Что, если всем показывать дорогу в рай...

1. Алёшка

Эта история произошла в Санкт-Петербурге, тогда ещё Ленинграде.

В центре, на Петроградке, жил мальчик. Алёшка. Пошёл в школу он, как и все, в семь, но день рождения в декабре, и к новому году ему уже было восемь. Получается, оказался он, ненадолго, но на год старше своих одноклассников, а в таком возрасте это очень важно. Ведь любое знакомство начиналось с фразы: «Сколько тебе лет?», и если оказывалось, что меньше, в ответ звучало: «А… ну, я старше…». Сразу было понятно, что другой мальчик и сильнее, и умнее, и вообще авторитет на детской площадке. Если выяснялось, что возраст один, в ход шло состязание по месяцам, и там уж точно был победитель. Некоторые ребята даже привирали и прибавляли себе год, чтоб в глазах других выглядеть старше.

Алёшке же не пришлось ничего придумывать. Возраст каждого ученика был известен, поэтому никто ничего не прибавлял, и все знали, кому сколько лет. Мальчик был старше всех в классе. Авторитет? — Да! Но не всё так просто.

Многие дети в школе были намного крупнее, а некоторые, ко всему, намного смелее. Поэтому жизнь мальчика не задалась с первых дней, и свой авторитет пришлось доказывать. Некоторые ребята особенно издевались из-за того, что он старше всех, а постоять за себя не умеет. И мир потихоньку начал демонстрировать свою другую сторону.

К пятому классу стало до конца понятно, кто есть кто. Девчонок в расчёт не берём — они «странные». С ними и в футбол не поиграть, и на велике не погонять, а пацаны разделились на два лагеря:

Первые — «Крутые». Туда входили те, кто хорошо учились, плюс дети богатых родителей. Тех, у кого папа «плавал» — не в смысле купания, а был моряком в торговом флоте, и тех, у кого папа иностранец, который приехал сюда учиться и случайно завёл семью. У них было всё самое крутое: импортные жвачки, фломастеры — 30 цветов, пеналы с персонажами диснеевских мультфильмов и крутые разноцветные рюкзаки. Ну и гулять они ходили тоже в самых крутых, на тот момент, шмотках.

Вторые — «Хулиганы». Они так себя, конечно, не называли. Это придумали: директор, завуч и некоторые школьные учителя.

Ещё были «Лохи», но их исчезающе малое количество в расчёт не берём.

Алёшка прибился к Хулиганам. Там его уважали за любовь к искусству. Он любил рисовать, что делал довольно неплохо, и играть на пианино. Никто, конечно, в здравом уме, кроме родителей, не просил его это делать, но все знали, что парень могёт. Конечно, безобразничать, как другие ребята, он не умел, но старался соответствовать. Таскал у отца папиросы, которые потом вместе с пацанами курил за школой, обзывал девчонок и не учил уроки. Пару раз даже приходилось драться с Крутыми, но особого удовольствия от этого он не получал.

Мама, наоборот, старалась привить ребенку только хорошее. Чтоб рос добрым, послушным и воспитанным мальчиком. Но работала она в аэропорту, и поскольку дежурства через одно были ночными, иногда пареньку приходилось оставаться дома с отцом. Папа же проповедовал либеральные методы и почти не вмешивался в воспитание сына, особенно когда выпивал. А выпивал он частенько.

2. Гости

В этот раз Алёшка задержался на прогулке. Обычно, если б дома была мама, она бы устроила скандал. Прийти после восьми вечера — немыслимо. К тому же ещё не сделаны уроки. Но она на работе, а папа ругаться не будет, да и сегодня можно лечь спать попозже.

Звонок сделал «дин-дон», и на пороге появился весёлый папа Юра.

— Сына, ну ты даёшь!.. — казалось, он был восхищён. — Заходи, у нас картошечка!

В кухне сидели ещё двое — собутыльники, как назвала бы их мама. Они с серьёзным видом закусывали после очередного «залпа». На столе на газете — кастрюля с картошкой, да банка килек в томате и всего одна вилка. Поэтому каждый из них торопился напихать в рот закусь и передать инструмент другому. Во главе стола высилась початая бутылка водки «Пшеничная», а на ручке кухонного комода висела в сетке ещё одна.

— Мой руки и садись есть… — отец действительно любил Алёшку, но выпить с мужиками тоже хотел, поэтому добавил: — В комнате садись… Пельмени будешь?..

Он вытащил из морозилки коробку.

— Мы с дядей Славой и… как тебя?.. — обернувшись к собутыльникам, он сделал вопрошающий жест.

— Михаил Владимирович… — прожевал мужик.

–… и дядей Мишей посидим тут, на кухне… Ты маме только не говори. Зато потом можешь всю ночь смотреть «Русское видео».

Мужики продолжали презрительно глядеть на потенциального доносчика, которого отец старался задобрить просмотром иностранного кино. После основного телевещания, примерно в час ночи, шли крутой японский мультфильм и несколько серий «Капитана Пауэра» — надо было соглашаться, что Алёшка и сделал.

Отец, конечно, достал пельмени и поставил воду на газ, но, болтая с мужиками, потерял счёт времени и забыл про ужин для ребёнка. Поэтому через какое-то время тот вышел на кухню сам. Собутыльники, увидев пацана, сразу замолкли. Только папа Юра не заметил, как сын пришёл, потому что сидел спиной к коридору. Он продолжал что-то громко доказывать толстому дядьке, который уже переключил своё внимание на вошедшего в кухню парня.

На столе почти пустая стояла вторая бутылка «Пшеничной», и, конечно, мужики уже были в особой кондиции. Если Михаил Владимирович, прислонившись к стене позади себя, просто сидел молча, то папа Юра улыбался и громко болтал. А вот грузный дядя Слава своими мелкими глазками насквозь прожигал рубашку и грудь, причиняя пацану почти физическую боль.

Алёшка, потупив взор, взял из холодильника яблоко и уже собирался уйти, как вдруг услышал злобный голос:

— Пришёл шпиёнить? — не глядя на хозяина квартиры, толстяк обратился к мальчику. — Небось мамаше докладываешь?..

— Слава, брось, — внезапно развернулся на табурете папа Юра. — Ребёнок яблоко взял и всё.

— Неет!.. Ты нас пригласил, а сопляка своего не воспитываешь… — огромный дядька повернулся всем телом к остановившемуся в дверях мальчику. — Иди-ка сюда, шкет!

Мама учила быть вежливым и не отказывать людям, поэтому Алёшка доверчиво подошёл. Тут же дядя Слава схватил его за руку так, что та захрустела, и пацан выронил яблоко. Он попытался другой рукой ослабить хватку, но не смог.

— Что, больно? Терпи!..

Папа Юра хотел что-то возразить, но огромный мужик толкнул его в плечо, и выпивший хозяин квартиры повалился вместе с табуретом на пол, а толстяк продолжал:

— Будешь сюда ходить и взрослым мешать разговаривать, будешь получать щелбан!.. — толстый, как сарделька, указательный палец согнулся, чтоб распрямиться Алёшке прямо в лоб. Он только и успел наклониться, как получил щелчок по уху, что оказалось ещё больней и только разозлило алкаша: — Да стой ты спокойно, засранец!..

