Чёртово обнуление

Чёртово обнуление

Колёса поезда мерно отбивали такт. Я смотрела в окно, за которым бушевали дождь и сильный ветер, упрямо считая встречные составы, чтобы скоротать время. Но оно будто остановилось — я ощущала это физически.

— Сорок седьмой, товарный, — выдохнула я одними губами, прижавшись лбом к холодному стеклу купе.

Вдруг дверь с грохотом отодвинулась. На пороге стояла темноволосая женщина лет сорока. С её потрёпанной куртки стекала вода, а в руках она держала огромные клетчатые сумки.

— Ну и погодка… — пробормотала она, покачав головой.

Очередная попутчица — уже седьмая за время этой бесконечной поездки. Интересно, мальчишки проснутся до того, как она сойдёт?

Ещё на вокзале я до последнего пыталась выкупить купе целиком, но полностью свободного не оказалось. Окинув женщину оценивающим взглядом, я снова вернулась к окну.

— Куда держите путь с мальцами? — поинтересовалась женщина, глядя на моего младшего сына.

— К мужу, — тихо отозвалась я.

— Прекрасно. — Она перевела взгляд на меня. — Моё имя Виола.

— Марина, — коротко кинула я.

Попутчица вызывала у меня тревогу, но я пока не понимала, насколько это чувство обманчиво. За окном смеркалось, и меня саму уже клонило в сон.

— Мариночка, если я поставлю свои сумки здесь, — она указала на край прохода, — они не помешают?

Конечно же, они мешали. Её сумки перегородили проход в купе так, что теперь невозможно было сделать и шагу. Насколько мне известно, для таких баулов можно воспользоваться специальным багажным вагоном. Но я лишь молча помотала головой и легла, отвернувшись к стене.

Я надеялась, что попутчица последует моему примеру. Однако Виола и не думала спать. Включив свет, она сначала долго распивала чай, звонко брякая ложкой в стакане, а затем принялась разгадывать кроссворд, вслух зачитывая странные вопросы.

Наконец я уснула, и перестала слышать её бормотание. Мне снилось, как Вова встречает нас на вокзале, а мальчишки с радостными криками «Папа!» бегут ему навстречу. И я, абсолютно счастливая, бегу следом.

Вдруг резкий звук заставил вздрогнуть. Ещё не успев открыть глаза, я поняла: о пол с мерзким звоном разбился стакан. Этот звук резанул слух.

— Ноль — это бездна, которая всегда голодна, — мёртвенно-спокойным голосом пробормотала Виола. — Этот поезд идёт к нулю.

Вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Я слышала много рассказов о людях, способных предвидеть катастрофы. Что, если наша спутница — одна из них? Вдруг этот поезд так и не сможет доехать до Прямска?

Я отчётливо слышала оглушительный стук колёс, который сейчас будто заменял моё сердцебиение.

К утру я наконец уснула, но ненадолго. Меня разбудил младший сын.

— Мам, я голоден, — тихо произнёс пятилетний Гриша.

— А? Да, сейчас… — Я быстро вскочила и, потирая глаза, потянулась к своему рюкзаку. Но тут же замерла, заметив краем глаза пустой проход. Ни Виолы, ни её огромных сумок в купе не было. Она уже сошла? Хм…

В этот момент дверь купе резко отодвинулась, и в проёме показалась молодая проводница с длинной белой косой.

— Ваша остановка будет через тридцать минут, — строго объявила она, смотря на меня.

— Подскажите, а когда сошла наша спутница? — поинтересовалась я.

Мне казалось невозможным проспать её уход, ведь я дремала совсем некрепко.

— Какая спутница? — искренне удивилась девушка. — На нижнем месте последним ехал мужчина, он ещё вечером сошёл.

По всей видимости, девушка во время нахождения Виолы в вагоне тоже отдыхала, и я не стала её расспрашивать дальше. Всем людям необходим отдых.

Коротко кивнув, я вернулась к поиску еды. Сейчас необходимо было быстро перекусить и собрать вещи, ведь мы уже почти на месте.

Из съедобного остались только чёрный хлеб и помидоры. Я разбудила старшего сына Пашу; мы наспех перекусили, оделись и уставились в окно, ожидая увидеть прекрасный город.

Но вместо этого наш вагон остановился рядом с ржавой табличкой «0километр». Меня забила крупная дрожь, а в ушах эхом отдавался ночной шёпот Виолы. Почему этот ноль преследует меня?

Дверь купе отодвинулась.

— Пора, — сухо сообщила проводница.

— А где Прямск? — Я отчаянно надеялась, что это какая-то ошибка.

Девушка молча подошла к окну.

— Сама станция называется «101 километр», это на окраине огромного города. Вон там, — она указала вправо, — вокзал. Так как мы в хвосте, до него не доехали, но по правилам высаживаем на платформе — она как раз доходит до нашего вагона.

— А это нулевой, — кивнула я в сторону таблички.

— Хм, — хмыкнула проводница. — Цифры выцвели, что ли?

