Давай почитаем Брэдбери

Ради всего человечества

— Тим! Пора обедать!

Мальчик ни в какую не хотел спускаться из своей комнаты.

Все его внимание было сфокусировано на Ней.

Сейчас из его окна можно было увидеть "дневную" тусклую Луну, незаметно плывущую по небу в ожидании ночи.

Несмотря на то, что уже третий раз подряд Элис позвала сына, тот продолжал смотреть в окно, будто и не слыша как его зовут с кухни.

Нервы матери были на пределе. Громкие шаги послышались за дверью, пока, наконец, та резко не открылась.

— Ну сколько можно повторять! — громким, но неуверенным голосом начала причитать Элис, — Был бы здесь твой отец, то...

— А где сейчас папа? — задумчиво спросил Тим не отходя от окна, — Он улетел туда, на Луну?

— Да, милый. Ты и сам все знаешь, — сменив гнев на милость продолжила женщина, — Тем более он там надолго с очень важной миссией...

— Я знаю. Но мне его так не хватает. Когда он вернётся?

— Я не знаю, как только закончит свои дела на Луне.

Тим повернулся к матери. По его грустному лицу готовы были вот вот скатиться маленькие капельки слез.

— Ты скучаешь по нему?

Элис предательски молчала.

В ней бушевали эмоции, которые она не могла выпустить наружу. Каждая мысль о Нем заставляла ее руки трястись.

***

Они познакомились благодаря космосу: он — космонавт, она сотрудник командного пункта управления. Их жизнь тоже должна была стать космосом, но в итоге она больше походила на полет сломанного корабля к Черной дыре.

Тим стал той звездочкой на небе, на существовании которой все держалось: Алекс хотел, чтобы у сына был отец, а Элис, чтобы у Тима был полноценная семья.

В ее понимании полная семья могла бы дать ребенку гораздо больше, чем неполная.

Но после каждой ссоры она убеждалась в обратном...

— Дрянь! Я видел, как ты смотрела на Джона! Строила ему глазки, как дьяволица!

— Успокойся, Алекс. Не строила я твоему другу глазки. Сдался он мне?

— Врешь! — брызжа слюной продолжал кричать Алекс, — Ты все врёшь, лживая тварь!

Удар.

Затем еще один.

И еще один.

Элис закрывала свое лицо, как самое драгоценное, что у нее есть. А ведь когда-то он был влюблен в эти большие серые глаза, тонкий длинный нос, легкие и кроткие губы и незаметные под длинными темными кудрями волос уши.

— Тиму об этом ни слова. Ты поняла меня? — уходя в бар наказал лежащей на полу жене Алекс.

Не дожидаясь ответа, он хлопнул дверью.

И так происходило несколько раз.

Все было нормально, пока Алекса не выгнали с работы за дебош: пьяным он сел в тренировочную ракету, где его на утро и нашли смотрители музея с бутылкой пива.

Уволили Алекса в запас почти сразу после того случая. Конечно, его могли с позором выгнать на мороз, но в итоге вся семья стала жить на пенсию астронавта.

И эта спокойная жизнь очень злила Алекса. Злился он, понятное дело, не на себя, а на Элис, считая ее виновной во всех своих неудачах.

Но в чем Элис и Алекс были солидарны, так это в своем решении не вовлекать сына в их семейные передряги.

В присутствии Тима они старались быть порядочной любящими друг друга семьей.

Все ради Тима. Элис слишком любила Тима, чтобы жертвовать его благополучием. Она готова была терпеть Алекса, пока не найдётся такое решение, которое не разобьёт сердце сыну.

Элис решила сыграть на чувствах мужа и записала его в списки кандидатов на полет на Луну.

Но Алекс еще мог все испортить.

Нужно было проконтролировать все шаги мужа.

Алекс узнал о том, что его внесли в список из уст своей жены. Он был в приятном шоке от того, что начальство вспомнило его былые заслуги и решило дать ему второй шанс.

Все мысли Алекса крутились вокруг грядущего полета на Луну. Он бросил пить, даже как-то спокойнее относился ко всему, а рукоприкладства сошли на нет.

В какой-то момент даже Элис подумывала, что вернулся тот самый Алекс, которого она любила.

И даже один раз поймала себя на мысли, что ей... Не хочется прощаться с таким Алексом.

Но потом здравый смысл победил и Элис отринула всякие мысли о дальнейшем будущем с Алексом.

Он должен был лететь на Луну.

Не только ради них.

Ради всего человечества.

***

— Скучаю, милый. Конечно скучаю, — соврала Элис.

Говорить правду было еще рано. Когда-нибудь потом.

— Помаши ручкой, милый. Папа нас видит.

— Правда? — приободрился Тим, — Надеюсь, он вернется, и мы поиграем в бейсбол.

— Сегодня придет дядя Джон. Вы сможете сыграть во дворе.

Элис и Тим стояли у приоткрытого окна и махали рукой.

А в это время Алекс вот уже несколько месяцев стоял на темной поверхности Луны, держа в руке флаг США, и смотрел безжизненным взглядом на Землю…

Давай почитаем Брэдбери

Жизнь циклична. Пусть порой на то, чтобы это понять уходят десятилетия…

— Пап, расскажи историю!

Как сейчас помню, я изнывал от скуки. На четвертый день с начала нашего отдыха на турбазе мне уже всё порядком надоело: ранние подъемы на пробежку до берега реки Сок и обратно, походы в столовую в одно и то же время, отдых на пляже, просмотр кино на большом телевизоре в игровой зоне, вечерние посиделки на веранде под писк комаров и шорохи ночного леса… Нужно что-то новое! Срочно!

Игры на телефоне все переиграны, осталось надеяться только на фантазию папы.

— Пап, ты спишь? — повернувшись на бок на пляжном коврике я, прищурившись, смотрел на отдыхающих родителей по соседству.

Речка лениво несла свои воды куда-то вдаль, то заглушая, то растворяясь в шуме листвы.

— Уже нет, — убрав кепку с лица, папа повернулся в мою сторону, — Какую историю ты хочешь, чтобы я почитал?

Я задумался. Хотелось бы что-нибудь веселое, или забавное, что-нибудь про меня и при этом про кого-то другого… Как же сложно описать желаемое!

— Что-нибудь интересное. Немного сказочное, веселое, грустное и необычное.

— Брэдбери?

— Это так рассказ называется?

— Нет, это писатель. Рэй Брэдбери. У него есть куча хороших небольших рассказов.

— Маленьких - это хорошо, — ответил я, поглядывая на неспокойную водяную гладь реки Сок, — Хорошо, давай почитаем Брэдбери!

После этой фразы я лёг на спину, подложив под голову полотенце и, закрыв глаза, приготовился представлять образы из новой истории.

Отец знал один из рассказов Брэдбери практически дословно. Это было «Озеро».

Казалось, что в нём сплелось всё: реальность и мистика, магия и сказка… И как же я оказался очарован этой историей!

Оставшиеся дни на турбазе прошли для меня на удивление легко, а уже в домике я, вооружившись старой книгой из папиной коллекции, стал проникаться творчеством американского фантаста.

Перед отъездом я даже построил половину замка на берегу, специально оставив его незавершённым.

«Озеро» стало лишь началом.

И понеслось… «Слава в вышних Дориану», «Маленький убийца», «Жила была старушка», «Акведук», «Поиграем в Отраву»…

Все рассказы этого писателя были пропитаны лёгкой мистикой, хитро вплетенной в реальность и некой сказочностью, в чём так нуждался впечатлительный подросток вроде меня.

Впитывая прочитанные строки как губка, я понимал, что мои книжные аппетиты только растут от рассказа к рассказу и мне нужны новые сборники. Новые истории. Новые погружения в этот волшебный мир.

Тогда я стал искать в интернете и обнаружил несколько сборников рассказов Брэдбери, лежащих в открытом доступе. Денег на печатные версии у меня не было, поэтому я скачал себе на свой допотопный кнопочный телефон Сименс и…

Помню, какие у меня были ожидания: Брэдбери - мастер мистики и триллера. Брэдбери - лучший автор с атмосферной литературой…

Но то, что я прочел в других сборниках, было совсем иным по духу.

Первое время я не понимал даже, что это один и тот же автор у этих столь разных по стилю и настроению историй.

Где всё то, что мне полюбилось?

Понемногу я забросил это чтиво, вернувшись с тем мистическим историям, которыми зачитывался ранее.

***

Мне стукнуло семнадцать.

Сказки я уже перерос.

Мистикой меня удивить стало сложно, а ужастики казались чем-то однообразным и банальным.

И я вернулся к отложенным еще несколько лет назад сборникам.

Фантастика! Будущее! Космос!

Вот что мне нужно было!

«Марсианские хроники», «Р - значит ракета», «Нескончаемый дождь», «Ракета»…

Все эти истории были написаны в далекие 50-60-ые годы, но казалось, будто написаны вчера.

Читая их, я замечал за собой странные вещи.

После каждого рассказа наступало минутное затишье в голове, будто бы всё прочитанное требовало дополнительного осмысления. Каждая строчка укладывалась на свою полочку, каждый паззл дополнял картину до тех пор, пока всё не становилось на свои места.

Это было совершенно новое ощущение, которое не сравниться с легкостью после прочтения мистики.

С каждым новым прочитанным рассказом я стал задаваться вопросами, которые ранее в моей голове никогда не возникали.

Возникло стойкое ощущение, что будущее из тех историй и будущее, что вырисовывалось теперь: два совершенно разных мира. Я читал о том, как в девяностые люди будут путешествовать по Солнечной системе, и эти полеты будут столь же обыденными, что сейчас поездка на поезде из одного города в другой… Но мы и близко не подошли к этому за минувшие шестьдесят лет.

Где полет на Венеру? Где космические города на Марсе? Где хотя бы лунные станции?

Что же случилось с нами?

С каждым новым рассказом я ощущал, как внутри меня что-то сжималось с каждым разом все сильнее и сильнее…

***

Я начал презирать тот мир, который меня окружал.

Он перестал быть для меня родным, казалось, что всё вокруг было сплошным обманом… Прикрытием, за которым скрывался тот настоящий мир, полный чудес, космических открытий и прогресса… Будто бы кто-то украл будущее у нашего мира!

Презрение усиливалось после новостей про военные конфликты то там, то тут… Мы, вместо того, чтобы использовать ресурсы, дарованные нам планетой Земля, для покорения космоса, всё еще занимаемся их дележкой!

С каждым новым открытием мне становилось всё больнее возвращаться в реальный мир.

Снились сны, из которых не хотелось возвращаться.

Мысли становились всё депрессивнее и депрессивнее…

— Папа, почему так? — спросил я как-то раз за обедом, — Мы же все взрослые люди, сообща могли бы многого добиться. Почему мы топчимся на месте?

— Люди - животные социальные, но при этом, когда заходит дело про богатства, хотят получить всё и только в свои руки. Мы эгоисты, а это очень мешает прогрессу. Поэтому, пока мы не победим эту дурь внутри себя, у нас ничего не получится.

— А как можно этого добиться?

— Прежде всего надо начать с себя. Путь будет долгим… Наше поколение уже не исправить, но у тебя и твоих будущих детей ещё есть шанс…

Все книги Рэя, которыми я успел обзавестись, отправились в ящик книжного шкафа. Одна только мысль о них проецировала в моей голове образ огромного космического корабля, что летит к блестящему космическому городу на Марсе, где ковбои XXI века совершают немыслимые подвиги ради прекрасных дам, а их дети восторженно смотрят в темное небо, встречая тысячи новых ракет…

***

Годы шли и моя угрюмость и неприятие мира сменились смирением. В какой-то степени и во мне была дурь, мешающая понять, что люди разные и каждый действует по-своему.

А для таких глобальных проектов, как путешествие на Марс с созданием там колонии, нужно сначала решить проблемы локальные.

Хотя всё это уже будет дело следующего поколения… В душе теплится надежда, что наши потомки смогут договориться и решить многолетние проблемы и споры новыми, более человечными способами…

— Пап, почитай мне книжку.

Достав с полки электронную книгу, я долго ищу ту, с которой хотелось бы начать.

Ту, которая откроет моему сыну дверь в мир литературы. Мир, способный изменить отношение к себе, окружающим и своему будущему.

— Хорошо, давай почитаем Брэдбери.

Тайна профессора Росовского

Люди, перешептывались и их голоса сливались в тихий, тревожный гул. Они с нескрываемым удивлением смотрели, как с неба что-то яркое, словно падающая звезда, стремительно приближалось к земле.

— Ракета! Это ракета! — кто-то крикнул, и его голос разнесся по толпе, как эхо.

