзвуковой скорости, а вокруг него то тут, то там вспыхивал свет. Спустя мгновение свет образовался повсюду. Он заполнил все сущее и проник внутрь Сережи. Сережа был свет и свет был Сережа. Резко, но мягко движение полностью прекратилось, словно свет стал густым и плотным. Чисто. Свежо. Приятно.

Сереже показалось, еще мгновение и он поймет, как все устроено в этом мире. Придет озарение, к которому он так долго стремился.

Плавно, как из тумана, вдалеке появились две фигуры. Одна из них светилась еще сильнее света, другая казалась серой. Существа приближались и приближались. И тут Сережа узнал одного из них. Серого. Это был подбалконный бомж. Он шел, уставившись под ноги, словно бы сопровождаемый и заботливо поддерживаемый светом. Удивительно! Забавно! Приблизившись, Сережа вдруг понял, что второй фигуры рядом уже нет и светится сам бомж. Сереже сделалось невероятно радостно за него.

— И вы здесь, – блаженно спросил он.

Бомж поднял голову, оглянулся и спросил странное.

— А где Мирабелла?

— Кто?

Бомж не ответил. Он молча поворачивался вокруг, ища ту, что вела его по лестнице.

— Как вас зовут?! – Снова спросил Сережа.

— Гвоздь, - равнодушно ответил бомж.

Сергей улыбнулся и замотал головой и одними губами произнес «Имя». Бомж понял и кивнул.

— Борис!

— Вы тоже достигли просветления?

— Нее-е-е-е-ет, – радость в голосе Бориса сочилась медовыми каплями от облегчения. Беззубая улыбка была прекрасна, – Я наконец-то сдох!

Острая раскаленная игла реального осознания резко пронзила мозг. Сережа открыл глаза.

Да он же помирает. Там, под балконом лежит и помирает!

***

Свет был повсюду. Он был ослепителен, пронзителен и жгуч. Гвоздю хотелось стать прозрачным, чтобы свет не задерживался на таком темном пятне, как он. Гвоздю казалось, что с него сыплется пепел, он мечтал спрятаться, стать точкой, убежать… но он не владел собой и не контролировал происходящее вокруг. Гвоздь висел и висел в этом пронизывающем и пристальном внимании света и мог только думать. Больше ничего.

— Здравствуй, – вдруг раздался голос и рядом появилась невероятно красивая женщина в белом. Она напоминала мать. И дом.

— Здравствуй, – ответил Гвоздь и тут же под его ногами образовалась лестница.

— Я – Мирабелла. Рада, что ты не боишься. Пойдем?! Ступени вели вверх.

— Да, – ответил Гвоздь и поднял лицо кверху. Оттуда к ним спускался еще один светящийся. Фигура приблизилась и спросила голосом давешнего хипстера, как его имя.

— Борис, – ответил Гвоздь и все осознал.

— Борись! Борись! Борись! – внезапно заорало все вокруг.

Гвоздю стало некомфортно. Его отвлекал этот крик. Он никак не мог понять, то ли кто-то из прошлого зовет его по имени, то ли его опять заставляют подняться с татами. Так же всегда кричал в его детстве отец, когда противник удачно проводил приём.

Издалека, как-то мутно Гвоздь ощутил, что его бьют по лицу. То есть, все-таки второе. Надо бороться. Нет. Пусть бьют. Он устал. Папа его обманул. Он всю жизнь боролся зря…

***

Пощечины не помогали. Как же тут воняло. Сережа огляделся вокруг и увидел пакетик. Соль. Паленка. Метадон. Или мефедрон. Или как его там. Он недавно как раз читал про это.

Выдохнув, Сережа приоткрыл бомжу нижнюю челюсть и как можно глубже засунул в глотку два пальца. Еще глубже. Еще.

…В блевотине оказалось всё: наброшенное на голое тело пальто, торс, серые треники, ботинки. Просто уникальное умение изгадить все вокруг.

Но главное, бомж стоял на четвереньках, дышал, длинно сплёвывал и страшно, узловато, грязно матерился.

