Дар

Глава 1

— Ненавижу! Задолбали! — раздраженно брюзжал подросток.

— Они просто о тебе беспокоятся, — тихо успокаивала подруга. — Такова родительская любовь.

Одноклассники неспешно вышагивали по вечерней улице, выгуливая небольшую собаку. Пес по кличке Стикс беззаботно обнюхивал привлекательные углы и редкие кусты, торопливо помечал путь и бежал вперед. Молодой хозяин выводил четвероногого друга на прогулку без какой-либо охоты, заставлял себя. Миша давно не ребенок, интересы другие, взрослые, и свободное время хочется тратить исключительно на веселье. Он продолжал гулять с собакой лишь по одной причине — Олеська.

Олеся нравилась Мише уже два года, с тех самых пор как начала рисовать стрелки и красить ресницы — его завлекла яркая внешность. На свою голову он пригласил подругу однажды в родительский дом, где их тут же любезно и навязчиво «женили», а четвероногий товарищ предательски завладел ее сердцем. С того дня Олеся будто совсем позабыла о Мише, только и ждала прогулок да игр со Стиксом. Оттого Миша порой злился на друга, а порой — на себя. И все же главное, что Олеська рядом.

— Не хочу я с ними на море, понимаешь? — Миша взял подругу за руку. — В чем проблема оставить меня здесь одного?

— А я бы убила за море, — вздохнула Олеся.

— Что я, сам себе жрать не сготовлю? — продолжал он пыхтеть. — В конце концов, есть же доставка!

— Они о тебе беспокоятся, — повторилась подруга. — Нам еще нет восемнадцати.

— Как стукнет, сразу же от них съеду! Достали!

Олеся смолчала, не стала распаляться о нуждах взрослой жизни. Мишка из семьи с достатком, о многом не знает. В отличие от Олеси, что жила всю жизнь без отца и, бывало, перебивалась то пустым супом, то гречей, чтобы мать могла вовремя оплатить счета.

— Опять «они» — шепнула подруга и подтолкнула Мишу на поворот за угол дома.

Миша вытянул шею, посмотрев на людей, которые странным образом не первый день встречались во время вечерней прогулки. Они казались обычными: двое мужчин и две женщины молча гуляют размеренным шагом. Снова и снова. Ну и что? Значит, живут здесь, рядом, имеют право ходить в одно и то же время. «Ничего странного» — успокоил себя Миша, хотя что-то внутри заставляло тревожиться. Разве эти люди казались ему неприятными или опасными? Нет. Но каждый раз взгляды их чудились ему неуютно пустыми.

— Они точно нас выслеживают, — беспокойно зашептала Олеся.

Ее волновало численное преимущество неизвестных, которые с легкостью справятся с двумя подростками, дабы поживиться дорогими вещами Миши. Стикс — терьер, а небольшая собака вряд ли кого спугнет. К тому же пес он невероятно добрый.

Олеся неосознанно вонзила ноготки в предплечье друга, которое обхватила в поисках какой-то резко понадобившейся защиты.

— Да что ты выдумываешь!

Мише не понравилась тревожность подруги. Она заставляла его воображение подыгрывать. Миша решил расставить точки и остановился. Олеся подняла на него взволнованный взгляд.

— Хватит! Они не за нами ходят!

Миша оказался прав. Отчасти. Незнакомцы прошли мимо не изменяя медленного шага, даже не взглянув на застывших в ожидании неприятностей друзей. Зато достигнув конца поводка, где на столбе разнюхивал интересные запахи Стикс, все четверо потянули руки к собаке.

— Эй! — сердито окликнул Миша, но незнакомцы не отреагировали. — Трогать не надо!

Странные незнакомцы продолжили заторможенное склонение тел к собаке. Стикс выжидательно замер, бегло оглядывая неизвестных, после чего пару раз звонко тявкнул и дал деру к хозяину. Одна из женщин успела коснуться спины животного. Выглянув из-за ног хмурого Миши, пес еще раз повторил возмущения. Незнакомцы по-прежнему медленно разогнулись и обернулись. Женщина, что прежде коснулась пса, пялилась на Стикса с жадностью и азартом. Заторможенной она больше не выглядела.