Я ещё раз заглянула в окно. Всё выглядело странно. На улице не было ни единой души. Люди из вагонов не выходили. Я была уверена, что это не наша остановка. Не веря своим глазам, стала копошиться в вещах в поиске билетов.

— Идёмте, — поторопила девушка.

— Одну секунду, — коротко бросила я.

И нашла, нашла наши билеты! Нужно ещё раз проверить название станции. На билетах чётко значилось: «г. Прямск, 101 км».

— Выходите, пожалуйста, — подгоняла проводница.

Вова должен был встретить нас именно здесь, именно на станции «101километр» он обещал нас ждать.

Мы неспешно вышли под пристальными взглядами пассажиров. Они смотрели на нас из окон как на привидения, и мне становилось не по себе.

Стоило поезду скрыться из виду, как Паша спросил:

— Мам, мы точно вышли там, где нужно?

Я бы хотела сказать, что нет. Но, по всей видимости, да.

— Возможно, папа ждёт нас на вокзале, — я кивнула в сторону одинокого здания.

Старший косо на меня посмотрел и зашагал туда. Младший взял меня за руку, и мы направились следом.

Я чуть ли не молилась на то, чтобы Вова сидел на вокзале, но стоило дойти до двери, как та оказалась заперта.

— Вот так и встретил, — сквозь зубы произнёс двенадцатилетний сын.

Вокруг был лишь лес.

— Возможно, если идти по дороге, то мы выйдем… — начала было я.

— Куда? — раздался грубый, но знакомый голос за спиной.

— Папа! — с криком бросился младший навстречу отцу.

И я наконец смогла выдохнуть. Мы вышли на нужной станции, и это радовало, несмотря на унылость вокруг.

Взяв на руки Гришу, муж подошёл ближе и свободной рукой потеребил волосы нашему старшему.

— Как доехали? — спросил он, глядя на Пашу.

Затем его взгляд встретился с моим, и тепло расплылось по всему моему телу.

— Неплохо, — отозвалась я.

— Ой, не сказал бы, — цокнул старший.

Возможно, кому-то и нравились длительные поездки на поезде, но это точно были не мы. И какой ужас осознавать, что ровно через десять дней нам предстоит обратный путь.

Решение собраться с мальчишками к мужу было спонтанным. Он должен был сдать объект ещё две недели назад. Однако из-за некоторых факторов стройку приостановили, а бригаду не распустили: в любой момент могло прийти разрешение на продолжение работ.

Через три дня мужу исполнялось тридцать восемь, и нам просто необходимо было провести этот праздник вместе, по традиции, всей семьёй.

— Рад, что всё хорошо, — выдохнул Вова. — Нам следует поспешить, я отпросился у начальства только на час.

— На час? — удивилась я.

— Да. Жильё я уже снял, сейчас нужно будет только забрать ключи, — пояснил муж.

Из-за угла выехала белая машина. Впрочем, белой её можно было назвать с трудом: кузов сильно прогнил, и правильнее было назвать еёржавой. Водитель посигналил, и Вова, повернувшись, махнул ему рукой.

— Идём, идём, — поторопил он нас, перехватывая свободной рукой мой чемодан.

Шофёр вышел из автомобиля и открыл багажник. Глядя на него,страшно было подумать, как этот человек вообще помещается за рулём — он был значительных размеров вширь, да ещё с огромным животом.

Мальчишки уселись на заднее сиденье, а мужчины не торопились занимать свои места, очень медленно погружая вещи. Но наконец багажник захлопнулся.

— Садись к мальчишкам, — скомандовал Вова.

Я, конечно, и так знала, что моё место будет там, и едва заметно усмехнулась, делая шаг к машине. Но краем глаза успела заметить номеравтомобиля: восемь нолей. «Такого не может быть, наверное, мне почудилось», — подумала я, не замедляя шага. Затем открыла дверцу и села к сыновьям.

Стоило вспомнить слова нашей недавней спутницы, как начала бить дрожь. Однако её фраза в памяти уже размывалась, как и само имя.

Машина тронулась, увозя нас подальше от этой странной станции. Лес за окном сменился редкими деревянными домами, на смену которым вскоре выросли пятиэтажки. Около одной из них водитель нас и высадил. Напротив дома располагался небольшой, но уютный парк со множеством скамеек.

В этой части города движение было оживлённым: люди куда-то спешили, машины создавали пробку, а я надеялась, что мы уже приехали.

— Здесь живёт Татьяна Борисовна, — пояснил Вова. — Я схожу за ключами, а вы пока переждите в парке.

Он кивнул в сторону деревьев и вскоре скрылся из виду.

— Будем здесь стоять? — спросил старший сын.

Я отрицательно замотала головой и направилась к пешеходному переходу, держа за руку младшего. Из-за неровного асфальта колёсики старого чемодана готовы были отвалиться в любой момент, но, к счастью, мы благополучно добрались до одной из скамеек.

— Мам, я хочу есть, — грустно сказал Гриша.

