Даждь

Глава 1

1.

Майор недовольно оглядел дымную панораму города. Шагнул с обзорной площадки на травяной склон. И – ничего. Только тихо хрустнули высохшие былинки под подошвами туфель. В очередной раз – ничего. Но как-то же она это проделывала?

Он спустился с обзорной площадки вниз по склону. Она стояла там же – белоствольная, стройненькая березка в зеленой дымке нежной листвы, несмотря на позднюю осень. Да и куда б она делась, это ж дерево, а деревья ходить не способны. Впрочем, именно от этой березы стоило ожидать чего угодно, очень необычным было ее появление.

Он вспомнил, как легко бежала по воздуху необыкновенная девушка Лада-Лета, как оборвала ее полет злая автоматная очередь и как встала на месте ее падения волшебной красоты березка – и мучительно поморщился. Мечтал ли, надеялся ли тайно, что придет и встретит на месте березки свою ожившую мечту? Если честно – да. Имелись ли для этого хоть малейшие основания? Если честно – нет. Автоматная очередь в спину – это автоматная очередь. Даже для богини многовато. А Лада и не богиня вовсе, а… эх, одним словом и не передать. Чудной красоты девушка, яркий резкий характер, неожиданные, исключительные дарования - это она. Его женщина, которую он так неожиданно и глупо потерял.

- Ну вот я и пришел, - вздохнул он. – Смешно, да?

Березка еле слышно шумела, покачивала ветвями и, естественно, ничего не отвечала, ибо дерево. Только вспомнилось почему-то, как грозилась Лада выжечь его печать. Ну, это она широко замахнулась, такие печати и богам не под силу, не то что взбалмошной девице о двух метрах росточка, ибо бывших кэгэбэшников не бывает.

- Майор? – раздался жалкий голос за его спиной.

Он недовольно обернулся. Высокий мужчина с черной щетиной на щеках смотрел на него одновременно жалобно и злобно. Как у него это получалось, логике не поддавалось. Надо же, капитан-спецназовец. Тот самый, стрелявший в Ладу. Прям как живой.

- Чего пришел? – с прохладцей осведомился он. – Свое дело сделал, не исправишь.

- Ты сказал, я убил богиню, - скривился высоченный мужчина. - А как это? Богинь же нет? А если нет – почему мне так плохо?!

- Я не говорил, что убил. Богиню убить невозможно. Я говорил - ты в нее стрелял.

- И что теперь? – угрюмо спросил спецназовец.

Майор всерьез задумался. В зубы дать? Можно бы, но… зачем? Капитан все сделал сам. Сам и определил себе наказание. Но теперь чего-то мается. А что непонятного? Поступил неправедно – получай полной мерой.

- Я исполнял приказ! Ты сам из служб, понимаешь, что такое приказ! Почему мне так плохо?!

- Ты - стрелял - в богиню, - поднял он на спецназовца тяжелый взгляд.

- И что?

Майор вгляделся в резкое упрямое лицо капитана.

- И всё. Она – Лада. Лада-Лета. В ее власти любовь. Жизнь. Семья, дети. Ты без семьи, детей и любви сможешь?

- И что теперь, повеситься, что ли? – буркнул спецназовец.

- А для чего жить? – не понял майор.

Спецназовец уставился ошарашенно и не нашелся с ответом. Майор развернулся и пошел прочь. Говорить с коллегой больше было не о чем. Повеситься он не желает, ну надо же. Чистоплюй. Ну, будет жить. Без любви, семьи и детей. Живут как-то упыри, тоже ведь бездушное племя. Вернее, считают, что живут. До первой встречи с богиней.

Шаги раздались гулко, накатили, обогнали, и спецназовец загородил майору дорогу.

- Прости, а? – жарко прошептал капитан. – И ее прошу, пусть простит! На коленях прошу!

И мужчина действительно упал на колени. Майор хмуро посмотрел. На колени, значит? Сильный ход. Но попутал убийца. Перед богами Руси на колени не встают. Перед богами Руси стоят гордо, стоят равными. На коленях – это в другой епархии, в чужой.

- Боги не прощают. Ступай, капитан.

- Почему?! Они же - милосердные!

- Это жизнь - милосердная? – холодно спросил майор. – Тогда ты жизни не знаешь. Боги не прощают. Они суть видят. Ступай, капитан. Недалеко, но ступай. Короткий у упырей жизненный путь, сам должен понимать.

- За что?! Я осознал! Я больше не буду!

- Надо же! – буркнул майор, обогнул мужчину и пошел к смотровой площадке. – Убил и сразу осознал! И теперь, значит, простить. Вот упыриное племя…

Двигатель машины завелся сразу, заработал приглушенно и мощно. Майор аккуратно вырулил со смотровой площадки и не спеша поехал в город. И выкинул произошедшее из головы. Упырь – он и есть упырь, что о нем вспоминать? Плюнул и забыл. А вон те две девушки в шортиках и топиках, темненькая и светленькая, что бегут изящно и не спеша по обочине, несмотря на прохладную погоду – совсем другое дело! На них очень даже можно обратить внимание, и запомнить, и вспомнить с удовольствием!

Он даже опустил стекло, чтоб полюбоваться. И с сожалением признал, что любоваться нечем. Вернее, некем. Какие из них девушки? Мавки они. Вон какие взгляды расчетливые, бездушные. Ловят путников, заманивают. Убивают.

Мужчина вдруг вспомнил, с каким презрением относилась Лада к подобным созданиям, поморщился, притормозил и коротко приказал:

- Брысь!

- А что так? – скорчила кокетливую рожицу одна, которая темненькая.

Пугаться они и не подумали. С чего бы? Закон на их стороне. Просто бегут, тренируются. А что путники пропадают – они при чем? За руку не пойманы? Ну и что, что мавки? Расплодилась нечисть, людей не боится.

Не исполняют долг княжьи слуги, вдруг вспомнилось майору. Но что лично он, майор Пронин, может сделать? В рамках закона – что?

И вдруг словно Лада встала рядом, уперлась суровым взглядом в нечисть. Темненькая побледнела и отступила. И лицо рукой прикрыла от ледяного взгляда. Дура. Разве от богов руками закроешься?! Мавка – она и есть мавка, нечисть присосавшаяся. И ведь бегают, ничего не опасаются, ловят доверчивых, заманивают в лес голыми ножками, а там их уже другие поджидают, душегубы!

- Простите, господин офицер! – пролепетала светленькая. – Мы случайно, перепутали, больше не будем!

Он недовольно покачал головой. Вылез из машины, встал перед заманушками, возвысился над ними на голову. А за его спиной – весь мир. А над миром – синь неба и Лада, укрывающая мир от беды. А под ногами – родная земля.

- Земля – моя, - тяжело сказал он. - Мир - для людей.

Падали, как камни, слова. Девицы отступали, ежились под заледеневшим взглядом. Дрожал и плыл асфальт. И сквозь него все яснее проступал древний путь. На котором нет места нечисти.

И нечисти не стало. Пустая дорога, серый асфальт.

- Расплодились, не боятся! – прошипел он сквозь зубы.

Ритуально сплюнул и забыл. У богов Руси другие заботы.

Мотор гудел приглушенно и мощно, асфальт разворачивался причудливой лентой древних путей… Он резко затормозил, принял к обочине, остановился. Что это было?! Оглянулся. Пустая дорога, да сопки, да синь небес. Только вдалеке на подъем тянет одинокая машина. Привиделось? Только не офицеру КГБ. В КГБ не грезят!

Лада, вдруг понял он. Это она, ее сила. Вот, значит, каков ее прощальный подарок. Допытывался, как она проделывает свои чудеса, подглядывал-подслушивал? Ну так на, разбирайся с ними сам! Безжалостно, доходчиво, в фирменном стиле Лады.

Он мучительно поморщился и поехал дальше. Лада, Лада-Лета, его судьба, его любовь… а не разглядел. Но главное – не уберег.

Не уберег, вдруг ясно понял он. А должен был, если мужчина. Причем не просто мужчина – воин, офицер, у которого сам смысл жизни – защищать. И если уж он не смог – выходит, права Лада? Ушел Даждь, нет больше в мире мужчин?

Он недоверчиво покачал головой и усмехнулся. Майора Пронина сомнениями не взять! Не просто так стал героем анекдотов! Мужчины – они разные. Есть честные работяги, есть мастера с золотыми руками – а уж героев сколько! И, кстати, не все из них липовые. Найдутся настоящие мужчины, если хорошенько поискать, обязательно найдутся!

Но Ладу не уберег, вдруг снова ударила безжалостная мысль. Воин, офицер – и стоял спокойно, когда ее убивали. Долг на месте удержал, невидимая печать Службы на сердце!

Снова привиделась тонкая березка на холодном ветру, и мучительно защипало в глазах. И асфальт яростно бросился под колеса машины.

Окраина города возле бывшей мебельной фабрики встретила привычной обшарпанностью. По случаю холодного осеннего ветра бабушек у подъезда не наблюдалось. И кодовый замок отключен. Майор усмехнулся и прошел внутрь. Зачем кодовый замок, если тут все на страже? Вон как проводил случайный прохожий внимательным взглядом. И другой тоже. И женщина-водитель из машины нехорошо прищурилась, разглядывает. Не любят тут чужих. Сильно не любят, но майора пропустили, следовательно, признали.

Не чужих, машинально поправил себя майор. Нечисть не любят.

Комната-квартирка Лады неожиданно оказалась заперта. Ушла хозяйка из тварного мира, все дела завершила, квартиру заперла и ушла. Она знала о своей судьбе, вдруг понял майор.

Проникнуть в квартиру было несложно. И учили в свое время открывать всякие замки, и в кейсе лежал запасной ключ – в рамках операции, так сказать. Он открыл, кивнул выглянувшему соседу и вошел.

В квартирке ничего не изменилось. Только по-прежнему остро чувствовалось – хозяйка вроде здесь, но больше не вернется. Потому что не защитили, не уберегли. Эх, мужчины…

Майор постоял у окна, покачался с пяток на носки по юношеской привычке. Ясени, ну надо же. За бетонным забором пускали по ветру листву не клены – ясени. Двудомные. И у Лады по вороту рубашки были вышиты листья ясеня. Что это значит, только сейчас дошло, слишком поздно, когда ничего не исправить и не изменить. Двудомные. Он и она. Семья. Любовь. Лада-Лета.

Майор скрипнул зубами, поморщился и устроился за столом. Еще раз поморщился, достал из кейса информационное устройство типа ноутбук и включил. Крутится вокруг него в последнее время слово «Даждь», всплывает там и тут. Пора разобраться, что это и зачем всплывает. Для себя прежде всего разобраться.

