Черный Дым.

По ту сторону железной двери.

По ту сторону железной двери.

Пролог:

Городок стоял мокрый. Асфальт ясно отображал отражения идущих по тротуарам людей. Много было таких, кто спрятался под, в основном черными, шапочками зонтиков. Эти шапочки быстро ковыляли по дорожке, а когда встречали встречную шапочку, слегка отклонялись в сторону, давая больше проходу, чтобы благополучно разминуться. Были пешеходы и без зонтиков. В таком случае, они одевали либо широкую шляпу, что полностью закрывала их лоб и глаза, либо носили капюшон, который закрывал лицо еще больше. Такие прохожие прятали руки в карманы пальто и горбили спину. Некрасиво и неловко съежившись, они поспешно шли вдоль тротуара, ловко маневрируя через большие скопления черных шапочек. В городке было довольно шумно. Короткие улочки были полностью забиты прохожими. Основная дорога не редко обладала пробками. Десятки машин с мокрыми стеклами и фарами стояли плотной колонной, время от времени сигналя. Редко бывало такое, что один недовольный водитель на миг опускал стекло, высовывал голову и кричал. Наконец, намочив свою голову полностью, так, что капли стекали по челке, он успокаивался и прятался в теплую машину обратно. В десять часов утра улицы уже вовсю резвились. Казалось, весь город проснулся, точнее, не казалось, а так оно и было на самом деле.

По одной из таких шумных улиц, которая, также, как и все остальные, была забита прохожими и машинами, шел низенький, слегка полненький мужчина. Он обладал весьма странной походкой, которая с первого взгляда всегда казалась смешной и местами нелепой. Его черное пальто было ему явно не по размеру, так как доходило оно ровно до щиколоток. Иногда, когда лужа оказывалась рядом, мужчина слегка поднимал пальто, чтобы не искупать его в мутной воде. На его голове была шляпа, не такая широкая, как у остальных. Ее козырек лишь слегка выходил на перед и едва ли прятал коротенькую челку черных, как уголь, волос. В правой руке мужчина нес небольшой чемоданчик, который был закрыт на кодовый замочек с позолоченными циферками.

Мужчина резко кашлянул, после чего, переложил чемоданчик в левую руку, поправил слегка съехавшую на перед шляпу и зашагал резвее.

Дойдя до переполненного перекрестка, он свернул направо и начал на удивление шустро, для своих габаритов, выполнять слалом между прохожими, то выпрямляя спину вверх, то ныряя юрко вниз, чтобы лбом не задеть черные верхушки зонтиков.

Через пять минут, он подошел к массивным дверям подъезда и остановился. Перед ним стоял пятиэтажный дом, выложенный из красного кирпича. Парадный имел достаточно хороший и опрятный вид. На стенах не было реклам и некультурных надписей, все свидетельствовало о аккуратности и тщательному соблюдению чистоты.

Мужчина поднял голову вверх, посмотрел на краюшек крыши и приложил палец к циферблату. Он набрал номер «12» и нажал «ОК». Послышался высокий писк. Он прозвучал один раз, второй, а третьего не было. Шипение, а после него, нечеткий голос проговорил:

- Да.

- Том, это Каспер Нэвэргейтс. Помните, мы с вами договаривались о встрече? – быстро пролепетал мужчина.

- Да, заходите.

Двери парадного открылись. Мужчина потянул их на себя и нырнул в теплый подъезд. Внутри тоже было убрано. Войдя, можно было сразу наткнуться на приятный запах освежителя, что висел прямо возле большой люстры, недалеко от ступеней. Мужчина посмотрел на свет, сощурился и поплелся наверх. За раз преодолев три лестничных прохода, он согнулся, тяжело дыша, и задом прислонился к зеленой стенке. «Да-а-а… силы мои уже давно ослабели» - подумал он, вытерев проступивший на лбу пот. «Надо двигаться дальше». Со стоном он выпрямил спину и продолжил подниматься. Он сошел со ступеней на четвертом этаже, выше ему идти не надо было. Мужчина, снял шляпу, перехватил чемодан в правую руку и пошел по узкому коридору. Ноги ступали по дорожке, простеленной ярким зеленым ковриком. Идущий обернулся на секунду назад и увидел за собой черные отпечатки своих подошв. Уши его моментально покраснели, стыдливая улыбочка проступила на лице. Он поспешил. Нужная ему дверь находилась в самом конце коридора. Она была из коричневого дерева, снаружи покрашена блестящим лаком. Прямо по центру висел номерок «12». Мужчина стал напротив двери, перевел дыхание и пару раз стукнул по дереву костяшками.

Ему открыл второй мужчина, что выглядел младше его, примерно на лет десять. Он обладал стройной фигурой и довольно красивой внешностью. Его подбородок был острым, нос был тонким, лоб – плоским, щетина на щеках и висках была аккуратно подстрижена. На его голове виднелись опрятно уложенные светлые волосы. Но было на его лице то, что сразу же отталкивало, стоило только посмотреть на него. Страшными были глаза мужчины, точнее сказать – глаз. Правый был ярко-голубым, с оттенком бирюзового, а вот левый… был полностью черным, черным, как глубокая бездна, как безлунная ночь. Человек по фамилии Нэвэргейтс сразу же заметил глаз. Хотя он и старался скрыть свою реакцию, у него это плохо получилось. Хозяин квартиры, видя, что гость его неотрывно следит за глазом, криво усмехнулся, после чего, предложил тому пройти внутрь. Нэвэргейтс глотнул слюну и неуверенно зашел.

- Простите мою память, не могли бы вы еще раз представиться? – обратился он к гостю.

- Меня зовут Каспер Нэвэргейтс, - сказал тот, быстро окинув взглядом тесную прихожую.

- Спасибо, сэр, видите ли, я обладаю плохой памятью, - голос хозяина звучал очень спокойно. Его тон был приятным для ушей. Казалось, такой голос никогда не может звучать громко и со злостью. – Вы не стойте просто так, снимайте свое пальто и бросайте его куда-то сюда, - он махнул рукой на низкую тумбочку.

Гость снял верхнюю одежду и положил ее на указанное место. После, он разулся и прошел вглубь квартиры, прижав чемоданчик к груди.

- Том, у вас хорошая квартира, - сказал он, чтобы предотвратить молчание.

- Спасибо, - отозвался тот с кухни. – Я купил ее, когда мне было двадцать два, это было примерно… десять лет назад.

- Видно, что вы бережно относитесь к ней, - Нэвэргейтс оценивающе оглянулся.

Хозяин опять усмехнулся, хлопнув железной крышкой чайника.

- Том, вы давно живете сами?

- Лет пятнадцать, точно я вам не отвечу.

Гость хмыкнул и присел на табуретку.

- Сейчас я заварю нам хороший чай, и мы спокойно побеседуем, - обратился к нему хозяин. – А пока… ответьте мне, с какого такого перепугу мной заинтересовались?

Гость улыбнулся, и потирая ладони, ответил:

- К нам обратился мистер Рут. Если я не ошибаюсь, он – ваш сосед.

- Верно, - кивнул Том.

- Он на прошлой неделе пришел к нам и заявил, что рядом с ним живет человек, в которого вселился демон.

Том ничего не ответил. Он копался в кухонном шкафчике.

- Это правда? – спросил Нэвэргейтс.

- Что именно?

- То, что у вас внутри сидит демон?

- Нет, - Том закрыл дверцы и посмотрел на гостя в упор.

- Значит, мистер Рут преувеличил?

- Сильно преувеличил, - добавил хозяин.

- Он – слегка не в себе?

- Возможно, - Том повел плечами. – Я не могу говорить с уверенностью. Точнее, я этого не знаю. Могу сказать одно: Рут – сильно впечатлительный парень. Он часто перекручивает мои слова и верит в сказки.

- Вы ему что-то говорили?

- Конечно говорил, он ведь – мой сосед, - улыбка на лице Тома стала еще шире. Глаза оставались стеклянными. – На самом деле, - это была шутка.

- Вы про что? – не понял Нэвэргейтс.

- Мои слова… - это шутка, я пошутил. На самом деле, я – очень неразговорчивый человек. Не люблю общение. Я – первый в списке таких же людей. С Рутом я говорил всего пару раз за все то время, что живу здесь, а это, я вам напомню, десять лет.

- Может он следил за вами?

- Нет, это вряд ли, - Том покачал головой. – Он не смог бы такое сделать, поскольку я редко выхожу из квартиры, а если и выхожу, то иду в продуктовый, что стоит на углу и возвращаюсь обратно.

- Ясно, - гость опустил голову.

- Я же вам говорю, Рут – сильно впечатлительный. Услышал от меня слово «демон» и поверил в это.

- Вы ему говорили про демона?

- Да, сказал как-то.

- Можно детальнее?

- Да… там ничего такого важного. Мы однажды столкнулись на ступенях, он спросил меня, как мои дела, а я кинул ему, что демоны меня, слава Богу, оставили в покое. Я сказал это, как шутку, а он – дурачок.

- Странно, может у него были подставы считать вас одержимым демонами?

- Ну… может и были, - Том развел руками.

- Откуда у вас это? – Нэвэргейтс показал на левый глаз. – Простите за мою прямоту.

- Ничего страшного, - кинул Том и подошел к плите.

Он выключил конфорку и отставил чайник в сторону.

- Так, почему он черный? – гость повторил вопрос.

- Мне его подарили, - тихо ответил Том, достав из шкафчика две чашки.

- Подарили?

- Ага, - подтвердил хозяин, наливая кипяток.

- Кто?

- Помните, вы спросили меня недавно, насчет демонов? – начал Том. – Так вот, у меня их нету, однако…

- Что, однако?

- Я сумел от него избавиться, - проговорил Том шепотом.

Улыбка пропала с его лица. Теперь, оно выглядело напряженным и загадочным. Черный глаз устремился прямо на гостя. У того внутри все мигом похолодело. Пальцы на руках задрожали, по спине пошли мурашки, а по шее стекала капелька холодного пота.

Том запнулся. Он неотрывно следил за Нэвэргейтсом, глаза его застыли в одной точке.

- Сэр… с вами все в порядке? – с опаской поинтересовался гость.

Хозяин квартиры очнулся. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Его живой правый глаз сменил направление и покосился на чашки с кипятком.

- Все нормально, Каспер. Простите меня, - Том подошел к плите, аккуратно взял две полные чашки и поставил их на кухонный стол.

- Я смог его одолеть… - снова шепотом произнес хозяин.

Нэвэргейтс подвинул чашку с чаем ближе к себе. Том сделал большой глоток и посмотрел в окно. Мелкие капельки дождя врезались в стекло.

- Ха, хорошо совпало… - таинственная улыбка расплылась и застыла на лице.

- Что совпало? – спросил гость, неотрывно наблюдая за его реакцией.

- Погода… такая же была тогда, в день нашего переезда…

Каспер спохватился. Он открыл чемодан и поспешно достал из него карандаш и блокнот. Он приготовился писать.

- Что с вами случилось?

Том продолжал смотреть в окно.

- Мне было двенадцать…

Глава 1:

Злые раскаты грома постоянно отвлекали меня от своих мыслей. Грохот всегда пугал меня, с самого моего рождения, однако сейчас… я боялся еще больше обычного. Я чувствовал одиночество, пустоту, незащищенность. Мне было грустно. Я смотрел в окно, на серое небо и думал, думал про мои прожитые годы в этом доме, в этих стенах. На миг мои глаза оторвались от стекла и начали внимательно осматривать небольшую комнатку, зацикливаясь на каждой вещице. Я старался запомнить рисунки на обоях, старался запомнить каждую вмятину, что я случайно сделал на стенках. Слеза потекла у меня с глаза. Именно в тот момент я понял, что трудно переживаю расставание. Тогда, я удостоверился в этом на все сто процентов. Две большие сумки стояли возле двери и ждали меня. Одна была полностью забита и закрыта толстой молнией. Вторая же пока что оставалась открытой, она и заполненной была всего на половину. Я попытался улыбнуться, однако, это выглядело так нелепо, что я поспешил вернуть свои старые и серые эмоции. Голос отца послышался с улицы.

- Том! – пару раз крикнул он.

Я открыл окно и посмотрел вниз. Он стоял возле машины, укутанный в темно-зеленый плащ.

- Тебе еще долго?! – спросил он.

- Не, я почти все, - кинул я, закрыв окно.

Пришлось встать с кровати и наполнить вторую сумку полностью. Я прихватил оставшиеся вещи, что лежали на полу и засунул их в сумку, застегнув молнию. Теперь, все было готово. Я обернулся и пару раз осмотрел пустую комнату.

- Том! – снова раздался голос отца с улицы.

Я закинул две сумяры на плечи и, пошатываясь, начал спускаться со второго этажа на первый. Отец ждал меня возле входных дверей. Он взял мой багаж и потащил его к машине. Засунув сумки в багажник, он выдохнул и открыл для меня двери машины. Я заполз внутрь на переднее сиденье.

- Все готово? Мы можем ехать?

- Да, - неуверенно ответил я, устремив взгляд на дом.

- Отлично, - заключил он и подошел к двери.

Он еще раз зашел в дом, окинул все взглядом и вышел, всунув ключ в скважину. Закрыв дверь на замок, он подошел к машине. Я смотрел на дом, смотрел, нервно похрустывая пальцами. Нижняя губа у меня нервно дергалась. Я стиснул зубы. Отец сел за руль и завел мотор. Машина тронулась с места. Я продолжал смотреть, даже когда дом остался позади, я смотрел в заднее стекло, неотрывно следил за тем, как двухэтажное строение пропадает за листвой деревьев, провожающих тротуар.

Мы переехали из-за папиной работы. Его новый офис находился в городишке Харренхолл, что стоял примерно в сотне километров от Кроста. Ездить каждый день туда-сюда, понятное дело, он не мог, поэтому нам нужно было переехать. Я не хотел, но, что я мог вообще решить? Мне было всего двенадцать, я был ребенком, который обязан ходить в школу, делать уроки, ходить в школу, делать уроки, и так до бесконечности, а точнее, до моего совершеннолетия. Хотя, до него ли?.. Кто его знал? Отец все решал за нас двоих, я доверял ему, слушался, и всячески старался помочь. Он мои попытки очень ценил. У нас никогда не было ссор, всегда хорошие отношения. Слово «хорошие» - не совсем правильное, скорее, они были простыми. Мы редко виделись, в основном по вечерам. Папа работал в основном каждый день, рано утром уходил и поздно вечером возвращался. Я жил сам. Просыпался, собирался в школу, учился и приходил домой. Готовил и ложился спать. Редко бывало такое, что мне приходилось засиживаться, тогда я дожидался его прихода. Мы перестреливались парочкой слов, и я шел спать.

В Харренхолле я был всего один раз, когда мы с папой смотрели нашу новую квартиру. Городок мне показался каким-то холодным, чужим… оно и понятно. Я сказал папе на ухо, что хочу вернуться в Крост. Он лишь усмехнулся и сказал мне потерпеть. Теперь, мы едем туда снова, теперь уже на постоянно…

- Ты за сегодняшнее утро ни разу не улыбнулся, - обратился ко мне отец.

- Ага, - кинул я, продолжая смотреть назад. Дом давно спрятался вдали, я просто смотрел ему вслед, пытаясь ухватить хотя бы краюшек крыши, но, тщетно.

- Ты будешь скучать за нашим домом, - отец мельком глянул на мое без эмоциональное лицо, после чего, снова уставился на дорогу.

- Я уже за ним скучаю, - ответил я и перестал пялиться назад.

- Ничего, сынок, все у нас будет хорошо, - его теплая рука легла мне на плечо и слегка сжала его.

Я не понял, к чему сейчас была эта фраза: «все у нас будет хорошо». Тему про покинутый дом мы быстро закрыли, и больше за сегодня к ней не возвращались.

- Ты привыкнешь к нашей квартире.

- Возможно, - кинул я рассеянно.

- В Харренхолле не так уж и плохо, поверь мне.

- Возможно…

- Помнишь, мы говорили про мою новую работу? Мы должны туда переехать, для нашего же удобства, ведь ездить каждый день с Кроста…это невозможно, сам понимаешь.

- А найти роботу в Кросте? – я посмотрел ему прямо в лицо.

Он не обернулся, однако, чувствовал мой взгляд.

- Лучшей работы я бы не нашел по близости. Условия сильно приятны. Мне сделали предложение, от которого я просто не смог отказаться. Так уж вышло. Я тоже не хотел сначала переезжать, однако, как только услышал условия… они почти полностью играют в мою пользу. Ты еще маленький, тебе этого не понять.

- Возможно, - повторил я.

Отец снова положил свою теплую руку мне на плечо и проговорил:

- Все у нас будет хорошо.

Я лишь вздохнул.

Наступило молчание, длилось оно, примерно, минут десять. Я облокотился на дверь, прижался лбом к холодному стеклу и наблюдал, наблюдал за тем, как стволы деревьев быстро пролетают один за другим, как из земли вылезают холмы, и как они тоже пролетают, почти также быстро, как и деревья. Домов я не видел, людей – тоже. Мы ехали по пустынной местности. Только лес окружил нас, дорога и деревья, много деревьев. Я пытался разглядеть какое-нибудь животное, что мельком промелькнет где-то вдали, покажет свое тельце или голову и спрячется. Думал про кабанов, лис, кролей, белок, их водится полным-полно в наших лесах. Очень бы удивился, если бы увидел лося, невероятная редкость встретить его. Мой отец встречал как-то раз, выходил в лес по ягоды, сейчас это звучит смешно, такой типичный трудоголик, как мой папа, когда-то давно ходил за ягодами, вспомнив это, я улыбнулся. Когда он вернулся домой, было часов семь вечера. Как только он зашел в дом и увидел меня, сообщил, что видел лося, высокого, с огромными рогами. Я ему сначала не поверил, а потом подумал, почему бы этому и не случится? Встретил он лося, ну и что? Да, это большая редкость, ну и что? После своей вылазки, он пообещал в следующий раз взять и меня с собой. Мы ходили раз десять, а может и больше, я точно не помню. Я ни разу не видел лося, и не только его, а еще кабана, лису, та даже кроля. Мне встречались только белки, разного цвета и размера, и только они, к сожалению… Через пару месяцев дела моего отца пошли вверх. Он стал пропадать намного больше и домой приходил почти всегда поздно. Со временем, он вошел во вкус и начал вкалывать, вкалывать, как бешеный. Труд, видимо, приносил ему удовольствие. С десяти лет я стал самостоятельным. Понял, что значит, жить одним и без чьего-либо контроля. Отцу было намного спокойнее, когда он удостоверился в том, что я могу обходится самостоятельно и не висеть у него на шее.

- Пап? – я нарушил молчание.

- Да, Том.

- Ты – трудоголик, явный.

Он усмехнулся, хотя, я вроде, не сказал ничего смешного, как мне казалось.

- Ты прав, сынок, - он похлопал меня по плечу.

- Надеюсь, новая работа придется тебе по вкусу, - добавил я.

- У тебя будет хорошая школа, - он резко сменил тему. – Я как-то заходил внутрь, общался с директором, и мне здание понравилось.

- Откуда ты знаешь? – спросил я.

- Что знаю?

- Что школа хорошая?

- Говорю же, я общался с учителями, посмотрел интерьер и…

- Ты же там не учился, - перебил я. – Ты не общался с детьми, не мог оценить уровень преподавания…

- Ты оценишь и удостоверишься в моих словах.

- Посмотрим… - кинул я и повернулся к окну.

- У тебя будут друзья, я уверен.

- Возможно…

- Перестань, - сказал он мягко.

- Сколько лет нашему новому дому?

- Он старый, как мне сказали.

- Насколько?

- Ему лет…100.

- Ого! – удивленно сказал я, подняв вверх веки.

- Да, старый, хотя выглядит он совсем не на свой возраст.

- Старше?

- Смешно, - он показал наигранную улыбку. – С виду он далеко не такой старый, ты же видел.

- Ну не знаю… я бы так не сказал.

- И внутри он не такой грязный, как большинство домов, что младше его раза так в три.

- В подъезде просто убирают, - ответил я, вспомнив, что ни разу не видел уборщика. Я пробыл в том доме весь день и глаза мои не заметили ни швабру, ни ведро. Возможно уборка происходит пару раз в неделю.

- Ну так это отлично, что убирают, следят за чистотой, и нам приятно.

Я хмыкнул.

- Да и наша квартира неплохо сохранилась, скажи.

- Учитывая, что дому исполнилось примерно 10 юбилеев, то…да, квартира и вправду сохранилась неплохо.

- Она имела вид не хуже твоей прошлой комнаты, - добавил отец.

С этим я не согласился, однако, в слух ничего не сказал, просто промолчал.

- Сейчас приедем и начнем вещи разгружать. Хорошо, что мебель мы уже перевезли. Ты свой ноутбук не забыл? – спросил он, глянув на меня.

- Взял, он лежит в моей наплечной сумке.

- Она в багажнике?

- Нет, на заднем сидении, - я обернулся, чтобы проверить, там ли она лежит… Там.

- Вдвоем мы быстро управимся, вещей у нас в принципе немного. За часик-полтора.

- Ага.

- Я разрешаю тебе не сидеть в квартире, а пройтись по этажам, может даже познакомится с соседями…

- Я буду казаться надоедливым, если стану стучать в двери.

- Не, я так не думаю.

Я помню, что в том доме совсем не людно. На всех этажах горит тусклый свет, и узкие коридоры стоять пустыми. На всех этажах, кроме первого. На нем шумно. Можно было слышать крики, что доносились из дверей квартир. На четвертом же этаже, где и находится наша квартира, обстановка совсем другая, она полностью противоположная. Тишина давит на уши, слышен каждый скрип и шорох.

- Ты сможешь походить по всем этажам, понаблюдать за людьми, - добавил отец.

- Если я их увижу.

- Я думаю, увидишь. Я знаю, ты парень необщительный, предпочитаешь сидеть в ноутбуке и не вылезать с комнаты, но, все же, постарайся, как можно быстрее найти себе друзей, хорошо?

Я кивнул.

- Вот и отлично, - обрадовался папа и выпрямил свою спину.

- Как думаешь, маме бы наш новый дом понравился? – тихо спросил я, уставившись на свои ладони.

- Конечно, Том. Я более, чем уверен, что понравился бы.

- Она бы одобрила наш переезд, твою новую работу?

- Да, скорее всего. Она всегда понимала меня и очень редко, когда осуждала за какие-то поступки.

- Ясно, - ответил я, опустив голову.

- Почему ты так резко ее вспомнил?

- Просто…мне стало интересно. Я бы хотел сейчас услышать ее мнение по поводу этого.

- Я бы тоже хотел, - улыбка пропала с его лица.

Я заметил, как он начал нервно покусывать нижнюю губу. Его глаза стали стеклянными, осталась лишь тень, слабое отражение той радости, что, буквально, полминуты назад, сияла в его черных зрачках. Скоро, я увидел, как слеза покатилась по его щеке, оставляя влажный след за собой. Он поспешил вытереть ее обратной стороной ладони.

- Все нормально, пап? – осторожно поинтересовался я.

- Да, Том, все в порядке, - ответил он, шмыгнув носом.

Видимо, он постарался скрыть плач, который я разбудил своим вопросом, однако, выходило у него скудно. Он это понимал.

Я почувствовал усталость. Сейчас на часах было только восемь утра, не сплю я с шести.

- Пап, можно я посплю еще немного? – спросил у него я.

- Конечно, - слабым голосом ответил он. – Забирайся на заднее сиденье и спи, ты сегодня рано встал.

Я перелез назад и лег поперек, накрыв себя тоненьким серым пледом, что всегда лежал сзади и берег сидения от пятен и дырок.

- Я одену наушники.

- Одевай, - разрешил отец. – Я тебя разбужу, когда мы приедем.

- А еще долго?

- Час точно, может полтора.

- Хорошо, - я одел наушники и погрузился в мир грязной, панковой музыки, громкость которой, я выкрутил почти на максимум. Мэрилин Мэнсон распирался вовсю.

Меня разбудил мой отец, пару раз легонько толкнув в бок. Я сразу же открыл глаза и хрустнул шеей. Плед, которым я укрывался, упал и теперь лежал на полу. Я поднял его и заново застелил сиденья. Потом, выпрямился, повернулся вправо-влево, чтобы размять спину, и широко зевнул.

- Сколько я спал? – спросил я.

- Час и тринадцать минут, - ответил отец и повернул ключ. Мотор затих.

- Мы уже приехали?

- Да, недолго ехали, правда?

- Ага, - кинул я, снимая наушники.

Мэрилин Мэнсон пел уже, наверное, по пятому кругу, если только не по десятому.

- Твоя музыка шумела всю дорогу, я все слышал, - сказал отец, открывая двери.

- Да? Это же классно.

Он хмыкнул и вылез на улицу. Я спрятал телефон и наушники в карман своей куртки и тоже вышел.

- Видишь, и дождь уже закончился, - проговорил отец, посмотрев на серое небо.

Оно все еще было полностью затянуто тучами, однако, капли и вправду падать перестали, чему папа сильно обрадовался.

- Скоро и солнце выйдет, - добавил он, улыбнувшись.

- Посмотрим, - сказал я и подошел к багажнику.

Отец еще немного постоял, подняв голову вверх, а потом, заметив, что я жду его возле машины, подошел и ключом открыл багажник. Он достал из него три сумки, две свои и одну мою, после чего, сразу же повесил их себе на горб. Я взял последнюю оставшуюся. Свободной рукой отец захлопнул багажник, заблокировал двери машины и пошел к подъезду.

- Сейчас затащим сумяры на четвертый этаж и вернемся, сходим за продуктами, - кинул из-за спины он мне, открывая двери парадного.

Мы оказались в довольно широком помещении, освещал которое тускло-желтый свет, что падал от единственной пыльной люстры, что висела приблизительно по центру коридора. Здесь и вправду было шумно, я удостоверился в этом во второй раз. Людей в коридоре не было, весь шум исходил прямиком из квартир. Кто-то плакал, кто-то разъяренно кричал, при этом ударяя чем-то тяжелым о мебель или стены.

- Здесь скорее всего очень тонкие стены, - заметил я, когда мы подошли к ступеням.

- Скорее всего, - согласился отец. – Это только здесь так шумно, на втором этаже в разы спокойнее, а на нашем и говорить не надо, тихо, как в могиле, - он опять усмехнулся, показав два передних зуба.

Первые два лестничных пролета дались сложно, ему. На третьем этаже он остановился, чтобы положить сумки на пол и перевести дыхание.

- Стой…нам надо отдохнуть, - задыхаясь сказал он мне, прислонившись спиной к бежевого цвета стенке.

- Ты стареешь, - с улыбкой на лице заметил я.

- Точно подметил, - кинул он, кашлянув.

- Может я возьму у тебя одну сумку?

- Не, тебе своей одной хватит, остальные я донесу.

- Но… - захотел возразить я, но отец сказал первым:

- Том, еще натаскаешься, не переживай.

В моей голове сразу же возникла мысль о лифте. Понятное дело, в таком доме о нем и думать не стоит. Я усмехнулся.

- Что? – не понимая моей реакции, спросил отец.

- Я подумал про лифт.

- А, ясно… аж самому смешно стало.

- Ага.

- 100 лет назад, - сказав это, он отошел от стенки и заново загрузил на себя три сумки. – Продолжаем.

Мы возобновили подъем. Он шел впереди, невольно покачиваясь, я замыкал наш короткий строй. Моя свободная правая рука скользила по перилам. Однако, только я посмотрел на их вид, сразу же убрал руку. Дерево было достаточно жестким, красная краска с него давным-давно слезла, лишь в некоторых местах она все еще продолжала висеть. Если нажать ладонью посильнее и быстро провести по этим перилам, то, явно, с почти сто процентным шансом, можно было загнать себе огромную занозищу, и не одну, а сразу несколько. Занозы я не переносил, потому как до смерти боялся игл, которыми мой отец всегда и доставал мелкие кусочки, что попадали под кожу. Если загнать себе не занозу, а целую занозищу, иглу придется брать по длиннее, и кожу надо будет разрывать по глубже. Убрав руку с опасных перил, я поежился и отошел от края ступеней на пару шагов влево.

- Что там такое? – поинтересовался отец, заметив мое отступление.

- Ты на перила посмотри, - сказал я ему с раздраженностью.

Он посмотрел и даже провелся кончиками пальцев по древку. Сделав это, он тихо засмеялся.

- Ясно, - он понял, что все дело в занозах, которые я так ненавижу.

Через минуту мы поднялись на наш этаж, где мертвая тишина сразу заставила о себе думать. Я медленно шел по зеленому коврику, что провожал узкий коридор, освещенный тусклым светом очередной пыльной люстры, и пытался прислушаться к малейшему шороху. Его не было, как я не вслушивался. Никто не разговаривал, никто не стучал, будто, и не дышал. Мне казалось, что в такой тишине, можно было услышать свое собственное сердцебиение.

- Заметил, как здесь тихо? – шепотом обратился ко мне отец, чтобы соблюсти спокойствие.

Я кивнул.

Мы прошли в конец коридора, где остановились напротив двери с номерком «25», что был аккуратно выбит на позолоченной табличке, висевшей по центру двери на тоненьком гвоздике. На секунду отец поставил сумки и стал искать ключ. Откопав его в своей наплечной сумке, он наконец вставил его в скважину. Послышался щелчок, и двери отворились.

С тремя торбами на спине, он ели втиснулся в довольно узкий проход, что открывал для нас тесную прихожую. Я зашел следом за отцом. Рядом с дверью стояла небольшая тумбочка, об угол которой я и ударился. Стиснув зубы, я зашипел.

- Осторожно, - кинул мне отец и поставил три сумки прямо на кухне.

Я добавил к ним и четвертую.

- Разберем их позже, сначала нам нужно спуститься в магазин, - сказав это, папа пошел обратно.

Я мельком осмотрелся.

Кухня имела квадратную форму. Одну боковую стенку занимала мебель, плита и раковина. Сверху были прибиты полочки, на которых уже стояли какие-то пакеты, я не знал, что в них лежит. На прилегавшей стене, вплотную к полочкам стоял небольшой холодильник, пока еще пустой. В противоположном углу от него находился кругленький столик, рассчитанный на двоих. Под ним я нашел две табуретки. Над столом было широкое окно, закрытое прозрачной занавеской с кружевными узорами. Слабенькое солнце стало пробиваться во внутрь. Из кухни вел коротенький проход, что соединялся с тесной прихожей, в которой стояла низенькая тумбочка, на которую обычно кладут связку ключей. На стенке также были прибиты железные крючки для верхней одежды. Мне сразу показалось, что они станут проблемой, учитывая высокий рост моего папы. Я-то в этом плане не сильно вышел, моя голова ели достигала отцовской груди, а вот он, со своими метр 90 сантиметров, запросто будет въезжать своим затылочком или лбом прямиком в этими самые крючки. Чувствую, много ругательств будет произнесено в этой прихожей.

Ванная комната были тесноватой. В ней стояла желтая ванная, которая сразу же вызвала у меня омерзение, и унитаз, чистенький и блестящий, по сравнению с ванной. Я отлил, после чего, вышел обратно в прихожую.

Осматривать гостиную и мою комнату я не стал, потому как отец уже давно стоял у двери и ждал пока я буду готов идти. Закрыв двери в ванную комнату, я вытер руки об свои джинсы и подошел к отцу.

- Можем идти? – спросил он.

- Да, - сказал я, покидая квартиру.

Он спрятал свой кошелек в карман, закрыл двери на нижний и верхний замок и свободно пошел по коридору, почувствовав наслаждение от того, что тяжелых сумок на своем горбу уже не тащит.

- Пап?

- А.

- Получается, ты не закрывал двери на верхний замок, когда последний раз уходил отсюда? – спросил я, посмотрев снизу-вверх на него.

- Да? – переспросил он.

- Сейчас ты открыл двери, засунув ключ только в нижнюю скважину, - объяснил я, спускаясь по ступенькам.

- Ну значит… забыл, - кинул он и провелся левой рукой по перилам.

На первом этаже он зашипел и засунул свой мизинец на левой руке в рот.

- А я говорил, - сказал я, спрятав руки в карманы.

В голове пронеслась мысль: «хорошо, что это был не мой мизинец, как же хорошо; проклятые занозы!»

- Это ж надо так! – проговорил отец, не высовывая палец изо рта.

- Случается… дома возьмешь иглу и вытянешь, - сказал я, улыбнувшись.

- Такая маленькая, и так больно. Черт!

Людей мы так и не встретили, никого. На улице заметно прояснилось, тучи начали думать о своем уходе. Короткие лучики солнца, пока что очень слабенькие, проглядывались в сером небе. Ветерок продувал мою шею.

- Не холодно? – поинтересовался отец, проверяя, закрыта ли машина.

- Нормально.

Мы отошли от дома и свернули налево. Улочка уходила вверх.

- Как называется наша улица? – спросил я.

- Греймор, - прозвучал ответ. – Эта улица стоит на окраине Харренхолла, как ты заметил, - он показал пальцем куда-то вдаль. – Мы на машине проехали весь городок вдоль, чтобы добраться сюда.

- А как там в центре?

- А, ты же спал в прошлый раз, когда мы проезжали.

- И в этот тоже, - добавил я.

- Соня, всегда спишь в машине, стоит только проехаться, - заявил он, легонько толкнув меня в плечо.

Я виновато развел руками.

- В центре шумно, наверное, во всех центрах также. Ездит куча машин, сигналят, кричат, скрипят, все что угодно.

- Странно, что я не проснулся.

Отец хрипло хмыкнул и помассировал себе кадык.

- Машин то немного на самом деле, если учитывать пропорции, - продолжил он. – Сами улочки тесные, строения стоят слишком близко к друг другу. Тротуары забиты прохожими, дороги заняты транспортом…всем тесно, из-за этого кажется, будто машин много. В Кросте их намного больше. Здесь, в Харренхолле плотность населения внушительная. Ты, кстати, карту видел?

Я помотал головой по сторонам.

- Я тебе не показывал?

- Нет.

- Покажу, когда домой вернемся. Харренхолл малюсенький по площади. Такой… небольшой квадратик,- отец начал водить пальцем по воздуху, вырисовывая невидимую картинку. – Внутри квадратика тесно разбросаны точки, - сказав это, он махнул рукой. – Дома покажу.

- А наш дом имеет какой-то номер?

- 13, - кинул папа, снова потирая кадык.

- Без букв?

- Без.

- А кто строил его?

- Имени владельца я не знаю.

- А остальные живущие знают? Соседи?

- Без понятия. У тебя будет прекрасная возможность у них самих спросить. Пойдешь, постучишься и поговоришь. Тут нету злых людей… - он на некоторое время запнулся, - я надеюсь… что нету.

Магазин показал себя через пять минут. На его крыше виднелась яркая вывеска, что была проклеена светодиодной лентой. На ночь ее, без сомнения, включали. Выглядеть должно было красиво. На вывеске было написано большими буквами: «Rats(Рэтс/крысы)».

- У кого такая яркая фантазия? – спросил я сам у себя, усмехнувшись.

- Креативные люди в Харренхолле живут, - подтвердил отец.

Мы долго не задерживались, у моего отца, как и у меня совсем не было такой вредной привычки, заходить в магазин в 2 часа дня и выходить из него в семь вечера, образно. Я многое наблюдал в Кросте и часто видел, как покупатели просто стоят возле полок и смотрят, рассматривают, видимо, тот товар. Возможно они никогда не слышали о таком продукте, как молоко. Они не представляли, как выглядит упаковка. Их рука медленно тянулась к пачке, но сразу же уходила назад в карман, дальше бегали глаза, снова зацикливаясь на чем-то одном, однако, то одно имеет достаточно маленький шанс все-таки попасть в корзину, скорее всего, оно так и останется лежать на полке и ждать человека, что точно знает, что ему самому нужно. Наблюдать за такими людьми мне надоедало, поэтому я никогда не досматривал до конца, от части зная, что финал такого представления захватывающим не будет.

Зайдя в магазин под названием «Крысы», мой отец сразу же двинулся к полкам.

Надолго в «Крысах» мы не задержались. Не прошло, наверное, и пяти минут, как стеклянные двери открылись, и мы, с пакетами в руках, пошли по узенькому тротуару, переступая трещины и ямки.

- Ну как тебе «Крысы»? – поинтересовался у меня отец, толкнув в бок.

Я почувствовал, как тяжелый пакет в левой руке начал уводить меня за собой. Я с трудом устоял и остался на тротуаре.

- Полегче, старичок, - кинул я ему.

Он громко усмехнулся.

- Сейчас придем, и ты мне поможешь разложить аккуратно вещи по полкам, идет?

- Да.

- Пакеты оставим на кухне, а когда закончим с расстановкой, что-то сварганим из продуктов.

- Да, побыстрее бы что-нибудь сварганить, - сказал я, перехватив пакеты поудобнее. – У меня живот разрывается, все-таки мы со вчерашнего вечера ничего не ели.

- Все зависит от нашей работы, Том. Быстро расставим все по полкам и будем думать о еде.

Подойдя к парадному, мой отец развернулся и кинул взгляд на машину. Только с такого ракурса он увидел, что она стоит криво.

- Жди, сынок. Я ее сейчас красиво подгоню, - сказал он, поставив два пакета на асфальт и подойдя к автомобилю.

Он быстро запрыгнул за руль, отъехал назад, дал налево и вернулся. Она ровно стала между двумя остальными легковушками.

- Теперь отлично, - он вышел из машины, поставил ее на сигнализацию и вернулся к пакетам.

Мы резво поднялись на четвертый этаж. Для такого подъема нам потребовался всего один подход и это с четырьмя торбами. Уже в коридоре отец все же остановился и приземлил пакеты на зеленый ковер.

- Подожди, Том, - он тяжело дышал.

- Подожду. – ответил я, посмотрев на пролет выше.

- Пап, а что на пятом этаже? – спросил я.

- Там стройка, - кинул он, облокотившись о стенку.