Пьяньчуга стал целиться опять, но тут папа Юра схватил его за грудки, правда, больше ничего сделать не смог, только отвлёк внимание на себя. Дядя Слава отпустил парня, и тот, держась за ухо, шлёпнулся на пол.

Парень не отрываясь смотрел на забулдыгу. И чем дольше он это делал, тем больше немой обиды и бессильной злости сосредотачивалось в его глазах. И в какой-то момент он увидел то, что было скрыто: огромный мужик поднялся. Его зрачки-булавки сверкали, словно дырочки в чёрной материи, что окружила поплывшее лицо. Казалось, это уже не человек.

— Ясно-понятно. Яблочко от яблоньки… — теперь толстяк схватил за грудки хозяина квартиры и почти поднял над полом…

И как бы Алёшка ни был зол на отца за то, что тот привел двух пьяниц в дом, теперь он больше переживал именно за него. Ведь громила на этот раз, похоже, решил заняться не им, а его папой, а это было в сто раз страшнее.

Тем временем изменения продолжались. Возможно, так работало воображение ребёнка, но теперь это было само зло — огромный, будто гора тлеющих углей, дядя Слава возвышался посреди кухни.

Парень стал отползать назад. При этом он видел, как его папа пытался освободиться, но не мог. Громила же пока ничего не делал, только гадко улыбался. Но уже было понятно, что ничем хорошим это не кончится.

И Алёшка заговорил. Заговорил, будто кто-то вместо него придумывал слова:

— Ты не зло, а лишь жалкое подобие. Пустота, пытающаяся казаться чем-то. Твои потуги бессмысленны и никому не нужны, даже тебе самому.

Дядя Слава отпустил папу Юру, и тот устало плюхнулся на табурет и замер. Всё замерло. Михаил Владимирович же, прислонившись к стене, давно спал. Мальчик и демон остались один на один.

— Что ты говоришь, засранец? Что ты мелешь?!. — чёрная сущность полностью переключилась на парня и придвинулась ближе. — Заткнись, или я заберу тебя туда, где реки горят огнём, а вокруг только каменные деревья и ни капли воды…

Алёшка встал и снизу вверх посмотрел на дымящую субстанцию, в которую превратился дядя Слава.

— Я не боюсь тебя. Можешь не пытаться, — мальчик подошёл вплотную к нечисти и продолжил: — Тело больше не справится, но ты сделаешь это опять. А после сядешь на холодные камни, но солнце пригреет, и ты уснёшь. И больше не будет больно.

Дядя Слава вдруг стал нормальным и даже протрезвел. Он ничего не ответил, лишь выпил давно налитую рюмку водки и вышел в прихожую. Вскоре оттуда донёсся щелчок дверного замка.

Михаил Владимирович тоже засобирался. Он всё ещё был пьян, но вежливо попрощался с папой Юрой и мальчиком, после чего исчез в дверях.

Конечно, видел Алёшка нечто подобное уже не раз, но говорил с «другой стороной», как он это назвал, впервые. Никаких демонов не было. Это страх и воображение ребёнка так изображали злобу. Да и сам дядя Слава, местный сантехник, не был таким. Просто, когда выпьет, становился злым и себя не контролировал.

И всё бы ничего, только нашли его мёртвым через день. Так и не выйдя на смену, он продолжил пьянствовать. Но не допив свою последнюю бутылку, скончался на гранитных ступенях причала реки Карповки. Как потом рассказывал местный участковый: Он не мучался, а просто заснул. Так с улыбкой пригревшись на солнышке и остался сидеть. Прямо, как и сказал Алёшка.

3. Паразит

После того раза были ещё несколько случаев…

Оказалось, что Михаил Владимирович, в отличие от покойного сантехника, алкоголик не регулярный, а потому выпивал крайне редко. По образованию — историк, кто бы мог подумать — он устроился работать в школу, где учились все местные ребята. Надо сказать, что больше нового преподавателя среди забулдыг никто не видел. «Наверно, в тот раз у него произошло что-то очень плохое, и человеку нужно было расслабиться», — так поначалу и про папу Юру говорила мама. Это потом уже она не стеснялась и ругала его вовсю. И даже иногда хотела развестись, но очень была занята на работе.

В тот раз учитель истории случайно встретил Алёшку и других ребят на улице. Никто ничего не заподозрил, ведь сначала разговор зашёл о предмете, который он преподавал. О том, что завтра контрольная, а у него, как и у других, в четверти выходит двойка, и о том, что надо что-то делать с такой оценкой. Потом он предложил зайти к одному знакомому, у которого дома была крутая железная дорога. Конечно, парень согласился, тем более перед другими ребятами трусить как-то не по-пацански. К тому же Михаил Владимирович был не против, если из друзей пойдёт кто-то ещё. В тот раз с Алёшкой пошёл Ромка. Они ещё с детского сада дружили и «были не разлей вода».

Дома у «знакомого» действительно была крутая железная дорога. Огромная деревянная панель с потолка опускалась на четырёх тросах и закреплялась на уровне стола, а там… Из магазинного (до сих пор не понятно, где в те времена всё это можно было достать) только сами модельки: электрички, локомотивы, спальные вагоны, товарный состав с разноцветными цистернами и платформами для сыпучих грузов. А остальное владелец дороги мастерил сам: из папье-маше — горы, обсыпанные зелёными опилками, словно травой, самодельные деревья и кусты, домики, дороги, несколько переездов, река с баржей и тоннель. Но самое крутое началось, когда «знакомый» всё это включил… Железнодорожные составы поехали, свет на станциях зажёгся, переезды открывались и закрывались, даже сухогруз на реке задымил трубой. Мальчишки были в восторге.

Спустя некоторое время сам «знакомый» владелец дороги куда-то пропал, а Михаил Владимирович забрал Ромку под предлогом, что ему нужна помощь. Алёшка же ничего не замечал. Он стоял и глазел на то, как вагончики заезжали в тоннель и там в них зажигался свет, на то, как переключались стрелки, а вышедшие из машин на миниатюрном переезде водители курили.

Все это время историк наблюдал за парнем из коридора, периодически скрываясь и снова там появляясь. Наконец Алёшка насмотрелся и заметил, что Ромки рядом нет. Он стал рыскать сначала по комнате, но сразу переключился на другие помещения и в итоге вышел на кухню. Михаил Владимирович и его знакомый сидели и выпивали. На этот раз это была не водка, а что-то дорогое, похоже на коньяк. Ещё на столе была ваза с фруктами, в которой лежали бананы! А на подоконнике позади других безделушек стоял крохотный маневровый локомотив синего цвета.

Михаил Владимирович увидел парня и сразу заговорил:

— Лёша, хорошо, что ты пришёл. Тебе понравилась дорога? Вот, дядя Елизар говорит, что ты можешь приходить и смотреть, когда захочешь.

Но мальчика интересовало совсем другое:

— А где Ромка?

— Не волнуйся. Он пошёл домой готовиться к завтрашней контрольной, — учитель истории взял банан из вазы и протянул парню. — Кстати, хочешь завтра пятёрку?

Пацан задумался. Он всё ещё не мог понять, зачем ушёл Ромка, ведь тот никогда ни к чему не готовился. Но банан так вкусно пах, что Алёшка просто схватил фрукт и кивнул.

— Тогда расскажи Елизару Никитичу что-нибудь про него, — историк сел ровно, а владелец железной дороги наоборот склонился вперёд.