— Нам нужно подождать папу, — отозвалась я, глядя ему в глаза. — А потом, обещаю, мы обязательно зайдём куда-нибудь перекусить.

На ратуше рядом с парком башенные часы пробили ровно десять раз. Но стоило мне повернуть голову в ту сторону, как я чуть не вскрикнула. На циферблате вообще не было привычных цифр — обе стрелки застыли на нуле. Что за чертовщина? Опять ноль?!

— Всё, нам нужно спешить, я уже опаздываю! — голос мужа вырвализ мыслей.

Я изумлённо смотрела то на него, то на циферблат. Показывая пальцем на башню, я пыталась спросить, что с часами, но Вова не дал мне вставить ислово.

— Десятый дом на набережной, нужно перейти через мост, — он достал из кармана деньги, ключ и вложил мне в ладонь. — Купите поесть, по пути будет магазин. Сейчас по Часовой улице идите до Мостовой, затем направо, через пешеходный мост. Десятый дом, Марина, десятый.

Он ещё раз потрепал малого по голове и помчался в противоположную сторону.

— Паша, возьми у мамы чемодан, — крикнул он напоследок.

Подросток фыркнул, тяжело вздохнув, и нехотя перехватил ручкучемодана.

Нет, он никогда не отказывал в помощи, но сейчас то ли он устал, то ли его фырканье предназначалось отцу, который из-за стечения обстоятельствне смог проводить нас до самого дома.

На пересечении улиц стоял небольшой магазинчик, больше похожий на ларёк. Цены в нём оказались заоблачными, особенно по сравнению с теми, к которым мы привыкли в родном городе.

Чтобы не ходить лишний раз туда-обратно, мы решили именно сейчас приобрести всё, что нам необходимо хотя бы до завтра.

Когда с покупками было покончено, мы направились по Мостовой. Но стоило подойти к реке, как я поняла: своё название улица получила явно не в честь этого деревянного сооружения. Мост казался хлипким, а вода внизунеслась с бешеной скоростью.

Моё сердце чуть не остановилось трижды, пока мы переходили по этому мосту. Первый раз — когда под моими ногами хрустнула доска, второй — когда показалось, будто переправа качнулась, а третий — когда мы с младшим уже перешли, а у старшего, шедшего сзади, колёса чемодана застряли между деревянных досок.

К счастью, всё обошлось, и мы втроём уже были на другой стороне. На этой набережной стоял лишь одинокий дом.

— Наверно, этот, — прошептала я.

— Тут других домов нет, — подтвердил старший.

— Я хочу домой, — захныкал младший.

Нет уж, сегодня я точно больше не пойду по этому чёртовому мосту! Мы подошли ближе, оглядывая жилище. Крыльцо перекосило, точно так же, как и сам забор. А шифер на крыше покрылся мхом.

Когда мы отворили калитку, та упала. Дерево забора настолько прогнило, что попросту не было смысла чинить её, она всё равно бы рухнула. Мы обошли дом вокруг, рассматривая его и мысленно молясь: «Хоть бы это был не он!» Но на табличке, прибитой к полуразвалившемуся крыльцу, красовалась на синем фоне число десять.

— Может, внутри не всё так плохо? — подбодрила я ребят и заодно себя.

— Сомнительно, — фыркнул Паша.

Мне было до ужаса любопытно: видел ли муж сам этот дом? И не рухнет ли он на нас, когда мы зайдем внутрь?

Но стоило открыть дверь, как представления об этом жилищеизменились. Первое, что бросилось в глаза, когда открылся вид на коридор,— стены, обшитые свежевыкрашенной вагонкой, и стоявший в углу стол, застеленный новой скатертью. Выглядело всё очень даже прилично. Из коридора вели сразу три двери: первая — в сам дом, вторая — в туалет, а третья — через кладовку в погреб.

Мы зашли и сразу оказались на кухне, которая резко перетекала в гостиную. Всё помещение выглядело свежим и, я бы сказала, уютным.Справа от двери, прямо в углу, стояла вешалка, на которой висела шляпа. Чуть поодаль стояли деревянный стол и четыре стула с мягкой обивкой разных цветов. Кухонные тумбы с холодильником и мойкой располагались по стене слева, прямо у небольшого окна. У параллельной стены напротив стоял диван, а рядом с ним шкаф.

Справа, сразу за столом и стульями, я заметила печь с плитой, расположенную прямо посередине дома. За печью, немного заходя за неё, шла стена с ещё одной дверью. Когда мы её открыли, перед нами оказалась комната намного больше предыдущей. Из всей обстановки там были лишь кровать и два шкафа.

Я сразу решила, что здесь будут спать дети: пусть и на одной кровати, но десять дней можно потерпеть. Ведь после мы вернёмся домой, и янадеялась, что вместе с их отцом.

— Располагайтесь, — кивнула я парням в сторону комнаты, оставив открытой дверь, а сама решила заняться готовкой.

