Чертовщина какая-то!

Глава 1

Наверное, эти странности начали происходить со мной, когда я сбежал из тюрьмы.

Была тёмная августовская ночь, ярко светила луна. Я пробирался сквозь густой ельник. Вдруг я услышал шаги; когда я обернулся, чтобы посмотреть, кто там, меня чуть инфаркт не хватил. В метре от меня шёл самый что ни на есть мёртвый мертвец с медными глазами и длинными железными клыками! Покойник бросился на меня; я увернулся и стал убегать. Я не знал, что точно эта нечисть хочет со мной сделать, но это точно должно быть что-то плохое — в сием факте я был уверен. Бежать по ельнику было весьма проблематично, но мертвец, видимо, так не считал. Он гнался за мной с такой скоростью, будто бежать по ельнику и по ровной мощёной дороге — одно и то же! Я всё время швырял в покойника разные попадающиеся под руку предметы типа камней, шишек или палок, чтобы хоть немного замедлить его. В принципе, если бы не эти жуткие клыки, мой преследователь представлял бы из себя вполне симпатичного молодого человека... Но сейчас об этом думать вообще не время!!! ПОТОМУ ЧТО ЭТОТ ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ СИМПАТИЧНЫЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ МЕНЯ В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ СОЖРАТЬ!!!

На моё счастья лес оборвался полянкой, на которой располагалась небольшая часовенка. Старое деревянное здание церковки так приветливо поглядывало на меня своими чёрными окошками, что я не мог не воспользоваться шансом спрятаться там! Я юркнул в часовню, запер дверь и облегчённо выдохнул. В прочем, не время было расслабляться. Покойник, преследовавший меня, стал грызть защёлку — это значило, что надолго сего укрытия не хватит. Окна здесь не отпирались, а если разбить одно, мертвец непременно услышит это, и мне придётся вылезать чуть ли не к нему на руки. Эхх, а ведь если бы он не был такой жуткой нечистью, я бы даже не возражал против такого... ЧЁРТ!!! Только сейчас я заметил чуть ли не ещё менее приятную, чем ломящийся в дверь покойник, деталь обстановки моего нынешнего положения: в самом центре часовни красовался незакрытый гроб. Внутри лежал другой мертвец — темноволосый юноша лет семнадцати. На его шее висел огромный нательный крест. Белый саван так красиво смотрелся в сочетании с волнистыми чёрными волосами покойника... Всё, хватит думать о красоте трупов, надо выбираться отсюда!

Оказалось, пока я разглядывал усопшего юношу, мой преследователь успел прогрызть в двери достаточно большую дыру, чтобы просунуть руку внутрь и открыть защёлку. "Чёрт," — пронеслось у меня в голове. Однако, вопреки моим ожиданиям, мертвец продолжил мяться на пороге, шипя что-то вроде: "Отдай мне его!" Там было ещё обращение, но я плохо его расслышал. Тут юноша с крестом поднялся из гроба и медленно подошёл к порогу со словами:

— Он в моём доме, а значит под моей защитой, Ведесвет.

Ведесвет? Погодите, моего потенциального людоеда зовут Ведесвет? Что за стра...

— Всё равно в драке ты мне не ровня, Церковнослав! — усмехнулся медноглазый мертвец. Церковнослав?! Да вы издеваетесь! Кто им имена придумывал вообще? Даже не знаю, что круче — Ведесвет или это.

Покойники начали драться, но мне было не до зрелищных битв — я пытался найти что-нибудь, чем можно всё-таки разбить окно. Ведь если победит Ве... как там его? Вежеслав? Не. Ведеслав? Веисвет? А, Господи, Ведесвет. Вау, я запомнил его имя. НО КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ОН МЕНЯ СЕЙЧАС СОЖРЁТ!!! Этот мертвец выглядел лет на двадцать пять, был выше и явно сильнее своего соперника, носил более удобную для драк одежду (не длинный широкий саван, а чёрную рубаху до колен). В победу Церковнослава, этого хрупкого мёртвого юноши, мне совсем не верилось. Действительно, какие у него могли быть шансы, если Ведесвету для победы было достаточно в нужный момент наступить ему на саван? Кстати, этим методом мой преследователь и воспользовался. Церковнослав упал на пол, запутавшись в саване; Ведесвет вырубил его одним ударом наотмашь и уверенным шагом направился ко мне. Хе-хе, он думал, что мне уже никуда от него не деться! Я разбил ближайшее окно найденным в углу подсвечником, выпрыгнул наружу и без оглядки бросился бежать.

Глава 2

Судя по всему, мой трюк сбил мертвеца с толку, но замедлил его всё же ненадолго, потому что через минуту Ведесвет снова преследовал меня. Хвала небесам, часовня стояла в начале хорошо утоптанной тропинки. Хоть немного, но это мне помогло. Нет, покойник, конечно, тоже прибавил скорости из-за лучших условий преследования, но теперь я хотя бы мог бежать, не получая еловыми лапами по лице каждую секунду. Спасибо Ведесвету за то, что я забыл о том, что только что сбежал из тюрьмы.

Вдруг кто-то схватил меня за руку и утянул за деревья. Меня чуть инфаркт не хватил — что, если это нечисть попуще мертвеца-людоеда? В прочем, меня держала за руку пятнадцатилетняя девочка с двумя тугими высокими хвостиками на голове. Если это русалка, я лучше к Ведесвету вернусь.

— Я знаю безопасное место, пойдём! — девочка потащила меня куда-то. В принципе, всё равно, куда бежать, не так ли? Я последовал за ней.

Очевидно, она привела меня на кладбище. Здесь мне уже нечему удивляться... Ладно, я удивлюсь только тому, что эта девочка считает кладбище безопасным местом. Ну, может, для неё так и есть. Моя спутница спрятала меня в ветхой сторожке и сама спряталась со мной. Домик был настолько ветхим, что, казалось, он развалится от моего дыхания. Это только прихожая, может, внутри получше?...

Гигантские щели между досками стен позволяли видеть всё, что происходит снаружи. Естественно, скоро пришёл Ведесвет. Ещё более естественно, он направился к сторожке. Да уж, очень безопасное место! Даже часовня безопаснее была, судя по всему! Тут из ближайшей могилы поднялась покойница и остановила Ведесвета словами:

— Веже, что ты творишь? Я не позволяла тебе уходить с кладбища!

Веже? Такое странное сокоащение... На моего преследователя, кстати, эта фраза странно сильно подействовала. Мне показалось, что он даже внешне изменился: железные клыки превратились в обычные зубы, глаза приобрели серый оттенок вместо медного. Чёрные волосы будто стали не такими чёрными, а скорее тёмно-тёмно-каштановыми, как у спасшей меня только что покойницы. Хотя это, наверное, всё-таки померещилось. Вот, симпатичный парень, не потенциальный, а реальный! Всегда бы так! Ведесвет лёг в свою могилу, закутался в саван и сложил руки крестом на груди. Эх, а я был бы не против познакомиться с ним не только как жертва с убийцей. Ладно, не стоит здесь задерживаться — кладбище, всё-таки, место не из приятных, а я и так уже натерпелся за эту ночь. Покойница отперла сторожку. Эта мёртвая выглядела куда более дружелюбной, чем Ведесвет, но всё-таки мало ли что можно ждать от покойников на каком-то заброшенном лесном кладбище... Я помедлил с выходом.

— Бояться нечего, выходи! — усмехнулась мёртвая. Она выглядела лет на пятьдесят, да и к тому же она женщина, может, с ней не так опасно, как с Ведесветом? Она ведь меня только что спасла в конце концов...

— Клянусь, это самое безопасное место в радиусе пятидесяти вёрст отсюда, — шепнула мне девочка. Я вышел. Это кладбище... Ведесвет всё ещё здесь... Да и сколько тут таких людоедов, как он, лишь Богу ведомо... Нет, здесь оставаться нельзя!

— Спасибо вам, но я, пожалуй, пойду, — я отошёл на несколько шагов назад, потом повернулся и убежал в лес. С кладбища донёсся смех девочки.