- Стройка? Серьезно? А чего так тихо тогда?

- Ну, видимо, сейчас там никто не работает, скоро начнут. Будут нам мозги выносить.

- Ты туда ходил?

- Нет, зачем мне?

- Ради любопытства.

Отец криво усмехнулся.

- Знаешь, мне кажется, что такое чувство, как любопытство, присущее только детям. Взрослым такое чувство не известно. Точнее, они его просто забыли.

- Я ребенок?

- Пока еще да.

На его ответ я промолчал, мои глаза не отрывались от ступеней, что уходили в темноту.

- Там даже света нету.

- Ну ремонт же, люстра там не висит, - объяснил отец, схватив пакеты.

- И так тихо… - шепотом добавил я. – Еще тише, чем здесь, на четвертом.

- Потому что там никто не живет.

- А давно тут эта стройка?

- Без понятия, я тебе этого не скажу.

- Я думаю, что давно.

- Слушай, пройдешься по этажам, поразговариваешь с жителями, возможно им известно, вот и узнаешь.

Я молча взял пакеты, и мы пошли к квартире.

- А ты видел наших соседей по этажу?

- Не-а, - кинул отец, открывая двери.

- Вообще никого?

- Никого, пока.

- Ясно.

- Я знаю, что в этой квартире, – он показал свободным пальцем на двери с номерком «24», - никто не живет, она не заселена пока еще.

- А почему?

- Слишком много вопросов, на которые я не знаю ответов. Пойдешь и узнаешь у местных здесь, - с этими словами он вошел в прихожую.

Мы поставили пакеты на пол, прямо под круглым столиком, после чего, каждый из нас помыл руки.

- Теперь, время уборки, - объявил папа, хлопнув в ладоши.

- Можно мне сначала полностью осмотреться? – спросил я.

- Ты еще не осмотрелся?

- Я не видел гостиную и спальню.

- Ну тогда вперед, - он махнул рукой, рассекая воздух.

Я вышел в прихожую и прошел через деревянные двери справа. Следующая комната оказалась гостиной. Она была самой большой комнатой в квартире, хотя… я не знаю, почему так решил. Если сравнивать в диаметре ее и кухню, к примеру, возможно… они будут и равными. Стены гостиной, покрытые тускло-желтыми обоями, образовывали квадрат, почти идеально ровный. Возле стены в дальнем углу стоял красный диван, что мы перевезли из нашего прошлого дома в Кросте. Он покрылся легким слоем пыли. Напротив него, на коротких ножках стоял телевизор, экран которого, тоже был в пыли. По левую и по правую сторону коробки стояли две низенькие тумбочки с шухлядками. На стенках также были развешены картины и фотографии, на одной из них я увидел себя с покрашенными в черный, волосами – это был неудачный косплэй под Мэрилина, не хватало только яркой линзы на глазу, из-за чего весь образ выглядел совершенно не так, как должен был. Отец все равно меня сфотографировал и фото поставил в маленькую рамку, что теперь висит прямо над телевизором и смотрит, следит за тем, кто сядет на пыльный диван, чтобы посмотреть пару каналов с новостями.

Осмотрев гостиную, я поплелся к следующей двери, что была покрашена в белый. Она вела в спальню, самую крайнюю комнату в этой квартире. Войдя в нее, я сразу же почувствовал духоту, спертый воздух. Скривившись и помахав рукой перед своим лицом, разгоняя пыль, я подошел к окну и открыл его на проветривание. Глянул на улицу, нашел припаркованную машину отца, после чего, закрыл темные занавески. В комнате стало мрачно. Шторки преграждали ярким лучам солнца, что к нашему приезду, успело показаться из-за темных и тяжелых туч. «Так-то лучше» - промелькнула мысль в голове, и я улыбнулся. Мрак мне нравился больше, солнце всегда вызывало у меня странные сыпи на коже, которые сильно чесались. Именно поэтому, яркие лучи я не любил, по возможности старался их избегать. А вот духоту, терпеть тоже не мог. Всегда хотелось дышать свежим и прохладным. Окно у меня было почти всегда слегка приоткрыто, и летом, и даже зимой.

Напротив окна, в дальнем углу стояла моя кровать, с высокими бортиками по краям, которые скрывали мои ноги. Перед сном я всегда смотрел на них, потом переводил взгляд на свои ноги, думая, что когда-то, может такое случится, что я выросту, выросту на столько, чтобы упираться пальцами в эти бортики и чувствовать дискомфорт. Вряд ли конечно такое произойдет. Мне двенадцать, и я до сих пор ношу позывной «метр в кепке», который мне придумали мои одноклассники в школе Кроста. После них, позывной подхватил и мой папа… а то, что ОН подхватил, остается навсегда, оно никогда не устареет, таков мой папа.

Я подошел к деревянному столу, что стоял под окном, и положил на него свою наплечную сумку с ноутбуком.

- Ну что, все осмотрел? – спросил отец, выходя из кухни.

- Все, даже свой ноутбук на стол поставил, - кинул я и подошел к сумкам, что ждали меня на кухне.

- Так, давай начинать работу, - отец потер ладони.

- Давай, - согласился я, открывая молнию торбы.

- Каждый берет свои вещи. Ты тащишь свои две сумки к себе и опустошаешь их. В принципе, если трудно таскать, можешь оставить их здесь, просто приходить и брать по одной вещи, как хочешь.

Я молча взял две свои сумки и, покачиваясь, пошел обратно в спальню.

- Отлично, - сказал отец и подошел к своим чемоданам.

Я закрыл двери в свою спальню и принялся за раскладывание вещей. Забил комод и настенные полочки, места хватило впритык.

Дно первой раскрытой сумки занимала всякая мелочевка по типу игральных карточек «Уно», что хранились в фирменной их коробке, маска оборотня на Хэллоуин, хэллоуинская маска Гая Фокса с трещиной на лбу, что образовалась после того, как я случайно присел на нее своим анусом пару лет назад, флэшки, что крепились на одно кольцо с красивым и ярким брелоком, колонка, подзарядки и прочее…

Я все это благополучно вывернул на пол и стал набивать этим руки, расставляя в такие места, в которых эти вещицы не будут сильно маячить перед глазами, и в которых я не буду цеплять их своим «жирным телом». Закончив с этим, я открыл молнию второй сумки. Копаться в темной комнате было скучно, и я решил, что самое время добавить шума. Засунув в уши наушники и врубив дядюшку Мэрилина, я ускорился, раза так в три.

Вещи, для которых места в комоде не хватило, я повесил на крючочки в моем шкафу, что стоял рядом с дверью. Его дверцы с черными ручками смотрели на меня, следили за мной, словно два маленьких кругляшка, которые из темного фона ночи всегда выделялись. Было бы мне сейчас лет так десять… я бы подумал, что эти «глазенки» двигаются. Еще маленьким я смотрел на них сквозь мрак и видел, о Боже, я клянусь, что видел… как они медленно крутятся… то вправо, то влево, а потом останавливаются, на какое-то время. Такие движения сопровождались тихим скрипом, будто, мышь общается со своими собратьями где-то за стенкой в дырке. Увидев, как черные «глазенки» начинают крутится, я ссался в штаны, я стискивал зубы, кусал губы, задерживал дыхание и поджимал ноги под себя, но что самое главное – глаза я держал открытыми. Они, словно, стекляшки смотрели на ручки шкафа, не отрываясь. Я боялся только одного… я думал, что если я только попробую закрыть веки, то открою их уже перед носом того монстра, что будет дышать мне в лицо. Я почему-то был уверен, что, то чудище – очень быстрое, и стоит мне отвлечься, оно окажется передо мной, за секунду. От страха мне становилось жарко, душно. Пот капельками стекал у меня по лбу и по шее, ноги намокали еще больше, но их я не разгибал, одеяло прилипало к моей мокрой шее, но его я не отслонял… Ночки были жаркими.

Вспоминая это, я подошел к шкафу и резко отпахнул дверцу – никого естественно не было. Криво-прибитые крючки смотрели на меня, вид их совсем не прививал чувство страха. Я лишь усмехнулся и стал вешать на них куртку и кофты.

Забивая шкаф, я думал… «Может мне стоит ночью открыть дверцу?.. Может…» Полтергейста, что заставлял меня потеть в детстве, что игрался черными «глазенками», в шкафу не было. Может ночью он соизволит прийти? Я буду ему рад, очень рад. Я все с такой же уверенностью распахну дверцу и скажу ему: «Привет». Посмотрим на его реакцию. Сейчас, полтергейста не было, сейчас…

Я закончил с растасовкой, когда часы показывали двенадцать. Захлопнув дверцы шкафа, и взглянув на время еще раз, я вышел в гостиную.

Отец сидел на диване и смотрел телевизор. Его глаза лениво пялились в экран на ведущего новостей. Я медленно присоединился к нему, усаживаясь на диван.

- Пап, как ты так быстро справился? – почти шепотом спросил я.

Он не ответил.

- Пап?

- А!? – он, будто, проснулся. Убрал руку, что подпирала его подбородок, протер мокрые глаза и уставился на меня.

- Я спрашиваю, почему так быстро?

- А что? У меня вещей немного, да и я возится не люблю.

- Помнишь, мы говорили, что после уборки будет завтрак? – напомнил я.

- Да-да, сейчас, - он встал с дивана, кости его захрустели и заскрипели. Сам он застонал. – Надо будет передохнуть после еды.

- Надо будет, - подтвердил я.

- А тебе чего? Я про себя говорю.

- Я тоже про тебя.

Мы вошли на кухню и начали разгружать пакеты. Забив холодильник, папа стал внимательно осматривать полки. Мы сошлись на рисе с сосисками. Пока папа готовил и шумел посудой, я смотрел в окно, куда-то вдаль, на небо. Маленькие капельки на окне до сих пор не высохли, некоторые из них медленно стекали вниз, оставляя за собой разводы. Мне хотелось дотронутся до тех капелек, слегка подтолкнуть их, сделать так, чтобы они стекали быстрее, но я не мог этого сделать. Они стекали снаружи, мне не достать.

Отец, тем временем, повынимал сосиски из сковородки, что покрылись румяной корочкой. Запах разошелся по кухне. Я тут же придвинул свою порцию к себе, еще до того, как отец успел подставить под свою задницу стул. Он внимательно следил за тем, как куски риса и сосисок быстро пропадают у меня в моей «пасти».

- Что так смотришь? – промямлил я с забитым ртом.

- Ничего, - кинул тот, уставившись в свою тарелку. Он плавно мял вилкой рис. Есть ему не хотелось. – Ты выйдешь на прогулку? – спросил он, снова подняв глаза на меня.

Я прожевал, глотнул и запил водой.

- Выйду, что мне тут в квартире делать?

- Правильно, - подтвердил он, усмехнувшись.

- Ты будешь спать, долго спать, а мне чем заняться? Пойду, хоть проветрюсь…

- Я буду спать… а ты проветрись, правильно поступишь. После переезда меня что-то клонит в сон слегка, надо отдохнуть. Ты не хочешь спать?

- Не-а, ответил я, опустошив тарелку полностью.

Поздно позавтракав, мы встали из-за стола, вытирая кончики губ большим и указательным пальцами. Отец взял свою и мою тарелку и положил их в раковину. Я подошел к ней, чтобы помыть, однако, папа своей рукой преградил мне путь.

- Иди лучше и займись чем-то интересным и полезным, - сказал он сонно, после чего широко зевнул.

Я пошел в свою комнату и закрыл двери. Сначала кинул свой взгляд на сумку с ноутбуком, которою я так и не открыл, думал сесть за стол, но потом это желание резко растаяло. Осмотрев комнату, я бухнулся на кровать и достал плеер из кармана. Вставив наушники в уши и включив Мэрилина, я лег на спину, положил руки под голову и уставился на белый потолок. Дыхание мое было ровным, грудная клетка медленно поднималась вверх, словно, набухая, а потом – опускалась обратно с той же скоростью, словно, ее проткнули иголкой, и воздух стал выходить изнутри.

«Новый дом… новые мысли», - подумал я, прикусив нижнюю губу. «Уже завтра папа уйдет на работу, а я останусь здесь, на целый день. Буду сидеть в квартире, залипать в экран ноутбука или телевизора… Надо пройтись», - последнюю фразу я сказал вслух шепотом. Потянувшись, и хрустнув позвоночником, я встал, спрятал плеер обратно в карман и пошел на выход.

Отец уже лежал на диване, укрытый тоненьким одеялом в синий цветочек. Он лежал на спине, подложив подушку под затылок, и храпел, громко храпел, открыв широко рот. Его правая рука упала с дивана и висела над полом, слабенько покачиваясь. Я тихо прикрыл двери в свою комнату и на носочках зашагал в прихожую. Напялив на себя кеды, я тихо щелкнул засовом и вышел в коридор, тускло-освещенный светом, что исходил из пыльной люстры. Надо было немного пройтись…

Глава 2:

Я аккуратно прикрыл входные двери, чтобы не разбудить отца, и медленно зашагал вдоль зеленого коврика. Свет, исходящий из люстры, слепил глаза, создавал дискомфорт, поэтому я старался лишний раз не смотреть на потолок, а идти, либо уставившись себе под ноги, либо внимательно осматривая двери и позолоченные таблички на них. Я не один раз убедился в том, что на четвертом этаже – очень тихо. Я специально подходил к дверям вплотную и легонько прислонял ухо, однако, даже так мне не удавалось уловить и малейшего шороха. На третьем этаже история полностью повторялась. Я поймал себя на мысли кому-то постучать, и улыбаясь, начать общение, но, на последнем шаге себя переубеждал, отходя от двери на прежнее расстояние.

Уже на втором этаже мои уши уловили глухие звуки разговоров, что, как я понял, доносились из холла на первом. Бросив прислонятся к входным дверям, я ускорил шаг и вышел на последний лестничный проход. Неуверенно спустившись вниз, я спрятал руки в карманы и выглянул из-за угла, лишь немного показывая свою выпирающую челку.

Прямо по центру холла, ровно под тусклой люстрой, стояла группа взрослых людей. Кто-то из них был одет в пальто, доходившие до колен, кто-то носил кожаную куртку с множеством застежек, а кто-то и вовсе был в черном костюме. Все они столпились рядом к друг другу и что-то между собой обсуждали. Я следил за ними на протяжении пары минут. Вскоре, один из них, с самым высоким ростом, выпрямил спину и шею и, отодвинув рукав своего пиджака, посмотрел на наручные часы.

- Все, ребята, хватит болтать, надо заняться делом наконец, - сказал он громче, так что я, стоявший в десятке метров от них за стенкой, услышал эти слова.

Остальные его тоже поняли. Они быстро разорвали свой тесный круг, в котором стояли, что-то обговаривая, после чего, рассыпались. Пара из них вышли обратно на улицу, пара – пошла осматривать первый этаж, а двое остальных направились как раз в мою сторону. Заметив их приближение, я быстро отпрянул от стенки и отвернулся. Они резво зашли за угол, кинули свой твердый взгляд на меня и, не сказав ни слова, начали подниматься вверх. Когда они скрылись, я облокотился о стенку и съехал на спине вниз.

- Они тебя напугали? – прозвучал вопрос справа от меня.

Я поднял голову и посмотрел направо. Возле лестницы стоял мальчик, который, как я сразу заметил, был выше меня на голову. Его черные волосы неаккуратно торчали в разные стороны, а кончики, казалось, затвердели. Он смотрел на меня, сгорбившись и спрятав руки за спину.

- Что прости? – переспросил я, поднимаясь на прямые ноги.

- Они тебя напугали? – он повторил.

- Нет. С чего ты взял?

- Ну…по твоему виду сужу. Ты – бледный какой-то.

- Я всегда такой.

- Ясно, - он кивнул и подошел ближе, протягивая правую руку. – Меня зовут Джим Риджер.

- Том, - коротко ответил я, пожав руку.

Он улыбнулся и поправил свои неаккуратные волосы.

- Я тебя здесь раньше не видел, ты недавно приехал?

- Да, сегодня только, - сказал я, не отрывая взгляда от его волос.

- Чего ты на них смотришь? – прямо осведомился он.

- Они – странные… - рассеяно кинул я.

- Да, надо было их еще давненько помыть. У меня времени совсем нету, - сказав это, он засмеялся.

Я подхватил его.

- Полиции много начало шастать у нас, - проговорил Джим уже серьезно, подняв брови вверх.

- И с чем это связано?

Он молча покачал головой и отошел от темы:

- На каком этаже ты живешь?

- Четвертом.

- А квартира?

- 25-ая.

- А-а-а, я ее знаю. Раньше, до тебя в ней жил… - он на секунду запнулся. – Раньше в ней жил один металлист. Ох, как же хорошо он играл на гитаре! Он был прям Богом тяжелого металла! Ты бы только слышал!

- И почему он съехал?

- Он не съехал, он умер, прямо в квартире.

По моему телу прошли мурашки, я нервно глотнул.

- Получается…

- Получается, ты живешь в квартире, где умер человек, - добавил он спокойно.

- Я не знал этого.

- Да ты не бойся, ничего страшного и пугающего в этом нету. Или ты думаешь, что его призрак будет будить тебя по ночам?

- Нет, - я покачал головой.

- Ну вот, - он слегка толкнул меня в плечо. – Все нормально, чего ты так побледнел мигом?

- Просто я этого не знал, ты – первый, кто уведомил меня.

- Ну и что? Первый, последний…Это что-то меняет?

- А ты не можешь ошибаться? – спросил я.

- Нет, исключено. Я живу здесь с самого своего рождения. Я знаю каждый угол этого дома, каждую пылинку, каждого человека. Я всегда в курсе всех событий.

- Тогда зачем сюда приехала полиция?

- Они приехали сюда по работе, - ответил он, прислонившись спиной к стенке.

- По какой?

Джим сначала посмотрел себе на ноги, потом – прямо мне в глаза.

- Честно сказать – это не лучший разговор с первых минут знакомства.

- Говори, - сказал я.

Он вздохнул и потер виски.

- Ты, наверное, заметил, что лестница не обрывается на четвертом этаже, а идет дальше…

- Да, я заметил.

- Так вот, пятый этаж – последний, и там сейчас идет стройка. Вот только… - он помедлил, - последний раз я видел там рабочих месяца три назад. На данный момент там пусто. Никто ничего не строит.

- Так, а причем тут полиция? – не понимал я.

- Вчера вечером здесь была и скорая. В участок поступил звонок мисс Гувер, что живет в квартире номер «15» на третьем этаже. Женщина была в настоящей истерике. Ее увезла скорая.

- На нее кто-то напал?

- Не, - Джим покачал головой. – Ее глаза увидели то, что вызвало такое состояние. Она зачем-то поперлась на пятый этаж и…уже там – крики. Наверное, весь дом слышал, как она разрывалась. И я тоже слышал, несмотря на то, что живу в подвале, - он показал пальцем вниз.

- Что она там увидела?

- В одной из заброшенных квартир, она увидела труп мужчины. И знаешь, что не только всех, но даже и меня бросает в дрожь: она кричала, что труп двигается. Она утверждала, что его, словно подвязали за ниточку и потянули. Он просто качался по полу, ездил, как мешок с помоями.

- Ей померещилось, - тихо сказал я.

- Может и так…Один из жильцов, что прибежал на крик самым первым, вызвал скорую и женщину забрали. Это произошло буквально вчера.

Я молчал, уставившись в пол.

- Сегодня утром приехала и полиция…будет разбираться, что произошло. И знаешь, что еще, - он добавил, - мужчину прирезали. Я слышал, что у него на шее было ножевое ранение, а еще кишки выпущены. Та женщина, которой стало плохо, говорила, что его потроха валялись по всей комнате, а тело, будто, кто-то дергал за ниточки, оно двигалось.

- А сколько оно там пролежало?

- Никто не знает пока еще. Полиция для того и прибыла, чтобы узнать, - Джим пожал плечами.

Я сел на первую ступеньку и обхватил голову руками.

- Я тебя напугал, - подтвердил он, садясь рядом.

Я промолчал.

- Говорил же, что это – не лучший разговор.

- Кто мог его убить?

- Без понятия, кто угодно, я считаю.

- Любой?

- Абсолютно. Я достаточно живу на этом свете, чтобы понимать, что верить никому до конца нельзя, кроме как семье, разве что, и то…разные семьи бывают. Убить мог любой, и тот, кто не живет здесь, и тот, кто живет. Кто его знает, может убийца живет рядом с нами. Полиция будет прочищать все этажи и разговаривать с каждым жителем.

- Я понимаю, - кинул я, поднимаясь на ноги. – А как металлист тот умер, и когда?

- Когда? Где-то полгода назад…я точно не скажу.

- Может быть такое, что его смерть связана со смертью мужчины?..

- Не… - не согласился Джим, осматривая потолок. – Он в такую чертовщину не ввязывался.

- Ты не знаешь, как тот музыкант умер?

- Не-а, без понятия, - он покачал головой.

- Тогда, почему ты утверждаешь, говоря, что его смерть никак не связана?

- Я не видел и не слышал от кого-либо, чтобы его тело двигалось на ниточках и пугало всех.

- Все-таки ты не знаешь достоверно обо всем, - заключил я.

Он ничего не ответил на это.

- А где ты прятался? – спросил я.

- Там, - он махнул головой в бок.

- За лестницей?

- Ага.

- А что, там можно прятаться?

- Пошли покажу, - он встал со ступеньки и зашел за проход.

Я последовал за ним. Мои глаза увидели черную коморку, куда я бы поместился с удобством. Джиму же, учитывая его рост, приходилось согнуться и помучаться.

- Ничего необычного, как видишь, - проговорил он, показывая рукой в темноту. – Пол, ступеньки, темнота, одним словом – отлично.

- И часто ты тут сидишь?

- Частенько. Знаешь, я понял, что сидеть здесь очень выгодно, не обращая внимания на неудобства, я думаю, ты понимаешь, о чем я.

- Рост, - продолжил я.

- Да, - подтвердил он. – Однако, здесь тебя никто не увидит. Никому даже в голову не взбредет заглянуть сюда. Ты можешь сидеть тут, сколько хочешь, и слышать все разговоры.

- Подслушивать, - поправил его я.

- Называй, как хочешь. Правда, неудобным остается только одно – рост. Здесь, примерно, сантиметров шестьдесят, не больше. Моя длинна – метр восемьдесят, сам понимаешь.

Я кивнул.

- А как долго ты здесь сидишь?

- По-разному бывает. Смотря уже на твои причины. Если разговор важен, ну или тебя все достало, и ты хочешь побыть долгое время в тишине, то…всегда пожалуйста. Часто я сижу здесь с утра до ночи, бывает, не сижу вовсе.

- Ясно.

- Эти копы пришли сюда совсем недавно. Должен сказать, они остерегаются быть услышанными, но меня это не остановит. Я намереваюсь проследить за каждым из них и послушать то, что они будут говорить.

- Подслушивание доставляет тебе радости?

- Я очень любопытный, люблю совать нос не в свое дело, мне это нравится. Кстати, тебе тоже.

- Почему же?

- Ну…учитывая тот факт, что ты простоял здесь, прячась и подслушивая, я думаю, понимаешь. Я следил за тобой из-за лестницы. Знаешь, со стороны, когда ты наблюдаешь человека, что пытается казаться скрытным, это выглядит довольно забавно.

- А где твой дом? – спросил я.

- Он во-о-он там, - он махнул рукой, - на другой стороне этого холла. Видишь ту дверь в углу? – его глаза смотрели на маленькую и незаметную дверцу в конце холла, в самом темном его конце, куда тусклый свет люстры доходил слабо.

- Да, я вижу. Это подвал?

- Ага. Открываешь двери – дальше ступеньки вниз.

- И как там у тебя?

- В принципе ничего…жить можно. Бесит только одно – окон нету, от слова совсем. Темно постоянно, именно поэтому свет горит постоянно. Только электричество и оплачиваем.

- А с кем ты живешь? У тебя большая семья?

- Не то, чтобы большая… Я живу только с мамой. Ее зовут Сельма, она – вот такая женщина! – он показал свой большой палец, смотрящий вверх.

Я усмехнулся.

- И как вам живется?

- Нормально. Я уже привык. Моя мама постоянно работает, домой приходит примерно после обеда. Вернувшись, она падает на диван и не встает до утра.

- Мой отец тоже вечно работает, однако, он приходит поздно.

- Мне приходится самому себе готовить, развлекать. Я довольно много времени уже живу самостоятельно. Школа – дом, дом – школа, и так постоянно.

- У меня также.

- Ты живешь только с отцом?

- Да. Он вечно работает. Именно из-за его работы мы сюда и переехали.

- А где был твой прошлый дом?

- В Кросте, это небольшой городишко, что стоит немного западнее…

- Харренхолла, - добавил за меня Джим. – Я не знаю никакого Кроста.

- Ну ты ведь всю жизнь прожил здесь.

- Да, всю-всю. За пятнадцать лет я никуда не выезжал, ничего не видел. Сидел в этом доме, часто прячась под лестницей… Такая вот жизнь.

- Нормальная жизнь, - попытался приободрить его я.

- Да, нормальная, - согласился он. – Правда. Мне моя жизнь нравится. Нравится, что у меня много свободного времени, которое я могу полностью посвятить себе и никому больше. У меня дома имеется электрогитара, самая ценная вещь, что у меня есть. Она такая мощная… - он закрыл глаза. – Ты просто не представляешь. Моя мечта – это выйти на большую сцену с инструментом в руках и дать жару. Может мне повезет, и я стану новым Мэрилином.

- Мэрилином не выйдет, - сказал я.

- Это почему?

- Им стану я.

Услышав мои слова, он засмеялся, громко-громко.

- Чувак, серьезно?! – спросил он, продолжая смеяться.

- Что именно?

- Ты и Мэрилин… Нет, ну это мощно конечно, ничего больше не скажешь!

Я подхватил его смех.

- Я не думал…если смотреть на тебя, то совсем не скажешь, что ты – ценитель грязной музыки.

- Не скажешь? Правда? – не поверил я.

- Вообще, - Джим покачал головой. – Так ты – фанат?

- О да, - уверил его я, отодвинув свитер и показав черную футболку под ним. На ней виднелся сам Мэрилин с ярким глазом и микрофоном в руке.

- Ух ты! – Джим вскрикнул, поднявшись на ноги.

- Круто, скажи?

- Скажу. Слушай, - он снова сел на ступеньку, - приходи ко мне в подвал, я покажу тебе свою коллекцию. В ней не только Мэрилин, а и весь стиль такой музыки в общем. Я уверен, что тебе будет интересно.

- Правда можно? – переспросил я.

- Конечно, братан! – он похлопал меня по спине. – Я также покажу тебе свою гитару, сыграю что-то. Ты играешь?

- Играл, год назад.

- А сейчас почему нет?

- Моя гитара сломалась, гриф треснул. До починки дело никак не доходило, поэтому…сейчас я без гитары.

- А что была за гитара?

- «Лес Поул».

- У меня тоже. Ты заценишь, я уверен, - он потер ладони.

- Так, когда можно будет зайти?

- Да когда угодно. Я всегда дома. Правда…сейчас в квартире мама, она после ночной смены пришла, сейчас спит, поэтому, к сожалению, не получится.

- Жаль.

- Приходи завтра. Сегодня она целый день отсыпается, завтра ей на работу, поэтому, квартира будет пустой.

- Когда можно будет зайти?

- С утречка приходи, если не сложно. В часов десять утра, можешь позже, лады?

- Ок, приду, - мы пожали руки.

- Черт, какое сегодня число, не знаешь? – осведомился он.

- Десятое, - немного подумав, кинул я.

- Суббота… Вот и отлично! Завтра воскресенье. Школа в понедельник.

- Блин, точно, - вспомнил я.

- Я там в принципе редко появляюсь, однако, на прошлой неделе меня увидел скотина Рудж, он наш директор. Сказал, что расскажет все моей матери, если я хотя бы один раз еще пропущу. Настоящая крыса.

- Придется пойти теперь.

- Ой, не важно, - он махнул рукой. – Ладно, пойду я. Мне надо что-то приготовить, а то, если честно, в животе урчит знатно.

- Тогда иди.

- А потом меня ждут копы, - он снова потер ладоши. – Я все узнаю, все-все. А ты приходи завтра утром, я покажу тебе коллекцию.

- Хорошо, приду, - сказал я, протягивая ему руку.

- Он дал мне «пять», после чего быстро зашагал вдоль холла к маленькой, незаметной двери, что стояла в темном углу.

Я развернулся и поднялся на две ступеньки выше.

- Том! – окликнул он меня.

- Чего?

- Было бы хорошо, если бы ты поменьше болтал о том трупе, о котором я тебе рассказал.

- Я понимаю.

- Не стоит говорить о нем слишком часто. Мне будет в разы спокойнее, если ты вообще забудешь наш разговор на эту тему.

- Ок, не беспокойся, я уже забыл, - уверил я его.

Он кивнул в знак благодарности и пошел к себе. Я же поплелся наверх, стараясь не притрагиваться к опасным перилам.

Отец по-прежнему лежал на диване, только теперь был включен телевизор. Красные заспанные глаза держались полуоткрытыми. Они смотрели ровно на экран, однако, со стороны выглядело так, будто, они уставились куда-то сквозь, не замечая говорившего диктора, что вел новостной репортаж.

Я тихо подошел к спавшему. Мне сначала показалось, что он спит с открытыми веками. Мои пальцы легонько коснулись его щеки. Отец зашевелился, резко отдернулся. От испуга, я тоже отхлынул, спрятав руку за спину. Он протер свои сухие глаза и уставился на меня.

- Что-то…сынок…сегодня та-а-к…тяжело, - промямлил он, опустив голову. – Хочу спать…и…не могу ничего с собой поде…лать, - он бухнулся на подушку и тут же захрапел.

- Ничего страшного, - шепотом сказал я. – Спи, папа. Я сам справлюсь.

Аккуратно закрыв двери, я вышел в кухню. Принялся готовить то же, что было и на наш поздний завтрак. Поев в тишине, уставившись в грязное окно, я помыл тарелку и положил ее в шкафчик.

Папа все спал, не сменив и позы. Я тихо пошел вдоль гостиной, обходя диван, чтобы прийти к моей двери. Открыв ее, я оказался в своей обычной и любимой обстановке, в тусклости. Закрыв шторы поплотнее, я уселся за стол, по центру которого стоял мой ноутбук.

Пришло время поработать.

Я быстро ввел правильный пароль, хрустнул пальцами и потер ладони…

На протяжении четырех часов я просидел за экраном, не вставая. Моя пятая точка знатно затекла, и когда я предпринял попытку подняться на ноги, то сразу же сел обратно. Весь мой таз сомлел намертво. Только покачавшись на стуле и хорошенько поерзав задницей туда-сюда, я смог подняться и немного пройтись. После длительного пребывания за ноутбуком я был невыразимо счастлив, потому что чувствовал большое обогащение, весьма ценное обогащение. Два фильма, три видео, два гайда, все это, безусловно, давало свои плоды. Я вышел из комнаты с тяжелой головой, со знаниями, которые, если вы не знали, весят довольно много.

Отец уже не лежал. Войдя в гостиную, я увидел только не убранную постель, что наполовину съехала на пол. Телевизор был выключен, пульт лежал возле подушки.

Я закрыл двери себе в комнату и пошел на кухню, протерев уставшие глаза. Папа сидел за столом, подпирая своей рукой подбородок. Рядом с ним стояла чашка, наполненная горячей жидкостью. По запаху я понял, что это было кофе. Отец взял в руки ложку и помешал напиток. После – хлебнул, скривившись.

- Черт! Горячо, - прошипел он, приложив ладонь к губам.

- Давно встал? – спросил я, усаживаясь напротив него.

- Где-то час назад, - кинул он, не отпуская губы.

- Очень устал?

- Ты не представляешь, - он встал из-за стола и подошел к раковине.

- Тебе завтра на работу ехать?

- Ага, - он взял с полки стакан и подставил его под кран.

- Ты рано уходишь?

- Да, как обычно, - он сделал пару больших глотков холодной воды. – Приеду вечером, будет хорошо, если ты уже поужинаешь и будешь готов идти спать.

- Я понял, - сказал я, наливая себе кипяток в чашку.

- Будешь чай пить?

- Да, почему бы и нет…

- Ну что, как твоя прогулка по дому? – поинтересовался он, опустошив стакан полностью.

- Нормально. Походил, послушал, звуков, знаешь, много.

- Разговаривал с кем-то?

- Да. Подружился с Джимом Риджером. Он живет в этом доме с самого детства. Говорит, что помнит эту помойку, сколько помнит и себя самого.

Живет с мамой, которая тоже вечно работает, как и ты.

- Ясно.

- Мы разговаривали с ним возле лестничного прохода на первом этаже. Он, оказывается, - фанат Мерлина, как и я.

- Да ты что?! – отец мастерски изобразил на своем лице эмоцию удивления, он всегда изображал ее отлично.

- Да, а еще он играет на гитаре, сказал, что я могу в любой момент зайти к нему, и он мне покажет свою коллекцию.

- По-моему, это отличная идея. Почему ты не зашел?

- Идея то – отличная, - согласился я. – Вот только, мама его работает сутками.

- И что?

- Джим сказал, что она пришла домой и бухнулась на кровать. Просила, чтобы он вел себя тихо и не шумел, как мышка.

- А-а-а, понятно, - отец кивнул.

- Его мама – это ты сам, только в женском обличии, - сказал я, заваривая себе чай.

Он усмехнулся, сделав глоток кофе, в этот раз уже осторожнее. Скривился он и сейчас.

- Что, болит? Сильно обжог?

- Сильно, - ответил он, высунув язык.

- Надо пить аккуратнее.

- Надо-надо. Я сейчас так спать хочу, устал очень и ничего не соображаю.

- Ну так, поспи еще немного.

- О, боюсь, если сейчас снова засну, то проснусь уже завтра утром, - он улыбнулся.

- И что?

- Справишься без меня?

- А почему нет? Я могу сварить себе третью порцию сосисок и доесть наконец-то этот рис, который успел прилипнуть к стенкам кастрюли.

Он кивнул и встал со стула. Его рука дружески упала мне на плечо.

- Ты уже сильно взрослый, сынок, - сказав это, он вышел из кухни и пошел к телевизору.

Я слышал, как скрипит диван. Отец укутывался в одеяло снова. Я сделал хороший глоток чая.

Вечер прошел абсолютно однотипно. Допив свой чай, я оставил кружку в мойке и вернулся к себе. Не находя занятий, я в очередной раз открыл ноутбук, намереваясь обогатится знаниями еще больше. Глаза мои засохли так, словно на них вылили цемент. Кололи так, словно, я принял горсть песка себе в лицо. Когда время перевалило за семь, я подумал, что хватит залипать; сработал инстинкт самосохранения. Закрыв экран, я встал и тут же бухнулся на кровать, одевая на уши наушники.

Я лежал и думал, уставившись в желтый потолок. В комнате стало довольно темно, так что теперь приходилось щуриться, чтобы что-либо разглядеть в темноте. Я поджал под себя ноги и повернулся на бок, подложив ладонь левой руки под подушку. В ушах кричал Мэрилин, под которого я и заснул, так и не поужинав.

Перед тем, я думал про мертвого металлиста, что погиб в этой квартире. Он не хотел выходить из моей головы, хотя я не раз предпринимал попытки выгнать его из моего подсознания. Этот мертвый музыкант перебрался ко мне в сон.

Гром пронзил тишину. Я резко поднялся и увидел, как возле моего стола, прямо рядом с ноутбуком стоит черный силуэт. Молния осветила его лицо.

- Ты металлист? – неуверенно спросил я, всеми силами вглядываясь в темноту.

- Металлист ли?! Ты еще и сомневаешься?! – он сказал этого с такой бодростью, будто, только что облился холодной водой из ведра.

Я сощурился, скинув одну ногу на пол.

- Мальчик, у тебя не все в порядке со зрением? – спросил он.

- Сейчас темно. Я тебя плохо вижу, - шепотом проговорил я, полностью выпрямившись.

- А, я понял, - человек махнул рукой. – Ты же живой, пока еще…

- Что это значит?

- Это значит, что ты плохо видишь в темноте, - сказал он и развернулся ко мне спиной.

Подойдя к нему ближе, я заметил татуировку на шее, что, вероятно, уходила и вниз, вдоль всей спины, всего позвоночника.

- Так ты металлист? – повторил я.

- Ну да, как видишь, - он кивнул. – Согласен, сейчас то я уже свою форму растерял, но вот раньше…раньше от меня веяло металлом, ты бы видел только…

Его волосы торчали в разные стороны. Посмотрев на них, я вспомнил волосы Джима, которые явно нуждались в шампуне и чистой воде.

Человек потянулся к ручке и с легкостью опустил ее вниз. Окно открылось, и в комнату повеяло свежей прохладой.

- Так оно свежее, - промямлил он и подошел ближе к окну.

Я обхватил себя руками, поежившись. Мурашки пробежали по моей коже.

- Как тебя зовут? – тихо спросил я, тоже подойдя к окну.

- Дик…Дайвер, - кинул он, глянув на меня.

Его глаз я не видел, однако, чувствовал тяжелый, оценивающий взгляд, который изучал меня, давил, сжимал.

- Почему ты здесь, Дик? И как ты вообще сюда попал?

- Отвечая на первый твой вопрос, скажу, что…я здесь, чтобы предупредить тебя. Отвечая на второй, скажу, что мне не составило абсолютно никакого труда пройти к тебе в комнату, стены для меня – не преграда.

- О чем предупредить? – поинтересовался я.

Он отвернулся и посмотрел вниз, на землю.

- Скажи, Том, ты ведь недавно сюда переехал?

- Откуда ты знаешь мое имя?

- Я его прочитал. Оно написано на во-о-он той фотографии в рамке, - он на шаг отошел от окна и показал пальцем в сторону моей кровати.

Там и вправду весело фото в рамке. На нем отец обхватывал мои плечи и широко улыбался. Под этим снимком были написаны красные буквы: «Том и папа».