Что ты можешь сказать о Даждь, майор? Да ровным счетом ничего. Хотя в Системе считают специалистом по вопросу, и не зря. После того, как проработал под прикрытием в секте неоязычников, поневоле стал, в отличие от самих неоязычников.

Майор забил в поисковике «Даждь» и недовольно уставился на открывшиеся файлы. Бог солнца и плодородия, сообщается широкой публике. И уверенно сообщается! А откуда уверенность, ученые? Откуда? От двух коротких строчек в летописях, где о функции бога ни слова и только упоминается имя? Но для широкой публики Даждь несомненно бог плодородия, ага, как же иначе. И солнца, как плодородию без него. Ну да. И Хорс тоже. Бог солнца. Правда, без плодородия. И Ярило туда же. Олицетворение. Но тоже солнца. И вот вопрос: а чем олицетворение от бога отличается? Есть ответ? Нет ответа. Здорово.

Так, а что распространено для публики узкой? Майор послал запрос по закрытому каналу к информационному ресурсу Системы и вскоре получил ответ. Угу. В Информационном ресурсе Системы достоверной информации по Даждь нет. Домыслы ученых КГБ не интересуют, Системе подавай проверенные факты. А нет их. Две строчки в летописи не в счет.

В памяти внезапно всплыли слова Лады, брошенные мимоходом и с горечью: «Погрязли боги-воители в сварах, силы истратили и сгинули, не оставил Даждь в мире семени.» М-да. Откуда-то же она сама брала информацию? Говорила – искры богини. А Даждь ушел и семени не оставил, нет от него искр…

Майор злобно постучал кулаком по лбу – думай, голова, думай, тебе не только фуражку положено таскать! Офицеру КГБ принадлежишь!

В дверь ответно и неуверенно постучались. Сухонькая, какая-то словно прозрачная старушка остановилась на пороге в смятении.

- Лада… - пробормотала она еле слышно. – Ладушка не вернулась?

Майор пристально оглядел гостью. Старушка, просто старушка. Что ж, надо работать с тем, что имеется.

- Я за нее.

Старушка оглядела его с сомнением. Он ответил прямым светлым взглядом, мол в доску я, в дугу и в дымину свой. И старушка поверила, прошла внутрь, присела рядышком и пригорюнилась. Да и как ей было не поверить, если это была когда-то его основная работа – располагать к себе, очаровывать и выспрашивать? Не всегда он был суровым майором Прониным из анекдотов. Давно прошло, но помнилось как вчерашнее, что жил когда-то на заводской окраине веселый и талантливый парнишка Костя Пронин, блистал с детства в заводской самодеятельности. Умел и танцевать лихо, и на аккордеоне наяривать, но особым его талантом был обман. Эстрадный, сценический обман. Фокусником он был по призванию, да не простым, а элитой из элит – престидижитатором. Тем, кто творит чудеса без помощи всяких хитрых приспособлений, лишь невероятной ловкостью рук. Мало кто из широкой публики знал, что не только в ловкости дело, но и в особом умении отвлекать внимание, своего рода массовом гипнозе. О талантах такого рода в артистической среде особо не распространялись, это внутреннее, только для своих, а для публики они словно и не существовали. Совсем как славянские боги, м-да. Говорили просто: умеет очаровывать, вызывать доверие. Или совсем уж просто – обаятельный парень. О том, что это качество души как-то нехорошо напоминает божественное проявление – ни слова никому. Просто – ну, способность такая, очень полезная для эстрады. Когда доверяют, обмануть проще простого, не так ли? А узкая публика знала, что талант этот из редчайших, и ценила его соответственно. Ценила и помалкивала. Впрочем, в КГБ об этой способности эстрадных ловкачей были осведомлены, так что, когда попал Костя в вуз и соответственно в вузовскую самодеятельность, к нему подошли серьезные люди с серьезным предложением. Он его принял. Но и тогда не стал еще майором Прониным. Но стремительно двигался по карьерной лестнице. Еще будучи курсантом одного очень секретного заведения, преподавал там же специфические навыки проникновения в чужие карманы и втирания в доверие, и успешно преподавал. Потом – так же успешно их применял. Обаятельный, улыбчивый красавец оказался уникальным сопровождающим для всяческих элитных артистических групп, никто и не догадывался, что он от КГБ. Ведь свой же, артист, богемная душа, и выпить не дурак! И сам выступает, и еще как выступает!

А он выступал и работал.

Летел Костя вверх словно на крыльях, женился выгодно на внучке одного из воротил от культуры, и светили ему карьерные перспективы, кабы не провал. Странный провал, но провалы – они все странные. Не должны быть, и вот снова. Еле ушел оттуда, еле оправдался здесь. Два года пробыл под проверкой и вышел после нее суровым майором Прониным на рядовую должность в далекий шахтерский городок. Но навыков своих не утратил, природного таланта не лишился. Так что какая-то бабушка для него не достойная противница. Раз – и верит ему безоговорочно как самому родному и близкому человеку. Обманывать такую – милое дело. Только майору в этот раз требовалось не обманывать. Ему требовалась информация об Исконной Руси. Любая информация, хоть о чем, лишь бы легла ценной крупинкой в базу знаний, лишь бы подтолкнула мышление… неважно в какую сторону, главное, чтоб подтолкнула, чтоб исчезло ощущение мучительного бессилия. Что вы знаете о Руси Изначальной, майор? Да ничего, товарищ генерал! Прекрасный ответ для профессионального разведчика, конфетку дадут!

А старушка просто приходила пожалобиться на жизнь. Так что они посидели и славно поговорили. Майор прекрасно умел слушать – и по работе полагалось, и талант специальный имелся. В женских жалобах иногда такие ценные крупинки обнаруживались – начальство в ладоши хлопать не стеснялось. Правда, не в этот раз. В этот раз – просто жалобы. Хорошо потрепала старушку жизнь. Однако выстояла и под конец жизни не озлобилась. Одна из немногих бабулек, которых стоило уважать.

А потом бабушка пригорюнилась и запела, тихо, но неожиданно чистым, тонко интонированным голосом. И вроде пела ни о чем, о какой-то лебедушке, но такая тоска прорвалась, что у майора мороз по коже прошел.

- У вас муж погиб? – сочувственно поинтересовался он.

- Хуже, - просто сказала бабушка. – Много хуже. Жив он.

И такая жуть послышалась в ее голосе, что майор четко понял – лучше б он никогда не рождался, этот неведомый муж.

- А что ж сошлась с ним, если выродок? – вырвалось у него.

- А обманул он. Молодая была, наивная. Сказал, что офицер, вот и доверилась.

- А он не офицер? – догадался майор.

- Офицер, почему не офицер? Он хитрее обманул. Я-то верила, что офицеры – честь и совесть мужского племени, а оказалось – неправда это.

Прекрасно когда-то умел врать Костя Пронин, талантливо. Но зато и сам вранье видел насквозь, как-никак одна из составляющих его профессии. Особенно – вранье женское. Но тут – не врала старушка. И ему почему-то стало обидно. За всех офицеров обидно. Не осталось семени Даждь, и офицеры давно уже не те, но есть же мужчины, и есть он, майор Пронин!

Так что он встал, одернул рубашку и сказал:

- Ну, пойдем, посмотрим, что там за кровопивец под маской офицера спрятался.

Бабушка посмотрела на него снизу вверх прозрачными глазами и грустно усмехнулась:

- Так ты, соколик, тоже из них? Вон как рубашку одергиваешь, словно форму, мой так же делает. А я тут пою…

Впрочем, противиться не стала. Они вместе не спеша прошли к соседней пятиэтажке, поднялись по лестнице и перед дверью на втором этаже остановились.

- Опять заперся, - вздохнула бабушка. – Сидит там, хихикает и не пускает. Бывает, по неделе у знакомых перебиваюсь. И ключ запасной снова украл. Ловкий он, хоть и старый.

Майор прислушался и пнул по двери.

- А вот и не пущу! – раздался изнутри радостный голосок. – Не слышу и не пущу! На лестнице ночуй! А я и денежки твои вытащил, и ключ!

Бабушка охнула, суетливо проверила карманы и пригорюнилась.

- И часто он так? – осведомился майор.

- Да всю жизнь. Много пакостей придумывал, очень на них умелый. Раньше еще бил, но сейчас здоровье не то.

- Бил? – рассердился майор. – А что в милицию не обратилась?

- Ходила. Сказали, не их случай, следов нет. Сказали, как покалечит, тогда и приходить, а он аккуратно бил и умело. И в психбольницу ходила, да без толку. Перевелись на Руси мужчины, некому защитить.

Майор нахмурился. К сожалению, такое вполне могло быть. Кто-то кое-где у нас порой, как говорится.

Нужная железяка удачно обнаружилась в одном из карманов, словно знал, что пригодится. Замок щелкнул, и майор уверенно зашел в квартиру. Зашел, остановился в коридоре, вгляделся в плюгавенького старичка… и вспомнил. Знал он его когда-то, хорошо знал. Из своих старичок, из Системы. Действительно – офицер. В первый раз столкнулся с ним в одном очень секретном учебном заведении. Много кровушки курсантской он попил, очень много. Изобретателен был на унижения и издевательства, очень изобретателен. Майор знал, что как минимум две курсантские жизни на его совести. Не выдержали ребята его издевательств. Не сломались морально, просто умерли на кроссе от перегрузок.

А второй раз майор столкнулся с ним в военном госпитале, где лечил одну из возрастных болячек. Какой ад этот старикашка устроил там медсестрам – словами не описать. Самым простым его развлечением было отоспаться днем и потом орать всю ночь, просто так, от душевной мерзости. Ну а вылить содержимое утки на пол в туалете или вообще плеснуть из нее на стену – это вообще в порядке вещей. И не сделаешь такому ничего – больной! Кое-как госпитальное руководство спровадило его в гражданскую больницу. Типа там он не помешает. М-да. А эта несчастная старушка прожила с ним рядом всю жизнь. Действительно кровопивец, вон как светится, словно прозрачная. А говорят, вампиров не существует. А это тогда кто?

Старикашка смотрел на него ясным взглядом и пакостно улыбался, словно говорил «а что ты мне сделаешь?» И действительно, что такому сделаешь? Бабку свою если и бил, то наверняка аккуратно, чтоб без следов. А издевательства к протоколу не подошьешь. Кровопивец, точное определение. Нечисть.

- А и тронешь – закричу! – радостно предупредил дедок. – И заявление куда надо подам! А не тронешь – выйди вон! Здесь я хозяин!

