Число сердца

Глава 1

1

— Это вам! – широко улыбаясь, я протянул букет полевых цветов черноволосой девушке. — Я не знаю, какие вы любите, поэтому решил рискнуть, — мои щеки разрывала улыбка. Кажется, я переигрывал.

Правая рука девушки потянулась к букету. Остановилась. Осторожно взяла его из моих рук.

— Спасибо, - тихо сказала она.

На светофоре загорелся зеленый, толпа двинулась, кто-то задел мою спину. Девушка шла на другую сторону.

«Самым глупым будет потерять ее среди толпы», — думалось мне, когда я перебегал дорогу.

Я быстро нахожу ее глазами. Она продолжает идти в нужном ей направлении. Обо мне девушка уже забыла.

— Понимаю, что вы спешите, — начал я, догнав ее, — но позвольте угостить вас чем-нибудь, — девушка остановилась. Повернула голову в мою сторону. Она вопросительно молчала. — Какой ваш любимый напиток?

Девушка убрала прядь волос за ухо, хотела было снять очки, но передумала. Черноволосая хмурилась, ее губы то изгибались, то выпрямлялись.

— Апельсиновый сок, — наконец, улыбнувшись, сказала она.

— Вы позволите себя угостить?

Представляю себя со стороны. Руки в задних карманах, волосы растрепаны, рассеянная улыбка на лице. Мне не хватало лишь влаги в глазах, для большей картины попрошайничества.

Девушка, ни сказав ни слова, двинулась дальше.

— Я не буду спрашивать ни вашего имени, ни номера телефона. Я не буду просить новой встречи, — я выдержал паузу. — Позвольте лишь угостить вас соком и сигаретой.

— Я не курю, — послышался ее голос. Она не повернула голову, лишь ответила на мой вопрос.

Я подошел к ней. Улыбнулся.

— Совсем не курите? Сегодня особенный случай, — я пытаюсь заинтересовать ее.

Замечали ли вы, как владеет своим лицом девушка? Особенно та, которая привыкла управлять мужчинами, которая привыкла выпрашивать то, что хочется ей. Девушка, владеющая собой, знающая, как и когда она выглядит со стороны — способна повелевать желаниями мужчин.

На лице моей собеседницы одновременно поселились недоумение и любопытство. Любопытство, которое нельзя было не удовлетворить. Пора бы уже и сказать что-нибудь.

— В-общем, — начал я. — Если вы собираетесь завязать с курением, то выкурив одну сигарету сегодня, вы поборете эту вредную привычку… Ну не смейтесь, — я поддержал ее смех улыбкой. — Я откровенен с вами.

— Есть у тебя сигарета? — спрашивает она.

Я достаю пачку из внутреннего кармана куртки и протягиваю ей. Она оценивает марку и берет одну.

— Здесь недалеко делают неплохой апельсиновый сок. Не хотите попробовать? — девушка кивнула. Я достал сигарету и закурил.

2

Это началось давно. Два года назад. Два года назад я начал замечать шестизначные числа в сердцах прохожих. Сначала я думал, что это сон. Затем понял, что это воплотившейся в жизнь кошмар. Числа были повсюду. Общественный транспорт стал для меня наказанием, стены университета – библиотекой чисел. Когда я говорил знакомым о числах, они недоуменно смотрели на меня. Значит, их видел только я.

Я завел блокнот, куда записывал все эти числа и приметы человека. Выглядело это примерно так:

020824 – полногрудая блондинка

071069 – кучерявый ангелок

060609 – тикающий старикан

090344 – папаша

Даже сейчас, я могу вспомнить людей обозначенных нелепыми, на первый взгляд, комментариями. «Полногрудая блондинка» — здесь все просто. Я помню ее уверенную походку, придающую неуверенность мужчинам. Я помню вырез на ее платьице, помню короткую белую курточку, накинутые на плечи…

«Кучерявый ангелок» — это белокурая девочка, играющая в песочнице. Она складывала песок в маленькое ведрышко, затем переворачивала его и ставила на землю. Потом она убирала ведрышко, и под ним появлялось второе, сделанное из песка.

«Папаша» — отец ангелочка. Его я почти не помню.

«Тикающий старик» — человек, рука которого периодически дергалась, словно при нервном тике. Благодаря ему, я понял значение «числа сердца».