- Ты стоял над моей кроватью?

- Да, стоял. Ждал, пока ты проснешься.

- Ты знал, что я проснусь?

- Знал, иначе бы не приходил сюда. Я торчу здесь уже примерно час, если не больше, а ты все спал. Гром с улицы тебя разбудил, ты боишься грома, очень боишься…

- О чем ты хотел меня предупредить? – вернулся к старой теме я.

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Я переехал сегодня утром, - ответил я.

- Понятно, - Дик снова высунулся в окно. – Значит, ты пока еще не знаешь…

- Чего не знаю?

- Том, - он посмотрел на меня в упор.

От его резкого разворота в темноте, я невольно отступил назад, сжав крепко свои кулаки. Моя голая нога наступила на мягкий ковер.

Из-за мрака я не мог рассмотреть его глаз. Я видел только две черные дырки, изучающие мое лицо. От такого взгляда мне становилось не по себе.

- Я был еще тем дурачком… - продолжил он. – Хотя мне говорили, предупреждали, но я оказался, как всегда, на своей волне. Не послушался.

- К чему ты клонишь?

- Я помню, как Малыш Билл пришел ко мне ночью, стоял у этого же окна, и сказал, чтобы я не шел на поводу, чтобы я имел чистую голову на плечах, не забитую гребаным дерьмом. Однако, я его желаний не оправдал, я попался, попался, как мышь в мышеловку…Но, что я помню с того времени лучше всего, так это чувство стыда, вины, которое я ощущал, когда встретился глазами с человеком, что говорил мне об опасности, когда я посмотрел на Малыша Билла. Мы сидели в пустой комнате, где не было ни мебели, ни даже пыли – просто четыре голые стенки. Еще я помню свечение, будто, фонарик…Оно било мне в глаза, заставляло закрыть их. Я прикрывал лицо руками, как мог, однако, это спасало слабо. Когда я спросил Билла, мол: «Где я?» Он сказал лишь: «Я же тебе говорил». Он проговорил эту с таким упреком, что красная краска укутала меня с ног до головы. Когда я спросил про странное свечение, которое выкалывало мне глаза, он ответил, что это все от непривычки, и что совсем скоро, такое свечение станет для меня нормальным, обыденным. Он не ошибся – так оно и стало. Больше в тот раз он ничего не сказал. Мы сидели молча.

- Я тебя не понимаю.

- Я не хочу, чтобы ты это понимал, и, не дай Бог, чтобы ты оказался на моем месте. Именно поэтому я сюда и пришел, пришел, чтобы сказать тебе не совершать моих ошибок, - он легонько прикоснулся ко мне, по-прежнему изучая своими черными дырами во мраке. – Я считаю необходимым, тебя предупредить, поведать об опасности. Чувство моей вины не прошло, и я не думаю, что оно пройдет. Теперь я хочу сделать полезную вещь, чтобы хоть как-то скрыть глупость, на которую я попался.

Я промолчал. Мне захотелось проснуться и больше в этот сон никогда не возвращаться. Такое часто бывает у многих, когда тебе сначала интересно, ты хочешь увидеть продолжение, хочешь понять, чем все закончится, а потом вдруг резко…тебя накрывает чувство страха, и ты уже жалеешь, что не прекратил все это раньше, когда были благоприятные возможности.

- Том, слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу, - продолжил он. – Ты должен всегда сохранять ясный разум и ходить с чистой головой. Говорю сразу – это будет сложно, однако, ты обязан пытаться, обязан бороться, ведь на кону стоит твоя жизнь, а ничего ценнее ее в мире нету. У тебя появятся враг, и он – сильнее тебя, здесь и проверять не нужно. Он играет, выбирает себе жертву, и гоняет ее, управляет, словно, марионеткой, дергает за ниточки. – Том вспомнил слова Джима, про труп, которого дергали за ниточки. У него внутри все похолодело. – Он всегда так делает, - продолжил Дик, - сначала выбирает себе кого-то, а потом играет с ним, как с котенком. Он делает уловки, иногда провоцирует, однако, ты недолжен ему подчиняться. Ты можешь видеть плохие сны, слышать странные звуки. Иногда тебе будет казаться, что эти звуки играют только у тебя в голове, и это, черт возьми, правда! – он сжал мое плечо сильнее.

В его голосе слышалась злость, будто, он горел желанием сладкой мести. Одновременно с этим чувством, я уловил и его заботу, ту заботу, с которой он меня и предостерегал.

- Том, а сейчас самое главное: увидишь веревочку, что будет ждать на полу, не прикасайся к ней, не иди у нее на поводу, она принесет тебя к смерти. Ты меня понял?

Я неуверенно кивнул.

- Это очень важно, Том. Я хочу, чтобы ты меня понял.

Я еще раз кивнул.

- Он делает так, чтобы жертва ему подчинялась, он внедряется в ее мозг, дергает за ниточки. Ты должен противится, не подпускай его к своей голове, не дай ему стать и управлять тобой, слышишь?

- Да… - тихо, неуверенно пробормотал я.

- Держи чистую голову, будь реалистом, не верь во все, что будет с тобой происходить, - он отпустил мое плечо.

- Кто это, он? – с осторожностью спросил я.

- Он – никто, и одновременно – все. Он может быть пустотой, и может превратиться в кого угодно, поэтому будь осторожен.

Я хотел задать еще много вопросов, хотел спросить про смерть, про труп, что нашли на пятом этаже, хотел узнать по сам пятый этаж, но, Дик опередил меня.

- Я бы с тобой еще поболтал, но мне надо бежать, я…ощущаю давление…оно становиться все сильнее, сильнее! – сказав это, он сильно заволновался и задергался.

- Что с тобой, Дик? – спросил я, не зная, что предпринять.

- Я чувствую, он пришел! – он закричал. – О нет! Он – здесь, Томми! Он – здесь!!!

- Кто?! – только и успел выговорить я.

Мою комнату наполнила черная, непроглядная субстанция, похожая на газ, дым. Она слилась с мраком и растворилась в нем, прибавляя мутности. Я потерял зрение. Мои уши слышали истошные крики Дика Дайвера. Он визжал так, будто, его резали.

- Нет!!! Нет!!! Не надо!!!

Потом я услышал глухой стук. Дик упал на пол. Затем – хруст, визг. Я подумал, что кости его ломаются, подумал, что его позвоночник вылезает наружу, прямо по полоске, по его тату.

- Ты готов, Дикки-Де? – низкий, грубый голос появился в задымленной комнате.

Он звучал, словно ураган, словно самый мощный и громкий раскат грома из всех, который только слышал Том. Казалось, Дику говорит сам дьявол, сам ад к нему обращается.

- Нет! Нет! Я не буду! Я не хочу! – кричал бедный Дик.

- Пошли, Дикки…Нам пора домой, - от такого низкого баса, я закрыл уши и стиснул зубы, упав на пол.

- Проснись, проснись, проснись, проснись!!! – повторял я, обхватив голову руками.

- Не-е-е-т!!! – закричал Дик.

Дальше – смех…

Я открыл глаза. Лучик солнца, что попал в узкую щель между шторами, разбудил меня.

Глава 3:

Я вытер мокрое лицо и осмотрелся. В комнате было душно. Тяжело дыша, я встал и подошел к окну. Свежий, прохладный воздух обвил мое лицо. Я выдохнул, поняв, что уведенное мной было всего лишь дурным сном, и направился к двери.

Диван был аккуратно убран, постель сложена под низ, телевизор выключен.

Я вышел в кухню и увидел тарелку с уже остывшей едой. Рядом стояла и чашка с зеленым чаем. Я прошелся по всей квартире, внимательно осматривая все, будто, осознав, что проснулся не в своей квартире. Конечно же это было не так. Наконец успокоившись, я сел за стол и уничтожил еще теплый завтрак.

На часах было пол одиннадцатого утра. Вспомнив про Джима и, соединив его с моим недавним сном, я подорвался из-за стола, напялил кеды и вышел в коридор. Закрыв двери на ключ, я поспешно пошел к ступеням, оборачиваясь назад. Теперь мне везде мерещился газ, заполнявший комнату. Я слышал кошмарные крики боли, крики Дика Дайвера.

«Это все был сон, дурной сон» - твердил я себе, приближаясь к лестнице.

На углу я вскрикнул, столкнувшись с человеком, что поднимался наверх. Своим лбом я въехал ему прямо в солнечное сплетение и испугался, поспешно отходя назад. Несмотря на такой, как я думал, болезненный удар в грудь, мужчина пожилых лет по-доброму усмехнулся и засверкал.

- Простите, сэр, я не хотел…это вышло случайно, - начал я, но он меня перебил:

- Ничего страшного, сынок, все нормально.

- Точно? Я вам хорошенько дал со лба, - сказав это, я усмехнулся.

Он издал громкий смешок.

- Нет, ты ударил слабо, все хорошо, не беспокойся, - он подошел и ласково погладил меня по голове своей теплой и тяжелой рукой.

Под ее весом я прогнулся.

- Недавно переехал, сынок? – спросил он. – Сколько я здесь живу, никогда не видел тебя.

- Да, сэр. Я приехал вчера утром.

- О, так я и понял. И как тебе? Нравится здесь? Друзей нашел?

- Я пока еще не привык, сэр, - ответил я.

- Брось. Не надо говорить «сэр». Меня от этого слова немного воротит. Зови меня просто Стив…Можешь добавлять Роджер, если захочется, - снова громкий смешок.

- Хорошо, - согласился я. – Меня зовут Том, - я протянул ему руку.

Мужчина крепко, несмотря на свой возраст, пожал ее и некоторое время подержал, не отпуская.

- Я вижу, ты – хороший мальчик, Том, - сказал он. – К тому же очень общительный.

- Ну, насчет этого вы не совсем угадали, - признался я. – Если бы я выбирал между громкой тусовкой и спокойной работой в запертой комнате, я бы выбрал второй вариант.

- Оно и правильно, молодец, - он еще раз погладил меня по голове. – Я такой же, как и ты, люблю тишину. А насчет друзей, скажу тебе – друзья нужны, чем их больше, тем лучше.

- Пожалуй, я с вами соглашусь.

- Да, правильно сделаешь. Друзья всегда могут помочь, если это, конечно, хорошие друзья. Они в беде не оставят.

- Да, - подтвердил я.

- Когда ты один, ты слаб, одинок, беззащитен. Тебя легко достать, легко сломать…Поэтому, ищи друзей, Томми. Ты же не против, если я буду тебя так называть?

- Не, не против, - я замотал головой.

- Ты, когда встретил меня, крикнул. Испугался? Разве я такой страшный? – он засмеялся. Его смех звучал приятно.

- Сказать честно, испугался.

- Да? И чего же, если не секрет?

- Мне стыдно о таком говорить, учитывая мой возраст.

- Ахах, стыдно? Брось. Я б дал тебе примерно лет двенадцать, а в такой возраст стыдится своих страхов глупо, мальчик.

- Я испугался увиденное во сне, - сказал я после небольшой паузы.

- О, мне это знакомо, - Стив убрал улыбку и сделался на минуту серьезным. – Тут нету ничего стыдного, Томми. Мне тоже снятся кошмары, и я тоже боюсь, иногда очень сильно.

- Я думал, взрослые не видят кошмаров. Мой папа мне всегда говорил, что ему не снятся плохие сны.

Стив широко улыбнулся.

- Значит, твой папа не признается. Ему страшно, и он предпочитает об этом не говорить.

- Возможно, - растеряно промолвил я и опустил на миг голову.

Мы не говорили где-то с минуту. Стало тихо-тихо. Я подумал, что время остановилось.

- И что тебе снилось, Томми? – спросил он осторожно.

Я помедлил, не решаясь ему отвечать.

- Можешь не говорить, это твое право, - поспешил добавить он, сделав шаг назад.

- Мне снился мой друг, - начал я. – Мы с ним разговаривали, и в конце он упал, с четвертого этажа на асфальт, прямо у меня на глазах.

- Понимаю, это страшно, - посочувствовал Стив, посмотрев мне прямо в глаза.

Я замолчал.

- Не надо стеснятся своих страхов, Томми. Даже если ты вырастешь, и тебе будет столько же, сколько и мне сейчас, все равно не надо стыдиться. Любой взрослый, которого ты сейчас встретишь на улице, скажет тебе, что боятся чего-то – это абсолютно нормально.

Я улыбнулся.

- Все будет хорошо, мальчик, - сказав это, он похлопал меня по плечу.

- Я тоже так думаю.

- Скажи, ты уже разговаривал с кем-то из жителей? – спросил он.

- Да, с Джимом, - сразу же ответил я.

- О, я знаю этого мальчика. Славный он парнишка, хороший друг.

- Я сейчас как раз к нему иду.

- О, это отлично! Ну иди, пообщайся с другом. Ты – большой молодец, - он схватил мою руку и снова пожал ее, крепко-крепко.

- Спасибо вам, Стив, - поблагодарил его я.

- Если тебе нужны еще друзья, я могу быть твоим другом, - скромно добавил он.

- Да, конечно! Я буду очень рад, имея такого друга, как вы.

Стив весело засмеялся, погладив меня по голове.

- Хороший мальчик, Томми. Ну все, иди, гуляй, не буду тебя надолго задерживать. Если что, я живу в квартире «21», можешь стучаться, я буду рад тебя видеть. Мы сможем поговорить по душам.

- Хорошо, учту, - кинул я и спустился на одну ступеньку.

Он громко усмехнулся, помахал мне рукой и ушел. Стив Роджер стал моим вторым другом…

Джим открыл мне сразу же, как я постучал. Он, будто, сидел возле двери и внимательно слушал, когда послышаться шаги.

- О, ты пришел? Забегай, - пригласил он меня, махнув рукой.

В его квартире и вправду было тускло. Во всех комнатах горел тускло-желтый свет, что не слишком то отличался от того, что был в главном холле и коридорах. Вместо люстры висели только одинокие вольфрамовые лампочки.

- Моя мама ушла примерно час назад, - сказал мне Джим, проходя в кухню.

Он открыл пожелтевшую дверцу холодильника, которая была обклеена магнитами, и достал две банки газировки. Одну он кинул мне.

- На, холодненькая.

- Спасибо, - сказал я, посмотрев на банку.

- Ну че? Как дела? – спросил он, сев на кухонный стол сверху.

Я же воспользовался стулом.

- Обычно, - кинул я, открывая банку.

Прозвучал резкий пшик.

- Я вчера просидел около пяти часов за ноутбуком, пока мой отец отсыпался, - продолжил я. – Сегодня рано утром он ушел.

- Моя мать тоже не вставала до утра. Я просидел у Макса. Это мой друг, живет на втором этаже.

- На ступенях, по пути к тебе я столкнулся с одним старичком, моим соседом, как оказалось.

- Да? – Джим удивился. – Я сначала подумал, что это ушлепок Патиссон, но, он обитает на третьем.

- Нет, тот, кого я встретил – мой сосед. Он так сам сказал.

Джим почесал затылок. Я посмотрел на его голову и заметил, что волосы он так и не помыл.

- Странно…я не знаю никакого пожилого человека, который обитает на четвертом этаже. Знаю только ушлепка Патиссона на третьем, мисс Уайт на втором…и все, - он вопросительно посмотрел на меня.

- Его зовут Стив Роджер, - сказал я.

Джим поднял брови вверх.

- Что? – переспросил он.

- Стив Роджер.

- Такого у нас нету.

- Есть, - настаивал я. – Я же с ним говорил.

- Ой, наверное, он какой-то странный, и у него не все дома, - Джим махнул рукой. – У Руфуса, твоего соседа, из 23-й квартиры есть отец, который его часто навещает. Мне Руфус как-то сказал, что с его папой не все так гладко, как хотелось бы…Он проходит курс лечения.

- Странно… - проговорил я.

- Ты мог его встретить, и он что-то напутал. Он говорил в какой квартире обитает?

- В 21-ой.

- Ну вот. Значит, что-то напутал.

- Он еще приглашал меня к себе. Говорил, что я в любой момент могу к нему постучаться, и мы поболтаем по душам. Предложил мне дружить…

- Проблемы у старичка, лечиться он. Я думаю, тебе не стоит об этом думать.

Я пожал плечами и сделал глоток газировки.

- Пошли, я лучше покажу тебе свою коллекцию, - он спрыгнул на пол и сказал идти за ним.

Перед тем, как покинуть кухню, он остановился и нажал на выключатель. Лампа треснула, и стекло разлетелось по плитке.

Я вздрогнул.

- А, черт! Что ты будешь делать?! – выругался он. – С этими лампами столько геморроя, что ты и не представляешь. Мы покупаем третью на этой неделе, НЕДЕЛЕ, блин! Я уже начинаю думать, что аура на кухне совсем не благоприятная.

- Надо убрать стекло.

- Ай, брось, - сказал он. – Я потом сам уберу, до маминого возвращения успею. Пошли лучше.

В его комнате лампочка не треснула, хотя, посмотрев на нее, я подумал, что она вполне может это сделать, просто обязана…но, нет, все обошлось. Джим стал по центру своей комнаты и величественно развел руки. Он показывал стенку.

- Ты только посмотри, - проговорил он, любуясь.

Вся стена была увешена плакатами с музыкантами. Были также и рисунки, нарисованные по смешному и явно не профессионалом.

- Ты рисовал? – поинтересовался я, прикоснувшись к рисунку.

- Не…это не я… - он почесал затылок и постарался быстро перевести тему. – Ты лучше сюда посмотри, - он показал в сторону гитары.

- А кто нарисовал рисунок?

- Мой товарищ, ему три года…Я сейчас сыграю тебе что-то, что-то от Мэнсона, например.

Играл он меньше пяти минут. Сверху послышался глухой стук и крики.

- О, мои фанаты проснулись, - сказал Джим, прекращая играть.

- Они шумные, - заметил я.

- Очень шумные, - поправил он. – А еще обозленные.

- И часто они свои претензии выставляют?

- Частенько, стоит мне только поиграть чуть-чуть. Домой никто не приходит, предпочитают встретить меня за углом и высказать все, все самое плохое. Я их не слушаю.

- Они тебя били?

- Нет, иначе бы я и близко не подошел к гитаре. Я – мальчик понимающий, мне дважды демонстрировать свою силу не приходиться. По своей глупости, когда мне только купили гитару, я играл в двенадцать ночи. Ох, вот тогда-то пятая точка жителей и накалялась до максимума. Отопление включать не приходилось. Зимой тепло было, - он засмеялся. – Я помню, как просиживал днями в квартире Дика Дайвера, который учил меня. Дик Дайвер – это металлист, проживавший в твоей квартире, хороший был парнишка…

Я хотел рассказать про сон. Слова Джима отошли на второй план, я слышал их, словно через воду. Он что-то мне показывал, жестикулировал, улыбался, но я не смотрел на него, я смотрел сквозь. В голове прозвучали слова Стива Роджера, сумасшедшего старичка, у которого были не все дома, и который многое попутал. «Не надо стеснятся своих страхов, Томми» - говорил он хриплым и в то же время приятным голосом. «Я тоже боюсь. Бояться – это нормально, мальчик…»

- Том? Ты меня слышишь? – Джим помахал перед моим лицом.

Только тогда я посмотрел на него.

- Прости, я задумался.

- Так вот, я говорил об ушлепке Патиссоне…

Прошло полтора часа.

- …Именно поэтому я считаю, что Макс – это тот еще негодяй, который выкинул кошку мисс Уайт с окна четвертого этажа. Макс – это тот нередкий говнюк, который сначала делает, а потом думает… - на этом Джим запнулся.

Я промолчал.

- Мда…Я уже сам подустал от себя, - подытожил он, почесав затылок.

- Классно поболтали, Джим. У тебя хорошая коллекция, и гитара – тоже.

- Знаю, - кинул он и зевнул.

- Может зайду еще как-то, а сейчас мне надо домой, - я встал и медленно поплелся к двери.

- Ладно, не буду тебя провожать, мне не охота пропускать первые секунды «Криминальных свиней». Сам пойдешь.

- Да, уже иду, - кинул ему я, не оборачиваясь.

- Ну и славно, - он включил телевизор и выкрутил громкость на полную.

Я направился в прихожую и по пути услышал глухой стук, и он прозвучал не сверху, прямо рядом. Я неуверенно подошел к кухне и увидел табуретку, что валялась на плитке опрокинутой. Мне начало казаться, что я вижу черный дым, который сливался с темнотой, делая ее мутной и тяжелой. Я нажал на выключатель, однако, треснувшая лампочка не зажглась. А черный дым собирался, распространялся по кухне. Он уже начал потихоньку выплывать на свет в прихожей. Я отскочил и протер свои глаза. «Мне это кажется, кажется» - повторял про себя я. И наконец, открыв глаза, я не увидел ничего, никакого дыма, просто темнота. И что еще – табуретка стояла нормально, в такой же позиции, на той же клеточке плитки, на которой и стояла, когда мы разговаривали на кухне.

От ступора меня отвлек громкий смех Джима в комнате. Я протер свои глаза еще раз и покинул его квартиру.

Выйдя в холл, я подбежал к лестнице, и когда стал на первую ступеньку, услышал приятный, хриплый голос из-за спины:

- Уже от друга?

Я обернулся и увидел Стива Роджера. Он резво подошел ко мне, улыбаясь.

- Чего застыл, мальчик? Уже был у друга?

Я слабо кивнул, ступив на вторую ступеньку.

- Какое совпадение – мы встретились сегодня дважды, - он издал громкий смешок.

- А…разве вы не шли к себе в квартиру?.. – начал я.

- Не…вернее – да… Я пришел в квартиру, а позже обнаружил, что в моем холодильнике закончились продукты. Поэтому и вышел в магазин. Ты, кстати, бывал в «Крысах?»

Я кивнул.

- Ахах, сколько не живу в этом доме, постоянно меня это название смешит. Как только вижу вывеску, сразу улыбка на лице проступает, у тебя, наверное, также…

- Вы приехали к сыну? – напрямую спросил я.

Он сначала открыл рот, намереваясь что-то сказать, но… потом закрыл его, видно передумав. Я вопросительно на него посмотрел. Увидев мой взгляд, он все же ответил:

- Да, я приехал к своему сыну…Руфусу, он меня всегда ждет.

- Тогда, на ступенях вы сказали мне, что живете в 21-ой квартире, но Руфус живет в 23-ей, - заметил я, после чего пожалел, что сказал это вслух, надо было промолчать.

Кривая усмешка появилась на его лице. Он одобрительно покивал головой, потом оценивающе посмотрел на меня и спросил:

- Джим сказал?

Я помедлил, и он продолжил:

- Можешь мне не говорить, я прекрасно знаю, что это был Джим, он часто за всеми наблюдает и подслушивает.

Я молчал.

- Знаешь, что касается того разговора на лестнице, то…прости меня. У меня, признаться честно, есть проблемы с головой. Старость – не радость, понимаешь ли…

- Понимаю, - сказал я, когда мы уже были на четвертом этаже.

Когда мы шли по узкому коридору, в центре которого висела люстра, Стив сильно побледнел. Это случилось как-то сразу. Вены на его висках и лбу опухли, надулись и выглядели, как зеленые и синие шланги. Глаза его заслезились.

- С вами все нормально? – спросил я.

Он захрипел, при этом кивая, пытаясь сказать, что у него все под контролем.

А дальше…случилось страшное. Как только он попытался выговорить слово «нормально», его правая нога вдруг вылетела вперед, словно, кто-то невидимый сзади ударил по ней. Стив закричал. Невидимка схватил его за ногу и поволок по полу. Он был невероятно сильным, судя по тому, как быстро старик ехал по полу на спине. Его унесло меньше, чем за пять секунд, унесло обратно на лестничный проход.

- Помоги мне, Томми!!! – только и успел закричать он.

Я побежал следом, и добежав до ступеней, успел заметить, как тело Стива спряталось в темноте, что царила на пятом этаже.

Большие, массивные, железные двери, на которых сегодня утром весели три толстых замка, сейчас была открыта настежь.

Я приблизился к темноте и у самого порога остановился. Крики Стива Роджера не утихали.

- Томми, я здесь! Помоги мне! Прошу! – кричал он, не останавливаясь.

Я сделал шаг во мрак…

Я сильно напряг зрение и в дальнем углу заброшенного коридора увидел его…Стива Роджера. Он лежал на полу, опустив голову на грудь.

- Стив? Все нормально? – осторожно спросил я.

Ответа не последовало.

Стоило мне подойти чуть ближе, как его тело затряслось в конвульсиях. Глаза вылетели из орбит. Он упал на живот, продолжая извиваться. А дальше…я увидел, как его кожа начала потихоньку сползать. Страшное и отвратительное зрелище. Его руки сильно удлинились, ноги – тоже. Кожа слетела, показав красное мясо. Завоняло тухлым. Через минуту тело обнял черный дым, он его поглотил, забрал, спрятал. С этого сгустка показались лишь красные глаза, большие, яркие, красные глаза…

- Привет, Томми… - низкий голос, такой же точь-в-точь, как в моем сне, прозвучал, и я закрыл уши руками.

- Меня зовут Стив Роджер…

Коридор вдруг затрясло, словно, землетрясение обрушилось на дом. Я упал на колени.

- Стив Роджер – твой новый друг, - зарычал дым.

В моих глазах помутилось. Последнее, что я видел – это то, что черное облако с горящими красными глазами начало медленно подплывать ко мне, оно до меня дотронулось…

++История продолжается…Необычная находка под землей поможет Тому, эта находка ответит на некоторые вопросы…Том узнает историю…историю смерти… Странный случай произошел в его квартире...очень странный...Все это в ЭПИЗОДЕ №2!++

Странный случай Николаса Овердина.

Странный случай Николаса Овердина. Эпизод 2.

Пролог:

Хозяин квартиры остановился. Он молча смотрел в окно. Одна его ладонь подпирала подбородок, другая – просто лежала на столе. «Живой» глаз неотрывно следил за какой-то одной точкой; черный зрачок уменьшался и увеличивался.

Каспер Нэвэргейтс сидел, облокотившись на спинку стула. Он наблюдал за Томом, не отвлекая его от раздумий. Рядом с журналистом стояла уже наполовину пустая чашка, черный чай давно остыл. На столе также был блокнот, полностью пустой, и хоть Каспер держал черную ручку меж пальцев, время от времени клацая, странички так и остались чисто-белыми.

Они сидели почти в мертвой тишине. Глухой свист ветра доносился из-за закрытого окна. В кухне, на стенке висели часы, их секундная стрелка цокала, и звук этот был навязчивее всех возможных.

- О чем сейчас думаете? – осторожно спросил журналист.

- А вы о чем? – казалось, Том махом откинул все тревожные мысли, что вертелись в его голове. Он повернул голову к Касперу и уставился на него «мертвым» глазом.

- Я…не знаю… - только и ответил гость.

Хозяин хмыкнул.

- Странно все это…

- Не то слово… - подтвердил Каспер. Поняв, что Том ничего не собирается ему отвечать на это, он поспешно добавил:

- Можно вас спросить…вы?..

- Вы, наверное, хотите знать, вру ли я? К тому же…мне кажется, что ваш вопрос лишен какого-либо смысла, если вы думаете, что все сказанное мной – неправда, тогда, зачем спрашивать?

Журналист промолчал. Он уставился на свои ладони. Том сначала просто следил за тем, как Каспер крутит ручку между средним и указательным пальцами, а потом заговорил к нему снова:

- Скажите…Вы ведь не верите во всякую чертовщину?..

- Не верю…- журналист поднял глаза и легонько покачал головой.

Том понятливо кивнул и снова замолчал.

- А вы верите? – спросил Каспер.

Хозяин растеряно пожал плечами, а после молча указал гостю на свой черный глаз.

- Ясно… - тихо ответил журналист.

- Что вам ясно?

- Может…вам кто-то выбил глаз, а вы не помните этого, а сейчас вставлен имплант. Звучит дурно…

- Вы сами это сказали. Никто мне ничего не вставлял.

- Тогда откуда он у вас?

- Это сделал Он.

- Черный дым?

Том кивнул.

- Да, именно. Впрочем, до этого момента я еще дойду, но, чуть позже.

- Хорошо.

- Как вам чай? – перевел тему Том.

- Отличный. Что это за запах?

- Не скажу, секрет…

- Почему?

- Просто не хочу. Уверяю вас, - это не отрава, так что допивайте спокойно.

Журналист одним залпом опустошил кружку и отставил ее в сторону.

- Спасибо за чай.

Том встал из-за стола, взял пустые кружки и поставил их рядом с чайником. В него он набрал еще воды и поставил на плиту.

- Не благодарите, еще рановато.

- Вы еще делаете?

- Да. Мы тут еще надолго, если вы желаете дослушать мою историю до конца.

- Я ее дослушаю.

- Хорошо.

Каспер взял в руки пустой блокнот и пересмотрел чистые страницы.

- Тот человек умер? – спросил он.

- Стив Роджер?

- Да.

- Нее…падаль не может умереть дважды. Она осталась живой.

- Она еще появится в вашей истории?

- Да, конечно. Именно эта падаль – мой главный персонаж в «сказке».

- Разве не вы главный персонаж?

- Об этом позже…

Журналист уставился в окно. Он следил за тем, как одинокие капли врезаются в стекло и медленно стекают вниз. Порывы ветра подгоняли их. Прозвучал гром.

- Погодка, я смотрю, разгулялась не на шутку.

- Да…Здесь и не такое бывало, - Том наполнил две чашки кипятком и поставил их на стол. – Буря – это отличная обстановка сейчас.

- Почему?

Хозяин не ответил на этот вопрос.

- У вас есть время слушать меня?

- Есть, не переживайте. Если бы не было – я бы тут не оставался.

- Я знаю, что журналисты – люди занятые, у них мало свободного времени.

- У меня нету свободного времени, сейчас я работаю.

- Понятно.

Журналист сделал маленький глоток чая.

- Будете продолжать?

Том снова в задумчивости смотрел на улицу. Его рука подпирала голову. Сейчас он казался мрачным и тяжелым.

- Буду, - ответил он. – Дайте только немного собраться с мыслями.

- С чего продолжите?

- С того, что помню. Я хронологию сохраняю, по крайней мерее, пытаюсь это делать. Вам не запутанно?

- Не, все понятно.

- Это хорошо…

Том не продолжал. Он выдохнул и почесал щеку. Журналист опять начал клацать ручкой. «Клац, клац, клац» - эти звуки шли в четкий такт с тиканьем секундной стрелки часов, висевших на кухне.

- Зачем вам блокнот? - поинтересовался Том.

- Не знаю…

- Вы не сделали в нем ни одной записи.

- Вижу. Пусть лежит пока, на всякий случай.

- Я готов продолжать.

- Я готов вас слушать, - Каспер сменил позу и отлип от спинки стула, наклонившись чуть ближе к рассказчику. – Вы остановились на потере сознания.

- Я помню, - Том помедлил.

- Так, что было дальше?

- Дальше была темнота и тишина. Я перебывал в странном трансе, будто, меня усыпили.

- Где вы очнулись?

- Открыв глаза, я увидел белый, глянцевый потолок и свое отражение в нем…Это была больница…

Глава 1:

Она называлась «Миллволл» в честь известного хирурга, который долгое время работал в Харренхолле и решил позже построить свою собственную больницу. Здание стояло в самом центре, из-за чего приходилось держать окна закрытыми, потому как шум из улицы доносился до ушей и просто выедал мозг.

Про известного в местных кругах хирурга Сэма Миллволла, кажись так его звали, рассказал мне Рик Дайджер. Он был моим соседом по палате. Смешной и простой парнишка, вечно с сияющей улыбкой на лице и искренними глазами. Он был старше меня на лет десять, уже имел работу. С его слов я понял, что он – редактор известной газеты «Харренхолл-ньюс», свежие выпуски которой публикуются каждую субботу в семь часов утра.

Рик был главным ее редактором и довольно престижным лицом, ему было обидно пролеживать свои дни здесь, без работы. Правда, просто так без дела он не лежал, только думал, потому что был тем еще трудоголиком. Каждый вторник и четверг я видел, как его навещает нервная девушка, судя по всему, его коллега по работе. Она приносит ему какие-то листовки и требует, чтобы Рик их посмотрел и со всем детально ознакомился. Она приходила к нему каждый вторник и каждый четверг, без исключений, без пропусков или переносов, ровно в полдень.

Когда я спросил Рика, что от него хочет эта мадам, он засмеялся.

- По легче, парень, - сказал он мне. – Эта моя начальница, и она требует от меня продуктивности.

- Даже когда ты лежишь в больнице?

- Да, даже, когда я в больнице, - ответил он.

- Ты – важная шишка.

- Это точно, - он широко улыбнулся.

- Так, что за работа?

- Мне тут передали кое-какие наброски информации, я должен все это прочесть и красиво оформить, чтобы читательскому глазу было приятно.

- И как ты это намереваешься сделать?

- Иди покажу, - после этого, он сам встал, потому как вспомнил, что мне никак не подняться без чьей-либо помощи. Тогда, Рик мне и показал все стороны его должности. Он сел рядом, взял в руки карандаш и начал черкать по листкам, ставя нужные ему пометки. Кусочки текстов обводил кружками и вел от них стрелочки. Места, куда вели нарисованные указатели, Рик подписывал, указывая цвет, которым стоило бы закрасить область бумаги. Было такое, что он рисовал кое-какие рисунки, которые в тему смотрелись к тому материалу, что был изложен в каком-то отдельном абзаце. Когда работа была закончена, он отдавал просмотренные и исправленные листки обратно своей начальнице, и та, внимательно осмотрев его труд, кивала, хвалила его и забирала листки с собой. В обмен за эту работу, Рик получал новые бумажки, которые тоже нуждались в оформлении.

Я уже говорил, что считал Дайджера тем еще трудоголиком, человеком, который всецело отдает себя работе, которая ему нравится и приносит ему денег. Я не имел ничего против его действий...я считал Рика большим молодцом и трудягой, тем, кто всегда найдет себе место в обществе, тем, кто добьется великих успехов в жизни. Я ему этого желал. За время нашего пребывания в больнице, в общей палате, завязалась довольно крепкая дружба. В Рике я узнал и себя. У нас было много чего общего. Мы могли днями разговаривать на интересующие нас темы, делиться интересными и забавными историями из жизни и смеяться с них. Я любил слушать его рассказы. Повторюсь, он был старше меня на лет десять, поэтому знал намного больше, и был любезен поделиться своими знаниями со мной, за что я был ему сильно благодарен. С Дайджером никогда не было скучно именно поэтому больница, которая всегда вызывала у меня чувство отвращения, сейчас казалась мне терпимой. Я не замечал каких-либо минусов. Мне нравился персонал, нравилась обстановка, пациенты, хотя я с ними редко, когда общался…Я даже обедал здесь. Еда оказалась вполне сносной. Мне нравилось лежать в палате, общаться с Риком и думать о сказанном им по вечерам, когда приходило время готовится ко сну. Дни летели быстро, один за другим, и я был уверен, что если они пролетают мгновенно, то целый месяц тоже пролетит, почти также быстро.

Сюда я попал с переломанными ребрами и со сломанной рукой. Доктор, который следит за моим состоянием здоровья, настоял на том, чтобы я остался в больнице и получил медицинскую помощь. В палате я должен лежать около трех недель, и только на четвертую, мне разрешалось встать на ноги. На вопрос: «Как я умудрился сломать себе кости?», я ответить, к сожалению, не могу. Меня нашли таким. Папа, который проведал меня, как только я пришел в сознание, сказал, что мое состояние плачевное. На самом деле он сильно преувеличил. Я понял это, когда поговорил с моим доктором наедине.

- Пап? Кто меня нашел? И где? – спросил я.

- Я тебя нашел, когда вернулся с работы. Ты лежал в своей комнате без сознания.

Я помедлил, потому как помнил, что в последний раз стоял на пятом этаже. Упал я именно там. Я думал, что найти меня мог Джим и тихо перенести в квартиру. Это мог сделать и любой другой, кто только бы заметил меня. Однако, что странно – никто не позвонил в скорую. Сделал это только отец.

- Когда ты вернулся домой?

- В 10 вечера.

Так поздно, только тогда меня и забрали. Почему никто не позвонил раньше? Почему тот, кто вытащил меня с пятого этажа, не позвонил? Это оставалось для меня загадкой. Я перестал думать, что это мог быть Джим, он бы точно набрал скорую. Что я знал наверняка, так это то, что сам я никак не мог бы дойти. Очнувшись уже в больнице, я попытался подняться и припух на месте. Ноющая боль прошлась по всему телу, и я подумал, что упаду в обморок во второй раз. Доктор сказал мне и отцу, что встать самостоятельно я смогу только через три недели минимум, и то это будет болезненно.

- Что с тобой случилось? – спросил меня отец. – Тебя побили?

- Нет, - тихо отвечал я.

- Тогда что?

- Может…я упал с лестницы? Точно не помню.

Про пятый этаж я ему ничего не сказал.

- Ты лежал у себя дома.

- Может тот, кто нашел меня без сознания, просто притащил обратно в квартиру и ушел? – предположил я.

- Тот, кто тебя нашел, немедля позвонил бы в скорую. Это неправда, глупость. Ты лежал в своей комнате на полу.

Я промолчал.

- Том, ты что-то от меня скрываешь, и почему-то не хочешь говорить.

- Нет, я правда не помню, - сказал я.

Я говорил ему правду. Все было, словно, в тумане. Я отключился.

Отец не отрывал от меня своих красных и измученных работой, и бессонными ночами глаз.

Не мог же я сказать ему, как стал свидетелем того, что из человека выходит странный черный дым, который напал на меня и пытался убить! Меня посчитали бы больным человеком.

- Ладно если бы ты просто потерял сознание, такое часто случается у подростков, - обратился ко мне отец, - но ведь кости…они были сломаны. Кто? Можешь мне сказать?

Я молча помотал головой.

Отец сдался.

