Чертов День

Глава 1

Ефрем привычно припарковался у замшелого забора, еще не выбравшись из машины, отмечая, что траву пора косить, яблоки опять никто не собирал и лестницу с чердака не убрали. Он позволил себе глубокий вздох и вышел на свежий воздух. Пахло какими-то цветами, свежескошенной на соседнем участке травой и пирожками. Деревня всегда встречала его размеренной тишиной, предлагая провести приятные выходные с пожилыми родственниками, сходить в лес, поплавать в местном озере, но Ефрем выбирал работу. Ее здесь всегда было валом. Если казалось, что все важное сделано, то обязательно надо было починить что-то, что сломалось еще в прошлом году. Да и всегда была поленница, как ненасытный зверь, жаждущая новых дров.

— Дед Слава, ну чего ты лестницу-то не убрал? — Ефрем открыл калитку и вернулся к машине за сумками с едой. Пожилой мужчина, как раз подошел ближе, встречая внука.

— Убирал. Дважды уже, но она опять там. Кстати, там что-то лампочка не работает.

— Гляну, гляну, — внук не стал высказывать свое предположения о том, что дед дважды хотел убрать лестницу, но просто забывал. С двумя сумками наперевес, Ефрем пошел в дом.

Там его уже ждала бабушка. На ее голове, как всегда, был бежевый платок. Она наготовила на всех еды и не забыла о мясных пирожках с луком, которые так любил Ефрем. Стоило ему появиться в доме, как она тут же принялась накрывать на стол. До обеда было еще достаточно времени. Ефрем разобрал сумки, переоделся в рабочую одежду и быстро вышел на улицу, прячась от необходимости поглощения второго завтрака.

Он сразу же занялся самой грязной работой: вычистил курятник, а затем и отхожее место. Как раз справился до обеда, умылся и вернулся в дом. Бабушка успела отвлечься от кухонных дел и теперь сидела за просмотром телевизора. Она ворочалась во все стороны, активно ощупывая вокруг себя диван.

— Что проголодался? А я только села. Пульт не видишь? А то показывают галиматью, а переключить не могу.

Ефрем провел пальцами в зазорах между подушками дивана, но ничего там не найдя, стал осматриваться кругом. Неожиданно для себя, он приметил пульт за стеклом в шкафу рядом с чайным сервизом.

— Ну а туда-то ты его как засунула? — внук пошел доставать искомый предмет под удивленный взгляд родственницы.

— Тьфу ты… Не знаю. Может домовой балуется, надо ему молока налить. А может и Славка подшутил, - она махнула рукой и поднялась. — Ладно, выключай, есть пойдем. И шутника этого зови, где он там?

Дед Слава тем временем, наконец-то убрал лестницу. Только вот он совсем не подумал о том, что Ефрему ее опять ставить придется, чтоб посмотреть, что там с лампочкой. Туда внук и полез с фонариком, сразу после обеда. Лампочка не реагировала на выключатель. Осмотрев внешнюю проводку, Ефрем сразу же нашел проблему: провод под потолком был перегрызен словно бы мышами.

— Оставь, иди лучше рыбку полови.

Ефрем чуть из избы не выпал — так быстро он обернулся на скрипучий голос из темноты. Посветил фонариком, но обнаружил только стеллаж, заваленный хламом, несколько коробок, бочек и старые детские лыжи на стене.

— Чего? — растерянно спросил он в пустоту, надеясь на то, что ответа не последует.

— Рыбку, говорю, полови. Или мяско еще не переварил? Взлетел на насест как курица, ты сюда нестись торопился что ли? — голос, к несчастью, ответил. Откуда-то из-за стеллажа.

— Ты кто? Вылезай давай! — Ефрем стряхнул с себя первобытный страх и двинул в сторону незваного гостя.

Только вот никого на чердаке не оказалось. В углу, откуда шел голос было пусто, если не считать советского детского калейдоскопа, лежащего на полу. Ефрем осмотрел остальные укрытия, но никого не найдя, поднял свою старую игрушку. Он уже и забыл, что у него такой был когда-то. Подставил фонарик с другого конца и заглянул в глазок: калейдоскоп еще работал. Ефрем крутанул его пальцами, наблюдая за перескакиванием маленьких цветных стекляшек, которые складывались в одни геометрические узоры, а затем сразу же рассыпались на другие.