— Что рассказать? — пробубнил мальчик с набитым ртом.

— Во-первых, сначала прожуй, а потом опиши, что ты видишь, когда на него смотришь. Приглядись внимательно, как тогда с дядей Славой.

Парень начал смотреть. Долго пытался что-то увидеть, но перед ним сидел обычный человек с бородой и в очках. Закончив с бананом, Алёшка снова попытался что-то разглядеть, ведь теперь взрослые были недовольны. Но сколько бы он ни пытался, у него ничего не получалось.

— Ну, как я и думал. Всё это ерунда… — начал было хозяин железной дороги.

— Да погоди, Елизар. Сейчас подумаем.

Михаил Владимирович поднялся с места и отвел мальчика в сторону, после чего заговорил шёпотом:

— Ты чего меня позоришь? Ты же сразу сказал Вячеславу э-ээ… — историк запнулся. Судя по всему, его мозг запоминал только нужное, а имя-отчество случайного выпивохи в эту категорию не входило. Тогда учитель продолжил по-свойски: –… дяде Славе, что он умрёт без боли, а потом отправится в Солнечную Элизийскую долину.

— Я?.. — отстранился парень.

Учитель вдруг осознал, что мальчишка не понимает, что такое эта долина, да и, похоже, в голове ребёнка картина выглядела по-другому. Однако именно в этот момент он стал подозревать, что пареньку нужен стимул. И самый простой — это страх. Поскольку сам он был одинок и не имел детей, как с ними общаться, в принципе не знал. Его единственным рычагом давления пока были оценки.

— Не важно… В общем, не сделаешь — завтра получишь два! — с этими словами Михаил Владимирович сел на место.

Алёшка опять стоял перед взрослыми и уже знал, что ничего не увидит. Он просто ждал, когда они устанут и отправят его домой. Двойка — не самое страшное в жизни.

Тут историк наклонился к Елизару Никитичу и что-то прошептал на ухо. Бородатый дядька тут же заулыбался. Правда почти сразу его лицо стало каменным.

— Ты что, пришёл сюда воровать?!

Если б Алёшка был постарше, возможно, он бы заметил, что хозяин железной дороги чуть улыбается. Возможно, заметил, как Михаил Владимирович подложил ему тот самый локомотив в карман жилетки, но он об этом не знал, а бородач продолжал:

— Ну-ка, что там у тебя? Да… в кармане, — он вскочил со стула и схватил парня за жилетку, а другой рукой достал из кармана модель локомотива. — Это что такое?!

При всей своей подростковой наивности Алёшка понял, что произошло, но из-за обиды не смог произнести ни слова. Он зло уставился на историка, который вдруг заторопился и вышел из кухни. Теперь несправедливые обвинения хозяина железной дороги его волновали намного меньше.

— Куда ты смотришь?! Я с тобой разговариваю! — продолжал повышать тон бородач. — Я хотел тебе его подарить, а сейчас я тебя в милицию сдам!

Наконец учитель истории скрылся в недрах квартиры, и мальчик обратил внимание на бледное лицо с бородой и в очках. Перед ним сидел будто прозрачный манекен. Человек настолько одинокий, что воображение парня сделало его почти прозрачным. Внимание привлекло что-то чёрное, какой-то огромный паук внутри, только с бесконечным числом лап. Насекомое не двигалось, словно застыло в янтаре, и ждало чего-то.

Прозрачный манекен продолжал чего-то требовать и тряс парня за ворот жилетки, но тут Алёшка снова заговорил тем странным способом:

— Твой сосед ещё не наелся. Он проснётся и потребует больше, чем обычно. Но ты отправишься в путь один прямиком по полю из роз. А те, кто останутся, не дождутся твоих даров…

На следующий день Алёшка написал контрольную плохо. Он ничего не помнил про Грецию, Олимпийские игры и мифологию. Но историк сдержал слово, и мальчик получил пять. А Елизар Никитич умер через месяц. У него случился какой-то рецидив. В палате, где он лежал, было много роз и много недовольных его завещанием родственников.

После того случая Михаил Владимирович на некоторое время пропал. Говорят, что он уехал в другой город.

4. Огонь

Другой случай был после Нового года.

Ребята одевались в соответствии с модой: многие носили спортивные костюмы, те хоть выглядели неплохо. А у кого их не было, или родители не разрешали пачкать, одевались в невзрачные штаны да бесцветные куртки. Только «наши» Крутые гуляли в новеньких привезенных из-за «бугра» шмотках. Особенно сильно выпендривался один — Максим Багрец (фамилия изменена). Его дутый молочно-бежевый жилет с серыми вставками не давал покоя местным пацанам. Ну и довыпендривался — мажора побили, а жилет забрали. То ли ребята понимали, что родители Максима это так не оставят и будут искать виновных, то ли не понимали — отдали жилет Алёшке, он уж точно об этом не думал. В 10 лет его интересовали микросхемы, светодиоды, моторчики и все, что касалось роботехники. Еще он посещал музыкальную школу, играл на скрипке, но это только ради мамы. Кстати, она, конечно, спросила: «Откуда жилет?», но паренёк без запинки соврал, что это Ромкин, а она и не стала разбираться.

В общем, стал Алёшка носить крутой прикид без задних мыслей. Конечно, только на прогулках и только в компании родного хулиганья. В школе бы сразу «запалили».

В тот раз вернулся он после очередной гулянки. Мама на работе, отца тоже нет. Стал раздеваться, налил молока, отломил кусок хлеба, который купил по дороге домой. И тут в дверь позвонили. Не просто «дин-дон», а много раз, словно где-то случился пожар или кого-то убили. Алёшка подумал, что это Ромка, с которым он расстался только что, и открыл.

На лестничной площадке стояли: какой-то индус (позже выяснилось, что это отец Максима), его мама (она иногда появлялась в школе) и сам Максим. Алёшка мигом сообразил, что пришли по его душу, но, как ни в чём не бывало, спросил:

— Вы к Ирине Николаевне?.. Её нет.

Он хотел было уже закрыть дверь, но индус схватился за неё рукой. Тогда парень подумал, что папа бы такого тощего иностранца легко прибил. Но тут заговорила мама Максима:

— Ты Алексей?.. — женщина положила руку на плечо мужу, как бы успокаивая того, а сама продолжила: — Максим говорит, что ты забрал его жилет.

Алёшка посмотрел на папу Максима. Иностранец был странным, в общем, каким и должен выглядеть гражданин из Индии, но, несмотря на это, тут же ответил:

— Забрал не я, а другие ребята.

— Кто? — женщина, придерживая мужа, положила вторую руку ему на грудь.

Алёшка опять посмотрел на иностранца. Теперь глаза мужчины на фоне его смуглого лица почти светились, а в воздухе будто запахло гарью. Парень уже знал, к чему дело идёт, но в этот раз решил ничего не говорить, потому переключился на маму Максима. Она выглядела почти нормально, за исключением того, что была немного расстроена ситуацией.

— Я не знаю, кто именно отобрал у Максима жилет. Дал мне его Саня Тихонов (фамилия изменена).