Нужный номер телефона всплыл в тренированной памяти словно сам по себе. Майор представился, коротко отдал распоряжение, потом прислонился к стене и стал ждать. Бабушка за его спиной притихла и словно не дышала.

Бригада из психбольницы прибыла рекордно быстро, через каких-то десяток минут.

- Значит, говорите, не ваш случай? – строго осведомился у врача майор. – То есть навязчивое желание причинять муки окружающим является нормой? Вы это утверждаете? Тогда повторите под протокол.

Пухленький доктор мученически вздохнул:

- Ну он же не агрессивен… не представляет опасности для общества… а у нас спецблок и так переполнен сезонными клиентами!

- Просто выполняйте свои обязанности, - посоветовал майор. – Как мужчина. Просто выполняйте обязанности.

Доктор снова вздохнул. Мужчиной ему очень не хотелось быть.

В глазах старикашки мелькнуло злорадство. Майор приблизился к нему вплотную и прошептал:

- Что, нечисть, не принимает тебя земля?

Старикашка моргнул, то ли от неожиданности, то ли согласился.

- А вода примет, - тихо сказал майор.

Прошел на кухню и открыл кран.

Старикашка пронзительно закричал. В его выцветших глазах не осталось ничего, кроме животного ужаса. Дюжие санитары пришли в движение…

«Ну вот, - удовлетворенно подумал майор, выйдя из подъезда. – И никаких богов не требуется. Просто надо честно исполнять свои обязанности. Только и всего.»

Знал майор, на что надавить. Старичок-то из своих. Следовательно, в курсе, что любит КГБ прятать концы в воду. Причем они, эти концы, в момент упрятывания очень даже могут быть еще живы. Поневоле воды испугаешься.

Ну а то, что многая нечисть панически боится текущей воды – это во всех сказках упоминается, только правильно слушать надо.

Глава 2

Он уже заканчивал приготовление мяса и никого в гости не ждал. Вечер, по Правде семейное время, незваным в дом ходу нет.

Тут-то и брякнули неуверенно в дверь.

Он открыл не спрашивая. Зачем спрашивать? Если пришел кто-то, значит, ему очень надо.

Открыл и уткнулся взглядом в грузное тело. Повыше тела светилась неуверенностью физиономия Гришани, скрипача из музыкальной группы Лады. Что делать в таких случаях, Лада объясняла. Напоить, накормить, спать уложить. Пришел человек, значит, в беде.

Но Гришаня мялся и о беде говорить не решался, даже тарелка прекрасного жаркого не сподвигла его на разговорчивость.

- Что случилось? – вздохнул в результате майор.

Гришаня странно повращал глазами. Майор не среагировал, по прежней своей работе и не такое видал, творческие люди вообще все с приветом.

- Творческий кризис! – выпалил внезапно Гришаня и утер заблестевшие глаза. – Мы же… мы же от сердца поем! А без Лады повторы пошли! Привыкли, освоились – и уже не то! Вроде то же – а не то! Какое от сердца, если каждый день повторяем? Народ пока не ощутил, но мы-то сразу учуяли – падаем! И как жить дальше – не знаем! Представляешь, не знаем! Ведь только-только чистого воздуха вдохнули полной грудью!

Майор пожал плечами. Лично он не видел проблемы в упор.

- Сами пишите, - посоветовал он.

- Как Лада? – криво улыбнулся Гришаня. – Ты понимаешь, что ляпнул? Она – Лада! А мы кто?

- Как ты пиши! – холодно сказал майор. – Пиши свое и от себя. Ты же музыкант от бога! Неужели внутри не поет?

- Поет! – откровенно всхлипнул скрипач. – Поет, наружу рвется – и никак! Я музыкант, у меня слов нет! А Лада могла со словами! Сила – в слове, понимаешь? Слово есть Сила! Как она, у нас никто не может! Что делать, а? Мы с ума начинаем сходить!

- Пиши без слов, - буркнул майор. – Знаешь, как у поэтов? Когда не о чем писать, пишут про природу. Вон, осень за окном. И Лада ушла. Об этом и играй. Тоже мне проблема.

Гришаня уставился на него, как безумный. Потом открыл рот и оглушительно гаркнул:

- Петя!

Барабанщик влетел в квартирку, словно собрался драться.

- Ветер, ветер, - лихорадочно бормотал Гришаня. – Это вот как-то так…

Тонко и пронзительно чисто запела скрипка. Петя оттолкнул майора, даже не заметив этого, пристроился к столу и добавил пальцами еле слышную дробь… и через пару минут в комнатке столпилась вся группа, словно специально ожидали под дверью. И посыпались бессвязные предложения, обрывки мелодий, крики, шиканья… и начала рождаться МУЗЫКА. Майор не вмешивался, про него забыли, сидел в сторонке и слушал. И видел. В пластах щемяще грустной, светлой, невероятно украшенной и прихотливой мелодии словно проявлялось печальное, усталое лицо Лады, его утерянной судьбы.

- Борей! – вскричал возбужденно Гришаня. – Борей, ребятки! Где мы возьмем Борей? Чем?!

- Нижние басы, - неожиданно для самого себя сказал майор. – Нижние басы, вокализ.

- Басы?! Да мы все тенора!

- Ну и что? Нижние резонаторы у вас по физиологии у всех имеются, подключайте. Так даже ярче получится.

- При чем тут резонаторы, у нас связки не те!

- Но есть же, - указал на очевидное майор. – Значит, возможно. Только тихонько.

Гришаня ошеломленно поморгал и решил:

- Мальчики, делаем!

И полетели на землю листья, закрутились осенние ветра, и боль от расставания с Ладой затопила сердце, и загудел еле слышными басами далекий северный ветер Борей… а потом словно издалека с небес прозвучал многоцветный, такой знакомый, такой яркий и чистый многотембровый голос:

- Укрываю своими крылами…

Гришаня поднял залитое слезами лицо.

- Альбиночка, это ты спела? – шепотом спросил он. – Но у тебя же тускленькое такое сопрано было… Или?..

- Да откуда я знаю? – возмутилась нескладная высокая девица.

- Ну да, как всегда, знакомо и ожидаемо, ответа не дождешься… - пробормотал Гришаня и безумно улыбнулся. – Ребята, а ведь мы сделали! Только у нас финала нет. А закрытие летнего сезона завтра.

- Идите так, - подсказал майор. – В первый раз, что ли?

Гришаня смущенно хмыкнул и согласно опустил голову. Все словно опомнились, пришли в себя от наваждения и неловко засобирались на выход. И чего приходили, спрашивается? Могли бы и в своей Свиридовке репетировать.

Ответ майор получил тут же, не сходя с места. Гришаня развернулся в дверях и спокойненько этак сообщил:

- Мы вообще-то убивать тебя приходили, майор. Ты виновен в уходе Лады, мы чувствуем!

Майор только усмехнулся. Надо же, какие убийцы нашлись. По его оценке, он спокойно скрутил бы их всех и в стопку сложил. Ну какие из них защитники?

- А что не убили? – с умеренным любопытством спросил он.

- Над тобой ее оберег, - буркнул Гришаня. – Что-то она в тебе нашла. Может, ты ведмак, вон как нас направил… а может, Лада жизнь тебе испытанием дала? Я, как зашел, сразу увидел. Пока живи, майор.

- И ты бывай здоров, - отозвался майор.

Музыкант, конечно, врал. Оберег он увидел, как же. Нет, он увидел, конечно! Но не оберег, а что получит вся компания по актерским физиономиям, а майор даже не вспотеет.

Закрытие летнего сезона уличных ансамблей проходило в Центральном сквере на площадке у фонтанов. Проходное и непопулярное в прошлые годы мероприятие – а кому охота осенью на холодных ветрах дрожать? – в этот раз обрело внушительный размах, площадка оказалась переполненной, майор еле пристроился сбоку на аллее.

Ансамбль Лады закрывал концерт.

- Мы играем в память о нашей ушедшей руководительнице, учительнице и прима-солистке, - негромко сообщил Гришаня, и его интеллигентный тенорок неожиданно прокатился над всей площадкой. – Настоятельно просим чужих удалиться. Во избежание. Эта музыка – для своих.

И чисто-чисто запели скрипки, закричали журавли в холодном небе, низкими басами загудели северные ветра, и снова словно наяву в переливах музыки над сквером высветилось, проявилось усталое лицо Лады…Но не было финала. Скрипач поднял к небу залитое слезами лицо и решительно махнул смычком:

- Давай, Петюня!

И ударили барабаны. Ударили страшно, неумолимо. И майор ясно понял, что это не барабаны вовсе, это шаг ратников, идущих в кровавую сечу, выбравших здесь и сейчас именно такой себе конец. Шаг воинов, его шаг.

А потом резко полыхнуло по глазам, совсем как когда-то на концертах с Ладой.

Он повернул голову на движение сбоку. Какая-то девица пристраивала камеру, чтоб половчее заснять плачущих музыкантов. Наверняка в блог планировала выложить. Сама она предвкушающе улыбалась.

- Убери! – хмуро приказал майор. – Нехорошо. Горем любуешься.

Девица демонстративно не обратила на него внимания. Что он может ей сделать? Да ничего! Тронь – заорет, и власть за нее заступится, за нечисть поганую.

Он поднял лицо к вечернему небу. И словно полыхнуло там далеко-далеко белоснежным, словно прозвенело многоцветным голосом: «Укрываю своими крылами…»

И стало легче. И распрямились плечи.

- Явилась? - усмехнулся он и распрямился, возвысился над нечистью. – И божка своего притащила? Но злата не приемлет Русь. Лишь синь небес. Да твердь земли. Да песнь ветров над нами…

Слова падали тяжело, площадь плыла и дрожала. Слово есть Сила!

А потом разом все кончилось. Расходились с концерта люди, переговаривались негромко. И валялась разбитая камера в урне.

- Расплодились выродки рода человеческого, - сплюнул он. – И тащат своих богов, тащат.

Он вдруг почувствовал чужой злобный взгляд.

- Что пялишься, чужой бог? – буркнул он. – Глаза лопнут!

Внезапно треснула на ближнем столбе камера видеоконтроля. А потом Центральный сквер вернулся к привычному мирному виду. Просто отдыхающие, просто люди после концерта расходятся кучками. И камеры висят мертвые и безглазые. Да их, наверно, никогда и не включали, повесили для отчетности, денежки освоили и забыли. Какие боги? Богов нет! А то, что только что произошло… музыкой навеяло. Там, где Лада, там всегда чудеса, вот такая необыкновенная женщина. Которую он так глупо потерял.