Межзвездная ракета «Боло Имеди», фрегат класса КС с двигателем на антиматерии, оставляя за собой клубы дыма, медленно снижалась. Земля вздрогнула, когда её массивный корпус коснулся поверхности. Люди, словно загипнотизированные, бросились к месту приземления, будто никогда раньше не видели ничего подобного. Они толпились, их лица были освещены странным, почти детским восторгом.

Дети зажмурились, прижав ладони к ушам. От грохота двигателей земля дрожала, словно старая сухая кожа на ветру. Ракета плавно опустилась на бетонную площадку, рядом с другими, уже стоявшими там кораблями. Их силуэты были похожи на древних исполинов, застывших в ожидании. Их ржавые бока были покрыты шрамами космических бурь, а темные иллюминаторы мерцали, как слепые глаза.

Спустя несколько томительных секунд дверь межзвездного фрегата распахнулась, и по трапу спустился экипаж - четыре человека в ослепительно белых скафандрах. Их движения были медленными, почти ритуальными. Толпа замерла, затем разразилась аплодисментами. Люди махали руками, а космонавты, словно актеры на сцене, отвечали им легкими кивками.

Из толпы вышел мужчина на вид лет сорока, лысеющий, среднего роста и худощавого телосложения, с темными кучерявыми волосами над большими нелепыми ушами, похожими на крылья мотылька, дрожащими от волнения.

Он улыбался, но в его глазах читалась нервозность. Мужчина торопливо достал из внутреннего кармана сложенный несколько раз листок бумаги с речью и зачем-то пригладил непослушные кудри на затылке. Потом, прокашлявшись, начал свою речь:

— Дорогие гости, добро пожаловать на нашу гостеприимную планету! И смело снимайте ваши шлемы, как видите - кислороду у нас хватает! Меня зовут Мосс, я мэр этого поселения и по совместительству - ваш сопровождающий на время вашего визита.

Команда космонавтов переглянулась и осторожно сняла шлемы.

Первым снял шлем капитан Алексей Осипов — высокий крепкий мужчина, с бледным от вечной ночи космоса лицом, напоминающим мраморную маску викинга. Его взгляд был холодным, словно он видел слишком много, чтобы чему-то ещё удивляться. За ним последовала маленькая хрупкая женщина с короткой стрижкой и большим красным крестом на скафандре. Доктор Ангелина Осипова, его жена, чьи добрые глаза всегда светились, как фонарики в детской сказке. Её постоянное присутствие рядом с мужем говорило само за себя: любовь может быть самым сильным двигателем во вселенной. Затем появился бортинженер Павел Гарин, молодой и пылкий, с горящими глазами, словно он только что сделал свой первый глоток жизни или встретил свою первую звезду. И последним на трапе показался космо-лингвист Карл Грюмм, задумчивый седовласый немец, чье лицо было покрыто сетью морщин, словно карта далеких миров, а мысли были полны воспоминаний о времени, когда человечество ещё только училось говорить с другими мирами. Карл напросился в эту экспедицию, потому что знал, что это его последний полет перед заслуженной пенсией, и на следующую ракету (скорее всего) его уже не возьмут.

— Экипаж фрегата «Боло Имеди» приветствует вас, — произнес капитан Осипов, и его голос был резок как лезвие, разрезающее тишину и торжественен, как будто он говорил не просто людям, а всему космосу. — Мы здесь с важной миссией, господин Мосс. И мы, конечно, рады вашему гостеприимству… но у нас очень мало времени.

Мосс кивнул, его улыбка стала немного натянутой.

— Да-да, конечно, капитан. Мы вас ждали. Вы, наверное, торопитесь к профессору Росовскому?

Ангелина Осипова усмехнулась.

— Да, а как вы догадались? — поинтересовалась она.

Встречающий неопределенно повел плечами и махнул рукой куда-то за спины космонавтов. Те обернулись и увидели ракеты, прилетевших до них.

— Чьи все эти корабли?

— Это ракеты тех, кто прилетел сюда до вас, доктор Ангелина. Им всем был нужен наш профессор.

— Где же эти все ранее прибывшие? — поинтересовался Алексей, его голос стал немного жестче. — И неужели ваш профессор такой занятой, что не смог встретить нас?

— Нет, что вы, капитан. То есть, он конечно очень занят. Понимаете ли… Он сейчас ведёт расчеты для нового купола… Но вас примет, сегодня же примет! А мне поручено так сказать встретить и препроводить ваш экипаж прямо в его кабинет… И простите за столь бездушную речь, формальности надо соблюсти и ну всё такое. - сбивчиво говоря эти слова, Мосс отчаянно жестикулировал, будто дирижировал тишиной. Нервная ухмылка мелькнула на лице мэра и исчезла так же быстро, как и появилась.

Бортинженер скривил губы.

— Новый купол? Зачем он вам? — Гарин хмыкнул. — У вас тут и так рай. Или это клетка? Мосс замер, его огромные уши покраснели, как сигнальные лампы. — Даже рай требует жертв, юноша. Разве на Земле иначе?

Команда космического фрегата двинулась за суетливым мэром.

Что можно сказать? Город был прекрасен. Нет, это конечно была не Москва и даже не Казань. Нет, это было… нечто особенное. Нечто новое и необычное. Странное. Не скупой венерианский стиль из бурого бетона, не прагматичные зеркальные кубы Меркурия, не фантастические сплетения стекла и металла земных городов. Дома-купола, словно выросшие из земли, напоминали земные проекты конца XX века, когда именно так представляли художники-футуристы будущие космические станции на Луне. Идея подобных колоний воплотилась спустя тысячу лет профессором Росовским.

Дома стояли в строгом порядке по обе стороны улицы, их крыши были раскрашены в яркие цвета — розовые, синие, желтые. Это было похоже на детский рисунок, оживший в реальности. Или на конфеты в коробке Ассорти.

Стоял самый разгар летнего дня, а люди гуляли по городу так, будто сегодня было какое-то торжественное мероприятие.

— А отчего так много народу на улицах? Праздник у вас какой намечается? — спросил Павел Гарин, восхищенно оглядываясь по сторонам.

— Да. Каждый прилет ракеты для нас - праздник. — ответил Мосс, его голос звучал слишком бодро. — Конечно, завтра мы вернемся к привычному для нас ритму жизни, но сегодня…

Алексей Осипов, в отличие от восторженного бортинженера Гарина, хмуро рассматривал разноцветную мозаику домов. Ангелина, приобняв мужа, тоже внимательно осматривала окрестности, но в ее глазах читалось беспокойство. Карл Грюмм, шедший последним, хмуро покачивал головой и бормотал:

— Дома хоть и цветастые, но совершенно одинаковые. Не удивлюсь, если внутри каждого стоят одинаковые кровати, стулья и светильники...

— Правильно мыслите, господин Грюмм! – отозвался притихший было мэр, — Одинаковая конструкция домов убивает всякие негативные мысли, такие как зависть и желание соревноваться с кем либо. Чудесно, не правда ли, капитан?

Алексей скорчил недовольную гримасу.

Карл вздохнул и оставшийся путь шел молча, настороженно прислушиваясь к разговорам местных жителей. Удивительно, но все они говорили на разных языках Земли, при этом прекрасно понимали друг друга.

«Даже до такого далекого уголка галактики дошел технический прогресс», — с горестью подумал космо-переводчик. « И вообще, планета эта... такая странная. Как будто знает все наши секреты...»

И чем дальше космонавты шли, тем больше вопросов возникали в их головах.

Дом, в котором работал профессор Росовский, был в самом конце центральной улицы колониального поселения. Среди современных конструкций оно казалось островком прошлого. Трехэтажное, классическое здание ратуши, словно созданное в начале XIX века на Земле, стояло в центре парковой зоны. Большие окна и крашеные ставни, ажурные кованые решетки, стены без декора. Никаких округлых форм, зеркал и стали.

Сам город-колония был построен из множества пересекающихся линий-улиц, поэтому сверху напоминал морского ежа с сердцем в центре в виде парка и озера.

Вся дорога от места посадки до дома профессора заняла каких-то двадцать минут. Мосс все это время рассказывал капитану и его спутникам про особенности местного климата, о песчаных бурях за куполом и космических путешественниках, побывавших здесь раньше.

Рассказ мэра больше всего воодушевил молодого бортинженера. Он не мог сдержать эмоций:

— Сюда прилетал сам капитан Орзо! Представляете?

— Охотно представляю, — максимально холодно буркнул Алексей, знавшего лично этого бравого капитана, любимчика начальства и всех женщин галактики. Орзо в одно время даже был другом Осипова, но в итоге их пути разошлись. Раз и навсегда...

Здание ратуши, где работал и принимал посетителей профессор, было огромным по сравнению с маленькими уютными домами жителей его колонии.

— На первом этаже у нас проходят культурные мероприятия: кино по вечерам, есть небольшой бассейн в дальней части дома, спортзал, тир... Есть даже детские кружки. Библиотека. Очень много книг со всех уголков космоса. Всё как положено, по нормативам.

— Да, конечно, — осматривая здание, кивнул капитан, — А сам профессор, наверное, на самом верху обитает?

— Не угадали, — с улыбкой ответил Мосс, приглаживая кудрявый чуб, — Его кабинет на втором этаже. На третьем у нас обсерватория и зал заседаний… А теперь я вынужден вас оставить. Проходите внутрь. Вас скоро примут.

Гарин отошел в сторону и стал что-то обсуждать с мэром. После чего вернулся к группе космонавтов, осматривающих старинный дом профессора и озеро с парком.

Глядя на эту безмятежную красоту так хотелось всё бросить и побродить по тенистым парковым дорожкам, покормить уточек и послушать пение птиц…

— Спасибо! — за всех крикнула Ангелина вслед уходящему мэру, глядя на слегка растерянные лица команды, — Эй, команда, ну вы что! Давайте ка, не разбредаемся… Вы же знаете, ради чего мы здесь!

— А можно я останусь здесь, внизу? — жалостливо попросил бортинженер, — Мне как-то не охота вести переговоры с этим Росовским…

— Нет, присутствие всех обязательно, — отрезал капитан.

"Вот зануда. Ты же мне не отец!" — мелькнуло в голове у Гарина, но вслух он ничего не сказал. Не хватило духу, да и желания спорить с командиром тоже не было.

Карл еще долго смотрел вслед уходящему Моссу. Потом задумчиво произнес:

— Странный он какой-то, вы не заметили?

Вопрос остался без ответа. С дороги все жутко устали, и анализировать странности этого места и его обитателей не особо хотелось.

***

— Профессор?

— Да, входите. Вы с Земли прибыли, я вижу. Что у вас? Но сразу предупреждаю - у меня мало времени.

За прозрачным столом на таком же прозрачном кресле сидел, слегка сгорбившись, могучий старик лет семидесяти и, проворно двигая руками, и проводил непонятные расчёты на модульных парящих экранах, которые пульсировали светом, словно живые существа. Сам Росовский выглядел как древний маг, окруженный своими волшебными инструментами. Его лицо было дряблым и морщинистым, но глаза горели холодным энергичным огнём.

Четыре прозрачных стула были подготовлены заранее и поставлены на расстоянии пары метров от стола профессора.

— Садитесь, я уже заканчиваю, — быстро произнес профессор, не отрывая глаз от голограмм и продолжая размахивать руками перед мониторами.

Команда заняла свои места. Космонавты с интересом осматривали кабинет. Все ожидали увидеть здесь пыльные полки, заставленные книгами с Земли, старинные картины на стенах и античные гипсовые статуи по углам, но нет: в ультрасовременном кабинете ощущался только холод от квантовых компьютеров и зеркальных стен.

Весь кабинет больше походил на стеклянный куб исследовательского центра, где со всех сторон можно было увидеть свое отражение. Стены отражали экипаж снова и снова — бесконечные Алексеи Осиповы, Ангелины, Павлы, Карлы, словно толпа призраков, запертых в зеркальной ловушке.

Росовский, сгорбленный, как древнее дерево, щурился сквозь дымку голограмм. Через несколько секунд профессор снял очки с лазерным наведением, отложил их в сторону и небрежным взмахом руки выключил все парящие в воздухе экраны. Сложив пальцы в замок, он оглядел команду и приготовился слушать.

Начал капитан Осипов:

— Профессор, вам, наверное, доложили, что происходит сейчас на Земле...

— Нет, мне не докладывали. Можете вкратце посветить меня в подробности?

— Глобальный катаклизм. Неконтролируемые извержения вулканов. Цунами и землетрясения. Планета словно взбесилась, и готовиться похоронить нашу цивилизацию заживо... У нас мало времени, но мы пытаемся найти тех, кто может помочь спасти Землю, пока не поздно. Некоторые ученые связывают происходящее с Душой Планеты…

— Вот оно что, — ехидно ухмыльнулся профессор, — Чтобы Душа хотела уничтожить тех, кто тысячу лет издевался над ней. Не мудрено.

