Чёрт на чердаке

Глава 1

На чердаке точно кто-то был.

В первую ночь, когда над головой послышался шорох, Миша подумал, что ему это просто приснилось или показалось. Во вторую к шороху добавилась поступь шагов. Лёгких, совсем тихих, и оттого почему-то было страшнее. Особенно в темноте, когда она окутала собой дом, который теперь казался деревянным спящим великаном: он то и дело поскрипывал половицами, словно ворочался, вздыхал во сне порывами ночного ветерка, сладко пахнувшего цветами из сада, тикал часами с кукушкой в спальне родителей. Поначалу, лёжа без сна и вслушиваясь в шорохи с чердака, Миша думал, что это просто очередные звуки спящего дома. Мало ли, сколько ему лет. Но спутать случайные, разовые скрипы со звуком шагов — это нужно совсем дураком быть. Причём звук был дробный, чёткий, будто кто-то постукивал по полу каблуками. Не так громко, как мама, когда вышагивала в туфлях, и не так тяжело, как папа в ботинках, но всё равно было похоже на каблуки, цоканье собачьих когтей по паркету… или копыта.

От этой мысли стало настолько не по себе, что температура воздуха в тёплую июльскую ночь словно резко опустилась градусов на двадцать. Лимонная долька луны заглядывала в окно и едва разгоняла мрак своим призрачным светом. Ветерок боднул окно и принёс с собой ласковое дуновение душистой свежести, какое бывает только летом, но легче от этого не стало. При каждом новом звуке над головой по спине проносилось стадо откормленных мурашек. Захотелось с головой зарыться в сугроб одеяла. Нет лучше укрытия от всего страшного и плохого (и защиты от комаров), чем домик из одеяла. Кто там может быть на их чердаке, да ещё и с копытами? Он начал мысленно перебирать всех страшных существ, которых знал, но на ум приходило только одно. Чёрт, как в страшилке, которую рассказывал как-то Егор из класса. Ему тогда никто не поверил, включая Мишу. А теперь он начинал думать, что, может, страшилка была не такой уж выдумкой.

Привидение? Но привидения ведь бесшумно летают, а не ходят, к тому же они бесплотные. Значит, точно чёрт. Хотя что это он? Ни привидений, ни чертей не бывает, как и Деда Мороза (хотя последнее, конечно, жаль)! Он уже не маленький, чтобы верить в такое, ему десять!

Но кто тогда, блин, шумит там, наверху? Мыши, крысы? Но никаких следов их пребывания в доме не нашлось, и соседские кошки их не приносили, как иногда они любят делать. И хорошо, иначе мама бы вопила бы на всю деревню. Он-то мышей не боялся, а вот она… При их виде мама могла развопиться хуже Леськи, как в тот раз, когда она пришла забирать его из детского сада, а Миша решил показать ей жившего там хомяка. Никакие объяснения о том, что хомяки — это не мыши, не помогли.

Мысли немного отвлекали от страха. Миша думал, что не уснёт до самого рассвета, даже подумывал пойти в спальню к родителям, но не заметил, как вырубился, а наутро уже не помнил о ночных страхах. На даче, которую мама с папой сняли до конца лета, ещё слишком многое нужно было изучить. В саду жужжали пушистые шмели, перепархивали с цветка на цветок деловитые пчёлы. Мише очень уж хотелось узнать, где они живут и делают мёд, но всякий раз пчёлы успевали улететь быстрее, чем он их догонял. Вместо них он нашёл муравейник красных муравьёв под деревом в тенистом углу сада и быстро оказался укушен. С того момента он старался избегать этого места.