Он нашел глазами музыкантов, кивнул им на прощание и ушел. Высокая нескладная девица из ансамбля, Альбина, неуверенно махнула рукой в ответ.

Дома он включил ноутбук и долго смотрел поверх экрана невидящим взором. Слово есть Сила, правильно сказали музыканты. Скажешь «Лада-Лета», и сразу веет любовью и теплом. И суть богини становится понятней и ближе. Она же Лада, что непонятного? Наверно, именно так и определяла Лада свое предназначение. Не требовались ей никакие летописи, и упоминания в арабских источниках не требовались. Что они там могут понять в русских верованиях, черномазые дети песков?

А Даждь? Скажешь «Даждь», и что слышно, что понятно?

Он покатал слово так и этак. Погрязли боги-воины в сварах и сгинули, м-да. Не слышно больше в имени бога звона боевого металла. А что слышно? Даждь… Дающий. Творец, создатель. Кормилец. Но ничего нет от солнца. Оно, конечно, тоже дает свет и тепло, но бездушно дает, может, даже со злобой, вон как теснит мир людей пустынями. Солнце и сжечь может. А Даждь… он как теплый летний дождь, от которого дружно идут в рост посевы, под которым весело прыгают дети по лужам.

Он еще посидел. И опустил пальцы на клавитуру.

«Если сугубо теоретически, в виде фантастического допущения, предположить, что Лада-Лета имела опосредованную связь с божественными проявлениями, то отмеченные в последнее время явления, не имеющие рационального обоснования, можно с определенной осторожностью привязать к ее остаточному влиянию. Лада, по ее словам, получила дар от богини, мужские же ипостаси богов семени в мире не оставили, что можно понимать как…

Слова докладной записки вились и причудливо переплетались в уклончивых смысловых построениях. Начальство требовало отчета о проделанной работе. Майор усмехнулся. «Выжгу печать твою», так она грозилась, осерчав. Ну-ну. КГБ – это вам не боги, это… КГБ!

Он снова усмехнулся, на этот раз озадаченно. Что-то непонятное горело у сердца. Достал удостоверение, раскрыл. И оцепенел, глядя, как печать выцветает на его глазах и медленно исчезает.

Он долго сидел не двигаясь, разглядывая выгоревшее удостоверение. И что теперь предъявлять на входе?!

Потихоньку он пришел в себя. Ну, чудо. Еще одно. Подумаешь. Лада – девица суровая, если обещала что, обязательно сделает, так это происшествие следует понимать и никак иначе! А сейчас правильнее всего успокоиться и ложиться спать, потому что завтра с утра – доклад начальству, а он потруднее войны иногда, для доклада ясная голова жизненно необходима.

Глава 3

Как проникнуть в областное управление КГБ без удостоверения? Простому человеку - никак. А майор как разведчик держал в голове минимум четыре надежных способа. Впрочем, сработал первый, самый простой. Просто подойти к стоянке для служебного транспорта в нужное время, приветственно махнуть рукой знакомому оперативнику, забраться к нему в машину поболтать о том-сем – он и проведет в святая святых. Потому что оперативнику достаточно сказать на контроле, что вот этот подозрительный тип – с ним. Частенько возят оперативники в управление всяких разных типов, процедура завоза налажена много лет назад. Ну а дальше – по тихим коридорам, по бордовым дорожкам, которые гасят звук шагов, по мраморным вечным лестницам – в просторную приемную, и уж оттуда по кивку дежурного офицера – в Самый Главный Кабинет пред строгие очи начальства.

А очей в этот раз не два оказалось – четыре. Кроме самого генерала, устроился у стеночки кто-то невзрачный и незнакомый. В гражданской одежде. По выправке – непонятно кто, нет давно офицерской выправки как таковой, но по брюзгливо искривленным губам – явно кабинетный чин силы как бы не большей, чем у хозяина кабинета.

Незнакомый тип в гражданском ничего не сказал, даже не посмотрел, но майор мгновенно всем нутром почуял – это враг. Причем враг не из тех, с кем можно договориться, прийти к компромиссу. И странным образом подготовленный доклад в голове майора щелкнул и сложился по-новому, приобрел лаконичность и убедительность совершенной формы.

Генерал кивком указал на стул. Майор опустился с прямой спиной. Коротко, четко перечислил все чудеса, происходившие в окружении Лады. И припечатал сверху строгим выводом:

- На основании вышеизложенного можно утверждать, что боги Руси Изначальной реальны и принимают участие в жизни людей.

Майора не удивило, что генерал остался спокоен. Не заорал, не застучал кулаком по столу, не отправил на освидетельствование в психбольницу. Даже идиотом не обозвал. Просто кивнул и уставился в стол. Майору даже показалось, что уставился неуверенно и слегка испуганно, хотя последнее было невозможным в принципе. Генералы КГБ не боятся, точка.

Генерала майор искренне уважал. Он был из старой, угасающей гвардии. Из тех, кто «на троне вечный был работник». Неприметный, но жизненно важный винтик государства. Все знают начальника областного управления МВД. А кто знает начальника Сибирско-Дальневосточного управления КГБ? Никто. И тем не менее именно благодаря работе этого «Никто» все секреты оборонных предприятий секретами и остаются, шпионы бессильно скрипят зубами под заборами военных заводов, а население законопослушно, митингов, несанкционированных демонстраций и прочих гадостей не устраивает, несмотря на сложную обстановку в стране. Генерал умел слышать своих подчиненных.

И никогда не кричал, в отличие от странного гражданского у стены.

А тот вдруг вскочил и заорал, что богов Руси Изначальной нет и не было, и самой Руси не было, и гнать надо таких майоров из КГБ за зараженность мистикой и язычеством. Заорал и пошел на майора. А майор, не очень понимая, что делает, вдруг усмехнулся и сказал тяжело:

- Вылез, пришлый божок? Не ори, я на своей земле.

И гражданский вдруг осекся. Потаращился выпученными глазами, резко развернулся и вылетел из кабинета.

Генерал проводил его бегство задумчивым взглядом. И негромко поинтересовался:

- Это было оно самое? Проявление божественных сил?

- Да, пожалуй, - выдавил майор Пронин. – Лада – она такая… не привечает чужаков.

У неожиданно установилась тишина. Генерал размышлял, опустив голову. Майор Пронин… ну, он ожидал приказов, для того и был вызван к начальству. Но приказы все не звучали.

- Товарищ генерал, вы ведь знали? – неожиданно для самого себя вдруг спросил он.

Генерал криво усмехнулся:

- Догадывался. Иногда происходит такое, что поневоле задумаешься. Как ты считаешь, майор, много ли на свете плохих людей? Жадных, лживых, бессовестных, мелких, продажных?

- Большинство, - твердо ответил майор.

- Вот. Так и есть. Так и было. А страна не разваливается. Почему? Объяснение приходит только одно: что-то страну держит. Или кто-то. Значит, боги реальны?

- Лада – скорее всего да, - неуверенно пробормотал майор. – Любовь, семья, дети… от этого не так просто отказаться. А боги живут, пока о них помнят. Так она утверждала.

- А Даждь? – неожиданно спросил майора генерал. – Даждь реален? Как считаешь?

- Не знаю, - честно признался майор.

- Узнай. Сейчас это – твое единственное, самое главное задание. И учти вот что: ты наткнулся на очень важный, запретный пласт знаний. Голову теряли за меньшее. Береги голову, майор. Проверяющий из Центра тебя запомнил. Как ты сказал? Пришлый божок? От богов я тебя защитить не смогу.

- Постараюсь, товарищ генерал.

- Постарайся. Зайди в двадцать второй кабинет, познакомься с напарницей. Она придана тебе в полное распоряжение.

Майор посмотрел вопросительно.

- Ну, Даждь – он же мужчина? – усмехнулся генерал. – Против мужчин у нас всегда лучше всех работали женщины. Свободен, майор. Удачи.

Майор Пронин четко встал и развернулся к двери.

- И вот еще что, - раздалось у него за спиной. – Будет лучше для всех, если Даждь ушел из мира навсегда.

Майор обернулся.

- Чего удивляешься? – буркнул генерал. – Даждь – он дает. Но он, если следовать элементарной логике, и берет соответственно, так ведь? Ты готов жить, точно зная, что за все поступки последует расплата? Я вот нет. Мы сейчас живем в такой лжи, что кара… будет страшной. Иди, майор. Работай. У тебя это получается.

Майор Пронин снова развернулся к двери. И снова его остановил голос генерала:

- Что произошло в Центральном сквере, майор? Ты ведь там был.

Майор вернулся к столу. Генерал смотрел на него неожиданно остро и требовательно, можно даже сказать – пронзительно смотрел. Словно пытался прочитать тайные мысли майора. Ну, у майора Пронина на это было одно надежное, проверенное средство – не иметь никаких мыслей. Он – майор Пронин из анекдотов. Зачем ему собственные мысли? Ему приказа начальства достаточно. Прикажут разговорить скелета – расколет за полчаса.

- В Центральном сквере произошло закрытие летнего сезона, товарищ генерал, - четко отрапортовал он.

- И ничего более?

Генерал смотрел по-прежнему пронзительно. У майора под сердцем больно и жгуче заныло. Словно печать чужого бога загорелась и принуждает к покорности.

- Так точно. Только концерт.

- А коллеги из МВД говорят, у них все видеонаблюдение сгорело, - задумчиво проговорил генерал, не отводя взгляда. Это как?

- Возможно, барахло по тендеру закупили, а не камеры.

- М-да? Но наши камеры тоже сгорели, а они не барахло. И айфоны этих… блогеров сраных. Тоже сгорели. А блогерам рожи начистили. В полиции десяток заявлений уже лежит. А ты говоришь – ничего не было.

- Начищенные рожи – естественная часть уличных концертов, товарищ генерал, - не изменившись в лице, доложил майор.

Генерал еле заметно усмехнулся, мол, юмор заметил и оценил, и кивком головы отпустил майора. На этот раз – действительно отпустил. Майор развернулся и вышел из кабинета на деревянных ногах.

Приказ был ясен и не допускал толкований – идти в двадцать второй кабинет. Тем не менее майор сначала направился совсем в другую сторону, в службу, в гражданских учреждениях именуемую отделом кадров. С выгоревшей печатью на удостоверении следовало разобраться незамедлительно.

Капитан соответствующей службы осмотрел удостоверение взглядом специалиста. Выслушал майора. Недоверчиво поглядел. Покачал головой. Достал печать и пришлепнул. Проследил, как оттиск выгорает и исчезает, даже не изменившись в лице.

- Всякое видал, - пробормотал капитан. – Но такое впервые. Любопытно. Достойная задача для нашей криминалистической лаборатории.