Ну вот, всё, больше никаких оживших трупов со странными именами, просто поиски какой-нибудь деревеньки. С такими мыслями я шёл по лесу, пока мне навстречу не показались две девушки. Одной, рыженькой, на вид было около двадцати, второй, черноволосой, примерно столько же. Обе сидели нагишом на одном камне около берега небольшой лесной речки, расчёсывали волосы и смеялись. "Русалки?" — промелькнуло в голове. Эти твари и убить могут, играясь. Мне почему-то стало очень страшно. Когда русалки заметили меня, они тут же подбежали ко мне, видимо, в намерении поиграть. Чёрт, опять в какое-то нечистое место вляпался! Я стал убегать, пытаясь найти дорогу к кладбищу. Правда самое безопасное место! Благо, я не успел уйти далеко и вскоре уже прятался в ветхой кладбищенской сторожке. Я успел увидеть, как, заметив меня, мертвецы юркнули в свои могилы — их было много, наверное, не меньше пятидесяти. На поверхности остались только уже знакомые мне девочка и покойница. Русалки посмотрели на меня пару секунд и, так же смеясь, удалились обратно к реке.

Может, здесь и есть мертвецы-людоеды, но, как бы то ни было, это кладбище спасло меня уже дважды. Может, девочка и права насчёт безопасности этого места...

Глава 3

— Что, вернуться решил? — засмеялась девочка. — Испугался наших Дарки и Дуськи, знать?

Я понуро кивнул.

— Меня Дрёй звать, — представилась она. — Я живая, если ты ещё не понял.

— Я Жорик, — ответил я, мысленно решая больше не удивляться местным именам. Мертвецы потихоньку стали вылезать из могил. Окинув взглядом кладбище, я разочарованно заметил, что Ведесвет всё ещё спит в земле сырой.

— Раньше здесь было село, но потом это место подвергли бомбардировке и все погибли, — поведала Дря. — А я осталась жива, потому что во время обстрела была на озере. Ну, вообще здесь есть ещё ранее похороненные предки и самоубийца Святополк, который умер ещё до пожара. Русалки, Дара, Дуся, Люда и Дарина, попытались спастись от пожара в реке и утонули. А Церковнослав, он обитает в сохранившейся неподалёку часовне, тоже пережил бомбардировку, но потом умер от болезни.

Покойница тоже назвалась, разрушив мои стереотипы о здешних обычаях. Её имя шокировало меня своей адекватностью:

— Я Людмила, местная хозяйка кладбища. Я последняя похороненная здесь. Меня все местные мертвецы слушаются.

Вот почему на Ведесвета так подействовал её упрёк. Да почему я постоянно думаю об этом людоеде?! Лучше бы о Церковнославе думал, не знаю, он симпатичнее. Да, кстати, Церковнослав! Так он от болезни такой худой и бледный? Интересно, а Ведесвета убило осколком или сожгло заживо? Да чёрт, почему именно Ведесвет?! В реальный... вернее в этот странный нечистый мир меня вернула Дря:

— Кладбище, кстати, заброшено, как видишь.

— А сколько лет назад произошла бомбардировка? — спросил я, чтобы поддержать разговор. Ответ девочки меня шокировал почти до летального исхода:

— Лет двадцать назад, не помню.

Сама Дря выглядела лет на пятнадцать, не больше. Я бы поверил, если бы она была мёртвой, но она утверждала, что жива и помнит ту катастрофу!

— Погоди... Сколько тебе лет тогда? — не понял я.

— Хех, по сути мне тридцать пять! — снова засмеялась девочка. — Но меня прокляли, поэтому я выгляжу на пятнадцать!

С проклятьем даже разбираться не стану. А сама такая милая, и не скажешь, что проклята.

Я увидел, как какой-то

мертвец, молодой человек со шрамом на шее, попросился у Людмилы на реку, купаться. Хозяйка кладбища его отпустила.

— Это Онагост, он ещё задолго до пожара умер. Самоубийца. Он не купаться, он в Дару влюблён.

Так, именам не удивляемся. Интересно, которая из русалок Дара? Об этом у Дри я не стал спрашивать, но мне почему-то казалось, что рыженькая.

Вскоре к Дре подошёл покойник — мальчик её возраста с растрёпанной тёмной шевелюрой и красивыми голубыми глазами. Они стали о чём-то оживлённо разговаривать. Я хотел уйти, чтобы не мешать им, но девочка сама обратилась ко мне:

— Жора, знакомься — это Старослав, мой брат.

— Очень приятно, я Жора, — я протянул покойнику руку. Он робко пожал её, вставив:

— Можно Сташкой называть.

Я кивнул из вежливости и пошёл бродить по кладбищу, чтобы всё-таки не отвлекать их от разговора. Я был бы не против сходить на речку вместе с Онагостом — было, наверное, около двадцати градусов, а я набегался тут по лесу и вымыться бы не помешало. Но Онагост уже ушёл, а я не знал этого мертвеца в лицо и боялся русалок. Спать в таком шуме и в голову бы не пришло, так что мне осталось просто бродить по кладбищу. Надо расширить круг общения, пока состоящий только из Дри, Людмилы и Сташки. Вот бы с Ведесветом познакомиться... Только моего людоеда я так и не увидел среди мертвецов.

Мой выбор пал на мальчика, сидящего отдельно от всех за кладбищенской оградой. Там были всего три могилы — Онагоста, Ведесвета и его. Онагост ушёл, Ведесвет спал, этот мальчик думал о чём-то, свесив ноги в собственный гроб. Белый саван, закрывал не только его тело, но и его голову, как капюшон или хиджаб. Я подошёл поближе, опёрся об ограду и окликнул мертвеца:

— Хэй, о чём грустишь?

— Не твоё дело, — огрызнулся тот. Ого, не знает, кто я, а уже такая грубость! Я всё-таки попытался поддержать беседу:

— Как тебя зовут хоть?

— Святополком кличут.

Ясно, не стоило это спрашивать. Выглядел этот мертвец как изгой общества, если честно.

— Погоди, а ты кто такой? — Святополк наконец повернулся ко мне. В его удивлённом лице меня напугали две черты: гетерохромия, левый глаз жёлтый, правый красный, и длинный кривой шрам через правый глаз. Я объяснил:

— Я Жора, я сбежал из тюрьмы и пока прячусь здесь, потому что мне Людмила разрешила.

— А, ясно, — Святополк отвернулся. Судя по всему, его не особо тянуло с кем-то знакомиться. Погодите, это же о нём, наверное, говорила Дря, когда рассказывала про гибель этой деревни? Суицидник, значит... Выходит, за оградой покоятся два самоубийцы и Ведесвет. Интересно, что такое Веже сделал при жизни, что теперь его могила даже не на кладбище?

Глава 4

Вскоре начало светать; все мертвецы попрятались по своим могилам. Дря позвала меня в сторожку спать. Внутри этот ветхий домишко выглядел отнюдь не таким непрочным, как снаружи — стены были укреплены слоем досок, на столике у окна стояла керосиновая лампа, вдоль правой стены располагались шкафчики и буржуйка, у левой находилась кровать. Очевидно, постель была только одна; девочка сказала, что принесёт сена, и я посплю на нём. Дря порылась в одном из шкафчиков, вынула оттуда миску и пакет гречки. Насыпав крупу в сосуд, девочка зажгла лампу и поставила миску на неё.

Разве таким образом возможно погреть гречку? Я был уверен, что нет, поэтому тихонько усмехнулся, садясь на край кровати. Однако Дря выглядела так, будто всегда готовит себе еду только на керосинке. Она налила в миску немного воды, помешала ложкой, подождала немного, потом взяла полотенце и им сняла сосуд с лампы. К моему шоку, от гречки шёл пар! Тут точно опять что-то нечисто...

Девочка достала ещё одну ложку и подала её мне:

— Прости, у меня нет второй миски, так что придётся поесть из одной. Ты же, наверное, сильно голоден?

Я кивнул. Дря была права — я буквально тела своего не чувствовал от голода. Моей последней едой была горстка ягод прошлым вечером.

После... Как это назвать? Завтрак? Или ужин, раз мы теперь ведём ночной образ жизни? В общем, когда гречка кончилась, девочка принесла в сторожку охапку сена для меня, и мы легли спать.