Алёшка выбрал самого спокойного и самого младшего из Хулиганов, можно сказать, начинающего. Его ещё не брали на всякие сомнительные мероприятия, но он уже очень хотел. А выбрал его потому, что к нему-то уж точно не пойдут разбираться, а если и пойдут, его мама Ольга их всех вместе с лестницы спустит. Вот только, похоже, отец Максима не был доволен ответом, и Алёшка боковым зрением уже заметил, что с ним что-то не так.

Тут завопил сам Максим:

— Это всё он и его чмошники! Это они меня избили и отобрали жилет!

— Не ври, меня там не было! — выпалил Алёшка, а сам подумал: «Вот гнида! Хотя это как раз не удивительно».

Но тут его папаша не выдержал и, схватив обидчика за шиворот, потащил внутрь квартиры. При этом мама Максима не успела остановить мужа. Пацан брыкался, но тощий иностранец оказался крепче, чем предполагалось. Алёшка уже видел, что на голове и плечах мужчины разгорается настоящий огонь, и старался не смотреть.

Они вошли в квартиру. Сразу на спинке стула мама Максима увидела его жилет и забрала, но его отец не мог успокоиться. Говорить по-русски ему было трудно, поэтому он стал кричать на английском, наверно. При этом не переставая тряс Алёшку за шкирку.

Наконец он устал и отпустил парня, но уходить всё ещё не собирался. Он повернулся к своей жене, которая стояла на лестничной площадке готовая спускаться вниз, и что-то говорил. В ответ она умоляла его: «Камаль, хватит!» Но тощий индус не мог успокоиться. Алёшка же видел, как у иностранца на спине тлеет огромная дыра, из которой то и дело вырываются языки пламени и летят искры.

Через минуту Максим и его мама стали спускаться по лестнице вниз, а горящий мужчина остался.

Тут он повернулся и спокойно заговорил на русском:

— Я сам всё знаю, а им этого не надо. Ты просто направь меня, скажи, что видишь, — его глаза горели синим, словно два газовых запальника, а сам он источал плотное марево.

Тогда Алёшка тоже не смог молчать. Будто та, «Другая сторона» заставляла его идти на контакт.

— У тебя очень мало времени. Скажи своим, что их наследие тут, — парень взял огненного человека за руку и продолжил: — К сожалению, ты не сможешь вернуться. Птица устанет в самом конце. Но не волнуйся, ты достаточно сделал, чтоб остаться там, среди облаков и фонтанов. В садах незыблемой вечности.

Огненный человек ушёл. Это был первый раз, когда Алёшка остался доволен тем, что сделал. Он так и смог понять, было это на самом деле или нет, но, похоже, мужчина уже что-то знал и пришёл лишь за напутствием.

В конце учебного года прямо перед каникулами все в школе узнали, что отец Максима погиб в авиакатастрофе. Его самолёт уже приземлился, как прямо на посадочной полосе развалился на три части. Вместе с ним погибли ещё 14 человек.

5. Леший

На лето Алёшку отправили к бабушке. С мамой у них были не очень хорошие отношения, потому что она была мамой папы Юры и говорила, что Ирина всё делает не так. Особенно неправильно воспитывает внука, ведь по мнению бабушки он рос хулиганом, каких свет не видывал.

У внука с бабушкой тоже были не самые лучшие отношения, ведь иногда она заставляла его помогать на огороде, а там осы. Да и что он тут… приехал работать, что ли — школьнику полагаются законные три месяца, чтоб отдохнуть и набраться сил к следующему учебному году. К тому же еще был список, чего прочитать летом — на это тоже нужно было время. А не на таскание с тачкой к компостной яме и обратно.

Но не всё так плохо было в деревне. Там тоже были «свои» Хулиганы. Один из них — Алик. Парень был младше Алёшки на год с лишним, но с таким другом он бы и в городе хотел дружить. И на велике, и купаться, и стекла в заброшке побить, и даже деду Митрофану в махорку волос настричь — всегда готов. Мы ж пионеры!

Кстати, дед очень странный был. Даже сама бабушка Валя его не любила. Бывает, встретятся на улице и ругаются по поводу забора. Забор старый, всё время падает. Вот Митрофан и валил его постоянно на сторону бабушки. Только когда приезжал папа Юра — чинил его и ставил ровно. Новый дед запрещал ставить. Говорил, что пока забор на месте, его жизни ничего не угрожает.

Помимо этого, дед очень не любил птиц. Ворон из рогатки стрелял — одноглазый, но меткий был. Только местные с Митрофаном не связывались. Кто-то пустил слух, что он колдун. Может, и сам… Но для ребятни ведь чем страшнее, тем лучше… Алик предложил с пацанами за дедом проследить. Ходит он ночью в лес, и никто не знает зачем.

Первым делом нужно как-то выбраться из дома. Бабушка на ночь все двери закрывала. Петли скрипучие, шпингалеты тугие — как она, старая, справлялась, не понять. Алик сказал, что постучит в окно, когда придёт время, поэтому Алёшка спрятал резиновые сапоги на веранде между вёдрами и под ком одежды на стуле сунул свитер. Сам же лёг спать в трениках и рубашке. Бабушка Валя в тот вечер почему-то долго не спала, всё смотрела телевизор. Уже и Леонтьев спел, и Пугачёва, и ещё кто-то. Пацан ждал, ждал да уснул.

Проснулся он глубокой ночью от того, что по крыльцу кто-то топает. Слышит: бабушка на месте — храпит. А снаружи слышатся прямо-таки шаги подошв или копыт по деревянным доскам.

«Неужели дед пришёл? — предположил Алёшка и тут же сел. — От старого можно ожидать всякое. Ребята говорят, что он ветеран войны. Мало ли что взбредёт в его лохматую голову…»

Парнишка слез с кровати, и матрац, распрямляясь, предательски скрипнул. Бабушка тут же перестала храпеть, значит, звук её потревожил. Пацан замер — не в его интересах будить старушку.

«Вот только странно… — снова подумал он, — шагов бабушка не слышит, а из-за скрипа чуть не проснулась».

Алёшка надел свитер и подошёл к двери. Сразу за ней — небольшая кухня с печкой, затем веранда, с которой выход прямо на улицу.

Тем временем на крыльце кто-то продолжал грохотать. Хотя теперь не так часто и не так громко.

Потихоньку раскачивая рычажок, мальчик открыл шпингалет. Если в комнате сквозь занавески как-никак светила луна, и кое-что да было видно, то в кухне без окон была кромешная тьма. Только на ощупь он нашёл дверь на веранду. К этому моменту шум на улице совсем стих, и теперь доносилось лишь тяжёлое сопение. Таким же образом открыв дверь на веранду, Алёшка вышел в холод. На дворе, конечно, лето, но в этот раз под вечер сильно похолодало, а ночью вообще обещали восемь градусов.

Тонкие стены, повсюду окна с остеклением в один слой — конечно, тут холодно. Бабушка использовала веранду для хранения всего, чего только можно. В углу бочка — что в ней Алёшка пока не смог узнать. Всюду вёдра. В двух с крышками — вода для питья. Тут же сверху лежит ковшик. Если зачерпнуть и сделать глоток, можно простудиться. Вода такая холодная, что начинали болеть зубы и лоб. Что в остальных — пацан тоже понятия не имел, но из некоторых пахло вкусно. Ещё тут стоял большой сундук, а посреди всего в полу — дверца. Там внизу с прошлого года закатанные в банки огурцы, грибы да варенья.