Пока я творила на кухне сытный шедевр, мне было слышно, как младший смеётся, прыгая на кровати. Но вдруг раздался оглушительный крик.

Я, едва не порезавшись от испуга, побежала к мальчикам, но те мирно сидели на кровати и о чем-то спокойно болтали.

— Всё в порядке? — спросил Паша.

— Мне показалось, что Гриша кричал, — в недоумении сказала я.

— Он не кричал, — нахмурил брови старший.

— Я не кричал, мама! Ты чего? — удивился младший.

Да, с такими розыгрышами они маму доведут до белого каления. Тело била мелкая дрожь. Я отчаянно надеялась, что Вова скоро придёт в этот дом и не оставит меня здесь одну с детьми.

Стоило вернуться к готовке, как я услышала звук падения. Я тут жевновь прибежала к мальчишкам на разведку: всё ли в порядке? Но они лишь ошеломлённо смотрели на меня, утверждая, что ничего не слышали. Так у меня появилось впечатление, что мы здесь не одни.

Чтобы доготовить обед, который так все ждали (по урчащим животамбыло понятно, что мы были очень голодны), я усадила сыновей за стол. Сказала, что мне скучно и пусть развлекут меня какими-нибудь историями. Нельзя было подавать виду, что мне безумно страшно.

Гриша радостно рассказывал всё, что помнил из садика: и про то, как Софа дала ему в глаз рукой — случайно, разумеется, и про то, как воспитательница наказала его за то, что тот разбил горшок с цветком, когда носился от Васи по группе.

Паша же молчал, но даже его молчание сейчас меня не раздражало — главное, что я его видела здесь. Но самое странное было в том, что звуки больше не повторялись. Значит, это всё-таки мальчишки решили меня напугать.

Муж пришёл к нам только поздним вечером вместе с тем водителем, который подвозил нас от вокзала. Меня всё это время не покидало чувство чужого присутствия. Я будто ощущала это кожей, а возможно, после розыгрышей мальчишек просто загнала себя в ловушку собственныхиллюзий.

— Это моя жена Марина и дети: Паша и Гриша, — с гордостью произнёс Вова. — А это мой коллега Максим Альбертович Волков.

— Приятно познакомиться, — кивнул огромной ширины мужчина.

— Взаимно, — выдохнула я.

Интересно, как его выдержало крыльцо? А выдержало ли вообще?

Сам по себе Максим был неприятен с первого взгляда: неопрятный вид, хмурое, неприветливое лицо. Даже фраза, брошенная в мой адрес,казалась просто формальностью, а не любезностью, но я ответила тем же.

Накрыв стол для мужа и его гостя, я уселась на диван в ожидании, когда же мы сможем с Вовой нормально поговорить. Но его коллега задержался до позднего вечера. Мальчишки уже улеглись спать, да и нам бы пора.

Когда наконец Максим Альбертович покинул наш временный дом, я быстрым движением расправила диван, застелив его свежим бельём, которое привезла с собой. Я чётко видела, как Вова, проводив друга до калитки и вернувшись, закрыл дверь на засов.

Мне до безумия хотелось уснуть первой. Иначе я бы начала вслушиваться в каждый шорох после вечерних розыгрышей мальчишек. Либо мне всё это причудилось — я не стала разбираться. К счастью, я действительно заснула быстрее мужа.

Звук разбивающегося стекла заставил подскочить. Глаза распахнулись сами собой, но в спальне я не увидела ничего, кроме кромешной темноты. Сон мгновенно улетучился, а вместо него пришёл страх. Я чётко слышала частый топот где-то на кухне. Шаги были слишком тяжёлыми для крыс — кто-то будто танцевал на осколках. Раздался пронзительный скрип, и снова что-то с грохотом рухнуло на пол.

Я застыла как скала, повёрнутая лицом к стене, затаив дыхание, которое сейчас казалось слишком громким.

Рядом равнодушно храпел муж. Очевидно, грохот его не разбудил, а значит, нет гарантии, что смогу сделать это я.

Темнота стала моим проклятием. Понятное дело, что я теперь не усну. Да и как уснуть, когда кто-то громит кухню?

Я пыталась мысленно считать до тысячи, до пяти тысяч, но ничего не менялось. Топот прекратился лишь с первыми лучами солнца, но я не могла пошевелиться, будто окаменела. Так и лежала неподвижно до тех пор, пока не зазвенел будильник мужа.

— Доброе утро, — чмокнул меня в щёку Вова.

— Этот дом проклят, — прошипела я и кинулась к детской.

К счастью, оба сына мирно сопели. Я прошла на кухню. Разбитая посуда на полу говорила лишь о том, что ночной кошмар мне не приснился.

Муж заметил мой растерянный взгляд.

— Я сам уберу, — вскочил он с дивана.

А я стояла как вкопанная и смотрела, как он аккуратно заметаетосколки.

— Может, кто-то из парней лунатит? — предположил Вова. — Я слышал, у детей такое часто бывает.

В этом есть что-то похожее на правду, но почему я так отчаянно в неёне верила? Мой взгляд задержался на входной двери: засов закрыт.