Когда я проснулся, было уже темно. Дря куда-то ушла — в сторожке находился я один. Встав с подстилки, я вышел на кладбище. Ближе к ограде горел костёр, а около него сидели Дря и четыре русалки. Мертвецы сгрудились чуть поодаль, под деревом, не решаясь приблизиться к огню. Подойдя поближе, я заметил, что покойники сидят вокруг двух девушек в саванах — одна, черноволосая, с яркими янтарными глазами, держала в руках свирель и ждала, пока вторая, на вид более взрослая и с красном платком на голове, настроит гусли на слух.

Я сел к костру рядом с Дрёй и стал разглядывать остальных мертвецов. Ближе всего к музыкантам в разнообразных позах расположились семеро покойников: рыженькая девочка с парой косичек, курчавый синеглазый мальчик, Старослав, молодой человек с длинными золотистыми волосами, Людмила, бородатый мужчина в сапогах и черноволосый паренёк, внешне похожий на курчавого мальчика. Во втором ряду за девочкой с косичками на корточкпх сидел Ведесвет, напротив него Церковнослав — надо же, даже он пришёл сюда! Рядом с курчавым мальчиком и похожим на него парнем сидели ещё трое похожих на них мартвеца — один помладше, тоже кудрявый, другие два как две капли воды похожие на черноволосого. Остальных мертвецов я не стал внимательно рассматривать, ибо их совсем сильно скрывала тень дерева, а кроме того меня прервала Дря:

— О, Жора! Я тебя и не заметила сначала. Ты вовремя, сейчас Хельга с Авдотьей песни петь будут. Хельга, это та, что с янтырными глазами, если что.

Хельга и Авдотья? Ясно, с именами тут всё-таки не настолько плохо. Я услышал, как Старослав поторопил гусляршу:

— Дунь, ты скоро?

— Секунду, — отмахнулась та. Мне стало интересно, как зовут остальных мертвецов; я спросил у Дри:

— Слушай, а как остальных мертвецов звать? Просто любопытно.

— Рядом с Ведесветом сидит Вера, у неё косички рыжие, — охотно объяснила она. — Тот, что с кучеряшками — это Гостомысл. За ним его брат Мстислав, Мстиша, сидит. Возле Сташки Ярополк, наш с ним старший брат. С Людмилой Судислав сидит, он её муж. А с краю ещё один брат Гостомысла, Борис. Так ну, кто ещё... За Борисом Глеб и Ярослав, если слева направо называть. Ну ладно, дальше мне не видно. Сам потом спросишь.

Тут Авдотья объявила:

— Я закончила. Начинаем, — и они с Хельгой одновременно начали играть, удивительно складно попадая в ноты. Мертвецы затянули песню:

— Солнце венчано красным огнём —

Скоро всё это гореть будет в нём.

Солнце восходит на небосвод,

Чтоб посмотреть на земной народ,

Восходит, всё жжёт, а потом заходит.

Солнце — сгоревшая живая тварь,

Солнце — вся сила древнего зла.

Солнце сожжёт весь мир дотла,

Как только Господь ему позволит!

Дря и русалки пели вместе с ними.

— Солнце?... — переспросил я девочку, но она отмахнулась, мол, не мешай наслаждаться, лучше пой тоже. Солнце... Я знал, что покойники не любят его — даже не выходят из могил днём, но о таких верованьях, как это, никогда не слышал. Они считают Солнце демоном? Который сожжёт Землю, как только ему позволит Бог? Поначалу мне стало не по себе, но на слове Господь я чуть не прыснул со смеху от собственной наивности. Поверить в такую чушь, это ж надо так! Эти мертвецы даже в Бога верят — неудивительно, что они напридумывали себе и всякой другой ерунды. Следующую часть песни я слушал уже без таких эмоций, просто как приятную фоновую музыку:

— А тень его, Солнца, он демон из снов —

Того, кто не спит, он похитить готов.

Выходит он днём, как и Солнце само,

Все мёртвые в мире боятся его:

Задача его — их кладбища полоть.

Большую в их жизнях играет он роль:

Проворен как ветер и чёрен как смоль —

Он ночи, и снов, и кошмаров король.

От взгляда его сохрани нас Господь.

Да, я проигнорировал слова и этого куплета, посчитав их бессмысленной выдумкой. Откуда мне было знать тогда, что песня мертвецов про Солнце станет предупреждением для меня?

Глава 5

Следующее утро прошло так же, как и предыдущее, но в этот раз мне не спалось. Я проснулся днём, когда яркие лучи солнца пробивались между занавесок на окне, и больше не мог заснуть. Дря крепко спала, повернувшись лицом к стене. Я решил никуда не уходить, чтобы не разбудить девочку, поэтому просто перевернулся на живот и стал думать о всяком разном. Интересно, днём здесь есть какая-нибудь нечисть, или всё выходят только ночью? Было бы логично, если бы русалки бегали и при свете солнца, но есть ли кто-то кроме них? Вдруг, словно в ответ на мой вопрос, сверху послышалось:

— Коли спишь, так спи спокойно, коль не спишь, усни навек.

По моему телу пробежали мурашки. Я скосил взгляд, чтобы посмотреть на говорящего, и увидел высокую чёрную фигуру, будто состоящую из множества тонких нитей. Существо смотрело на меня разными по форме и размеру глазами и как будто ждало чего-то. Я оцепенел.

— Дря-а..., — позвал я, не спуская глаз с демона. Всё равно я слишком не похож на спящего.

— Дря?

— Дря!

— ДРЯААААА!!!!!

— Чего такое? — девочка села на кровати, сонно протирая глаза, огляделась и внезапно изменилась в лице. Вскочив на ноги, она схватила меня за руку и заставила встать коротким словом:

— Бежим!

Мы метнулись вон из избы.

Существо, склонившее голову на бок, сначала как будто просто наблюдало за нами, но как только мы вышли, оно поскользило следом лёгкой тенью.

Дря сжала оба моих запястья. Я на всякий случай сделал то же — мало ли это имеет какой-то магический смысл?

— К церкви, — сказала девочка. Мы побежали к той часовне, где я пытался спрятаться той ночью, когда на меня напал Ведесвет. Демон обернулся чёрным волком и бежал рядом с нами, то и дело пытаясь укусить Дрю за ногу или за платье. Солнце по-летнему блестело в небе, но плотно сомкнутые ветви елей не давали ему освещать нас дорогу. Что ночь, что день — в этом месте всё одно!

— Не отпускай мои запястья, не то он высосет мою душу! — попросила Дря. Я судорожно кивнул.

Наконец мы добрались до церкви; девочка открыла дверь ногой и юркнула внутрь; я последовал за ней. Гроб Церковнослава всё так же стоял по центру. Те витражи, которые всё ещё были целыми, красиво отражали свет на стены. Иконостас сохранился плохо, но некоторые образы всё ещё можно было различить.

Мы сели на пол лицами к алтарю; Дря перекрестилась и произнесла:

— Спаси и сохрани.

Из щели в двери, из разбитых окон послышались завывания. Тени начали плясать по стенам. Откуда-то запахло затхлостью. Я снова сжал запястья девочки:

— Сколько нам здесь сидеть?

— Либо до ночи, что вероятнее всего, — ответила она. — Либо пока не прийдёт кто-нибудь сильнее Демона Спящих.

— Демон спящих? — переспросил я.

— А, ты не в курсе? — удивилась Дря. — Охх, кое-то не слушал вчерашнюю песню... Это ведь про него было, во второй части.

Я немного смутился. Да, лучше бы я послушал... Однако, несмотря на мою оплошность, девочка всё же объяснила:

— Меркурий, один мой друг, называет эту нечисть Daemon Dormentum, что значит Демон Спящих. Эта тварь — главная проблема жизни на кладбище. Работа Демона Дормэнтум заключается в том, чтобы проверять, все ли мертвецы спят в своих могилах днём. Если кто-то не спит, демон погружает покойника в сон насильно, и тот больше никогда не встаёт из гроба. Только вот если на кладбище есть кто-то живой, Дормэнтум приходит к нему тоже. Коли он спит — не трогает, а коли нет — высасывает душу через вены на запястьях. Правда, Демон Спящих довольно медлительный, и от него несложно убежать, как видишь.