- А мне как быть?

- Пользуйтесь электронным удостоверением, - пожал плечами капитан.

- Думаете?..

- Думаю, что электронные носители, защищенные системой каскадного шифрования, мистике не подвластны, - усмехнулся капитан. – Удостоверение будет готово через пятнадцать минут. Удачи, товарищ майор.

Майор Пронин ответно кивнул коллеге и вышел. Вот так решаются проблемы в КГБ. И никакой мистики.

Но в двадцать втором кабинете уверенность и спокойствие майора покинули.

- Лада? – невольно вырвалось у него.

Высокая девушка поднялась из-за стола ему навстречу. Он следил за ней, словно завороженный. Та же фигура. Та же летящая походка прекрасной танцовщицы или спортсменки. То же лицо. Стрижка. Тот же брючный костюм из легкого, текучего материала, совершенно не скрывающий фигуру. То же дерзкое веселье в любопытных глазах.

- Лада, - подтвердила она и протянула крепкую ладошку.

И голос тот же, волшебно богатый обертонами, готовый рассыпаться по комнате многоцветным громом, засверкать на дрожащих стеклах крохотными радугами созвучий.

- Лада, - потерянно повторил он и подшагнул.

Этого не могло быть. Автоматная очередь в спину – весомый аргумент даже для богов. Тем не менее – вот же она. Лада-Лета, его мечта, его утраченная любовь. Стоит в ореоле солнечного света, улыбается загадочно.

- Майор, если вы хотите взять меня на руки и покружить по комнате, я не против, - весело сказала девушка. – Познакомиться можно и потом.

И наваждение отступило. Его Лада так не сказала бы. Никогда. Его Лада на подобное предложение могла и сковородкой промеж глаз навернуть.

- Лада… Услада? – уточнил он.

- Верно! – удивилась девушка. – Услада Игоревна. А как вы догадались? Меня по полному имени мало кто знает.

- Лада – как раз полное имя, - вздохнул майор. – Услада – только часть его.

Девушка недоуменно моргнула.

- Майор Пронин, - сухо представился майор. – Вы уже ознакомлены с заданием?

- Да. Ни черта не поняла.

- Ну, давайте разбираться, - усмехнулся майор, тоже ни черта не понимающий. – Присаживайтесь, Услада Игоревна. Вопрос к рассмотрению у нас простой: как найти бога?

Лицо девушки мгновенно приняло серьезное выражение.

- Даждь? – уточнила она.

- Он самый. Ваши предложения? Самые фантастические тоже пойдут, не стесняйтесь.

- Но ведь он… его же нет?

И майор остро почувствовал – она что-то знает. Сколько бы ни смеялись в анекдотах над тупым служакой майором Прониным – профессионализм есть профессионализм, и невероятному чутью в профессионализме контрразведчика самое место. Майор чуял – девушка что-то знает. Она не удивилась имени бога, и она была твердо уверена – бог ушел и семени в мире не оставил.

- Ты ведь не просто сотрудница ГКБ, - отметил он. – Из потомственных, да? Ведма?

Девушка еле заметно дрогнула. Услышала непривычное произношение привычного слова, услышала, отметила и оценила.

- Не то чтобы потомственная, - с трудом сказала она. – И не то чтобы ведьма…

- Я сказал – ведма. Ведающая.

- Д-да.

- Потому и взяли в штат?

- Умею… необъяснимое.

Майор хмыкнул, покатал в голове признание. И успокоился. Ну, ведма. А он вот фокусник. Подумаешь, всего лишь проницательная, чуткая, с тонкой интуицией девица. Есть мавки, и русалки есть, а вот теперь еще ведма. Все от людей пошли, можно работать.

- Так как мы найдем того, кого нет, Услада Игоревна?

- Я думаю… если он все же был, то в древности? Может, и искать его следы там, где остатки древности еще сохранились? Села староверов, в Аргентине вроде бы целая община живет…

Майор поморщился. Старообрядцы – явно не то, они слуги пришлого бога, причем слуги ревностные, не отступились в гонениях от веры. Но мысль в целом интересная. Созвучная его собственным.

- Староверы не подходят, - поняла девушка сама. – Язычники для них – враги смертельные, они даже помять о них уничтожали всеми силами. И уничтожили. Тогда… я не знаю, товарищ майор. В России памяти о древних временах не осталось.

- В России не осталось, - задумчиво пробормотал майор… и встрепенулся:

- А не в России?

Услада уставилась недоуменно.

- Ах да, в школах этого не преподают, - опомнился майор. – Видишь ли, какое дело… боги древности, м-м-м… родственны друг другу. У народов самые древние сказания очень похожи, вплоть до деталей. У ученых в ходу теория, что все они являются отблесками древнейших исконных верований, общих для большинства народов мира.

- Этого и в институтах не преподают, - озадаченно сказала девушка. – Откуда вы это взяли, товарищ майор?

Откуда? Майор вспомнил, как по глупости пригласил Ладу в кавказский ресторан, ее слова, что владелец ресторана – свой, и снова мучительно заныло сердце.

- Нана Алания, - вдруг вырвалось у него против воли. – Образумь сынов своих…

- Что?

- Да так, - опомнился майор. – Случайно вспомнилось. Но спасибо за подсказку, я понял, где искать. Услада Игоревна, что вы можете сказать о нартах?

Безмятежно кукольное, ничего не выражающее лицо девушки явилось для него ожидаемым ответом.

- А о картах что-нибудь можете сказать? – на всякий случай уточнил он. – Нет? Тогда разрешите пригласить вас в лучший ресторан этого города. Часов в десять вечера – самое то, они как раз там все соберутся.

- Кто – они?

- Увидишь, - весело пообещал майор. – Да это не так уж важно, кто. Важно то, что они носят с собой кусочек своей земли. А он-то нам и нужен. Люди – они могут забыть. Но земля помнит все.

Глава 4

- Товарищ майор, в этой операции средствами передвижения руковожу я! Вы не против прогуляться, загадочный хмурый мужчина? Моя лошадка бьет копытом в пятнадцати минутах ходьбы!

Майор посмотрел на смеющееся лицо девушки и безразлично уточнил:

- То есть тебе приказали находиться при мне неотлучно? Анализ моих действий начальству тоже будешь докладывать?

- Как и вы, товарищ майор, как и вы. По-другому в нашей Службе не бывает.

- Бывает. Я - не докладываю. Просто делаю свою работу.

Веселье слетело с лица красавицы, словно осенним ветром сдуло.

- Мне и самой интересно, товарищ майор. Вы в нашей Службе – легендарная личность. Легендарная, непонятная. ТАМ работали. Кого попало ТУДА не возьмут.

- Работал. Здесь сложнее.

- Во-от! Только работа, только долг! Враг не дремлет! (майор Пронин). Это же вам приписывают! Вы динозавр, товарищ майор. Из тех, которые с чистыми руками и холодным сердцем. Мне страшно интересно посмотреть, как живут динозавры!

Майор кивнул, мол, принял к сведению, и дальше они пошли молча. Услада шагала рядом и чуть впереди, в своей легком, почти прозрачном костюме, словно светилась в нем, подставляла лицо легкому ветру и не замечала, что в сквере давно царствует поздняя осень. Впрочем, было на удивление тепло. Местные грешили на изменение климата и качали головами, майор точно знал, что почти каждый год такое случается и случалось прежде, но с недавних пор понимал происходящее просто: это Лада по земле идет и улыбается.

Они пересекли сквер, прошли по пешеходной «зебре», почти миновали остановку, стайку молодежи на ней, и тут майор вдруг развернулся и крепко схватил подростка за ухо.

- А-а! – выдал лохматый недоросль от неожиданности.

- Ты что делаешь? – загалдела компания. – Мы полицию вызовем! Снимаем на видео, не отмажешься, маньяк!

- Ты что творишь? – спокойно сказал майор. – У тебя через слово мат. Ты зачем род и родичей своих грязью поливаешь? Смерти нашей стране желаешь, что ли?

- Отпусти!

- Ну ладно они, - с сожалением сказал майор. – Они-то урожденные упыри, существования им – до встречи с богиней. А ты мог бы жить. Подумай об этом. Крепко подумай. Пока ухо не заживет. В следующий раз голову откручу.

- Вот молодец! – вдруг раздалось одобрительное. – Так им, соплякам и надо! Расповадили молодежь, никого не уважают!

Рядом с майором остановился один мужчина, потом другой. Прозвучала хлесткая затрещина, другая, юные упырицы оглушительно завизжали и загородились айфонами.

- Все пялишься, чужой бог? – неприятно усмехнулся майор. – Да у тебя глаз нет.

Треснул пластик, запахло горелой электроникой.

- То-то же. Расплодилась нечисть, командовать взялась…

Майор коротко пожал руки мужчинам, кивнул Усладе, и они продолжили свой путь к «лошадке», которая бьет копытом. Вот так, и никакой мистики. Есть еще мужчины на Руси, вон как сразу поддержали! Хотя кое-что майора в произошедшем смутило. Но разобраться не дала Услада свет Игоревна.

- Что это было?! – нетерпеливо запрыгала вокруг майора девушка. – Товарищ майор, что?! Я ни черта не поняла! Ой, черта же нельзя поминать…

- Чертей нет, поминай, не опасно, - задумчиво сказал майор. – А «что» - это что?

- Ну вот, тресь, и айфоны задымили! Как?!

- А, это. Это Лада, наверно. Надо мной ее оберег.

Девушка остановилась и оторопело моргнула.

- Я думала, у нас теоретические изыскания, - жалобным голосом сказала она. – Даждь, Лада, прочее язычество. Но айфоны – не теория! Майор, ничего, что мне как-то страшно?

- Ничего. Услада, тебе придется немножко отдохнуть, у меня дело семейное появилось. Посмотрел на упырей и вспомнил, что с собственной семьей не все ясно. А она говорила… Это быстро, туда и обратно. Погуляй денька два.

- Э, нет! – тут же воспротивилась девушка. – Так просто от меня не избавитесь, и непросто тоже! Начальство приказало – в полное ваше распоряжение!

- А твоя лошадка выдержит? Тут близко, но тысяча километров для городского «паркетника» все же многовато.

- Тысяча? Всего лишь? Моя лошадка и не на такое способна!

Девушка молчала до выезда из города. Но едва машина вырвалась на трассу и понеслась, плотину молчания немедленно прорвало.

- Товарищ майор, а вот объясните мне как младшей по званию, что было на остановке?

- С электроникой? – уточнил майор. – Сгорела.