— Нам сообщили, что вы были в группе ученых, занимавшихся проблемой Души, — продолжил капитан, — Ваши знания могли бы помочь...

— С чего мне помогать тем, кто выгнал меня? Вздор! Мне и здесь хорошо живётся. Вдали от всей этой суеты...

— Войдите в наше положение, — прервала речь профессора Ангелина, — Население Земли исчезает на глазах. Сейчас осталось около ста с небольшим миллионов. За десять лет катаклизмов мы потеряли больше миллиарда человеческих жизней. Миллиард, профессор! С каждым днем живых остается всё меньше... Нас направило правительство, потому что верит в вас.

Густые брови профессора вопросительно изогнулись.

— А как же Марс? Венера? Прекрасные колонии…

— Венера до сих пор не прошла все стадии терраформации. Она не более чем гигантская научная станция. Какой была для нас Антарктида тысячу лет назад. Марс в настоящее время отказывается с нами вести дела, — вклинился в разговор Карл, — Они возомнили себя коренными марсианами, словно и не было у них земных корней. Что мы только не пробовали… Ни одна наша попытка наладить с ними контакт не увенчалась успехом. Вы помните, как всё хорошо начиналось, во время освоения Красной планеты. Были, конечно, и неприятности. Чего только стоит вторая экспедиция… — лингвист сделал глубокий вздох, — они все пропали, представляете, профессор? В одночасье! Уснули и… Исчезли! А потом, после начала Тысячелетней войны, Объединенное правительство Марсианских колоний заявило, что в одностороннем порядке разрывает все контакты с Землёй! Конечно, они приняли последнюю волну беженцев. Ещё бы - самые богатые жители планеты бежали с тонущего корабля… А что им до жизней обычных смертных...

— Карл! Я думаю, профессор и так про это знает. Просто... он явно не имеет желания с нами сотрудничать. Но почему, профессор? — Алексей холодным прищуром посмотрел на серое морщинистое лицо профессора, — Если дело в прошлом, то мы, как представители правительства, можем все детали обсудить здесь. Восстановление регалий и снятие статуса изгоя? Подпишем! Только скажите.

Профессор слегка дернулся, словно его укололи иголкой в шею. На лбу старика проступила мутная капля пота желтоватого цвета. Росовский тут же стер её ладонью.

— Вы совершенно правы в одном, господа. Я не вижу никакого смысла помогать вам.

— Вам что, плевать на человечество? На всех тех, кто уже погиб и может погибнуть из-за того, что вы отказались нам помочь? — не выдержав, воскликнул Гарин, вскочив со стула, — Вы же сам человек. Человек должен помогать человеку!

Профессор без эмоций проследил за бурной выходкой бортинженера, которого осадил, схватив за руку, Карл Грюмм. Но Павел грубо убрал руку космо-лингвиста.

— Извольте объяснить нам свой отказ, профессор! Мы вам предлагаем всё, а вы...

— Павел! — теперь уже прикрикнул на него капитан.

— Что, капитан? Я Просто Хочу Знать! Мы летели сюда десятки световых лет в надежде, что вот он... Что знаменитый на всю галактику профессор Росовский поможет погибающей колыбели человечества и всех спасет. А наш профессор просто...

— Павел! — крикнул Алексей еще громче, — простите его, профессор. Долгий полет сказывается на нервах.

— Ничего страшного, капитан. Я принимаю ваше извинение, — ответил Росовский, медленно, словно древний былинный богатырь, поднимаясь с кресла, — И вы меня простите. И полететь с вами было бы крайне глупо. Я уже стар. Да и управление колонией просто некому доверить. Ведь у меня нет даже заместителя. Так что вы прилетели… зря.

— Миллионы смертей от катаклизмов можно спасти. Вы называете это «зря»? Вы не старее Грюмма, так что не нужно говорить про старость! Да и даже если это так, то вы плохой управленец, раз у вас до сих пор нет преемника! — Павел вновь вклинился в разговор, после чего тряхнул головой, сел на стул и окончательно замолк, снова уставившись в окно.

— Допустим, я не слышал того, что наговорил этот импульсивный юноша, — грозно посмотрел на парня Росовский, — Всё, что вы мне рассказали про Землю я, как специалист по этому явлению, которое сейчас все называют «Душа Планеты», называю естественным отбором. Планета очищается. И то, что Душа сама взяла всё в свои руки говорит лишь о том, что процесс неизбежен. Даже если я помогу вам, рано или поздно она всё равно заберёт то, что ей нужно. И Душе неважно миллион людей или миллиард погибнут. Для неё мы все, как сорняки, от которых нужно избавляться… Если у вас всё, то прошу вас покинуть мой кабинет. Мне еще нужно закончить текущие расчеты…

Гарин вскочил, опрокидывая стул:

— Так вы предлагаем нам просто сдохнуть?

— Сядь, — рыкнул Осипов, но Ангелина коснулась его руки. — Он прав, Алексей. Мы летели не за философией.

Росовский провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Команда встала и молча вышла из стеклянного куба-кабинета. Уже на улице Осипов смерил ледяным взглядом Павла.

— Паша, что ты там устроил? В отчете я напишу, чтобы тебя отстранили от всех полетов и передали на психо-экспертизу. Ты своим поведением сорвал миссию! Миссию, от которой зависела судьба человечества!

— Я сорвал? Алексей Иванович, вы что, не понимаете? Ему, этому знаменитому на весь космос профессору, наплевать на человечество! Этот старый хрыч всё равно не полетел бы с нами, даже если…

— А вот этого мы уже не узнаем, — поддержала мужа Ангелина, — Пойдемте к кораблю. Нам пора обратно. Видимо больше нам здесь делать нечего.

— И что, мы даже до конца дня тут не останемся? — задумчиво поинтересовался Карл.

Капитан взглянул на хронометр, потом хмуро осмотрел притихшую команду.

— Хорошо. Завтра утром вылет, — буркнул он и, повернувшись к жене, полушепотом сказал, — я надеюсь, хоть у Павла Константиновича Ефремова есть какие-то успехи в его миссии на XRT-05-UR...

Ангелина кивнула.

— А город можно осмотреть? — подойдя к капитану вплотную, тихо спросил Павел Гарин.

— Можно. Но даже не пытайся геройствовать! Ты в любом случае вернешься на Землю. Я передам в ЦУП предписание о снятии тебя со всех возможных перелётов.

Павел кивнул, не комментируя слова капитана, и попрощался с членами команды и остался стоять у озера.

Всматриваясь в непривычную для глаза светло-голубую гладь воды, он размышлял о том, что делать дальше. И есть ли выход из этой ситуации.

***

— Ты перегибаешь палку, он не виновен, — двигаясь к месту посадки ракеты, спорила с мужем Ангелина, — этот Росовский – обиженный на весь мир старик. Пусть и гениальный. Изначально уговорить его было невозможно. Мне показалось, или он очень странно себя вёл? Ты вспомни что говорили про предыдущие попытки. Да и где эти экспедиции, где отчеты о результатах? Неужели эти развалюхи рядом с нашим «Боло Имеди» и есть…? И куда делся Орзо, обещавший привезти Росовского через неделю?

— Но нас же отправили сюда. Зачем? – хмуро прервал жену Осипов.

— Надеялись на чудо, наверное. Ситуация на Земле диктует такие условия...

— Ой, не начинай, — буркнул Алексей, — И так голова кипит.

Чуть позже в кают-компании фрегата «Боло Имеди» дискуссия разгорелась с новой силой.

— А ведь она права, — покачивая седой головой, задумчиво бормотал старый немец, сидя на кресле напротив капитана и его жены, — Его манера говорить и такая категоричность во мнениях... Даже для такого гения, как Росовский — это явно перебор. Неужели он стал совсем бесчеловечным как робот, в этом далеком от Земли раю?

Капитан стоял у огромного иллюминатора, обхватив седую голову руками.

— Карл, я признателен, что ты защищаешь мою жену и.… выгораживаешь тем самым Павла, но что мне доложить на Землю? Миссия провалена из-за несговорчивости Росовского? Это же полное фиаско.

— Успокойся, милый, и выпей гречишный чай, — Ангелина улыбнулась, положила руку ему на плечо и повернулась к лингвисту, — Карл, включи-ка нагреватель.

Карл понял, что настало время переместиться на кухню, и оставил супругов наедине. После его ухода лицо Алексея резко изменилось. Гримаса сурового и непреклонного капитана уступила место доброжелательному выражению.

— Я помню, дорогая, что мы обещали его отцу приглядеть за ним. Но эти его выходки у профессора… Он уже не вспыльчивый подросток. А ведет себя как самый настоящий ребёнок, которому не дали игрушку.

Женщина грустно покачала головой.

— Он так похож на тебя в молодости. Когда ты... еще не был таким суровым и холодным.

— Мне всегда казалось, что я был таким всегда.

— Дурашка! — усмехнулась Ангелина, — Будь ты таким, я бы никогда не стала встречаться с тобой…

Обмен поцелуями завершился так же быстро, как и начался. Лингвист принес на подносе ароматный чай, и все взяли по кружечке. Старый лингвист снова уселся в кресло напротив Осипова и его жены, шумно отхлебнул чай и спросил:

— Не боитесь, что он сбежит и где-нибудь спрячется на этой планете, капитан? – голос Грюмма прозвучал как скрип старой двери в пустом доме.

— На его костюме датчики, Карл. Даже если он каким-то образом отключит их, у него есть вживленный чип, к которому я могу подключиться. Всё под контролем.

— Надеюсь, капитан, а то ты так приструнил...

— Да, пожалуй, надо извиниться перед ним, — осторожно глотнув горячий чай, кивнул Алексей.

***

Павел Гарин вернулся на «Боло Имеди», когда дневной свет на планете сменился на тьму. Капитан оставил Карла вместе с Ангелиной следить за обстановкой на командном мостике, а сам ушел капитанскую каюту докладывать начальству о провале миссии.

Когда по трапу в ракету вбежал возбужденный бортинженер, Карл сразу понял, что тот что-то узнал. Павел, улыбаясь, подбежал к переводчику и, заговорщицки оглядевшись, схватил его за руку. Лицо его сияло. Он прошептал на ухо Грюмму:

— У меня есть план. Гениальный…

Встав у навигационного модуля в позу Наполеона, Павел выдал свой замысел старику.

— Мы, пока все спят, должны проникнуть в дом профессора и захватить его в плен. Потом отвезём его на Землю и всё! Задание будет выполнено.

— А как же эта планета без него? Как он там говорил - кто будет управлять колонией?

— Да что планета… Тут чуть больше пары тысяч колонистов. А ты так говоришь, будто это какой-то живой организм, а мы отнимаем у него мозг... Здесь всё давно уже автоматизировано. Профессор этот сильно преувеличивает свою роль, как единственного руководителя. В конце концов, тут же есть мэр… — усмехнулся Павел, — И что, ты в деле?

Карл кивнул. Терять было нечего, план, конечно, был безрассудный, но это же его последнее путешествие. Гулять, так гулять!

Больше никого не посвящая в свои планы, заговорщики условились похитить профессора нынешней ночью, дабы не быть пойманными за руку грозным капитаном.

***

Последние минуты перед выходом в город Карл сильно волновался, обдумывая своё согласие на авантюру. Одна его часть считала такой поступок опасным и достойным того, чтобы доложить капитану... А другая понимала, что хуже ситуация от провального похищения не станет. А если всё пройдет успешно, то может профессор станет более сговорчивым?

Бесшумно выскользнув из ракеты, двое заговорщиков двинулись по направлению старой ратуши. Старик еле поспевал за Павлом. Тот почти бегом двигался по полутемным пустынным улицам колонии. Ночью город замер, словно затаил дыхание.

— Я выследил его, когда он шел с работы домой. Оказывается, он живет в таком же доме, как и все тут. Вон тот дом с блестящей молочной крышей - его.

Павел и Карл прокрались к обители Росовского. Белоснежная крыша и затонированые огромные окна. Просканировав помещения, Павел понял, что сигнализации в доме не было. Спокойно зайдя внутрь, заговорщики стали осторожно исследовать полутемные комнаты, пока не обнаружили спальню.

В центре комнаты стояла длинная кровать, на которой лежал человеческий силуэт, еле различимый в темноте. Павел сделал осторожный шаг и внезапно откуда-то сбоку услышал резкий свист, похожий на шипение кошки.

От неожиданности он включил фонарик и охнул от удивления.