— Вот как, — вздохнул я. Не улыбалось мне каждый день рисковать жизнью из-за кладбищенского демона. Да и совесть меня мучала за то, что я так неуважительно отнёсся к песне мертвецов, слова которой в итоге оказалась чистой правдой.

Сидеть в церкви быстро надоело, но уходить ни я, ни Дря даже не думали. Мы лишь наблюдали за тенями, вслушивались в звуки, как будто это помогло бы нам как-то. Гроб Церковнослава отбрасывал тень прямо на нас; это слегка угнетало, но в то же время от этого у меня было лёгкое ощущение безопасности — словно мертвец в случае чего защитит нас двоих. Я почувствовал, что руки Дри дрожат, но не стал пытаться успокоить девочку — если попробую, сделаю только хуже.

Я не знал, сколько сейчас времени, да и как долго мы уже сидим в церкви тоже, но мне казалось, что солнце издевается над нами и специально задерживается на небе, чтобы помочь своей тени. От скуки я попробовал представить, как должно выглядеть светило, если демон Спящих — его тень. Фантазия рисовала мне в мыслях фигуру, похожую на человеческую, облачённую в красные и золотые одежды. Только вот вместо головы у этого Солнца был горящий шар. Пламя от него разбегалось во все стороны, не подчинялось законам физики. Из-за этого мне не нравилось такое Солнце — от одного его вида становилось неприятно. Впервые в жизни я глянул на настоящее солнце, светящееся между веток деревьев, как мертвец, с лютой, нескрываемой ненавистью. Солнце — вся сила древнего зла... Если раньше я видел светило ясным, тёплым и добрым, как на картинках в детском саду, то сейчас, когда я лично познакомился с Дормэнтум, его тенью, я понял, что портрет Солнца из песни покойников более реалистичный... во всяком случае, для этого места.

Глава 6

Мы сидели в тени гроба ещё долго. Солнце начало клониться к западу, но до его полного захода было далеко.

Вдруг тени стали тускнее, дверь в церковь распахнулась, и внутрь вошёл странного вида человек: его кожа отливала серебристым и блестела на свету как металл, глаза не имели зрачков, радужные оболочки по цвету почти нк отличались от всего остального, длинные тёмно-синие волосы казались мокрыми; незнакомец прикрывал наготу светло-серым балахоном, на шее висел шарф в цвет волос, на ногах было что-то вроде чёрных носков с подошвами. Самым необычным в одеянии этого существа, пожалуй, стоит считать странного вида тёмно-синий галстук с восьмиконечной звездой на конце, который висел на цепочке на предплечьях незнакомца и немного не доходил до его щиколоток.

Когда незнакомец вошёл, я вздрогнул от неожиданности; Дря же, напротив, обрадовалась, выглянула из-за гроба и позвала:

— Хэй, Ртутный!

Ртутный? Что?...

Существо, повернувшись к нам вполоборота, отозвалось довольно приятным абсолютно спокойным голосом:

— Дря? Что ты здесь делаешь?

— Иди сюда! — шёпотом закричала девочка.

Незнакомец подошёл, перегнулся через гроб и скрестил руки.

— Мы с Жорой от демона Спящих прячемся, — объяснила Дря. — Прогони его, а?

— Опять это ничтожество тебя достаёт? — участливо переспросил тот. — Ладно, прогоню.

Он забрался на гроб, скрестил ноги, подпёр голову рукой и скучающим тоном произнёс:

— Тень Солнца, поди сюда.

— Не могу, меня Господь не пускает, — честно призналось снаружи так, что чудилось, говорили стены церкви.

— А почему ты тогда здесь ошиваешься?

— Выполняю свою работу: караулю двоих нарушивших дневной сон. Когда им надоест сидеть в церкви, они выйдут, и я их убью.

— Когда суша поменяется местами с океаном да луна взойдёт с солнцем одновременно, тогда ты их и убьёшь.

— Но это же невозможно?!

— Вот ты и ступай по своим делам, а этих двоих не убивай.

Я заворожённо следил за их разговором, а тени по ходу диалога тускнели, и затхлый запах становился слабее. Странный метод изгнания нечисти, ничего не скажешь... Однако он подействовал. Тени совсем исчезли, запах пропал, всё затихло. Существо убедилось, что признаков Дормэнтум больше нет, спрыгнул с гроба и подошёл к нам:

— Тень Солнца бьёт себя на куски, чтобы успеть сделать свои дела на всех кладбищах мира, так что Daemon Dormentum слабая нечисть. Хотя надоедливая. Я хотел помолиться, но раз уж он снова тут, придётся проводить вас до кладбища и посидеть с вами до темноты, чтобы он не вернулся.

— Спасибо тебе, — поблагодарила Дря.

— Кстати, кто это с тобой?

Мне даже немного обидно стало, что он заметил меня только сейчас. Девочка представила меня:

— Это Жора, он здесь заблудился и пока живёт у нас на кладбище.

— М, ясно. Меня зовут Меркурий, — существо протянуло мне ладонь. — Будем знакомы.

Так вот кто такой тот Меркурий, о котором говорила Дря, когда рассказывала мне про демона Спящих.

Я пожал ему руку и встал с пола. Дря тоже поднялась, и мы пошли обратно на кладбище.

Солнце уже касалось горизонта нижним своим краем. Чёрные силуэты деревьев к верхушкам становились рыжими и растворялись в свете.

— Меркурий, а почему Дря назвала тебя Ртутным? — поинтересовался я по дороге.

— Потому что я действительно ртутный, — Меркурий продемонстрировал, как его рука потекла под силой гравитации; потом собрал стёкшую субстанцию в другую руку и добавил:

— Про леших слышал? Вот леший он в лесу. А я ртутный, я в подземном ртутном руднике. Я дух ртути, понимаешь?

Я кивнул. Удивительно — про подобную нечисть я никогда не слышал. Но это ещё ладно, однако в последних событиях была одна деталь, которая не давала мне покоя до самого кладбища. Если Ртутный — нечисть, какого чёрта он молится в церкви? Об этом я спросил Меркурия после того как мы развели костёр недалеко от сторожки. К моему удивлению, до этого откровенный и искренний ртутный дух уклонился от ответа:

— Так сложилось. Не люблю об этом рассказывать.

После этого мы не разговаривали — просто сидели и смотрели на огонь. Сполохи пламени то поднимались, то опускались, то увеличивались, то уменьшались. Некоторые были почти прозрачными, другие совсем яркими, а у самого основания все они приобретали синеватый цвет.

— Легенду про это место хотите? — спросил наконец Меркурий. Дря с охотой кивнула:

— Конечно!!

Я просто не стал возражать. Может случиться, что эта легенда тоже окажется предупреждением, как вчерашняя песня.

— В общем, — начал Ртутный. — Давно, лет пятьсот назад, здесь было болото. В нём, как правило, водилось много разной нечисти. Люди, язычники, которые жили поблизости, задабривали болотника и его подчинённых человеческими жертвами. Так продолжалось довольно долго, все уже привыкли к этому, но однажды сюда забрели несколько миссионеров. Они основали здесь церковь — ту самую, из которой мы только пришли. Нечисти из болота это не понравилось; духи стали красть людей, портить жизнь миссионерам и так далее. Однако в последствии нечисть изгнали и болото засыпали; жить здесь стало не так опасно. Миссионеры умерли; им на смену пришли новые священники уже из местных людей. Правда, люди, убитые нечистью, часто вставали из могил. Как только похоронили миссионеров, меривецы перестали выходить на поверхность — святые люди сдерживали их. Сейчас они живут под землёй; я видел их однажды. Они все изуродованы до неузнаваемости: у кого-то высосаны глаза, у кого-то вывернуты конечности, кто-то ходит без головы, а иные походят на обглоданные скелеты... А рядом с ними всегда стоят несколько красивых покойников в сияющих белых одеждах. Иногда, если приложить ухо к земле, можно услышать тихую музыку — это они поют.