- Ладно. Позже поговорим. Мне сейчас нужно встретится с твоим доктором, может он что-то скажет и прольет свет… - он встал с кровати и поставил мне на тумбочку пакет. – Здесь йогурт, три булочки и яблоки, я приеду сегодня после обеда. Привезу тебе еще чего-нибудь. Не скучай, - он погладил мои волосы и ушел.

После этого разговора я словил себя на мысли, что надо спросить у Джима, кто меня нашел. Он может знать. Спрошу его, как только увижу.

Я съел три булки с вишней и запил их клубничным йогуртом. Опустошая бутылку, я следил за тем, как Рик в очередной раз вносит поправки на страницы газет. Сейчас он думал. Его брови насупились и карандаш был прижат зубами.

- Сложное попалось? – поинтересовался я.

- Да нет… - кинул он. – Я просто думаю, как лучше его разделить…не важно.

Он замолчал и облокотился на спинку своей кровати. За исправлением он просидел еще два с лишним часа. За это время я лежал в наушниках и с закрытыми глазами. В этот раз Мэрилин мешал мне уснуть. Я полностью погрузился в свои мысли и время от времени покусывал нижнюю губу.

Так я пролежал до обеда. В три часа мне принесли еду, которой я был рад. Проглотив кашу с котлетой, я смачно рыгнул и зевнул. Хотел было потянуться, но в последний момент вспомнил про ребра. Мой торс был обмотан крепким жилетом, который на седьмой день начал мне слегка натирать. Приходилось терпеть, врач сказал, что снимет его только под конец.

После обеда меня навестил отец, который, как и обещал, привез еще один пакет с едой. Мы с ним поговорили. Я спросил его про работу, и он ответил, что всячески старается отыскать немного свободного времени, чтобы меня навестить. Я сказал ему, чтобы не утруждал себя, чтобы не получал лишних проблем, но он не стал и слушать.

- Не говори глупостей, Том, - была его фраза.

Мы разговаривали еще час, после чего он ушел, пообещав, что приедет завтра к обеду. Еды он мне навез кучу. Попрощавшись с ним, я завязал разговор с Риком Дайджером, который к тому времени уже закончил свою работу и сидел на своей постели без какого-либо дела. Отдыхать он не умел, это я понял сразу же в первый день. Он старался всегда чем-то себя занять. А сейчас, как бы странно это не выглядело, он просто сидел, почти не двигаясь.

Мы разговаривали с ним аж до самого вечера, хотя и успели обговорить самую лишь малость тех тем, что были нам интересны.

Съев половину той еды из пакета, я приготовился ко сну.

Последующий день оказался в точности таким же, как и предыдущий – некий «День сурка». Утром меня проведал мой врач, который проверил мой жилет и спросил про самочувствие. В палате он заварил мне крепкий чай с какими-то травами.

- Том? – обратился он ко мне, переливая кипяток в белую, побитую кружку.

- Что?

- Скажи…тебя никто не бил в ребра?

- Нет.

Врач кивнул и замолчал. Перед своим уходом он спросил снова:

- А ты мог упасть ребрами на что-то твердое, плитку, допустим?

- Мог, вполне.

Он ничего больше не сказал, а лишь молча покинул палату.

- Что-то все тебя допрашивают, - обратился ко мне Рик.

- Да, всем интересно.

Он лежал здесь со сломанным левым плечом. Его грудь вся была в гипсе, который доходил до шеи. У нас был общий врач, и ему он сказал, что лежать придется около тридцати дней. Дайджер попал в больницу на три дня позже меня.

Дни проходили с молниеносной скоростью, и все они были похожи друг на друга, как две капли воды. Отец навещал меня каждый день и приносил пакетик продуктов. Мы разговаривали, он рассказывал про обстановку в доме, говорил про соседей, с которыми он успел познакомится. Также, пообещал мне, что, как только я вернусь домой, мы пойдем в школу и переведем меня в нужный класс. Он напомнил мне про мой день Рождения, о котором я и забыл совсем. Он у меня был через неделю.

За время моего здесь пребывания, к нам в палату подселили третьего пострадавшего со сломанными ногами. Мы с Риком твердо удостоверились в том, что этот новенький – сильный ворчун и зануда. Он был тем человеком, который сразу же поворачивался спиной к тому, кто хотел с ним заговорить. После двух попыток, я с Риком поняли, что лучше его вообще не замечать и не трогать.

С первого моего дня пребывания в Миллволле прошло еще четырнадцать, таких же суток, ничем не отличавшихся между собой. С утра меня проведывал доктор, приносил мне нужную таблетку, заваривал чай на травах, спрашивал про самочувствие, потом уходил. До обеда я спал, слушал музыку, читал, разговаривал с Риком…После еды приходил отец и приносил мне пакет с продуктами. Мы разговаривали обычно около часа, не больше. Весь вечер я лежал с закрытыми глазами и в наушниках, иногда разговаривал с Дайджером на пустые темы, чтобы скоротать свободное время, которого здесь было навалом. Спустя две недели мне откровенно наскучило лежать. Однако, скоро, все это прошло, и мой пятнадцатый день принес мне нотку чего-то новенького… Было тринадцатое октября, пятница, мой день Рождения. Отец навестил меня с самого утра, в девять часов. Мне в руки он протянул коробку средних размеров, что была обмотана черной изолентой. У него на глазах я открыл ее и вытянул камеру, новенькую, блестящую, с кристальной линзой. От такого подарка я попросил меня поднять, чтобы обнять отца. Доктор аккуратно посадил меня, а папа легонько обхватил руками, не касаясь моего жилета. Поблагодарив его, я медленно лег обратно. В этот день мы разговаривали с ним намного дольше обычного. Он принес мне и пакет, внутри которого лежал маленький кремовый тортик с вишенкой наверху. Доктор, который понял, что происходит, заварил чай на двоих, и мы опустошили кружки, съев по кусочку сладкого. Остаток отец оставил мне на будущее.

- А как же работа? – спросил я. – Ты же опоздал.

- Сегодня у меня ничего нету, я свободен, - сказал он.

Именно поэтому мы сидели до вечера, а точнее – до восьми часов. Когда минутная стрелка начала подходить к цифре «1», отца попросили уйти, потому как корпус закрывается на ночь. Пообещав мне нанести визит завтра к обеду, он ушел, тихо закрыв за собой двери.

Перед сном я включил камеру и начал ее тестировать. Мысль вести видео-блог зародилась у меня еще давненько, года два назад, когда я стал свидетелем странных вещей, что происходили в нашем большом доме, в городе Крост. Долго рассказывать не буду, потому как в этом просто на просто нету смысла, однако, если в двух словах: Однажды ночью я встал, чтобы сходить отлить, и когда моча вот-вот опустошила мой мочевой пузырь, я услышал глухой стук сзади, прямо на лестнице. Аккуратно, выйдя из ванны, я увидел маленький бейсбольный мячик, что скатился по ступенькам, сам, его никто не толкал. От накатившего меня страха я захотел в туалет еще раз. Обходя проклятый мячик стороной, я побежал в свою комнату, укрылся с головой и застыл, боясь даже дыхнуть. Это, кстати, была единственная ночь, когда я, проснувшись в полной темноте, не подумал про страшный шкаф, что стоял и сторожил мою дверь. Я забыл про черные «глазенки», что смотрели на меня неотрывно.

На следующее же утро, после бессонной ночи, я попросил отца купить мне камеру, чтобы снимать всякую паранормальщину, а также высказывать свои мысли по поводу этого -некий блог ужасов.

И вот теперь, я держу в своих руках ту самую камеру, новенькую, чистенькую, не забитую разным хламом, мою…Включив ее я сделал пробную запись:

- Всем привет, меня зовут Том Хокинг, мне 12 лет, и я живу в старом доме-призраке, в котором регулярно происходят страшные вещи…Какие именно, я вам расскажу в следующем блоге, а на этом – все, пока всем, и не умрите от страха…

- Хорошая камера, Том, правда, - сказал Рик, отложив свою газету.

Перед самым сном, когда ворчун повернулся к нам спиной и громко храпел, Дайджер шепотом сказал мне:

- Говоришь, дом с призраками?

- Да, - тихо ответил я, повернув к говорившему голову.

- Ты лежи, не брыкайся, у тебя ребра переломаны.

- Нормально, если мне будет больно, я закричу на все здание.

- Так, что там с домом?

- Очень странная история со мной приключилась…То, как я попал в эту больницу – очень необычно…

- То есть?

- Эта камера…она мне нужна. В доме творятся вещи, которые не поддаются объяснениям.

- Например.

- Дом имеет пять этажей, из них четыре жилых, на пятом стройка, и вот там, со мной приключилось странное…Там я потерял сознание.

- Из-за чего?

- Я увидел черный дым. Он расплывался по узкому коридору и медленно приближался ко мне.

- Тебе показалось.

- Нет, - я покачал головой, насколько позволяла подушка. – Этот дым окружил меня, и я заснул, упав на пол.

- Яд… - тихо сказал Рик.

- Если бы был яд – смерть.

- Не всегда. Тебя могли просто усыпить.

- Зачем?

- А потом переломать все ребра, - игнорируя мой вопрос, продолжил Дайджер. – У тебя, скорее всего, есть враги.

- Не знаю. Все, с кем я общался, либо общаюсь ничего не имеют ко мне.

- Зачем тебе камера?

- Я хочу следить, мне надо запечатлеть этот дым.

- И что дальше?

- Не знаю.

Рик хмыкнул.

- На какой улице дом?

- Греймор…кажись так она называется.

Рик кивнул.

- Я знаю такую… А номер дома?

- Тринадцатый.

- Ясно. Может, когда меня выпишут я сделаю газетенку по этому поводу.

- Материалов очень мало.

- Ну это пока. Ты же мне в этом поможешь? Будешь ходить с камерой и записывать, найдешь, что-то серьезное и сразу же позвонишь мне, - с этими словами он схватил кусочек бумажки, что лежал рядом с ним на тумбочке, и написал номер.

Я взял его и спрятал себе в шкафчик.

- Да, напишу газетенку, раз случай странный.

- Буду следить, - кинул я.

- Ладно, давай спать, уже поздно.

- Давай, - согласился я и закрыл глаза.

Мне стоило лежать только на спине, повернуться на бок я мог, но боль сразу же пронзала мое тело. Рик Дайджер отвернулся и тут же засопел. Стало тихо…

Я проснулся в девять утра, когда яркие лучи солнца дошли до моих закрытых век. Рик тоже не спал. Он облокотился на спинку своей кровати и держал в руках газету. Сразу за ним лежал на спине ворчун, который молча уставился в потолок.

- Уже встал? - обратился ко мне Дайджер.

- Уже поздно, - протянул я.

- Да не очень…Самое время проснуться, нас скоро навестит врач.

- Зачем снова просматриваешь газету?

- Да вот думаю…Знаешь, это – так трудно. Думаешь, что закончил работу, смотришь на все это свежим глазом и понимаешь, что что-то здесь не то. Идеально с первого раза не получится, никогда. Я уже довольно долго в этой сфере, и у меня не получалось. Приходится корректировать дальше, мне не очень нравится.

Наш разговор прервал доктор. Он бодро вошел в открытую дверь с маленьким подносом в руках.

- Как ваше самочувствие, парни? – поинтересовался он.

- У меня уже намного лучше, док, - сказал Рик, на время откладывая газету.

- Рад слышать. А что у тебя, Том?

- Уже не так больно. Я даже сам подвестись в состоянии, - сказав это, я аккуратно напряг всю свою спину, уперся руками в постель и подвелся, прислонив лопатки к бортику кровати.

- Отлично, я очень рад, - врач поставил поднос мне на тумбочку. – Я тебе сейчас дам таблеточку и попьешь чай.

- Док, можно вопрос? – обратился к нему Рик.

- Да, конечно.

- А где медсестра, почему она этим не занимается?

Доктор усмехнулся, наполняя чашку кипятком.

- Я так не привык. Если у меня есть пациент, я его сам выхаживаю, такое уж условие.

- С медсестрой было бы намного легче.

- Такое условие, - повторил он.

- Похвально, - кинул напоследок Рик.

Я принял пилюлю и выпил чай. Врач ушел с подносом и закрыл двери. Дальше шел завтрак. За булкой с йогуртом, Рик начал говорить:

- Странный ты, Том.

- Почему? – с набитым ртом спросил я.

- Слышал бы ты себя ночью.

- А ты что слышал?

- Ты меня разбудил, я потом провертелся до семи утра.

- Чем же?

- Своим голосом. Ты ночью разговаривал, довольно громко, я даже удивился, - он мельком оглянулся на ворчуна, - удивился, как его это не разбудило.

Я перестал живать и молча уставился на Рика. По его глазам, я понял, что тот говорит серьезно и не подшучивает. Несмотря на это, в его голосе всегда улавливалась слабая нотка шутки, плюс улыбочка, которая растягивает уголки губ, однако сейчас, даже с этой ноткой Рик говорил серьезно.

- И что я говорил?

- Много чего, я все не запомнил, только часть твоих слов.

- А ну?

- Ночью, было примерно три часа, сплошная темень, и ты вдруг застонал, так протяжно, будто, лезвие ножа медленно вошло тебе меж ребер. Я обычно никогда крепко не сплю и слышу, что творится вокруг. От такой неожиданности я поспешно подвелся на локоть и уставился на тебя, думал ты ребро случайно задел, или еще чего…Твои глаза были закрыты. Рот, правда, распахнут на всю.

- Странно… - только и сказал я.

- На этом все только начиналось. Я следил за тобой, и, когда подумал, что за стоном ничего больше не последует, лег обратно. Однако, как только закрыл глаза, услышал нечеткое слово, что-то вроде «Вижу…»

- Я сказал «вижу…?»

- Ага. Я очень удивился. Я шепотом обратился к тебе, мол, что ты видишь?

- Но ты никак не отреагировал на мой вопрос, лишь добавил: «вижу движения…»

Я поперхнулся едой, поэтому отложил недоеденную булку.

- И что еще странно – твой голос был таким низким, хриплым, словно, птица у тебя в горле застряла.

Моя рука невольно потянулась к шее, и пальцы ухватили кадык.

- Не, бесполезно, - отговорил меня Рик. – Сейчас у тебя голос обычный, такой, какой должен быть у двенадцатилетнего мальчишки, но ночью…было что-то необъяснимое.

- И что дальше?

- Дальше я потянулся к тебе рукой и толкнул в плечо – ноль реакции, и ты даже рот не закрыл.

- Я еще что-то говорил?

- Да, конечно.

- Что? – настаивал я.

- Могу процитировать, что сам запомнил.

- Давай.

- «Вижу…вижу движения…Слишком светло…светло…оно меня убивает…я должен…должен терпеть…», - Рик на секунду запнулся. – А потом что-то вроде: «Тени совсем рядом…они следят за нами…они близко…их надо навестить…я не могу встать…прикован…надо покинуть тело…покинуть на некоторое время…» Дальше я не помню.

- И долго так продолжалось?

- Примерно минут двадцать, потом ты утих и спал спокойно. Но вот я…вертелся до утра.

- Прости, - сказав это, я аккуратно лег на подушку.

- Не надо извинятся. Ответь, что с тобой?

- Я…без понятия.

- Ясно…У всех бывает, знаешь…Люди, они такие, со странностями, у меня их тоже вагон, я просто их не показываю, но, поверь – горы, кучи… - Рик продолжил говорить со мной, однако, я погрузился в свои мысли, его слова пролетали мимо и не имели отклика с моей стороны.

«Я их вижу…вижу тени…Надо покинуть тело…на некоторое время…» - повторял я про себя шепотом.

- Ты что-то сказал? – спросил Рик.

Только сейчас я посмотрел на него, мои затычки в ушах испарились.

- Что прости? – переспросил я.

- Ты что-то говорил?

- Нет…Просто мысли в слух.

- А, понятно, тогда я лучше помолчу.

Я был ему за это признателен. Он укрылся с головой, со словами «я еще посплю». Я же одел наушники и тоже закрыл глаза. «Я их вижу…Вижу тени…Они следят…»

Это не все странности, что случились со мной во время пребывания здесь, в Миллволле, была еще одна, намного страшнее, свидетелем которой стал уже я, и только я, посторонних глаз не было. Произошло это за день до моей выписки, в четверг. После завтрака, я медленно поднялся на ноги. Кости, которые уже почти срослись, позволяли мне по чуть-чуть передвигаться. Я вышел в шумный коридор и поплелся в туалет, что стоял в самом конце. Возле него было тихо, никто не ходил. Я зашел в дверь с рисунком мужчины. Внутри не было света, от слова вообще. Единственная лампочка, что торчала с потолка на черном проводе, видимо, перегорела и была полностью бесполезна. В придачу к этому – в туалете не было ни одного окна.

Я сощурился и аккуратно пошел к кабинке. Сделав дело, я вышел и приблизился к раковине, чтобы помыть руки и умыться. Над умывальником висело зеркало. Общая темнота не мешала мне увидеть, насколько же оно грязное, чего только не было на том стекле. Опустив руки под ледяную воду, я посмотрел на свое отражение и зациклился на нем. Я забыл про холод, что обжигал мне руки. За моей спиной стоял дым, черное облако с красными глазами. Закашлявшись я обернулся и встретил лишь белую стенку во мраке.

Когда же я снова посмотрел на отражение, за мной никого не было. Стоило мне лишь облегченно выдохнуть, как все туловище взвыло. Ребра, казалось, прорвут кожу и выпадут прямо на грязную плитку. Я крикнул и сильно стиснул зубы. Мое лицо покраснело, и вены на висках опухли. Я согнулся в три погибели и закрыл уши ледяными ладонями, потому как услышал высокий писк. Я с трудом удержался на ногах и не свалился на залитую говном плитку. Зеркало треснуло, и осколки разлетелись по всему туалету. Один из них попал мне в щеку, сделав царапину. Я буквально слышал, как пара маленьких капелек упала на пол. Со страху, выключив воду, я выбежал из туалета и, прижимая ладонь к кровоточащей щеке, побежал назад в палату, игнорируя сильную боль в ребрах.

Рик спросил меня, что случилось. Я убрал ладонь от лица и посмотрел на нее. Кровь стекала по запястью и уходила за рукав.

- Что произошло?

- Порезался случайно, - кинул я. – В туалете сплошная темень. На пол упало зеркало, само по себе, и осколок сделал это.

Эту же историю я рассказал врачу, который заходил последний раз и давал мне последнюю таблетку. Он приложил мне бинт с ватой, пропитанной перекисью, и сказал ждать, пока кровотечение не прекратится.

В остальном день прошел обычно. На следующее утро за мной приехал отец. Он ждал меня в общем вестибюле. Я полностью собрал свою сумку и был готов уходить. Мои ребра все еще болели, ходить без жилета было очень непривычно, я чувствовал себя не подстрахованным. Доктор сказал мне двигаться, как можно медленнее и плавно.

- Ну что, я рад за тебя, - кинул напоследок Рик.

Я подошел к его кровати и пожал ему руку.

- Быстро ты очухался, молодец.

- Спасибо. Желаю тебе того же.

- Меня выписывают через два дня, надолго не останусь.

- Было интересно с тобой поболтать.

- Взаимно. Ты помни про свою камеру и блог, - добавил Дайджер шепотом. – Записывай все, что покажется странным. Отыщешь что-то, звони мне, свой номер я тебе уже дал.

- Хорошо, я понял.

- Ну все иди, Том. Главный редактор газеты всегда на связи, - сказав это, Рик громко усмехнулся.

Я махнул ему рукой напоследок и покинул палату.

Аккуратно спустившись вниз на первый этаж, я подошел к отцу. Он похлопал меня по плечу, и мы пошли на улицу. Я сел на переднее сиденье.

- Ну как ты? – спросил он, закрепив на мне ремень безопасности.

- Обычно.

- Ребра болят?

- Не особо, только если их трогать.

У меня на руке еще оставался гипс, доктор сказал снять его через неделю.

- Руку не жмет? Может снимешь куртку?

- Нет, все удобно, - ответил я, вытянув вперед ноги, мой рост позволял это сделать.

- Я рад за тебя.

- Я тоже рад.

- А как вообще дела? Что интересного расскажешь?

- Да…ничего такого. Лежать целый месяц на кровати – такое себе удовольствие.

- Понимаю.

Он правда понимал. В моем детстве отец часто рассказывал про то, как он сломал себе грудную клетку и две коленные чашечки, точнее не он сломал, а ему сломали. В молодости он попал под машину и отделался переломами. Его положили в больницу, где ему пришлось лежать целый месяц, а потом проходить реабилитацию, потому как при столкновении было серьезно задето легкое.

- И все-таки, как такое случилось? Как случилось так, что ты, находясь дома, сломал себе все ребра???

- Я…не помню…правда.

- Я попросил моего босса на работе работать отдаленно, а это значит, что я буду сидеть дома. Условия не очень выгодные, я ушел на понижение, но, по-другому не могу, я волнуюсь за тебя, поэтому буду следить, что ты делаешь и где.

- А может не стоило…

- Нет! – прервал он. – Стоило, еще как. Даже не говори!

Мы замолчали. Следующие десять минут ехали молча.

- Сколько еще до дома? – спросил я.

- Немного, минут 5, если застоя не будет.

- А как ты жил все это время?

- Да тоже ничего особенного… - и он начал свой рассказ.

Говорил до того момента, пока не остановил машину.

- Все, на выход, сынок.

Я вышел на свежий воздух и попытался выпрямить вперед грудь. «Чертовы ребра…» - сказали мне мысли.

На пути к подъезду меня остановил взволнованный голос сзади. Я развернулся и увидел старушку с таксой на поводке. Она уставилась на меня сочувствующим взглядом.

- Да с ним все хорошо, мисс Стоун, - промолвил отец, открывая двери парадного.

- Что вы отвечаете? Я хочу у мальчика спросить. Как ты, сынок?

- Все нормально, - кинул я, немного удивленный такой встречей.

Мы с отцом зашли в холл и сразу пошли на лестницу.

- Кто она такая? – поинтересовался у него я.

- Мисс Стоун, ты же слышал.

- Ну а кто она?

- Старушка, которая присматривает за таксой по кличке Виктор. У нее есть сын, который навещает ее каждую неделю.

- Ты говорил ей про меня?

- Да, сказал как-то. Вот она и спросила про твое здоровье.

- И многие знают?

- Многие. Знаешь, когда сюда приехала скорая, весь дом столпился на улице и видел, как тебя погружают в машину.

- Черт, - только и сказал я.

Мы поднялись на наш этаж и зашли в 25-тую квартиру. Первым делом я поплелся себе в комнату и плюхнулся на кровать. Усталость взяла вверх.

Глава 2:

Плюхнувшись на кровать, я, игнорируя волну боли, что прошлась по моему телу, уснул. Проспал часа два, пока громкий стук в двери меня не разбудил. На пороге стоял отец. Он посмотрел на меня, сонного, снизу-вверх.

- Спишь?

- Да, - ответил я. – Что-то подустал маленько.

- Понимаю, - сказал он. – Извини, что разбудил.

- Ничего страшного.

- Я хотел сказать, что мне надо спуститься в магазин за продуктами, у нас пустой холодильник. Думал, ты пойдешь со мной, но раз такое дело…

- Да, мне правда лучше сейчас поспать.

- Ладно, отдыхай, тяжелое времечко у тебя было, я знаю, какого это.

Я кивнул.

- Все, отдохнешь и придешь на кухню, мы пообедаем, - сказав это, он ушел в прихожую.

Я закрыл двери и лег, в этот раз уже намного аккуратнее, на кровать. Сейчас, когда спать на боку, или же не дай Бог на животе, было больно, я понял, насколько быстро засыпается на спине, будто, сам потолок гипнотизирует тебя и вводит в транс. Все взрослые люди такие, они-то знают, что такое спать на спине. Мне папа всегда говорит: стоит лечь на лопатки – уснешь сразу же, так оно и есть, я проверял и не один раз, пока лежал в больнице «Миллволл». Плюс, к спящему на спине человеку прибавляется сильный храп или же громкое сопение, и вот он – объект массовой ненависти, массового раздражения. На отца я был зол часто, потому как его храп доносился до моих ушей даже из соседней комнаты, закрытые двери не помогали.

Я уснул снова, но в этот раз проспал еще меньше. Теперь уже постучали в входную дверь. Я мельком глянул на часы, и понял, что отец не мог вернуться так быстро, столько еще не прошло. Аккуратно встав, я поплелся в прихожую, подгоняемый вторым стуком, уже более сильным.

Отворив двери, я встретил Джима. Он стоял со своей мамой, которая держала в руках большой поднос с пирогом.

- Джим, надо же! – писклявым голосом воскликнула она.

- Здравствуйте, - сказал я.

- Не думала, что ты откроешь. Как твои дела?

- Да так…уже намного лучше…

- Я рада, очень. Еще болит?

- Немного, но ходить уже могу.

- Ты все то время лежал? – она сочувствующе посмотрела на меня.

- Да. Доктор запретил мне подниматься, да я и сам не очень-то хотел, было больно.

- Бедный Том, - сказала она уже тише.

- Сейчас все нормально, уже срослось.

- Покажи, где болит.

Я медленно потянулся к ребрам.

- Тут? Везде?! – снова повысила голос.

Я кивнул.

- Боже! Джим, ты только взгляни!

Джим наоборот отвел глаза в сторону.

- Ладно, я на самом деле очень рада, что все обошлось, и ты уже приехал.

- Я тоже рад.

Она засмеялась.

- Это тебе. Мы с Джимом узнали, что ты тут, а пирог-то стоял давно. Ой, - она быстро запнулась. – Я не то хотела сказать, пирог – свежий, я испекла его сама недавно, и он – очень вкусный, тебе тоже понравится, я уверена!

- Спасибо.

Она протянула поднос мне.

- Чтобы не держать его, поставь лучше.

Я положил его на тумбочку в прихожей.

- Расскажи, как тебе там было?

- На самом деле – очень длинная история… - начал я.

- А ты вкратце: как палата? Как врач? Как еда? Я просто местная, но в «Миллволле» ни разу не была.

- Больница, ка больница, ничего необычного. Еда – нормальная, палаты – тоже. Везде чисто, убирают. (В голове возникла яркая картинка больничного туалета.)

- Это очень хорошо. А как врач?

- Врач также хороший. Он работал без всяких медсестер, на осмотр приходил всегда сам, каждое утро и вечер. Давал таблетку и травяной чай. Обед приносила какая-то женщина.

- И сколько ты там лежал?

- Один месяц примерно. Доктор сказал, что ребра срастаются совсем не быстро и, что это – очень длительный процесс.

- А как рука? – она показала на мой гипс, что торчал из-под кофты.

- А, да ничего серьезного, обычный перелом.

- Ничего себе, ничего серьезного! И как же это тебя угораздило так?

- Мам… - вмешался Джим. Он крепко схватил ее руку, и она отступила.

- Ладно, Том, не буду тебе надоедать. А папа твой где? Ты один дома?

- Пока один. Он вышел в магазин за продуктами, скоро должен вернуться.

- А, ну отлично. Была рада с тобой пообщаться.

- Я тоже.

- Ну все, пока, выздоравливай, и пирог – очень вкусный, - сказав это, она пошла по коридору к ступеням. – Ты еще останься, Джим!

- Прости мою маму, она слишком разговорчива, я знаю.

- Да нет, с ней приятно общаться.

- Ну да, ну да…

- Как у тебя дела? – спросил я.

- Да в принципе неплохо…Ничего кардинально не поменялось.

- Ясно.

- А ты как?

- У меня есть, что тебе рассказать, я не хотел говорить при твоей маме…

- Правильно, что не хотел.

- Да и мой отец не знает.

- Чего?

- Того, что приключилось со мной в больнице.

- Ну так, расскажи, что могло с тобой стрястись.

- Сейчас?

- Нет, давай завтра. У меня тоже есть одна новость, я хочу, чтобы и ты на нее поглядел.

- На что поглядел?

- На мою находку.

- Где?

- Рядом с этим домом, в земле.

- В земле?

- Ага. Я позвал еще двух своих приятелей, мы вместе это раскопаем.

- Что это?

- Я и сам пока не знаю, но, держу пари, что это что-то ценное.

- Или же совсем нет, какой-то мусор, - предложил я.

Джим покачал головой. Его лицо было серьезным.

- Нет, я так не думаю. Это что-то ценное.

- Возможно…

- Ну так ты придешь?

- Приду, если ты хочешь.

- Да, я думаю, тебе определенно стоит на это взглянуть.

- Представляю, как ты расстроишься, если это окажется не нужной хренью.

- Да брось, не окажется, - отрезал он и усмехнулся.

- Посмотрим.

- Расскажешь завтра, что там с тобой приключилось. Мне просто нужно сделать одно очень важное дело.

- Могу помочь?

- Не, там пустяк по большому счету…но все же…

- Хорошо, до завтра тогда.

- Да, до завтра. Мы собираемся в одиннадцать, не пропусти.

- Не пропущу.

- Все тогда, до скорого и не скучай, - он пожал мне руку и медленно поплелся по коридору.

Я закрыл двери.

Спать больше не хотелось. Я лежал на спине, однако, сон так и не пришел. Большую тарелку с пирогом я поставил на стол в кухне и попробовал один кусочек. Он был слегка суховат, но в целом, весьма неплох. Отца дождался, умостившись на диване в гостиной и включив телевизор. По «Первому» каналу шли новости, которые я сразу же перемотал и попал на дурацкую, лишенную, как я считал, любого смысла, драму, в которой играли совершенно дубовые актеры. За этой драмой я и дождался прихода отца. Он занес в дом два полных пакета, которые я помог разгрузить.

- Уже выспался? Так быстро?

- Да, мне хватит.

- А что на столе стоит?

- Это пирог, который испекла Сельма.

- Мама Джима?

- Да.

- Они сюда приходили?

- Навестили меня. Сельма расспрашивала про больницу про персонал…

- Ясно.

- Я уже попробовал кусочек.

- И как?

- Вкусный. Правда, немного сухой, но с чаем будет отлично.

Папа широко улыбнулся.

- Разрешишь мне попробовать?

- Конечно. Сам я его никогда не съем, только с твоей помощью.

Он помыл руки и принялся за приготовление обеда. Я крутился с ним и помогал ему.

Мы разговаривали, обсуждали разные темы, чтобы скоротать время готовки. Про голоса по ночам и разбитое зеркало я ему ничего так и не сказал, потому что был уверен, папа он… не папа, а единственное, что сможет предложить – это поход к долбаному психиатру, хотя…сначала он придумает кучу отговорок, по типу: тебе показалось, на самом деле было вот так, ты просто не выспался, было темно, ты просто не заметил, просто, просто, просто… ну а уже потом пойдет визит к психиатру, я не сомневался.

Пообедав, я пошел в свою комнату и включил ноутбук. Позанимавшись фигней и, накопив очередной багаж знаний, хотя многие говорили, что мои знания и фигня – это одно и тоже, я вспомнил про свою новенькую камеру, что так и лежала в моей сумке, которую я пока что не распаковывал.

Перед сном, когда время перевалило за десять, я включил настольную лампу и поснимал. Хорошенько протестировав фото, я наигрался и отложил аппарат в сторону.

День закончился очень быстро. Заснул я с мыслью, что завтра в одиннадцать утра я увижу нечто ценное, найденное в земле рядом с домом, Джимом Риджером…

Рано проснувшись, я валялся в кровати, одев наушники. С ними еще два часа прошли почти незаметно. Встав, застелив кровать, и накинув вчерашнюю одежду, я вышел в гостиную, где отца не застал. Он возился на кухне. Солнце пробивалось через полуоткрытое окно, освещая стол и кусочек пола. Я сощурился.

- Поздно ты сегодня, - обратился отец, продолжая быть повернутым ко мне спиной.

- Да че-то…

- Устал сильно, вот и все.

- Да, скорее всего так.

- Садись за стол, я тебе сейчас насыплю.

- Сегодня снова рис?

- Нет, не угадал. Гречка.

- А, ну хорошо, - я уселся на стул и медленно потянулся к вилке, что лежала рядом.

- Ну как спалось?

- Такое…

- В каком смысле?

- Как-то жарко мне было.

- Да, - подтвердил папа. – На улице резко потеплело, несмотря на то, что осень. Солнце из-за туч вышло, теперь светит в окно, даже немного прижигает. Тебе следовало открыть окно ночью, чтобы не так душно было.

- Не, - я покачал головой. – Мне было лень вставать. Ребра…, - сказав это, я аккуратно провелся по животу, и от прикосновений у меня мурашки прошли по телу. Я стиснул зубы и съежился.

- Чего затих резко?

- Кости…Они все еще болят.

- Надо потерпеть. Они только срастаются месяц, потом еще неделька нужна на восстановление, минимум.

Я молча вздохнул.

- Ничего страшного, обойдется, - подбодрил меня он и снял кастрюлю с плиты. – Черт, горячо!

- Надо быть осторожнее.

- Да пытаюсь я!

- Ты часто бываешь неаккуратным.

Отец повернул краник холодной воды и засунул пальцы левой руки под струю.

- Что планируешь делать сегодня? – спросил он.

- Меня Джим звал, хотел показать одну свою находку.

- Находку? Надеюсь это не мина, или старый пистолет в земле?

- Без понятия, - я покачал головой. – Он мне вчера так и не сказал.

- Мне кажется, что под этим домом, да и не только под, но и рядом с ним, может быть зарыто все, что угодно, все.

- Возможно.

- Я думаю тебе не надо говорить, чтобы ты был осторожен. Ты ведь знаешь, что поднимать с земли что попало не стоит?

- Я знаю.

Отец хмыкнул.

- Смотри, будь аккуратен.

- Буду.

Мы поели, после чего я пошел в прихожую. Без пяти минут одиннадцать я вышел из квартиры. Мой взгляд на секунду зациклился на большой массивной двери, что вела на пятый этаж, на дверь, которая преграждала путь дальше. В голове пронеслись воспоминания, я резко обернулся, услышав крики, прозвучавшие где-то далеко, сзади. Потерев виски, я поспешил уйти. Живая тишина дышала мне в ухо, глаза смотрели на меня, что отчетливо чувствовалось.

Спустившись на первый этаж, я пошел в самый дальний угол холла. Приблизившись к маленьким дверям, я постучал. Открыла Сельма, которую я не ожидал увидеть.

- Привет, Том, как твои дела?

- Сегодня уже бодрее, я хорошо поспал.

- Рада слышать, ты Джима ищешь?

- Ага.

- Его нету в квартире, он, видимо пошел на улицу, поищи его там, на дворе.

- Хорошо, спасибо.

- Как пирог? – поинтересовалась она напоследок.

- Очень вкусный…был, сейчас его уже нету.

Она громко засмеялась, показав все свои зубы.

- Я рада, что тебе он понравился.

Джим Риджер и вправду стоял на улице. Он ждал, скрестив руки на груди. Рядом с ним было еще двое: пацан ростом под два метра и девочка ниже Джима на голову. Я медленно подошел к ним.

- О, пришел, мы тебя ждали! – сказал Джим. – Так, господа, знакомьтесь, это Том, живет на четвертом этаже. Том, это Каспер, - он показал пальцем на высокого парня с кучерявыми волосами и очками на длинном и остром носу. – А это Стефани, - ее волосы были покрашены в ярко-фиолетовый, ресницы в темно-черный.

Она усмехнулась и протянула мне руку.

- Да, пожмите друг другу руки, и мы продолжим, - прокомментировал Джим.

- Привет, Том, - туповатым голосом произнес Каспер и поправил очки.

- Привет.

- Так, все, хватит знакомств, пошли, - Джим показал всем, чтобы следовали за ним.

Мы прошли на задний двор дома, что представлял из себя неубранную лужайку в ямах и песке. На ее краю стояло одинокое дерево, которое окружал забор из ржавой железной сетки в средний человеческий рост.

- Идем к тому дереву, - скомандовал Джим. – Так, Том, ты – единственный, кто не знает ничего. Сейчас я тебе расскажу в двух словах. Слушаешь?

- Слушаю.

- Отлично. Касперу и Стефани я уже говорил, что в земле. Скажу тебе – судя по размерам ямы, которую я обнаружил, там лежит коробка, и не маленькая. При том, что она не картонная, а железная, это я понял по звуку, когда засовывал в землю палку. Играет звонко.

- И откуда там эта коробка?

- Вот именно, я без понятия. Сейчас мы это узнаем. Это настоящий клад, держу пари, в ней лежит что-то ценное. Еще мне интересно, кто вообще мог закопать ее, и не в лесу, а здесь, на открытом, мать его, заднем дворе! – Джим повысил голос от энтузиазма.

На его слова Каспер хмыкнул.

- И давно ты нашел ту коробку? – спросил я.

- Да нет, недавно, только сейчас решился откопать, поблизости вроде никого нету, - он быстро оглянулся. – Странно, что до меня эту коробку никто не нашел.

- Может никто не ходит сюда? – предложила Стефани.

- Да не-е-е, не может быть, - протянул Джим. – Здесь всякий кто-то да проходит за день, эта лужайка не может пустовать. Я сам ни раз видел.

- Кого? – задал свой вопрос Каспер.

- Видел старину Рета Рихтера, помните его?

- Рета Рихтера? – переспросила Стефани. – Это тот бездомный, который вечно ошивается возле наших мусорных баков?

- А-а, - Каспера осенило. – Это тот старый бомжара, которому давно на небеса пора?

- Ага, он самый, - улыбнувшись, подтвердил Джим.

- Знаем мы его.

- Я не знаю, - признался я.

- Ничего страшного, - успокоил меня Джим. – У тебя еще будет шанс с ним познакомится и пообщаться. Он известен в наших кругах тем, что рассказывает разные полоумные истории, бредит старик.

- Он – сумасшедший, - добавила Стефани.