Алёшка нашёл свои резиновые сапоги. А после того как влез в них, стал рассматривать улицу через окно. Свет луны шёл из-за дома, который создавал большую чёрную тень, что покрывала целиком территорию перед крыльцом, забор и часть соседского двора. Звуков снаружи больше не было, и парень уже хотел открыть замок и выглянуть на улицу. Но в последний момент решил ещё раз внимательно посмотреть в окно.

И тут он увидел, как на фоне серебристой в лунном свете травы из тени поднимается дед Митрофан. Это точно был он, а кто же ещё. Не леший же…

Спустя несколько минут фигура соседа с котомкой в одной руке и клюкой в другой уже шагала по тропинке в сторону леса. Алёшка решил, что Алик сам проспал, и что тогда придётся заскочить за другом уже по пути.

Он выскочил на улицу. Снаружи оказалось ненамного холоднее, чем внутри веранды. Хорошо, что надел резиновые сапоги, их носы сразу заблестели от ночной росы. Он сразу добежал до дома приятеля, но, постучав в окно, так и не дождался ответа. А дед тем временем уходил всё дальше и дальше. Конечно, дорогу он примерно знал, и можно было ещё попробовать, но упускать старика из виду тоже не хотелось.

«Ладно, расследую сам. Завтра зато всем расскажу, куда дед ночью ходит», — так и не дождавшись друга, Алёшка побежал вслед.

***

Конечно, надо было идти сразу. Пока он ждал, Митрофан куда-то исчез. И вот, теперь рыская уже какое-то время в перелеске, парень до сих пор не мог отыскать старика. Он даже хотел пойти назад, ведь стало уже немного зябко. Но тут на пригорке, посреди опушки, он увидел огромный старый клён. Алёшка вспомнил, как днём с ребятами был здесь. Дерево старое, вся кора в узорах. Говорят, это от пуль, а в основании ствола — ниша. Такая большая, что в ней даже может спрятаться человек. Мальчишка уже почти подкрался, как услышал хруст и опять затаился и даже припал к земле.

Внезапно, в тени дерева от толстого ствола отделился чёрный силуэт. Скорей всего, это был сосед. Только сейчас к голове старика прилипли какие-то ветки, а на спине образовался горб из листьев. В руках теперь была длинная, словно посох, палка с сучками. Да и повыше он стал, словно в ногах прибавилось ещё одно сочленение. Алёшка с благоговейным страхом задержал дыхание:

«Он похож… похож…» — от страха пацан так и не смог вспомнить, но на ум приходило что-то сказочное и даже волшебное.

Спустя минуту посреди черноты разгорелось пламя, и огонь костра тут же осветил лицо деда. Из его лохматой головы торчали ветки, а на плечах и вокруг шеи закручивалась накидка из листьев. Он присел на небольшой чурбак и стал что-то мелодично бормотать себе под нос. А парень слушал и слушал… Долго слушал, пока случайно не оступился так, что под ногами хрустнула ветка. Волшебный старик тут же замолк.

— Алёша, чего затаился? — через какое-то время произнёс Митрофан, не сводя глаз с огня. — Иди сюда, не бойся.

Пацан ещё какое-то время прятался за деревом, но потом вышел.

— Иди, иди, погрейся…

Дед повернул голову в сторону мальчика и продемонстрировал один глаз с бельмом, а второй — ярко-голубой.

Страх сам собой почему-то прошёл, и мальчик приблизился. Митрофан протянул пацану яблоко и жестом предложил сесть на чурбак напротив него. А когда ребенок устроился, показал рукой в сторону, где в отблесках огня виднелись три ржавые каски, и спросил:

— Знаешь, что это?

— Каски, — ответил парень, не понимая, к чему дед задаёт вопрос.

— Это братская могила, — посохом волшебный старик поправил головешки в костре, чтоб лежали ровно, и продолжил: — Тут спят мои товарищи. Я тоже должен был лежать рядом с ними, но мне не повезло.

«Как же не повезло? — подумал про себя Лёшка и откусил кислое яблоко. — Они умерли, а ты жив. Наверно, наоборот?»

Старик словно мысли читал:

— Э… не скажи. Но ты ещё маленький. Вот вырастешь — поймёшь. А пока… Хочешь, расскажу, что здесь было?

Парень кивнул, и дед продолжил:

— В 43-м тут повсюду стояли финны. В задачу нашей разведгруппы входило: установить порядок движения эшелонов снабжения и выяснить, какое новое вооружение они получают. И мы справились. Каждую ночь грузовики доставляли сюда шведские счетверённые зенитки. Тогда из штаба был получен приказ: устроить диверсию на пути снабжения.

Старик опять глянул на мальчонку своим голубым глазом. Тот уже доел яблоко вместе с огрызком и заворожённо смотрел в огонь. И дед заговорил снова:

— Мы всё заминировали и ждали очередной конвой. Долго ждали, несколько суток. Наконец, была получена информация, что грузовики в пути, и мы приготовились. Вот только ещё накануне нашего прихода неподалёку волки задрали лося, а мы-то сразу и не заметили. И повадились тогда вороны сюда летать. Птицы могли выдать нашу позицию, поэтому старшина приказал останки прикопать. Двое красноармейцев ползком отправились выполнять приказ, а мы с ним остались ждать конвой. Спустя минуту по нам начал работать финский миномёт. Сначала били неточно, но потом взрыв произошёл прямо там, куда уползли наши товарищи. Вскоре мины уже разрывались прямо здесь. Спасло то, что старшина втолкнул меня в нишу в стволе этого клёна.

Через сутки я очнулся, но всё, что обнаружил, это рытвины да останки товарищей. Потом весь день собирал… и всю ночь хоронил. Не ел… не пил… Хотел тоже помереть, но почему-то не смог. Так и остался здесь…

Старик закончил и уставился куда-то вдаль: «Ты ведь меня проводишь?»

Тут Алёшка поднял голову. Он уже и забыл про это. Так давно никому ничего не говорил. Но понимал, что это необходимо сделать.

Митрофан поднялся, и парень тоже. И снова слова, как заклинания, полились сами собой:

— Спасибо тебе. Твои товарищи уже вскипятили чай из сосновых иголок и ждут к своему костру. Оставь гранит и бронзу нам, иди… Ты заслужил свой мир.

Волшебный старик ушёл. Куда, мальчик не понял. Так зыбка была реальность вокруг. Похоже, направился он прямо в ствол дерева и исчез. Зато теперь слева от клёна стояли четверо молодых красноармейцев и улыбались. Спустя минуту полупрозрачные фигуры отдали честь и растворились.

На утро дед Митрофан пропал, как не было его никогда. Оказалось, в соседском доме уже давно никто не жил.

Алёшка знал, что нужно сделать. Вместе с Аликом и другими ребятами они написали письмо в Карельское общество охраны памятников (тут уж бабушка помогла — подключила других ветеранов), и вскоре на месте захоронения появились поисковые дружины, а после был установлен монумент со звездой.

6. Отдыхающие

До следующего года больше никаких разговоров с «другой стороной» не случилось. Лето подошло к концу, а там и учебный год, как-никак — не время разговоры разговаривать, надо учиться. Тем более что появились новые уроки, такие как «Информатика». О — это был самый лучший предмет в школе. В этом классе поставили новые компьютеры «Корвет». Такие мощные, что на них можно было даже запускать игры. Конечно, учителя не давали играть, в основном школьники писали программы в тетрадке в виде прямоугольников и ромбов. Но именно тогда Алёшка понял, что это его. И даже уехав на следующее лето к бабушке, продолжал в тетрадку записывать программы, которые, он верил, в будущем станут крутыми играми!