У меня дыхание спёрло от этой легенды. Стало не по себе. Выходит, в этом месте всегда было так много нечисти? И некоторыетвари тут убивают людей?... Жуть! Господи, а я же некрещёный...

Дре, видно, тоже стало жутко после рассказа Меркурия. Тот поспешил нас заверить:

— Вы только не пугайтесь. Вся самая опасная нечисть давно изгнана, а от той, что всё ещё здесь, я вас, если что, защищу.

Девочка ухмыльнулась:

— Если нам посчастливится тебя встретить, конечно.

Так мы и обсуждали нечисть, Ртутного, это место... А солнце зашло, и из могил уже начали вылезать мертвецы.

Глава 7

Меркурий посмотрел на небо, встал и сказал:

— Ладно, пойду помолюсь.

Дря кивнула. Украдкой ртутный похлопал меня по спине шепнул мне на ухо:

— Советую тебе уйти отсюда до первого снега, зимой здесь опасно, — и ушёл в лес в направлении часовни. Дря докинула в костёр полешко, потом тоже удалилась — в другой конец кладбища, к Старославу да к той девочке с рыжими косичками, Вере. Я ещё недолго посидел у огня, наблюдая за мертвецами и наслаждаясь безопасностью. Онагост ушёл к русалкам. Людмила толкует с Судиславом. Хельга поправляет свой крест. Борис, Глеб и Ярослав играют в ладушки на троих. Святополк забрался на дерево. Святополк... Могилы за оградой... Что-то мне там надо было, помнится... Точно! Ведесвет. Я поднялся на ноги и направился к неосвящённой земле.

Наверное, за оградой находилось самое тихое место кладбища. Онагост по ночам всегда уходил, Святополк старался не издавать никаких звуков, Ведесвет вообще редко из гроба вылезал. Когда я подошёл к заборчику, неосвещённые могилы походили на нормальное кладбище сильнее, чем освящённые; только мой недавний преследователь сидел в своём гробу с закрытыми глазами, наполовину высунувшись из земли. Сначала мертвец даже не заметил меня; только потом, когда я перелез через ограду непосредственно к его могиле, приоткрыл один глаз, зыркнул в мою сторону, понял, что я тут по его душу, бросил:

— Ты кто таков будешь, что по неосвящённой земле шастаешь?

Я сел на забор и ответил:

— Я Георигий, меня сюда Дря привела. От правительства прячусь.

— Вот как, — Ведесвет закрыл глаз обратно. — От правительства скрываться дело сложное, уважаю. И давно ты здесь?

Вот и подружились.

— Ночью третьего дня ты меня съесть хотел, с тех пор я тут и прячусь, — пояснил я.

— М. А то я тебя не помню.

Я оторопел.

— Как вообще возможно забыть того, кого ты пытаешься съесть?!

— Ну, я не запоминаю, — пожал плечами тот. — Это работает примерно так: представь, что я алкоголик. Я напился и начал гоняться за всеми в лесу. Потом Людмила дала мне таблетку от похмелья, я протрезвел, а что делал, пока был пьян, уже не помню. Только у меня это происходит без алкоголя и без таблеток, само.

Опа.. Тут мне стало неприятно.

— И часто у тебя так?...

— Когда я выхожу с кладбища и встречаю живого человека, — ответил Ведесвет. — Вот я и стараюсь с кладбища не выходить.

Я облегчённо выдохнул. Мой собеседник наконец удостоил меня взглядом в оба глаза: повернулся ко мне и стал внимательно разглядывать.

— А я Ведесвет, звательная форма Веже, колдун, — вставил он через пару минут. Да, конечно, я уже знал его имя, но остальная информация, полученная из этой фразы, была для меня весьма и весьма полезна. Так Ведесвет — колдун? Вот как... А этот мертвец умеет заинтересовать! И что Веже — это не сокращение, а звательная форма, тоже факт неочевидный.

Тут покойник уточнил:

— Погоди, ты что, некрещёный?

В глазах его читалось неподдельное удивление. Я кивнул:

— А зачем мне креститься?

— И как ты некрещёный собираешься тут выжить? — недоверчиво переспросил Ведесвет.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Как-нибудь потихонечку, тут Людмила поможет, там Ртутный. Потом уйду.

Колдун покачал головой:

— Так не пойдёт, это просто опасно. Всю нечисть, даже меня в "пьяном" состоянии, на некрещёных сильнее тянет. Тебе и Людмила, и Ртутный будут в один голос советовать покреститься: хоть символически в церкви у Церковнослава. Крещёному сам Бог помогает.

— Бога нет, — уверенно заявил я.

— Бог есть.

— Нет.

Ведесвет вздохнул:

— Ну вот в то, что я существую, ты веришь?

Я кивнул.

— Вот и Бог так же существует, чему здесь не верить?

— Ну тебя-то я вижу, — объяснил я. Мертвец легонько улыбнулся:

— Ладно, а в то, что Леший есть, веришь?

Я сразу понял, что он и здесь собирается провести параллель с Богом, но, немного поразмыслив, ответил:

— Да, верю.

— Леший невидим, как и Бог для тебя. Почему ты не веришь в Бога, если веришь в Лешего?

Я сразу нашёлся с ответом:

— Лешего я слышать могу.

Ведесвет рассмеялся в кулак.

— Что смешного? — не понял я. Колдун отмахнулся:

— Нет, ничего. Ты мне нравишься: ухватился за идею обеими руками и отпускать не хочешь, какой бы абсурдной эта идея ни была.

Я обиженно отвернулся:

— Скажешь тоже, абсурдная...

— Да ладно тебе! Просто у нас разные взгляды на жизнь, — успокоил меня Ведесвет. Мы немного посидели молча. Нет, правда, я не мог не признать, что он мне тоже нравился. В этом мертвеце было что-то такое уютное, что ли, чего не было во всех остальных обитателях кладбища: то ли тон голоса, то ли взгляд, то ли что иное. Я сел на землю, облокотился руками об ограду, положил на них голову и стал глядеть на колдуна.

— Чего смотришь? — усмехнулся тот. — Что-то не так?

— Нет, всё в порядке, — заверил его я. — Просто у тебя глаза красивые.

Ведесвет удивлённо переспросил:

— Ты так считаешь? Мне они никогда не нравились. Они жуткие, разве нет?

"Жуткие?! Может, он просто не видел их никогда? Как эти глаза можно считать жуткими? Они прекрасны!" — несмотря на то что внутри меня бушевало возмущение, я изрёк спокойным тоном:

— Нисколько. Твои глаза восхитительные.

Мертвец смущённо потупил взгляд.

Глава 8

Несмотря на то что мы с Дрёй легли довольно рано, выспаться нам не довелось. Утром мы долго разговаривали — я расспрашивал её насчёт Ртутного. Беседа началась с моего вопроса:

— Послушай, Дря, а ты долго знаешь Меркурия?

— Очень, — кивнула девочка. — Он для меня почти как отец.

— Ого, а можно поподробнее? — удивился я. Как отец? Это как? Дря объяснила:

— После бомбёжки, а тогда мне было где-то двенадцать лет, Ртутный приютил меня у себя и заботился обо мне. И ещё, помнишь, я говорила про проклятье? Это тоже его рук дело. Когда я была маленькой, я очень не хотела взрослеть, и Меркурий мне это обеспечил. Да мы и сейчас с ним в дружеских отношениях, как видишь.

Не предполагал, что они настолько хорошо знакомы! В прочем, это мне на руку.

— Вот как, значит, — протянул я, дослушав монолог девочки. — То есть ты его очень хорошо знаешь?

— К чему ты клонишь?

Я не стал тянуть и высказал свой вопрос напрямую:

— Когда я спросил его, почему он, нечистая сила, молится в церкви, он уклонился от ответа. Тебе он не рассказывал, почему?

Дря перешла на шёпот:

— Он никогда об этом не говорит, но я знаю это.

— Погоди, — не понял я. Девочка призналась:

— Однажды я осталась одна в его пещере и со скуки прочитала кусок из его дневника. Только если хочешь знать, что там было, пообещай молчать об этом! Это правда очень неприятная тема для Меркурия.