До ужаса хотелось спать — бессонная ночь давала о себе знать. Но расслабляться было некогда: впереди ждало слишком много работы. Нужноприготовить завтрак и отправиться за покупками. Вчера мы совсем немногосмогли перенести на себе, а этот мост… Мостом его страшно назвать, вот-вот рухнет. А Волков? Мне стало чуть веселее, и я решилась задать глупый вопрос:

— Волков шёл через этот чёртов мост?

— Что? — рассмеялся Вова. — Тот бы его не выдержал.

— А как… — начала было я.

— Объездная дорога чуть дальше по Часовой, — сообщил муж. — Можете пройтись по ней, но это минут на тридцать дольше.

На самом деле полчаса были пустяком по сравнению со страхом упасть в эту быструю реку. Я, коротко кивнув, спросила:

— Когда выходной?

— Завтра и послезавтра, — пробормотал Вова, быстро допивая остывший чай. — Сегодня мне срочно нужно на объект.

Значит, не сегодня… Ну, в принципе, у нас с мальчишками много дел,и сегодня выходной мужа был бы не к месту: через два дня у него день рождения, а мы до сих пор не купили подарок.

Вова чмокнул меня в губы, потрепал по головам сонных сыновей,сидевших за столом, и скрылся за дверью.

Ровно минуты мне хватило для размышлений о том, что я не желаю здесь находиться. Хотелось возвращаться сюда только с Вовой — с ним спокойнее.

Едва дети успели доесть завтрак, я скомандовала собираться в город. Объездной путь стоял перед глазами. Я была уверена: если мы пойдём вверх по грунтовке, то выйдем на асфальтированную дорогу, а там уже и до магазина рукой падать.

К моему удивлению, мальчишки сегодня оказались покладистыми. Собрались так быстро, что им пришлось ждать меня.

Глядя в зеркало, я старалась как можно скорее расчесать взлохмаченные волосы. Сначала смотрела только на себя: невыспавшаяся, с тёмными кругами под глазами, бледная. Но тень, стоявшая в проёме окна, мигом вывела из ступора. Сердце ушло в пятки. Силуэт… человека?

Я резко обернулась к окну, но там никого не оказалось. Тело охватиламелкая дрожь. Не вынеся этого напряжения, я ошеломлённо уставилась на своё отражение — силуэт исчез. Показалось?

— Мам? — тихо сказал Гриша.

— Что случилось? — поинтересовался Паша. — Ты будто привидение увидела.

— Каспера? — удивился младший.

Я замотала головой, отрицая их догадки. Не стоило их пугать. Да и после бессонной ночи чего только ни померещится. На скорую руку заправила диван, поправила половики и убрала всю посуду в шкаф.

Улица встретила нас хриплым скрипом крыльца, которое, казалось, вот-вот рухнет. Стремительными шагами мы направились за калитку — вернее, за то, что от неё осталось. Когда мальчишки оказались за забором,меня что-то остановило, и я невольно обернулась, вглядываясь в окна, будто желая увидеть там кого-то чужого. Оглядев напоследок дом, я собиралась сделать шаг, как вдруг заметила табличку с цифрой ноль. Хотя вчера здесь было десять.

— Нулевой дом? — прошептала я.

— Мам, — голос старшего сына дрожал. — Вчера здесь дом был десятый, а сегодня нулевой?

— Не забивай голову глупостями, — быстро осекла его я, ускоряя шаг прочь от этого здания.

Все попытки заговорить со мной об этом я прерывала на ходу. Паша хотел, чтобы я успокоила его, но мне бы самой для начала найти спокойствие. Младший подозрительно молчал и вёл себя крайне спокойно. А я лишь молила Бога о том, чтобы догадки мужа были верны, иначе я не выдержу здесь ещё девять дней.

Грунтовая дорога вела вдоль реки. Мост, по которому необходимо было перейти, был примерно в пятнадцати минутах от нас. Весь этот путь мы шли молча, за исключением попыток старшего сына завязать разговор.

Стоило нам приблизиться к переправе, как на противоположной стороне показался магазин. Я облегчённо выдохнула. Это означало, что мы сумеем сократить время. Но с другой стороны — куда спешить?

— Сначала выберем подарок вашему отцу, — обратилась я к детям, — а после купим еды.

Вот только в этой части города вряд ли были подходящие магазины. Ноя рассчитывала на рынки — там обычно можно найти всё.

У прохожих я разузнала дорогу. К счастью, торговые ряды находились недалеко, и мы сумели добраться туда через десять минут.

Вокруг было оживлённо: дети бегали от прилавка к прилавку, торгаши зазывали покупателей.

После часа блужданий мой взгляд привлекла старинная бронзовая классика — карманные часы, которые показывали на двенадцать часов. Я с радостью расплатилась за них, представляя, как послезавтра обрадуется муж.

Оставалось дело за малым — накупить еды и как-то вернуться в этот злосчастный дом. Но… мне до безумия не хотелось туда возвращаться.

