Creepy (сборник)
Баба
Когда я была маленькой, у меня была бабушка. У всех, наверное, есть. О том времени остались смутные воспоминания — мне было года 2 наверное, не больше.
Воспоминаний очень мало — огромная улица, проплывающая передо мной, мамино лицо с рыжими завитками, которые щекочут меня, моя кроватка — с высокими, ужасно высокими стенами, розовая лошадка, болтающаяся передо мной на веревочке. И бабушка. Она стояла возле моей кроватки, наклонялась, говорила мне что-то. На ней был белый платок, повязанный почти над глазами, а от ее коричневой руки, тянущейся ко мне, пахло землей и молоком. Я помню, что сначала слегка боялась бабушку, и даже хныкала. Меня пугала эта сморщенная, жесткая, горячая рука, гладящая меня по щеке. На мой плач прибегала мама, брала меня на руки, давала бутылочку с молоком. Бабушка стояла рядом, глядя на нас исподлобья. Я бормотала «баба, баба», мама улыбалась.
Потом я привыкла к бабушке, и даже радовалась, когда, открывая глаза, видела ее. Чаще всего она сидела на стуле возле двери, я вставала, цепляясь за решетку кровати, и звала ее. Бабушка улыбалась и подходила.
Иногда я слышала, как родители кричат в другой комнате, и мне становилось страшно. Тогда бабушка меня успокаивала, и мне становилось легче.
Потом мы переехали, переезд я смутно помню, но вместо голубых стен в новой комнате были зеленые, и мама спала теперь рядом со мной. Папы с нами больше не было, и бабушка тоже перестала приходить. Я плакала, я скучала по ней. Потом у меня появилась новая бабушка — к нам переехала мамина мама. Она не была похожа на ту, прежнюю, и пахло от нее не землей и молоком, а чем-то сладким и цветочным, но я быстро утешилась.
Я росла, узнавала новые вещи о мире, и образ бабушки постепенно стирался из моей памяти. Я поняла, что, скорее всего, это была папина мама, и не расспрашивала маму — я уже знала, что такое развод, и почему папа не видится со мной.
Когда мне было шестнадцать, я нашла в шкафу плотный черный пакет со старыми фотографиями, и, к своей радости, увидела там и бабушку. На потертом черно-белом снимке она стояла возле забора, сжав руки, и ветви рябины склонялись к самому ее белому платку. Я сохранила снимок, спрятала его в свою шкатулку с бижутерией. Маме не стала показывать.
Сейчас мне двадцать два. Я беременна своим сыном, и уже вышла замуж. На днях мы с мамой разбирали мои детские вещи, которые она сохранила, чтобы отобрать что-то для моего малыша. Мы разговорились, я стала расспрашивать, какой я была в детстве. И мама, за общими фразами, вдруг сказала странную вещь.
Что на самом деле они с папой развелись из-за меня (и слава богу, что развелись). Что когда мне было два года, мама перестала спать, потому что по ночам я постоянно разговаривала с кем-то в своей комнате. Потому что она обливалась холодным потом, когда видела, как я, стоя в кроватке, улыбаюсь и тяну руки в пустоту. Потому что, беря меня на руки, она постоянно видела краем глаза силуэт за плечом. Потому что в моей детской постоянно пахло свежей землей, а дверь сама собой постоянно открывалась и закрывалась. Потому что мой папа обзывал ее «сумасшедшей». Потому что однажды она проснулась среди ночи, и увидела её — бабушку, стоящую над их кроватью. Потому что мама от страха обмочилась, и папа, проснувшись, устроил скандал.
Я слушала это все, оглушенная.
— Я думала, что это была папина мама. Я помню ее.
— Милая, родители твоего папы живут на Дальнем Востоке. Они никогда не навещали нас.
Я принесла маме тот самый снимок, который когда-то нашла в шкафу. Мама вздрогнула, увидев его.
— Я не знаю, кто это. Я помню ту пачку фотографий, но не знаю точно, откуда они взялись. Не знаю, чьи родственники там были. При переезде я просто кинула их в чемодан, и потом положила в шкаф.
Я рассказала все мужу. Он отнесся слегка скептично, надеюсь, что поверил. Очень надеюсь — потому что я не хочу разводиться с ним, если в моем доме запахнет землей, а мой сын начнет тянуть руки в пустоту, и говорить кому-то «баба».
Угол
Моя дочь стала плохо спать по ночам. Я просыпалась либо от ее плача из детской, либо от стука кулачков в мою дверь. На вопросы, что ее так напугало, дочь отмалчивалась. Я стала оставлять ей включенный ночник, но помогало это мало.
Мне было жалко ребенка, но и еженощный плач не давал выспаться и начал раздражать. От раздражения на дочь становилось стыдно, но я ничего не могла с собой поделать.
Как-то по дороге на работу я листала журнал, сидя в метро. Мне на глаза попалась статья «Мне страшно, мама!». В заметке говорилось, что в возрасте около двух лет дети начинают видеть кошмары, и задача родителей - выяснить, что напугало ребенка, обсудить его страхи и как-то обыграть их. Разыграть сценку, нарисовать «буку», добавив смешные детали. Чтобы разговорить ребенка, можно рассказать ему, что пугало в детстве именно вас.
Я решила так и поступить. Вечером, до того как стемнело, я пришла в комнату дочки. Она играла с кубиками.
- Котик, что тебе вчера снилось? Ты так кричала, что аж я испугалась.
Дочь угрюмо молчала.
- Когда я была маленькая, я тоже боялась спать без света. Особенно меня пугал этот угол. - Я указала рукой на угол, где теперь стоял маленький столик с кукольной посудой. - Когда я была маленькой, там стоял стул, на который мама складывала мою одежду. Ночью мне казалось, что на стуле кто-то сидит.
Дочка бросила кубики и села ко мне на колени. Я почувствовала, как она дрожит.
- А однажды, уже когда мама купила ночник, - продолжала я максимально бодрым голосом, - я проснулась от того, что на меня как будто кто-то смотрит. Я посмотрела под стул, и мне показалось… что там…
Я увидела, как побледнело лицо дочки. Она, не отрываясь, смотрела под столик. В комнату уже заползали сумерки. Я сжала ледяную руку дочери.
- Так вот, я увидела там…
Мне стало холодно. Объяснение про забредшую в форточку уличную кошку, сидящую под стулом, распадалось на языке. На нашем окне всегда стояла сетка. В углу клубилась темнота.
Мы с дочкой сидели на диване, и смотрели под стол, под которым на самом деле никогда ничего не было. И тьма смотрела на нас оттуда.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
