Чёртова квартирка

Глава 1

История эта началась в середине девяностых, когда мы с мужем, промыкавшись семь лет по съёмным квартирам, наконец-то купили своё жилье. Нам повезло, квартиру продавал приятель моего супруга, который согласился чуть отсрочить оплату и даже помог с переездом.

Для меня это был дворец. Центр города. Четыре комнаты, пусть и небольшие, четвёртый этаж кирпичного дома. Сказка! Мечта!

Человек я довольно замкнутый, и потому, хоть любезно здоровалась при встречах на лестнице с новыми соседями, но, в отличие от моего коммуникабельного мужа, почти никого в доме не знала. Он же за первый месяц перезнакомился со всем подъездом, знал каждого в лицо и по имени. Все сведения о живущих рядом я черпала от него, и неудивительно, что именно он рассказал мне печальную историю Светланы Гайнуллиной, нашей соседки с пятого этажа.

История эта была обычна для девяностых. Любовник Светланы уговорил её сдать квартиру в залог под какую-то ссуду банку. Закончился гешефт плохо: то ли любовник удрал с деньгами, то ли просто что-то у них не вышло, но банк теперь выселял Светлану.

Я искренне пожалела бедняжку, хорошо зная, что значит мыкаться без своего жилья. А через несколько дней, вернувшись из командировки, узнала, что Светлану из квартиры уже выдворили. Муж рассказал, что при выселении она рыдала, цеплялась за дверь, кричала, что никто в этой квартире всё равно никогда жить не будет, прокляла всех, кто туда вселится. Я только вздохнула, мысленно представив себе эту неприятную сцену.

Через год я осталась вдовой. Ну, такова жизнь, ничего не поделаешь. И, наверное, за последующие годы история чужой беды забылась бы, если бы не одно странное обстоятельство.

Первые пару лет в квартире надо мной никто не жил: не слышно было ни шагов, ни каких иных звуков сверху. Но потом появился новый хозяин. Появился, громко топая, прошёл по залу. Вышел на балкон, покурил там, сбросив пепел и окурок мне на перила, и тут же исчез.

И квартира на год замолчала. А через год оказалось, что она перепродана. Новый хозяин затеял громкий ремонт: гремел перфоратор, тряслись стены. Бра у меня в столовой свалилось со стенки и вдребезги разбилось. Потом в ванной потоп был: залил меня треклятый ремонтник. Но суть не в этом, а в том, что, отремонтировав квартиру, этот новый хозяин тоже исчез неведомо куда!

Через три года молчания в квартире появился гигант большого секса. Сутками напролёт тряслись пружины кровати. Причём, и днём, и ночью. Удивлённая выносливостью мужика, я рассказала об оном супермене подругам, которые у меня всегда по пятницам собирались на кофе. И только поведала я им о новом соседе, как пружины снова заскрипели. «Вот, сами можете убедиться» - говорю подружкам.

Тут, правда, оказалось, что я маху дала, ибо одна из подружек, прислушавшись к тем эротическим звукам, напрямик мне и рубанула: «Дура ты, дорогуша! Какой сексуальный маньяк? Это же вязальная машина «Brother» работает!» Ну, что же, Brother так Brother, ошиблась я, значит. Но и вязальная машина недолго над головой у меня скрипела. Через месяц всё стихло — и снова на пару лет. Временами, однако, квартиранты появлялись, но ни один, кажется, и трёх месяцев не продержался.

Вы можете, конечно, спросить: «А ты-то с чего в чужие дела нос совала? Тебе-то что за дело, кто там жил и как?!» А объясняется на самом деле всё просто. Квартирка эта проклятая располагалась аккурат надо мною, на пятом этаже пятиэтажки. И каждый год с наступлением отопительного сезона начиналась одна и та же канитель. Для отопления стояков на всех пяти этажах надо было продуть отопление на пятом — в той самой треклятой квартирке, иначе у нас у всех батареи холодные стояли. И потому-то и приходилось звонить в домоуправление, искать хозяина, требовать прийти и спустить воздух из труб.

Одно время, года три, всё было просто прекрасно: очередной хозяин оставил нам дубликат ключа. Заходили мы, сливали воду и сидели в тепле. Но потом ключ снова забрали, потому что квартиру опять перепродали. Однако жильцы туда не въехали, и над моим потолком снова воцарилась тишина.