- М-м-м… ну да, каков вопрос, таков и ответ… Про электронику я уже спрашивала, ответ получила, больше спрашивать не рискну. Мне другое непонятно: ухи детям зачем крутили? Или это операция, детали которой мне знать не положено?

- Это были просто подростки, - досадливо поморщился майор. – Которых надо иногда приводить в чувство.

- Да, но уши… Законом рукоприкладство запрещено. За это может так прилететь от нашего руководства, что погоны начнут жать!

- Неважно! - отрезал майор. - Я на своей земле. Мне чужие боги не указ.

Услада озадаченно покосилась на него. И честно призналась:

- Ни черта не поняла!

Майор невольно улыбнулся:

- Знакомо. Я поначалу тоже не очень… А на самом деле все очень просто. Есть земля, на которой мы живем. Есть мужчины, которые обязаны на ней поддерживать порядок. Это суть мужчин, понимаешь? Изначальная суть! Мужчина – защитник, охранитель, созидатель… ну это же во всех сказках, легендах и мифах упомянуто, у всех народов! Если ты не защищаешь свою землю – ну какой ты мужчина? Так, не более чем выродок. А тут подростки сквернословят, через слово мат. А маты – они опошляют всё, заплевывают грязью. Там, где маты, нет ничего святого. И вот идут недоросли, поливают грязью достоинство женщины, матери, всех окружающих, друг друга по-всякому позорят – из таких подростков защитники своей земли не вырастут. Они с детства ничего не ценят, не уважают. Маты – это очень опасно, это, Услада Игоревна, яд, принесенный на нашу землю чужими богами. И он разъедает всё: культуру, историческую память, традиции. Для того и принесен. Любой мужчина обязан от такого свою землю уберечь. Затрещина – самый простой и эффективный способ применительно к молодежи. Ну не убивать же их, они ж еще дети. Вот как-то так. Все просто и понятно. И никакой мистики.

- Никогда не смотрела на жизнь таким образом, - задумчиво сказала девушка. – Мои знакомые все матерятся, я как-то и внимания не обращаю. Есть даже один переводчик, матерные озвучки фильмов делает, смешно получается… Очень популярная личность. Это он, что ли, чужой бог?

- Он? Нет. Упырь.

Девушка невольно фыркнула:

- Ну да, похож! Но если честно, я какой-то особой опасности от матов не вижу. Это же просто слова. Просто современная манера общаться. Более эмоциональная, раскрепощенная.

- Еще бы ты видела, - хмуро сказал майор. – Не осталось Даждь в мире.

- Ну и что? Язычество во всем мире исчезло, и живем как-то, не тужим.

- Милая девица… это же просто. Вместе с Даждь и мужчин не осталось. Вот это страшно, вовсе не сгоревшая электроника.

Девушка помолчала, уставившись на стремительно бегущее под колеса полотно дороги.

- Значит, проверяем, остались ли в мире настоящие мужчины?

- Ведма, - усмехнулся майор. – Именно так.

- И ищем среди кавказцев?

Майор снова усмехнулся и кивнул.

- Ну, так-то да, они такие все агрессивные, сплоченные, такие все мужчины-мужчины, на своих традициях повернутые, везде себя ведут, как хозяева…

- Носят частичку своей земли с собой, - кивнул майор.

- Значит, проверяем кавказцев, - улыбнулась Услада. – Все просто и понятно. И я даже знаю, как это сделать.

К исполнению задачи Услада подошла творчески. На въезде в очередной городок, уже в вечерних сумерках, вдруг завизжали тормоза, скрежетнуло железо и что-то бумкнуло.

- Сейчас набегут, - спокойно сказала девушка, отстегнула ремень безопасности и выбралась наружу, под моросящий дождь.

И они действительно «набежали». Сначала выбрались из побитой машине две озлобленные личности, разорались. Девушка ответила дерзко и уверенно. Личности начали опасно наступать и размахивать руками. Майор понаблюдал за классической сценой давления и запугивания и решил присоединиться. Вылез из машины и молча встал рядом с девушкой. Личности тут же схватились за телефоны, и через несколько минут начало прибывать подкрепление. Полиция благоразумно не появилась.

Майор нарушил молчание, когда горячие парни уже начали толкаться и хватать за рукава.

- Дюцазны! Защищаете сынов своих?!

Его тяжелые слова вызвали замешательство и неловкую паузу.

- Дюцазны – это было давно! - наконец сказал кто-то. – А она разбила нашу машину! Пусть платит! Или ты плати!

- Чужая земля не удержит, - тихо предупредил майор. – Под землю уйдете. Домой возвращайтесь. К своим камням. Они удержат.

И шагнул вперед.

Кто-то сердито выругался. Кто-то невольно охнул. Толпа как-то незаметно, неохотно разобралась по машинам. Заревели двигатели, и место аварии опустело. Майор вернулся в салон «лошадки», задумчиво уставился в темень. Притихшая Услада устроилась рядом.

- Товарищ майор, - неуверенно сказала она. – Вы это тоже видели?

- Что – это? – равнодушно уточнил он.

- Ну… там в темноте фигуры стояли. Черные. И они… они в броне были. Я перепугалась, чуть ноги от страха не отнялись.

- Зря, - безразлично сказал майор. – Они давно умерли, сыны богов. Не осталось на Кавказе настоящих мужчин. И это плохо. Хотя генерал обрадуется.

- Товарищ майор… а откуда у вас копье?

- Что?

- Копье, - неуверенно повторила девушка. – Такое большое, черное… Они же вашего копья испугались и убежали. А оно - раз, и исчезло… Черное такое…

- Ночью все черное! – сердито сказал майор. – Какое копье, ты вообще о чем? А испугались они пистолета. И не столько его, сколько того, что он означает.

В руке майора вдруг появилось оружие. Исчезло. Снова появилось.

- Старый фокус, - усмехнулся майор. – Простой. Но впечатляет. И намекает, что мы из Службы. А с нашей конторой мало кто рискует ссориться. Вот и вспомнили горячие парни, что аварийные дела решаются через страховку, не кулаками. И никакой мистики. Все поняла?

- Вроде да, - пробормотала девушка. – Если не задумываться. Но если задумаешься…

- Это Лада, - печально усмехнулся майор. – У нее всегда так. Ты как, не устала? Тогда поехали. Быстрее закроем семейную тему – быстрее вернемся к работе.

- Ну, семейные дела – совсем другое дело, - облегченно вздохнула Услада. – Это не призраки в ночи, там все понятно. Проследим, в глаза посмотрим, проверим на отцовство, дел на полдня…

Машина мягко тронулась с места и покатилась в ночь.

Услада оказалась прекрасным водителем. И вообще – идеальной помощницей. Молчаливая, когда надо, оживленная, когда требовалось. Четко и нестандартно решающая поставленные задачи. Прекрасный офицер Службы и просто милая женщина. Провела ночь за рулем, полдня в работе, но по-прежнему внимателен взгляд и руки уверенно лежат на руле. Услада… почти как Лада. И очень похожа на нее. Как, кстати, и бывшая жена. Когда раз за разом выбираешь один и тот же тип женщин, это что? Постоянство или слепота?

Улетали километры, майор невидяще смотрел на трассу и думал. И постепенно уходили в небытие, растворялись в солнечном свете ночные тени, отблески рекламы в лужах, темные фигуры мертвых богов и дикие лица, через которые лезло в мир что-то чужое и агрессивное. Не было, ничего не было. Когда работаешь по мистике, многое поневоле чудится. А на самом деле – просто дорожный конфликт. Один из многих.

Они остановились отдохнуть и перекусить в придорожном кафе. Сидели в пустом прохладном зале, ели плохо разогретую поджарку с картофелем, майор рассеянно ковырялся в тарелке и размышлял, размышлял.

- Товарищ майор, не убивайтесь вы так, - сочувственно сказала Услада. – Она вас недостойна, это сразу было видно.

- Нет, - покачал головой майор. – Куда-то мы не туда свернули. Есть настоящие мужчины, никуда они не делись. Они вокруг. Дорожные рабочие. Водители фур. Да и вообще все. Честно выполняют свою мужскую работу, в дождь и в зной, на морозе и ветрах. Дружат и любят, проявляют слабость и силу, растят детей, работают. Вот и на остановке с теми подростками – меня же поддержали! Все-таки помнят мужчины свое предназначение!

- Костя…

- А Даждь – мистика, - твердо заключил майор. – Сведений о нем в истории нет. Следовательно, и не было. Потому что если нечто существовало – оно должно было оставить следы. В археологии, в языке, в традициях.

- Костя…

- В информационной системе Службы упоминаний о Даждь нет! – сердито сказал майор. – В летописях – нет! Научно подтвержденных фактов существования древних богов – нет! И незачем усложнять задачу! А у нашего генерала профессиональная деформация, везде тайные силы чудятся. А все гораздо проще. Если стоит наша страна – значит, не так уж плохи мужчины. Выполняем свое предназначение. Нас только организовать, и все сделаем в лучшем виде. Ну или не в лучшем – но сделаем!

- Товарищ майор! – настойчиво сказала Услада. – А как у вас это получается? Это какой-то секрет Службы, да?

Майор опомнился и обратил внимание на девушку. Ее глаза горели любопытством и жадным интересом.

- Что – это?

- Ну, что бандиты от одного вашего слова разбегаются! И когда вы встали перед женой – она же сама все рассказала, даже экспертиз не пришлось проводить! И что именно она сдала вас за рубежом, и за сколько, и что дети не ваши!

- Это она по злобе, - усмехнулся майор. – Чтоб больнее уязвить.

- Значит, все же секрет, - огорчилась девушка. – Вернемся, попрошусь на специальные курсы! Я тоже так хочу! Товарищ майор, этому трудно научиться?

- Ну вечно демонизируют Службу! – рассердился майор. – Какие секреты, о чем ты? Просто надо верить в свою правоту! Быть настоящим офицером, а не только форму носить! И тогда слова приобретут силу!

Он поднялся из-за стола и вышел из кафе. Встал на краю дороги, посмотрел на обрыв под самыми ногами и поморщился. Секреты им подавай! Просто работать не хотят! А потом ходят по Службе анекдоты, что майор Пронин способен и скелета допросить!

- Простите, товарищ майор, - виновато сказала за его спиной девушка. – Вам, наверно, надоели расспросы, а тут я еще…

- Хорошая ты девица, Услада Игоревна, - вздохнул майор. – И рад бы тебе помочь, но нет у меня каких-то особых секретов работы. Просто… надо быть настоящим офицером. И всё. Это же так просто.

Он шагнул вперед, развернулся.

- Встань со мной, - тихо сказал он. – Будь со мной.