В этот момент на глаза попалась яркая вывеска: «Кафе „Радость“». Раз домой мы не спешили, я решила накормить мальчишек обедом именно здесь.

В самом кафе было немноголюдно. Горели яркие свечи, даже несмотря на то, что сейчас был день. Едва дверь за нами захлопнулась, как навстречу вышла женщина с чёрными волосами почти до пояса, одетая в скромное длинное платье.

Она усадила нас за тёмный массивный стол на шесть персон.

Женщина, мило улыбаясь, представилась Зульфиёй и предложила три разных блюда на выбор.

Ответ мальчишек не заставил себя ждать: конечно же, оба выбрали картофельное пюре с куриной котлетой и чай, а я их поддержала. Надо было всё-таки попросить кофе, так как казалось, что меня уже даже сидя клонит в сон.

Когда еда оказалась на столе, я с умилением наблюдала, как мальчишки уплетают обед за обе щеки. Но стоило поднять взгляд выше, как я увидела настенные часы, похожие на ратушные. Их стрелки замерли, чётко указывая на ноль.

Меня уже изрядно напрягала, если не сказать пугала, эта преследующая цифра. В голове набатом зазвучали слова спутницы из поезда.

— Чертовщина, — тихо прошипела я сквозь зубы.

— Чего? — переспросил Гриша.

— Торговщина, говорю, — умело соврала я, но тут же поймала недоверчивый взгляд Паши. Да, он всё прекрасно слышал, но я не хотела привлекать лишнего внимания.

— Что это? — улыбаясь, спросил младший.

— За окном, — улыбнулась я в ответ. — Там много торговцев.

Тот лишь кивнул, принимая ответ.

Зульфия появилась у столика неожиданно, стоило нам только опустошить тарелки.

— Вам всё понравилось? — с улыбкой протянула она.

— Да, благодарю, — отозвалась я, протягивая деньги.

Женщина, забирая купюру, слегка коснулась моей руки, и в её глазах застыл ужас.

— Они не боятся святой воды так сильно, как ты думаешь. Они боятся людей, у которых внутри нет ни одной щёлочки для зависти и злости, — прошептала она, смотря на меня потемневшими глазами.

— Что? — переспросила я.

Она одёрнула себя, будто очнувшись:

— Что? Я что-то сказала?

И тут я поняла: проблема не в одном доме… проблема во всём городе.

Я быстро подняла парней, и мы направились к выходу, даже не дождавшись сдачи. Мне стоило немного успокоиться перед покупками, взять себя в руки и придумать, что готовить.

Передохнуть мы решили в парке, на первой же скамейке, которая встретилась на пути. В голове кружился огромный вихрь мыслей, и так же сильно нарастал страх.

Мне хватило минут тридцать для того, чтобы успокоиться, а дальше мы направились в небольшой магазин возле моста. Путь был коротким, но мы немного заплутали среди пятиэтажек.

Накупив еды, едва дотащили тяжёлые сумки обратно. Стоило нам подойти к участку, как на табличке снова чётко значилось: «10». Ядовито хмыкнув, я пошла внутрь, мальчишки поспешили следом. Когда я поворачивала ключ в замочной скважине, то тысячу раз про себя повторила: «Не мёртвых нужно бояться, а живых». Да, в тот момент я была полностью уверена, что всё это проделки духа, который ранее жил здесь.

Но едва переступив порог, мы замерли. Посуда снова валялась на полу, половики были небрежно скомканы в кучу.

— Мам? — удивился старший сын.

— Может, хозяйка приходила, — предположила я.

Мне меньше всего хотелось, чтобы он переживал, ведь я сама до конца не могла поверить в происходящее. Здесь явно творится что-то странное.

Я постаралась отбросить панику в сторону: сейчас самое главное — приготовить ужин, прибраться и снова успокоиться, хотя внутри всё просто умоляло бежать отсюда к дьяволу. Далеко и надолго.

В комнате детей всё выглядело точно так, как мы и оставляли. Яневольно вспомнила слова женщины из кафе. А что, если эти твари действительно твари боятся детей?! Бред? Конечно бред!

В комнату я мальчишек не пустила: мне нужно было точно знать, что с ними всё в порядке, а не бегать каждый раз на звук, которого нет.

С уборкой и готовкой мы справились вовремя, сыновья помогли: один мыл овощи, другой нарезал.

Муж, войдя в дом с широкой улыбкой на лице, громко спросил:

— Что на ужин?

Выходной явно шёл ему на пользу — он становился счастливее.

Весь вечер мы вчетвером проболтали за столом. Мальчишки рассказывали про школу и сад, муж говорил о работе, а я их внимательно слушала до тех самых пор, пока младший не стал засыпать.

— Пора ложиться, — муж проговорил мои мысли вслух и, подхвативспящего Гришу на руки, направился в комнату.