3

Мы сидели на летней веранде кафе. Она пила сок, я — кофе. Разговор не клеился. Мне приходилось говорить, ей приходилось слушать.

— Вы слышали про Виктора Франко? – мой вопрос заставляет черноволосую красавицу нахмуриться. — Слышали, наверное, но не запомнили имя. Я сам запомнил лишь потому, что его имя созвучно с моим.

— Расскажете? — спрашивает она.

— Я не могу вам рассказать, где и как он родился, в какой семье он воспитывался, когда умер и сколько у него было детей. Почему? Ответ прост — я не знаю этого, — девушка улыбнулась. — Расскажу лишь об одном факте его биографии, — я достаю сигарету. Предлагаю ей. Она соглашается.

Жаль, что я не вижу ее глаз: солнце светит прямо на нее, и можно понять нежелание снимать солнцезащитные очки. Девушка достаёт из сумочки зажигалку (а говорила, что совсем не курит), и я в очередной раз улыбаюсь. Она, как всегда хмурится, перехватывает мой взгляд, смотрит на предмет моей улыбки. На зажигалке изображены герои какого-то аниме. Плюс ко всему зажигалка розового цвета.

Девушка рассмеялась.

— Я правда не курю, — прочитала она мои мысли. — Буквально вчера отобрала зажигалку у младшей сестры, — девушка убрала предмет смеха обратно. — А хотите узнать, что она курила? — я не успеваю ей ответить. Рука девушки залезает в сумку и извлекает… Беломор! — Я было подумала, что сестра травкой балуется. Обыскала все, но дури не нашла.

Я выдохнул дым и беззвучно рассмеялся.

— Ты хотел что-то рассказать про Виктора, - после минутной паузы сказала она.

— Ах, да, — я уже и забыл о Франко. Число ее сердца все больше докучает мне. — Виктор Франко, один из немногих, кто пережил Освенцим, — я достаю сигарету и прикуриваю. — Многие, попадая в концлагерь, теряли всякую надежду. Они лишь терпеливо ждали своей участи. Извините, я перебью сам себя. Вы не читали, случаем, рассказ Сартра «Стена»? — девушка покачала головой. — В рассказе ярко показаны мучения смертника… Но вернемся к Виктору Франко. В той, западне, в которой он оказался, Виктор организует этакий кружок по интересам. Он пересказывает сокамерникам сюжеты современных романов, рассказывает о врачебном деле, о том, как вернее забить гвоздь в стену, обо всем, чему научился за свою жизнь. Со временем, уже не только Франко делится воспоминаниями. Втянулись и начали рассказывать полезную информацию его сокамерники. Были, конечно и те, кто продолжали пялиться в потолок, не обращая внимания на болтовню кружка. И последних можно понять. А кружок этот, для многих заключенных, стал чуть ли не целью жизни. Очередного «заседания» всегда ждали с нетерпением. И знаешь что? — я потушил сигарету. — Те, кто втянулись в этот кружок, не все, но по большей своей части выжили. Отчаявшиеся протянули и того меньше.

Я замолчал.

— А можно еще сока? — спрашивает она. На ее губах появляется улыбка.

4

Черт меня дернул пойти тогда за «тикающим стариком». Шел он медленно. Ставил вперед сначала правую ногу, затем подволакивал левую. В правой недрожащей руке он держал самодельную трость, бывшую когда-то толстоватой веткой дерева.

Со стороны это выглядело так: старик, взбирается в гору по оживленной улочке, вдоль проезжей части. На расстоянии тридцати шагов за ним плетется, парень двадцати лет. Парень делает лилипутские шаги, словно боится обогнать черепаху.

Идти медленно оказывается чертовски трудно. И нудно. Когда я уже начинаю обгонять старика, чтобы отправиться своей дорогой, из переулка вылетает собака, ударяется о старика. Последний пятится от неожиданности, оступается и падает с невысокого бордюра головой о землю. В довершение всего, по нему проезжает маршрутка, не успевшая затормозить, но я уже тогда знаю, что для смерти хватило удара. Ведь в момент удара число сердца потухло.

5

Я наблюдал за ее числом. Как это не смешно, но первый раз оно изменилось, когда девушка выкурила сигарету. Второй раз, когда я рассказал историю про Виктора Франко. Жаль, что оно изменилось так незначительно.

Я купил сразу два сока. В конце концов, если бы она отказалась от третьей порции, я выпил бы ее сам.

