Читатель и писатель

Глава 1

Имя, точнее, конечно же, ник, у него был запоминающимся и довольно смешным — Demon Bezada (разумеется, в интернете все переиначивали вторую часть ника на свой лад), поэтому я невольно обращал внимание на упоминания о нем на литсайтах. Причем, по комментариям, которые он оставлял и которые писали ему, он мне казался довольно интересным человеком, и хотелось что-нибудь его почитать. Но три мои работы (одна постоянная и две — фриланс) и редкое свободное время, которое я проводил в поезде, где читать тоже было некогда — выспаться бы, все отодвигали мое знакомство с этим писателем.

Наконец, и у меня выдались свободные полчаса, чтобы ознакомиться с его творчеством. Я нашел самый короткий рассказ из всего написанного им и начал читать. После первого абзаца я улыбался — он хорошим языком и очень подробно описывал самую на сегодняшний день значимую историю моей жизни. Я был похож, как две капли воды, на героя рассказа, а героиня была словно списана с самого важного для меня человека. Довольно забавное совпадение. Где-то живут такие же люди, как мы, а, может, похожая история случилась с ним самим.

А дальше я улыбаться перестал, отложил книгу, встал, направился в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало, чтобы убедиться, что я не сбрендил из-за сидения за компьютером по восемнадцать часов в сутки. Ведь если я не сбрендил, то откуда мог знать этот беззадый демон, о чем мы разговаривали, где гуляли в редкие встречи, как она, архитектор по профессии, рассказывала мне истории своих любимых домов, какого цвета было над нами небо, какой формы облака, как плескалась о гранит вода, когда пароходик подходил к причалу, как она впереди меня босиком шла по влажному песку, оставляя четкие отпечатки. И, главное, как я, который даже не смел притронуться к ней, пока она не видела, коснулся ее следа и сжал в руке холодную и мокрую горсть песка, ощущая, как острые песчинки царапаются под ногтями. Я долго держал песок в кулаке, а потом высыпал в карман джинсов и отряхнул руки. А когда приехал домой, бережно пересыпал песок в красивый фужер с извитой ножкой, а сверху положил черный гладкий камешек, который она нашла на берегу и недолго держала в руке.

Откуда он мог это знать?

Но я не сбрендил. Я был таким же, как обычно, полным, невзрачным, с родинкой на щеке, которую всегда боялся повредить при бритье, с русыми непонятно почему начавшими редеть к двадцати пяти годам волосами. Зеркало услужливо отразило полотенцесушилку за моей спиной, на которой сохли белые шорты в голубую клетку, показывая мне, что пятно от кофе, которое я посадил за завтраком, все равно останется заметным. Я машинально пригладил волосы, коснулся своего отражения. Все было нормально. Я был у себя дома, не в психушке, у меня не было галлюцинаций, и, когда я вернулся к компьютеру, на экране по-прежнему на зеленоватом фоне литературного сайта была открыта страница рассказа Демона. Я уселся в кресло и начал читать дальше. С каждой строкой мне становилось все больнее и хуже — эта история, так похожая на мою, бередила рану, которая и так ни в какую не хотела затягиваться: вот я беззвучно ревел, уткнувшись носом в верхнюю полку вагона, потому что на перроне она даже не стала ждать отправления поезда, а просто ушла, махнув мне рукой. А я, сдерживая в горле ком, долго смотрел, высунувшись в окно, как она лавировала среди провожающих, становясь все меньше, а потом скрылась в проеме вокзала. И в этот момент не выдержал. А вы, вот вы, знаете, что это такое, когда девушка, которую ты любишь, в разговоре с тобой смотрит на носок твоего кроссовка.

И как, забыв все свои горести, на следующий день, я был счастлив ее письму на фейсбуке о том, что мы в мой приезд клево провели время, и что она ждет меня еще.

А дальше в рассказе Демона все шло по ухудшающейся. Если прежде мы, точнее герои, как и мы, переписывались целыми днями (да, я бросал все свои работы и делал их ночами, если мне писала она, а если ей было плохо, и мой смартфон характерно вибрировал на ее письма ночью, то я тоже не спал вместе с ней и старался, как умел, ее утешить — ведь просто так прерывать мой сон она бы не стала), то отвечать она начинала все более короткими фразами, да и еще такими, которые не требовали продолжения разговора. Мой герой в рассказе нервничал.