— Че надо? — грубо гаркнул Миша, а Олеся почему-то вздрогнула.

Женщина указала пальцем на Стикса. Миша тряхнул головой, прогоняя налетевшие странности из ума, развернулся вместе с Олесей и направился назад, домой. Подруга, конечно же, обернулась: незнакомцы плелись позади, но та самая женщина шагала следом довольно уверенно, в такт. Олеся прибавила ходу.

Миша тут же отцепил от себя подругу и на высоких тонах обратился к женщине, что непроизвольно пугала своими странностями:

— Что вы за нами таскаетесь?

Та лишь безмолвно указала на пса. В тот же миг Стикс испуганно взвизгнул. Мгновенно откликнувшись, Миша увидел бабушку. Свою родную горячо любимую бабушку. Она держала на руках Стикса. И Миша непременно бы ей улыбнулся, обрадовался, но точно знал, что бабушка уж почти два года как умерла. Рука Олеси снова сжимала его предплечье. До боли. От ужаса перед невозможным. Друзья просто окаменели. Струны страха натягивались сильнее, барабан беспокойного сердца звучал все громче. Зачерпнув храбрости в осознании неестественности происходящего, Миша вырвал пса из рук бабушки и рванул с Олесей за угол соседнего дома.

Друзья оглянулись — никто не преследует, но расслабляться не торопились.

— Чертовщина! Ты видела?

— Твоя бабка и впрямь ведьма...

Миша сердито свел брови:

— Следи за языком!

— Нет, Миш, ты не понимаешь. Когда мы с тобой к ней в гости в деревню ездили, она говорила всякое... о себе. Гадала мне... — Олеся нервно стреляла глазами по сторонам. Она чувствовала, что на долгие объяснения времени нет: — Неважно! В общем, ты собаку назвал Стикс. Вместе с именем ты вложил в него Дар.

— Чего вложил?

— Дар. Ну... короче, если мертвый съест сердце Стикса, то обретет жизнь.

— Че? Кукуха поехала?

— Она говорила об этом. Говорила, что после смерти вернется на шестьсот шестьдесят шестой день, съест сердце проводника и...

— Уймись! Ты себя слышишь?

Снова из ниоткуда появившаяся вдруг бабушка заставила Мишу вскрикнуть. Она потянулась к собаке, что внук по-прежнему держал на руках. Миша отступил, крепче прижал Стикса к груди. Бабушка замахнулась и взбороздила руки внука когтями, что показались ему в тот миг крепкими и крупными, как у гарпии. Миша оторопел, от шока не почувствовал боли, удержал пса. Он разглядывал бабушку: ничуть не изменилась с последнего дня своей жизни. Как это возможно?

Олеся потянула Мишу за футболку. Друзья побежали прочь. Олеся бежала впереди, Миша держался следом. Он не сразу понял, что подруга двигается вовсе ни к дому, а в определенном направлении. Вскоре друзья остановились у высокой решетки, что опоясывала отведенную территорию кладбища. Частые прутья не позволяли незваным гостям протиснуться, но Олеся уже резво забралась на рядом растущее дерево и тянула руки:

— Давай Стикса, залезай!

— Нахрена нам на кладбище? — нервничал Миша. Шок сошел и теперь разодранные руки пульсировали болью и говорили о реальности происходящего.

— Мы пойдем на могилу бабушки, окропим святой водой, почитаем молитву…

— Ты тоже ведьма? — решил уточнить Миша.

— Нет. Просто интересуюсь всяким… — вздохнула Олеся. — Давай, скорее залезай!

Миша передал Стикса подруге, взобрался на дерево. Друзья перемахнули на закрытую территорию. Олеся вела Мишу к церкви, к небольшой купели-стопке со святой водой. Ему то и дело мерещились звуки, да призраки. Миша радовался, что идет позади, и подруга не видит, как он регулярно вздрагивает. Из травы у тропы Олеся подняла битую стеклянную лампадку непригодную для использования по назначению, но вполне подходящую для забора воды, пусть и в малом объеме.

Достигнув цели, зачерпнув воды, друзья направились к могиле бабушки. То тут, то там, все чаще хрустели ветки, все чаще шуршал песок. Друзей преследовали неизвестные, их становилось все больше и не замечать их более стало невозможно. Благо, скоростью незнакомцы не отличались.