- Да нормальный он чувак, - отрезал Джим. – Мне его истории дико заходят, у него талант придумывать. Правда, со зрением у него, видимо, не все в порядке. Я сам видел, как он сотню раз подходил к этому дереву и не замечал, что в метре от него зарыта огромная железная коробка, во дает! А если в ней деньги лежат?.. Он бы разбогател, так нет! Слепой наш Рет!

- Хватит о нем, что-то ты глубоко зашел, - сказал Каспер.

- Да, ты прав, прекращаю, нас ждет вещь поинтереснее.

Мы подошли к дереву, желтая листва которого громко шелестела и качалась на ветру.

- Посмотрите вон туда, - Джим показал пальцем.

Я увидел довольно широкую вмятину на земле. По центру также виднелись дырочки, следствие того, что Джим тыкал палочкой из любопытства.

- Не такая уж она и большая, судя по выемке, - проговорила Стефани.

- Не дури, девочка, - кинул ей Джим. – Сейчас ты удостоверишься в том, что я говорю правду, - он вызывающе взглянул на нее и усмехнулся.

Она замолчала, даже не посмотрев на него.

- Каспер, давай мне лопату, - Риджер протянул руку.

Его приятель сунул в нее деревянную рукоятку.

- Так, приступим.

- Ты один будешь копать? – спросил я.

- Да, так сподручнее.

Он воткнул наконечник лопаты глубоко в землю и приподнял.

- Начало положено, - объявил он.

- А глубоко она зарыта? – осведомилась Стефани.

- Ну, палочка, которой я тыкал, ушла почти полностью, а это приблизительно… - он показал на пальцах.

- Сантиметров пятьдесят, - объяснил Каспер.

Джим, тем временем, продолжал копать. Примерно через минуту, он остановился, когда до наших ушей донесся звонкий стук.

- Вот! – крикнул Риджер. – Вот!!! – он кинул лопату в сторону и сел на корточки рядом с ямой.

- Руками? – сказала Стефани.

- Да, так быстрее, повредить ее нельзя.

Руки Джима погрузились в грязь почти что по локоть. Пальцы жадно черпали землю и выкидывали ее на лужайку. Через минуту, коробка была вырыта.

- Вот она, - тише, почти шепотом проговорил Джим.

Он кое-как засыпал яму, а грязными ладонями стал ощупывать найденное.

- Видите? Она и вправду большая.

Я взглянул на Стефани. Она молча пожала плечами.

- Давай откроем ее, - сказал Каспер.

- Черт! У нее кодовый замок! – крикнул Джим. – Смотрите.

Мы увидели маленький замочек с тремя ячейками.

- Пароль трехзначный, - проговорил Каспер.

- Сам вижу, не слепой. Как его можно открыть?

Каспер развел руками. Я помотал головой.

- Можно попробовать молотком. Может он слетит?

- Может, а может и нет, - ответил Джим. – Да и молотка у меня дома нету, плюс еще громыхать придется не по-детски.

- Это да… - согласился Каспер.

- Тогда как?

- Посмотри, пароль рядом нигде не валяется? – посоветовала Стефани.

Джим внимательно пощупал землю.

- Не-а.

- Плохо дело.

- Остается самый тупой и очевидный вариант, - сказал я. – Подбор…Будем проверять каждую цифру, от нуля до девяти.

- Долговато, - кинул Джим.

- Не так уж. 1000 вариантов, это всего ничего.

Джим в задумчивости потер свой подбородок грязными пальцами.

- Что ж, другого выхода нету. Будем так… - и как только он это произнес, издалека послышался мерзкий и хриплый голос:

- Что вы там делаете, черти безбожные!

Мы все мигом обернулись и увидели старика в сером халате. Его живот выпирал на добрую половину метра вперед.

- Черт! Патиссон! – крикнул Джим.

- Что вы там забыли, сукины вы дети! – повторил он и начал поспешно подходить к нам.

Каспер и Стефани, даже не попрощавшись, подбежали к ржавому забору и с одного прыжка перелетели его.

- Прощайте, ребята, - кинула Стефани напоследок.

- Куда прощайте? – начал было я, но Джим остановил меня. – Бог с ними, - сказал он. – Нам самим нужно спасаться.

- Джим, разрази тебя гром, я до тебя доберусь! Я все твоей матери расскажу, будь уверен, все расскажу!!!

- Пошли! – обратился ко мне Джим и крепко схватил за руку.

Мы навертывали круг вокруг дома, а разъяренный старик бежал за нами в своем сером халате.

- Все расскажу, Риджер!!! Ты у меня получишь! Лазить, где попало и шалить! Прибереги свои выходки для себя!

- Да пошел ты, трухлявый! – обернувшись, кинул Джим.

- Твоя мать все узнает! – продолжал Патиссон.

Я с Джимом вернулись к дверям подъезда. Открыв их, мы вбежали в широкий холл.

- Куда теперь? – спросил я.

- Держи, - он протянул мне коробку.

- Что?!

- Он не знает, ни того, кто ты, ни где ты живешь. Меня-то, этот подлец, знает. Забирай клад с собой, дома попробуешь его открыть и скажешь мне, что было внутри, мы поделим, я поделю, ведь я добрый, - он хотел сказать еще что-то, но двери открылись. – Все! – Он пулей нырнул под лестницу, в свое убежище.

Я же схватил коробку по крепче и прилетел на второй этаж, стараясь ступать как можно тише.

Выглянув из-за угла и увидел злого старика. Тот что-то ворчал себе под нос. Он подошел к дверце, что ведет в подвал.

Ему открыла Сельма.

- Ваш сын, - услышал я. – Снова взялся за свое!

- Что он сотворил? – взволнованный голос Сельмы

- Я увидел его на заднем дворе, он вырыл яму, словно, пес какой-то!

- Не смейте! Да, мой сын не самый послушный мальчик, но сравнивать его с собакой, не смейте!

- Я вовсе не…

- Не смейте! Еще раз повторяю!

- Я лишь прошу, чтобы вы наказали его, - уже намного тише сказал Патиссон.

- Не надо мне указывать, это мой сын, я сама решу, наказывать его или нет!

- По крайней мерее объясните ему, что рыть ямы – это некультурно, что стучать в двери, а потом убегать – некультурно, что кидать шишки в окна – некультурно, что клеить жвачки к дверям – некультурно, что…

- Я поняла, - перебила его Сельма. – Я все ему скажу.

- Не скажите, а объясните…

Она промолчала.

Следующие, что я слышал – это звук закрытия дверей. Патиссон продолжал что-то бормотать. Он подошел к лестнице. Я, услыхав, как его нога ступила на первую ступеньку, мигом пролетел еще пару пролетов, и в конце концов, оказался на своем этаже.

Я снова выглянул, однако, старика видно не было.

- Можно пройти? – прозвучал голос сзади.

Я крикнул и развернулся, схватившись за сердце.

- Чего ты кричишь, мальчик? – меня спрашивал мужчина лет тридцати с черной щетиной.

- Извините, я просто…

- Можно пройти? – повторил он.

- Да, конечно, - я отошел.

- Спасибо.

Скоро, его шаги тоже утихли.

«Видимо, это был сын, отец которого часто наносит ему визиты» - подумал я. «Стив Роджер…» - отбросив эту мысль подальше, я пошел по коридору.

Отец возился на кухне и даже не заметил моего прихода. Я тихо прикрыл двери, и юркнул направо. Оказавшись в своей комнате, я заперся и только тогда выдохнул.

Земля, что осталась на коробке, теперь лежала на моем полу. Железный контейнер, вес которого был около двух килограмм, стоял рядом с кроватью. Сверху на крышке виднелась вмятина, скорее напоминавшая легонькую коцку, сделанную лопатой.

Я сел на кровать и взял коробку на руки. Внимательно осмотрев ее, я принялся за осмотр самого замочка. Это были три неизвестные ни мне, ни Джиму, ни Стефани, ни Касперу цифры. Черная краска на некоторых уже слетела, оставляя лишь выемки. Я прокрутил первый вариант «000» и…ничего, не сработало.

Потерев глаза и отодвинувшись к самой стенке, я облокотил спину на стенку. Был час после полудня…

Я шел четко по списку возможных комбинаций, от меньшего числа до большего. Каждый опробованный вариант я на всякий случай записывал на листочке, чтобы не сбиться.

«001…002…003…004…005…006…»

Прошло пол часа, когда я добрался до варианта «901». Мои пальцы устали крутить, на кончиках подушечек образовались вмятины, которые болели. И каково было мое разочарование, когда правильным кодом оказались три девятки… Я стукнул головой о стену. Железная крышка, с коцкой посередине, открылась.

Первое, что попалось мне в глаза – это камера и, о черт, она была почти в точности такой же, как и моя, модель очень похожа. Только вид ее сохранился плохо. Корпус был покрыт трещинками и вмятинами, на линзе виднелась полоска побитого стекла, на экране все пошло паутиной.

- Черт, что с ней стало? – в пол голоса проговорил я, осматривая найденный предмет.

Маленький осколочек отвалился от экрана и упал мне на ковер. Я поднял его и выкинул в окно.

Попытки включить камеру были безуспешны, экран, понятное дело, не загорался, батарейки, которые выпали из ржавого слота, чуть ли не рассыпались в песок от старости.

«Положу-ка я ее сюда» - подумал я и подошел к шкафу. Спрятав вещь, я снова сел на кровать. В коробке оставались пожелтевшие бумажки, присыпанные землей. Я вытянул все и обтряхнул их.

Текст был различим плохого, но прочитать все же оказалось возможно. Я присмотрелся к первой попавшейся бумажке и прочитал ели заметные черные буквы: «День 1, 12 часов дня, запись 1-ая…1985 год.»

Поджав ноги под себя, я взял бумажку в обе руки и продолжил читать:

«Сейчас на часах 12…Ник Овердин, запись первая. Я решил записывать все самое интересное, что произойдет со мной за то время, что я планирую здесь жить. Начальная цель – это месяц, если что-то проявит себя, последует второй месяц, третий…четвертый, и только тогда, когда пройдет ровно год, я смогу признать то утверждение, что дом номер 13 на улице Греймор города Харренхолл – проклят. Многочисленные статьи и кричащие заголовки, по моему мнению, псевдогазет, говорят, опять же, с моей точки зрения, неправду. Я был вынужден выехать из своего гнезда в городе Крост и приехать сюда, чтобы доказать то, что призраков не существует, и что дом – самый обычный, такой, который только и может быть в богом забытом месте по типу Харренхолла. Приехал я сюда сегодня утром, на часах было примерно восемь. За месяц до этого, я договорился о сьемке свободной квартиры и человек по имени Дункан, сказал мне по телефону, что свободной стоит только квартира «25». Мне было без разницы, поэтому я согласился. Спустя пять дней после телефонного звонка, я приехал в городок на своей машине. Осмотрев место, где мне приходится жить, я договорился с владельцем дома окончательно. Сейчас, заехав сюда лишь с матрацем, нижним бельем и щеткой, я стал писать. Помимо этих записей будут также и видео, записанные на камеру. Эксперимент обещает быть веселым, это все, что я могу сказать на данный момент. С местными жителями я пока что не имел чести общаться, но, эту вещь обязательно исправлю, мне просто необходимо мнение тех, кто живет здесь не один год и, кто, видимо, в курсе всех событий, что происходят в их стенах. По словам, скорее всего, «псевдоочевидцев», в доме с дня на день происходят странные, необъяснимые вещи. Люди говорили, что во многих квартирах слышны стоны, которые будят спящих и накрывают их волнами страха, смешно… Также упоминали и про громкие стуки в коридорах, словно, кто-то стучит балкой по металлическим трубам. Несмотря на все это, на этажах почти всегда тихо, никто не говорит и не кричит, силы зла, судя по всему, просыпаются ночью. Они сливаются со стенами, имеют способность проходить сквозь закрытые двери и висеть над лицом спящего, чтобы, когда тот открыл глаза, почувствовав легкий ветерок, пробирающий до косточек, лишился дара речи, либо же наоборот, закричал и потерял сознание. В газетах, кстати, описывали далеко не один подобный моему описанию случай. Пару раз случалось такое, что житель дома открывал глаза и сталкивался с мертвым, синим лицом без глаз, которое уставилось на него сверху, с потолка. После такой встречи, очевидец не мог оставаться в ясном сознании, его, либо забирала скорая, либо он лежал целыми часами, пока не просыпался сам. Газеты говорили многое, всего этого я перечислять не буду, назову лишь еще один случай: нашелся человек, который утверждал, что чувствовал кого-то еще, кого-то, кто постоянно находился рядом с ним, несмотря на то, что в квартире больше никто не жил. Спустя две недели после его обращения в местную газету, псевдогазету, его случай с некой невидимкой начал наращивать обороты. Он обратился в колонку снова, заявив, что видит чужих, не известных ему личностей, которые мало того, что смотрят на него, еще пытаются говорить. Они следят за каждым его движением, могут проходить сквозь стены и закрытые двери и вселятся в души… Дальше – еще хуже. Прошу меня простить, я не могу говорить о таком, мне даже писать стыдно. Волна смеха накрывает меня с головой.

Пришло время поставить все точки по своим местам, пора опровергнуть очередную глупость, придуманную людьми и увеличенную прессой. Я, в прошлом криминальный детектив, сейчас известен, как главный разоблачитель мифов про призраков и всякую другую паранормальную нечисть, берусь за это дело, с целью доказать человечеству еще раз, что ничего паранормального не существует. На этом все…Конец первой записи. До скорого.»

Я прекратил читать и осмотрелся. В комнате было тускло из-за темных штор, что закрывали окна. Не вставая с кровати, я взял вторую бумажку и продолжил:

«День 12, 14 часов дня, Запись 2-ая, 1985 год…

Сейчас на часах 14 дня…Ник Овердин, запись 2-ая… В первой записи я вам представился и в деталях рассказал о своих намереньях, поэтому делать это снова будет бессмысленно. Помниться, я уже говорил о разных псевдогазетах, которые заставили меня приехать сюда в Харренхолл, и о тех странных случаях, свидетелями которых становятся ни в чем неповинные жители дома номер 13 на улице Греймор. В паре слов скажу еще раз, для закрепления: стоны, громкие звуки в коридорах несмотря на повседневную тишину на этажах, призраки умерших, пугающие спящих по ночам и, съедающие их души, и многое-многое другое…У меня ко всем этим очевидцам один вопрос – Где??? Со дня начала моего интересного эксперимента прошло 12 суток, и за это время я, к сожалению, или же к счастью, не стал свидетелем абсолютно никаких странных явлений, с которыми регулярно сталкиваются бедные местные. Ночи мои спокойные, я высыпаюсь, мне не снятся плохие сны, встаю поздно, однажды, кажись это был пятый день эксперимента, я проспал до трех часов дня. За ночь я не слышал ни стонов, ни стуков, ни плача, ни крика, ничего. Призраки с потолка на меня тоже не смотрели. Пару раз я просто лежал в темноте часами и внимательно, в тишине рассматривал потолок и пустые стены – ничего необычного. Где призраки??? Почему они не хотят ко мне приходить??? На днях познакомился с неким Филом Крайджером, живущем на втором этаже пятиэтажного дома. Он рассказал мне, что тоже является свидетелем странных вещей. Он утверждал, что в основном они происходят на последнем этаже дома, именно там неспокойнее всего. Люди напуганы, из квартир не выходят. Я сказал ему, что живу здесь уже двенадцать дней и ничего подозрительного не замечал. Он лишь таинственно усмехнулся. Я спросил его, почему он так сделал, и его ответом было: «Вы слишком смелый, Николас.» Больше я ему не сказал и слова, так он меня взбесил. Я сжал кулаки, стиснул зубы, но сдержался, поступив правильно. Поспешно попрощавшись с ним, я вернулся к себе домой с мыслью: «Вот же какой дурак этот Фил!» Кажется мне, что здесь все слишком запутанно. Я лично гулял по пятому этажу, бывало провел там четыре часа, и ничего, черт возьми! Все так, как должно быть, никаких звуков, никаких призраков. Камера мне попросту здесь не нужна, снимать нечего. Я лишь записываю видеоблог, в котором рассказываю все то, что излагаю сейчас и на бумаге. Пока что могу сказать одно: попахивает здесь лживым дерьмом! Везде одно вранье и только. Единственное, с чем я могу согласится, так это с тишиной, которой здесь и вправду, хоть отбавляй. Даже со мной бывало, что она давит на уши, я тер виски, массировал голову, слушал музыку, ничего не помогает, тишина гудит, и это очень навязчиво. В остальном – полный крах и разочарование, пока что ничего необычного. Может я провел здесь мало времени? Спешить не стоит, надо жить дальше…Конец записи…До скорого…»

«День 22, 15 часов дня. Запись 3-ая. 1985 год

Сейчас на часах 15 часов…Ник Овердин. Запись 3-ая.

Некий местный житель Харренхолла по имени Рет Рихтер рассказал мне целую историю о той сущности, что живет в пятиэтажном доме номер 13 на улице Греймор. Он сказал, что это не призрак, а некая субстанция, не имеющая четких очертаний. Она якобы может превращаться в кого-угодно, быть всем, и быть никем, видимой, и невидимой. Когда я спросил его, что же тогда видят бедные жители дома, он незамедлительно ответил, что все то – всего лишь пыль, бросаемая им в глаза той самой субстанцией. Смелое заявление с его стороны. Еще он утверждал, что это страшное зло имеет способность вселяться в людей и жить внутри их тел. Эти его слова я даже специально записал в свой блокнот, чтобы вам их в точности процитировать. Вы спросите меня, а кто вообще такой этот Рет Рихтер, с которым я имел честь поговорить. Я вам отвечу: это бездомный господин, который часто ошивается возле злосчастного дома и, как я думаю, просто подслушивает чужие сплетни. Я конечно могу ошибаться, может он вдруг говорит правду, хотя, вряд ли. Он сказал мне, что когда-то давно сам жил в этом доме и прочувствовал все, так сказать, на своей шкуре. Его квартира находилась на пятом этаже, как раз в том месте, где и случается большинство паранормальных явлений. Задав ему вопрос о его весьма скудном образе жизни, он ответил, что в этом по большей части виновато именно то самое зло, которое не покидает стен старого дома до сих пор. Каждый раз, проходя мимо, Рет чувствует силу, которая зовет его – это, кстати, тоже прямая его цитата…Что же касается меня, то…ничего не поменялось. Месяц почти подходит к концу, а мне так и не повезло стать свидетелем хотя бы малейшей странности, о множественном числе которых, кричат в заголовках газет. Я не слышал ни стонов, ни криков, ни плачей…Не видел ни мутного пятнышка, которое говорило бы о призраках…Я спросил бездомного Рихтера, почему, мол, кому-то эти странности попадаются, а кто-то, кто живет в доме уже с месяц, так и не может ничего увидеть. Рет сказал мне, что все у всех по-разному, что есть люди, которые прожили в доме всю свою жизнь и ничего на себе не почувствовали. Последнюю его фразу я также записал: Не чувствовали те, кто специально не искал никаких проблем, вот и вы не ищите… Я правда не знаю, что этим призракам нужно. Почему они ко мне не приходят??? Может они боятся детективов и разоблачителей мифов??? На этом все…Конец записи… До скорого.»

«День 29. 21:00. Запись 4-ая. 1985 год

На часах 21:00…Ник Овердин…Запись 4-ая.

О да! Это наконец-то случилось, господа, наконец-то! Вы не поверите… Призраки, судя по всему, перестали меня бояться. Я сейчас весь в эмоциях от увиденного и услышанного, сел записывать. С момента встречи не прошло и десяти минут. И эта паранормальщина…как знала, что мой эксперимент длится один месяц, случилась под самый конец, на двадцать девятый день.

Вечером, было примерно часов 9, я вернулся после длительной прогулки по местным красотам Харренхолла. По пути еще зашел в небольшой магазинчик под названием «Крысы», там имел честь поболтать с продавцом, который, как оказалось, тоже жил в пятиэтажном доме номер 13 на улице Греймор. Он рассказал мне, что, когда ему было всего десять, он переехал с родителями и теперь живет в центре. Спросив его, что последовало причиной переезда, он ответил, что его мама часто жаловалась на стоны, что частенько были слышны ей на лестнице, особенно тогда, когда было пусто. Она возвращалась домой поздно, и когда тусклый свет на этажах был не способен дойти до ступеней, слышались стоны в темноте. Его мама долго жаловалась мужу, обращалась к священникам, пару раз звонила в полицию, однако, все было тщетно. Тогда, в один из подобных случаев, нервы ее закончились в край, она взяла сына за руку, и они уехали подальше. Я слушал эту историю с интересом, продавец по имени Сэмюель, рассказывал мне ее довольно долго, угостив чашечкой хорошего кофе. Я сказал и про мой случай. Мы долго обсуждали паранормальные вещи, которые по какой-то причине, происходят не с каждым. Он ничего нового мне не сказал, обосновав это тем, что в том доме не был давно, и все уже забыл. Его можно понять. По дороге домой, я думал про все те кричащие заголовки псевдогазет, думал, пиная камни на тротуарах. В голове появилась мысль наведаться в новостной отдел и поговорить кое с кем, кто в курсе дома номер 13 на улице Греймор, и кто хотя бы что-то слышал про странные вещи, о которых заявляют жители. А дальше, случилось самое интересное – Я уже подходил к дверям своей временной квартиры, когда услышал резкий удар чего-то тяжелого, прямо за моей спиной. Этот удар не заставил ждать себя долго, он прозвучал еще раз. Моей радости не было предела, я вытащил камеру из своей сумки, благо носил ее всегда с собой, и побежал на звук. Стучали двери на пятом этаже. Это была самая крайняя квартира, в самом конце коридора, освещенного тускло-желтым светом. Несмотря на столь сильные стуки, которые к слову, повторялись уже десятый раз, из квартир никто не вышел. У меня на секунду сложилось впечатление, что этот звук слышен только мне, от этого улыбка появилась на моем лице. Я медленно шагал по зеленому коврику, крепко сжимая включенную камеру в руках и, не отрывая своих глаз от «живой» двери, которая, словно, звала меня, манила в хитрую ловушку. Подойдя на расстояние вытянутой руки, я придержал дверь, и она поддалась; стуки прекратились. Я медленно вошел внутрь и оказался в темном, довольно просторном помещении с голыми стенами. Моя камера уже записывала. Я аккуратно ходил по нежилой, если судить по виду, квартире, заглядывая во все комнаты. Рядом со мной никого не было. Я ничего странного больше не заметил. Осмотрев все внимательно еще раз, я уже собирался уходить, когда прямо перед моим носом двери квартиры резко захлопнулись, чуть не прибив меня к стенке. Мое сердце екнуло, мурашки прошлись по телу. Мне показалось, что меня закрыли здесь, однако, я ошибся – двери легко открылись снова…наверное сквозняк. Я вышел из нежилой квартиры и направился к себе, по пути пересматривая запись. Зайдя домой, а я напомню, было уже 21:00, я принялся писать. Наконец-то это совершилось! Мне удалось стать свидетелем хотя бы малейшей паранормальщины здесь. Я до сих пор не отошел от шока, поэтому мне следует немного передохнуть. В связи с таким поворотом событий, я с точностью заявляю о продолжении эксперимента сроком на один месяц. Посмотрим, что еще произойдет за дополнительные тридцать дней…На этом все…До скорого…»

«День 42. 19:00. Запись 5-ая, 1985 год.

На часах 19:00…Ник Овердин…Запись 5-ая.

Это началось примерно в три часа дня, когда я обедал. В ранних записях я упоминал, что мои условия жизни в этой квартире, в доме номер 13, на улице Греймор города Харренхолл – весьма скудны. Я живу в окружении лишь голых стен и небольшой сумки. На матраце я сплю, сижу, ем, занимаюсь спортом, а даже иногда…Так, что-то я пошел не в ту сторону. Это произошло в обед. Я, как обычно, уселся на матрац и принялся за открытие консервной банки. Нож я прикупил совсем недавно в магазинчике под названием «Крысы». Он был новехонек, без единой царапинки, работал исправно, но только не сегодня. В попытке вспороть крышку консервной банки, я вспорол свою кожу на ладони и чуть не срубил себе большой палец. Кровь залила матрац, я корчился от боли минут десять, и когда рука начала потихоньку онемевать, пополз к ржавому крану, что стоял на кухне и промыл рану. Не обошлось без врача, к которому я сразу же пошел. Он наложил мне пару десятков швов на левую ладонь и все хорошенько замотал бинтом. Вы скажите, что не произошло ничего необычного?! Нет! Произошло! Дальше произошло! Я вернулся в квартиру около четырех, чтобы доесть свой слабенький обед, но, обнаружил, что банка пуста, вычищена, еды не было, хотя я отчетливо помнил, как оставлял ее в целостности. Вы спросите меня, мол куда подевалась еда? Я тоже себя спрашиваю! Я не знаю! Понятия не имею. Так или иначе, мне пришлось спускаться в магазин за второй банкой. И это не все мои приключения – вернувшись обратно в квартиру и поев, я заснул и увидел довольно необычный сон. Мне снилась дверь пятого этажа, та дверь, которая звала меня своим стуком. Во сне, помимо ударов, я слышал крики, это скорее были вопли. Побежав на звуки, я увидел человека. Его пальцы на обеих руках вонзились в стену, схватились за нее настолько, насколько позволяла гладкая поверхность. Заприметив меня в последний свой момент, он закричал, моля о помощи, но…стоило мне сделать еще один шаг ему навстречу, как пальцы поехали по стенке и, вскоре, несчастный пропал в темноте, что царила в нежилой квартире, остались лишь следы ногтей на стенке. Дальше наступила тишина, слишком резкая и неожиданная. Я стоял по центру коридора, в ожидании малейших изменений, и все-таки их дождался: из двери выплыл черный дым, мрак, густой и вязкий. Он за одну секунду заполнил помещение. Мои попытки убежать оказались неудачными. Облако меня настигло и связало в своих объятиях. Я закричал и тут же проснулся в холодном поту. На часах к тому времени было 18:00. Я, на трясущихся ногах походил по пустой комнате, подумал, и в 7 принялся записывать. Запись есть и на камере. Несмотря на такой поворот событий, который я предпочитаю именовать неудачным днем, начатым явно не с той ноги, с которой нужно, мой эксперимент продолжается. Я и дальше держу всех в курсе дела, и, если случиться еще что-то, обязательно напишу. На этом все…До скорого.»

«День 56. 20:00. Запись 6-ая. 1985 год.

На часах 20:00…Ник Овердин…Запись 6-ая.

Знаете…у меня дурные вести, господа. Я живу в этой квартире уже 56 дней, и за это время странности только прибавляются. Мне все больше и больше кажется, что меня куда-то затягивает, в какую-то трубу, в мир, где все нереально. Мои необычные, назовем это так, сны продолжаются. Я даже больше скажу – стоит мне только закрыть глаза, как я попадаю в другую реальность, туда, где всем заправляет черный дым, от которого нельзя убежать, с которым невозможно договориться, я пробовал – ничего не вышло. Подозреваю, он просто не знает, что означает слово «говорить». Еще что я заметил, так это то, что сны сохраняют хронологию событий, я, словно, смотрю чертов сериал! Все идет по порядку, чередом. И что более странно, итог каждого сна – меня поймали и выбраться не получается. Однако, стоит мне проснуться, а потом заснуть снова, как со мной все в порядке, меня никто не связал, я свободен. Беги, парнишка, дальше, может в этот раз получиться? Пробуй! – вот как это называется!!! Черт возьми! Сейчас, я уже добрался до квартиры, пытался закрывать двери – тщетно, дым проходит сквозь них, потом не нашел ничего лучшего, кроме как выпрыгнуть в окно – проснулся. Держу пари, в следующий раз я окажусь на улице. Буду бегать по всему Харренхоллу, чтобы дать проклятому облаку поймать меня снова, в сотый раз.

Это не все… Вчера мне постучали в дверь. На пороге стояла девочка лет семи, в ее руках была коробка с печеньем. «Купите печенье?» - спрашивала она. Да, куплю, черт возьми! Она отстала от меня только тогда, когда я вручил ей двадцать зеленых, ДВАДЦАТЬ! Сегодня я имел честь пообщаться с мистером Крайджером, который сказал мне, что никакой девочки, которая продает печенье, не существует. Ее звали Конни, и она умерла лет десять назад. Что с моей крышей!!? По-моему, я схожу с ума. Вы, наверное, удивляетесь, как детектив и разоблачитель мифов может говорить подобное. Вот так! Несмотря на то, что я прожил здесь почти два месяца, все еще не понимаю, как все здесь устроено. Сказать честно, думал, что все окажется намного легче, что ж – прогадал. Однако, я бы не был Ником Овердином, если бы прекратил эксперимент. Нет! Только не сейчас! Я обещаю всем, что не опущу голову, не разожму кулаки! Я узнаю правду, доберусь до нее! Выгрызу, если потребуется! Ждите от меня новых вестей, а на этом все… До скорого.»

«День 61. 2:00. Запись 7-ая. 1985 год.

На часах 2:00…Ник Овердин…Запись 7-ая.

Вот оно! Я его вижу…отчетливо…Говорю вам серьезно, господа, вся чертовщина достигла своего максимального пика. Сегодня я имел честь разговаривать с некими важными персонами, а именно с: Эдди Купером, Джоанной Рихтер, Самюэлем Крайперсом, Тони Фансдарком, Джек Чадакер, Руди Маркуиз, Джодди Лэнд, Риком Роунсом и Дейвом Мунфордом. Все они расположились в моей пустой комнате и сели на полу. Только некоторые из них стояли и смотрели на меня сверху. Мы разговаривали весь день. Они рассказывали, как им живется в доме номер 13, на улице Греймор города Харренхолл. Тони Фансдарк и Джек Чадакер говорили, что их сильно раздражает жирный мужик, живущий через стенку, в белой, залитой желтыми пятнами, футболке. Он постоянно кричит на свою жену и громко смотрит телевизор. Слушая это все, я начал смеяться, однако, вскоре прекратил, встретившись с недовольным взглядом Джек. Она всерьез заявляла, что жирному козлу осталось недолго, и что скоро, он поплатится. Тони, ее муж, только был за.

Руди Маркуиз была той персоной, которая вечно встревает по середине любого разговора, и которая задает кучу глупых вопросов. Ее выражение лица раздражало даже меня, хотя я – человек сдержанный и терпеливый. Но ее лицо меня бесило, как и всех в комнате.

Рик Роунсом говорил про свой многолетний опыт работы клоуном в местном цирке Харренхолла. Из его уст лились разные истории с которых смеялась Джодди Лэнд. Ее щеки краснели, а рот открывался на столько, что я был готов к тому, чтобы он порвался. Рядом со мной на матрац сел Эдди Купер. Он был единственным, кто общался только со мной, после того, как Джек Чадакер наконец-то умолкла. Эдди рассказывал мне, как ограбил банк, убив при этом троих людей. «…А потом я достал нож и…» Я подорвался с матраца, схватился руками за голову и закричал: «Хватит!!! Заткнитесь вы все!!!» Думаете, они умолкли? Нет! Меня проигнорировали. Мы сидели до самого вечера, до тех пор, пока не зашла речь о черном дыме, живущем в нежилой квартире пятого этажа. Эдди Купер и Джек Чадакер рассказали мне, как до него добраться. Я понял, что надо действовать. Я доберусь! Я узнаю правду…Черный дым, ДЕРЖИСЬ! На всякий случай, я забочусь о вас, читатели. Все свои записки, включая и эту, я закопал в земле за домом, рядом с деревом, на тот случай, если продолжения не последует. Тот, кто будет читать это, пусть знает – дом номер 13, на улице Греймор города Харренхолл – проклят…»

Я отложил коробку на кровать, а сам посмотрел в окно. Возня отца на кухне прекратилась, и теперь было тихо. На улице моросило.

«Он тоже его видел…» - сказал я шепотом. «Черный дым…», «У меня полно вопросов…Эта квартира…она…все происходило здесь, в этих стенах. Силы, что живут вокруг – очень сильные, настолько, что даже опытный детектив не смог с ними справиться. Судя по его последним записям, он спятил. Кто были все эти люди, столпившиеся в его комнате? Они – ненастоящие? Призраки? Записки резко обрываются» - я пошарил в коробке снова, однако, никакой восьмой записи не нашел, их было семь. «Так и не понятно, что с ним произошло, жив ли он, или умер? Он сказал, что записывал на камеру, но, она просто уничтожена! Такое впечатление, что кто-то пару десятков раз въехал по ней бейсбольной битой. Включить ее, скорее всего, уже невозможно, значит, дополнительных записей нету. Это не может быть конец, должно было еще что-то остаться, не мог Ник Овердин тихо пропасть. Я нашел не все. Где остальные его записи? В его блокноте указывался 1985-ый год. Держу пари, те старички, что встречали этот год в одной из квартир этого дома, наверняка, помнят, кто такой этот детектив Ник. Может мне удастся хотя бы чуть-чуть узнать у кого-то дополнительно? Может Джим каким-то образов в курсе? Я не удивлюсь. Помню, в одной из записок говорилось о бездомном… о нем рассказывал и Джим. Судя по их словам, бомж частенько ошивается возле мусорных баков, может мне удастся заговорить с ним? Может он еще сохранил здравый рассудок?» - у меня заболела голова, пульсировало в висках; заныли ребра. Я продолжил рыться в коробке. Кроме разбитой камеры и записок, на дне лежал маленький мешочек. Я потряс его и услышал звонкий звук. Внутри лежали серебряные монетки с непонятным гербом. Монет было примерно штук пятьдесят, и я сильно сомневался, что с их помощью удастся купить хлеб в магазине. Я не понимал, для чего вместе с важными записками и камерой класть деньги. В дневнике Ника о них ничего не сказано, тогда…зачем они?

Я сложил все обратно в мешочек и закрутил ниточку. Пора было наведать Джима, старик от него уже отстал.

Я спрятал коробку себе под кровать, а в кармане спрятал только мешочек, монетки в котором лязгали, стоило мне сделать шаг. Встретив отца, я спросил его, где у нас обезболивающее. Выпив одну таблеточку, чтобы избавиться от нытья в ребрах, я вышел из квартиры, сказав отцу, что скоро вернусь.

Спустившись на первый этаж, я пошел в дальний угол холла, однако, дойти мне не удалось, послышался голос сзади. Я развернулся и увидел Джима. Он стоял, выпрямив спину, и уставившись на меня пристальным взглядом. Подойдя к нему на пару шагов, я разглядел в его глазах слабое недоверие и осторожность.

- Долго ты, - сказал он тихо.

- У меня ребра болели.

- Ясно. Что в коробке?

- Вот, - я вытянул из кармана мешочек монет и протянул его Джиму.

Тот взял его, потряс, потом открыл и достал одну монетку.

- Она, будто, серебряная.

- Может так и есть, - кинул я.

- Неплохо. А что еще было внутри?

- Ничего. Только эти монеты.

- Правда? Такой большой ящик, и в нем лежит малюсенький мешочек?

- Ты мне не веришь?

Джим тут же хотел что-то ответить, однако, сдержался и не стал.

- Ты мне не веришь? – уже громче спросил я.

- Ну…раз ты сказал, что там один мешочек, значит…тебе виднее. Я не думаю, что ты бы смог забрать весь клад себе.

Я хмыкнул.

- Раз такое дело…мы эти монеты поделим.

- Они мне не нужны, - медленно проговорил я.

- Чего? Я честно отдам тебе тридцать процентов, за то, что ты сохранил коробку.

- Нет. Я не хочу брать эти монеты.

- Ну…Ладно. Не хочешь, как хочешь…

Я уже собрался уходить, но Джим обратился снова.

- Слушай…у меня просьба. Можешь пожалуйста принести мне ту коробку? Я думаю, будет лучше, если она поживет у меня. Это не значит, что я тебе не доверю…

- Хорошо, - перебил его я. – Я принесу тебе твою коробку, - сказав это, я направился к ступеням.

- Извини, что я тебя обидел, - кинул он напоследок.

Я, не остановившись и, не развернувшись, поплелся обратно в квартиру…

Глава 3:

К началу нового месяца, я пошел в школу. Первого ноября, мы с отцом наведались к директору, который дал разрешение на посещение учебного заведения. После подписания нескольких бумаг, без всяких проверочных экзаменов, меня приняли.

Второго ноября, я уже встал не в десять, как делал это обычно, а в семь. Быстро позавтракав и попрощавшись с отцом, я вышел из квартиры.

Школа, которая носила название «Харренхолл Секондари», стояла недалеко от улицы Греймор. Мне нужно было всего лишь подняться вверх по тротуару, повернуть направо и дойти до конца. Здание было двухэтажным и имело кривоватую крышу. Еще, что сразу бросалось в глаза – это старые окна, деревянная основа которых держала лишь одинокие кусочки белой краски. На школьном дворе не было никого. Все, скорее всего, сидели внутри. Пройдя через ржавые ворота, я направился к большим двойным дверям с массивной ручкой. В главном холле, несмотря на довольно большое количество детей, воняло тухлым. Мне почти сразу удалось заметить мышеловку, что стояла в углу на потертом паркете. С этой увиденной мной мышеловки и началась сильная неприязнь к месту под названием «Харренхолл Секондари».

Если говорить вкратце, то первый день прошел, как самый обычный день в новой школе, ответить по-другому не получается. В конце небольшого коридорчика стояла таблица с расписанием, по ней я быстро нашел свой класс, свою аудиторию, и был готов подниматься на второй этаж. После первого урока, который я всегда предпочитал называть «Вынос числами», мне встретился и Джим, извинившийся еще раз за проявленное недоверие. Я зла на него не держал. Ориентироваться в достаточно большом пространстве, забитом шумными детьми, с ним мне стало намного легче и спокойнее. Он был на три года старше меня, соответственно – учился на три класса выше; этот год был для него последним.

Всю перемену мы говорили, а по звонку разошлись. Последовал второй урок, третий, четвертый…Шли они долговато, и мне, сидевшему на последней парте в дальнем углу от двери, хотелось облокотится лопатками о стенку, запрокинуть голову назад и подремать. Сделать это в первый же день моего пребывания здесь я не решался, хотел лишь потерпеть немного, чтобы с второй недельки начать. Просидев пять уроков, я собрал рюкзак и покинул здание школы одним из первых.