«Бред», — подумал я. Свернул страницу литсайта, зашел в фейсбук и написал Тане. Какую-то чушь: что скучаю, что хочу побыстрее приехать, что добил перевод книги, а остальные заказы пока не горят. Спросил, когда и где мы могли бы увидеться. Она была в онлайне, но долго не отвечала. А потом пришел коротенький ответ: «делаем важный проект, совсем нет времени».

Я сначала обиделся. Я мог бы очень много ей написать о своем времени, о разнице между теми, кто говорит с тобой в свое свободное время, и теми, кто освобождает время, чтобы поговорить с тобой, но не стал. Вместо этого я вернулся к рассказу и дочитал его до конца. Герои поссорились. Точнее, это сделала героиня: из-за какой-то ссоры или расхождений она внесла героя в черные списки на всех сайтах, где они общались. Позже через общих друзей он узнал, что она вышла замуж за своего сотрудника, родила двойню. И, как оказалось, всю эту историю, которую я прочел, герой вспоминал, лежа на больничной койке в онкологической клинике в ожидании смерти и думая, что единственным счастьем его жизни была та девушка.

Я вскочил. Видимо, от переутомления из-за кучи работ, которые я не успевал сделать, у меня начали все-таки сдавать нервы. Но мне было страшно. Писать Тане и обсуждать с ней случившееся не имело смысла — она ясно дала понять, что ей не до меня. Я лег и попытался уснуть, но куча похожих деталей не давала мне покоя. А что, если рассказ написала Таня, которая тоже зарегистрирована на этом сайте? Нет, только не она. Она многого не знала. В конце концов, у нее на спине не было глаз. Я выпил тройную дозу снотворного, и мне всю ночь снился Демон, следящий за мной и маскирующийся в форме облака. Который знал наизусть и мое настоящее, и будущее.

Я проснулся в пять утра с сильной головной болью. Сказывался побочный эффект транквилизатора. Но эффект, увы, сказывался только так — мне все равно было не по себе. Я сел и еще раз перечитал рассказ, надеясь, что вчера что-то не так воспринял. Но нет, буквы не изменились. Утешало одно: мы с Таней не собирались ссориться, и я верил ей — если она написала, что занята, то в самом деле была занята. А если не была? Ведь в рассказе Демона она вышла замуж за сотрудника, а она сказала, что ОНИ делают проект. Хотя почему бы и не они? Архитекторы часто работают в команде. Это я привык, что моя работа переводчика не предполагает участия других. И, чтобы окончательно успокоиться, я написал ей:

— Таня, мне кажется, что между нами что-то пошло не так.

Я надеялся, что ее ответ развеет мои идиотские страхи, что она ответит: «Сфигали тебе кажется такая ерунда, все норм».

И ответ не замедлил себя ждать:

— А тебе не кажется, что писать в 5 утра ненормально? И это явно с тобой что-то не так, а не между нами. Сходи к врачу.

— Тань, но ведь до нашей встречи ты относилась ко мне иначе, согласись. Я понимаю, что не красив. Что у такой девушки, как ты, мог появиться более красивый и интересный парень. Я и не претендовал на твою любовь. Хоть ты и знаешь, что я люблю тебя. Я всегда говорил, что согласен на роль друга. Ты не хочешь больше общаться, потому что у тебя появился кто-то серьезный?

— Алеша, я напоминаю тебе, что сейчас пять утра, что сегодня днем у нас защита важного для нашей группы проекта. И мне жаль, что ты меня считаешь настолько пошлой дурой.

Она вышла из онлайн, но у меня был номер ее телефона.

— Алеш, ты издеваешься или ты и вправду болен? — устало сказала она.

— Но согласись — когда я приезжал, мы гуляли по улочкам, где было мало народа. Ты не пошла со мной ни в кафе, ни в ресторан, ни в кино. Это потому что я такой, что со мной стыдно?

— Я архитектор, а не психиатр, извини...