В это лето Алик тоже приехал уже с новыми интересами. Его старший брат купил мопед «Карпаты», и они вместе с ним целыми днями занимались ремонтом. Он почему-то всё время ломался, хоть и был новый. Поэтому времени на дружбу стало чуть меньше. Но они, как и раньше, бегали вместе с другими ребятами купаться, не забывали навещать обелиск у старого клёна и ходили играть в пинг-понг в доме отдыха неподалёку. Ещё вместе с другими мальчишками они нашли заброшенную карстовую пещеру и даже чуть не провалились в полость под ней. Хорошо, что пацаны лёгкие, но кусок земли всё-таки ухнул в пропасть.

Ещё в доме отдыха в летней беседке расположился видеосалон, но бабушка не одобряла фильмы, которые там крутили. Говорила: «Одно бесовство на экране», да и дороговато, поэтому Алёшка решил зайти с другой стороны.

Перед сеансом там показывали «Том и Джери», и дверь, пока зрителей не наберётся достаточно, была открыта. Нужное количество людей набиралось не так быстро, вот мальчишка и стоял у входа, глазея на экран. Через какое-то время мужику в тёмных очках, что брал деньги за просмотр, это надоело, и он вышел, чтоб прогнать парня.

— Рубль есть? — деловито спросил видеопрокатчик. — Нет?!. Тогди гуляй и не загораживай!..

Это было обидно, но результат стоил всех унижений. На бумажке, что висела на двери, было написано «Роман с камнем».

— Я могу вам помогать, — начал парень, — если я приведу пять человек, можно мне будет постоять сзади и посмотреть?

Торгаш есть торгаш — мужик согласился, но потребовал, чтоб пацан привёл десятерых. Ещё сказал, что через 15 минут он начнёт показ.

Алёшка бегал по дому отдыха, как угорелый. Четверых он нашёл сразу. Ещё двоих уговорил прийти после шахматной партии. Пожилые мужчина и женщина передвигали огромные фигуры с их рост, но обещали, что сейчас доиграют и придут. Оставалось ещё четверо. Пришлось переступить через себя и подойти к молодёжи, но два парня и девушка неожиданно согласились тоже. Последнего Алёшка никак не мог найти и прибежал, когда мужик в тёмных очках уже закрывал дверь.

— Где ещё один? — по-хамски спросил барыга запыхавшегося парня.

— Больше никого нет…

Пацан оглянулся, на площадке перед беседкой было пусто, но коммерсанта это не волновало.

— Найдёшь ещё одного — пущу!.. — с этими словами он захлопнул дверь.

Это был провал. Как так? Ещё и в самом конце! Алёшка не верил, что это происходит с ним на самом деле.

С поникшей головой он пошёл прочь. В голове было одно: найти завтра рубль и во что бы то ни стало попасть на сеанс. Тропинка из цементных плиток вела к первому корпусу и столовой.

Внезапно он увидел ещё одного мужичка в пиджаке, что сидя на скамейке нога на ногу, читал книгу. В последней надежде, что тот изъявит желание потратить рубль, парень подбежал. Но приблизившись, снова отчаялся. На обложке большими буквами было написано «Буддизм. История и практики». Пацан хотел было пройти мимо, как человек опустил книгу и уставился на мальчика.

— Алексей? — спустя секунду произнёс он.

Мальчишка повернулся, но не сразу узнал собеседника. Чуть позже он понял, где его видел.

— Михаил Владимирович?.. А мы думали, вы уехали.

— Да, было дело, но вот вернулся. А ты как тут оказался?

— Я тут на даче живу с бабушкой.

Произнеся это, Алёшка тут же вспомнил, как историк бросил его с тем бородачом — владельцем железной дороги, а сам скрылся. Ничего плохого в тот раз не произошло, но неприятный осадок остался. Возможно, зря он сейчас рассказал, что живёт здесь, но дело сделано.

— Это, где внизу холма несколько домиков стоят? — спросил мужчина.

Бывший учитель оказался прав, но пацан на всякий случай соврал:

— Нет, это где деревня, с другой стороны железной дороги…

— А как ты сюда попал? — не сдавался собеседник.

— Так я… На велике приехал, — не задумываясь ляпнул Алёшка, а сам подумал: «Только бы не спросил, где я его оставил».

— Понятно… — не стал уточнять учитель. Он просто закрыл книгу и встал. — А сейчас-то куда путь держишь?

Парень вдруг вспомнил про договор с видеопрокатчиком и уже начавшийся сеанс. Ведь ему оставалось привести последнего зрителя, чтоб и его пустили тоже. Только пацан понятия не имел, как заинтересовать учителя истории потратить рубль непонятно на что, поэтому выдал, как есть:

— Да тут… новое кино привезли. Говорят, боевичок, — с огнём в глазах произнёс мальчик. — Не хотите посмотреть?

— Интересный? Ты сам-то смотрел?.. — говоря это, Михаил Владимирович двинулся по цементным плиткам вверх к беседке. — Ну чего встал столбом? Рубль потом вернёшь.

Видеопрокатчик оказался честным и пустил Алёшку бесплатно. Счастью не было предела: Приключения в Колумбии, крокодил, что откусил руку злодею и особенно джип «Пепе» — от этой сцены просто дух захватывало. Кино стоило всех потраченных усилий.

Обратно он бежал, словно летел на крыльях — столько адреналина после кино ещё не было никогда. Завтра будут показывать фильм «Зловещие мертвецы 2». На него без взрослых нельзя, но Михаил Владимирович сказал, что придёт тоже.

На другой день у Алёшки уже созрел план, как найти деньги на следующее кино. Бегать постоянно и искать зрителей для видеопрокатчика не хотелось. Поэтому он решил с утра наловить рыбы и попробовать сдать рабочим на лесопилке по 20 копеек, если купят, или дешевле. Надо постараться, мало они не возьмут, а за много не заплатят. Ещё у бабушки на веранде стоят две бутылки от пива — можно сдать в магазин, плюс 40 копеек.

Но воспользоваться планом парню не удалось. Нет, конечно, он взял удочку и рванул на озеро, но буквально через десять минут туда же пришёл (почти прибежал) Михаил Владимирович. Откуда он узнал, где пацан ловит — не ясно. Наверно, соседские заложили.

— Алексей! Там срочно нужна твоя помощь! — запыхавшийся мужчина говорил очень быстро.

— Какая помощь? — не понимал парень. — Где?..

— Помнишь, вчера в видеосалоне Степан Александрович и Лидия Егоровна были?

Алёшка в недоумении кинул очередную плотвичку в ведро, но вида не подал, что эти имена ему знакомы. Наверно, историк вчера после сеанса с кем-то познакомился, когда он уже убежал домой.

Видя, что мальчишка не понимает, о чём речь, учитель истории продолжил:

— Ну, пожилая пара… В шахматы играли… Помнишь?

— Да… — осторожно произнёс парень, понимая уже, что Михаил Владимирович опять его куда-то «подписал». — У меня тут дела. Я должен наловить…

— Тут недалеко, — не дал закончить мужчина и схватил ведро с Алёшкиным уловом. — Степану Александровичу плохо. Пойдём, поможешь дотащить. Он даже заплатит.