На кровати лежал не человек. Огромный серый металлический робот. Стальные руки и ноги, хромированные шарниры, овальная голова с сенсорами-глазницами, уставившимися в потолок. Робот дернулся, повернул голову в сторону непрошеных гостей и резво вскочил с кровати. Секунда и он схватил Карла за скафандр и прижал к стене, приподняв его как пушинку над землей.

— Эй, уменьши прыть, железяка… Где твой профессор? Я же видел, что он зашел сюда! — резко произнес Павел, направив электромагнитный бластер на робота, удерживающего на весу напуганного Карла. Затем, видя, что андроид не реагирует, попытался вырвать напарника из цепких рук робота.

Свободной рукой робот отбросил бортинженера на пол и нажал на появившуюся на стене у кровати кнопку. В тот же миг стена с шумом отодвинулась в сторону. Потайная комната не освещалась, поэтому понять, что она собой представляет, было трудно. Сначала внутрь влетел Карл, потом Павел.

Упав на пол, Карл охнул и пожалел, что согласился на эту авантюру. Робот молча оттолкнул его тело к стене.

Дверь захлопнулась, и космонавты оказались в полной темноте.

Затем спустя какое-то время тусклый аварийный свет датчиков на скафандре всё же немного рассеял мрак, давая пленникам понять, где же они очутились.

Место, в котором они оказались, напоминало недостроенную кладовую или подсобку с серыми бетонными стенами. Обнаружив рядом с собой сенсорный выключатель, Павел нажал на него. Появился неяркий свет, который излучали прикрепленные на стенах слабые фонари.

— Карл, ты как?

— Да вроде ничего, Паша, кости целы. И на том спасибо.

— Ты прям как мой дед кряхтишь… — усмехнулся бортинженер, — Извини, просто вспомнил, как мы лет пятнадцать назад были в лесу и… Ладно, забыли. Как думаешь, что это за робот лежал на профессорской постели? И где наш Росовский?

— Если вы искали профессора Росовского, то я перед вами.

Из темного угла к космонавтам приблизился седой старик с уставшим потускневшим взглядом, отдаленно напоминавший того бойкого здоровяка-профессора, увиденного ими днем... Очень отдаленно. Тело, иссохшее, как мумия, поблекшие глаза…

— Что с вами произошло, профессор? Что вы тут делаете? Вы так ужасно выглядите…

— Простите, не хотел вас напугать. — Голос ученого скрипел, словно старая дверь.

— Вы что, тут живёте? Или вы заложник? А тогда кто был этот... ? — удивленно спросил Павел, указывая пальцем куда-то вверх.

Старик горько усмехнулся.

— Сейчас объясню. В любом случае, все, что сейчас произошло и произойдет с вами дальше — это целиком и полностью моя вина… — тихим, но уверенным голосом начал профессор.

***

...Тридцать лет назад я с семьей был направлен на эту планету создать первую модульную колонию вне Солнечной Системы. Это была почетная миссия, но в то же самое время это была ссылка. Меня фактически отправили сюда за грехи моей научной молодости. Я состоял в небольшой секретной группе ученых, изучавшей Души планет. Мы прошли долгий путь от мифа до получения реальной Души. Наше тогдашнее начальство хотело получить возможность воздействовать на Душу Земли, чтобы контролировать глубинные процессы планеты: вызывать цунами, управлять дождями, реками, океанами... С Меркурия нам доставили Душу, чтобы мы изучили её. На её основе мы поняли, что этот артефакт объединяет в себе функции суперкомпьютера и живого организма. Это усложняло миссию, возложенную на нас начальством, поскольку язык, на котором общается Душа, нам был неизвестен и непонятен. А без этого мы не могли быть уверены, что наше воздействие на Душу не обернётся каким-нибудь мировым катаклизмом. В итоге мы разделились ещё на две группы. Я с профессором Францем пытались понять язык Души, а другая группа пыталась воздействовать на Душу звуковыми волнами. Все было тщетно. Нашу группу расформировали, хотя Франц подобрался к расшифровке максимально близко. Но зато в процессе мы смогли лицезреть воздействие Души на объекты вокруг себя, а так же то, как можно было нейтрализовать Душу. Начальство сменилось и не увидело никакой причины для продолжения экспериментов. Наши труды были изъяты и уничтожены. Большинство из нас публично отреклось от работы над Душой, кроме меня и Франца. Мою дальнейшую судьбу вы знаете, а вот Франц посвятил себя продолжению изучения Земли. Но более тривиальным способом — путешествуя... Более мы не общались, хотя до этого были чуть ли не лучшими друзьями.

Первый год мы с семьей посвятили терраформированию планеты. Установили защитный купол. Улучшили воздух, насытили его кислородом, укрепили барьерный атмосферный слой... Ужасно муторная, но обязательная работа. Но планета понемногу подчинялась нам, чему мы искренне радовались. Нас было всего четверо на этой мало дружелюбной планете. Я, Аннет, Виктор и Мари. Вся моя семья.

И нам казалось, что всё идет по плану.

Но мы недооценили эту планету. Фактически это огромный живой организм, который просто отсрочил свою месть и выполнил её потом самым изощренным образом. Душа Планеты, а это была именно она, проявила себя с самой коварной стороны. Сначала заболела дочь. Мари. Ей только исполнилось пятнадцать. Мы не могли понять, что произошло, но она просто высыхала, как будто из нее кто-то высасывал все жизненные соки. Медленно, но верно... А мы ничего не могли с этим поделать. Мы просто стали свидетелями этой жуткой и мучительной смерти…

В конце концов она просто превратилась в мумию, на которую было страшно смотреть. Этот высохший листочек лежал в изоляторе, ничего не ел и не пил. Это было так ужасно… А в день её смерти... Она просто рассыпалась. Превратилась в песок.

Аннет за день до этого успела взять анализ крови, но он не показал никаких изменений по сравнению с кровью здорового человека. Никаких!

Потом были несколько недель шока и непонимания. Но спустя какое-то время мы смогли оправиться от смерти дочери. Я понял, что если опущу руки, сдамся, то её гибель будет напрасна. Мы начали возводить первые дома для будущих поселенцев. Спроектировали улицы, будущие места отдыха, всё, чтобы люди чувствовали себя как дома...

Но теперь странная болезнь поразила Виктора.

Его крепкий организм начал сдавать. Он был спортсменом. Имел несколько олимпийских медалей. И он ни разу не болел в детстве…

Сначала иссохла левая рука. Мы думали, что ампутация спасет, тем более есть андро-протезы… Но нет. Этот вирус... Он будто бы ждал своего часа.

И все по новой. Несколько недель мучительных поисков лечения. Бесконечные консультации с Землей. И ничего.

Опять слезы. Опять похороны.

Мы остались с Аннет одни. Родители, потерявшие обоих детей. Я не буду рассказывать, как горько нам было. Я проклинал себя, эту планету и всех земных ученых.

Я помню, был момент, когда Виктор уже находился при смерти, а я пытался дозвониться до Земли… Я умолял их дать нам возможность вернуться. Пока не поздно. Я верил, что там смогут помочь... На Земле были врачи, больницы, лекарства.

Я получил отказ.

Представляете? Нам отказали. Эта миссия была важнее жизней моих детей. Жизни нескольких человек ничто по сравнению с будущим миллионов землян.

А я в то время плевать хотел на эти миллионы. Потому что... они для меня были никто. Безликая масса на далекой планете.

А вот наши дети – они были для меня и Аннет всем.

Я понимал, что, в конце концов, зараза убьет и нас. Это лишь вопрос времени.

После смерти сына Аннет замкнулась в себе и работала день и ночь над нашим проектом. Наверное, это позволяло ей отвлечься от потери детей и не впасть в депрессию. Я помогал ей, радуясь её энергичности. Может всё закончилось... Может нас эта болезнь не коснётся?

Может хватит тебе двух невинных смертей, планета?

Нет.

И опять болезнь подкралась внезапно. У нас уже было всё готово к следующей фазе: созданию первых клонов людей. Поселенцев-строителей. Мы установили аппарат копирования с биоматериалом с Земли, подключили его и…

Сначала мы должны были испытать его. И решили попробовать клонировать кошку.

Но на утро Аннет осталась лежать в кровати. День за днем она чувствовала, как силы медленно покидают её. Она говорила, почти шептала, жаловалась, что во рту пересохло настолько сильно, что никакая вода не способна была унять эту жажду... Кожа на ее руках и ногах становилась все более серой и тонкой, волосы выпадали клочьями...

Я предложил отложить последнюю фазу эксперимента. Но Аннет была непреклонна.

Я установил копировальный аппарат в её комнате.

Вместе мы клонировали кошку.

Назвали её Мари, в честь нашей дочки. Белый пушистый комочек. Возможно, это и слишком, но я знаю, так хотела Аннет. Эксперимент прошел успешно. Кошка, обычная земная кошка, смогла адаптироваться к новым условиям. Теперь нам предстояло клонировать человека. Я горел желанием вернуть наших детей, тем более их ДНК у меня были...

Но Аннет запретила мне.

Я не спал ночами и бил руками в стену от бессилия. Моя жена медленно умирала, а я... не мог спасти ее. Не мог ослушаться и воскресить наших детей.

Тогда и появилась эта злость. Я был зол на Аннет. Я был зол на консилиум земных ученых. Зол на себя. Я был просто переполнен яростью, гневом и обидой.

Аннет умерла, так и не дожив до окончания клонирования первого поселенца.

Биоматериалы людей проходили тщательный отбор по характеристикам и профессиональным навыкам, поэтому заселение планеты клонами с генами уголовников и маньяков было исключено.

Первым клоном был африканец. Я подумал, может дело было в нашей европеоидной расе. Африканцы более выносливая раса… Но клон не прожил и двух недель.

Та же смерть, только в разы быстрее и мучительнее.

То же произошло с китайцем. Австралийцем. Американцем...

Я уже хотел было доложить начальству о прекращении эксперимента, но за секунду до включения транскосмического видео-моста представил, что они мне скажут. Мне скажут, что теперь возвращаться на Землю мне запрещено навсегда. Что я носитель неизвестного вируса, который может погубить оставшееся человечество буквально за несколько лет.

Мне оставалось дождаться только своей смерти.

Я ждал. Дни превратились в месяцы. Месяцы в годы.

Потом… Потом пришло осознание, что эта планета, а точнее её Душа... злобная, ненавидящая людей субстанция, она решила оставить меня в живых. Видимо, я ей зачем-то ещё был нужен.

Очень поздно я смог разгадать её истинный замысел...

В конечном итоге, воодушевленный, что неизвестный вирус не берёт меня, я придумал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Я создал роботов-андроидов.

Человеческий биоматериал, кремнийорганические мышцы и металлический каркас, обтянутый искусственной кожей, практически неотличимой от человеческой. Идеальный поселенец-рабочий. Почти человек, не знающий боли и усталости.

Жену и детей я не стал превращать в роботов, а вот себя...

Создав своего механического клона, я стал наблюдать за его поведением.

Постепенно машина переняла все мои повадки, поведение и даже образ мышления. Робот изображал меня так хорошо, что поставь нас рядом... мало кто бы догадался, где человек, а где робот, обтянутый человеческой кожей.

На пару с роботом мы смогли доделать начатое еще с Аннет и детьми: город был готов, заселен и укомплектован как полноценная колония. Правда, самые первые роботы имели погрешности в работе процесса самоидентификации... Забавно, я закладывал в их головы понимание, что они люди, но некоторые наотрез отказывались принимать такое положение вещей. Они продолжали считать себя роботами, чья основная цель — помогать настоящим людям. Такие роботы были опасны в среде других машин, думающих, что они — люди. Эти «антилюди» воспринимали окружающих их созданий совсем не как людей, а как испорченных роботов… Потому всех роботов, в чьем сознании были обнаружены такие ошибки, я отправил на переработку.

И всё же... С роботами было проще, потому что им не нужна была еда и сон. Они не болели. Не умирали. Были практически вечными. Но поскольку они перенимали повадки хозяев, то и привычки передались им в полной мере. Роботы принимали вместо пищи эмуляцию еды. Ночью они спали, хотя и не нуждались в отдыхе. Они смеялись и плакали, не понимая истинного значения эмоций.

Город стал сплошной эмуляцией самого себя.

На радостях, я доложил об успехах на Землю. Не уточнив, что пошёл на контакт с Душой Планеты… Мне предложили вернуться на Землю и зачитать доклад в Академии, но я отказался. Я не мог подвергнуть опасности население родной планеты. Баланс был пока слишком хрупок. И тут до меня дошло, что я совершил ошибку. Совершенно непростительную.

Доложив об успехе, я заложил бомбу замедленного действия.