Сережа попытался стряхнуть с воротника рвоту, в итоге сделал только хуже. Махнув рукой, он уселся на картон и двумя пальцами поднял пакетик.

— Вы траванулись вот этим!

Гвоздь не сразу сфокусировал глаза на предмете. Казалось, его зрачки занимают все пространство.

Устроившись рядом, он поднес полиэтиленовый четырехугольник к глазам.

— Значит, я спас кому-то жизнь, забрав его дозу...

— Похоже, я тоже спас кому-то жизнь, – Сережа был удивлен, – И… я видел вас в медитации…

— А я тебя в гробу в белых тапочках…

Сережа и Борис посмотрели друг на друга и громко, словно дети, расхохотались. Один заливисто, а другой хрипло.

Глава 16

– 16 –

Артур Гурчин хлопнул дверцей, пикнул сигнализацией и упруго зашагал к обрыву, но подойдя поближе к парапету, встал как вкопанный. На бетонной ограде спиной к нему сидел какой-то бомж. Не-е-ет, никто и ничто не помешает Артуру полюбоваться огнями ночного города. Зря он что ли полчаса петлял по серпантину, забираясь на самую верхушку? Ему просто необходимо наполнить глаза яркими пятнами. А бомж? Бомж – это даже неплохо, значит кому-то сейчас еще хуже, чем ему. И Артур, вначале решивший отойти подальше от случайного сосозерцателя, передумал и направился прямо к клошару.

Поставив пивную бутылку на перила, он двумя руками оперся на парапет и легко, по-спортивному, перекинул ноги на ту сторону. И по фигу, что внизу было триста метров пустоты.

Здороваться Артур не стал, просто повернул голову и внимательно до навязчивости посмотрел на мужика. Тот, кстати, не очень и походил на бомжа. Бородатый, нечесанный, страшноватый, да, но не грязный и не вонючий. На появление Артура бомж-небомж никак не отреагировал. Как смотрел вниз, так и продолжил. Это подкупало.

— Что грустишь, мужик? – решил проявить демократичность Артур, – Будешь пиво?

В одно движение ключами от бэхи он сщелкнул с бутылки пробку и протянул тару бомжу. Тот внимательно проследил взглядом за вертящейся в воздухе крышечкой и лишь затем повернул лицо.

— Давай!

— Тоже любишь это место? – уточнил Артур, чтобы завязать разговор и как бы немного присваивая территорию себе.

— И это место тоже, – грустно сказал бомж, тут же показав, что его запросы гораздо шире Артуровых.

— Угу, – несколько недовольно, но с невольным уважением буркнул Артур, – А чего грустишь?

— А вдохновения нет… – мужик отхлебнул из бутылки, вежливо вытер горлышко ладошкой и протянул сосуд обратно.

— Вдохновения?! – искренне удивился Артур, – Для чего?

— Для всего! Для творчества, – бомж вздохнул и помолчал, – Перегорел я…

— Давно?

— Очень...

Мужик уставился куда-то во внутреннюю пустоту. Артур приложился к бутылке, а затем минуту молча смотрел на огни города, переваривая информацию. Он уже открыл рот с чем-то ободряющим, как бомж продолжил.

— Дети, вон, творят, создают новое, придумывают, – взмах руки охватил лежащее внизу пространство, – А я не могу. В первую неделю почти все расплескал. Но что это была за неделя!!!

Артур пожевал губу…

— Но ведь это хорошо, что дети? – первоначальная уверенность в голосе Артура к концу фразы превратилась в сомнение.

— Дети – это прекрасно. Хоть и творят иногда такое, что хоть жги все огнем.

— Нет! Жечь не надо! – тут уже Артур выступал как профи. Он был пожарным.

— Я и не буду… – мужик еще раз вздохнул, – Ладно… Пойду…

Бомж щелкнул пальцами, и прямо от парапета вверх, в облака в мгновение отстроилась светящаяся лестница. Он встал и пошел.

— Э-э-э-э… – туповато протянул Артур, хотя уже почти догадался – А ты кто?

— Да никто, – ответил мужик и больше не оборачивался.