Глаза девушки стали большими-большими, а лицо почему-то побелело. Майор протянул ей руку, она судорожно мотнула головой и отступила. Майор вздохнул и вернулся обратно. И снова уставился туманную даль распадка далеко внизу.

- А Лада бы – без сомнений, - прошептал он и мучительно скривился. – Не понял, не уберег…

К машине он вернулся прежним майором Прониным – уверенным и непоколебимым. И остановился, словно громом пораженный. Что это было?!

Видимо, этот же вопрос мучил и девушку, потому что заговорила она, только когда остановила машину на парковке возле управления Службы.

- У меня такое чувство, словно не сдала экзамен.

- Не сдала, - подтвердил майор спокойно.

Услада криво улыбнулась:

- Знаете, я, конечно, тоже не против уметь разговорить скелета, но… жизнь люблю больше.

- Продательница, - кивнул майор.

- Предательница?

- Продательница. Продала свое предназначение в обмен на красивую жизнь. А ведь ты была из истинных. ты могла бы летать.

- И что теперь будет?

- Да ничего, - пожал плечами майор. – Будешь жить красиво. Но не полетишь. Никогда. Продажным не дано.

Он выбрался из машины и пошел к боковому входу «для своих».

- До свиданья, товарищ майор, - донеслось ему вслед.

Он остановился, склонил голову.

- Свидания не обещаю.

- Товарищ майор, ну что вы такой?! Это же просто вежливость, просто слова!

- Просто слов не бывает.

И он ушел - строгий, несгибаемый и суровый.

Глава 5

Экран ноутбука светился в готовности продолжать работу. Но майор усмехнулся, встал и отправился готовить бутерброды к кофе. Хорошего понемножку. Полет вдохновения нельзя форсировать, это он понял давным-давно, еще когда был талантливым престидижитатором Костей Прониным. Бывает так иногда: махнет озарение призрачным крылом, и хочется на волне удачи творить, пока прет. Только озарение – оно ведь мгновенное, то есть краткое. Но в азарте не замечаешь, что оно уже ушло, тужишься, клепаешь что попало. И в результате получается… в делах служебных в лучшем случае бредятина. Ну а на сцене, естественно, оглушительный провал. Много артистических талантов похоронила спешка за славой, Костя Пронин сделал выводы и теперь никогда не спешит. Теперь у Кости Пронина железное правило: работать нужно, упорно работать! Пахать! И тогда все придет в свое время.

Вот и на этот раз – поработал, и результат проявился как будто сам собой. Причем новых фактов не прибавилось – старые и давно известные вдруг повернулись другой стороной.

Он соорудил пару бутербродов, навел чашку кофе из самого лучшего растворимого сорта, который нашелся в ближайшем маркете, вернулся за рабочее место и с удовлетворением уставился на экран. Вот он, результат. Пока что первый и небольшой, но рецепт удачи известен: работать надо! Тогда и скелет заговорит.

Генерал поставил задачу удостовериться в присутствии либо отсутствии в мире Даждь. Так? Так. Странно, что Службу больше не волнует чертовщина, что творилась вокруг Лады-Леты. Вроде совсем недавно орали «как она летает?!», и вдруг… не равнодушие, нет, пока что тишина. Значит, Служба почуяла угрозу посерьезней богини любви и жизни. Даждь! Словно зловещие раскаты грома за горизонтом. Бог-мужчина. Страшно! Есть он или нет? Или все же есть? Или нет? А если он есть – на что способен? Каким прибором измерить силу бога, а?! Задача из небывалых, по плечу разве что майору Пронину из анекдотов, но он собственным волевым решением ее еще расширил, вывел почти на философский уровень. И задача стала звучать так: а что вообще суть боги Руси Изначальной? И вот в таком обобщенном виде у задачи и решение наметилось, и мостик перехода к собственно Даждь приобрел пока что призрачные, но уже вполне внятные очертания. А всего-то нужно было поработать!

Что удивительно, какая-то специальная, секретная информация для решения задачи не требовалась. Только собственное умение размышлять. Только способность взглянуть на другие стороны известных фактов. Информация из секретных архивов, если разобраться, не так уж важна вообще. Это же результат размышлений, проделанных кем-то? Но можно ведь пройти этот путь самостоятельно. Или вообще пойти нехожеными путями.

Первым делом майор решительно выбросил из головы всё, что знал прежде о богах Руси. Перун, волхвы – это не боги, это религия – а какое отношение имеет к богам религия? Верно, никакого. И в любом случае боги Руси Изначальной – это было намного раньше самой истории.

А вторым делом майор вспомнил свою утерянную любовь. Лада. Лада-Лета. Необыкновенная, удивительная девушка, вся в чудесах. В ее руках – любовь, в ее руках жизнь. Но какую позицию она занимала в жизни людей? Божество для поклонения? Вот уж чего точно не было, так это поклонения. Ее уважали, опасались, ее поддерживали… и просили мимоходом отвести детей в школу. Лада просто жила среди людей их бедами, радостями и заботами. Пела, вдохновляла музыкантов, помогала людям и твердо стояла против нечисти. Жила по древним, простым и понятным человеческим правилам, где не было в обществе места упырям и прочей мерзости, а были взаимоподдержка, уважение, доброта и справедливость…

То есть боги Руси Изначальной – суть обычной жизни русичей, средоточие их правил и порядков. О том и летописи глухо упоминают. Если их правильно читать. Велес, помимо прочего, скот пас. То есть жил среди людей как база, основа простых житейских правил. Наверняка наставлял, старый дед, дурноватых подпасков, втолковывал житейские правила: не укради, не желай чужого, гостя приветь, помоги в беде всем миром… и заботься о скотинушке, кормилице человеческой. Не просто так коров на Руси не ели – уважение кормилице! И конина по той же причине отсутствовала в обычном рационе… Так сказал Велес!

И тогда существование богов определяется до смешного просто: действуют древние правила жизни – боги живы. В сердцах ли людей, в виде аватар или личным присутствием тайно среди смертных – какая разница? Живы древние законы – живы боги. Задача проще пареной репы. Ну а если боги – это законы человеческие, то…

Майор отхлебнул кофе. И вновь вспышкой ударило озарение. Так вот почему Лада бесилась, когда он выспрашивал ее об умении летать! Не в чудесах сила богов! Чудеса вообще не важны! Лада – любовь человеческая, нежность между супругами, верность! Лада – яркий голос в небесах лета! А полет… ну, вот такая она, Лада. Душа легкая, светлая. И крылья вдохновения за спиной. Как тут не полететь?

Боги, выходит, вообще в чудесах не нуждаются. Их сила – в законе. Не укради – как гром небесный и угроза всем упырям да мертвякам. Протяни в беде руку ближнему своему! А кто обратное практикует – за поскотину такого! Упырям – место в болоте.

Майор встал и прошелся по тесной комнатке. Странно, но крохотное пространство его не давило, наоборот, словно обнимало теплом и уютом. Дом. Уют, который он так глупо потерял…

Майор мучительно поморщился и вернулся к ноутбуку. Забил в докладную записку выводы, проверил, отредактировал, убрал лишнее. И итоги работы засияли чеканно с экрана. Краткость – не сестра таланта, нет. Врали древние римляне. Она – близняшка ясности. Майор знал, что его коллеги обожают докладывать подлиннее и покрасивее. Иногда сам этим грешил. За словесными кружевами легче недочеты прятать, и начальству такое нравится. Тоже, надо полагать, что-то там прячут. Но в важных, действительно важных делах майор предпочитал работать именно так: сурово, коротко, беспощадно. Сколько лет скелету? Тридцать один! Откуда информация? Сам сказал! Только так и никак иначе.

Чужие голоса зазвучали в коридоре нагло, уверенно и напористо. Майор с недоумением развернул голову. Кого это там принесло? И главное – как они прошли? Чужих на земле Лады не привечали. И не пропускали в дом. Порог – последний рубеж защиты семьи, насмерть ляг, но чужих останови, если ты мужчина. Но Лады нет, а мужчины… и где они? Что-то не видать и не слыхать, спрятались по комнатам. Нет Лады – и ушло куда-то единство. Выходит, чтоб народ стоял за правду воедино, требуются… кто? Не боги точно, они просто законы. Тогда кто?

Резкий стук в дверь ясно обозначил, что шли именно к жилищу Лады. Майор тихо рассвирепел. Поднялся, оправил рубашку. Раскрыл дверь и встал на пороге.

Их было много. Две какие-то тетки, участковый, мужчина с прокурорским выражением лица, три грузных дамы с видом «при исполнении» и несколько невнятных личностей, ничего из себя не представляющих, но одинаково наглых.

Дамы «при исполнении» первыми и сунулись в дверь. Майор слегка сдвинулся.

- Вы что себе позволяете?! Не надо толкаться! Вы посмотрите, что он творит! Мы вас к ответственности привлечем! Мы из отдела по защите прав пожилых людей и обязаны проверять условия жизни пенсионеров! Отойдите в сторону! У нас заявление от родственников! Вы кто вообще такой?!

Майор не обратил внимания на вопли. Он молчал и смотрел на главного. Давно он заметил за собой эту особенность. Когда он представлял собой государство – словно грозная сила появлялась за его спиной. Появлялась и властно давила. Ну и зачем, собственно, при таких обстоятельствах что-то говорить? И так понятно, кто есть кто.

Мужчина с прокурорским выражением лица понял, кто есть кто, моментально. И как-то словно сдулся. И стало видно, что он даже не городского масштаба величина, а в лучшем случае районного. Причем из района чужого.

Майор слегка повел подбородком. Проводил бегство прокурорского равнодушным взглядом. И он еще считается мужчиной? После чего переключил свое внимание на женщин. Их он в общем-то знал – видел фото в деле Лады. Родственницы. Учуяли что-то, явились за наследством. И ведь внешне вроде обычные, даже в чем-то симпатичные, но лезут, лезут сквозь женские черты их скандальные нечеловеческие сущности, кривятся злобно деревянные лица.

- Пошли вон, - тяжело сказал майор. – Кикиморам место на болоте.

Женщины попробовали возмутиться, но сила государства за спиной майора вздыбилась и придавила. И они молча ушли – как понимал майор, действительно до первого болота. Ну, туда им и дорога. Следом за ними вымелись непонятные личности, скорее всего, группа поддержки из родственников. Да и прокурорский наверняка был из их же числа. Расплодилась нечисть, распоясалась.

- Что ж ты допускаешь? – осуждающе сказал майор участковому. – Тебе что, кикиморы на участке нужны? Или не понимаешь, что задергают скандалами?

- Да я-то кто? – пробормотал участковый и отвел глаза. – Надо мной закон. Приказали сопровождать – сопровождаю. Я человек маленький.

