Четыре минуты

Глава 1

Я очнулся от резкого запаха. Нашатырный спирт. Должно быть, кто-то сунул мне под нос ватку.

Болел затылок. Мутило. Ударился? Или… ударили? Я помнил только, как свернул в проход за гаражами, чтобы сократить дорогу от станции до дома. Там было скользко: протоптанная в снегу дорожка вся заледенела после недавней оттепели.

Поскользнулся и упал, наверное. Хорошо, что подобрали.

Попытался шевельнуться — и не смог. Я был чем-то плотно примотан к… постели? Носилкам? Вряд ли: я отчетливо понимал, что нахожусь в вертикальном положении. Даже голову не мог повернуть.

И почему-то рот мой был заклеен чем-то вроде скотча.

Только тут я догадался открыть глаза.

Полутьму еле-еле разгоняли две свечи. Проморгавшись, я смог разглядеть, что стоят они на полу. Точнее, не совсем на полу — а на макушках двух человеческих черепов. От каждого из них тянулись по каменному полу две узкие белые полосы, похоже, насыпанные каким-то порошком вроде мела. Что они, в углах пентаграммы, что ли? Похоже на то: откуда-то из-за спины моей лился такой же жёлтый и слабый колеблющийся свет.

– Очнулся? – Услышал я чей-то тонкий хрипловатый голос. – Хорошо. Полночь уже скоро. Ты должен быть в сознании.

Я замычал, дергая головой. Пора бы снять со рта повязку, раз уж неизвестный (или неизвестная — голос мог быть и мужским, и женским).

– Блевать не тянет? Да нет, не должно. Я бью аккуратно, сотряс небольшой, только чтобы сознание потерял. Не хватало бы мозг повредить. Мозг — самое важное.

Было странно. Неизвестный (предположим, он все-таки мужчина) говорил с искренней заботой в голосе, что никак не вязалось ни с тем, что он говорил, ни со всей ситуацией.

Сзади, оттуда, где он стоял, доносились шорох одежды, какое-то позвякивание, а ещё такие звуки, будто он там переминался с ноги на ногу.

А ещё почему-то громкое тиканье: так тикают обычно здоровенные напольные часы. Мне случилось как-то остановиться в доме знакомых, где были такие в хозяйском кабинете. Меня именно там уложили спать на диване — другого места в доме не нашлось. Это была самая мучительная ночь в моей жизни: я никак не мог уснуть из-за звонкого тиканья. Хорошо, что хоть бой хозяева на ночь выключили.

О чём я думаю, чёрт возьми? В темноте, в середине пентаграммы, примотанный к какой-то стойке, с заклеенным ртом?

Я снова сильно задёргался, пытаясь высвободиться. Бесполезно.

За спиной тихо рассмеялись.

– Дёргайся, не дёргайся — всё одно. Ровно в полночь я получу то, что мне нужно.

Опять послышались шорох одежды, позвякивание и перетоптывание. Неизвестный явно что-то делал, что-то готовил.

В общем, было уже очевидно, что мне это не понравится — то, что он готовил. Или она всё-таки?

Сердце мое часто стучало, мысли в голове плавали беспорядочно и бессвязно, и главная была — этого не может быть, это не может происходить со мной.

– Вот, нам повезло сегодня, — донеслось из-за спины, — второй раз подряд повезло. Так-то новолуние в ночь на пятницу бывает один или два раза в год, редко три. И надо именно в этот день найти подходящего, обездвижить, притащить сюда, подготовить… Не каждый раз удаётся. В прошлый раз удалось, и в этот тоже. А до того… Сколько пришлось пропустить! Ну ничего, теперь уже немного осталось. Всего надо семь, ты шестой. И в этом году ещё одно новолуние в ночь на пятницу будет. Так что, может, ещё до Нового года получится все закончить. И я стану настоящим гением!

Шестой! Были же слухи, что в нашем академгородке пропадали учёные…

Сзади послышалось хриплое хихиканье, а затем такой звук, будто разматывают рулон скотча. Лязганье ножниц.

Из-за головы моей высунулись две руки, держащие за концы полосу того самого скотча. Широкого, плотного — строительного?

И быстрым движением накинули его мне на лицо, залепляя нос.

Я задёргался в панике, оставшись без возможности дышать.

– Порядок, — заявили сзади. — Как раз четыре минуты до полуночи. За четыре минуты мозг без кислорода умирает. И тут-то я всё и перехватываю. Все знания, все способности. Накапливаю вот в этом, — перед моим носом потрясли мелодично звякающей плетенкой из цепочек, — А как их будет семь — смогу перелить в себя. И никто уже не будет дразниться, что у меня айкью всего девяносто.

Я уже начал задыхаться. Грудь содрогалась, пытаясь втянуть воздух. Сердце колотилось все сильнее.

Сзади бормотали что-то непонятное, шуршала одежда. Над моей головой звякали цепочки. Моё тело пыталось вырваться, мышцы сокращались сами по себе.

Втянуть скотч, которым замотан рот! Прокусить!

Не вышло.

Прокусить щёку!

Не вышло.

Сзади громко, колокольно забили часы.

А потом сознание померкло…

***

… И я проснулся. Сердце колотилось, дыхание было частым и судорожным, будто я и впрямь только что освободился от скотча, заклеивавшего рот и нос.

Впрочем, нос и сейчас толком не дышал. Так бывает у меня, если что-нибудь неподходящее унюхаю ближе к ночи. Аллергия, слизистая разбухает в носу.

А ещё лежал неудобно, шею придавил подушкой. Вот и приснилось, что задыхаюсь. Впрочем, задыхался и вправду.

Пошевелился — и понял, отчего во сне казалось, что не могу двигаться. Скинул кота с ног. Десять килограмм полосатого мейн-куна отозвались недовольным ворчанием.

Сел в постели. Дыхание и пульс постепенно успокаивались.

Не засну больше сегодня.

Не дай Бог, такое опять приснится.