Числа

Глава 1

Старые лампы в открытой, доставшейся еще от дедушки радиостанции, заливали комнату мягким оранжевым светом, растворяющимся в темных уголках. Дэвид переключился в коротковолновый диапазон и медленно повел шкалу вправо, плавно прокручивая крупный шкив, отполированный за долгие годы. Всё в этой полутемной комнате - старый продавленный диван, антикварный стол со следами истории: ожогами паяльника, сколами и потертостями, - и даже притаившаяся у входа крохотная кухонька, наполнилось ни с чем не сравнимым шумом радиоэфира. Он откинулся на спинку потертого кресла и закрыл глаза. Радио было его страстью, его хобби, его жизнью здесь. Там, в обычной реальности, он был хирургом - длинные смены, операции. Он спасал жизни, а иногда и не спасал, к сожалению. Но здесь было его убежище, целая вселенная, заключенная в стенах небольшой однокомнатной квартиры в маленьком городке посреди ничего.

Из колонок доносились голоса невидимых собеседников со всех концов света, тем и хорош был коротковолновый диапазон. Кто-то с Аляски спрашивал, как там погода в Сиэтле, кто-то яростно спорил на непонятном языке, приятный женский голос, чуть искаженный из-за режима SBB, рассказывал о неудачном свидании. Он двинул ручку дальше, проскакивая неприятный треск зашифрованной военной передачи и вдруг услышал числа. Как будто синтезированный, металлический женский голос, называл числа одно за другим. Пальцы сами замерли не давая упустить частоту, неужели ему удалось поймать номерную радиостанцию, городскую легенду. Он много слышал об этом и читал, но никогда не принимал ее лично:

- Двадцать, семнадцать... - звук был не чистый и Дэвид медленно крутил верньер для тонкой настройки.

- Помогите, меня... Келли.... ответь.. я.., - сквозь числа и шипение пробился еле слышный женский голос. – Я зна.. слыши.. ме. Ответьте.. жалуйста.

Девушка звала именно его. Он это понял, почувствовал всей кожей. Это был полный бред, это невероятно, но это было так. В нерешительности он щелкнул переключателем на прием, взял в руку холодный и тяжелый, чуть шершавый бакелитовый микрофон и зажал тангенту:

- Прием.. Келли, я вас слышу. Где вы?

- Слав... огу.. Я... доме.. в лесу. Помоги.. не могу выйти.. скает. Я.. на машине... иска.. телефон, - никакие попытки улучшить связь не работали. – ... Пятый съезд с Ридж-роуд... старая доро... ть минут.. Помогите, прошу ва...

Дальше был только крик и станция ушла с частоты. Дэвид до хрипоты старался снова и снова вызвать девушку, прыгая по соседним частотам и ничего. Чисел больше не было. Номерная радиостанция пропала, лишь атмосферный треск был ему ответом. «Пятый съезд с Ридж-роуд. Это же совсем недалеко, - рассматривал он на карте построенный маршрут. – Каких-то три с половиной часа...».

Через двадцать минут на своем Форде F-250 девятого поколения, Дэвид летел сквозь ночь по почти пустынной дороге, следуя навигатору. Семилитровый дизельный двигатель громко урчал, разрывая ночную тишину. В салоне пахло старым пластиком, потертые нейлоновые сидения еще сохранили свой первоначальный рисунок. Дэвид купил эту машину давно, полностью восстановил ее, и теперь она платила ему сторицей. Из дома Дэвид прихватил инструменты, ломик, оружия никакого не было, и он, немного подумав, взял с собой острый кухонный нож для мяса, ручной ковки. Первым делом он позвонил в полицию графства, но судя по их вопросам, ответам и стандартной фразе «Спасибо за ваш сигнал, сэр. Мы разберемся.» ему стало понятно, что они не поедут.

Судя по навигатору ехать было еще пару часов, и в голову, сначала ненавязчиво, а потом все сильнее, заслоняя собой все остальное, возвращался старый разговор с собой, терзавший его последнее время. «Ты не виноват, Дэвид, - говорил спокойный женский голос его коллеги Эмбер. – Даже комиссия ничего не нашла. Легочная эмболия - это почти всегда смерть, ты же врач, ты сам об этом знаешь». Он не заметил, как крепко сжал челюсти, пока не почувствовал боль на кончиках зубов: «Я обещал ей, понимаешь, обещал, что она выйдет из больницы, что она увидит солнце и почувствует морской бриз. Что едиственное, чем она заплатит, будет рука и химия, - он опустил глаза, - и я не справился. Я виноват, и не важно, что сказала комиссия, коллеги, ты. Я знаю, что я виноват». Дэвид сильнее придавил акселератор, заставляя почти все двести лошадей под капотом нестись во весь опор.

Некогда зеленая, выцвевшая и погнутая в одном углу табличка, указывала на пятый съезд с Ридж-роуд. Келли не сказала, где сторожка, поэтому Дэвиду ничего не оставалось, кроме как включить верхние прожекторы и осторожно ехать по старой проселочной дороге через лес. Он открыл окна, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, и снизил скорость. Сама дорога вела на какую-то отдаленную ферму, Дэвид там никогда не был, до самой фермы, судя по карте, было в районе 30 километров. А между шоссе и полями, рос густой лес. Дэвиду удалось разобрать, что девушка ехала сколько-то минут по этому проселку, значит где-то здесь и нужно искать.