- Но ведь человек? А законы человеческие преступаешь.

- А они еще остались, человеческие законы? – недоверчиво пробормотал участковый. – Разве что у вас в КГБ… А я человек маленький.

Майор вгляделся в его одутловатое лицо.

- Но ты и не человек, - отметил он уверенно. – Змиев раб, да? Тогда место твое – за поскотиной. Пошел вон.

- Слушаюсь.

Майор прикрыл дверь, вернулся к ноутбуку. И замер в задумчивости. Закон… а ведь они все приходили под эгидой закона. Но – другого закона. Потому и вели себя так нагло, уверенно. Собственно, уверенность и есть наглость, одна из ее ипостасей… Закон. Чужой закон. А не его ли Лада называла чужими богами? Так-так-так… Вот и еще один факт лег на свое место в картине происходящего. Законы, всего лишь законы. Законы Руси Изначальной, вроде бы забытые, но на самом деле вплетенные в саму суть русского языка, уничтожимые лишь с самим языком – и новые, пришлые. Чуждые русскому духу. И никакой мистики. Никаких чудес.

Майор удовлетворенно кивнул своим мыслям. Это уже результат. Это можно докладывать начальству.

-=-=-

- Значит, боги – это законы? – проговорил генерал и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

Майор воспринял ритмические упражнения начальства с каменным лицом майора Пронина из анекдотов. В Службе, мягко говоря, не поощрялись любые нервические движения. Рук, ног или пальцев – неважно. Инструктора Высшей школы бдительно следили за курсантами, и любители побарабанить пальцами с учебы вылетали без объяснений. Службе не нужны нервные и импульсивные, непредсказуемы они и опасны. Вот такие, как майор Пронин, нужны. Так что барабанная дробь начальства – картинка специально для подчиненного, и это майору очень не понравилось. Картинка? А для чего? Для какой такой тайной цели? Чем не устраивает майор Пронин всесильного генерала?

Генерал перехватил взгляд майора и ритмические постукивания торопливо прекратил. И это тоже не ускользнуло от внимания майора. Да что происходит?

- Удивительный ты человек, майор, - сказал генерал со странным выражением лица. – Ведь на пустом же месте, без поддержки Службы – а таки раскопал! Теперь верю, что у тебя и скелет будет показания давать… Значит, боги Руси Изначальной – это древние законы исчезнувшей цивилизации?

- Именно так, - твердо сказал майор. – И никакой мистики.

- Никакой мистики… Мы принимаем твою версию, майор. Она небезупречна, но объясняет и увязывает в систему все важные факты. Прекрасная работа, Костя. Садись, не стой, как на докладе.

Майор внутренне подобрался, готовый к драке хоть с тигром, и собранно присел на стул. «Костя», «прекрасная работа» - это тоже картинки, чтоб усыпить настороженность, чтоб расслабился. Настоящее обсуждение доклада только предстоит. И, возможно, рукопашная с тигром покажется по сравнению с ним легким делом. Тигр – он может испугаться, отступить, бросить недобитым. Служба подобных ошибок не совершает. Отсюда можно уйти только победителем.

К удивлению майора, обсуждение доклада очень странно, в доверительной, можно сказать, домашней манере.

- Версия твоя, Костя, любопытна, но небезупречна, - повторил генерал и поморщился. – Но, возможно, это из-за твоей краткости. Не упомянул само собой разумеющееся. А в деле о богах то, что само собой разумеется тебе, непонятно целому аналитическому отделу. Вот как ты на пустом месте нарыл, а? Не зря про тебя анекдоты, ох не зря… Так что давай поподробнее. Чтоб было понятно даже генералу. Вот древние законы Руси Изначальной, те, что якобы боги – ты откуда их взял? Ведь письменных свидетельств нет, мы специально перепроверили за учеными. Они давно вытравлены из памяти народной, тут мы поработали хорошо. И до нас соответствующие службы понимали, что к чему, и тоже хорошо поработали. Законов в информационном поле нет, наши специалисты гарантируют, целый институт этим вопросом занимался и занимается. А организация твоей певички законы знала, практиковала их использование и успешно распространяла по стране. И ты о них уверенно говоришь. Это как? Объясни тупому генералу. Только вариант с новоделом не пройдет, эту версию мы отработали первой. Законы твоей девицы РАБОТАЛИ, понимаешь?

Майор искоса глянул на генерала. Издевается? Ведет непонятную игру? Так вроде нет…

- Товарищ генерал, это же наши законы, - осторожно сказал он. – Русские. Они вплетены в структуру нашего языка, по-другому быть не может. Я имею в виду чистый русский язык, но и в современной многое прослеживается. Что такое хорошо и что такое плохо – это же… через суффиксы передается, через уничижительные интонации, через строение предложений… да через всё. В каком-то смысле русский язык и есть законы Руси Изначальной. Они примерно в одно время должны были появиться.

Генерал зря наговаривал на свою сообразительность. Понял он всё моментально. И с досадой ударил кулаком по столу:

- Т-твою мать! Ведь еще Петр Первый предполагал! Не просто так перенасытил русский язык заимствованиями! И не помогло! Так и мы англицизмам не препятствуем… И что теперь делать?! Как их извести под корень, эти чертовы законы?! А, майор? Ты же все знаешь! Т-твою м-мать…

Майора покоробило от явной насмешки в последних словах генерала. Знал он эту особенность Службы – слишком умных в ней не любили. Но впервые прочувствовал нелюбовь на себе.

- Моя мама была очень достойным человеком, - сдержанно сказал майор. – Работала на заводе с четырнадцати лет, жизнь отдала укреплению могущества страны и умерла молодой, как и все работницы их цеха, от силикоза легких. Смертельное профессиональное заболевание. Еле успела нас вырастить. Нехорошо оскорблять ее память, товарищ генерал.

Генерал недоуменно уставился на заговорившего подчиненного:

- Ты чего? Это просто слова.

- Просто слов не бывает, товарищ генерал. Мы только что об этом говорили.

- Хм, даже так? Кстати о словах. Продательница – ты откуда это взял?

- Новая конструкция. Для наиболее точного обозначения явления. Русский язык такое допускает, он очень гибкий.

- М-да? Для точного? А вот моя племянница обиделась. Как ты ее оцениваешь в профессиональном плане?

- Услада Игоревна – прекрасный офицер Службы, - твердо сказал майор. – Феноменальная работоспособность, нестандартный подход к решению задач, исключительные личные качества и паранормальные способности в зачаточной стадии. Редчайший, ценный кадр.

- Ого. Тем не менее она с тобой дальше работать отказывается.

- Я тоже.

- Даже так? Понятно. Следующий вопрос: организацию твоей Лады мы пресекли в распространении, там все понятно, а вот с ее фокусами нет. Как она это делала?

- Массовый гипноз, товарищ генерал.

Генерал опустил голову, словно раздумывая. И вдруг уставился на майора остро и испытующе.

- Ты ведь тоже им владеешь, майор?

Майор Пронин не дрогнул. Он понимал, давно понимал, что информация о его способностях просочилась в Службу. Артисты – такое болтливое и продажное племя! Все рассказали, и чего не было, тоже. Но одно дело болтовня, и совсем другое – доказательства. А с доказательствами у Службы наверняка никак. Гипноз – дело такое… неуловимое. Костю Пронина даже коллеги по артистическому цеху не смогли ни разу уличить.

- Я престидижитатор, товарищ генерал. Это совсем другое.

- Любопытно. Продемонстрируй.

Пистолет появился в руке майора. Исчез. Появился снова. Генерал крякнул. И протянул руку:

- Дай сюда.

Положил тяжелые ладони на оружие и заметно успокоился.

- Мы подумаем над твоими выводами, - деловито сказал генерал. – Задача тяжелая, непростая, но мы справимся. Законы в языке, кто бы мог подумать… А аналитики не понимали, почему то там заискрит, то здесь, и без видимых вроде бы причин… Ты в курсе, майор, что с недавнего времени в городе стали гонять подростков за маты и развязное поведение? И ведь прямо в центре, чуть ли не под нашими окнами! Уши дерут, по рожам бьют! Форменный самосуд, и не ухватить! Как назло, именно в местах конфликтов почему-то не работают камеры! Ну просто фокус какой-то!

И генерал подарил майору странный взгляд.

- Какова моя следующая задача, товарищ генерал? – бесстрастно спросил майор.

- Твоя-то? – рассеянно пробормотал генерал. – Да никакая пока что. Отдохни.

Майор закаменел на стуле. Много тайных знаков существовало в Службе, и майор прекрасно знал их все. Отдохнуть. Это означало, что Служба в майоре Константине Пронине больше не нуждается.

- Ты за штатом, майор. Возвращайся в свой Шахтерск. Вроде ты там неплохо работал в отделе культуры? Вот туда и возвращайся.

Честно служил родине майор Пронин. И артистом, и офицером Службы – всегда принимал правила игры. С начальством не спорят! Это – непреложный закон. Но, оказывается, бывают моменты, когда непреложность ничего не значит.

- За что? – спросил майор враз охрипшим голосом.

Генерал удивленно покачал головой – с начальством же не спорят! Но ответил, видимо, в память о прежней дружбе:

- Мы служим закону. Новому закону. А ты - старому. Вот за это. Древним богам не место в мире. Иди, майор.

Майор встал. Посмотрел на бывшего друга с состраданием.

- Что же ты наделал…

- И что я наделал? – заинтересовался генерал.

- Ты же воин, генерал. Воин, поэт, честный офицер… ты настоящий мужчина. Ты же мог летать! Что ты наделал…

Кабинет закружился и словно уменьшился. Майор глянул на генерала словно сверху и издалека:

- Иди ко мне! Встань со мной! Будь со мной!

Поднятое вверх лицо генерала вдруг побелело.

- Иди же! Вот тебе моя рука!

Генерал, словно во сне, сделал шаг назад.

- Продатель, - прошептал майор.

Кабинет вернулся к прежним размерам. Майор шагнул к дверям. Обернулся, и словно сталью ударило по генералу:

- Ты будешь служить успешно. Но не полетишь. Никогда. Продавшим родину – не дано. Тебя золото к земле тянет. И утянет.

- Вот это все, что было – это ведь гипноз, да? – с трудом улыбнулся генерал.

Майор покачал головой и закрыл за собой дверь кабинета навсегда. При чем тут гипноз, если летать не сможет?! И ведь даже не понимает простейшего! Одно слово – продатель.

Майор вышел из серого здания, облегченно вздохнул, расправил плечи – и замер.

ЧТО ЭТО БЫЛО?!