— А что случилось-то? — уже бежал следом парень.

— Похоже, отравился…

Через минуту они прибежали на лесную полянку. Там действительно, прислонившись к дереву, сидел вчерашний знакомый. Он был без сознания.

— Я беру за подмышки, ты хватай за штанины! — скомандовал историк. — Тут до медпункта «рукой подать».

Но далеко унести пожилого пенсионера они не смогли. Уже метров через десять Алёшка уронил одну ногу, а вскоре и другую. Учитель тоже выдохся, пришлось Степана Александровича снова прислонить к дереву.

— Может я пока сбегаю и позову врача? — задал вопрос мальчик.

Но историк посмотрел с осуждением и сказал:

— Нельзя бросать человека в беде. Ты же пионер!.. Ничего сейчас немного отдохнём и снова потащим.

Видно было, что Михаил Владимирович сильно устал. Сначала он упёрся руками в колени и, так согнувшись, стоял какое-то время. Затем поднялся чуть выше и, облокотившись на сосну, стал смотреть куда-то в лес. Там вдалеке по тропинке уже бежали люди. Среди них брат Алика и какая-то женщина.

Алёшка тем временем заметил, что пожилой человек открыл глаза. В них блестели словно капельки янтаря. Он молчал и просто смотрел на мальчика. Парень вдруг снова почувствовал то самое чувство. Будто пенсионер общался с ним мысленно. Какие-то волны шли от его лица, а всё вокруг размазалось, будто в глазах была вода.

Тогда пацан снова заговорил:

— Ты прошёл свой путь достойно. Ждёт тебя не пустота, а тишина. Это озеро с тёплой водой полное новых берегов. Иди… и ничего не бойся…

Внезапно глаза мужчины с опаской посмотрели куда-то вверх, и Алёшка тоже скользнул взглядом. Чуть дальше у той самой сосны возвышался странный силуэт. Что-то чёрное и липкое внутри него то сжималось, то набухало. А вокруг всё пространство звенело небольшими временными аномалиями. Парень очень испугался и хотел дать дёру, но тут его словно из небытия вытащили чьи-то руки. Тогда он увидел, что возле сосны никого нет.

Жена Степана Александровича уже была тут. Она словно порхающая в тумане бабочка, металась вокруг своего мужа. Казалось, женщина была готова к такому.

А тем временем пенсионер у дерева, похоже, умер. В его глазах блестели одновременно озорные огоньки и слёзы. Кажется, он был рад, что в самом конце увидел её.

Алёшка и вокруг женщины заметил странные колебания. Он понимал, что это значит, но ничего больше говорить не хотел, так как знал, что за этим последует. Только в самом конце он всё же произнёс:

— Всё будет хорошо…

Лидия Егоровна, жена Степана Александровича, тоже умерла. Буквально через день, даже не выехав из дома отдыха. Говорят, она сидела на скамейке у озера и просто заснула. А вокруг неё летали бабочки: Крапивницы, Лимонницы и ещё какие-то, название которых Алёшка не запомнил.

7. Демон

Это произошло неделю спустя.

Алик прибежал рано утром:

— Лёха, там Женька в аварию попал.

— Какой Женька? — не сразу сообразил Алёшка. — Твой брат? Где?

— На мопеде врезался в дерево. Погнали!

Запрыгнув на велосипеды, мальчишки помчались по дороге, только пыль столбом.

Бабушка едва успела крикнуть вслед:

— Каша!.. Больше подогревать не буду! — но выйдя во дворик, уже не застала ни Алёшки, ни Алика. — Вот шалопаи!..

Спустя несколько минут ребята прибыли на место. Действительно, Женин мопед валялся в канаве у дороги, но самого его нигде не было. Рядом, уткнувшись мордой в сосну, стоял колхозный «ЗИЛ», а около него трое: шофёр дядя Серёжа и ещё двое рабочих с лесопилки. Мужики курили и «за глаза» ругали беспечного мотоциклиста, а водитель обещал совсем прибить его.

Алик сразу подъехал к ним и стал что-то спрашивать, а Лёшка же обследовал транспортное средство его брата. На вид тот даже никуда не врезался. Просто бросил мопед как попало и сбежал.

— А где Женя? — спросил Алёшка, подойдя к рабочим.

— А… И ты тут? — дядя Серёжа злобно зыркнул, щурясь от дыма своей же папиросы. — Сначала гоняете на великах, как попало, потом на мопед… Своя башка ничего не стоит, так и мне значит жизнь попортить надо?

Алёшка не понял, при чём тут он, но на всякий случай отошёл от разбушевавшегося дядьки. Водитель «ЗИЛа» жил через два дома от них и часто выпивал, но только когда не на работе. Сейчас он был трезв, но таким злым дядю Серёжу ещё никто не видел.

— Выскочил из-за поворота прямо под колёса!.. А что мне было делать?!

— Да, да… — забубнили мужики. — В прошлом году он также Таньку перевернул. Всё лето со сломанной рукой ходила.

— А где мой брат? — раздался голос Алика.

— Да, бес его знает! Как увидел меня, сбежал в лес. — Шофёр растоптал окурок и подошёл к вздыбившемуся капоту. — Теперь выправлять придётся.

Спустя десять минут ребята подъехали к ручью. Всё это время Алик кричал имя брата, но того будто «след простыл». Дальше пути нет, и мальчишки решили спрятать велики в кустах, а сами побежали искать Женю дальше в чащу леса.

Птички щебечут, солнышко греет. Утро переходит в день, и становится жарко — самое время бежать на озеро, но сначала дело. Не мог же брат Алика уйти далеко, да и не зачем. Дядя Серёжа, конечно, злой, ещё бы его любимый «ЗИЛ» угодил в дерево, но не убьёт же он за это, хотя и обещал.

Пацаны решили разделиться: Алик побежал на холм, туда, где у старого клёна теперь обелиск, вдруг Женя там; Алёшка — наоборот, к ручью в низину, где кусты малины. Там можно долго прятаться.

Спустя минуту он уже стоял в зарослях и кричал Женю, но в ответ лишь жужжали пчёлы да стрекотали кузнечики. Ещё где-то рядом шумел ручей, но брата Алика нигде не было. Внезапно старая колея на том берегу, перекрытая досками, напомнила мальчику о недавно найденной пещере. Конечно же, внутри опасно, и лучше одному туда не ходить. «Но, а что, если Женя там?»

Алёшка не был образцовым следопытом, но распознать у входа следы его кедов сумел. Другие ребята тоже носили похожую обувь, но не в такую жару, да и модели попроще, с обычным ромбовидным протектором. И только Женя гордился своими кедами «Два мяча» и носил их постоянно.

Несмотря на то, что в пещере было довольно светло из-за отражающихся солнечных лучей, Алёшка быстро потерял след. Не потому, что пропали отпечатки подошв, а потому, что наоборот здесь их было уж слишком много.

— Женя!..

Пацан идти вглубь не хотел, поэтому негромко окрикнул брата Алика. В ответ — тишина.

«Наверное, его тут нет. Ведь он бы ответил, мой голос совсем не похож на дяди Серёжин бас», — подумал он и уже собрался уходить.