Июль, как обычно, выдался знойным. Воздух едва не качался и плавился от жары. Они с родителями и Олесей приехали сюда только пару дней назад, перед выходным, но Миша уже знал, что соседских кошек зовут Мурыська и Сима. Обе гуляли, где вздумается, и забредали к ним на участок, как к себе домой. Охотились на бабочек или грелись на солнышке с зажмуренными глазами, растянувшись на песчаной тропинке и подставив пушистый бочок под поглаживания. Будние дни папа проводил в городе (у него ещё не начался отпуск), а мама, как обычно, возилась с трёхлетней Лесей, так что большую часть Миша времени был предоставлен сам себе. В самом центре сада росла раскидистая немолодая яблоня, и он решил, что пришло время проверить опытным путём, созрели ли растущие на ней мелкие зелёные яблоки. Да и просто карабкаться на дерево по кривым узловатым веткам было в удовольствие, особенно если представить себя скалолазом, покорителем Эвереста — или Бэтменом, лезущим на крыши небоскрёба Готэм-Сити. Миша добрался почти до верхушки, где ветки становились более тонкими и ломкими. Вид на деревню оттуда открывался отличный. На северо-западе золотилась маковка храма, сиявшая на солнце так ярко, что смотреть было невозможно. На востоке искрилась на солнце тонкая голубая ленточка речки, куда они с семьёй вчера ходили на пикник. Одно- и двухэтажные дома мешались друг с другом. Обычные разноцветные заборы из штакетника, палисадники под окнами с резными наличниками, благодаря которым домики выглядели сказочными теремками или избушками со стародавних времён, которые Миша видел в учебнике, мультиках или в книжках из домашней библиотеки. Дома были двух типов: либо срубы, либо обшитые досками. Вторые выглядели более современно. Зелёные, красные, серые, крытые черепицей и рубероидом крыши с коньками — и парочка с флюгерами — блестели на солнце. Где-то пару раз звякнул велосипедный звонок, протяжно промычала корова. Иногда перелаивались между собой собаки, но как-то лениво, сонно. Миша, конечно, уже не раз бывал в деревне, но не переставал наслаждаться её неспешно текущей, как воды речушки, летней жизнью. Особый отдельный мир, полный маленьких тайн и удовольствий. Он был твёрдо намерен познавать его до самого конца лета, рассыпавшего вокруг золотистое, как солнце, волшебство, которое длится целых три самых лучших месяца в году. Сейчас было даже почти не жаль, что все друзья остались в городе. Он и без них найдёт, чем заняться.

Взгляд переместился на их участок, взятый в аренду у кого-то из знакомых знакомых мамы. Здесь было где побегать, погонять мяч, даже тарзанка на дереве висела. Дощатый, покрытый лаком домик был хоть и двухэтажный, но выглядел не слишком большим. Под коньком кровли — прямоугольный распахнутый провал окна чердака, топорщившегося тьмой. Миша только на пару секунд коснулся его взглядом и тут же отвёл глаза: вдруг чёрт выглянет и посмотрит в ответ? От одной мысли об этом хорошее настроение потускнело. Он покрепче вцепился в ветки, нарочно стараясь смотреть только на разноцветье листвы, и где-то с полминуты набирался храбрости, чтобы снова посмотреть на чердак и хотя бы попытаться увидеть то, что там обитало. При свете дня оно ведь оттуда не выйдет и не причинит ему вреда, так? Днём черти и все силы зла спят… По крайней мере, так было сказано в большинстве известных историй о нечисти.

В какой-то момент Миша даже разозлился на себя. Сколько можно быть таким трусом? Если даже посмотреть боится, как он будет защищать маму с Леськой? Может, конечно, и не придётся, но кто знает, вдруг этому чёрту станет мало одного чердака, и он захочет выгнать незванных гостей из дома? Интересно, домовой тоже существует? А вдруг они в сговоре?

Ладно, хватит. Миша взял себя в руки и посмотрел прямо в окно чердака.

Сначала он ничего не увидел. Солнечные лучи не достигали чердака, да и тень ложилась так, что помещение оказалось погружено в полумрак. По крайней мере, в проёме окна ничего не было видно.

По крайней мере, ему так показалось на первый взгляд. А потом там что-то шевельнулось.

Миша почувствовал, как сердце не то что ушло в пятки — свалилось под дерево и, как яблоко, укатилось в кусты. С противоположной стороны дома ровно на том же уровне чердака располагалось ещё одно точно такое же окно, через которое виднелся голубый прямоугольник неба, поэтому силуэт кого-то живого, хоть и полностью укутанный в тени, был виден совершенно чётко. Миша не смог определить, кто это был, но был абсолютно уверен в двух вещах: во-первых, это не человек. Во-вторых, у этого существа точно были рога.

После этих двух открытий последовало третье: ветка, на которой он стоял, не выдержала, и теперь он летел с дерева вниз.

Полёт оказался коротким, но запоминающимся. Заросли лопуха смягчили падение, и всё равно он потратил какое-то время на то, чтобы унять боль в разбитых коленках и исцарапанных ладонях и очистить майку и шорты от репейных колючек. На время Миша даже почти позабыл о существе с чердака, потому что случилось то, чего он боялся больше всего: мама услышала и пришла на шум. Сначала она охала, потом долго ругалась, пока обрабатывала ему раны зелёнкой, а под конец отправила в ссылку в огород с противоположной стороны дома и приговорила к общественным работам: прополка, сбор чёрной смородины и полив.