На планету стали прилетать исследователи. Журналисты. Чуть ли каждую неделю радушные приемы. Несколько дней экскурсий по колонии и окрестностям… А потом… Каждого, кто сюда прилетал, ждала смерть. Такая же быстрая и мучительная, как и первых клонов. Следующим гостям с Земли я пытался отказать в посадке, ссылаясь на ремонт и неполадки в оборудовании. Ничего не помогало. Мой успех привлекал землян. Они летели как бабочки на огонь. Сгорая дотла. И я никак не мог это остановить. Потому что...

Потому что смерть нескольких человек ничто по сравнению со смертями миллионов.

Конечно, об этих «инцидентах» узнали на Земле. Я думал, что эти непонятные смерти остановят поток посетителей, но они лишь слегка его убавили. Да, были попытки разобраться у начальства. Пару раз прилетали комиссии. Ну, вы понимаете. Пара дней на замеры, пробы, анализы, потом полный отчет, что всё в норме и исчезновение. Смерть.

Мне не хватало смелости во всеуслышание заявить, что людей, прибывших на планету, поражает вирус. Да и к тому же... я-то был здоров! Даже внешне не имел признаков этого странного смертельного недуга.

Душа Планеты просто смеялась надо мной и моей слабостью.

И тогда понял, что стал её жнецом... Сборщиком душ. И заложником.

Я устал искать выход и самоизолировался здесь, в этой комнате.

Я передал все полномочия в руки своей робо-версии, не желая больше никого убивать, попросив его первым делом сообщить Земле, что планета закрыта на карантин. Раз уж мне не хватало смелости…

Но я не учел, что он был мной... Даже чуточку больше, чем я сам.

В нем было больше хладнокровия. Больше жестокости. Он впитал в себя всю ненависть и злобу на землян, которой я был переполнен в период болезни моих близких.

Но если я был зол лишь на некоторых вполне конкретных людей, то мой андроид ненавидел всё человечество. И он не стал ничего менять.

Когда я узнал об этом... то просто сменил роль палача на роль безумного старца отшельника. Тем более что изменить что-то был уже не в силах. Планета отомстила мне ещё более худшим образом, наделив бессмертием мою копию.

Мне очень жаль, что вы узнали об этом так... поздно.

***

Обескураженный Гарин толкнул Грюмма локтем:

— Неужели это правда? Хотите сказать, профессор, что мы уже не выберемся отсюда живыми?

— Нет. Он вас не выпустит.

— А что будет с капитаном и...

— Скорее всего, их уже схватили и потащили на переработку. Здесь очень нужен биоматериал. Пока еще есть что перерабатывать. Жить то вам осталось не больше недели. А так… Искусственная человеческая кожа стареет на роботах значительно быстрее. А образцов всё меньше и меньше.

Карл с ужасом дослушавший всю историю, облокотился на шершавую бетонную стену. Павел, словно до конца не осознав, во что они вляпались, сидел на полу и задумчиво качал головой.

Внезапно раздался скрежет. Одна из стен отодвинулась, и в комнате стало необычайно светло.

Две фигуры в скафандрах. Алексей и Ангелина. А за ними возвышалась темная фигура робота. Затем космонавтов резко затолкнули вовнутрь ловушки, и стена замкнулась.

Опять стало темно.

Пришедшие угрюмо посмотрели на испуганного Карла и Павла, понемногу пришедшего в себя. Заметив третьего пленника - профессора, они недоуменно переглянулись.

— Профессор? Что вы здесь делаете? Мы по сигналам датчиков выяснили, где эти двое, и пришли сюда, но тут какой-то робот схватил нас...

Карл отвернулся в сторону и пытаясь унять дрожь в руках. Павел осторожно подошел к Ангелине, прижался к ней и тихо всхлипнул.

Профессор посмотрел на всю команду «Боло Имеди».

— Я сейчас всё объясню. В любом случае, всё что произошло и произойдет с вами — это моя вина....

***

Прошел день. Четверо космонавтов, сняв бесполезные скафандры, сидели на полу в полутьме, в ожидании скорой смерти. Сколько им осталось – день или неделя? В любом случае уже без разницы. В углу стоял, слегка ссутулившись старик. Профессор мысленно уже простился с последней земной экспедицией и настраивался на встречу с новыми пленниками планеты. Внезапно бортмеханик вскочил, как ошпаренный. И, порывшись в карманах, достал маленький круглый прибор с кнопкой красного цвета размером с крупную монету. Затем, не раздумывая, он нажал на нее.

— Что это такое? – встревоженно спросил капитан.

Павел возбужденно махал прибором перед лицом Осипова.

— Чёрт, как же я забыл… Это – наше спасение! Это мне дал Мосс у дома профессора в парке. Сказал, что если вдруг произойдет чрезвычайная ситуация и нам будет нужна помощь, то нужно будет лишь нажать на эту кнопку…

Удивленный больше других профессор Росовский попросил передать ему прибор.

Рассмотрев его, он с изумлением хотел что-то сказать, но тут где-то за стеной в его доме снова стало шумно.

Через несколько минут опять наступила тишина.

Потом стена заскрипела и отъехала в сторону. Перед космонавтами и профессором стоял лопоухий мэр. В его руке была голова робота. Он улыбался, как ребенок, нашедший подарок под новогодней ёлкой.

— Вы меня вызывали? — с победоносной усмешкой спросил Мосс.

— Да, Георгий, — тихо ответил профессор, вглядываясь в силуэт, — а я-то думал, что уничтожил всех роботов со сбоем в программе. Но, оказывается, кто-то выжил.

— Благодаря хитрости, профессор. Я умею маскироваться под человека не хуже самих людей. Ну что, нам нужно поскорее отсюда выбираться. За мной!

Два раза повторять не пришлось. Все сидящие в комнате быстро вскочили и бегом последовали за Моссом.

— Как видишь, не зря я дал тебе кнопку, парень, — хлопнув по плечу Павла, сказал робот с легкой ухмылкой на лице.

— А почему ты решил нам помочь?

— Ну, я же в первую очередь робот. Это моя прямая обязанность. К тому же я встречающий. Знаете, как надоело видеть все эти лица космонавтов, понимая, что они отсюда уже никогда не выберутся. А ваша робо-версия, профессор, очень хотела превратить эту планету в могильник. Робо-рай.

Космонавты шли быстрыми шагами вслед за роботом, который уверенно вел их к ракете. На темных улицах, словно по команде, были погашены все окна и фонари.

Вот и ракета.

Будучи в шаге от ступенек, ведущих к входному люку, Алексей остановился.

— Профессор, вы полетите один.

— Что? Почему?

— Мы будем ждать вас здесь.

Росовский растеряно оглядел членов корабля. Три мужчины и хрупкая женщина. Несмотря на то, что они знали, что их ждёт в недалеком будущем, они улыбались. Их миссия была выполнена.

Пожилой профессор тоже улыбнулся.

— Ваши имена будут вписаны в историю.

Ангелина молча обняла мужа.

Павел посмотрел на звезды, потом на заплакавшего старика Грюмма.

— Летите уже, профессор. Вас ждут. И запретите, пожалуйста, остальным прибывать на эту планету, пока не появится решение этой… проблемы. Чтобы не было больше этих ненужных смертей, — с грустью сказала Ангелина. Затем помахала рукой, провожая профессора, поднимающегося по ступенькам трапа.

В ту ночь в воздух взмыла ракета. Впервые за долгое время. Извергая огненный дым, похожий на пепел сожжённых идеалов, фрегат класса КС «Боло Имеди» вырвался из цепких рук гравитации и устремился в безмолвный безграничный космос - зеркало человеческих страхов и надежд. Стоящие на земле космонавты ещё долго провожали его взглядом, пока яркая маленькая звездочка не растаяла в необъятной космической мгле.

Они знали, что не смогут дожить до возвращения новой экспедиции, но их успокаивало то, что они станут последними жертвами этой ненасытной планеты, и секрет профессора Росовского умрёт вместе с ними.

А город спал. Дома-купола подмигивали иллюминаторами. Где-то в парке робот Мосс, сжимая в руке голову двойника профессора Росовского, куда-то шёл по мощёной галькой дорожке и улыбался.

Наутро четыре фигуры сидели на веранде маленького домика у озера, и пили горячий гречишный чай.

За окном стояла почти земная осень.

Заря, как слышите?

… Бортовой журнал сверхсветового грузового корабля «Заря-2» класса фрегат, экипаж: капитан П.К. Ефремов, старший механик А.Г. Булычев.

Звездное время 45-891-Ψ.

«Вышли из зоны притяжения станции «Первомайская» (Альфа Центавра, сектор Θ-7) курсом на пересадочный узел «Гагаринский» (Сириус, коридор «Гелиос-12»). Груз — 32 тонны фиолетовой пряности с Проксимы Центавра Cи, контейнеры герметичны, радиационный фон в норме. Топливные баки заполнены до отметки 98%, ресурсов хватит на обратный путь даже при отклонении от маршрута на 12%. Стармех Булычев, как всегда, превысил квоту добычи на 40% — похоже, местные колонисты до сих пор верят в «братскую помощь» и не считают песчинки. Экипаж в порядке, если не считать вечных споров о возрасте и компетентности. Передаем горячий привет Земле. Надеюсь, что вы живы и здоровы, а наша великая родина - Советский Союз, всё так же крепка и непобедима, как и в день нашего отправления. Конец записи».

Капитан Ефремов щелкнул тумблером, и красный глазок микрофона погас. Панель управления, усыпанная мерцающими индикаторами, кнопками и рычажками, напоминала карту нейронной сети безумного кибернетика. Пять лет назад, на первом вылете «Зари», эта кутерьма из реле и голограмм казалась ему ребусом из будущего. Теперь он машинально ловил ритм мигания лампочек — зеленые, как сердцебиение, желтые, словно вопрошающие, красные… Красных, к счастью, пока не было.

На крайний случай у него был Андрей, участвовавший в проектировании «Зари» и знающий все её секреты и тайны. Сейчас же старший механик Булычев, стармех и главный спорщик их небольшого экипажа, лежал в своей каюте на жестком гравитационном матрасе, поглаживая указательным пальцем старую фотографию. Пляж на Венере, залитый оранжево-бардовым закатом. Жена и две близняшки дочки улыбались и что-то пытались показать ему в небе. Вот бы узнать, что именно…

«Если бы я тогда полетел с ними…» — эта мысль, как ржавая игла, вонзалась в мозг каждый раз, когда он смотрел на снимок.

Павел, закончивший отправку ежедневного отчета, застал его в самом разгаре мучительной сцены, но из-за приглушенного света в жилом отсеке не разглядел, чем был занят напарник.

— Андрей Георгиевич, вы здесь? — капитан распахнул дверь, и свет из коридора упал на фотографию.

— Паш… Павел Константинович, — Булычев прикрыл снимок ладонью, — Не сейчас.

— Не Паша, а Павел Константинович! — нарочито строго перебил его капитан, — Все-таки я на десять лет тебя старше.

— Опять про возраст бубнишь! Ищешь лишний повод меня упрекнуть, что я моложе. Но зато, когда капитану нужно получить информацию про очередную функцию панели управления, то сразу все формальности куда-то деваются.

Павел провел рукой по стене справа от двери и включил мягкий центральный свет. Тут он увидел, с какой грустью и печалью Андрей теребит фотографию своей погибшей семьи.

— Черт, я забыл… Годовщина. Извините, Андрей Георгиевич...

— Ладно, что там… Просто Андрей. Я всё же младше, со мной официальные обращения не положены, —дрогнувшим голосом ответил механик, — Может быть, если бы вместо меня полетел Игорь Павлович, сын ваш, то вам, Павел Константинович, было бы проще...

- Может и проще. А пока… Соберись, Андрей. Никто же не застрахован… И вообще, - капитан прокашлялся, - По протоколу, стармех обязан находиться на мостике при маневрировании в туннеле. Или вы забыли, что мы в гиперпространстве?

— Извините, — буркнул Павел, отводя взгляд. — Доложу через полчаса…

Не дослушав ворчание стармеха до конца, Павел вышел из каюты, закрыв за собой пневматическую дверь. Он решил самолично проверить герметичность отсеков, чтобы дать Андрею час на… на что? На то, чтобы стармех снова пережил события того дня, когда его семья стала статистикой в отчете ЦУПа о «непредвиденных космических инцидентах»?