Я пообещал, и Дря вполголоса поведала мне историю, которой, вопреки своим антирелигиозным принципам, я предпочёл поверить:

— Очень давно Меркурий был ангелом. Когда Люцифер устроил бунт против Господа, Ртутный пытался угомонить мятежников до последнего — как итог, затерялся в их толпе и был нечаянно низвергнут с небес. Настоящих бунтовщиков их грехи превратили в мерзких демонов; Меркурий, будучи безгрешным, не поменял своего облика. Только ангельское тело после падения пришло в негодность, и душа Меркурия вселилась в ртутный рудник. А верность Богу он сохраняет до сих пор в надежде на то, что Господь простит его и позволит ему вернуться на небеса. Так вот.

Хоть мне и не верилось в правдивость рассказанного, эта легенда объясняла, что такое Ртутный, доволъно логично. Я не стал возражать, а прокомментировать не успел, ибо окно распахнулось и снаружи раздался неприятный голос, периодически прерывавшийся визгливым смехом:

— Хаха, кто это тут, хихи, мерзкий демон??

Мы с Дрёй впали в ступор.

— Хохохи, так значит, хехе, ваш Меркурий, хаха, сама невинность, хихихи!

Девочка быстро перекрестила дверь и окно, подошла к подоконнику, распахнула ставни. Я выглянул наружу вместе с ней — у окна никого не было. Тем не менее, совсем рядом что-то продолжало истерически хохотать. Дря сняла с крючка в красном уголке нательный крест (их там на всякий случай висела целая охапка), крикнула:

— Леший, покажись!

Я отпрянул от ставен. В сантиметре от моего лица возникла огромная жуткая тварь с корой вместо кожи, длинным клювом, изнутри усеянным острыми зубами, парой рогов и круглыми чёрными глазами на пол-морды. Дря проворным движением накинула на шею Лешего крестик. Нечистый сразу присмирел, перестал хихикать; девочка притянула к себе его физиономию за шнурок креста, демонстрируя власть.

— Снимиии крестик, — захныкал лесной дух. — Он моё тело жжёт!

— Э-не, сначала повтори-ка, что ты про Меркурия ляпнул! — приказала Дря настолько гневным тоном, что мне самому стало не по себе.

— Ничего такого, честное слово! — попытался отмазаться Леший, но девочка перебила его:

— Кто ты такой, а? Не мерзкий демон, говоришь? А кого это ты цитируешь, говоря эту фразу? Не меня ли, м? А откуда тебе знать, что я тут Жоре говорю? Ты подслушивал? Подслушивал, да?! — Дря сложила вместе три перста правой руки. Этот жест спровоцировал лесного духа издать ещё порцию неясных звуков:

— Рнннмнеэт ннее слышщшаал йяаа нмннчывоо.. Ойёй ааааИИ ПОМИЛУЙ, ДРЯ, ТОЛЬКО НЕ КРЕСТИИИИ!!!

— А ты поклянись именем Божьим, что никому не скажешь, что слышал! — девочка притянула Лешего за крестик совсем близко к себе.

— Ну нельзя именем Божьим не могу именем Божьииииим, — снова застонал нечистый. Только Дря была непоколебима:

— Не поклянёшься — перекрещу!

— Не крести Я ВЕДЕСВЕТУ ПОЖАЛУЮСЬ ОН ТЕБЯ СЪЕЕЕЕСТ!! — закричал демон.

Ведесвету? Ведесвет водится с Лешим? Нехорошо, коли так. Мне будет обидно, если колдун предпочтёт эту тварь мне... Хотя стоп, о чём это я?

— АААА НЕ НАДО НЕ ТЯНИ КРЕСТИИИИК ЖЖЖЁЁТСЯ ЖЕЕЕ!!! АААЫЫЫЫЫЫЫ МЕРКУРИЙ САМ ВСЁ УСЛЫШИТ КОГДА ЗАХОЧЕТ... НЕНЕНЕ НЕ НАДО КРЕСТИТЬ!!!!

И сколько бы ни плакал, ни верещал Леший, крестик жёг его шею, а значит, всё же надо было поклясться. Скрепя сердце, если оно есть у нечистой силы, хозяин леса покорился воле Дри и произнёс слова клятвы. Девочка довольно усмехнулась, мол, теперь секретная информация в безопасности. Когда она сняла с шеи духа нательный крест, я с ужасом заметил, что от шнурка на коре осталась глубокая чёрная отметина. Освободившись наконец, хозяин леса мигом изчез между ёлками. Дря, рассмеявшись, повернулась ко мне:

— Мой тебе совет: носи с собой минимум три нательных креста. Два надень на шею, спереди и сзади, чтоб русалкиине донимали, третий спрячь для подобных случаев! Кстати, надо будет тебе округу показать, а то мало ли что. Ну, это потом. Давай спать, а то снова придётся от демона Спящих прятаться!

Она задёрнула шторку, легла на кровать и смежила веки.

А я ещё раз вспомнил Ведесвета. Надо будет навестить его ночью — главное, не забыть. Он ждать будет, наверное... Вскоре я тоже погрузился в сон.

Глава 9

Ввечеру меня разбудила Дря.

— Аыы, что такое? — зевнул я, протирая глаза. Оказалось, солнце ещё не зашло. Я мог бы поспать ещё несколько часов... Девочка напомнила:

— Я хотела тебе показать окрестности. После заката у пожарища очень опасно, вот я и хочу дойти до туда пораньше. Поднимайся, пойдём.

Я потянулся и встал с кровати. Дря сняла с крючка охапку крестиков: один надела задом-наперёд себе на шею, два сунула во внутренний карман платья, оставшиеся три отдала мне. Я взял подвески. Две так же надел, третью спрятал. Как бы неприятно мне ни было приобщаться к подобным суевериям, в таком месте, как это, безопасней было слушаться Дрю, ведь она живёт здесь давно.

Сейчас, рано вечером, в лесу ещё было довольно приятно и светло. Пока мы шли на юг вдоль реки, моя спутница объясняла мне устройство сего леса:

— Кладбище находится на северо-восточном углу самого безопасного куска ельника. Уж не знаю, почему за его пределами так много нечисти, но наружу без Меркурия правда лучше не выходить. Этот кусок с севера огорожен дорогой, с запада просекой, с востока рекой, а с юга огромным пожарищем — там раньше была наша деревня. Около пожарища есть болото, и это самое опасное место, которое я здесь знаю. Вообще там, на выжженной земле, обитает много странной недоброжелательной нечисти.

— И мы туда сейчас идём, да? — осторожно уточнил я. Дря успокоила меня:

— Не бойся, в основном эти твари вылезают ночью или в полдень. А ещё недалеко от пожарища резиденция Ртутного, если что, можно спрятаться там.

Я смирился со своей судьбой. Зачем нам туда идти вообще?.. Предчувствия нехорошие.

Вскоре из-за деревьев показалось болото, и мы свернули в сторону, на тропинку промеж ёлок. Здесь было сильно темнее, чем у реки, да и солнце опустилось ниже к западу. Вдруг Дря резко остановилась:

— Жора, у нас проблемы.

— Что такое? — спросил я. Сложно придумать что-то, что сейчас напугало бы меня сильнее, чем эта фраза!

— Слышишь? Будто плачет кто-то.

Я прислушался — дейсвительно, откуда-то со стороны болот доносились тихие-тихие вслипы. Любой другой на моём месте пошёл бы посмотреть, что там такое, но моя спутница схватила меня за руку и бросилась бежать, на ходу крича мне:

— Это болотные духи! Нам надо поскорее свалить отсюда, пока они нас не заметили!!

Снова.. Снова бежать куда-то через этот чёртов лес! Господи, за что мне это?! Мы пробежали совсем немного, когда краем глаза я увидел какие-то тени сзади — непонятно, были это реальные твари или просто галлюцинации. Они будто пытались схватить меня за горло, но что-то их отталкивало.