Калейдоскоп ему подарила мать еще в те далекие годы, когда и не подозревала о своей болезни. У Ефрема было не много игрушек и почти каждую он раньше помнил, а как матери не стало, то забыл их все.

Он крутанул калейдоскоп еще пару раз, усмехнулся и убрал его в карман. Блуждая по одновременно печальным, но приятным воспоминаниям о матери, он машинально спустился за инструментами, затем вновь поднялся и скрутил перегрызенные провода. Тусклая старая лампочка зажглась как ни в чем не бывало.

Следующим на очереди был огород. Бабушка попросила Ефрема надергать ему корзину морковки, перед тем как браться за сорняки. Накануне, с этой просьбой она обратилась к деду Славе, но ее мужа очень вовремя позвал на помощь сосед, и вместе они ушли таскать бревна между стопками наливки.

Ефрем не возражал. Он устроился перед грядкой, напоминающей маленький тропический лес и провел рукой по кронам ярких деревьев. Взялся за самое толстое и рванул вверх. В первый момент, когда вместо оранжевой моркови, на свет вылезло нечто розовое и мягкое, он даже испугался. Откинул находку в сторону, и только тогда присмотрелся к ней. Выругался: к морковной ботве была привязана сосиска. Кем бы ни был шутник, сделавший это, постарался он на славу. Ефрем вновь провел рукой по зелени и дернул другой крупный экземпляр. Опять сосиска. Он выдернул, по меньшей мере, пять сосисок, прежде чем ему наконец встретилась настоящая морковка.

В этот же момент он услышал гаденький смех за спиной и резко обернулся. Там никого не было. Ефрем вскочил на ноги и осмотрелся кругом. Где-то на другой стороне дороги засмеялись пара мужчин. Кажется, дед Слава ушел в том направлении. Возможно он сейчас как раз рассказывал своему собутыльнику о том, как решил подшутить над внуком.

По крайней мере, так подумал Ефрем, укоризненно покачал головой и улыбнулся. Давненько дед не вытворял таких дел. С того самого дня, как его сын попал в аварию. А ведь раньше они на пару любили подшутить над кем-нибудь. Ефрем был серьезнее своего отца и порой относился к его проделкам с раздражением, но сейчас понял, что скучает без них.

Мир Ефрема сильно сузился после смерти родителей, и он не заметил, как период здоровой скорби превратился в бесконечную серую полосу будней. Не смотря на собственное состояние, он понял, что был бы рад возвращению старого доброго шутника деда Славы.

Набрав корзину настоящей спелой моркови, Ефрем понес ее к бабушке. Точнее, попытался это сделать — дверь в дом была закрыта. Он дернул пару раз, но дверь не поддалась. Тогда Ефрем постучал в нее. Массивная щеколда изнутри наконец сдвинулась с места. Дверь чуть приоткрылась и из-за нее послышался голос, сильно похожий на голос его бабушки:

— Чего ломишься? Не одетая я.

— А-а. А чего ты посреди дня неодетая-то? — Ефрем невольно улыбнулся от такой причуды. У него было хорошее настроение и он не подумал ни о чем плохом.

— Да измазалась сажей. Оставь корзину у двери и иди, знаешь куда, в конец улицы к склону. Собака сорвалась, видишь? А она всегда к нему бегает.

Ефрем обернулся туда, где на цепи обычно сидел пес. А ведь он до этого даже и не вспоминал о том, что он там был. Ефрем, конечно, не слишком любил пса, но собственная невнимательность заставила его почувствовать подобие стыда.

— Я-то думаю где он, - машинально соврал Ефрем и отставил корзину на землю. — Ладно, схожу. Заканчивай там со своими голыми плясками.

Бабушка залилась скрипучим смехом и захлопнула дверь.

Дорога на запад от участка, проходила мимо еще нескольких домов, ныряла в лесок, а затем уходила вниз, образуя достаточно крутой склон. По нему зимой на лыжах и бордах спускались городские, навещавшие родственников. От дороги до самой поляны внизу не было деревьев — идеальный естественный склон.