Да, Андрей был непростым человеком. Но Павел это знал, поскольку читал его дело, прежде чем взять в команду на замену своему сыну. Так вышло, что Игорь заболел прямо перед самым стартом. Просьбы капитана о том, чтобы Центр Управления Полетами отложил старт «Зари» на месяц, не увенчались успехом. Расписание грузовых кораблей было выстроено на год вперед, поэтому Павлу Константиновичу пришлось срочно искать напарника на замену. Взял того, кто больше всех знал и понимал этот корабль. Для Павла было проще иметь под своим крылом сварливого специалиста с багажом проблем, нежели малоопытного и пытающегося выслужиться перед отцом юнца.

Справка из личного дела А.Г. Булычева (рассекречено 2135 г.): После гибели семьи в аварии шаттла «Венера-7» демонстрировал признаки диссоциативного расстройства. Рекомендована терапия, от которой отказался. Причина допуска к полетам: уникальные познания в устройстве двигателей типа «Заря». Совместимость с капитаном Ефремовым: 19.8%. Примечание: лично подкорректировано капитаном до 65%.

В попытках держать всё под контролем пятидесятилетний Павел Ефремов иногда заходил слишком далеко, о чем потом не раз сокрушался. Андрей был слишком своенравен и импульсивен, и часто отказывался подчинятся указам сверху только потому, что они были отданы старшим по званию. Инженер-механик Булычев в свои тридцать с небольшим во многом напоминал Павлу сына. Может поэтому Павел (после очередного трудного разговора с сыном) не оставил Андрея на «Первомайской» ожидать попутку до Плутона, а решил взять его в экипаж.

А еще капитан Ефремов был порой слишком погружен в процесс. Сейчас его заботило лишь то, что нужно прибыть в срок, доставить груз и согласовать путь обратно через транс-галактический туннель. И всё это настолько напрягало капитана, что тот напрочь забыл про памятную дату для Андрея, о которой он упоминал в своем досье, а затем и пару раз при личном общении. Однажды, ещё на Земле, сидя в буфете ЦУПа, Андрей рассказал капитану об аварии, в которую попала его семья, возвращаясь после отпуска с жаркой и солнечной Венеры. Командир межпланетного челнока по неопытности не заметил пересечение с траекторией сверхскоростного астероида, в результате чего произошло столкновение. Астероид был совсем небольшим и, например, столкнувшись с «Зарей», вряд ли причинил бы ей какой-либо критический урон, но тут был маленький прогулочный космический катер, предназначенный для коротких перелетов… Спастись при столкновении удалось далеко не всем. Андрей не смог себе простить потерю жены и двух маленьких дочек, считая, что если бы он согласился полететь с ними, то они все были бы живы... В такие моменты инженер Булычев замыкался в себе и никого не хотел видеть.

Мостик встретил капитана холодным сиянием звезд. Павел от внезапно накатившей тоски погрузился в воспоминания о прошлых путешествиях. О непростых переговорах с цивилизацией Соох-Руум из галактики WGR-8733. О странном камне, найденном на небольшой планете в системе голубого карлика XRT-05-UR. Камне, что свёл с ума весь экипаж и стал причиной гибели его старшего сына, Олега. О нежелании возвращаться домой к ставшему чужим после смерти Олега младшему сыну.

Лишь одна мысль радовала капитана, что он совсем скоро уйдет на заслуженный отдых и почти сразу уедет на государственную дачу под Москвой, где будет ловить рыбу в собственном пруду...

Тем временем на экране навигатора вился транс-галактический туннель — искривленная нить, сотканная из темной материи. «Как червяк в яблоке», — подумал Ефремов, вспомнинáя лекции в Академии… Внезапно экран дернулся, и по краям туннеля поползли багровые разводы….

— Аномалия? — капитан впился в датчики.

— Нет, — раздался за спиной голос внезапно появившегося стармеха. Андрей поправил комбез. — Это «слезы» туннеля. Местные колонисты говорят, что так плачут души тех, кто сбился с курса.

— Колонисты ещё и в духов верят?

— Когда живешь в пяти парсеках от черной дыры, начинаешь верить во что угодно…

На панели управления вспыхнул ярко желтый маячок.

Бип-бип-бип!

Сигнал бедствия.

— Чего ждем? Нажимайте, Павел Константинович! — Андрей заметил явную нерешительность капитана.

Большая желтая кнопка ещё раз мигнула. Ефремов щелкнул тумблером. Из динамика послышался шум и треск.

— Говорите, — слегка дрогнувшим от волнения голосом произнес капитан.

— Шшш.. Эй, меня слышно? Кто вы… шшш… отзовитесь! …Шшш… срочно нужна помощь!

Помехи так сильно искажали голос, что было не понятно, мужской это или женский. Сбросив скорость фрегата до дрейфа, Павел настроил частоту насколько это было возможно.

— Говорит капитан грузового фрегата «Заря-2». Передайте ваши координаты.

— Я на планете Зорге в системе Элиот. Триста сорок шесть – пятнадцать, ТиБиЭС. Шшш… Корабль …шшш… прибыл на планету Зорге по сигналу бедствия …шшш… но в итоге… мы сами потерпели крушение. Тут сильные помехи… Вас плохо слышно. Вы сможете шшш… помочь?

— Пока мы не можем вам помочь. Это внеплановое отклонение от курса. Мы сделаем запрос и отправим ваши координаты в ЦУП. Думаю, помощь должна прибыть в течение полугода.

— Полгода? …У меня практически нет запасов …шшш… кислорода всего на пару дней…

На капитанском мостике «Зари» наступила тишина. Затем из динамиков вновь раздался треск и шипение. После этого сигнал окончательно был потерян.

— Система Элиот не числится в реестре обитаемых миров. Про планету Зорге я вообще первый раз слышу, хотя летаю этим маршрутом не первый год. Это очень подозрительно, Андрей. Я думаю, надо лететь дальше, иначе мы отстанем от графика, а это…

— Не числится в реестре обитаемых миров, — повторил Андрей и нахмурился. — Но точно кто-то там есть. А может это шанс спасти беднягу? Подумай, кто если не мы? Через пару дней он просто умрет! И помощи ждать ему неоткуда…

Капитан потянулся к кнопке отключения связи, но рука Булычева перехватила его запястье.

— Мы же не звери, Павел. Если там человек…

— Ты так наивен! – отозвался капитан, - Если там человек, он уже мертв. А если не человек? Помнишь про СоохРуумов? Они маскировались под крики детей. А что, если это мимикрил?

— Мимикрилы обитают в другой части галактики, и вам это известно, кэп, - стармех стиснул зубы. На мониторе пульсировал сигнал — слабый, как сердцебиение мотылька.

— Да, но это — почти неизученная нами раса, и в ЭТОМ районе ЭТОЙ галактики, именно на ЭТОЙ планете он вполне могли бы оказаться, — понемногу распаляясь возразил Павел, — Я не имею права рисковать грузом, экипажем и кораблем. Мы летим дальше. И точка.

— Ладно, капитан, ваше право. Только вот я против такого решения, поэтому смерть этого человека будет на вашей совести! И об этом событии я буду вынужден доложить по прилёту…

Павел ошеломленно застыл, глядя на разгоряченного стармеха. Потом закричал.

— Чего ты добиваешься, Андрей? Ты не знаешь, что контакты с любым неизвестным инопланетным видом НАМ строго запрещены? — от ярости волосы на голове у капитана зашевелились, — Я повторяю, что всё это выглядит по крайней мере странно. А это значит, что либо там нас ждет мимикрил, либо что-то ещё хуже!

— Господи, Павел Константинович, вы сейчас говорите прямо как мой отец. Как нудный брюзжащий старик! У нас есть сигнал SOS, а вы сжались в комочек от страха после одного свидания с мимикрилом…

Павел на минуту завис, но потом резким движением схватил штурвал, перевел корабль на ручное управление и взял курс по координатам в сторону планеты.

Заря качнулась от резкого разворота.

— Ого! Что вы делаете, Павел Константинович?

— Прислушиваюсь к мнению членов команды, — пробурчал капитан, — Но! Если у нас будут неприятности, я ТОЖЕ доложу об этом на промежуточной станции. Миссия спасения неизвестного человека, я ОЧЕНЬ надеюсь, что человека, будет под вашу личную ответственность, старший механик Булычев!

— Да, конечно, — безрадостно ответил Андрей, пристегиваясь к креслу, — Но я уверен, мы поступили верно, капитан!

— Вот когда спасем этого вашего «бедолагу», тогда и будешь уверен…

Из отчета капитана Ефремова в ЦУП: …Совершаем вынужденную посадку на Зорге. По спектральным замерам атмосфера пригодна для дыхания, но содержит следы неизвестного нейротоксина. Рекомендую…

Запись обрывается.

Грузовой фрегат Советского Межгалактического торгового флота «Заря-2» шумно вошёл в атмосферу Зорге и пошёл на плавное снижение. Но при приближении к поверхности планеты на корабле начали происходить странные вещи. Приборная доска на капитанском мостике замигала как новогодняя ёлка, мониторы гасли и загорались вновь, цифровые датчики показывали невозможные значения. Булычев повернулся к застывшему над штурвалом капитану. Тот, бледный как смерть, поднял расстерянный взгляд и, стараясь перекричать шум на мостике, воскликнул:

— Чччерт! Мы попали в магнитную воронку! Андрей, ты можешь вырулить на орбиту?

— Стараюсь! А иначе…

— Можешь не стараться! И чему тебя только учили в академии! Из магнитной воронки нельзя вылететь! Можно лишь замедлить падение корабля! — Ефремов изо всех сил пытался перекричать сигнализацию, шум и грохот от тряски и работающих на пределе посадочных двигателей.

— Но нам не хватает мощности из-за перегруза, - механик выжимал рукоять маневрирования до отказа, - Придется переключить часть энергии из аварийных хранилищ и направить их на торможение… Капитан, жми на кнопку подтверждения!

Сразу после нажатия кнопки торможение усилилось, но вслед за этим отключилось управление гравитацией.

Инженер оказался придавлен к потолку, а теряющий управление кораблем Павел еле удерживал двумя руками штурвал, пытаясь не отлететь от капитанского мостика.

Корабль неминуемо приближался к земле…

Три, два, один, контакт!

…пока не врезался в грунт, вырвав кратер диаметром в полкилометра.

***

Андрей очнулся от ощущения, что его кто-то душит. Рот жадно хватал кислород. На панели управления ярким огнем горело предупреждение «Разгерметизация. Уровень радиации: 3.8 зиверта. Внешние камеры: повреждены».

Капитанский мостик выглядел так, будто по нему прошелся ураган: выдернутая проводка, трещины на иллюминаторах. Завершал картину разрушений лежащий на искрящей панели управления лицом вниз капитан.

«Черт! Надо как можно скорее надеть скафандры!»

— Павел! — Андрей перевернул тело Ефремова, но тут же отпустил. Холод. Трупное окоченение. Капитан умер час назад — еще до удара.

Широкими неуклюжими шагами старший механик Булычев двинулся в сторону шлюза. Туда, где висели скафандры. Пока он шел, его шатало из стороны в сторону, но он двигался вперед, зажав уши, чтобы не слушать раздражающий визг сигнализации. В эти мгновения не хотелось думать о том, что ждет его потом, после возвращения домой.

Но он понимал: трибунал и расстрел. Конец.

Шаг за шагом, как во сне, Андрей добрался до шлюза, из последних сил влез в скафандр, застегнул его и, включив автономный режим, глубоко вдохнул порцию кислорода, наполнив ослабленные легкие. Шум в ушах стал затихать, мышцы вновь стали обретать силу, а ум прояснился.

И тут же мысли о дальнейшей судьбе начали грузить его голову с новой силой.

«А ведь Павел Константинович чувствовал неладное. А я его не послушал. И что теперь? Что мне делать? Капитан мертв, а я… А, будь оно всё проклято… Нужно найти того, кто подавал сигнал бедствия, может он хоть что подскажет…»

Андрей вошел в шлюз, открыл люк и выбрался на поверхность планеты.

Его взору предстал абсолютно безжизненный, похожий на марсианский, пейзаж, словно сошедший с полотен сумасшедшего художника: багровые скалы, небо цвета ржавчины и серо-бурая поверхность планеты, усеянная песком, небольшими валунами и кратерами. Но при этом (по датчикам скафандра) показатели атмосферы планеты и температура была на уровне Земли, что было слегка странно. Даже доля кислорода в воздухе была около 20%! Андрей снял с головы шлем и осторожно попытался вдохнуть... По началу были неприятные ощущения в горле (сухость и какая-то горчинка), но спустя некоторое время организм адаптировался к местному воздуху.

Включив локатор поиска живых существ, Андрей обнаружил сигнал на расстоянии пяти километров от места посадки. Гравитация на Зорге была чуть сильнее, чем на Земле, что было даже на пользу стармеху: налетевшая пыльная буря свалила бы с ног его ослабленное жёсткой посадкой тело. Единственное, что мешало двигаться быстрее, так это завеса пыли, которая не позволяла разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. Но это не помешало в конце концов дойти до источника сигнала.