В трубке послышались короткие гудки, а когда я стал перезванивать, металлический женский голос мне сообщил, что абонент меня заблокировал. Я оказался заблокированным и в фейсбуке, и на всех других сайтах, где мы общались. Из общих со мной групп ВК она вышла, страница была ограничена для друзей.

Я разбил об стену планшет, по которому общался с ней. А потом... А потом я вновь вспомнил о Демоне. Я, видимо, на самом деле был болен, и мне на самом деле следовало обратиться к психиатру, но я отправился на работу, в издательство, и пошел к айтишникам. У меня были деньги. Я копил их все три года нашей переписки с Таней. Я мечтал подгадать свой отпуск к ее и показать ей Париж. Она никогда не видела Лувр... Но теперь... Теперь я зашел в почему-то всегда полутемную комнату, где сидели трое волосатых молодых ребят, обслуживающих наши компьютеры и сайт, и говорящих на непонятном мне языке.

— О, Алешка опять вместо сохранить файл, нажал удалить, — засмеялся Витька, самый длинноволосый из всех.

— Парни, — я выложил на стол, заваленный непонятными мне деталями, пачку денег. — Я знаю, что это незаконно. И я никогда не спрошу, кто из вас и как это сделает. Мне нужен адрес и имя вот этого человека. И я клянусь вам, что не втяну вас в криминальную историю, что не убью его...

— Ты, Леха, только мышей и способен убивать, да еще матерей жечь, — попытался пошутить Витька, но никто не засмеялся.

И пока парни молча переглядывались, я положил рядом с деньгами листок, на котором был написал ник Демона и адрес сайта, на котором я его читал, и быстро вышел. Пусть у них будет время подумать. Решат отказаться — зайдут в кабинет переводчиков.

Примерно через полчаса, после того, как я вышел покурить и вернулся в офис, я нашел в своем столе почти не похудевшую пачку денег и свой листок, на котором был написан адрес, имя писателя и приписка: эта работа столько не стоит. Итак, моего Демона звали Дима Безадин, жил он в моем городе и даже не очень далеко от моего района. Ну что ж... Сегодня и поговорим.

Была середина июля. Довольно дождливая, надо сказать. Хотя сегодня-то как раз дождь не обещали. И, когда я добрался с помощью барахлящего навигатора на смартфоне до дома писателя, я промок насквозь. Зонтики я не любил и никогда не носил, а ветровку в такую жаркую погоду решил не брать с собой. Не знаю, что руководило мной, когда я зашел в магазин, находящийся на первом этаже его дома, и купил виски. То ли из-за таблеток, которые я продолжал пить, пытаясь успокоиться, то ли мой мозг отказывался перерабатывать информацию, поступающую в него, но в голове были лишь пустота и тупость. И я действительно не представлял, что сделаю с этим писателем, для чего к нему иду, зачем доставал его адрес. Ну не убивать же в самом деле. Морду набить? А что это даст?

Он жил на третьем этаже в пятиэтажке без лифта. Домофон на мое счастье не работал — ну что б я сказал? Я позвонил в дверь, и мне открыла тощая девчонка лет четырнадцати, в полосатой майке с открытыми руками, в джинсовых шортах, с темными волосами забранными в два торчащих по бокам хвостика. Увидев ее, я стал немного приходить в себя. По крайней мере, в голове стали появляться какие-то мысли.

— Мне нужен Дмитрий, — сказал я, оценивая себя ее взглядом: промокшая насквозь рубашка, выдававшая отвисший живот, прилипшие к полным ногам брюки. И меня накрыла новая волна боли. Разумеется, я не подходил Тане даже как друг, не говоря уже о чем-то большем.

— Ой! А Димка тут давно не живет! — сказала девочка. — Но ты проходи. Ты же совсем мокрый.

Девчонка затащила меня в коридор, включила свет, и я понял, что ей не меньше восемнадцати. Просто эта одежда и прическа...

— Раздевайся, разувайся, я сейчас тебе что-нибудь принесу: ванна там, — она подтолкнула меня в двери, и я, сняв башмаки и стесняясь полинявших белых носков, оставляя следы, прошел в ванну.

— Все снимай! — кричала из-за двери девушка. — Там в шкафчике полотенце возьми, в него завернешься, пока твоя одежда будет сохнуть.