Наверху иногда жарили шашлыки. Не самое безопасное для этого место, но зато старики из деревни не ругались на дым. Пес, если ему удавалось, прибегал на пепелище в поисках остатков от чужой трапезы. Сейчас здесь никого не было и пространство заполнял только шелест листьев. Ефрем пару раз позвал собаку, но та не откликнулась. Он подошел ближе к склону, взглянул вниз и вспомнил как однажды в детстве чуть не свалился здесь. У маленького Ефрема тогда сердце облилось кровью и даже в ушах застучало. Но он запомнил не только страх, но и шальную мысль о том, чтоб скатиться вниз на каких-нибудь санях. Зимой он этого так ни разу и не сделал, а летом с тех пор всегда боялся. Заглядывал вниз, заставлял свое сердце биться чаще и отходил назад.

Теперь же он смотрел туда совсем спокойно и остроты прибавляли разве что воспоминания. Недалеко от него действительно было почерневшее от костра местечко, вокруг которого лежали здоровое бревно и несколько картонок. Ефрем позвал собаку еще раз и уселся на бревно. Чтоб не тратить время зря, он задумался о том в каком порядке займется сегодня делами. Выходило так, что предстояла уборка на улице: сорняки, трава и упавшие яблоки. А когда стемнеет, наверняка придется заняться чем-то и в доме. Вроде бы бабушка упоминала, что на веранде стол шатается, надо было посмотреть что там, подровнять ножки.

Из-под пелены мыслей, Ефрема достал лай собаки. Пес наконец-то показался в поле зрения. Куском цепи, свисающим с ошейника, он собрал всю местную грязь. Ефрем встал, потянулся и пошел псу на встречу. Собака сделала пару игривых маневров вокруг хозяина, что заставило того невольно подойти ближе к краю, и в момент, когда Ефрем уже почти поймал извивающуюся цепь, его словно бы кто-то толкнул в спину. Да так сильно, что он не удержался и упал со склона.

Ефрем покатился вниз, безуспешно хватаясь руками за влажную траву и землю. Наверху никого не было, кроме удивленного пса. Вслед за мужчиной, вниз покатилась картонка. Он, к собственному удивлению, среагировал не раздумывая: схватил картонку, сунул ее под себя и перевернулся на спину. Иного выхода у Ефрема уже не оставалось, кроме как скатиться вниз на своих условиях.

Картонка лихо набирала скорость, скользя по зеленому настилу. Ефрем как мог сгруппировался. Все произошло настолько быстро, что он и эмоций-то каких-то испытать не успел. Скатываясь все ниже и ниже, слыша лишь ветер в ушах и отдаленный лай собаки, Ефрем вдруг почувствовал не страх, но что-то другое, давно забытое.

Переварив первые ощущения и найдя равновесие, его тело немного расслабилось. Ефрем раскрыл глаза от восторга. Прошло не более минуты как он докатился до самого низа, и картонка под ним сбавила скорость на ровной плоскости. Парень замер. Затем обернулся назад, на взятый склон и пришел в себя. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, оценил свое состояние и усмехнулся. Пережитый страх с успешным финалом заставил его рассмеяться.

Сбросив напряжение, Ефрем решил прогулялся по поляне, а уже затем стал искать пути обратно наверх. Его маленькое приключение заставило его почувствовать во всем теле и разуме давно забытую легкость. Он совсем не думал о том, что же заставило его скатиться вниз. Ему хотелось испытать нечто подобное снова. Не здесь, конечно, не сейчас. Ефрем вспомнил, что в детстве непродолжительное время даже ходил на занятия по лыжной подготовке, но потом как-то раз повредил зимой ступню, пропустил сезон и забыл о своем увлечении. Сейчас ему захотелось вернуться к тому, давно забытому увлечению. Может дождаться зимы, а может взять отпуск и слетать туда, где прямо сейчас есть снег.

Ефрем давно никуда не ездил, раньше это ему в голову и не приходило. А теперь его разум сочинил тысяча и один способ для того, чтоб оставить родственников одних на недельку, а то и на месяц. Они взрослые люди, не пропадут без него, а вот он здесь явно пропадает без приключений.