Паша пожал плечами и отправился следом. А я сидела в смятении, не смея напомнить даже про зубы, которые не почистил ни младший, ни старший. В моей голове зарождался план. Хотя особо планом его не назовёшь — простое решение спать со светом. Если опять будет подобный шум, я просто обернусь и увижу, кто из мальчишек лунатит. Ведь призраков не существует, верно?

Я разложила диван и улеглась, глядя, как Вова задвигает засов и тянется к выключателю.

— Оставь свет, — попросила я.

— Ты что, боишься? — усмехнулся он.

— Отчасти, — хмыкнула я.

Это было мягко сказано. Мне хотелось, чтобы все демоны пропали, как и эта темнота. Оставляя свет, я словно выжигала из них саму жизнь.

В этот раз я уснула позже мужа, хоть мне и до безумия хотелось спать.

Резкий, пробирающий до костей звук прорезал барабанные перепонки. Глаза распахнулись сами собой. В горле мгновенно пересохло. Спрятавшись за спину спящего мужа, я аккуратно выглядывала в сторону двери, где при свете всё казалось обычным и нетронутым. В комнате царила мёртвая тишина. Показалось?

Но не успела я отвернуться, как ночную тишину разорвал оглушительный грохот. Будто кто-то норовил выломать дверь. Я застыла, неотрывно смотря на вход, как вдруг удары прекратились. Металлический засов медленно, рывками, пополз в сторону. Я собственными глазами видела, как он открывается сам по себе… Какого чёрта?

Дверь с треском распахнулась настежь, но в проёме было настолько темно, что я не могла разглядеть, есть ли там кто-то.

Задыхаясь в панике, я судорожно начала толкать Вову, оторвав взгляд от кошмара всего на секунду:

— Вставай, милый... Господи, умоляю, проснись!

Я резко подняла взгляд в сторону двери. Посреди кухни стоял Волков. Его движения были неестественными, ломаными, он медленно приближался ко мне.

Резкий рывок, сделанный мной, оказался ошибкой. В долю секунды Волков оказался рядом. Его ледяные пальцы мёртвой хваткой вцепились в мою руку, сжимая её всё сильнее и сильнее. Кожа под его пальцами мгновенно посинела. И в этот момент я осознала самое страшное: это не призрак...

Муж спал крепким, непробудным, сном. Никто не придёт на помощь. Захлёбываясь слезами и едва сдерживая боль, сквозь зубы я начала шептать молитву, уставившись в потолок и всем сердцем желая, чтобы это всё оказалось лишь кошмаром из снов.

Стоило мне произнести последнее слово, как потолочная балка над нами жутко хрустнула. Звук этого треска эхом отразился у меня в ушах, и хватка незваного гостя ослабла.

Отпустив мою руку, он медленно попятился за порог дома. Дверь сама захлопнулась перед его лицом, и засов со щелчком встал на место. Всё стало точно таким же, как до его прихода... за исключением моей посиневшей руки.

— Кошмар закончился так же быстро, как и начался, — выдохнула я в пустоту.

В этом доме явно нельзя было оставаться. Я обернулась к часам, на которых неизменно было двенадцать ноль-ноль. Будить мужа уже не было смысла, хотя до безумия хотелось это сделать, поэтому я дождалась утра.

— Доброе утро, любимая, — нежно прошептал он, но тут же заметил мою руку, на которой теперь отчётливо виднелись следы от чужих пальцев. — Что это?

— Волков, — прошептала я.

— Что? — удивился он, и мне пришлось рассказать всё, что было ночью.

Он слушал меня, не перебивая. Я так боялась, что Вова не поверит, и, когда рассказ закончился, заглянула ему в глаза, пытаясь понять, что он об этом думает. Но муж просто поднялся и начал собирать вещи. Я продолжала лежать, глядя на него.

— Иди буди парней, мы здесь больше не останемся, — спокойно произнёс он.

Я с трудом поднялась с дивана и направилась в комнату сыновей. Они сладко спали, будить их не хотелось, но это было явно не то место, где стоило задерживаться. К моему удивлению, мальчишки проснулись быстро и так же быстро собрались.

Когда мы вышли на улицу, на табличке дома опять значился ноль. Я не стала заострять на этом внимание семьи, а просто последовала за ними.

Через двадцать минут мы уже стояли перед жилищем арендодательницы. Татьяна Борисовна спустилась к нам сама, и, едва она встретилась со мной взглядом, я задала вопрос:

— Кто жил в этом доме до нас?

— А что случилось? — улыбнулась она в ответ. — Вещи какие нашли? Или…

— Или… — прошипела я, перебив её. — Этот дом проклят.

Её лицо исказилось в удивлении. Татьяна Борисовна нехотя наконецответила на мой вопрос:

— Цыганка жила пару лет назад, по-моему, её звали Марго. Хотите съехать?

Мы с мужем переглянулись.

— Найдём для начала другое жильё, — прошептал он.

Да, конечно, это было разумнее. Но возвращаться в этот дом я не собиралась.

— Можно у неё и спросить, что там с домом, — продолжила женщина.

— Где её можно найти? — спросил муж.