Все было как-то странно. Димка тут не живет, но айпи оформлен на него и пишет он из этой квартиры.

Когда я появился на пороге ванной, завернутый в огромное банное полотенце, как грек в тунику, девушка забросила в стиралку все мои вещи.

— Ты не волнуйся, она у меня с режимом сушки! Ультрасовременная! Димка подарил! Кстати, давай знакомиться и зачем тебе Димка?

А я уже прошел в комнату и замер около письменного стола, на котором стоял ноутбук с открытым знакомым мне литературным сайтом. Только сейчас там красовалась страница «черновики». До моего прихода там активно что-то сочиняли. Около ноутбука стояла фотография: моя новая знакомая, привстав на цыпочки, обнимала за шею высокого накачанного парня, очень на нее похожего. Брат? Тот, на которого оформлен интернет и который тут давно не живет, а только присылает сестре деньги?

— Меня зовут Сашка, — сообщила девушка. — А это мы с Димкой, перед его отъездом. Он три года назад в Штаты смотался. А я тут пока. Он зовет, говорит, что без разницы, где мою графомань писать, но мне пока жалко и квартиру продавать, и уезжать.

Я заметил, что, пока был в ванной, Сашка откупорила принесенную мной бутылку с виски и даже разлила по двум граненым стаканам.

Опять перехватив мой взгляд, Сашка засмеялась:

— Я болтаю и болтаю, а тебе бы выпить не мешало после такого дождя. И давай за знакомство. Ты кто вообще? Если тебе нужен Димка, придется подождать: у них сейчас ночь. А потом по вайберу с ним свяжемся.

— Я Алексей, — сказал я, взял стакан и отхлебнул. Транквилизатор с алкоголем сразу дал крутой эффект: я раскрепостился: — И моя знакомая считает, что я сумасшедший.

— Я тоже сумасшедшая, — еще громче засмеялась Сашка. — Так Димка говорит. Пишу всякую ерунду и надеюсь стать писательницей. Только вот чего-то не получается.

Я подошел к столу и нагнулся поближе к компьютеру, стараясь разглядеть ник. Demon Bezada...

— Ник твой или Димкин?

— Мой! — ответила она, уселась в компьютерное кресло, скрестив ноги, и развернула его ко мне. — Я так Димку в детстве дразнила, а потом взяла как псевдоним... Итак, сумасшедший Алексей, я вижу, что тебе нужен не Димка, а Демон из Ада. И налей девушке еще, мой стакан пуст.

— А рассказ про онлайн-любовь кто из вас написал? — поинтересовался я как бы между прочим, разливая виски по совершенно неэстетичным стаканам.

— Я, — сказала она, и в этот момент я понял, что действительно готов ее если не убить, то хотя бы прибить.

— Ты понимаешь хотя бы, что творишь? — я, видимо, был абсолютно пьян, потому что реальность, в которой писатель «попадает» в жизнь двоих людей и даже предвидит или сам создает их будущее, казалась мне совершенно нормальной.

— А что я такое сделала? — долго не понимала она, пока я не рассказал ей всю историю от начала до конца.

— Ну ничего себе, вот я и даю! — она в изумлении зажала рот ладошкой, а затем залпом опрокинула в себя полстакана виски. — Все, я пьяна, помоги мне добраться до дивана. Впрочем, не надо.

Диван в ее комнате был придвинут вплотную к столу, на котором стоял ноутбук, и она из кресла перелезла на прямо на него.

— Значит, ты думаешь...

— Да, я думаю, что каким-то образом все это подстроила ты. Может, ты — писатель-ведьма? — я совершенно окосел, и эта причина казалась мне самой логичной.

— Ты дурак, Алешка, ты непроходимый дурак, — пробормотала Сашка, скручиваясь в калачик и собираясь засыпать. — И ты в самом деле сумасшедший, твоя знакомая права. А я на твоем фоне — образчик нормальности. В самом деле все проще: я написала настолько банальный рассказ, что первый же читатель узнал в нем себя. С изобретением интернета мы почти все побывали в сетях онлайн-любви. И за редким исключением она счастливо закончилась. Чаще всего развиртуализация приносит разочарование. Потому что красивый и успешный человек не станет искать себе друзей в интернете.