В итоге хата эта чёртова в общей сложности пустовала... двадцать два года.

Нельзя сказать, что я — мистик. Нет того и в помине. Но, вспоминая рассказ покойного мужа о Светлане и её проклятии, не знала я, что и подумать. Рассказы о «нехороших квартирах», конечно, слышала, но сама с подобным столкнулась впервые. Заходя же в эту квартиру, насколько помню, ничего особенного не чувствовала: светлая, пустая, шаги гулко отдавались во всех комнатах, также гулко звучали в ней голоса, свет ровно лился из незашторенных окон, комнаты казались просторнее и больше, чем у меня, а все подоконники и полы были покрыты ровным слоем серо-белой пыли. Ничего мистического там не было.

Однако два года назад проклятию пришёл конец. Квартиру купила женщина лет сорока с десятилетним ребёнком. Придя к ней, как обычно, в октябре с просьбой продуть батареи, я ахнула: в квартире был прекрасный ремонт, мебель в стиле ампир, дорогие белые ковры, модные обои, портьеры как с картинки, всё сверкало чистотой. Ну, слава Богу, подумала я, человек, столько вложивший в своё жильё, конечно, никуда не уедет. Наконец-то нормальные соседи! Мы даже познакомились. Новую соседку Людмилой Свиридовой звали.

При этом я почему-то решила, что проклявшая квартиру Светлана, которой в девяностые было, как муж говорил, чуть за сорок, наверное, уже умерла. А вместе с ней кончилась и сила проклятия.

Не кончилась. Ничего не кончилось. Новый октябрь подул ветрами, я позвонила в квартиру наверху и обомлела: мне снова открыл квартирант, за спиной которого была пустая прихожая и зал с раскладушкой! Ни мебели в стиле ампир, ни белых пушистых ковров, ни дорогих портьер. Ничего. Да что же это, а? Когда же она выехать-то успела? Впрочем, я на работе целыми днями...

Всё бы ничего, хорошо хоть, было кому воздух из труб спустить. Но вся эта многолетняя волынка порядком меня удивляла, и я рассказала на работе, как моя соседка с пятого этажа, сделав великолепный ремонт и завезя шикарную мебель, не прожила в квартире и года. И тут, к моему изумлению, оказалось, что Людмила - довольно известный в городе человек, работала в мэрии, а уехала из-за беды: у сына нашли лейкемию.

Оторопела я, признаться. До того мне и в голову не приходило поинтересоваться, с кем из моих недолгих соседей что сталось. Я и в лицо только троих знала, а по фамилии — двоих: того, что ключ нам оставлял, и того, из-за ремонта которого плафон разбился.

Городок у нас маленький, а у меня, журналиста, за двадцать лет работы связей накопилось немало. Навела я справки. Оставлявший нам ключ давно умер от онкологии, а второй хозяин погиб: на мокрой трассе занесло. Тому уже лет десять. Но это, конечно, совпадения. Хозяев у этой проклятой квартирки, которую я иначе, чем «Садовая, 302-бис, квартира 50» уже не называла, десятки были, всех не разыщешь и не проверишь.

Расспросила я зато тётю Тамару, семидесятилетнюю старушку, жившую в нашем доме со дня основания. Помнит ли Светлану с пятого этажа? Оказалось, прекрасно помнит. «Семья у них раньше была — родители, Светлана и младший её братишка. Но родители потом переехали в Ставрополь, и там в аварии погибли, брат Светланы здесь погиб: руку ему в какой-то станок затянуло. Она одна осталась, ссуду в банке под какую-то шерсть взяла, да прогорела. А что квартира пустует столько лет, я тоже заметила. Но едва ли это от Светки пошло. Там вся семейка странная была...»

…Вчера, в первый день весны, в квартирку наверху въехали новые жильцы. Семейная пара. Молодожёны. По вечерам сверху - смех, топот, гам. Сказать я новым жильцам ничего не решилась: не поверят, сочтут, что весеннее обострение у тёти, не иначе. А у меня с головой всё в порядке. Зачем мне лишние проблемы?

И всё же странно...