— Ты хорошо подумала, когда привела нас к мертвецам, от которых мы вроде как убегаем?

— Поверил в приведений?

— Как ни назови, но это что-то вполне материально!

— Мы круг нарисуем, они нас не тронут.

— Это из сказки про паночку! А ты точно не заодно с ними?

Олеся сгримасничала.

— Думаешь, я видела подобное прежде? Только по телеку! Вот и будем делать то же, что и все!

Миша взорвался:

— Ты издеваешься?! Я же поверил, что ты типа «экстрасенс» и знаешь, что делать! А ты на кладбище меня привела, дура! Прямо в руки этих вот…!

Оставшиеся пару минут пути Олеся молчала, а Миша в сердцах чертыхался.

Могила бабушки не выглядела как-то иначе, обычный вид, ухоженный, ведь ее исправно посещали. Зайдя за невысокую оградку, Олеся приготовилась плеснуть святой водой. Снова возникшая из ниоткуда бабушка оттолкнула подругу. Олеся, налетев на оградку, кувырнулась на траву за пределами могилы и разлила содержимое лампадки.

— Отдай Стикса, — потребовала бабушка. Миша отвернул корпус тела, выказывая несогласие. — Я буду печь твои любимые пироги… — Она с осторожностью потянула руки к собаке, но внук сильнее прижал четвероногого друга к груди.

— Отче наш, сущий на небесах! — затараторила молитву Олеся.

Бабушка недовольно обернулась и, бросив взгляд в темноту, крикнула:

— Закройте девчонке рот!

Она посмотрела Мише прямо в глаза, и по его спине пробежал холодок.

— Мой внук нехристь, — бабушка гадко осклабилась. — Отдай мне собаку!

— Отче наш, сущий на небесах! — повторил, что смог Миша. — Что там дальше, Олеська?

Отведя взгляд, он заметил тысячи мертвецов, видно, поднялось целое кладбище. Олеся схватилась за палку, обмакнула, как могла, в каплях святой воды на траве и повела по земле, очерчивая круг у могилы. Подруга проговаривала молитву, но Миша не разбирал слов. Его тут же окликнула мать:

— Мишенька, — ласково шепнула она.

Перед ним стояла печальная женщина. Голова ее была разбита, на губах засохла кровь. Миша невольно дрогнул, почувствовал в горле ком, на глазах навернулись слезы.

— Прости меня, Мишенька, — прикоснулась она к щеке сына. — Прости, что так рано тебя покинула…

— Что случилось? — едва выдавил он.

— Машина… Я попрощаться пришла. Прости, Мишенька!

— Мам… — не сдержал он слез.

Женщина погладила по голове сына, потрепала собаку, на что Стикс обозлился.

— Сгинь, нечистая! — голос Олеси прогремел точно гром.

В лицо женщины прилетел нательный серебряный крестик. Вскрикнув от боли, она пошатнулась и вернула себе лик бабушки. Олеся подхватила с земли крестик и, вытянув перед собой, зачитала молитву. Миша кидал взгляды по сторонам, вокруг стояли мертвецы, но не могли пересечь черту, нарисованную подругой. Бабушка шипела, тянула руки к ненавистной Олесе, но обжигалась невидимой силой и никак не могла ни навредить, ни заткнуть девчонку.

— Аминь!

Олеся замахнулась и разбила о надгробную плиту лампадку, в которой прежде принесла святую воду. Пусть и остались на стенках сосуда всего пара капель, но их хватило. Бабушка в тот же миг обратилась в черное облако и рассеялась. Мертвецы разом исчезли. Из-за туч показалась луна.

— Олеська! — Миша прижал к себе подругу как никогда крепко, а она почувствовала, как по-прежнему колотит его внутри. — Спасибо!

Взявшись за руки, они отправились прочь. Всю дорогу Миша молчал и оглядывался. Он все думал, что на самом деле произошло, как благодарить Олеську, и как хочется ему поскорее увидеть маму.

Переступив порог дома, Миша поспешил найти мать.

— Прости, что я сегодня тебе нагрубил, — в искреннем раскаянии произнес сын.

Мать улыбнулась, обняла и поцеловала в копну мягких волос.