— Приехал в деревню, значит, привыкай к деревенским занятиям! Всё лучше, чем без дела весь день болтаться. А то дурная голова рукам покоя не даёт, — ворчала мама. Колени и ладони щипало, но Миша терпел. Мысли об увиденном не давали покоя куда больше болезненных ощущений.

— Мам, я там… на чердаке такое видел…

— Ты ещё и на чердак полез?! Ну всё, завтра весь день будешь с колорадскими жуками бороться и цветы поливать!

— Ну ма-ам!..

Яблоки Миша так и не попробовал.

***

В любой другой момент возня в огороде ощущалась бы, как самый нудный и скучный в мире урок. Но, погружённый в размышления о произошедшем, Миша делал всё почти на автомате. Одетый в папину кепку, которая была ему велика, он то и дело поправлял козырёк. Когда закончил с трудами, отряхнул испачканные в земле руки и попил холодной воды из шланга, уже начинался вечер. А за ним обязательно придёт ночь… И что тогда?

Всё-таки подозрения подтвердились: на чердаке жил чёрт. Теперь, увидев рогатую голову, Миша в этом не сомневался. В какой-то момент там, на дереве, показалось даже, что на него посмотрели круглые, совершенно нечеловеческие оранжевые глаза. И сразу после этого он свалился с дерева, хотя до этого стоял вполне твёрдо! Значит, это он, чёрт, подстроил! Специально уронил Мишу с дерева! Ведь такие, как он, вечно вредят людям. Настоящая угроза! Или предупреждение, чтобы Миша к нему не лез? А где гарантии, что чёрт не решит навредить маме? Или Леське? Папа на работе и не вернётся до пятницы, так кто, кроме него, их защитит? Нужно было срочно что-то делать.

Маму и сестру он нашёл в саду, под той самой злополучной яблоней. Мама в солнечных очках и в широкополой шляпе разложила шезлонг и теперь лежала в нём так же вальяжно, как соседские кошки на тропинках. На коленях она держала миску с фруктами. Рядом на расстеленном на траве покрывале играла Леся.

— Закончил? — Мама приподняла очки и, прищурившись, оглядела Мишу с головы до ног хорошо знакомым оценивающим взглядом, выискивая, за что бы сделать замечание.

— Да. Слушай, мам…

— А перемазался-то как! Хоть бы руки помыл! Ладно одежда, её не жалко.

Он вздохнул. Мама всегда оставалась мамой.

— Да помою я. Слушай, насчёт чердака…

— Даже не думай туда лазить! Нечего там делать, там одна пылища. Есть хочешь? Иди умойся, после ужина мороженого поедим.

Мысль о мороженом едва не захватила весь разум, но Миша не позволил этому случиться. У него было важное дело.

— Да мам! Не лазил я на чердак! Туда никому нельзя. Там чёрт живёт!

Разглядеть мамино выражение лица он не смог: мешали её огромные тёмные очки, похожие на глаза мухи.

— Чёрт? — переспросила она после паузы.

— Да, настоящий, с рогами, как в сказках! Я его сначала ночью слышал, а сегодня с дерева увидел!

Ещё одна пауза показалась Мише такой же долгой, как уроки математики. Мама пожевала губами.

— Чёрт, значит? Может, тогда записку ему оставим? Что-нибудь вроде… э… «Уважаемый чёрт, не шумите по ночам и не пугайте детей! Соблюдайте правила совместного общежития!» Что ты так на меня смотришь? Хозяева же как-то с ним уживаются! И вообще, наверняка это просто мыши или ёжик забрался.

— Ага. На чердак двухэтажного дома, — кисло сказал Миша, пиная носком сандалии камешек. Не то чтобы он ожидал, что мама сразу ему поверит, но всё равно почувствовал себя раздосадованным. Какие же взрослые всё-таки глупые!

— Ну не дуйся, зайчик, — мамина рука погладила его по плечу, стряхнула с майки траву, поправила съехавшую на глаза кепку. — Пойдём ужинать. А потом мороженое, ага?

— Ула-а, моложеное! — выдала Олеся — у неё были сложности с буквой «р». Мама подхватила её на руки и зашагала к дому. Миша с сопением и пыхтением затопал следом.