— Так в кафе около рынка, — отозвалась Татьяна.

В моей голове прорисовался точный образ женщины из кафе. Кивнувхозяйке, я развернулась на каблуках и зашагала в сторону рынка, взяв за руку младшего сына. Вова и Паша догнали нас на переходе.

— Нужно было узнать точно всё про эту женщину, — сказал муж.

— Я знаю, о каком заведении она говорит. Больше она ничем не поможет, разве что вернёт нам деньги за съём, — быстро проговорила я, боясь, что он меня перебьёт.

— Сказала, что не вернёт, — тихо отозвался Вова. — А значит… У нас нет денег на другое жильё.

Ну и дрянь! У неё в доме творятся кошмары, а она деньги зажала. Ладно бы было за что платить, так за эту рухлядь ей самой нужно нам доплачивать!

Когда мы дошли до кафе «Радость», я остановилась перед входом. Иметь дело с цыганами мне не хотелось, но, чёрт возьми, другого выхода я не видела. Шумно выдохнув, я отворила дверь. В заведении, как и вчера, было пусто.

Зульфия вытирала столы. Явно нас не узнав, она стремительно подошла к нам, чтобы усадить за стол.

— Мы не поесть пришли, — выдохнула я.

В тот же миг она уставилась на меня, не сказав ни слова, будто внимательно слушает.

— Нас интересует десятый дом за рекой, — выдавила я, не зная, как продолжить.

— Да, там жила моя сестра, — кивнула Зульфия.

— Дом проклят? — спросила я в лоб.

— Глупости, — улыбнулась она. — Нельзя проклясть только место.

— Ночью дверь отворилась сама, вошёл кошмар в виде человека, но это был… — начала я свой рассказ.

— Не человек? — догадалась она.

Я кивнула.

— Мы бы сняли другое жильё, но денег нет, — грустно хмыкнула я.

Муж всё это время молчал. Возможно, ему происходящее казалось глупостью, ведь видела ночного гостя только я одна.

— Могу посмотреть, кто там ходит и пугает вас, — кивнула цыганка. — В память о моей сестре. Не хочу, чтобы о ней ходили дурные слухи.

Где-то глубоко в груди у меня зародилась надежда, что остаток дней в этом месте я смогу провести в спокойствии. Зульфия закрыла кафе и направилась с нами к злополучному дому. Но стоило ей только дойти до калитки, как она прошептала:

— Это… это черти… Пусть дети останутся поодаль от этого места.

— Я буду с ними, — кивнул муж.

Это, получается, мне идти с ней?! Надеюсь, она правда справится со своей задачей.

Стоило нам переступить порог, как я услышала жуткий скрип где-то на чердаке. Зульфия обернулась и тихо пояснила:

— Радуются, думают, что пришла хозяйка, но она больше не придёт.

— Они пытались меня убить? — спросила я.

— Скорее всего, напугать, но я с ними дела не имею, — ответила она, судорожно оглядываясь по сторонам. — Мне нужна игла.

Я не успела толком осмотреть комнаты и найти швейные принадлежности, но Зульфия будто сама чувствовала, где спрятано то, что ей нужно. Она распахнула шкаф и достала коробку:

— Думаю, это где-то здесь.

Цыганка даже не спрашивала, чьи это вещи — мои или её сестры. А я молча наблюдала за происходящим, изредка поглядывая в окна, на дверь и на своё отражение в зеркале. Скрип сверху лишь усиливался.

— Ах, вот она! — радостно воскликнула Зульфия. — Пойдёмте на кухню, нам нужен стакан с водой.

Отыскав стакан, я уселась за стол напротив неё. Цыганка сжала в ладони иглу и начала шептать слова на странном языке. Шёпот стих, как и шум на чердаке. Зульфия разжала кулак, и у меня перехватило дыхание: на её ладони лежала раскалённая игла, которую она тут же опустила в воду.

— На два дня нужно поставить стакан ниже глаз, в тёмное место, — спокойно произнесла она.

Дрожащими руками я взяла стакан и поставила под стол, за какие-то коробки — то ли её сестры, то ли хозяйки.

— Вот и всё, — улыбнулась цыганка, вставая из-за стола.

— Спасибо, — осипшим голосом поблагодарила я.

Она кивнула мне, попрощавшись, и скрылась за дверью. В ту же секунду я услышала чёткое тиканье часов — они пошли.

Муж и дети вернулись минут через пять после её ухода. Эту ночь я спала как убитая, не просыпаясь. Спокойно прошли и последующие дни.

День рождения мужа мы отметили в этом же доме, в уютном кругу семьи. Подарок ему очень понравился. Объект Вова сдал вовремя, и домой мы вернулись все вместе на поезде. А когда сдавали ключи хозяйке, я бросила взгляд на башенные часы: цифры на них стали обычными. Мистический ноль исчез и на табличке дома.

И что случилось с иглой? Когда я достала стакан из-под стола, её там не было.

А вы уверены, что сейчас дома одни?