Андрей увидел какое-то сооружение. Это был космический корабль. Точь-в-точь как «Заря-2», с легко узнаваемыми контурами.

Наш корабль. Советский!

Обойдя его со всех сторон, Андрей не обнаружил бортового номера. Частично фрегат был зарыт в песчаный грунт, что тоже свидетельствовало о жесткой посадке. Всё как у них.

— Эхо, — прошептал он, вспомнив байки о кораблях-призраках. — Мы попали в эхо туннеля…

Потом другая мысль пронзила его мозг. «А может это наш корабль и есть, просто локатор показывает неверные данные? Чертова песчаная буря… Я хожу по кругу, словно заблудившийся в лесу… Надо зайти внутрь и проверить».

Космонавт обнаружил люк, повернув ручку вниз. Шлюзовая камера. Один в один как та, что он покинул меньше часа назад.

Внутри дублера «Зари» было очень тихо и темно, пахло тленом. Толстый слой пыли на полу и погасшие маячки.

Корабль выглядел покинутым уже давно. Нет, это точно не его Заря... Тогда чья?

— Эй, есть тут кто живой?

Андрей прошел по коридорам и уровням, словно срисованным с их Зари. Никого. Поднявшись на капитанский уровень, он зашел на мостик.

На мостике, в кресле капитана, сидел скелет в истлевшем комбезе. Неясный свет пробивался сквозь полуразбитые иллюминаторы. Булычев ощутил тяжелый трупный запах, который исходил от кресла капитана. Прикрыв нос, Андрей подошёл вплотную к панели управления и заметил следы крови на штурвале и на панели управления. А ещё на панели он увидел надпись, сделанную кровью: «ОНИ ЗДЕСЬ».

«Кровь? Здесь точно что-то произошло. Что-то очень плохое»

Внезапно он ощутил чье-то присутствие за спиной и хотел резко обернуться, но не успел.

Чья-то ладонь крепко прикрыла рот Андрею, а вторая рука мертвой хваткой обхватила вокруг пояса и начала тащить за собой...

— Не бойся, твоя смерть не будет напрасной, странник! Ты умрешь быстро. Я принесу тебя в жертву проклятым богам Зорге, — шептал неизвестный.

Андрей изо всех сил пытался выпутаться из рук неизвестного. В полумраке лица было не видно, но стармех заметил, что голова нападавшего была укутана в какую-то светлую ткань так, чтобы нельзя было разглядеть лица.

Лишь безумные красные глаза...

Незнакомец остановился.

Андрей сделал шаг в сторону, присел, а затем резко оттолкнулся ногами от пола, врезав со всей силы головой по лицу незнакомца.

Завязалась драка. Сил у Андрея было не многовато, но и судя по нерезким движениям нападавшего было ясно, что тот ослаб.

Булычев, вывернувшись в очередной раз из цепкого захвата незнакомца, резко толкнул напавшего и тот, отлетев к стене, наткнулся на торчащие элементы обшивки корабля. Острый металл словно нож сквозь масло проткнул его тело насквозь. Незнакомец охнул и затих.

«Господи... Я убил его!»

Андрей в страхе побежал по коридорам в сторону шлюза.

Прочь с корабля!

Он заметил, что его локатор перестал передавать сигнал биоматерии, что лишь подтверждало опасения старшего механика.

Это была ловушка и он в неё угодил.

Эмоции переполняли инженера.

Он был зол на самого себя. Напуган внезапной смертью капитана и этим странным нападением безумца. Кто это был - так и останется загадкой, на которую искать ответ Андрей уже не желал.

Включив трассировку обратного пути, Андрей двинулся в направлении родного корабля. Путь обратно занял намного больше времени, потому что приборы на скафандре начали барахлить по неизвестной причине. Но вот и «Заря». Их «Заря»

Он с трудом заполз внутрь.

А на корабле тем временем продолжала визжать сирена, которую нужно было срочно отключить. Чтобы не сойти с ума, как тот безумец.

Пройдя на капитанский мостик, Андрей пробежался взглядом по клавишам и обнаружил то, что искал. Кнопка отключения на панели управления, которая каким-то чудом еще функционировала.

Наступила тишина.

Булычев присел на кресло. Напротив него в кресле капитана лежал, облокотившись на штурвал, мёртвый Павел Константинович.

«Через пару дней здесь будет так же вонять, как и на том корабле…»

Изоляционные капсулы, предназначенные для подобных случаев, были разрушены при жесткой посадке.

Стармех решил вынести из корабля тело капитана как можно скорее. И похоронить. А затем уже он сможет продумать план спасения, не отвлекаясь ни на что.

Он медленно подошел к Ефремову. Взвалив его тело на плечо, Андрей внезапно услышал, как чей-то голос, похожий на голос капитана назвал его имя.

— Андрей?

Стармех повернулся и вновь пригляделся к бледному лицу капитана ещё раз, но тот все так же выглядел, словно обмякшая восковая кукла. К тому же, уже явно чувствовался запах разлагающейся плоти.

Булычев, собравшись с духом, вновь поднял тяжелое тело капитана.

— Андрей, куда ты меня тащишь? Куда. Ты. Меня. Тащишь? — тихий голос в голове произнес это несколько раз, пока тот, наконец, не ответил.

— Павел Константинович, вы умерли… Это не вы говорите, это…

— Чушь! Куда ты меня тащишь?

— Вы не можете со мной говорить… Мне просто это кажется. Слуховые галлюцинации…

— Я с тобой сейчас разговариваю, стармех! Почему ты думаешь, что я умер?

— Потому что я чувствую трупный запах. Пара минут назад я ощупывал вас, пульса нет. Ваша травма несовместима с жизнью...

— Положи меня немедленно!

Андрей медленно, шаг за шагом, нес на плече труп капитана. И слушал его раздраженный голос в голове.

Вот и шлюз. У входа Андрей бросил бездыханное тело на ребристый металлический пол.

И сел рядом.

Потом устало посмотрел на капитана при мигающем свете шлюзовой камеры: серый оттенок кожи, стеклянные глаза чуть прикрыты, кровь на лбу и в области груди потемнела до черноты. Ефремов был мертв уже несколько часов.

И лишь голос капитана в голове продолжал мучать Андрея.

— Я же предупреждал! Из-за тебя, из-за твоего безрассудства, мы застряли на этой чёртовой планете! Подожди, вот я сейчас как встану, доберусь до тебя и придушу!

— Ну так встаньте, Павел Константинович. Что вы тут разлеглись? Вставайте!!!

На минуту в воздухе повисла тишина. Голос в его голове умолк.

Андрей подумал, что всё закончилось, но он ошибался.

Через минуту голос капитана с новой силой начал досаждать Андрея. Только теперь вместо внятных фраз речь капитана больше напоминала рев больного зверя вперемешку с отдельными словами, не связанными друг с другом.

- Рррарррх! Отойди от меня, предатель… Новый этап… Ооойяяя! Свет! Неверные показания! Андрррр…

Зажав уши, Андрей согнулся словно от мучительной боли и медленно лег на пол рядом с телом капитана. Голова от этих воплей просто разрывалась. Если это не прекратить…

- Такие же, как ты… Орррраайооо… Уггрруухх… Сломаны все кости…

- Ааааа!!! – взвыл от боли стармех. Держаться больше не было сил.

Как же от этого кошмара избавиться?

Есть выход!

Андрей вскочил и как мог быстро побежал в отсек приема пищи.

Конечно же! Раз он виноват – ему и исправлять!

Он вытащил из ящика огромный кухонный нож. Стальной клинок блеснул во полутьме отсека. Всё внутри стармеха кипело желанием убить источник истошных криков в его голове (Павла Константиновича? Но он же мертв!). Вернувшись к шлюзу, Андрей, словно обезумев, бросился к трупу капитана и один за другим стал наносил неразборчивые удары по всему телу, ожидая, что истошный крик в его ушах замолкнет. Лезвие ножа окрасилось в бурый цвет, а темные брызги украсили его светлый скафандр.

Удар, ещё удар, ещё… Голос в голове (наконец-то!!!) затих, а тело Павла Константиновича, капитана фрегата «Заря-2», стало напоминать жертву сумасшедшего маньяка.

Отбросив в сторону нож, Андрей испуганно посмотрел на изрезанный труп капитана и, задрожав в ужасе от содеянного, попятился к стене шлюза.

Он забился в угол, сел на пол и прижал голову к коленям.

Но тишина в голове продлилась недолго.

Вскоре в голове Андрея появился новый незнакомый голос.

- Хочешь вернуться домой, Андрюша? Хочешь… Но есть только один путь… Слушай меня, идиот!!! Слушай внимательно! Только… Один… Путь…

Андрей пытался думать о чём-то ином, но голос перебивал все мысли, становясь всё напористей и агрессивней. Голова разрывалась от боли. «Это всё бред. Галлюцинации… Это всё из-за воздуха… Точно… Воздух такой же как на Земле… Нет. Воздух отравлен. Горечь. Это же неспроста! Это местная атмосфера сводит людей с ума… Чёрт, как же я раньше не догадался! Ооо, эта боль! Нет, нет больше сил это терпеть… Только смерть принесет облегчение…»

Не в силах больше выносить невыносимую боль, что расползлась по всему телу, словно раковые метастазы, Андрей занес руку с ножом над своей головой, но…

Завершить задуманное ему будто мешал невидимый барьер.

— Эй! Это ты не даёшь мне умереть? Кто бы ты не был, тварь, дай мне спокойно сдохнуть! Я не хочу жить! Какой ещё путь домой? Дома меня никто не ждет, слышишь, кто ты там? Никто! Все, кто был мне дорог, мертвы! — всхлипывая кричал Андрей.

Но голос в его голове не унимался.

— А что, если я отправлю тебя туда, где они ещё живы?

— Враньё! Это… Это невозможно!

— Возможно, Андрюша. Есть параллельный мир, вселенная, где твоя семья осталась жива. Жена, дочки… Ты только решись…

«Что? Как это может быть? Господи, я уже сошел с ума. Я слушаю этот голос, я ему верю…»

— И как мне туда попасть? Параллельный мир… Даже если так... там же уже есть я!

— Ха! Ты сможешь легко занять место того Андрея. Ты знаешь, что надо делать. Никто даже не заметит.

Перед глазами вновь пронесся последний день, когда он, его жена Ира и близнецы Настя и Оля, собрались все вместе за общим столом на кухне... Вечер. Открытое окно. Такой приятный запах свежескошенной травы. Они сидят и обсуждают предстоящую поездку на Венеру...

Но семейную идиллию тогда прервал неожиданный звонок из ЦУПа. Он мог отказаться, сославшись на недомогание или ещё что-нибудь… Но нет же, космос превыше всего! И вот, в итоге, в отпуск в лучший отель Венеры отправляется вся семья. Все, кроме Андрея. А на обратном пути…

Тот срочный вызов из ЦУПа спас его жизнь. И, одновременно, превратил её в сущий кошмар.

— Что… от меня нужно?

— Всё очень просто, стармех… Принеси жертву богам этой планеты. Всего нам нужны две жертвы. Одну ты уже принес…

Тот незнакомец в корабле. Безумец с красными глазами тоже что-то шептал про жертвы…

— Откуда взять мне вторую жертву? На этой планете больше никого нет, кроме меня!

— Тогда сделай так, чтобы были.

Андрей легко догадался, что нужно было сделать.

Пройдя осторожными шагами между торчащими острыми краями обшивки до капитанского мостика, стармех начал бережно настраивать передатчик подачи сигнала бедствия.

Потом на секунду замер, прислушавшись. Голос в голове молчал.

— Вы меня не обманываете?

— Нам нет смысла тебя обманывать. Здесь уже был один человек. До тебя. Он вызвал вас на планету, чтобы спасти себя. Он собирался принести тебя в жертву...

— Но вы предлагаете мне убить невинного человека!

— Ты уже сделал это ранее. Да и разве это не хорошая плата за собственное счастье? Ты ведь этого достоин, правда, Андрей?

Старший механик Булычев был в замешательстве лишь на секунду.

Внезапно им овладела решимость, что, если он не сделает это, значит всё напрасно.

Все эти годы. Все эти мысли и переживания. Вся эта жизнь ПОСЛЕ…

Твердым уверенным шагом он дошёл до медицинского поста и достал из шкафа широкие бинты для коррекции деформаций. За курс медподготовки он получил «отлично». Булычев аккуратно стал наматывать их на шею, а затем на голову.

«Никто не должен видеть мое лицо. Иначе вся миссия будет провалена. Если жертва меня не узнает, то так будет лучше для нее самой».