— Они быстрые очень! Постараемся ускориться, нам нужно добраться до убежища! — продолжала объяснять Дря. Но мне было далеко не до её рассказов, ведь у меня уже был похожий опыт! Прошло лишь несколько дней, и вот я снова убегаю от каких-то смертельно-опасных тварей, а девочка, живущая здесь уже давно, снова ведёт меня в безопасное место. Зачем мы только сюда попёрлись... И тут случилось непредвиденное. Крестик, который болтался у меня по спине, зацепился за ветку и слетел. Тени тут же сгрудились сзади; я почувствовал удушье, будто вокруг моей шеи сжали металлическое кольцо. Дре пришлось замедлить темп, чтобы накинуть на менязапасную подвеску. Слава Богу, мы оба выжили, только теперь шансы попасть в безопасное место до сумерек стремились к нулю. Мы снова обратились в бегство, тени же непрерывно следовали за нами, даже обгоняли нас, так что я словно чувствовал, как они наступают мне на пятки и касаются пальцев. Если Ведесвет был материален, демон Спящих — хотя бы видим, то эти духи не представляли собой ничего вообразимого, из-за чего становилось ещё неприятнее. Они уже окружали нас со всех сторон, скоро мы бежали как в горячем чёрном тумане, остро пахнущем гарью. Он жёг обнажённые части тела, щипал глаза, не давал дышать, сгущался всё сильнее, замедлял нас какими угодно способами. Наконец Дря, похоже, увидела что-то сквозь дым, и решилась на отчаянный поступок. Достав из кармана все оставшиеся запасные кресты, она кинула их в ту сторону, куда нам было надо; тени, испугавшиеся святых предметов, на секунду расступились. Несмотря на то что духи тут же сомкнули свои ряды вновь, мы успели юркнуть в узкую пещерку в земле. Тени пытались пробраться за нами, только у них это не вышло.

Моя спутница выдохнула с облегчением, и мы пошли вглубь укрывшей нас пещеры. По всему помещению витал аромат церковных благовоний, смешанный с отвратительно-горким металлическим смрадом. Мз входа веяло гарью; от всех этих запахов быстро начала кружитъся голова. Дря наощупь нашла свечу и спички, пролила свет на стены убежища; как выяснилось, тут было пусто. Только проход куда-то зиял в дальней стене. Моя спутница устремилась туда, я поплёлся следом; спустившись по длинной винтовой лестнице мы оказались в просторном помещении с вырезанным из стены письменным столом, каменным креслом в углу и сложенной у стены раскладушкой. Дря поставила свечу на стол, разложила складную кровать и села на матрац. Я опусился в кресло. Помолчали немного.

— Что это за место? — наконец не выдержал я. Девочка ответила:

— Пещера Ртутного. Я надеялась, что он тоже здесь будет, но он, похоже, ушёл молиться. Посидим здесь, пока он не вернётся, а? А то там духи с пожарища, я их боюсь.

— Я тоже, — признался я. На этом наш разговор закончился. Дря легла на раскладушку животом к низу; нас обоих клонило в сон быстрого бега и духоты в пещере. Я долго разглядывал гладкие каменные стены пещеры, моя спутница долго посиукивала пальцами по краю койки. И я, и она желали сейчас одного — чтобы Меркурий поскорее вернулся. А он, может, пел песни с мертвецами под гусли. Или обсуждал с Церковнославом насущные вопросы... Бог его знает.

Чем дольше я сидел так, тем отчётливее ощущалось расслабление, распространяющееся по всему телу. Наверное, если бы я попробовал встать сейчас, я бы не смог. Спать хотелось сильнее и сильнее... Голтва начала болеть и кружиться... Пальцы рук и ног совсем отнялись... Не знаю, что это было, но после того, как Дря заснула на своей раскладушке, я больше ничего не помню.

Глава 10

Первым, что я услышал по пробуждении, был голос Ртутного:

— Идиоты. Какие демоны сподвигли вас пойти сюда НОЧЬЮ?!

Я открыл глаза: Меркурий с равнодушным выражением лица сидел на корточках около Дри, которая с подозрением мерила взглядом стоящего чуть в отдалении Лешего. Судя по всему, мы были где-то в лесу, при чём стемнело, похоже, уже давно — сквозь просветы меж ветвями деревьев виднелись яркие-яркие звёзды.

Ртутный продолжил:

— Дря, ну ладно вы пришли сюда, в самое опасное место леса, непонятно зачем, но я же просил не заходить в пещеру, пока меня там нет!

— Это было вынужденной мерой, — попыталась оправдаться девочка.

— Если бы я не уговорил Сильвестра почаёвничать ПОСЛЕ того, как я напишу дневник за сегодня, вы оба умерли бы от отравления парами ртути, — отрезал Меркурий. Сильвестр? У Лешего есть имя?...

— Хихи, точно, теперь мы идём пить чай! — вставил лесной дух. Ртутный встал и процедил сквозь зубы:

— Виной этих самоубийц я ещё даже перо в руки не взял!

Мы с Дрёй виновато переглянулись. Что-то мне подсказывало, что чаёвничать с Лешим — дело часов на пять, но я предложил:

— Леший, давай мы с тобой пока почаёвничаем, а Меркурий нормально напишет дневник?

Глаза девочки заблестели, и она подтвердила:

— Да, я тоже за.

Лесной хозяин просиял:

— Конечно!

— Чтобы к утру были на кладбище! — тут же вставил Ртутный. — И в следующую неделю оттуда никуда.

— Погоди, а мыться? — расстроилась Дря.

— Ну... Ладно, но только в моём присутствии.

В отличие от своей спутницы я был полностью солидарен с Меркурием. Раз уж здесь настолько опасно, часто уходить с кладбища действительно не стоит — особенно ночью, когда мы обычно бодрствуем. Да и опыт последней недели, в течение которой я убегал от нечисти трижды, подтверждал это.

— Дря, а мне кажется, это не так уж плохо, — произнёс я немного погодя. — Может, смиримся и пойдём к Лешему, а?

— Ладно уж, — нехотя ответила девочка. — Но только неделю!! — она бросила обиженный взгляд на Ртутного, встала и позвала Лешего:

— Леший, пойдём чай пить.

Мы трое пошли через лес в избушку лесного духа; я чувствовал, что Меркурий долго провожал нас взглядом, а потом пропал в темноте. Пускай я любил чай и вообще-то сильно проголодался за последние часы, чаепитие с Сильвестром было как будто вынужденной мерой вроде уплаты долга, так что я даже жалел о том, что согласился на это. Давило на душу ещё осознание того, что ночь потеряна: я не навещу Ведесвета, не посижу у костра с мертвецами, не сделаю ничего полезного. Хотя мне-то самому тяжелее всего было смириться с первым пунктом.

Избушка Лешего стояла на пересечении широкой дороги с просекой. Это строение представляло собой маленький домик без крыши, без окон, без дверей, похожий на сарайчики, какие некогда делали, чтобы сжигать людей. Когда я увидел Сильвестрово жилище, я подумал, что зайти туда просто невозможно; однако, как оказалось, у лесного духа были свои представления о входе в дом. На моих глазах он засмеялся, сказал: "Вот и пришли," — поднял Дрю на руках и посадил на верхнее бревно стены избушки. Девочка подмигнула мне, спрыгнула внутрь. Леший позвал меня:

— Жорик?

Честно говоря, не очень хотелось проникать в избу так. Если бы всё происходило не ночью в лесу, полном опасной нечисти, я бы просто ушёл домой на кладбище! Но лес был полон жутковатых теней, да и ночь к рассвету не близилась; пришлось повиноваться — чаёвничать с Лешим всяко приятней, чем сидеть на просеке и молиться, чтобы здесь каким-нибудь волшебным образом появился Ртутный! Кстати, сам Сильвестр просто прошёл через стену — мне аж завидно стало.

Лесной дух зажёг свечу, и мы увидели, что за маленьким столиком в центре помещения сидит девочка-покойница с двумя рыжими косичками в разные стороны. Она казалась знакомой, но я не мог вспомнить её имени.

— Вера?! — в один голос удивились Дря и Леший. Точно, Вера! Неудивительно, что я не узнал её — видел-то от силы разок-другой на кладбище. И что эта покойница делает здесь, спрашивается...

— А кто ж ещё! — засмеялась Вера. — Леший, я тебя тут жду! Мне Ведесвет поручил тебе вот это передать, — она встала, подошла к Лешему, отдала ему письмо и небольшой мешочек с чем-то. Сильвестр спрятал мешочек за пазуху, конверт повертел в руках и изрёк не то презрительно, не то расстроенно:

— Ведесвет, я посмотрю, совсем меня видеть не желает, записки всё шлёт.