Отец ждал меня дома. Он начал расспрашивать, а я отвечал одинаково: «Еще походим и узнаем». Вечер прошел однотипно. Я провел его за экраном ноутбука, читая, смотря фильмы и, играя. Следующее утро полностью повторяло предыдущее.

Я побывал в столовой, в том месте школы, в котором воняло тухлыми сосисками, яйцами и крысами в мышеловках, я заприметил вторую, что уже сработала и ждала того, пока ее уберут. Рядом со мной уселся Джим, держа в руках длинный сэндвич.

- Второй день, как первый, да? – спросил он.

- Ага.

- Типично, у меня такое постоянно. А знаешь почему?

- Почему?

- Потому что «Харренхолл Секондари» - это гнилая дыра первого разряда, - ответил Джим и засунул в свой рот булку с семечками.

Я промолчал.

- Ты не переживай, - продолжил Риджер с набитым ртом. – Привыкнешь, здесь ничего страшного нету…и интересного тоже. – Он проглотил огромный кусок, а потом добавил:

- Если ты ожидаешь от этой школы чего-то интересного, не знаю…новых впечатлений, эмоций…то позволь тебя расстроить.

- Ясно.

- Неделя только началась, а меня уже тошнит. Ты нашего директора видел?

- Видел, - ответил я.

- Глаза – подобосраться, скажи.

- Не знаю…Я особо не смотрел.

- О, еще будет шанс.

- Наверное…

- Не «наверное», а будет, это сто процентов. Он – наш учитель, постоянный.

- Ваш, или в смысле, мой тоже?

- И твой, друг, и твой.

- Что ведет?3

- Ведет то, чего ты будешь боятся и ненавидеть одновременно.

- И что это?

- Право.

- Тю, я думал…

- Макс! – Джим встал из-за стола и помахал рукой. – Макс! – повторил он.

К столу подошел его друг в оранжевой толстовке и в бейсбольной красной кепке. Он пожал Джиму руку и сел напротив меня.

- Это Том, практически мой сосед, - проговорил Джим, показывая на меня пальцем.

- В тринадцатом живет? – спросил Макс.

- Ага.

- Недавно переехал, да? – задал вопрос Макс, уже обращаясь ко мне.

Я кивнул.

Он протянул мне руку.

- Меня зовут Мэксвелл, но друзья гоняют Максом.

- Том, - я пожал руку.

- Я живу на третьем этаже, у самого лестничного прохода. А ты на каком?

- Четвертый, в самом конце коридора.

- Тихо там у тебя.

- У тебя тоже не громко, - сказал я.

- И то правда, - он громко усмехнулся.

Мы замолчали. Джим сидел рядом, однако, слегка отодвинулся, давая нам с Максом поговорить. Пацан в оранжевой толстовке сделал ровно семь глотков воды и обратился ко мне снова.

- Давно переехал?

- В конце сентября.

- О, давненько, почему-то я тебя ни разу не увидел за это время.

- Я просто весь октябрь лежал в больнице, недавно вернулся.

- А, понимаю. У меня тоже проблемы с психикой были.

- У меня не с головой были проблемы, - ответил я.

Он громко засмеялся, хлопнув ладонью по столу.

На этот грохот обернулись с виду девятиклассницы. С их стола упала вилка.

- Макс, ты больной!? – недовольным голосом спросила одна из них.

- Извини, Нора, я лечусь, - виновато кинул Макс.

- Пока безуспешно, - она отвернулась.

- Ладно, хватит, - шутник мигом успокоился. Его брови ушли от волос и вернулись на прежнее место.

- Что с бровями? – спросил я.

- А что с ними не так? – не понял Макс.

- Да, я тоже заметил, - вставил свое Джим. – Ты, когда смеешься, поднимаешь их слишком высоко. Твои черные брови сливаются с волосами.

Макс лишь молча погладил их и попробовал снова поднять.

- Так, чего в больнице лежал? – спросил он после небольшой паузы.

- Проблемы были с ребрами.

- С ребрами?

- Да…перелом.

- Все?! – Макс повысил голос, открыв широко глаза.

Я кивнул.

- Ты что, никогда не знал, что так бывает? – поинтересовался у него Джим.

- Не-а, - кинул тот, не обернувшись на него. – И что, больно?

- Больно конечно, - ответил я.

- Сколько ты лежал в больнице?

- Месяц.

- Ого! Долгое восстановление…

- Понятно, что долгое.

- И как же ты так умудрился?

- Вот так, - ответил я, и сразу после моего ответа прозвенел звонок.

Макс подорвался первым и стал обходить ряд столов. По дороге он задел плечо той самой девятиклассницы, у которой упала вилка.

- Макс, ну ты реально идиот! – кинула она ему.

Тот остановился и медленно проговорил:

- Чего ты возмущаешься, женщина? Вон, прямо за твоей спиной идет человек, у которого все ребра были сломаны, и ты думаешь, он хныкал? Нет. А знаешь почему? Потому что он не плаксивая баба, как некоторые! Пропусти его лучше, а то стала стоит.

Она обернулась и внимательно изучила меня с ног до головы, потом ненадолго зациклилась на лице. Спустя две секунды, ее зеленые глаза повернулись к Максу.

- Пропусти, говорю же, - сказав это, он взял меня за руку и легонько потащил на себя.

Мы вышли из столовой, а Макс все никак не мог успокоится:

- Ей школу заканчивать скоро, а она, как маленькая.

Каждый из нас пошел в свой класс…

Так прошел и целый ноябрь. Все однотипно, скучно, обычно…Первого декабря я встретил первый снег в Харренхолле. Складывалось впечатление, что он, не успев упасть на землю, серый, как осенний туман. По дороге домой я, посмотрев по сторонам и не заметив никого из людей, открыл рот и дал паре снежинок упасть мне на язык. Это была бредятина. К слову, снег в том же Кросте был приятным, даже сладким, а здесь…черти что. На вкус, как соляра. Я скривился и сплюнул на тротуар.

Отец все также работал в основном дома, редко случалось такое, что ему нужно было срочно уехать. Он отлучался на минут тридцать максимум, и возвращался снова, по дороге забегая в магазин. Мы много разговаривали, потому как появилось свободное время. Самые информативные беседы случались за ужином, когда уходила вся лишняя суматоха. Мы ели и говорили, ели и молчали, думали, каждый что-то свое, потом снова говорили, часто спрашивая у друг друга о чем-то интересном, либо тревожащем.

Я начал привыкать к новому дому, к новым людям. Стал меньше вспоминать прошлый дом, прошлую школу и Крост вообще… Время летело очень быстро, а вместе с ним шла и однотипность, которая начинала мне потихоньку нравится. Однако, шла она не всегда, и прервалась второго декабря.

Это случилось ночью, когда я спал…

Хороший сон резко прекратился. Я так и не понял, что именно меня разбудило. Скорее всего – это был сильный раскат грома за окном. В ту ночь, на третье декабря, бушевала лютая буря, дождь со снегом. Окно было залито водой, и мне с трудом удалось заснуть под глухие стуки капель, что врезались в стекло. Однако, сейчас я снова проснулся. На часах было три утра. Прозвучал очередной раскат грома.

Была одна вещь, которая тревожила меня и мешала снова закрыть глаза, возвратиться в мир сновидений. Что-то дышало мне в ухо, что-то дрожало, правильнее будет сказать – содрогалось. Мои ноги замерзли под одеялом, по коже прошли мурашки. Я протер глаза кулаками и медленно, предварительно осмотрев всю комнату, поднялся и свесил ноги. Мои пальцы ощутили холодный ковер. Как только я встал, дыхание в ухо прекратилось, но, что-то невидимое осталось все равно, я чувствовал, чувствовал то, что помимо звуков дождя, есть иное…то, что выделяется…Оно замолчало, поняв, что я проснулся, и просто следило, наблюдало за моими последующими действиями.

Я внимательно осмотрел стены, потолок и только потом опустил взгляд на пол.

Посредине комнаты лежал лист бумаги. Я подполз к нему на четвереньках и подобрал. Разглядеть что-либо в полной темноте было невозможно. Лампа мне помогла. Я сел за стол. Лист был весь скомкан и порван снизу. Я выровнял его и сперва не поверил своим глазам. Дышать стало тяжелее. Появилось страшное дыхание в ухо. Я быстро обернулся, однако, в комнате по-прежнему никого не было.

«День «???». Время «???». Запись 8-ая. Год «???».» Я протер глаза и снова уставился на текст.

«Оно там…прямо…за дверью… Я слышу, его спокойные шаги, такие, словно, идет маленький ребеночек, словно, шагает мой сынок. Баффи? Баффи, это ты? Ахах, он слышит меня! Он отзывается. Его шаги становятся все громче, он идет, он подходит к двери. Ахах!!! Перед своим уходом хочу сказать одно – я…Я вернусь. Я нашел новую оболочку. Я выжил. Тот, кто хочет меня убить – глупец! Меня невозможно убить! Я – опытный детектив, я убийца мифов, а раз я убийца мифов, то избавил себя от тела, ведь самый настоящий миф – это я. Люди, познавшие ЕГО, не умирают. Они гниют, но не умирают! Я живу, я буду жить вечно! Ник Овердин будет жить вечно!!! Ахах!!! ……………………… Баффи, выходи! Я же тебя слышу! Баффи! Иди ко мне, моя смерть…» - на этом моменте листок обрывается.

По середине виден кровавый отпечаток ладони. Кровь давно засохла.

За всю оставшуюся ночь я так и не заснул. Спокойно спать в такой обстановке смог бы только псих. Я облокотился на подушку, плотно укутался одеялом и смотрел, мои глаза бегали туда-сюда, боясь наткнуться на какое-либо движение. Я искал того, кто мог подбросить мне листок, того, кто просто положил его мне на центр комнаты, а потом забился в угол и стал дышать, громко и так навязчиво…

Я просидел так до семи утра. Только тогда, когда первый лучик солнца ударил мне в окно, я сдался и погрузился в сон.

Проснувшись в девять, я стал шарить по всем полкам, шкафчикам, смотрел под кроватью, перерыл всю постель, однако, оборванного листка так и не нашел. «Его забрали…» - подумал я. «Но как??? Я всю ночь смотрел. Как???»

Я вдруг вспомнил про Рика Дайджера. Его номерок где-то завалялся у меня в кармане. Я быстро проверил все штаны и откопал его визитку.

Мигом набрав номер, я стал ждать. Шли гудки…шли…шли, а потом голос автоответчика: «Перезвоните позже.» Я набрал еще раз, но, результат был таким же.

Сжимая телефон в руках, я вышел из комнаты. Отец сидел на своем диване в гостиной и смотрел новости.

- Встал уже? Иди на кухню, там завтрак.

Я ему ничего не сказал и молча поплелся к столу. Опустошив полную чашку воды, я взял вилку, сопровождаемый громким голосом ящика в гостиной, однако, поднести еду к рту не успел.

«…И под конец грустных новостей – Сегодня, в пять часов утра, нашли тело Рика Дайджера, главного редактора новостной колонки «Харренхолл-ньюс». Он был убит ножом, судя по словам экспертам, которые уже осмотрели тело, примерно в четыре утра. Имени убийцы и того, как он выглядит, пока что не известно. Полиция Харренхолла ведет дело…»

++История продолжается…Сны Тома Хокинга становятся все беспокойнее. Он понимает, что рядом есть некто…и этот некто – все ближе и ближе. Он следит…Это дом номер 13 на улице Греймор города Харренхолл, здесь умирают люди, здесь гуляют трупы, здесь обитают поехавшие психи, здесь живет Черный дым…Все это в ЭПИЗОДЕ №3!++

Демон.

Демон. (Эпизод 3)

Пролог:

- Да…грустная ситуация… - тихо проговорил Каспер, откладывая ручку в сторону.

Том не отвечал сразу. Он взял две пустые чашки и поставил их в мойку.

- Не то, чтобы… - начал он. – Тогда, мне стало по-настоящему страшно. Я прочувствовал чувство апофении. Вам знакомо это слово?

- Да, - ответил журналист.

- Услышав про его смерть, я тут же связал ее с теми вещами, которые произошли со мной, и с теми записками, что лежали в железном сундуке. Я…

- Вы не знали, как себя вести, - добавил Каспер.

- Да, - подтвердил Том. – После услышанного, я не знал, как реагировать, что делать. Отец повернулся ко мне лицом и просто внимательно посмотрел на меня. Он краем глаза замечал Рика в больнице, и тогда, за телевизором, узнал его лицо, которое закрыло половину экрана.

- Что он сказал?

- Он…отреагировал, как и я – уставился на меня слегка выпученными глазами, взглядом, что ожидает какого-то ответа. «Сынок…это…ведь твой сосед по палате…» - заговорил он. Я молча кивнул и, постояв так еще с минуту поплелся обратно к себе в комнату.

- Странно это…

- Мне так не кажется. Люди умирают, здесь ничего странного нету. Быстро – это да. Тогда, все произошло с молниеносной скоростью. Я добыл нужные материалы, которые хотел показать Рику, я ощущал некую опору, понимал, что не один пытаюсь…вариться во всей этой каше, но…когда услышал о его смерти, осознал, что все…больше никого нету, нету того, кому я бы мог показать найденное.

Каспер промолчал. Он уставился на свои пальцы.

- А дальше, все происходило еще быстрее. Я…ощущал присутствие дыма все сильнее, он приближался. Случалось, я всерьез верил, что дым стал мной, что он смотрит на мир моими глазами. До этого я еще дойду, будет время.

Журналист по-прежнему молчал.

- Я готов рассказывать дальше. Вам как?

- Что значит «Вам как?» - не понял Нэвэргейтс.

- Вы готовы слушать дальше? Вам не запутанно? Может стоит что-то детальнее объяснить?

Каспер слабо потряс головой. Он поджал локти ближе к своей груди и подсунул табуретку.

- Странный вы, Том, - сказал он.

- Почему же?

- И история ваша странная.

- Вы хотите сказать, что не верите моим словам?

- Не. Я не это имею ввиду. Ваша история странная. Послушать любого другого, с ним ничего подобного не приключалось.

- Я так не думаю, - ответил Том. – Случается всякое, и по хуже моего. Вы просто не знаете.

- Вы правы, не знаю, - согласился Каспер.

- А, впрочем, самая странная часть моего рассказа начинается только сейчас.

- Вы готовите меня к финалу?

- Да. История подходит к концу.

- Что ж, я готов слушать.

- Перед началом, я хотел бы сделать небольшое отступление, рассказав про случай, что произошел в школе. Он никак не касается моего повествования, но все же…

- Хорошо, я только за. Хоть ваша история и очень странная, рассказываете вы интересно.

Том хрустнул пальцами и продолжил…

***

Пришли двадцатые числа декабря. Все началось с нашей обычной беседы в школе, за столом столовой. Я сидел рядом с Джимом и Стефани, напротив - Макс и Элис.

Элис была одноклассницей Джима. Ее длинные светлые волосы были аккуратно собраны в хвост, шею закрывал высокий горловик свитера. Она облокотилась на твердую спинку стула и цокала длинными ногтями по столу.

До звонка оставалось примерно десять минут. Мы обговаривали самые незначительные вещи. Больше всех говорил Макс. Каждые две минуты он останавливался, делал хороший глоток чая и продолжал дальше. В его рассказы частенько встревал Джим. Я слушал их в основном молча.

- Слушайте, вы помните Людвига Бивенна? Он учился в классе Роупл, если я ничего не путаю.

- Помню, - ответил Джим. – Его волосы были вечно зализаны назад, а еще маленькие усики под носом.

Макс громко засмеялся.

- Усики!

- И что? – отозвалась Стефани. – Что тут такого странного? У тебя они тоже есть.

- Людвиг! – Макс продолжал смеяться.

Свою красную бейсболку он не снимал никогда. Я спросил его однажды, почему она вечно на его голове, а он шутя ответил, что кепка прилипла намертво к волосам, и что он боится ее отдирать, ведь есть шанс, что вместе с кепкой сорвутся и волосы.

- Да перестань ты смеяться? – обратился к нему Джим. – Людвиг, что тут такого?

Макс не остывал.

- Как маленький, - тихо произнесла Элис, продолжая стучать ногтями.

- Оставим его, - предложила Стефани. – Он посмеется и успокоится, лучше его не трогать.

Мы все замолчали и начали наблюдать за красным лицом Макса.

Успокоился он через минуту. Некоторое время мы просто смотрели на него, а потом Джим обратился ко мне:

- Том, чего ты такой молчаливый стал? Сидишь просто и слушаешь?

- А что ему еще делать? – ответила Элис. – Встревать в тот бред, который мы тут обсуждаем?

- Ахах, логично, - усмехнулся Джим. – Том, молодец, - он похлопал меня по плечу.

- Спасибо, - коротко ответил я.

- Кстати, у тебя сейчас урок с Руджем, - сказал мне Макс. – Удачи, братан.

- Скотина Рудж, - добавил Джим.

Он был директором школы. Ходил постоянно сгорбленный и с недовольным лицом. У него были седые усы, что свисали до подбородка и квадратные очки, что прятали его маленькие хитрые и злые глазки. Когда кто-то с ним здоровался в коридорах, он просто проходил мимо, не обращая внимания. На свои уроки приходил всегда заранее и еще до звонка, приказывал всем сесть и замолчать. Все сидели тихо, боясь пошевелиться. А когда он вызывал кого-то к доске, чтобы пересказать учебник, дети в буквальном смысле дрожали. Он кричал, а иногда позволял себе сильно шлепнуть лентяя по заднице. Джим как-то рассказывал мне про его стычку с Руджем. Когда-то давно, еще в девятом классе, Рудж вызвал его к доске, а Джим отказался выходить. Директор не привык слушать в свой адрес слово «нет». Он подошел к Джиму и дал ему подзатыльник. Тогда Риджер встал из-за парты и наступил тому на ногу, сильно-сильно. Рудж стиснул зубы и надул щеки, однако, не закричал. Он взял Джима за шкирку и молча вышвырнул с класса. На этом все только начиналось. На следующее утро, Джим пришел с мамой. Оказалось, что ту бурную беседу, Риджер записал на диктофон, и на записи отчетливо был слышен хлопок, удар ладони по затылку. Сельма потребовала извинений перед мальчиком, и Рудж, который никак не ожидал такого поворота событий, был вынужден сквозь зубы попросить прощения. После такого инцидента он попросту не замечал Джима. На его уроках Риджер мог сидеть спокойно, не ощущая никакого давления со стороны. Случай с подзатыльником Джим не забыл. Он дал директору новое имя – Скотина. Это поддержали большинство детей и стали называть его также.

На мне свою злость директор пока что не сбавлял, мне странным образом везло, однако сегодня, я почему-то был уверен, что мне перепадет. Когда ты выучил какой-то материал и видишь перед своим лицом мерзкие глазенки Руджа, выученное тобой куда-то испаряется, и вернуть его невозможно.

- Да-а-а, - протянул Макс. – Все мы в курсе твоей истории.

- Что за история? – спросила Стефани.

- Ты не знаешь?

- Нет.

- Так, все, хватит, - отрезал Джим. – Потом поговорим об этом. Я хотел другое спросить: кто-то знает, как там его криминальное дельце? Каков итог?

- Я знаю, - сказала Элис.

- Ну и как?

- Он больше не подозревается.

- Вот напасть! – воскликнул Макс.

- Да тише ты! – шикнул Джим. – В смысле, не подозревается?

- Вот так. Полиция не нашла никаких доказательств. Я слышала даже, что и дом они обыскивали.

- Об этом я знаю, видел, - сказал Джим.

- Так вот, ничего не нашли. Все чисто.

- Интересно, а Рудж знает, что его мрачные делишки у всех на слуху? – раздумывал вслух Макс.

Никто ему не ответил.

- Что-то мне не сильно верится, - глухо промолвил Джим.

- Ты о чем? – спросил у него я.

- Том, ты не замечал фото пропавших детей на столбах?

В моей голове резко всплыл тот момент, когда я стоял на краю тротуара и читал информацию о розыске пропавшей девочки. Таких розысков было много.

- Да, замечал.

- Полиция имела подозрения, что в их пропаже виновен Рудж.

- Серьезно?

- Да, - ответил Джим. – Дети шли в школу и не возвращались домой. Родители вменяли вину учителям и самому директору, однако, он все отрицал и говорил, что дети не могли пропасть на территории его школы.

- А могли? – спросил я.

Джим молча кивнул. Его лицо было, как никогда серьезным. Мы все замолчали. Даже Макс не издавал ни звука.

- Элис, расскажи ему, что ты видела.

Она перестала цокать ногтями и начала свой короткий рассказ:

- Я как-то заметила, как Рудж тихо крадется в закрытую комнату, на двери которой написано «для персонала». Я тогда засиделась в школе, и он, видимо, думал, что никого не осталось. Я решила аккуратно последовать за ним. Он меня не заметил. Я осмелилась подойти к дверям вплотную и услышала чавканье, громкое и противное, будто, мололи какую-то жидкую и скользкую жижу. Сразу за дверью был угол, куда я и спряталась. Директор вышел из коморки и закрыв двери, пошел назад по коридору. Я не знаю, почему он не закрыл двери на ключ. Я спокойно вошла внутрь и…меня стошнило. Я увидела ведра крови, вонь закладывала мне нос. В ужасе покинув коморку, я взяла свои вещи и выскочила со школы.

- Во как, - тихо подытожил Макс. – Все мы слышали эту историю.

- Рудж – псих, - сказал я.

- Точно, - подтвердила Стефани.

- А где он живет?

Джим криво усмехнулся.

- В нашем доме.

- Как?

- Да вот так. В нашем доме на первом этаже, девятая квартира.

- С ума сойти…

- Этого мерзавца надо посадить, посадить на пожизненное, - сквозь зубы произнес Джим.

- Скольких же детей он убил? – спросил я.

- Многих, - ответила Элис. – Ты ж видел объявления о пропаже.

- Держу пари, на его счету не один десяток жертв, - сказала Стефани.

- И полиция ничего не нашла, - заключил Джим. – Они – псы слепые.

- Я видела, - начала Элис, - как мамы стоять с зажатыми в руках платками, и выглядывают своих пропавших детей, черт возьми. Они стоят и плачут, стоят с бесполезной надеждой, что сейчас их ребенок выйдет из дверей школы и радостно побежит им навстречу, раздвинув руки.

- Я тоже видел, - добавил Джим.

- Кошмар.

Риджер стукнул по столу своим кулаком.

- Он наклонился ко всем нам и шепотом произнес:

- Я не успокоюсь, пока не посажу эту скотину.

- Кстати, Джим, - сказал ему Макс. – Я давно думал…не решался сказать, потому как ты бы посчитал эту идею глупой… Давай проберемся в квартиру этого старика, и все отыщем.

Джим молча кивнул.

- А замок? – поинтересовалась Элис.

- Замок не проблема. Я их с легкостью открываю, любой, - сказал Макс. – Мне понадобиться пару минут.

- Он уходит каждое утро примерно в восемь, - заметил Джим. – Мы сможем проследить за ним, и когда тот покинет дом, пробраться внутрь.

- Это уголовно наказуемо, - сказал я.

- Том, этот псих убивает детей, что наше проникновение против его преступлений?

- Макс прав, - сказала Элис.

- Но мы ведь не знаем точно, убивал ли он кого-нибудь.

- Ведра с кровью, Том, - сказала Стефани.

- Мы посадим его, - глухо произнес Джим. – Вы все участвуете? Я изначально планировал пойти только с Максом.

- Нет, я с тобой, - сказала Элис.

- Я тоже, - добавила Стефани.

- Том? – обратился ко мне Джим.

- Ребята, я считаю это неправильным, - сказал я.

- Хорошо.

- Просто поймите…

- Все нормально, Том, мы тебя не осуждаем. Тебя можно понять.

- Главное на сдай нас, - встрял Макс.

- Успокойся, он не такой, - вступился Джим. – Я его лучше всех вас знаю, он не крыса.

- Когда договариваемся?

- Завтра же, - тут же ответил Макс.

- Я согласен, - кинул Джим.

- Я тоже.

- И я.

- Это будет рискованно, даже очень, - заметила Элис.

- Это будет опасно для нашей жизни, - добавила Стефани.

- Мы понимаем это. Я все равно не боюсь, - твердо проговорил Макс.

- Мы постараемся провернуть все спокойно, проблем не будет.

- Точно?

- Нам нужен четкий план. Для этого приходим все ко мне, мы детально все обговорим.

- Хорошо. Во сколько?

- Сразу после школы.

- Ок, заметано, - согласился Макс.

- Все у нас получится, - после слов Джима, прозвучал звонок.

Мы встали из-за стола и разошлись по нужным классам.

Я держал в своей голове тяжелые мысли. Они мешали мне вникнуть в тему урока. На протяжении сорока минут я внимательно вглядывался в глаза Руджа, пытаясь разглядеть в нем психа, человека, который держит под своим полом в квартире трупы детей.

***

План ребят я не принял, поэтому весь оставшийся день просидел дома в своей комнате. Мой отец присел на свой диван и громко смотрел сериал. Я первое время сидел в ноутбуке, потом начал в очередной раз рассматривать пожелтевшие записки Ника Овердина. Спустя час, я сложил все обратно в железный сундук и спрятал его себе под кровать. Мы поужинали с отцом в тишине, и приготовились ко сну. Уже лежа в кровати, было приблизительно одиннадцать вечера, я думал, думал под сопровождение панковой музыки Мэрилина. Свет в комнате был выключен, занавески на окнах открыты, и через окно проходил слабый свет полной луны. В темноте музыка окутывает тебя полностью, она сжимает тебя, становится живой.

«Где же он может быть?» - тихо проговорил я. «Не мог Ник просто так испариться. В записках ничего не сказано про это, нету даже намека. Он жив? Или давно мертв? Умер ли он своей смертью, или его убили?..» Я снял наушники и отвернулся к стенке. В ушах слегка гудело. «А может он до сих пор тут? Может это он наблюдает за мной? Что если Черный дым поглотил его также, как и Стива Роджера? Если так…то его тело все еще в этих стенах. Или его нашли и забрали. Давние жители, скорее всего, уже и забыли, кто такой этот разрушитель мифов.» Мысли меня не успокоили, а наоборот – заставили задуматься глубже. Я снова лег на спину, устремил свой взгляд на потолок и протянул к нему левую руку. Сон не приходил…

На утро меня разбудил отец. Он громко постучался ко мне в дверь. Я резко открыл глаза и дернулся. От такого движения у меня хрустнула шея.

- Вставай, тебе в школу! – донеслось из гостиной.

Я аккуратно подвелся и стал разминать шею. На часах было семь. Солнце еще не поднялось, поэтому было по-прежнему темно, то время, когда и луна вот-вот ушла за горизонт, убрав с собой слабое свечение. Небо осталось пустым, даже звезды ушли. Я свесил ноги и протер глаза.

Через две минуты я уже завтракал, а еще через две, обувался в прихожей. Попрощавшись с отцом, я вышел из квартиры и, покачиваясь, пошел к ступеням. Из головы не выходила вчерашняя беседа. Спускаясь вниз, я внимательно смотрел по сторонам, в надежде отыскать банду, затаившуюся где-то за углом и жаждущую мести. Их я увидел. Перед выходом на улицу, мне в голову пришла мысль заглянуть за лестницу, где частенько сидел Джим. Там-то я всех и встретил. Макс тихонько вскрикнул, а Джим, узнав меня, тяжело выдохнул.

- Ты…

- Я… - ответил я.

- Он не выходил?

- Не знаю.

- Хорошо, тогда иди, а то привлекаешь внимание, - Джим махнул рукой.

- Да, уже… - я не успел договорить.

- Что ты там забыл, пацаненок!? – послышался хриплый голос за спиной.

Я резко обернулся и увидел маленькие глазенки Руджа. Он стоял, как обычно, сгорбившись и сжимая в руке маленький чемоданчик.

- Вы меня знаете? – переспросил я.

- Что ты там делаешь, я спросил?!

- Я просто…искал монетку, она туда покатилась, - я нагнулся, делая вид, что поднимаю ее.

«Хоть бы не подошел…хоть бы не подошел…»

- Монетку он поднимает, шагом марш в мой класс, у тебя первый урок мой!

- Я поспешно пошел к дверям парадного.

- Знаю ли я… - он стал бормотать. – Конечно знаю. Это тупое и растерянное лицо я в первый же раз запомнил.

Выбежав на улицу, я забежал за угол дома и выглянул. Я ждал пока Рудж пройдет мимо. Похрамывая, он пошел по тротуару. Я следил за ним, аж пока он не остановился в тридцати метрах от дома. Стал шарить по карманам.

«Забыл что-то» - сказал я сам себе.

Он развернулся и поплелся обратно. Я пулей забежал в холл и приблизился к двери номер 9. На первом этаже было пусто.

- Ребята, откройте, откройте, срочно… - шепотом проговаривал я, стуча в дверь.

Я услышал, что внутри кто-то подошел и выглянул в глазок. Через секунду щёлкнул замок и двери открылись. На пороге стоял Джим с выпученными глазами.

- Что стряслось? – спросил он, выглядывая в коридор.

- Он возвращается, идет сюда.

- С чего ты взял?

- Он повернулся обратно.

- С чего ты взял… - он не успел договорить. – Двери парадного открылись и послышалось ворчание старика.

- Мигом забежал! – шикнул на меня Джим, после чего я юркнул внутрь.

Он тихо закрыл двери и повернул замок, как раз в тот момент, когда Рудж вышел из-за угла и ничего не успел услышать.

- Что случилось? – с испугом на лице спросила Стефани.

- Бегом! – Джим повел всех в гостиную. – Макс, Элис и Стефани, в шкаф!

Они открыли купе и залезли в него. Джим задвинул дверцу. Послышался щелчок замка.

- А нам куда? – спросил я.

- В кабину, - он потянул меня в ванную, что стояла перед спальней. В последний момент мы прошмыгнули мимо уже открывающихся дверей, и закрылись в душевой кабине, благо ее задвижки двигались бесшумно.

- Ни звука, - шепотом сказал Джим. – Остается надеяться, что он никуда не заглянет.

- Надеюсь.

Входные двери не захлопнулись обратно, из чего я сделал вывод, что Рудж забежал ненадолго. Продолжая громко ворчать, он прошел в спальню.

- Где же мои чертовы часы, - прозвучал хриплый голос.

Мы с Джимом стояли, задержав дыхание. Он смотрел на меня, я – на него. Он медленно приставил свой указательный палец к губам. Я слабо кивнул.

Рудж вышел из спальни и пошел в гостиную.

- Вот вы где, сукины дети! – крикнул он.

Внутри Джима и меня все мигом похолодело. Я почувствовал, как мои волосы поднялись вверх.

- Нашел, наконец! – довольный Рудж вышел обратно в прихожую.

Джим молча показал на запястье. По его губам я прочитал слово «часы».

Хлопнули двери и раздался щелчок. Дальше – отдаляющиеся шаги. Я захотел выйти из укрытия, но рука Джима меня остановила. Я посмотрел на него, а он молча помотал головой.

- Рано, - ели-ели сказал он.

Я послушался, хотя было слышно, как дверцы купе раздвинулись, и компашка вылезла.

- Черт, рано, - повторил Джим, стиснув зубы.

Только спустя минуту, когда Макс шепотом спросил: «Парни, вы где?», мы вышли из кабины.

- Зачем вы везли так рано? – рассержено спросил Джим, толкнув Макса в плечо.

- Прости, мы просто…

- Вы просто попасться хотели, вот почему!

- А вы прятались в ванной?

- В душевой, - ответил я.

- А, ясно, - кинул Макс и посмотрел на Джима.

Элис подбежала и впилась своими губами в мою щеку.

- О-о-о, - протянул Макс.

Я сильно растерялся, неуклюже расставив руки в стороны. Я чувствовал, как ее ресницы щекочут мою кожу. Она стояла так секунд пять, что невероятно долго, как мне казалось тогда, а потом еще крепко обняла меня. Я почувствовал броский запах ее волос, это был самый приятный аромат из всех, что я когда-либо встречал. Я неуверенно сжал ее талию, ясно ощущая взгляды остальных.

- Мне кажется, все затянулось… - сказал Макс.

Элис отпустила меня и шепотом проговорила:

- Спасибо…

Я молча кивнул.

Подошел и Джим. Он похлопал меня по спине.

- Большое спасибо, друг.

- Да-а, - протянул Макс. – Дружище, ты нас выручил.

- Том, мы тебе сильно благодарны, - вставила Стефани.

- Не благодарите, ребята, - ответил я.

Джим перестал хлопать меня по спине и теперь просто стоял рядом. Все замолчали и уставились на меня.

- Чего замолчали? – спросил я.

- Ну, теперь и ты участник нашего преступления, - подытожил Макс.

Все усмехнулись. Слабая улыбка расплылась и на моем лице.

- Знаю.

- Вот и отлично, нас плюс один, - Макс хлопнул в ладоши.

- Ну так, посвящайте меня в свой хитрый план.

- Какой? – спросила Стефани.

- Ну как? В тот, который вы обговаривали вчера после школы.

- А ты про то, - Джим махнул рукой. – У нас нету никакого плана. Мы посидели, поболтали, о чем попало и сошлись на том, что будет лучше и эффективнее действовать спонтанно.

- Плана нету…

- Не-а. Самое сложное было открыть двери вот этой отмычкой, - Макс вытащил из своего кармана металлическую заколку.

- А дальше, - добавил Джим. – Ищи где хочешь.

- Ясно, - кинул я.

Не теряя времени зря, мы разошлись по комнатам. Макс, Стефани и Элис взяли гостиную и кухню, а мы с Джимом – все остальное. Поиски вели, как можно тише, как можно аккуратнее, чтобы вещи не пострадали и оставались лежать на прежних своих местах. От этого правила частенько уклонялся Макс. Время от времени из гостиной доносились стуки, потом недовольные возгласы и упреки.

- Ну я стараюсь, ребят. Простите, - говорил Макс.

- Все должно оставаться на своих местах, - повторял ему Джим.

Прошел один час, потом второй, и когда начался третий, мы все собрались на кухне.

- Ничего не нашли? – спросила у нас с Джимом Стефани.

- Моя спина… - вставил Макс и присел на твердую табуретку.

- Вы хорошо обыскали? Везде посмотрели?

- Везде, - ответила Элис.

- Полки проверяли, шкафы?

- Да все проверяли.

- Джим, - обратился к нему Макс. – А как ты себе представляешь находку. Ты думаешь, мы будем искать и наткнемся на какую-то часть тела, или банку с кровью?

- Это может быть все, что угодно, любое доказательство.

- Ну, мы все проверили и ничего не нашли. Доказательств – ноль.

- Вы кухню тоже хорошо осмотрели?

- Да.

Джим присел на второй стул.

- В ванной и спальне тоже ничего, - глухо добавил он.

- Ребят, может вы ошиблись, и Руджу и правда нечего скрывать? – предложил я.

Джим молча помотал головой.

- Мы – невнимательные, что-то есть в этой квартире, я чувствую.

- Да что есть? – переспросил я. – Желтые обои, скрипучий пол, старые шкафы и гнилой запах?

- Желтые обои, скрипучий пол, старые шкафы… - повторил Макс. – А еще крысы в стенах. Я слышал, как они шуршат. Громко.

- Зачем ты это говоришь? – отозвалась Стефани.

- Стой, - кинул Джим и поднял указательный палец вверх.

- Стою, - сказал Макс и поднялся с табуретки.

- Том, что за запах?

- Гнилой запах, - ответил я.

Макс молча стал принюхиваться.

- Нету никакого запаха, - ответила Элис.

- Как нету? – я посмотрел на Джима.

Тот подтвердил слова Элис слабым кивком.

- Я тоже не чувствую никакого запаха, - отозвался Макс.

- Где пахнет, Том? – спросила Стефани.

- Да везде.

- А где больше всего?

- Где больше?.. Здесь, наверное. На кухне.

- Ищем тут все вместе, - скомандовал Джим.

Мы начали во второй раз просматривать полочки.

- Том, ты принюхивайся повнимательнее, - сказал мне Макс, стуча столовыми приборами.

- Можешь аккуратнее? – сказала ему Элис. – Чего ты такой шумный?

Я после того, как заглянул в холодильник, подошел к столу. На нем была длинная скатерть, что доставала до пола. И только посмотрев на нее, я догадался. Наклонившись к полу и принюхавшись, тут же все понял.

- Ребят, оно здесь, - сказав это, я поднял скатерть, и все мы увидели люк, закрытый на маленький замочек.

Никто не сказал и слова. Только Макс, спустя пол минуты, шепотом проговорил:

- Во дает… Старый пердун...

Джим подошел к нему и дал подзатыльник.

- Все внимательно осмотрел, да?

- Ну прости… - слабым голосом ответил Макс.

- Не надо извиняться, открывай лучше.

- Да, сейчас, - он сел на колени и стал осматривать замок.

Достав из кармана свою согнутую заколку, он принялся за вскрытие.

- У тебя первоклассный нюх, - сказал мне Джим.

- Я не знаю, почему вы не улавливаете запах.

- Да потому что для нас нету никакого запаха.

- Точно, - подтвердила Стефани.

- Судя по нему, за люком находиться что-то плохое, - заметил я.

- Чем пахнет?

- Чем-то протухшим, и протухло оно давненько.

- Том прав. Давненько – это слабо сказано, - отозвался Макс. – Кажись, я тоже что-то улавливаю.

- Ты открыл?

- Ага, - сняв замок, Макс открыл люк.

Нас встретила темнота и паутина.

- Фу, - сказала Стефани, закрыв нос. – Я тоже слышу.

- Ну, кто лезет? – спросил Макс, не вставая с колен.

Джим подошел к люку и посмотрел вниз.