— Лёха, ты? — из темноты вдруг раздался голос Жени. — Иди сюда…

Это был определённо брат Алика, но заходить вглубь пещеры Алёшка не собирался, поэтому остановился как вкопанный и прислушался.

— Алька бы не сдрейфил, а ты… ссышь, что ли?.. — снова раздался голос. — Ладно, не ссы… Иди, чё покажу!

Если б это не был старший брат лучшего друга, Алёшка бы ответил, тем более трусу, сбежавшему от дяди Серёжи аж в пещеру, но пацан не стал. Он просто шагнул вперёд, чтоб показать, что он не такой.

За поворотом у стены стоял Женя, какой-то странный. Казалось, будто он боится дневного света. Его джинсы были все в земле, а когда-то белая майка с номером американского баскетболиста зияла сбоку дырой.

— Этот алкаш ещё там? — озираясь по сторонам, спросил он.

— Кто?.. — Алёшка остановился и с гордостью в голосе продолжил: — Дядя Серёжа остался на дороге, а сюда идти даже не собирался. Там Алик тебя ищет.

— Знаю… — Женя вроде чуть осмелел и, продолжая крутить головой, вышел на середину прохода. — Ну, пойдём, чё покажу!

— Трескающийся пол я уже видел, — не сдвинулся с места мальчишка, — там ничего интересного.

— Значит, боишься? — гадко улыбнулся брат Алика и снова заозирался по сторонам.

— А сам-то?.. — уже не выдержал пацан. — Дядя Серёжа сказал, что только пятки сверкали, когда ты драпал!

— Чевооо? — Женю будто ударило током. — Ты совсем оборзел, что ли, сопляк?!

Парень в грязных джинсах двинулся к Алёшке и тут же припечатал того локтём к стене.

— Я щас тебе нос разобью!

— Эй, оставь пацана в покое! — откуда-то послышался знакомый голос.

В пещеру зашёл Михаил Владимирович, на этот раз не в своём пиджаке, а в какой-то рубахе. Вид у него был серьёзный и решительный. Алёшка учителя истории никогда таким не видел. Он подошёл к Жене и оттолкнул его к противоположной стене. На что тот удивлённо промямлил:

— Да я ничего. Я только…

Не успел парень закончить, как историк ударил его в живот. Да так, что он согнулся и съехал по стене вниз.

Мужчина ещё какое-то время злобно на него смотрел, но скоро развернулся к пацану.

— Пойдём отсюда, Алексей, — учитель взял мальчика за руку. — Ты не бойся… Евгений действительно хотел кое-что тебе показать, но воспитание не одна из его сильных черт.

Рука учителя сжалась крепче и поволокла Алёшку вглубь, туда, где в холодном свете стояли ещё восемь человек. Двое рабочих с лесопилки, тётя Маша из сельпо, остальных пацан не узнал — наверно, гости из дома отдыха. Они все словно были кем-то расставлены в небольшой полукруг, и не отрываясь смотрели на мальчика почти безумным голодным взглядом.

— Вот он, наш проводник в вечность, — голос историка зазвучал торжественно. — Он откроет вам Рай. Просто примите это.

— Михаил Владимирович? — испуганно выдохнул Алёшка, упираясь. — Мне домой надо.

Внезапно голос учителя стал твёрдым, как сталь, а сам он… Мальчик не хотел смотреть на это.

— Просто скажи им, как они умрут. Ты же можешь… — мужчина ткнул пальцем в подошедшего сзади брата Алика: — Начни с него.

Женя вышел в центр и, в отличие от других, слегка улыбался. Его ухмылка была единственно живой среди всей этой окаменевшей толпы. По виду парня было ясно, что он не очень верит во всю эту загробную чушь. Наверно, историк ему что-то пообещал — так просто он бы не стал помогать.

Восприятие снова исказилось: сначала хитрые бегающие глаза, как у лисы, сгорбленный, но жилистый торс, озирается — да, это и есть Женя. Но буквально через секунду — темнота, камни, грязь. Алёшка отшатнулся.

— Ну… — Михаил Владимирович больно дёрнул пацана за руку, — что ты видишь?

— Давящая тяжесть… Вода… Хрип… — неуверенно начал мальчик.

Женя продолжал улыбаться, но теперь слегка побледнел.

— А этот?! — историк развернул Алёшку к одному из рабочих с лесопилки.

— Тоже… Они все умрут одинаково!

Мальчик нехотя поднял глаза на учителя, и его охватил ужас. Рядом стоял чёрный силуэт, внутри которого сжималось и расправлялось что-то противное. Липкое болезненное образование, словно живая опухоль захватила тело и пустила внутри свои метастазы.

Алёшка зажмурился и вопреки страху произнёс:

— Он всех обманывает! Вы умрёте здесь!

Люди вздрогнули, будто их чем-то укололи, а чёрный зашипел:

— Что ты мелешь?!. — он схватил мальчишку за плечи и стал трясти. — Я тебя в огонь сброшу!

Тут толпа ринулась к выходу. Люди в панике бежали мимо, то и дело задевая и учителя, и пацана. От топота пол содрогнулся и стал обваливаться, образуя карстовую полость. Демон оступился и полетел вниз, но в последний момент схватил Алёшку за шиворот. Мальчик тоже упал, и теперь они вместе с чёрным заскользили в провал.

Внезапно что-то замедлило движение. Женя — в последний момент он схватил пацана за ноги. Брат Алика оказался не таким уж плохим, каким хотел казаться. Но тяжёлый историк теперь потихоньку тащил вниз их обоих.

Алёшка никуда не мог деться от этого зрелища. Прямо перед ним безумные, сверкающие жёлтым огнём глаза, а вокруг пульсирующая чернота.

— Скажи!.. Скажи, что я останусь! — в глухом потустороннем голосе звенел страх, но Алёшка не мог — он видел совсем другое, и демон понимал это: — Тогда скажи, что я уже на пути в Элизийскую долину!.. Скажи-иии!..

— Ты вернёшься… — не выдержал пацан. — Вернёшься туда, откуда пришёл… Туда, где от жары глаза варятся прямо в глазницах, а ветер срывает плоть и разматывает лентами по каменным деревьям… Но умрёшь ты от другого. Твой собственный яд сожжёт тебя изнутри…

— Держитесь! — послышался голос Алика. Он ухватил своего брата за ноги и упёрся ногой в камень. Цепь людей остановилась.

Чёрный понял, что это конец. Хватка ослабла, а гадкое лицо исказилось ужасом. Через мгновение его жуткий крик оборвался в глубине.

Михаила Владимировича так и не нашли. Спасатели не смогли спуститься вниз, потому что риск дальнейшего обвала был уж слишком велик. Позже местные власти решили пещеру взорвать, и уже через две недели на этом месте был песчано-глиняный карьер. Но территорию всё равно обнесли забором с колючей проволокой, чтоб местные пацаны не шастали.

Алёшка и Алик на следующее лето разъехались по разным пионерлагерям, а Женю на два года забрали в армию. Из местных больше никто и не вспоминал, что здесь было.

Словно пещера забрала с собой не только Демона, но и всю память о нем. И эта тишина была дороже любых слов. Впервые за долгое время в жизни мальчика наступила просто жизнь — с кашей, которую так и не съел, с летом, пионерлагерями и новыми компьютерными программами. Обычная жизнь.