— Можно? — я указал на пачку Беломора, которую она не удосужилась убрать в сумочку.

— Пожалуйста. Я собиралась выкинуть пачку.

Я сунул папиросу в уголок рта, подкурил от огня зажигалки.

— Крепкая зараза, — прокашлял я. Девушка делает глоток сока. Затем достает из сумочки телефон. Красный. Раскладушка. Кажется «Samsung». Девушка посмотрела на дисплейчик и убрала телефон обратно.

— Могу я дать вам один совет? – спрашиваю я.

— Да, попробуй, — улыбнулась она.

— Если кто-то предложит назвать дату вашей смерти, ни за что не соглашайтесь. Независимо от того, окажется прогноз верным или неверным, жить станет крайне тяжело.

— Совет основан на личном опыте? — покачивая полупустым стаканом спрашивает она.

— Да. На личном.

6

Мне восемь лет. Я один на улице. Я не потерялся, нет, я просто гуляю один. Мы только недавно переехали в эту квартиру, и я не успел ни с кем подружиться. Я сижу на вершине железной горки и всматриваюсь в лица проходящих людей. Уже начинает темнеть, все спешат по своим домам. Точнее, это мне пора бы уже домой и мне кажется, что все эти люди спешат домой.

Я скатываюсь с горки и направляюсь к маме. Идти недалеко: за этим домом будет еще один дом, а сбоку от него находится мой дом. Я обхожу первое здание, направляюсь ко второму. В глаза мне бросается детская песочница. Кто-то забыл в ней зеленую пластмассовую лопатку. Я подхожу, беру ее в руки и начинаю копать. Вырыв ямку, я засыпаю ее, затем вырываю вновь. Я и не замечаю, как темнокожий парень оказывается напротив меня. Он с любопытством наблюдает за моими действиями. Начинает разговаривать со мной. Он старше меня на несколько лет, я не боюсь его. Мне можно с ним говорить. Мама не будет ругаться.

— Хочешь ли ты узнать, когда ты умрешь? – спрашивает меня парень.

Мне восемь лет. Смерть для меня незнакомая игрушка. Как лопатка в моей руке.

— Хочу! — отвечаю я, не поднимая глаз.

— Пойми, ты будешь мучиться с этим знанием, всю оставшуюся жизнь.

— Ну и что, — говорю я и смотрю ему в лицо.

Он берет мою руку, смотрит в нее, проводит по ней пальцем.

— Десять лет. Тебе осталось жить десять лет, — сказав последнее слово, парень удаляется.

«Десять лет», - думаю я. «Десять лет, я успею вволю пожить».

7

— Десять лет пролетели быстро, — продолжил я. — Сейчас мне двадцать и, как видите, я жив и здоров.

— Как по твоему, сколько мне осталось жить? — улыбнувшись, спрашивает темноволосая. Третий стакан сока близок к концу.

— Не любите прислушиваться к советам? — я полез в карман за сигаретами. В который раз удивился своему аппетиту на яд. — Сколько вам осталось прожить? — спрашиваю я. — Можно вашу руку?

8

Итак, число сердца оказалось «числом смерти». Я знал дни смерти прохожих, попутчиков в трамвае, одногруппников, но на их даты мне было плевать. Даже памяти моей было плевать – как я не старался, я не мог запомнить время их смерти. Зачем мне вообще запоминать чью-то дату смерти?

Я запомнил, причем против своей воли, все числа смерти своих родственников. Помните, я говорил вам о блокноте? После случая со стариком, я открыл его и просмотрел даты. Первыми были записаны имена моих родственников. Рядом значились числа. Никаких сомнений – первые четыре цифры – это день и месяц; последние две – год.

Может быть потому, что я так часто думал об конкретно этих числах, они и отложились в моей дурной голове, может это просто шутка памяти. Чтобы забыть ненавистные числа, я пытался запомнить как можно больше чисел из сердец прохожих. Сначала я записывал их в блокнот:

090555 – рыжий дылда

241136 – дипломат

161245 – улыбчивая с шариком

140834 – парень «я не здесь»

Как я не старался — числа не запоминались. Я старался не вспоминать даты смерти родственников — в итоге они только и делали, что крутились у меня в голове. Это стало невыносимым. Дни смерти родных неотвратимо приближались…

9

— Вы точно хотите узнать это? — в который раз повторяю я свой вопрос. Девушка начинает злиться. Еще чуть и она бы отказалась от этой затеи.