Затем Андрей вернулся к панели управления и, набрав нехитрый код, отправил в космос сигнал бедствия.

«Бип-бип-бип».

Возможно, никто никогда не примет этот сигнал.

Но ответ пришел очень быстро.

Тишину космического фрегата Заря-2 прервал едва слышимый из-за треска и шумов голос из динамика.

— Говорите…

Встреча в кафе

Карл (ему не нравилось это имя, но здесь он именовал себя именно так) седовласый мужчина слегка за сорок, в черном с иголочки смокинге, сидел в тени террасы небольшого кафе и ждал, когда придет его напарник.

Осень в этих широтах теплая и без дождливая, раскрасила окружающий мир в тона медленного увядания. Легкий ветерок с горьким ароматом соли что-то шептал о забытых океанах, лениво вороша листья клена на тротуаре, ярко-желтые, похожие на обгоревшие страницы древних книг. Пальцы Карла, словно механизмы тикающих часов, отбивали ритм на столе из дуба, который помнил те эпохи, когда люди еще не знали огня. Карл нетерпеливо оглядывался по сторонам и ждал.

Снова опаздывает. Снова.

За соседним столом слева расположилась парочка пенсионеров. Да, он видел их тут и раньше, это были постояльцы рядом расположенного дома престарелых. Старик лет восьмидесяти, взъерошенная седая шевелюра волос, зачесанных на затылок и пронзительные голубые глаза, сиявшие как ледники на краю вечности. Он был одет в поношенную зеленую рубашку в синюю клетку и что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками и трясясь - то ли от смеха, то ли от недуга. Напротив него сидела улыбающаяся леди с роскошными волосами. Темно-фиолетовые локоны её волос спадали на плечи и напоминали Карлу закаты над мертвыми городами его родной планеты. Ей тоже было далеко за семьдесят. Женщина была одета в простое и строгое длинное платье темно-желтого цвета без выреза с воротником-стойкой. На платье поблескивало массивное колье из позолоченного металла, украшенное крупными черными бусинами. С первого взгляда казалось, что эта женщина счастлива быть здесь, рядом с мужем, в этот прохладный осенний вечер, за чашечкой кофе. Однако её усталая натянутая улыбка, словно маска, вырезанная из камня, говорила сама за себя: она ждала окончания этой встречи.

«Он в который раз рассказывает ей историю про свою рыбалку на озере с сыном. Судя по лицу - ему весело и радостно вспоминать об этом, а вот ей грустно, потому что их сына давно нет в живых. А её старик всё ещё ловит рыбу в озерах памяти, где вода давно испарилась…», — подметил Карл, аккуратно наблюдая за стариками, — «Она терпит это представление раз в месяц, приходя с ним в их любимое кафе, чтобы ему не стало совсем плохо в доме престарелых...»

Посмотрев направо, мужчина заметил понурого молодого человека, стоящего у барной стойки, грустного и пьяного, о чем говорили три пустых стакана рядом с ним, глупая улыбка на лице и отрешенный плывущий взгляд. Костюм нейтрального темносинего оттенка, однотонная белая рубашка с длинным рукавом и галстук, такой же безрадостный, как и его хозяин. Карл усмехнулся. «А этот опять поругался со своей женой. Она хочет, чтобы её муж наконец потребовал заслуженного повышения по службе, а тот никак не находит смелости заявить об этом начальству. И так почти каждый месяц в день, когда он приносит зарплату». Бармен, безликий как тень, наливал в бокалы жидкость, густую от несбывшихся надежд.

Где-то на краю террасы за большим столом сидели шумные подростки, неспешно потягивая купленные в ларьке за углом энергетики. Их разговор и шутки, что повторялись с тех пор, как первые люди высекли огонь. … Учёба, девочки, игры... Снова одни и те же темы, идущие по кругу из разу в раз. Их громкие голоса звенели, как битое стекло под сапогами времени.

Карл допил свой кофе.

«Неужели опять как в том году?» — успел сердито подумать мужчина, как в кафе забежал запыхавшийся напарник.

Увидев рассерженного Карла, Дуг (Дуглас, ещё более глупое имя, чем его, но их имена должны быть схожи с земными), кудрявый рыжеволосый громила под два метра ростом с заметным брюшком, неуклюжий как медведь, просияв своей самой очаровательной улыбкой, вразвалочку, мимо громко смеющихся подростков, подошел к столику и тут же плюхнулся в скрипучее кресло.

— Прости, дружище, пробки. – выдал он свою заученную шутку и, довольный собой, рассмеялся. Слова его казались чужими, словно выученными по учебнику мертвого языка.

— Ничего, так даже лучше, — отстраненно заметил Карл, — Закажи тут чай. Конечно он не такой вкусный, как дома...

— Ты же знаешь, я не пью чай, — отмахнулся напарник.

— Да, я знаю, — чуть громче произнес Карл, наступив своим лакированным ботинком на ногу сидящему напротив Дугу, — Закажи. Чай. И обсудим наши итоги.

Напарник понял намек и, пожав плечами словно извиняясь, также вразвалочку двинулся к барной стойке. Быстро вернувшись, он стал испуганно шарить по карманам, потом глянул под стол и растеряно осмотрелся по сторонам. Сидящие в углу террасы юнцы куда-то исчезли.

— Карл, эти засранцы...

— Знаю, не беспокойся, твой кошелёк скоро будет у тебя.

Через пару минут к столу подошел высокий темноволосый бородатый официант, здоровяк, скроенный как бодибилдер и с глазами, холодными как лунные кратеры, и протянул Дугласу кружку чая вместе с пропавшим кошельком. За спиной бородача маячил как тень один из подростков, испуганно прячась за спину великана.

— Я видел, что у вас из кармана «выпал» кошелек. Проверьте, вся ли сумма на месте. Если не вся, то воришка доплатит. Правда ведь, Сэм?

Мальчик, хмуро кивнул, стараясь не смотреть в глаза Дугу.

Карл улыбнулся. Дуг же немного поспешно схватил бумажник и быстро пересчитал купюры.

— Да, все на месте...

— Обещай дяде, что больше ты и твои дружки не будут воровать кошельки у посетителей, — грозно произнес официант, повернувшись к мальчику.

— Обещаю…

Подросток убежал, а официант остался стоять над душой.

Карл смекнул, что его надо отблагодарить и кивнул напарнику. Дуг вытянул пятидолларовую бумажку и с улыбкой передал её официанту.

Тот, улыбнувшись в ответ и пожелав приятного аппетита, убрался восвояси.

— Я поражаюсь тебе, Дуг. Мы живем здесь уже двадцать лет, а ты до сих пор не освоился. Этот сегодняшний инцидент…

— Карл, всё нормально. Это мой стиль, не парься. Многие так себя ведут, хотя живут здесь всю свою жизнь.

— Может в этом и есть какой-то смысл… Ладно, давай приступим.

Мужчины переглянулись и почти одновременно достали из-за пазухи бумажные папки с заголовком "Дело №...". Затем они максимально скрытно обменялись ими под столом. Хотя со стороны этот ритуал и выглядел, как типичная сцена из шпионского боевика, всем постояльцам было наплевать на двух странных мужчин в смокингах.

Дуг многозначительно подмигнул:

— Ну, как твои успехи?

— Всё там. Ни слова более! — полушёпотом ответил Карл.

Дуг открыл папку Карла. Пробежав взглядом по напечатанному мелким шрифтом тексту, он усмехнулся. Потом полистал другие записи, пару раз усмехнулся и после чего вернул их Карлу. Напарник сделал так же.

— Вижу, что у нас схожие мысли касательно нашей миссии.

— Да, несомненно. Доложим об итогах наверх?

— Не будем торопить события. Как тут говорят, всему свое время. Они считают, что нужно все это «заканчивать», а я бы не хотел терять свою работу и искать новый пункт наблюдения. Тем более мне нравится местная флора и фауна.

— Я тоже. Уже как-то привык к этому месту.

Убрав папки со стола, напарники позвали официанта. Чашечка чая и чашечка кофе через пару минут уже стояли на столе, создавая атмосферу дружеской посиделки.

— Ну и как нам отсрочить это?

— Скажем, что они не готовы. Пока не готовы.

— Но ты же понимаешь, что они НИКОГДА не будут готовы. Сколько я на них не смотрю, — прихлебывая, полушепотом продолжил Карл, — вижу только примитивность поведения. Это их образ жизни. Но в тоже время пока не могу разобраться в их мыслительных процессах. Не могу создать ни единого шаблона, по которому можно описать всех этих людей вокруг.

— Карл, в прошлый раз тебе понадобилось два месяца на подобную работу. Тут мы торчим двадцать первый год. Как это возможно?

— Необъяснимо, но факт, — ухмыльнулся Дуг, — хотя стоит поблагодарить за все одного из землян. Стоило ему притащить “чёрный камень неизвестного происхождения” на Землю пять лет назад, так сразу у всех цивилизаций проснулся интерес к этой планете.

— Да, но мы то здесь первые. Пусть и с не официальным визитом.

— И потому правила устанавливаем мы. Камень ещё не начал действовать в полную силу. И нам нужно побыть тут как минимум до того, как он начнёт трансформировать этот мир…

Потом напарники одновременно посмотрели на столик с пенсионерами. Дуг качнул кудрявой головой.

— Они все тут такие странные?

— Не исключено. Живут и даже не ощущают, что ЧуднАя цивилизация. За двадцать земных лет я побывал в разных городах и странах…

— Как и я, — продолжил Дуг его мысль, — До верхов достучаться не удалось, они слишком увлечены собой и своим маленьким мирком. Им нет дела до Камня и его возможных последствий. А пробывать что-то изменить вмешательством напрямую, в лоб... Ты помнишь чем закончился прилёт Ос-Гларга? - Карл кивнул. - Он осмелился прикоснуться к людям без маски, и стал анатомическим пособием в их стеклянных ящиках.

— Да. Его распотрошили словно жабу на уроке анатомии. Но он того заслужил. Такой наивный был. Жаль его.

Седовласый усмехнулся.

— Ты только что подчеркнул одну забавную деталь землян, которая выворачивает меня наизнанку.

— Какая?

— Вообще их две, но попробуй сам догадаться.

Карл указал пальцем на кошелек Дуга, затем на официанта.

Курчавый напарник быстро догадался.

— Деньги и власть. Для них эти бумажки очень многое значат. А чем больше этих бумажек у них в руках, тем более сильными и значимыми они себя считают.

Взаимно улыбнувшись, исследователи синхронно сделали глоток из чашек.

— Да, но это так... примитивно. Пришлось даже перенять эту особенность, — улыбнулся Дуг, но тут же отвлекся от мыслей — Чай и вправду вкусный. Хотя ему далеко до сжиженного цельОфрамма.

— Эстет, — цокнул языком Карл, — Может ты уже попробовал местное пиво и сигары?

— Еще нет. Боюсь, что наша... маскировка не обладает иммунитетом к таким вредным веществам.

— А я вот попробовал их пенное, как его тут называют, — сказал Карл и достал правую руку из-под стола.

На ней была черная перчатка. Карл быстро снял её. На миг мелькнула клешня — серая, чешуйчатая, живая.

Дуг поперхнулся чаем. Заметив это к столу подбежала девушка в фартуке официантки. На бейджике Дуг прочитал её имя «Роза». Слава богу, Карл успел натянуть перчатку.

— С вами всё в порядке?

Дуг, прищурившись, немного наклонил свою рыжеволосую голову и опять применил одну из своих самых очаровательных улыбок.

— Да, всё хорошо, красавица, э… Роза. Просто... попались листья от заварки. Не в то горло пошли.

Девушка улыбнувшись кивнула и вернулась обратно к барной стойке.

— Еще одно горло?

— Сложно объяснить. Потом как-нибудь расскажу, откуда это выражение взялось.

Прокашлявшись Дуг попросил счет. Оставив горсть монет на столе, напарники вышли из кафе. Солнце уже близилось к закату. Алые сумерки постепенно заполняли маленький морской городок.

— Как думаешь, мы ещё увидимся?

Карл посмотрел прямо в глаза рыжеволосому компаньону.

— Как только Камень начнёт свое действие наша миссия будет окончена. К нашей помощи, сам знаешь, они не готовы.

— Да, добровольно следить за популяцией они не дадут.

— Но ещё есть время. А пока, мой друг, продолжаем наше наблюдение.

Обменявшись рукопожатиями, инопланетные исследователи разошлись по сторонам и растаяли в густеющем полумраке надвигающейся ночи. Два силуэта на краю бесконечности, где наблюдатели становятся участниками, а люди — сном, который рано или поздно заканчивается.