— Ты ведь сама не веришь в то, что говоришь, — сказал я. — А впрочем, мне все равно — веришь или нет. Ты сейчас же, сию минуту садишься за компьютер и переписываешь рассказ.

— Что, весь? — с ужасом спросила она, косясь на меня.

Я рассмеялся: полотенце сползло. И я, практически голым нависал над худенькой беззащитной девушкой.

— Нет, весь не надо. Напиши, что она тоже полюбила меня, — приказал я.

— Нет! — Сашка вдруг вскочила, словно только что не собиралась пьяно засыпать. — Не напишу!

— Это еще почему? — вдруг разозлился я. — Ты же понимаешь, что мы тут одни, и я, как цыпленку, могу свернуть тебе шею.

— Все равно не напишу! — ее глаза горели непобедимым огнем, и она была похожа на разведчицу, которую взяли в плен.

— Да почему? — после этого сравнения я не мог не улыбнуться.

— Потому что ты ее не любил, и она была бы с тобой несчастна! — выпалила она. — А я про эту девушку не только в этом рассказе пишу, это моя любимая героиня.

— Я не любил? Я? — я чуть не задохнулся от возмущения. — А что, по-твоему, я тут делаю?

— Добиваешься счастья для себя. А ее счастье тебя не интересует нисколько, — ответила Сашка. — Ты о ком думал, когда звонил ей в пять утра? О ком ты думал, когда узнал, что она счастливо вышла замуж и родила двойняшек?

Мы почти допили виски и мешали все в кучу, и Сашкин рассказ, и мою реальную историю.

— Ты даже понятия не имеешь, что такое любовь! Ты так помешан на своей полноте и на том, что не можешь никому понравиться, что тебе ни до кого, кроме себя, дела нет! — орала она, а потом добавила уже тише: — А фигуру мог бы и исправить, если бы хотел. Но так ведь проще! Трепать нормальным людям нервы, которые к тебе нормально относятся, и мешать делать проект, к которому она шла несколько лет. Ты хоть раз ее спросил, чем она занимается, насколько это важно для нее? Нет! Ты блистал интеллектом, а потом стал закатывать истерики.

— Сашенька, я тебя очень прошу: перепиши рассказ. Ты вообще помнишь, что я умираю от любви в онкологической клинике?

— От рака печени ты умираешь, а не от любви. Потому что пьешь много, заедая снотворными. И жрешь что попало.

Я уселся на диван, обхватив голову руками.

— Ладно, конец перепишу. Только если сваришь мне кофе.

Она уселась за комп, а я пошел на кухню разыскивать кофе и турку. На мое счастье, незнакомый мне Дима со смешной фамилией, видимо, купил ей отличную кофе-машину, и через минуту я принес этому чертовому демоненку чашку с ароматным кофе. Потом ушел делать себе такой же.

— Все, переписала. Давай спать, — сказала она, выключая компьютер. — Ложись рядом, диван широкий.

Сказалось все сразу: нервы, снотворное, виски, но я отключился, стоило мне прилечь, и даже не спросил, что она там понаписывала.

Утром я проснулся по встроенному в голове будильнику. В каком бы я состоянии ни был, я просыпался в 7:00, чтобы не опоздать на основную работу.

Я прошел в ванную: моя одежда, высушенная и вполне подходящая для того, чтобы в ней идти на работу, висела на плечиках на протянутой через комнату веревку. И когда Сашка успела... Я выпил кофе. Сашка крепко спала, и ее не разбудил даже звон нечаянно оброненной мной чашки. Я понимал, что, скорее всего, сегодня после работы приду к ней в гости с букетом роз и... что она любит? Я открыл холодильник и увидел остатки чизкейка. Куплю пока такой же, а там видно будет.

Пока я пил кофе, я со смартфона зашел на литсайт. Сашка сдержала слово: конец рассказа был переписан. Я прочел только последние строки: «Я понимал, что, скорее всего, сегодня после работы приду к ней в гости с букетом роз и... что она любит? Я открыл холодильник и увидел остатки чизкейка. Куплю пока такой же, а там видно будет».