— Да! Хочу! Мне еще раз это повторить? — она сняла очки, положила их на стол.

— Попытка испепелить меня зелеными глазами не пройдет, — подшутил я. — Ладно, хорошо. Начнем, — я делаю вид, что изучаю ее руку. Ну а теперь придется поиграть эмоциями.

Я, словно бы в удивлении, поднимаю голову. Смотрю ей в глаза. Я предельно расслабляю мышцы лица.

— Не может быть, — шепчу я.

— Да говори уже! — улыбается девушка.

— Простите меня за эти слова, — я делаю паузу. — Вам осталось прожить три дня.

Девушка рассмеялась. Я зачем-то улыбнулся.

— Вы простите меня, но я пойду, — встаю. Задвигаю за собой стул.

— Постой, — она лезет в сумочку. — Дай мне свой номер телефона. И не обольщайся, я позвоню лишь затем, чтобы сказать, что жива и здорова.

Я диктую номер. Разворачиваюсь, делаю пару шагов.

— Постой!

Я оборачиваюсь.

— Спасибо за сок, — красиво улыбнулась она.

10

Она позвонила, как и обещала, через три дня.

— Да?

— Твою мать, что ты сделал со мной, ублюдок?!

— Кто это?

— Виктор Франко?! — выпалила она в трубку. — Или как там тебя?

— А, это вы?

— Что… ты… сделал? — каждое слово она выделила паузой.

— Да что случилось? Объясните!

— Я сейчас в ресторане со своим парнем. Вокруг какие-то числа, — вздох. — Шестизначные числа в области сердца. Я не знаю, что это, — снова вздох. — Я не знаю, что это, но они пугают меня.

— Может это номера телефонов? — я наконец-то вырвался из объятий сна.

— Номера телефонов не начинаются с единиц и нулей.

— Послушайте. Уже поздно. Вы разбудили меня, — мое время для вздохов. — Я не знаю, о чем вы.

В трубке раздается молчание.

— Извини.

Сигнал конца соединения.

11

В одну из ночей, все факты сложились в цельную картину. Темнокожий парень, числа, дата моей смерти… Я понял, что начал видеть числа после дня своей смерти. Смерти, которой не было. Уверен, что парень не солгал мне о дате, уверен. Не уверен, знал ли он, что я выживу и начну видеть числа.

Я два года промучился с этим «даром». У меня появлялись мысли о самоубийстве…

Выход я нашел спонтанно. В толпе я увидел девушку, жить которой оставалось один день. На вид ей было от 19 до 22 лет, высокая, длинноногая, с красивыми формами… Думаю, достаточно было бы сказать, что не один я обернулся ей вслед.

Сначала я просто хотел угостить ее. Напитком, который бы она выбрала сама. Я хотел, чтобы в последний день своей жизни она была счастлива. Возможно, она и была счастлива (весь ее образ говорил о счастье и успешности), но я хотел увеличить это счастье еще на грамм. Я хотел, чтобы она умерла счастливой.

У какой-то старушки я купил связку полевых цветов, догнал девушку и отдал букетик. Она взяла. Затем я вспомнил висельников, вспомнил, что перед смертью им давали выкурить сигару и выпить бокал спиртного. Кажется, это был коньяк.

Девушка взяла букет, согласилась выпить со мной сок, она даже взяла сигарету, хотя и говорила, что не курит. Почему? Чем я мог привлечь ее?

Во время разговора, ее число сердца изменилось три раза. После первой сигареты, после рассказа о Викторе Франко и после того… как я назвал ее дату смерти.

Поймите, меня замучили эти числа, я больше не мог видеть их. Я думал, что, узнав дату смерти и тем самым обретя «дар», она тут же умрет. Раз и все! Никаких мучений от чисел! Но во время своего рассказа о встрече с темнокожим, я осознал, что собираюсь исковеркать ей жизнь. Вот только, исковеркал ли я ей жизнь?

Дар видения смерти в обмен на несколько дней собственной жизни… Разве это плохая сделка?

Я ложусь обратно в кровать, накрываюсь одеялом. Чисел сердца не осталось в моей голове. Ни одного. Я не мог их вспомнить. Вместо них, появляется желание узнать о дате СВОЕЙ смерти. Мне начинает казаться, что умру я уже сегодня, что без дара не проживу и дня. Я боялся уснуть, но сон был сильнее меня.