У Ефрема словно бы с глаз спала траурная вуаль. Он вовсе не собирался забывать о родителях или бросать родственников, но захотел немного пожить и для себя. Развлечься в конце концов.

Подъем занял у него некоторое время. Наверху уже ждал пес — он послушно проводил молодого хозяина обратно до дома и дал посадить себя на цепь. Дед все еще был где-то со своими друзьями, а бабушка хлопотала по дому. Она принялась охать и ахать, когда перепачканный внук зашел в дом и сразу же отправила его переодеваться.

— Сегодня прямо-таки день переодеваний, — усмехнулся Ефрем, стягивая штаны перед шкафом.

— Ну а кто ж теперь виноват, что ты по земле катался. Что случилось-то?

— Ты не поверишь. Я со склона съехал.

— С того самого? Ты с ума сошел что ли? — бабушка заглянула в комнату, где переодевался Ефрем.

— Да меня словно бы толкнул кто-то. Полетел вниз с картонкой.

— И как живой-то только остался? И что, кто толкнул? — бабушка зашла в комнату, обеспокоенно наблюдая за внуком.

— Кроме пса там никого не было. Да ладно, мне даже понравилось. Можно сказать, мечту детства осуществил. Повторять этот спуск я бы, конечно, не стал, но вот подумал зимой съездить на сноуборде или лыжах покататься, — Ефрем натянул штаны, рубаху и принялся было искать свежие носки, но бабушка подошла ближе, и сама выдала ему нужную пару.

— Опасное это дело, конечно, но я тоже когда-то на лыжах ходила. С горочки-то всегда приятно скатиться.

— Ну раз даже ты ходила…

— Что значит “даже”? Я тебе дам “даже”, - бабушка шутливо хлопнула Ефрема по бедру и посмеиваясь пошла дальше заниматься своими бесконечными делами.

Ефрем посмеялся вместе с ней. Вечером вернулся дед Слава и вместе они обсудили, что молодому внуку и правда пора бы съездить в отпуск — старики пару недель, а то месяц справятся тут и без него. Они, как оказалось, давно уже думали отправить Ефрема на отдых. Им была приятна его помощь, но они понимали, что внуку надо было и о себе думать.

Когда совсем стемнело, дед Слава по обыкновению стал собирать снасти для утренней рыбалки. Его внук всегда отказывался идти с ним, а поэтому дед давно уже и не предлагал. Наблюдая за дедом, Ефрем вспомнил слова, услышанные на чердаке: “иди лучше рыбку полови”.

— Слушай, а у тебя найдется еще одна удочка? — он подсел к деду. В рыбалке Ефрем совсем не разбирался и все эти блесна и лески ни о чем ему не говорили.

— Да неужели? — дед Слава всем телом повернулся к внуку. — Что, прям хочешь пойти?

— Ну, мяско я уже переварил, — не подумав вторил он загадочным словам. — В смысле да, если можно.

— Конечно можно, — Дед Слава потрепал Ефрема по плечу и принялся рассказывать об азах рыбалки.

Уже лежа в постели, Ефрем все размышлял о рыбалке и о том, как много времени потерял. Он не помнил даже, что делал в последний год: ничего важного в его жизни не происходило. А теперь он думал о завтра, о рыбалке и о том, что к выбору лыж надо подойти со всей ответственностью.

Где-то на полпути ко сну Ефрем услышал хихиканье откуда-то из-за печки. Он перевернулся на другой бок и открыл глаза. Комнату еле-еле освещал свет звезд, выхватывая силуэты шкафа, печки и низкой фигуры. Кто-то, не больше ребенка, держался одной рукой за кирпичную кладку, а другой помахал Ефрему. Снова хихикнул и скрылся в проеме у стены.

Ефрем вскочил на ноги, обошел весь дом с фонариком, но никого постороннего не обнаружил. Немного поразмыслив о прожитом дне и словах бабушки, он налил в кружку молока и поставил ту к печке.

А как только голова Ефрема вновь коснулась подушки, он заснул спокойным крепким сном.