- Все мы лезем.

- Все-все?

- Да.

- Там тесно, все не пролезем.

- Перестань, - отрезал Джим.

Он опустил ногу в паутину и стал на первую ступеньку лестницы.

- Скрипит.

- Мы слышим. Вроде крепко.

- А можно я здесь останусь? Я пауков боюсь, - сказал Макс.

- Нет, лезешь с нами.

- Да чего? Пусть остается, если хочет, - вступилась Элис. – Он сможет посторожить.

Джим посмотрел Максу в глаза.

- Сиди здесь и следи.

- Да, спасибо.

- Нам бы поторопиться. Вдруг, Рудж еще что-то забыл.

- Не, было бы так, он бы вернулся сюда намного раньше. По времени, уже третий урок идет.

- Сиди, умник, - сказал Джим и начал спускаться вниз.

За ним лез я. Паутина врезалась мне в лицо, попадала в рот и в глаза. Я вытирал свое лицо, другой рукой удерживаясь на лестнице. Джим, тем временем, уже ступил на землю и, достав свой телефон, стал светить фонариком дальше.

- Том, на твоем плече паук, - заметил Макс.

Я смахнул его, однако, он не хотел падать. Его лапы были липкими и просто приклеились к моим пальцам. Я тряхнул рукой, и только после этого, он аккуратно спустился на своей паутинке.

Под землей было довольно высоко. Даже Джим, рост которого был внушительным, шел почти свободно, лишь слегка нагнув голову и сжав плечи.

Для меня тут было отлично.

- Макс! – крикнула ему Элис. – Если Рудж вдруг вернется, ты лезь за нами и закрой люк.

- Нет, на такое я не настроен! – кинул тот.

- Все, идем, - сказал Джим.

Он освещал небольшой коридорчик, в конце которого виднелась низенькая деревянная дверь. Шли мы медленно, прижимаясь к друг другу.

- Запах усиливается, - заметил я.

- Слышу, - кинул Джим.

Приблизившись к двери, он неуверенно ее ощупал и, не отыскав какого-либо замка, просто толкнул вперед… Стефани закричала, а Джим резко отвернулся, закрыв нос свободной рукой.

- Что за крики?! Что случилось?! – подал голос Макс.

Никто ему не отвечал.

Джим стал фотографировать, не убирая вторую руку от носа.

- Вылезайте, ребята, я скоро к вам приду, - обратился он к нам.

Элис и Стефани молча пошли назад, а я остался и смотрел на тот ужас, что царил в темном помещении подвала. Темная кровь стекала по стенам, в углах стояли друг на дружке коробки до потолка, полностью забиты мясом. Рядом с ними, как куча хлама, валялись детские вещи и пару голов, без волос.

- Все, уходим, - Джим захлопнул двери и, спрятав телефон в карман, толкнул меня назад.

Мы вышли обратно на кухню, и я закрыл люк.

- Горы мяса?! – спросил Макс, скривившись.

- Не только его, - ответил я.

- Хорошо, что я с вами не полез.

- Вызываем полицию, ребята. Наши подозрения подтвердились, - сказав это, Элис достала свой телефон.

По телефону она объяснила все в деталях, ничего не приуменьшая. Менее, чем через десять минут, к дому номер 13 на улице Греймор приехало две машины, а в них – восемь копов. Они постучались в квартиру, и мы, всей толпой, их встретили.

Они сильно изумились, когда Джим сказал, что мы проникли сюда без чьего-либо ведома, действуя на чистую интуицию. Главный полицейский, выпучив глаза, снял свою фуражку и потребовал предъявить доказательства. Джим повел всех вниз.

Через две минуты они все вылезли обратно, и коп приказал закрыть двери и ждать преступника прямо на кухне. Нас он выгнал, перед этим поблагодарив за помощь. В его глазах читалось легкое недоверие и серьезность. Он внимательно присматривался к нам и, наконец насмотревшись, сказал выходить.

Все мы затаились под лестницей, в убежище Джима, и стали ждать. Наш пульс участился, когда мы увидели Руджа, который беззаботно шел к своей квартире. Джим широко улыбнулся и сжал кулаки. Через пол минуты, до наших ушей донеслись крики и непонимающие возгласы бывшего директора школы. Из укрытия мы видели, как его, в наручниках ведут на улицу. В холл вышли люди и внимательно глядели на копов.

Этим все и закончилось…

***

- И что было дальше? – спросил Каспер.

Том пожал плечами.

- Что вам сказали? Не могло просто взять все и закончиться.

- Руджа посадили надолго. Я думаю, он и умер за решеткой. А что касается нас… Мы получили от родителей.

- И все?

- Точнее, мне ничего не было. От родителей получали остальные.

- Что творилось в том городе???

- Разная чертовщина – вот что.

- Как такое возможно?.. Чтобы директор школы…

- Не знаю, - ответил Том.

Журналист усмехнулся.

- Я был удивлен не меньше вашего, когда впервые услышал о таких вещах. А когда увидел их своими глазами, то…

Том Хокинг больше не улыбался. По его скулам было видно, как он стискивает зубы. Его взгляд в основном был направлен в никуда, часто зацикливался на чем-то постороннем. Говорить он стал тише и медленнее, часто останавливаясь.

- Финал будет невеселым, - про себя пробормотал Каспер.

- Что вы сказали?

- Говорю, что думаю, финал этой истории будет невеселым, - повторил Нэвэргейтс.

Том промолчал.

- Если вам сложно…

- Нет, - отрезал хозяин квартиры. – Все нормально.

- Ну хорошо.

- Я готов продолжать.

- Я слушаю.

- Финал уже совсем близко, - Том посмотрел на улицу.

Каспер увидел сильный ливень, капли стучали по стеклу. Время от времени проходили раскаты грома.

- Я вспомнил, - начал Том. – Что не рассказывал вам о Джудит, а ведь она должна занимать значимое место в моей истории…

Глава 1:

Как-то утром отец послал меня в магазин за мелочевкой к завтраку. Я сбегал за продуктами, и когда заходил обратно в подъезд, услышал стуки на лестнице. Помимо них в доме было тихо. Я стал аккуратно подниматься. По пути, я понял, что звуки слышны с самого верха. Приближаясь к четвертому этажу, я уловил и чей-то тихий голосок, бормотание. Уже на своем этаже мне встретилась девочка с виду лет шести. Она прыгала по ступенькам, туда-обратно, при этом проговаривая какую-то странную детскую считалочку. В ее правой руке был плюшевый мишка без одного глаза-пуговицы. Увидев меня, девочка поправила свои светлые волосы, что упали на глаза, и прижала мишку ближе к себе.

- Привет, - обратился я к ней. – Прости, что напугал.

Она быстро замотала головой.

- Нет, все нормально. Я не испугалась…

- Не испугалась?

- Нет. Я не боюсь людей.

Я невольно улыбнулся и почесал затылок.

- Что ты тут делаешь?

- Играю, - коротко кинула она и крепко обняла свою игрушку.

- Где его глаз?

- А, без понятия. Я спрашивала его, а он ответил, что потерял.

- Где потерял?

- Этого он не сказал. В последнее время он стал каким-то молчаливым, - последнее слово далось девочке трудно, она выговорила его правильно только с третей попытки.

- А во что ты играешь?

- Да так…моя мама говорит мне, чтобы я не висела у нее на шее, поэтому… - она оборвалась.

- Ясно.

- А как тебя зовут? – она подошла на два шага вперед.

- Я Том.

- Меня Джудит звать.

- Приятно, - сказал я и протянул ей руку.

Она улыбнулась и дотронулась к моим пальцам. Прикосновение это было очень холодным. Ее подушечки пальцев, словно, отморозились. Я взглянул на ее лицо, и заметил в близи синие губы.

- Тебе холодно, ты не хочешь одеться?

- Мне не холодно, - отрезала она.

- У тебя из друзей только мишка?

- Да, только он. Его зовут Дженкинс, ты должен и с ним познакомиться, - она взяла его мягкую лапку и поднесла ее к моему лицу.

Я прикоснулся к лапе.

Джудит засмеялась.

- Все, теперь вы знакомы.

Кивком я подтвердил ее слова.

- А ты давно здесь живешь, Том?

- Относительно недавно, а что?

- Ничего. Просто я тебя никогда не встречала здесь.

- А ты давно здесь?

- С самого рождения.

- Ясно.

- Я живу на пятом этаже, с мамой, папой и…моим младшим братом.

- На пятом? – переспросил я.

- Да. Нам там весело. Мы много смеемся и говорим. Правда…мой братик не умеет разговаривать. Он просто молчит и смеется, иногда хлопает в ладоши.

- Он, наверное, маленький еще.

- Да. Моя мама говорит, что он всегда таким останется, больше не будет расти.

- Почему?

- Потому что. Она не объясняла. А еще я не буду расти. Годы проходят, а я не старею, - она улыбнулась.

- Сколько тебе лет?

- Уже сорок пять.

- Сколько? – я попятился назад.

- Сорок пять.

- Ты что-то путаешь, Джудит.

- Не, - она помотала головой. – Спроси у Дженкинса, он тебе докажет, или у мамы моей спроси…Хотя…нет. Она никогда не показывается на люди, ты у нее никак не спросишь.

- Джудит, на пятом этаже пусто, там никто не живет.

- Да, только мы и…еще один……Его зовут Стив. Он… - девочка резко развернулась. – Прости, меня уже мама зовет. Мы сейчас будем ужинать.

- Сейчас только девять утра, - сказал я.

- Нет. Сейчас девять вечера, - сказав это, она побежала вверх и завернула за угол.

На секунду она высунула голову и добавила:

- Я думаю, мы еще увидимся, Том. Пока.

Я вернулся в квартиру с полной головой. Этот разговор не выходил из нее на протяжении всего дня. Позавтракав в тишине, я пошел к себе в комнату и просто лежал, натянув наушники на уши. Час за часом проходил очень быстро. Время летело, как ни в себя.

Наша беседа с Джудит продолжилась на следующее утро. Было одиннадцать часов. Я шел к Джиму, когда на лестнице снова увидел ее, прыгающую по ступеням.

- О, привет! – она махнула рукой. – Я знала, что ты придешь.

- Здравствуй, как жизнь?

- Хорошо. Мама укладывала моего брата спать, а он постоянно плачет, его трудно успокоить. Чтобы я не мешала, она разрешила мне немного погулять перед сном. Обычно, я не ложусь поздно, в часов десять, но сейчас…мне не хочется спать. Мне хочется прыгать и смеяться! – она крикнула.

- Ты говорила мне вчера про твою семью, можешь больше рассказать?

- Могу. Про них могу очень много. Правда…моя мама и мой папа против того, чтобы я болтала с каждым встречным. Они опасаются того, что их заметят.

- А ты не опасаешься?

- Нет. Мне нравится общаться с людьми, в отличии от моих родителей. Сидеть вечность в этих стенах очень скучно.

- А ты с многими общаешься?

- Да. За все время я общалась много с кем.

- И что они думали о… - я хотел сказать «о тебе», но в последний момент посчитал эту фразу грубой.

- Не все охотно разговаривали со мной. Я хорошо дружила с детьми, но вот с взрослыми…не особо. Я поняла, что людям не интересно болтать с ребенком. У них своих забот хватает.

- Слушай… - в моей голове возник хороший вопрос, - у тебя память нормальная? Ты запоминаешь тех, с кем общалась?

- Да. Запоминаю то, как они выглядят. Редко бывало такое, что кто-то из людей говорил мне свое имя…

- Тебе знакомо, кто такой Ник Овердин?

Она на секунду замолчала и уставилась себе под ноги.

- Ник Овердин…нет, я такого не слышала.

- Ты говорила, что редко бывает такое, чтобы кто-то из людей говорил тебе его имя…Может ты запомнила его по чему-то другому… Он был детективом…который…который…искал призраков.

- Нет, таких я не видела.

«Если человек не говорил ей имя, тогда, какой смысл был ему говорить про то, чем он занимается?» - подумал я.

- Ладно, глупый вопрос…

- Я пытаюсь подружиться мирным способом, человеческим…но, есть некто, кто действует по-другому.

- В каком смысле?

- Его зову Стив, - тихо сказала Джудит. – Он любит пугать людей и говорить с ними не по-хорошему.

- Чего ты перешла на шепот?

- Потому что Стив везде. Он может наш услышать. А когда речь идет о нем, он злится…

Я растерялся.

Она резко оглянулась, потом подбежала ко мне и схватила мою руку своими ледяными пальцами.

- Пойдем, я тебе покажу, где он живет.

- Эм…Может не стоит…я просто…

- Пошли-пошли, - она потянула меня наверх.

Мы аккуратно вошли на пятый этаж.

«Почему дверь сюда не закрыта?» - подумал я, внимательно озираясь по сторонам.

Ориентироваться в кромешной темноте было невозможно. Она давила на меня. Мои ноги невольно сгибались в коленях, а плечи ощущали давление сверху.

- Иди тихо, чтобы тебя никто не услышал, - обратилась ко мне Джудит.

- Здесь ведь никого нету, вроде.

- Нет, есть. Ты их просто не видишь. Моя семья сидит вон в той комнате, - она показала пальцем влево.

Я видел только мрак. Лишь подойдя еще на пару метров, слабо разглядел ели-заметные очертания двери.

- Если мы не будем сильно шуметь и спокойно пройдем мимо, мои родители нас не услышат.

«Она сумасшедшая…» - подумал я.

Пройдя ту дверь, на которую Джудит показывала пальцем, мы вдруг остановились. Я посмотрел на ее лицо, что спряталось в темноте, а она приложила свой указательный палец к синим губам.

- Там, - кинула она, показав вперед.

Я посмотрел в направлении ее руки и, опять же, увидел темноту.

«Совсем нету окон… Может они и были, только их кто-то заколотил, когда стройка началась.» Я удостоверился в этих словах, когда почувствовал легкий сквознячок, который врезался в мое лицо.

«Скорее всего, в конце коридора есть заколоченное окно.» - Так оно и было.

Мы с Джудит подошли к концу прохода почти в плотную. Только тогда я увидел ту самую дверь, которую она имела ввиду.

- Туда, заходить нельзя. Даже прикасаться не стоит… - почти одними губами вымолвила она.

- А что будет, если я…

Она стиснула мой локоть обеими руками и потащила назад.

- Мне больно.

- Нельзя туда, - Джудит отвела меня в самую первую комнату на пятом этаже и закрыла двери. – Все, здесь можно говорить громче, - она перевела дыхание.

- Что происходит? – прямо спросил я.

- Ничего.

- Что значит туда нельзя?! Что значит мои родители там?! Что значит…!?

- Тише, не так громко, - и только сказав это, она поднялась к потолку и начала бегать по нему, туда-сюда, стуча пятками.

От увиденного я присел и больше не вставал. Протерев глаза руками, я уставился на Джудит, а та, заметив мою реакцию, остановилась, однако с потолка не слазила.

- Что с тобой? – спросила она.

- Ты…бегаешь по…

- Да. А ты разве не бегаешь?

Я молча помотал головой.

- Странно…Я думала, что все умеют бегать.

- Ты не человек…

- Нет, я человек, - отрезала она.

- Люди не могут летать и липнуть к потолкам.

- Я человек, и живу со своей семьей на пятом этаже. Мы переехали сюда после пожара.

- Вы никуда не переезжали…

- Переехали!

- На пятом этаже никого…

- Я человек! – она крикнула. Ее глаза чуть ли не выпали из глазниц. Было видно, как она стиснула зубы. Однако, ее лицо оставалось таким же бледным и…мертвым.

- Прости меня, - ответил я.

- Ты меня обидел.

- Прости за это…

Она молча спустилась и села в противоположный от моего угол. Минуту мы сидели в тишине.

- Заходить в ту дверь – опасно, - начала она, - потому что тот, кто за ней сидит – плохой.

- Это Черный дым? – прямо спросил я.

- Его зовут Стив, и он не похож на нас, точнее, он вообще не похож на человека. Он опасный, злой и жестокий…

- Он что-то тебе сделал?

- Нет, мне он может только угрожать, а вот всем остальным…тем, кто не живет на пятом этаже, а ниже…Он делает людям больно, он их убивает…

- Черный дым, - повторил я.

- Да, он не похож на нас. Моя папа говорит, что его сюда послали, что он никогда не был человеком, пусть и носил человеческое имя.

- Кем же он был?

- Он…пришел из другого мира, он точно не из нашего…Папа говорил, что его позвали из земли.

- Кто позвал?

Джудит пожала плечами.

- Он страшный и тебе стоит его опасаться.

- Я это понял.

- Он любит вселятся в людей и жить внутри них, съедая внутренности. Человек становится трухлявым внутри, как пропавший хлеб.

- Ты знаешь тех, кого он убил?

- Да. Знаю некоторых. Был один дяденька, он вел дневник и постоянно ходил по этому этажу с камерой. Я пыталась продать ему однажды печенье, а он был…таким грубым. Через некоторое время его и вовсе не стало.

- Он погиб?

- Да. Стив его убил, жестоко.

- Его звали Ник Овердин.

- Неважно. Зачем знать имена тех, кого уже давно нет в живых?

- Ты видела, как его убивали?

- Нет. Слышала…Я тогда игралась за стенкой. Сначала глухие крики, потом стоны, плач и…хруст. После него – тишина.

- Ужас.

Джудит молча кивнула.

- Кого еще знаешь?

- Был и маленький мальчик, была и девушка, и старик, и парень, который громко играл на гитаре.

- Дик Дайвер.

- Да, - подтвердила она. – Так его и звали. Тоже стал жертвой Стива.

- Он приходил ко мне во сне.

- Правда? И что говорил?

- Предупреждал. Говорил, чтобы я ходил всегда с чистым разумом и никому не верил, а полагался только на свою голову.

- Он правильно тебе говорил. Предупреждал об ошибках, которые сам совершил из-за незнания.

- Мне страшно, - сказал я. – И я не знаю, почему сейчас сижу здесь, с тобой…

- Ты говорил, что того человека с камерой звали Ник. Откуда ты это знаешь?

- Я нашел сундук с его записками и камерой…

- Да? Просмотри камеру, она тебе поможет найти ответы на некоторые вопросы. Посмотри ее, обязательно!

- Не могу.

- Почему же?

- Она сломана, разбита.

- Это сделал Стив. Только…он ее не сломал, ее невозможно сломать, эта камера – волшебная, она – не из человеческого мира тоже.

«Что за бред?» - подумал я, однако, вслух ничего не сказал.

- Ты ее просмотришь? Говорю тебе, она работает.

- Да, попробую еще раз. Я пытался уже включить ее, но, все было тщетно.

- Она работает, попробуй еще.

- Откуда ты знаешь?

- Говорю же, эта камера не из нашего мира. Она может делать такие вещи…которые обычный фотоаппарат не может.

- Ладно, я попробую включить еще раз.

- Да, попробуй. Хочу сказать тебе, чтобы ты не поднимался сюда сам, иначе можешь встрять в беду. Не поддавайся странностям, которые видишь. Если встречаешь подозрительных людей – не говори с ними, а сразу убегай.

Я смотрел на сидевшую в углу Джудит, и мне вдруг показалась она такой взрослой, по ее словам, мыслям… Хоть она и выглядела на шесть лет, сейчас, не видя ее в темноте, я бы дал все сорок, как она говорила сама. Сорок пять…Не может этого быть. Она не человек…

- Чего ты замолчал? – спросила она.

- Да так…думаю, обдумываю твои слова.

- А, ну это правильно. Думай и помни то, что я тебе только что сказала и то, что Дик говорил.

- А как он попался Стиву?

- Прости, не могу ответить, долго рассказывать, а меня уже мама зовет. Пора спать.

- Тогда иди, раз пора.

Она встала и спокойно вышла из комнаты, помахав мне на прощание…

Глава 2:

Мне приснился страшный сон, сон, который заставил меня проснуться в холодном поту посреди ночи. Я оказался в полной темноте. Мне было очень холодно, откуда-то из-за спины дул холодный ветер. Я обернулся, однако, увидел лишь темноту и ничего больше. Мои голые ступни ощущали грязный пол, по ощущению это была плитка с кучей трещин. Лишь спустя пару минут, когда мои глаза более-менее привыкли к окружавшей меня темноте, я смог разглядеть стены, только лишь их, в комнате, где я очутился, больше ничего не было. В растерянности я сначала оглянулся по сторонам и только лишь потом пошел к ели-заметной двери. Проход был открыт. Меня встретил длинный коридор. Я сразу же понял, где нахожусь. Плюс к этому, я был уверен, что иду во сне, и что на самом деле, я просто лежу в своей теплой постели и мирно сплю. Став на центр, я стал медленно идти вдоль облезших стен и дверей.

«Заветный проход прямо перед тобой. Не волнуйся, а просто иди, спокойно шагай… Это сон, надо лишь следовать инструкциям – поддаться течению, все легко и понятно. Главное – не нервничать.» - утешал себя я. «Главное не…» - мои мысли прервались: послышался громкий скрип, и дверь, что стояла передо мной распахнулась. Казалось – там выход, заветная лестница, которая приведет тебя на твой этаж, к твоей квартире, к родной комнате, к теплой постели, но…нет. На полу, прямо у первой ступеньки лежало тело. Оно было одето в коричневый пиджак и брюки. Рядом валялась шляпа. Лужа крови растеклась у лица, что уперлось в пол.

Я остановился, не сводя глаз с преграды. Оглянулся назад, посмотрел по сторонам, вверх, вниз под ноги, ожидая логичного продолжения, ожидая чего-то. «Сейчас этот труп подымиться и побежит прямо на меня. Он меня обязательно поймает и убьет, жестоко разорвет, так это обычно бывает в кошмарах.» Я ждал…Был готов к тому, что тело резко подорвется, но…этого не случилось, оно спокойно продолжало лежать.

«Понял, надо идти…» - я сделал первые неуверенные шаги. «Он подымиться только тогда, когда я подойду к нему вплотную…Да, так и случиться. Сто процентов.» Стиснув кулаки, я все приближался, прибивая тело к полу своим взглядом. Оставался один метр, пол метра, несколько сантиметров…я уже улавливал гнилой запах, который исходил из него и плавно разносился по всему этажу, однако, ничего не происходило. Труп лежал.

Я дотронулся до него большим пальцем ноги и тут же отпрянул назад. Зря – все осталось, как прежде. Переведя свое дыхание, я медленно переступал преграду, попутно проговаривая: «Сейчас схватит, ухватит за пятку, крепко сожмет и потянет, потащит назад…Сейчас схватит.» Переступив тело, я, уже увереннее, пошел по зеленому коврику прямо к своей квартире. «Ничего…Оно так и продолжило лежать…» Напоследок, я выглянул из-за угла, труп не пропал. «Бог с ним!» - я ускорился. «Квартира закрыта, закрыта…Хотя нет…Это же сон, замок открыт.» Так оно и было. Я аккуратно открыл двери и вошел в темноте помещение. В гостиной крепко спал отец, его храп был слышен и в коридоре. Проходить мимо можно было спокойно, любой неосторожный шаг будет заглушаться храпом. Я вошел в свою комнату, вытер пятки об ковер и залез в еще теплую постель.

«Странный сон…такого еще не было.» Я попробовал себя ущипнуть – ничего. Еще раз…еще раз...еще раз…и…только на десятый раз я резко открыл глаза, поднявшись. Боль в ребрах дала о себе знать, уже столько времени прошло, и все равно…были времена, когда кости ныли. Я вытер пот со лба. Был весь мокрый, однако, одеяло не откидывал, потому как был в своем уме. Жарко, не жарко, пофиг. Если я вздумаю раскрыться, то мне будет плохо…Я открою свои ноги, а они – это десерт, сладкое лакомство для тех, кто прячется в темноте.

Ночь прошла спокойно, глаза я не закрыл…

Зимой солнце встает, ни для кого не секрет, поздно. Сегодня было воскресенье, и я мог лежать хоть весь день. Когда стрелка часов прошла цифру девять, и когда через окно пробился первый слабый лучик, я вылез из-под одеяла. После быстрого завтрака, отец засел за свой ноутбук. Работать он планировал до вечера, поэтому я, чтобы не мешать, пошел к Джиму. Вчера я к нему так и не попал, из-за Джудит.

Я и сегодня думал, что встречу эту странную девочку на ступенях, однако, нет…Она уже не прыгала. Наверное, спала.

Я быстро спустился на первый этаж и пошел к двери в темном углу. Мне открыла Сельма. Она приветливо улыбнулась.

- Здравствуйте, Джим дома?

- Не-а, он куда-то вышел. Ходит где-то.

- Ясно.

- Я скажу ему, что ты приходил, когда он вернется.

- Хорошо, буду благодарен.

- Как у тебя дела?

- Обычно.

- Обычно хорошо?

- Да.

- Отлично, - она засмеялась. – Не скучай.

- Не буду.

Сельма закрыла дверь. Я развернулся и увидел стоящего за углом Джима. Он облокотился спиной о стенку и следил за тем, как я подхожу к нему. Лицо его было мрачным. Таким его я еще никогда не видел.

- Чего ты тут стоишь?

- Пошли.

- Куда?

- Туда, где я обычно сижу.

Мы зашли за лестничный проход. Джим сел на плитку и положил руки себе на колени.

- Здесь темно.

- Ничего, у меня есть фонарик, - он включил его, и от резкого света я сощурился.

- Чего здесь?

- Не хочу, чтобы мама слушала. Я скажу тебе, она – любопытная, слишком.

Я промолчал.

- Почему не пришел вчера?

- Да случилось одно…

- Ты с ней говорил?

- С кем?

- Да с Джудит, - раздражительно ответил Джим.

- Ты ее знаешь?

- Я говорил тебе, что всех знаю в этом доме.

- Она ведь мертва?

Джим молча кивнул.

- Она не любит, когда ей это говорят. Она продолжает считать, что она человек, как и ее семья.

- Она давно умерла?

- Ей сорок пять лет.

- Да, она мне говорила.

- Она погибла в шесть.

- По ней видно.

- Она что-то говорила тебе про пожар?

- Да. Немного.

- Он случился где-то в семидесятых. Сгорел весь первый этаж, сейчас его уже полностью восстановили. Она погибла при пожаре. Сгорела заживо, вместе с родителями и маленьким братом. Наверное, огонь заблокировал им путь, и они не могли выбраться.

- И Джудит этого не заметила…

- Да. Она все еще думает, что жизнь продолжается, что они просто переехали на пятый этаж…Но…

- Для нее уже все закончилось… - добавил я.

- С ней люди не разговаривают, потому как знают, что она мертва. Она ведь тебе жаловалась, что с ней никто не хочет общаться?

- Да.

- Ну вот. Что она тебе рассказывала?

- Говорила про себя, про свою семью, про брата.

- Это она часто рассказывает. Что-то еще?

- Она водила меня на пятый этаж.

- И ты пошел?

- Да.

- Зачем? – он повысил голос. – Это же опасно!

- Она потащила меня.

- Я тебе так скажу, на будущее – не верь ей. Призраки – это те еще твари, эгоисты. Они не уязвимы к любым угрозам, будь они из нашего мира или не из нашего…Они глупы, потому как не осознают того, что для живых, то есть для нас с тобой, эти угрозы все же представляют опасность.

- О каких угрозах ты говоришь? – спросил я, догадываясь, каким будет ответ.

Он открыл рот, но сразу же передумал говорить. Вместо этого, Джим помедлил немного, потер свой подбородок, и только потом спросил:

- Она что-то рассказывала тебе о злой двери в конце коридора?

- Да! – сразу же ответил я.

«Как же ты точно бьешь, Джим Риджер. Прямо в цель!» Он, будто, читал мои мысли.

- Что она тебе говорила, мне нужно точно?

- Она меня предостерегала. Говорила, чтобы я сам никогда на пятый этаж не ходил, потому что то, что сидит за злой дверью, чувствует, ему не нужны глаза, чтобы видеть кто идет, ему не нужны уши, чтобы слышать, кто ступает. Она назвала его Стивом. Он, вроде как, был когда-то человеком, или…

Джим отрицательно помотал головой.

- Никогда он им не был.

- Тебе тоже Джудит рассказывала?

- И она.

- А кто еще?

- Неважно, - отрезал Джим. – Этот Стив пришел, здесь он не местный.

- От нее я это слышал.

- Это сущность, которая умеет все, она играет, а играет, потому что голодна. Она всегда хочет есть. Убивает…

- Ты тоже его видел?

- Черный дым???

«Опять в точку!»

- Его.

Джим покачал головой.

- Нет, я никогда не видел его лично, но те, с кем я был знаком, стали его жертвами. Я многое насмотрелся, друг, - его лицо нахмурилось еще больше. Глаза опустились в пол.

Мне стало слегка не по себе.

- Я понимаю, тебе сейчас не по себе от услышанного…

«Черт! Да он читает мои мысли…»

- Тем более после того, как я подтвердил слова какой-то странной девчонки, которая всерьез утверждает, что ей сорок пять лет, - он горько усмехнулся. – Просто, когда я вспоминаю о всем том…мне становиться так тяжело. Я – довольно стойкий пацан, которого удивить трудновато. Даже тогда, когда мы встретились вплотную с этим хаосом, что царил в подвале Руджа, помнишь?..

Я кивнул.

- Даже тогда я не испугался, и не скривился. Но стоит мне только подумать о тех людях, с которыми я общался, которые стали жертвами этой проклятой нечисти…слезы наворачиваются мне на глаза… И я сейчас смотрю на тебя, и мне хочется…помочь. Потому что ты стал на ту же тропу. Этот треклятый дым, которого я до сих пор не видел, хотя живу здесь с детства, любит новичков. Он их сразу чувствует, моментально. Как подумаю, что разговариваю сейчас с очередной его… - он запнулся. – Прости.

Я положил ему руку на плечо.

- Со мной ничего не случится, слово даю.

- Ты не можешь утверждать, Стив – сильный хер. Он умеет наводить панику.

- С чего ты взял, если не встречался с ним?

- Мне рассказывали те, кого уже нет в живых. Они тоже говорили мне, что их ничего не сломит, что они все – это чертовы стручки, упругие, не сгибающиеся, видишь, как оказалось на самом деле…

Я не знал, что ответить на это.

- Эта мразь – сильная, по их словах. И я удостоверился в этом сам, когда увидел…

- Увидел что?

- Трупы…

- Ужас…

- Самый настоящий, - подтвердил Джим. – Я был первым.

- Первым?!

- Да. Вот так мне повезло, - снова горькая усмешка. – Страшно жить здесь, а я…живу, и это после всего того, что увидел собственными глазами.

- А взрослые знают, что за чертовщина здесь твориться?

- Кое-кто знает, немногие. Как бы странно это не звучало, но люди здесь – сонные, Черный дым их усыпляет, и делает это так, чтобы остальные не заметили. Самые стойкие прогибаются.

- Но ты же не прогнулся.

- Я…не знаю.

- Ты же не ощущаешь его давления?

- Пока нет. И, понятное дело, что не хочу ощущать. У меня иногда складывалось впечатление, что нечисть со мной играет. Я для нее корыстен, помогаю ей.

- Не говори глупостей.

- Я уже не знаю, что говорить. Помнишь, мы как-то говорили про металлиста, что погиб в твоей квартире?

- Помню. Дик Дайвер.

- Откуда знаешь? Это я тебе говорил?

- И ты, и другой.

- Кто? Джудит?

- И она.

- Да кто еще!?

- Сам Дик.

- Да неужели?!

- Да. Он приходил ко мне во сне. Мы общались.

- Что он тебе говорил?

- Также предостерегал. В точности все мне вспомнить сложно, поскольку это было довольно давно.

- Попытайся вспомнить хотя-бы малость.

- Он рассказывал, что его поймали, как рыбу, на крючок. Он шел за ниточкой, слепо следовал ей, а когда та закончилась…ловушка.

- Ниточка, - шепотом повторил Джим.

- Он рассказывал также про какого-то другого человека, судя по всему, на тот момент мертвого. Он его предупреждал, а Дик не послушал. Дальше пошли упреки. В общем, Дик себя очень ругал и ненавидел. Чтобы, как он сказал, зачистить свою глупость хоть немного, он предупредил меня, сказал, чтобы я не совершал его ошибок.

- Правильно говорил.

- А потом…

- Что потом?

- К нам присоединился третий. Он зарычал и начал мучать Дика. Тот кричал, брыкался, умолял…и вскоре затих. Я сильно тогда испугался, увидев черный дым впервые.

- У него низкий голос? – спросил Джим.

- Очень низкий.

- Бедный Дик, дружище…Том, слушай его…

- Буду.

- Главное, чтобы дым не стоял близко с тобой. Чтобы он не слился с тобой…

- Я понимаю.

- Я первым заметил тело Дика. В первый день, не хотел тебе рассказывать правду, надеюсь ты понимаешь…

- Да.

- Мы договорились встретится, чтобы сыграть что-то на гитаре. Двери в его квартиру были открыты. Я вошел, а после…сильно пожалел об этом.

- Его зверски убили?

- Паутина, паутина из вен и жилок…В хлам… Мои ноги тут же подкосились тогда. Он был похож на паука. Его тело размазалось в углу по стенке, а голова весела в самом центре, как тельце жирного насекомого. Глаза открыты, рот тоже, на лице – застывший ужас и страх. Зрачки мутные-мутные, тело воняло.

Я скривился.

- И что ты думаешь…я сразу же позвонил в скорую, в полицию, вызвал всех…

- Правильно сделал.

Джим перевел дыхание и продолжил:

- Но…когда все приехали и поднялись на четвертый этаж…в твою квартиру…

- Что???

- Никого и ничего…все чисто, ни крови, ни запаха, ни паутины из вен и жилок. Представь картину: я стою заплаканный посреди чистой комнаты, рядом полиция и врачи…Они удивленно смотрят на меня, а я им: оно было здесь, тело. Куча крови, паутина, запах…

- Как такое возможно?

Джим пожал плечами.

- Меня сильно наказали. Хотели забрать в больницу на лечение, посчитали психом, но, спасибо маме, она не дала, не позволила. И что это было? Что я увидел? Мне привиделось, или это та тварь забрала тело???

Я молчал и со страхом смотрел на него.

- Тела пропадают…все его жертвы…исчезают бесследно. Я говорил тебе про мадаму, которую забрала скорая. Она видела труп, которого дергали за ниточки…так вот – нету никакого трупа, полиция ничего не нашла. Таков результат…Чисто. Посчитали ее сумасшедшей.

- Жесть, - подытожил я.

- Признаюсь честно, когда я увидел тебя, мне стало жалко.

- Я б подумал так же, оказавшись на твоем месте.

- Жаль, что ты сюда переехал, не стоило…

- Папа так захотел.

- Переезжайте. Уговори его. Только вряд ли он поверит в твои сказочки про черный дым. Уговаривай по-другому.

- Он упрямый.

- На кону твоя жизнь, и, возможно, его жизнь тоже. Уговаривай, если жить хочешь.

- Постараюсь… - больше я не смог ничего сказать.

- Не надо никуда лезть, слышишь? Береги себя, умереть в этих стенах – раз плюнуть. Не поддавайся уловкам этой нечисти. Я с ней не сталкивался, поэтому, к сожалению, не понимаю каково оно. Не могу помочь тебе…Лишь рассказать про жертвы и предостеречь.

- Спасибо.

- И не слушай ту девчонку. Она тебя до плохого доведет – это тоже мой тебе совет. Призракам не стоит доверять, они частенько лгут, а Джудит, со свойственной девочке глупостью, еще в гроб тебя раньше времени загонит. Не слушай и не ведись.

Я кивнул.

Мы молча сидели, лишь изредка перестреливаясь словами. Время было вечернее, а мы все еще сидели с включенным фонариком.

- Джим? – обратился я.

- Что?

- То, из-за чего я попал в больницу…ребра…

- Они болят?

И только, как он это сказал, кости заныли. Я стиснул зубы и аккуратно провелся по ребрам своей ладонью.

- Болят, черт возьми!

- До сих пор?

- Ага.

- У тебя могут быть какие-то усложнения, надо к врачу идти.

- Надо, да не сейчас. Времени нету.

- Что ты хотел спросить?

- Мой отец сказал мне, что он обнаружил меня в своей комнате, лежащим на полу без сознания, хотя я отчетливо помню, как потерял его на пятом этаже, в коридоре.

- Из-за дыма? – спросил Джим.

- Да, моя вторая с ним встреча, только уже не во сне, а наяву.

- Черт…

- Ты меня перенес?

Джим посмотрел на меня удивленными глазами.

- Нет.

- Не ты?

- Нет, - повторил он.

- А кто же тогда?..

- Без понятия. Твой отец ничего не путает?

- Нет, он прямо говорил…

Мы замолчали. Я погрузился в свои мысли, уставившись взглядом в пол. Сидел так до восьми вечера, пока Джим не отсидел себе задницу.

- Пора идти уже, мне здесь тяжело сидеть.

Мы вышли из укрытия на свет.

- Том, насчет того, где я беру информацию…У меня глаза, везде. Есть секреты… - это были его последние слова.

Он развернулся и пошел к себе в подвал. Я, обдумывая им сказанное, медленно стал подниматься наверх…

***

- Поздно ты… - обратился ко мне отец.

Он сидел за кухонным столом в полной тишине, подперев подбородок рукой.

- Да, много разговаривали, - ответил я.

- Что-то серьезное?

- Нет, так…ни о чем, - я вошел в кухню и сел напротив него. – Чем занимался?

- Я? Работал. Час за экраном, пятнадцать минут брожу, час за экраном, пятнадцать минут брожу…Эти передышки никакого толку не дали – спина сильно болит.

- Что ж, не знаю, что тебе на это ответить. Работай меньше.

Он вымучено усмехнулся, опустив голову.

- Я и так уже меньше работаю. Сижу дома, никуда не выхожу. Диван, ноутбук, кухня под рукой, все есть.

- А чем вы занимаетесь на этой работе?