— Что ты! Он сказал, мол говорил тебе, что не может уходить с кладбища. И сам обижался, что не навещаешь его.

Я спросил у Дри, кто такая эта Вера да как связана с колдуном.

— Она его подмастерье. При жизни училась у него всякому разному, — шепнула мне девочка. Вот как, значит — у Ведесвета ассистентка есть... Ну вроде ничего такая эта Вера, приятная, весёлая. Мне по нраву.

Я отвлёкся и больше не придавал значения разговору Лешего с покойницей. Зато пока они двое говорили, я успел уточнить у Дри ещё одну штуку. Оказывается, вообще-то лесной дух предпочитает, чтоб его звали Лешим, только Меркурий придумал ему имя Сильвестр и кликает так. Лешему не нравится, но с манерами Ртутного он уже смирился. Остальные же называть хозяина леса Сильвестром просто не рискуют.

Вера ушла довольно скоро, минут через пять. Леший налил нам чаю и позвал за стол. Сначала сидели молча; вскоре потихонечку завязалась беседа.

— Скажи, Леший, а почему у тебя изба такая странная? — поинтересовался я.

— Потому что мне так нравится, хихихи, — объяснил лесной дух. Как будто не желая развития этой темы, Дря сказала:

— Изба-то нормальная. Мне любопытнее, как там у тебя дела с Водяным?

Водяной? Что за Водяной?... И тут началось кое-что воистину интересное!

— Эта рыбёшка решила, что пасти коров в моём лесу — прекрасная идея! — воскликнул Сильвестр.

— А ты что? — подлила масла в огонь девочка.

— Будто у меня вариантов много! Я послал зверей, чтоб они дрызгались в реке и воду ему баламутили!

И стал Леший рассказывать, как они с Водяным воюют. Всякий раз, когда он останавливался, Дря задавала наводящие вопросы, так что лесной дух разражался следующим пронизанным бранью повествованием о том, какой Водяной подлец. Я так увлёкся, что забыл про чай... Да что там чай! Не знаю, сколько Меркурий тихо стоял в комнате, слушая Сильвестра, до того, как мы заметили, что Ртутный здесь. Чаепитие закончилось фразой Меркурия:

— Просто напомню, что уже светает, и скоро прийдёт Дормэнтум.

Глава 11

На следующую ночь, как следует отоспавшись, я сходил проведать Ведесвета. Мне пришлось долго ждать его на могиле — не то он просто не собирался вылезать, не то обиделся на меня за вчерашнее. Вот и завязался у нас диалог с Верой, которая тоже пришла по лушу колдуна.

— А ты кто таков? — начала разговор покойница. — Я тебя и у Лешего вчера видела, и на кладбище, и с Ведесветос на неосвящённой земле, а познакомиться всё недосуг было.

Я был отнюдь не против знакомства с Верой:

— Я Жора. Прячусь здесь от нечисти до поры до времен, у Дри в сторожке живу.

— Вот как! — отреагировала девочка. — Не местный, выходит? И как тебе у нас, хих?

— На кладбище ничего, неплохо, а так боязно по лесу одному ходить, — усмехнулся я. Вера посовеовала:

— Так а ты и не ходи. Там нечисти много, а от Лешего да Ртутного помощи не дождёшься. Оставайся, пока снег не выпал.

Наконец-то появилась возможность уместно задать вопрос, который мозолил мне язык ещё с первого знакомства с Меркурием:

— Я и сам уже понял... Нам с Дрёй запретили пока в лес ходить. Кстати, а почему нельзя оставаться здесь зимой?

Но ответа я не получил, ибо тут Ведесвет всё-таки появился из могилы. Вера перелезла через ограду, села на корточки у надгробия, сообщила:

— Веже, вчера Леший обижался, что не ходишь к нему.

— Ты объяснила, что не могу? — сразу уточнил колдун. Девочка кивнула:

— Он сказал, что ему Дря запретила на кладбище появляться.

— Я не на кладбище, сюда можно, — с абсолютно серьёзным видом поправил мертвец. Вера рассмеялась:

— Так Лешему и скажу! Что мне сейчас пойти сделать?

— Ничего не нужно, ко мне ныне никто не обращался, — улыбнулся Ведесвет. — Гуляй, Вера!

Девочка встала.

— Я тебе ягод из лесу принесу! — она подмигнула колдуну и убежала в сторону церкви. Мертвец повернулся ко мне:

— Я уж думал, ты совсем боле не прийдёшь.

— Меня просто Дря потащила окрестности смотреть, — оправдался я. — Мы убежали от нечисти с пожарища, заснули в ртутной пещере, а потом пили чай с Лешим. Поости, я хотел прийти, но когда мы вернулись, было уже светло...

— Ну ладно, ничего страшного. Хорошо, что сегодня зашёл. Что ты стоишь там за оградой? Перелезай сюда, мы со Свяшей не кусаемся, — мертвец похлопал ладонью по земле.

— Кстати, как там Святополк и Онагост? — я послушно перебрался на неосвящённую землю и сел у заборчика.

— Онагост ушёл к Даре, а Свяша.., — Ведесвет встал из могилы полностью, прошёл несколько шагов вдоль ограды, крикнул:

— Свяша, слезь с древа! Навернёшься!

— Нет, Веже, на древе лучше, чем с мертвецами!— ответили откуда-то издалека, сверху, сзади.

Я обернулся и пригляделся: на ветке большого дерева, под которым несколько дней (или лучше сказать ночей?) назад мертвецы пели песню про Солнце, сидел Святополк в длинной грязной рубашке.

— Ну право слово, навернёшься, ну Свяш! — с ноткой раздражения в голосе продолжил настаивать колдун. — Спускайся, не то сам тебя оттуда снимать полезу!

— Навернусь, и что? — ровнодушно парировал мальчик. — Будто кому-то до этого дело есть!

— Свяша, реально, спускайся, Ведесвет дело говорит, — донеслось от могилы под древом. Там на надгробии сидел молодой человек с длинными золотистыми волосами — кажется, Ярополк, брат Дри. Свяша нехотя посмотрел вниз и спрыгнул с древа; приземлился на ноги, сел у надгробия Ярополка; я слышал, как он пробормотал обиженно:

— На древе всё равно лучше.

Даже даль его стало — не дают ребёнку на древе посидеть. Ведесвет подошёл ко мне и принял прежнюю позу наполовину в могиле.

— И чем тебе так мешает, что Свяша сидит на ветке? — усмехнулся я.

— Это не ветка, это именно древо, — поправил мертвец. — У того большого дерева такое название, его сам Свяша придумал. Он там сидит всё время, и я боюсь, что он навернётся на крест Хельги. У Хельги крест так-то косой, а если на него ещё Свяша с древа упадёт, Хельга, во-первых, побьёт его этим же крестом, а во-вторых, со злости лишит пьяницу Люта выпивки в долг на месяц. Я им троим зла не желаю.

Я не сдержал смех. Вот уж никогда бы не подумал, что дело в кресте! И Лют какой-то тут ещё приплетён. А Хельга... Это же та девушка, которая играет на свирели, верно? И как она связана с выпивкой? Так, погодите... Что?..

— Погоди, а кто такой этот Лют и как он связан с Хельгой? — переспросил я.

— А, ты их не знаешь? — удивился Ведесвет. — Хельга — хозяйка местного кабака. А Лютогост, Лют — пьяница, который должен ей уже все свои органы.

Лютогост?! Однажды я пообещал не удивляться именам... Зато теперь ясно, где связь. Только одна странность всё ещё оставалась необъяснённой:

— Ого, у вас прямо кабак на кладбище есть?

— Нуу, сейчас нет, конечно, но раньше в деревне был. И несколько мертвецов до сих пор делают пиво, — протянул колдун. — Всё-таки кабак он и на кладбище кабак, как ни прочитай.

Мы поговорили ещё какое-то время, потом вернулась Вера, принесла бруснику в подоле платьица.

Скоро начало светать.