Шоколадное мороженое подняло настроение и притупило бдительность, но когда плотная темнота окутала сад, Миша вспомнил про чёрта. То и дело вглядывался в ворочавшиеся по углам тени, но никаких признаков нежеланного гостя не заметил. Врага стоило встречать во всеоружии, так что он тщательно подготовился: зарядил водяной пистолет и другой, тот, что стрелял маленькими мячиками, и спрятал под кроватью, чтобы мама не заметила. Она давно уложила Олесю, поцеловала его на ночь и легла сама. В окно скреблась летняя ночь, ясная, нежная, синяя. Веки склеивались, но Миша боролся с вуалью сна, лёгкой, как паутинка, и топкой, как болото. Чтобы не так сильно хотелось спать, он сел на кровати, оперевшись спиной на гладкую деревянную стену, и уложил на колени водяной пистолет. Святой воды не было, но он надеялся, что обычная тоже сойдёт. Он вслушивался в тишину спящего дома так тщательно, что начало казаться, будто уши стали улавливать даже ультразвук, как у летучей мыши. Тишина, как воздух, жила в каждой комнате, только изредка где-то гавкнет собака и тут же замолчит. Чёрт тоже не шумел, даже не шуршал. Может, испугался? Или вовсе ушёл и оставил их в покое? Миша не торопился в это верить. Черти — существа коварные.

Долго он нёс свой ночной дозор и вглядывался в темноту. Та казалась живой, дышащей. Шевелилась, как щупальца осьминога, ползала по комнате и саду. Когда Миша был совсем маленьким, то боялся темноты. Да и сейчас она не внушала ему доверия и спокойствия, будто из неё могли полезть чудовища похлеще чёрта, но с пистолетом на коленях он чувствовал себя надёжнее. Голова клонилась вниз, к подушке, сколько бы он ни выпрямлялся и не встряхивался. Даже противный писк комаров над ухом почти не препятствовал сну. Никаких признаков чёрта. Значит, наверное, можно прилечь на пять минуток… Просто передохнуть…

Когда Миша проснулся, уже давно рассвело. Мама с Лесей были целы и невредимы и вели себя, как обычно. Судя по всему, ночью чёрт их не навещал. Это немного успокаивало.

День выдался занятой: как велела мама вчера, Миша полил все цветы. Это её смягчило, и всё остальное время он занимался, чем хотел. Покатался на тарзанке, почитал комикс про Бэтмена в теньке, поискал — и нашёл — божью коровку. Успешно загадал желание и отпустил её. Добился маминого разрешения покататься на велике по деревне. Пока наворачивал круги, успел узнать имена и перегладить почти всех местных собак, из-за чего велосипедная прогулка затянулась до самого обеда. А после него Миша снова отправился гулять, но на этот раз без велосипеда и в компании шестерых соседских пацанов, с которыми успел познакомиться. Все они были плюс-минус его ровесниками. Всей толпой они завалилась в продуктовый магазинчик и вскоре устроились прямо на траве на берегу речки, облизывая липнущее к рукам тающее мороженое. Солнце рассыпало по поверхности воды бриллиантовые искры, и сияли они так, что приходилось постоянно щуриться. Макушку ощутимо припекало, будто дневное светило оставило на ней горячий поцелуй, но у воды дышалось свободнее и свежее.

Доев мороженое, Миша помыл липкие руки в речке, по колено зайдя в тёплую воду. В этот самый момент ему пришла идея.

— А страшилки у вас какие-нибудь тут рассказывают? — спросил он, когда вернулся на берег. Мальчишки отвлеклись от своих порций лишь на секунду.

— Какие страшилки?

— Ну, какие-нибудь. Я такие люблю. Про нечисть всякую. Про чертей, например.

Он постарался, чтобы это прозвучало как можно спокойнее, даже равнодушнее, но самый старший на вид из их группы всё равно усмехнулся.

— Не, у нас в такую фигню только самые старые бабульки верят. И всякие байки малышне рассказывают, чтобы слушались и одни гулять не убегали. Волками в лесу пугали, хотя у нас их давно не водится. А про чертей тоже вроде никто ничего не болтает. Погнали купаться!