Верный пикап с легкостью преодолевал глубокие лужи, подминая своим мощным бампером высокую траву, кусты и мелкие деревца. В следующий момент впереди что-то блеснуло и Дэвид ударил по тормозам. С большим тяжелым фонарем он прошел метров пять или шесть от дороги в густые заросли, и сквозь них проступили, узнаваемая решетка радиатора и фары Шевроле Шеветт года восьмидесятого, цвет разобрать было сложно. Келли, судя по всему, любила старые авто, будучи очень популярной в те времена, сейчас найти такую машину в приличном состоянии было крайне сложно.

Дэвид обошел машину по кругу, внутри ничего толком не было видно, окна были заляпаны пыльцой, разводами от дождя и пылью. «Надо походить вокруг, может я найду эту сторожку, о которой она говорила, - и двинулся дальше в заросли». Метров через двадцать, в лесу, он заметил одинокий огонек. Быстрым шагом, Дэвид, не замечая, как ветки бьют ему по лицу, и царапают руки, двинулся туда.

Старый деревянный домик, когда-то покрашенный коричневой краской, выглядел давным-давно заброшенным. Рядом стрелой в небо уходила ржавая радиоантенна. Вокруг домика ничего не росло, ни куста, ни деревца, даже куцая осенняя трава обрывалась метрах в полутора от порога.

- Келли? – громко позвал он. – Я ответил вам по радио, это Дэвид.

Ответа не последовало, в одном из окон домика был виден совсем тусклый свет, как будто от керосиновой лампы.

- Я захожу, не пугайтесь, - на всякий случай, спокойным тоном, произнес Дэвид.

Дверь с первого раза не поддалась. На вид это были совсем старые прогнившие доски, дверь шаталась под мощными рывками Дэвида, но все же не открывалась. «Сейчас бы ломик, - пришла запоздалая мысль. – Надо было инструменты из машины взять. Ну хотя бы нож в ножнах с собой». Возвращаться не хотелось и он, сделав несколько шагов назад, разогнался и с силой врезался плечом, стараясь попасть ближе к замку. Дверь неожиданно легко поддалась и, не устояв, Дэвид с грохотом рухнул на истертый деревянный пол. Фонарь откатился ближе к столу и клубы пыли закружились в ярком свете.

- Келли? Вы здесь? – спросил он поднимаясь, хотя и понимал, что здесь никого нет.

Внутри все было покрыто пылью, старая радиостанция, на разбухшем от влаги столе, со снятой верхней крышкой, зияла огрызками разбитых ламп. Где-то в углу примостилась металлическая кровать, заваленная каким-то грязным тряпьем. Спиной к Дэвиду, будто вросшее в пол, стояло старое вельветовое кресло, потертое по углам, с торчащей местами ватой. Он обошел его и отшатнулся, застыв, пытаясь осмыслить, что это. В кресле сидел иссохшийся труп, светлые волосы свалялись в жесткую паклю, пустые глазницы бессмысленно смотрели на Дэвида. Судя по платью, старому, почти истлевшему, с некогда ярко-красными цветами, это была девушка. В середине груди, чуть со смещением в левую сторону, была проломлена дыра, окруженная осколками ребер.

Что-то двинулось к нему от кровати. Дэвид дернулся, наводя единственное свое оружие - луч света и замер. Странный человек или скорее, имитация человека в черном балахоне, будто окутанная тьмой. Неестественно длинные предплечья, из-за чего руки были на уровне колен. И лицо... Это была странная маска, состоящая из тонких двигающихся и пульсирующих полос, похожих на растянутых червей.

- Наконееец-то, - голос существа был похож на скрежет металической губки по стеклу.

- Что... Что ты такое? – Дэвид опешил, ошарашенно глядя на это.

- Я-мы живем тут давно, да, очень давно, - проскрипело оно, временами неестественно протягивая звуки. – Раньше ко мне-нам забредала еда сама, я-мы привлекааали их песней. Или звали сладким голосом в лесу. Но вы, люди, ооочень умная еда. Столько всего придумали. Теперь можно звать издалека.

- Где Келли? Она жива? - Дэвид постепенно приходил в себя, привычка думать быстро в любых эмоциях, не раз ему помогала.

- Ааа... Келли, невкусная Келли, Келли нужна чтобы выжить. Она здесссь, - существо приложило четырехпалую руку, с шестью фалангами на пальцах, к груди. – Но.. она слабая. Надолго не хххваттит. Я дала ей позвааать тебя.

- Эти числа в эфире? Это была ты?

- Это я-мы... это не чииисла. Это зов. Вы их слышшите, как чиисла. Но иногда, да, иногда есть такие, как тыы. Которые могут слышать лучшшее. Они вкуснее, деликатессс. Ммм.

- Отпусти ее, - строго сказал Дэвид, незаметно доставая нож. – Отпусти и получишь меня.

- Ты ии так мой-наш.

- Я перережу бедренную артерию и истеку кровью быстро. И не будет вкусной еды – Дэвид до боли вдавил нож в ногу, прорезая джинсы.

- Неет. Вкусссная еда нужна. Эта невкусная, забирай.. Тебя хххватит надолго.

Тварь буквально воткнула себе в грудь руку, желто-белые трепещущие полоски разошлись, а в шестипалой руке оказалось бьющееся сердце. Пальцы резко сдавили его и на пол посыпались кровавые ошметки. Почти незаметный, яркий огонек, будто светлячок, рванулся вверх сквозь крышу.

- Теперь, ттвоя, оочередь.

Резкая боль и следом обжигающий холод разорвали грудь. Дэвида накрыла тьма.