Сначала Миша заколебался. Родители не разрешали купаться без их присмотра. Но он решил, что в такую жару высохнет прежде, чем вернётся домой, и мама ничего не заметит. Да и плавать необязательно в плавках, можно прямо в трусах. Вместе с остальными он бросил одежду на берегу и с плеском ворвался в тёплую, пахнувшую водорослями воду так же, как с каждый год с восторгом врывался в начало летних каникул.

Уже за ужином его начало клонить в сон, настолько, что даже жевать было неохота. Сказывались последние беспокойные ночи.

— Набегался за день, — улыбнулась мама. — Малину будешь? Мы с Лесей сегодня собрали.

В другой ситуации Миша ни за что бы не отказался от малины, но сейчас только помотал головой, стёк со стула и сонно поплёлся на второй этаж. Деревянная лестница по-старчески поскрипывала под ногами. Заряженные пистолеты с прошлой ночи лежали под кроватью. Голова была переполнена впечатлениями длинного дня, так что о чёрте он совершенно забыл.

Зато чёрт о нём — нет.

Тишину и темноту сонного беспамятства вспороло лезвие тонкого крика. В каждой звенящей ноте слышался такой страх, что Миша испугался сам и подскочил в постели так, будто его укусила оса. Запутавшись ногами в одеяле, он кубарем скатился с кровати, подхватил с пола водяной пистолет и помчался в комнату сестры. Крик перешёл в судорожный плач. Мама уже была там и, взлохмаченная и помятая, баюкала Олесю на коленях. Та уткнулась лицом ей в плечо и подвывала, прерываясь на всхлипы.

— Чудовище, чудо-о-ови-ище-е-е…

— Никакого чудовища нет, солнышко. — Мамин голос был мягче кошачьей шёрстки. — Тебе приснилось. Всё хорошо, это только сон. Смотри, Миша прибежал тебя защищать, такой смелый.

Миша же, хоть и действительно намеревался защищать и сестру, и маму, никакой смелости не чувствовал. Наоборот: стоило услышать про чудовище, как в спину дохнуло холодом, словно из морозилки. Да так, что даже волоски на шее встали дыбом. Сзади! Прямо за спиной!

Он обернулся так резко, что едва не подскользнулся босыми ногами на прохладном дощатом полу, но никого, конечно же, не увидел. Хотя это вовсе не значило, что чёрт исчез, а не следил за ними откуда-то из темноты, ухмыляясь противной рожей.

— Чуд-довище б-было…

— Рогатое, с хвостом? — едва не дрожа от догадки, спросил Миша.

— Д-да-а-а…

Мама метнула в него тот самый строгий взгляд, от которого Мише всегда хотелось замереть и либо вытянуться по струнке, либо спрятаться куда подальше. Даже в темноте этот взгляд не утратил своей силы.

— Не пугай сестру! Она и так в истерике, не видишь?

— Да не пугаю я! Это чёрт, про которого я тебе говорил, чёрт с чердака! А ты не поверила!

Мама крепче прижала Олесю к себе.

— Ты наговорил этих баек, вот теперь ей кошмары и снятся!

Нет, ну какие же взрослые всё-таки глупые!

Не выпуская из рук водяного пистолета, Миша сел рядом с мамой и начал поглаживать сестру по спине.

— Не бойся, — прошептал он так, чтобы мама не услышала. — Я тебя от всех монстров защищу.

Постепенно Леся успокоилась, но слезать с маминых рук не захотела. Та вздохнула:

— Ну пойдёмте, мои хорошие. Попьём молока с печеньем и спать.

Но спать Мише больше не хотелось. Жуя печенье и запивая его тёплым молоком от соседской коровы, он размышлял о том, как защитить маму и сестру от чёрта. Неизвестно, что было бы, если б Леся не проснулась и не закричала. Идти днём на чердак он слишком боялся. Слава богу, скоро приедет папа. С ним не страшна целая армия чертей. Вместе они наверняка что-нибудь придумают.

***

— Слушай, пап, дело к тебе есть.

Когда Миша позвал его, папа отвернулся от кустов чёрной смородины с набитым ртом и виноватым, как у нашкодившей собаки, видом, но, как только понял, что перед ним не жена, а сын, расслабился и продолжил есть ягоды. Все пальцы у него были перепачканы тёмным соком. Будь здесь мама, она бы задала ему взбучку за то, что перебивает аппетит перед ужином — это вошло у него в привычку. В другой момент Миша бы посмеялся, но не сейчас.

— Какое? Смородину будешь?

Слишком сосредоточенный, чтобы есть, Миша помотал головой. (К тому же чёрную сморо