- Важными и сложными делами. Не буду вдаваться в подробности, ты пока еще маленький, чтобы это понять.

Таков был его постоянный ответ на этот вопрос, сколько бы я его не спрашивал. За всю мою жизнь мне ни разу не удавалось увидеть сам процесс его работы, поэтому я, понятное дело, знать не знал, чем он вообще занимается. Чем-то сложным, тем, что требует много усилий и усидчивости. Оплачивается ли этот труд сполна? Мне трудно сказать. «Мы никогда не жили в какой-то роскоши, все у нас было обычно и просто: дом, теперь квартира, дальше что – не знаю…Возможно окажется и так, что я проживу здесь всю оставшуюся жизнь» - так я думал…

- Чего замолчал? – спросил отец.

- Я просто думал…

- О чем же?

- Все случилось так быстро…Еще кажется совсем недавно мы переехали сюда, а уже столько всего произошло…Казалось, буквально вчера, мы сидели в нашей прежней кухне, в Кросте, и говорили, а теперь…я смотрю по сторонам и вижу, что вокруг…все то же, но оно все не там, оно все стоит совсем в другом месте, где пока что еще сыро и непривычно.

- Понимаю тебя, Том, - он положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

- Ты часто переезжал в детстве?

- Да, намного чаще, чем ты.

- Правда? Ты мне никогда не рассказывал об этом.

- Да…тут и рассказывать то немного…Мое раннее детство прошло в небольшом городке под названием Хеллмит, такой некий приятный уголок с красивыми домиками и маленькими улочками. Наш дом стоял прямо у железной дороги, и я часто просыпался по ночам от шума проезжающего поезда.

- Ужасно напрягало, наверное…

- Не то слово, - подтвердил отец. – По той железке ходил один поезд, постоянно.

- Другого не было?

- Не-а. Почему? Не знаю. У него было имя.

- Имя? Поезд назвали?

- Да, - усмехнувшись, сказал отец. – Его звали Маркус, «Маркус Харайзентеллер» - если полностью.

- Маркус Харайзентеллер…- повторил я.

- Он был очень старым, но незаменимым. Проходил по всем маленьким городишкам дальше…Шел цепочкой.

- А где вообще находиться этот Хеллмит?

- О-о-о, далеко отсюда, очень далеко…

- Где?

- Шли бы мы туда, нам бы надо было повернуть совсем в другую сторону. Мы бы проехали Крост, городок Крамптаун, потом – Нэдгартен, а там – горы. И что самое главное – поезда туда, за хребет, не ходят.

- А как тогда?

- Пешком.

- И долго?

- Сначала перелезть хребет, за ним – пройти поле, речку, лес и все…мы у цели. Хеллмит стоял взаперти, а вместе с ним – вся остальная цепочка поселений. Единственный транспорт там – это старый поезд.

- И долго ты шел из Хеллмита?

- Одну неделю, вместе с отцом и старшим братом. Моя мама умерла, когда мне исполнилось три, ты знаешь.

Я кивнул.

- После тяжелого пути мы остановились в Нэдгартене. Отец нашел работу, пропадал до ночи, а мы с братом сидели в старом доме с дырявой крышей и постоянно искали, чем бы себя занять. Он был старше меня на пять лет, поэтому присматривал, как мог.

- А почему вы ушли из Хеллмита?

- Из-за моего отца. Он встрял в какую-то передрягу. Чтобы уберечь нас от своих же проблем, надо было уходить. Он не хотел ехать дальше, на поезде, потому как переживал за нас. Отыскать было бы легко, а вот за хребет никто не попрется в здравом уме. Перелезть через горы означало новую жизнь с чистого листа.

- Ты не рассказывал мне об этой раньше.

- Что ж, сейчас время пришло. Мы жили так лет десять. За это время отец нашел себе новую работу, более оплачиваемую, Дэрик, так звали моего старшего брата, вырос и смог сам получать деньги. В школе мы так и не учились, сразу работали. Я присоединился к ним, когда мне только-только исполнилось шестнадцать. На собранные деньги мы купили новый дом и переехали. Прожили пять лет в нем, потом – снова перекантовались, теперь уже в Крамптаун. Мне, тем временем, было уже двадцать два, моему брату – двадцать семь, а отцу – шестьдесят. Из-за проблем со здоровьем он больше не смог ходить на работу. Слег в кровать, а вскоре, через год погиб. Никаких похорон мы с братом не устраивали, все сделали тихо. Через год после этого, Дэрик женился и переехал в съемную квартиру. Я скоро тоже познакомился с твоей мамой, и мы жили в отцовском, можно сказать, доме. Позже, я нашел хорошую работу в Кросте, что и послужило причиной нашего переезда. Еще через год мой брат погиб в возрасте тридцати лет. Его жена умерла, буквально, через пару месяцев; детей у них не было. Я работал, усердно трудился, и это дало свои плоды. Скоро появился ты, ну и после…ты знаешь…

- Мама умерла, - добавил я.

Отец подтвердил мои слова кивком.

- Сколько ей было?

- Тридцать пять.

- Очень рано.

- Очень…

- Сколько мне было тогда?

- Тебе было…года два, по-моему. Я смотрел за тобой, потеряв работу. Моих заработанных и отложенных денег хватило на пять лет жизни. Потом я снова устроился, а ты уже сидел дома сам. Дальше уже нет смысла рассказывать…

- Мы переехали сюда не только из-за твоей работы, - сказал я.

Он перевел свой взгляд в окно. Я смотрел на него с боку, думая продолжать ли дальше, говорить то, что я хочу сказать? Я сказал:

- Пап, я не раз видел, как ты сидишь сам в темноте и плачешь. Такое случалось раз в месяц… Ты делал это тихо, со всех сил сдерживая себя, чтобы я этого не услышал, но…я все равно слышал, просто не хотел тебе говорить об этом, - я на секунду помедлил. – Мы переехали сюда еще из-за плохих воспоминаний.

- Да, сынок, ты прав…Я перебрался сюда, чтобы развеяться. Нашел работу с плотным графиком, чтобы каждый раз выбиваться из сил, чтобы у меня не оставалось времени свободно думать, чтобы, как только я ложусь в кровать, вырубаться, моментально.

- Я так и понял…

- Крост для меня – это болезненное место. Крамптаун – тоже. Там умер мой брат, умер отец. Нэдгартен также напоминает мне о всем том, что я пережил вместе со своей семьей. Возвращаться в Хеллмит было бы глупо, сам понимаешь… Поэтому, я выбрал Харренхолл, далеко и в другую сторону… - он замолчал, спрятав руки под стол.

- Прости, я знаю, что для тебя это болезненная тема.

- Не, все нормально. Я, как твой отец, должен был рассказать тебе о себе, о своей жизни до того, как в ней появился ты. Это долг каждого родителя, я считаю.

Мы замолчали. В тишине просидели десять минут.

- Ты хочешь есть?

- Не, - я покачал головой.

- От такой темы аппетит пропал, знаю…

- Не, я просто очень устал. У меня сегодня снова ребра болели, будто, только вчера сломал.

- Выпей еще одну таблетку, пластинка в шкафчике.

- Выпью и пойду спать, мне будет лучше.

- Да, конечно, я тоже так думаю. Завтра тебе рано вставать, школа.

- Ага, - я встал из-за стола и медленно поплелся к себе.

Отец не ушел. Он продолжил сидеть, подперев рукой подбородок. Теперь его глаза смотрели в окно, на темноту, что царила на улице. Было тихо, грустно…

Я зашел в свою комнату и закрыл двери. Вспомнил о словах Джудит насчет камеры. Я тут же взял ее и начал еще раз внимательно изучать. Она была полностью убитой. Моему удивлению не было бы предела, если бы она сейчас, каким-то необъяснимым образом, включилась. Я держал кнопку, переставлял новые батарейки из новой, подаренной моим отцом, камеры, но…ничего так и не сработало. Я бросил эту безнадежную затею.

«Не верь этим глупым призракам. Они способны угробить человека, потому что не понимают, что сами они мертвы, и умереть дважды не могут…» - как-то так говорил Джим.

До полуночи я лежал, уставившись в потолок. Несмотря на усталость и ноющую боль в ребрах, спать не хотелось.

Глава 3:

Я проснулся от нестерпимой боли в ребрах. Она выкручивала кости, пульсировала, словно, чужой, который хочет вырваться наружу. Спать на боку, или же, не дай Бог, на животе, было невозможно. Поэтому я лежал ровно на спине, стараясь лишний раз не двигаться. Не понимал, что со мной. Думал, что таблетка просто не подействовала. Ребра болят далеко не первый раз, и случай, когда я просыпался посреди ночи с ноющими болями, был не одиночным.

Не в состоянии терпеть, я встал, закрыв рот руками, и тихо пошел на кухню за второй таблеткой. Не разбудив спящего отца, я принял пилюлю и вернулся назад, аккуратно закрывая двери. Легче не становилось. Я не ложился, а ходил, медленно, сгорбившись, ощущая под ногами мягкий и холодный ковер. Так прошло пятнадцать минут. И каково было облегчение, когда я осознал, что боль потихоньку проходит, оставляя мои бедные кости в покое. Обрадовавшись этому, я залез под одеяло и даже перевернулся набок. «Наконец-то, выйдет. Теперь можно спать дальше.» На часах было три ночи. За окном бушевала буря, капли долбили в стекло. Раскат приходил за раскатом. «БА-БАХ!!!» - пронеслось за окном. Через минуту снова – «БА-БАХ!!!» Я засунул руку под подушку и тут…третий раскат. Одновременно с ним, моя рука нащупала бумажку. Я поспешно достал ее и начал ощупывать. Она была маленькой, судя по кончику, оборванной. Поспешно я потянулся к своему телефону и включил фонарик. На клочке бумаги виднелся текст, размазанный, в разводах и пятнах.

«Я лежу на полу…» - вот, что было написано. Дрожащими руками, я перевернул бумажку, однако, на другой стороне все было чисто, только эти четыре слова, одиннадцать букв на оторванном клочке, оторванном от чего?? Я пытался ответить на заданный себе же вопрос: «Сколько эта бумажка там пролежала?» Помниться мне, утром ее не было, тогда…когда она там появилась, и кто ее подложил? Я выкинул ее на пол с брезгливостью и потушил свет. Одеяло было сейчас единственным моим спасением. Я зарылся в него и старался дышать, как можно реже.

Кто-то невидимый снова смотрел на меня. Притаился где-то в углу, скотина! Его не было видно, но я чувствовал, что не один. Что-то дышит мне в ухо. Такое впечатление, что под одеялом спрятался не только я. Оно большое, места здесь много. Я боялся перевернуться на другой бок, потому как подозревал, что за моей спиной лежит призрак, пришедший не из нашего мира, а откуда-то оттуда…из мира, который прячется в измерениях, нам не подвластных.

Легкий сквозняк прошелся по моей спине, откуда было ему взяться, я без понятия. Слегка отодвинув краюшек одеяла, я выглянул одним глазком. Комната была пуста, никого. Только…сзади кто-то был, кто-то…кто ожидает того, чтобы я развернулся и встретился с ним взглядом. Вытерев холодный пот со лба, я придвинул краюшек одеяла обратно, тем самым, отгородив себя от всего. Поворачиваться назад передумал…

Я не помнил, когда заснул и успел очутиться в очередном странном сне. Я стоял на прямых, слегка дрожащих, но прямых ногах. Темнота окружала меня со всех сторон. Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, стоял штатив, на нем держалась камера, светилась красная кнопка пуска, которая говорила о том, что идет запись. Я сделал один неуверенный шаг вперед и прикоснулся к камере. Секунду-две поразмыслив, я прислонился к ней глазом. Через старый, залитый какими-то пятнами объектив, мне встретились яркие, светящиеся зеленые разводы, что виднелись и на полу, и на стенах, и на потолке, будто, кто-то поводил большой кисточкой, а потом…по еще не засохшей краске потоптался ногами, разнося по всему периметру такого же цвета следы с явно-просматриваемым узором подошвы.

«Черт, ну и глюки…» - сказал я тихо. «Что же я ел такое…что за грибы!?» Еще, что я заметил: следы были видны только лишь через объектив старой камеры, которая в реальной жизни не хочет включаться, сколько бы я усилий на это не потратил. Я лишний раз удостоверился в том, что обычным глазом следы не увидишь.

Отойдя от камеры на шаг, я дал себе сильную пощечину, после которой абсолютно ничего не почувствовал. «Сон, стопроцентный…» Сомнений у меня больше не оставалось. Я хотел еще раз изучить разводы с надеждой, что замечу больше, но…за спиной раздался шорох и шаги, что приближались. Резко развернувшись, я открыл глаза.

Правая щека уперлась в что-то холодное и твердое. Ребра тоже лежали на жестком. Я сразу же понял, что это был пол. Наверное, упал, когда проснулся. Лежать было холодно, надо было быстро лезть обратно под одеяло. «Ночка выдалась отвратительной. Спать наверняка осталось часа два не больше.» Я развернулся чтобы посмотреть на часы, однако, темнота была настолько густой и вязкой, что полностью скрывала не то что часы, но даже всю стену целиком. Я встал на прямые ноги и хотел было сесть на кровать, но…вместо этого плюхнулся с высоты своего роста обратно на пол. Костяшки ударились об твердое, и я зашипел от боли. Встал снова, и не понимая, что происходит, вытянул вперед руки и стал нащупывать постель. Не прошло и пяти секунд, как я остановился, как вкопанный. Под моими голыми ступнями не ощущался ковер, мой мягкий ковер, к которому я в новой квартире привык больше всего. Сейчас его не было. Одновременно с этим, я осознал и то, что рядом нету кровати, что и послужило моему неуклюжему падению.

Приблизительно за две минуты, зрение полностью адаптировалось к темноте, и я мог увидеть то, что меня окружают четыре голые стены, и такой же голый пол. Не было ни мебели, ни вещей, ни ковра. Я стоял точно не в моей комнате, и уж точно не в моей квартире. Не было ни единого окна, сплошные стены. Моя нога легонько пнула маленький предмет, лежавший на полу. Я нагнулся и поднял старую камеру с экраном-паутинкой. Стоило мне нажать на кнопку включения, как показался красный огонек, и экран, который, казалось, умер навсегда, стал светиться.

Я неуверенно прислонился к объективу, уже догадываясь, что через него увижу. Моя догадка оказалась, к сожалению, верной. Куча зеленых разводов и следов, которые разнесли яркую зеленую краску по всему потолку, по всем стенам и по полу.

Рассматривая светящиеся отпечатки, я обнаружил нечто интересное и в то же время то, что вызвало резкое чувство страха, поглотившее меня сразу с ног до головы. На полу, где следы можно было изучить лучше всего, я решил стать на один из них своей голой ногой. И что вы думаете, не оставалось сомнений в том, что отпечатки пальцев и ступни целиком полностью совпадают с моим размером ноги, точь-в-точь, ни на миллиметр короче или длиннее.

Не веря своим глазам, я протер их, побил себя по щекам, перепроверил дважды, трижды, все было так…Следы мои. В первом сне были отпечатки подошв обуви, здесь же…голые ноги, и они…МОИ!!! Я снова ударил себя по щеке и почувствовал сильную боль от приложенных мной усилий.

«Это не сон…? Не может…» - я не успел договорить, за моей спиной послышался скрип, через секунду – еще один.

Сначала открылась одна дверь, ведущая наружу, а сразу после нее, через темный коридор, - вторая. Я резко развернулся и от страха чуть не упал на пол. В комнате напротив лежал мертвый Дик Дайвер. Слово «лежал» не совсем правильное, потому как совсем не похоже было. Оно, я больше не знаю, как это еще прозвать, лежало в углу, широко, словно…паутина, о которой рассказывал Джим. Жилки, вены, кости и кожа прилипли к стенкам, а в центре месива висела голова, с застившим страхом и широко открытыми глазами.

Надо было выбираться немедленно. Я выбежал из комнаты, не сводя глаз с Дика, и побежал по коридору к заветной тяжелой двери, что была открыта и ждала меня.

За спиной послышался глухой стук, я развернулся и увидел…трупа на ниточках. Это был мертвый Ник Овердин. Он конвульсивно подвелся, выпрямив руки вперед и пополз, волоча ногами по полу, как двумя ненужными обрубками. То ли в моей голове, то ли не только в ней, я услышал низкий голос, который обливал меня сильнейшим испугом:

- Я лежал на полу…мальчик…

Я ускорился настолько, насколько только мог, однако, мертвый труп на ниточках догонял меня. И вот, когда расстояние меж нами было меньше метра, я, в буквальном смысле слова, выскочил на ступени и покатился вниз, остановившись на зеленом ковре четвертого этажа. Сразу за мной двери с грохотом захлопнулись, и труп врезался в нее, образовав вмятину.

Я, не ожидая продолжения, опрометью побежал к своей квартире, входные двери которой, разумеется, как я и думал, оказались открытыми.

Я тихо прошел мимо спящего отца и закрылся в своей спальне. Я залез обратно в постель с вопросом: «Что, черт возьми, со мной происходит?!»

***

Понятное дело, что я был несказанно рад наконец-то пришедшему утру. Еще большее облегчение пришло ко мне, когда я увидел на кухне улыбающегося отца, которому явно, по сравнению с прошлым вечером, сейчас было намного лучше.

Мой легкий завтрак уже стоял на столе и остывал. Я взял вилку и сел на стул.

- Плохо спал? – спросил отец, заметив мою заторможенность.

- Да, наверное.

- Почему?

- Не знаю… - я пожал плечами.

- Ребра болели?

- Да, было. Я вставал ночью и принимал вторую таблетку.

- Что-то явно не то с твоими костями. Видимо, какое-то осложнение.

- Возможно…У меня сейчас еще голова болит.

- Да, потому что ты плохо спал, - он налил мне воды и поставил стакан перед носом. – Сейчас я дам тебе таблетку.

- Одни таблетки…Я пью их, и все бесполезно.

- Нет, с ними становиться лучше, - он сел напротив меня с чашечкой кофе. – Слушай, я тут подумал, раз такое дело, оставайся дома сегодня. У тебя будет достаточно времени, чтобы выспаться.

- А ты будешь дома?

- Нет, - он покачал головой. – Я ненадолго. Мне надо заехать в офис на пару минут, и я сразу же приеду обратно. Часик-полтора подождешь?

Я кивнул.

- А потом мы поедем к врачу, и он посмотрит твои ребра.

- Хорошо.

- А в школе как-то отмашешься, ну или я это сделаю, идет?

- Да.

Мы позавтракали, поговорили, и потом отцу надо было уходить. Перед уходом, он крепко обнял меня, похлопав по спине. Я чувствовал приятный запах его дезодоранта и лосьона. В последнее время, отец был для меня…таким родным. Мы стали говорить на семейные темы, он рассказал мне про свое прошлое, поделился мыслями…появилось намного больше времени для разговоров. Папа, который все жизнь был трудоголиком, не любившем сидеть дома, пожертвовал этим, ради меня…

Он отпустил меня и похлопал по плечу.

- Все у нас будет хорошо сынок, - он улыбнулся и вышел из квартиры.

Я лежал на диване в гостиной и смотрел телевизор. Глаза закрывались, шея расслаблялась и уже не могла держать тяжелую голову.

Я быстро заснул под нудный сериал.

Проснулся, когда время перевалило за два часа. Мои ноги свесились вниз, и пятки лежали на полу. Я аккуратно подвелся и застонал. Ребра пронзило болью. Отдышавшись, я встал и медленно выпрямился. По телевизору шла реклама, громкость была довольно высокой, но меня она не разбудила.

Я выключил телевизор и пошел на кухню, в надежде увидеть отца. Однако, его не было. За окном моросил слабый дождик, тяжелые, серые тучи закрыли голубое небо. С открытой форточки повеяло холодом, и я поспешил закрыть ее.

«Наверное, задерживают его там …» - сказала я вслух, после чего пошел в комнату за телефоном. Позвонив ему, я не добился желаемого результата. Ответил автоответчик, который попросил перезвонить позже. Со второй попыткой ничего не изменилось.

Я отложил телефон в сторону и лег на кровать. Мысли заполнили мою голову, некоторые из них пугали, некоторые бросали спасительный круг надежды на что-то хорошее и позитивное.

«Ничего не случилось…Все хорошо. Его всего лишь задержали, и он не имеет возможности сейчас позвонить.» - говорил себе я.

А тем временем было уже три часа дня, потом – четыре, пять, а отец так и не приходил. Я звонил ему еще трижды, но каждый раз слышал только монотонный голос автоответчика.

В шесть вечера…когда на улице уже стемнело, а дождь усилился, мне позвонили. Звонил отец. Я быстро снял трубку и сразу же спросил:

- Что случилось?

Голос был не его.

- Вы звонили…много пропущенных… Эм…

- Кто вы? Где папа?

- Произошел один случай…Он попал под машину…

- Что?! Где он?! В больнице?! Я приеду.

- Нет…он погиб на месте… Его дыхание остановилось, не прошло и пол минуты…

Я уронил телефон, и он упал на плитку. Мои руки затряслись, мурашки прошли по коже, а сердце упало вниз…

«Это неправда…Сон…Я все еще сплю…» - тихо сказал я. «Сон…»

Я ударил себя по лицу, однако, ясно ощутил боль.

«Нет…Не сон…Реальность…» Гром и молния пронзили небо, пошел настоящий ливень.

Я сидел с выключенным светом, в темноте, прижав колени к груди и плакал, пускал слезы, проговаривая:

- Сон…не правда. Я сплю, все еще сплю…Это плохая шутка, шутка Черного дыма. Он смеется надо мной. Надо помнить слова Дика, слова Джима: «чистая голова…никаких уловок…все это неправда…все это запугивание.» Отец жив…

***

Том запнулся и опустил голубой и черный глаз на свои пальцы. Он сидел молча и тяжело дышал. Каспер слышал его дыхание. Журналист заволновался и спрятал руки под стол. Ему стало жаль Тома, он чувствовал свою вину в том, что заставил этого, в каком-то смысле, несчастного человека, вспомнить те вещи, которые вызывают сильную боль. Касперу хотелось как-то помочь, успокоить, хоть он и знал, что все бесполезно. Все, что он сделал, это тихо сказал:

- Простите меня, Том.

Хозяин квартиры поднял голову и уставился в окно.

- Видите? – сказал он спокойно. – Идет такой же ливень. Я вот смотрю на него, и почему-то мне кажется, что эта встреча, этот разговор – не случайный. Даже погода такая же. Я сейчас смотрю на эту кухню, - он посмотрел вокруг, будто, видел это помещение и все, что в нем находиться, впервые, - и вспоминаю тот чертов дом номер 13 на улице Греймор…

Каспер молчал и просто смотрел на него с сочувствующим взглядом.

Том на секунду остановился, а потом продолжил:

- Скажу честно, я выбирал. Я просмотрел много квартир и постарался купить такую, какая бы была вообще не похожа на ту самую…Но, не вышло. Даже в этой кухне я рассматриваю все то, что видел в прошлом.

- Вам придется сделать кардинальный ремонт, чтобы стереть все это, - Каспер попытался улыбнуться.

- Не, - Том покачал головой. – Не хочу. Оставлю все так, чтобы вспоминать…

- Вам больно думать о таком.

- Это правда…Вы правы. Но…забывать это тоже не хочется.

- Такое вы вряд ли забудете.

- Тоже правда. Тогда…это случилось так быстро, будто, было кем-то запланировано, по щелчку.

- Это же не так было? – спросил Каспер.

- Вы хотите знать, или его кто-то убил? Не знаю…этого я не узнал.

- Когда вы увидели его?

- Ночью… Представьте, каково это…Вам тринадцать, вы сидите сами в темной квартире посреди бури за окном, и вам говорят, что единственный родной человек, который смотрел за вами и всячески заботился, погиб, все…его больше нету. Ты сразу плачешь, плачешь по двум причинам. Первая: умер самый родной для тебя человек, который понимал тебя, пусть и не всегда, который любил тебя. И вторая: ты – сирота, одинок. У тебя больше нету ни мамы, ни папы, ни бабушки, ни дедушки, ни дяди, никого…Ты один, старая жизнь закончилась, оборвалась за секунду… Ты попал в приют, где тебя кормят говном и дают грязную холодную постель в старом помещении, в котором кроме твоей грязной постели, стоит еще десять, на которых спят такие же, как ты, дети…Представили, каково это?

- Это ужасно… - тихо ответил Каспер.

Том промолчал.

- Простите меня, - снова повторил журналист.

- Не стоит. Не надо извиняться. Я сам решил вам все рассказать, сам напомнил себе, поэтому…не стоит, - Том уставился своим черным глазом на лицо Каспера. – Я узнал об этом ровно в шесть вечера…И что мне было делать??? Куда идти??? Я за секунду стал сиротой…я…Тогда….я перезвонил тому человеку и детально расспросил про все. Он сказал, куда мне прийти. Я, не теряя и секунды, побежал, прямо под дождем. А дальше было самое сложное. Я не мог с ним попрощаться. Я плакал, ухватился за его труп руками, и меня пришлось оттягивать силой. Все это ночью…под сильным ливнем… Я оказался в приюте, сразу же, квартиру, с моего разрешения, продали и деньги положили мне на счет, на будущее, когда стану совершеннолетним.

- А вы виделись после этого с Джимом, с другими друзьями..? – спросил Каспер.

- Да. Уже в приюте. Я встретился с Джимом, и мы поговорили. Мне было так больно, больно смотреть на него, на его сочувствующий взгляд…Он и его мама смотрели на меня, как на несчастного неудачника, который потерял все, чем дорожил. Тогда, я тоже так считал, и мне было очень тяжело это осознавать. Сельма хотела…меня усыновить. Она и сам Джим умоляли меня согласиться, но… я отказался. Не буду вам комментировать свое решение…

Они замолчали. Каспер, следуя примеру Тома, уставился на свои пальцы и тяжело дышал. Только шум за окном и тики часов были слышны.

- Но, - снова начал Том. – На этом все не закончилось…

Эпилог:

Том не считал дни, не знал дату. Помнил только, что было утро, примерно часов десять. В просторной комнате, где он находился, было очень шумно. Все разговаривали, кричали, смеялись, все…кроме самого Тома. Он сидел в дальнем углу комнаты, повернутый спиной к остальным детям. Взгляд его уперся в серую стену, колени прижаты к груди. Так сидел он с шести утра, отказавшись завтракать.

Прошел один час, второй…третий, и на четвертый, пришло уже время обеда, в его голове послышался голос:

- Он лишился всего…У него больше никого нету…один…

От такого громкого и низкого баса, Том упал на пол и закрыл уши руками. А голос все продолжал:

- Том пытался убежать от меня…он всячески остерегался…но даже не осознавал…что я был внутри него…я был им…

Том закричал, забился в конвульсиях. Его ребра стали вылезать наружу, они ломались, хрустели. Дети, что сидели в комнате, испугались и начали звать на помощь. Прибежали дежурные и стали откачивать Тома, разговаривать с ним, пытались поднять его с пола.

Черный, как нефть, дым стал вылезать из его тела. Он тек из носа, ушей, рта, глаз…Заполнил весь угол комнаты. От увиденного персонал отошел от мальчика, опасаясь такой страшной субстанции. Они просто смотрели на все это действо. Кто-то позвонил доктору.

Наконец, дым вылез из его тела и быстро уплыл через окно на улицу.

Том лежал на полу без сознания. Его подняли и положили на кровать. Через пять минут приехал врач и разбудил его. Все увидели, что один глаз мальчика стал черным…

++История продолжается…Речь будет идти о трех второстепенных героях, судьба которых окажется плачевной. Черный дым не умер…он уплыл, и чтобы добраться до дома номер 13 на улице Греймор, он найдет себе нового носителя…Душа несчастного перейдет во власть невидимой нечисти, пришедшей не из человеческого мира…Все это в ЭПИЗОДЕ №4!++

Дым.

Дым. (Эпизод 4)

Пролог:

В маленькой комнатушке царил мрак. Горели всего лишь две свечи, что стояли в банках, одна – возле двери, другая – прямо по центру комнаты, на полу.

Окна были заколочены досками, снаружи шел дождь, который пытался пробиться внутрь. Ветер, проходящий сквозь щели, заставлял слабый огонек свечей нервно колыхаться по сторонам.

На низенькой, скрипящей табуретке стоял человек. Он смотрел вверх на потолок, сильно задрав голову. Его руки были широко расставлены в стороны, пальцы напряжены и оттопырены, ноги слегка дрожали, и время от времени, сгибались в коленях.

Человек бормотал что-то невнятное. Иногда, с раскатом грома, он повышал свой голос, крича, но потом снова переходил чуть ли не на шепот. Со стороны все это действо было похоже на ритуал, страшный призыв могущественных сил извне. Человек находился в трансе, он, будто, не замечал всего того, что его окружало. Ему казалось, что он стоит на крепком восхождении, вокруг него нету ничего, одна лишь пустошь, обдуваемая ветром, а смотрит он на яркое, или же наоборот – темное небо. На самом же деле, все это было неправдой, и он стоял в своей квартире, уставившись в обыкновенный потолок.

- Силы…Я знаю, что вы меня слышите…Говорите со мной…Приказывайте мне…Скажите, чего ждать?.. – бормотал он. – Дни…дни напролет я стою так и лицезрю черное небо, небо, с которого капает кровь…Она полностью меня окутала…я напился и уже чувствую, как она проситься наружу…

В ответ ничего не было. Был слышен только шум снаружи. Молния пронзила черное, беззвездное небо. Пришел гром.

- Скажите мне! – закричал человек. – Я вас слышу! Говорите! Скажите мне все! Я готов это познать!

Пламя свечей нервно задергалось, и пропало. В комнате наступила кромешная темнота, лишь редкие вспышки молнии освещали на секунду лицо сумасшедшего.

- Кровь все время будет капать. Я это знаю… Долго ли мне ждать?.. или та тень, которая была послана сюда, и есть то самое просветление!? Черный дым – это и есть мой проводник туда, в мир, обычным людям неподвластный? Ответьте мне! Я готов!

И в ту же секунду дождь мигом ушел. Погода резко успокоилась, и вместо шума пришла мертвая тишина. Человек прекратил говорить, однако, руки пока не опускал, а только в растерянности ждал того, что должно произойти. Он медленно опустил свою голову вниз и расслабил шею.

- Вы еще тут? – неуверенно спросил он.

И только успел он это сказать, как в темноте показалась яркая вспышка пламени, которая мигом превратилась в нечто огромное, пока что не имеющее каких-либо очертаний. Искры попали на мебель, что стояла в комнате, и вещи начали гореть. От такого внезапного огненного всплеска, мужчина пошатнулся на скрипучей табуретке, однако, все же удержал равновесие и на пол не свалился. Его рот и глаза были широко открыты, казалось от такого яркого света, он вполне мог ослепнуть. Оранжевое пламя играло в его черных зрачках.

- Кто ты?! Тебя прислали?! Зачем ты пришел сюда?! Что ты хочешь мне сказать?! – снова закричал человек.

Сгусток пламени стал еще больше. Он расширился и начал превращаться. Теперь угадывались слабые очертания лица: выемки для глаз, рот, нос… Меньше, чем через минуту сгусток превратился в голову, пылающую огнем. Она была размером с церковный колокол и занимала почти все пространство небольшой комнатушки. Изо рта высунулся огненный язык, длинный, длиннее любой змеи.

- Кто тебя прислал ко мне?! – повторил человек.

- Я сам… - прозвучал ответ.

Голос был настолько громким и низким, что стены квартиры затряслись и покрылись трещинами. С потолка посыпалась штукатурка. Мужчину мигом пробрало насквозь. Он тут же проглотил язык.

- Чего замолчал…человек? – обратилась к нему пылающая голова.

- Я…я… - только и смог выдавить мужчина.

- Мне заставить тебя говорить?

- Нет-нет, нет, - покачал головой сумасшедший. – Ты…тот, к кому я обращался?

- Я тот, кто полностью контролирует миры, что гнусным людишкам, вроде тебя, неподвластны…Я тот, кто призвал демона к тебе… - голова приблизилась к человеку вплотную, и тот от накрывшего его страха и огненного жара, упал на спину.

Он мигом отполз к стенке и прижался в угол, поджав колени к груди и обхватив их трясущимися руками.

- Что не так…человек? – спросила голова. – Куда делся твой крик? Где твоя наглость..?!

- Я…прости меня…дьявол…Я больше…больше не буду! Не убивай! – мужчина заплакал.

- Я сделаю то, что нужно…

- Нет, прошу, не убивай меня!

- Глупый червяк!! – голова вспыхнула и кинула кучу искр прямо в лицо человеку.

Тот закричал и заплакал громче.

- Я сделаю то, о чем ты просишь, но только тогда…когда сам решу…

- Да-да, я понимаю, прости!

- Больше не обращайся ко мне, пока я сам этого не захочу!

- Я понял!

- Мне надоело быть здесь, рядом с таким идиотом, как ты! Я ухожу… - голова отплыла назад и за секунду испарилась, оставив мужчину одного в пылающей комнате.

На лице сумасшедшего появились ожоги и капельки холодного пота, которые стекали по лбу и попадали в глаза и в рот. Он не замечал огня, который окружал его со всех сторон. Вместо этого, человек приполз на центр комнаты и стал кричать:

- Демон! Демон! Приди!

Из-за его спины подул ветер, который раздвинул пламя в стороны. Черный дым обнял лежащего мужчину. Появились красные глаза.

- Только что здесь был твой хозяин, - сказал человек.

- Я его видел… - такой же низкий голос.

- Мне надо, чтобы ты кое-что сделал…

- Я слушаю…хозяин…

Часть первая: Рик Дайджер.

Рик лежал в постели и смотрел на восходящее солнце. В его руках был зажат телефон и наушники. Нога, что буквально вчера, была в гипсе, сейчас уже лежала без него. Возле колена и щиколотки виднелись сильные потертости, которые в скором времени должны сойти. Сегодня утром, чуть позднее, его выписывают, и он сможет пойти домой, сможет продолжить прежнюю жизнь, работу…

Корректировка газет не волновала его уже пару дней. Очередной заказ лежал в шкафчике, так и не исправленным и даже не просмотренным. Работать с таким же энтузиазмом, с такой же заинтересованностью, как раньше, Рик не мог, что-то мешало ему. Голова была забита тревожными мыслями, руки почему-то тряслись и не слушались. Вчера он даже попросил своего доктора, чтобы тот дал ему таблетку успокоительного. Они немого поговорили, пациент вкратце поведал ему о своем настроении, рассказал о мыслях, а врач спокойно выслушал его, присев рядом на кровать. Доктор понял, что Рику нужна поддержка. Дайджер сказал, что у него никого нету. Его родители погибли, родственников он никогда не знал, и всю взрослую жизнь жил сам. Теперь ему стало одиноко и грустно. Он резко осознал тот факт, что помочь некому, что некому с ним поговорить и поведать о своих чувствах. Врач слабо улыбнулся, когда рассказ Рика подошел к концу, и положил руку ему на плечо.

- Не берите все это так близко, Рик, - тихо сказал он. – Я уверен, что вы совсем не одиноки, что у вас есть друзья, приятели, коллеги, которые могут помочь и поддержать.

Рик ничего не сказал, а лишь кивком поблагодарил за такие слова и снова уставился в окно.

- Вы не спали все ночь?

- Нет. Я много думал, а мысли были тревожными.

- Понимаю. Я сейчас приду и дам вам вторую таблетку, вам все же стоит хотя бы чуть-чуть поспать перед выпиской.

- Не надо, пожалуйста, - попросил Рик.

Тон его голоса был настолько уставшим и плачущим, что врач не стал настаивать.

- Ну что ж…как хотите, вам лучше знать.

- Да. Я не хочу спать.

- Потому что вы сильно взволнованы. Часто бывает, что мысли не дают нам спать. Мы – в состоянии просидеть с десяток часов в темноте, просто уставившись в окно. Это ваш случай.

Рик усмехнулся в ответ.

- Вы правы, док, это как раз мой случай.

- Не передумали по поводу таблетки.

Пациент покачал головой.

- Ну ладно…не буду вам мешать, тишина для вас сейчас дороже, - сказав это, врач вышел и закрыл двери.

В зрачках Рика был виден слабый оранжевый отблеск света, что исходил от раннего солнца. Дайджер тяжело вздохнул и посмотрел на свою ногу, которая была освобождена от тяжелого и неудобного гипса. Он попытался подвигать пальцами, сделать это получалось без какой-либо боли. Поняв, что не чувствует дискомфорта, Рик улыбнулся, и его глаза засветились. Он отложил телефон и потер свое лицо.

- Скоро ты будешь дома, старичок, - сказал он вслух. – Ты всю жизнь жил сам, сам выкручивался из проблем…так и в этот раз будет. Ты – сильный черт. Ничто тебя не согнет.

На часах было семь. В палате начало потихоньку светлеть. Ворчун, что до этого крепко спал, укутавшись с головой в одеяло, встал и начал ворчать что-то неразборчивое. Рик не обратил на него внимания, вместо этого он аккуратно поднялся, решив немного размять затекшие ноги и спину. Покинув палату, он, хромая, поплелся по осветленному коридору, изучая серые стены и пол.

Ему по дороге никто не встретился. Он вышел в маленький холл и сел на мягкий диван, застеленный шерстяными полотенцами. Здесь, в тишине, мысли снова заполонили его голову. Он запрокинул ее назад и закрыл глаза.

Так Рик просидел около часа, не встретив ни единого врача или пациента. Когда стрелка настенных часов в холле показала цифру восемь, он встал и пошел обратно. В палате его ждал врач.

- Где вы были? – спросил он.

- Да так…нигде…

- Гуляли?

- Гулял.

- В холле сидели?

- Да. Там хорошо думается.

- Ясно, я так и думал, - сказав это, врач присел на постель.

В руках он сжимал бумажку и ручку. На его носу держались очки с тонкими квадратными стеклами.

- Время пришло, док? – спросил Рик.

- Да, мы вас выписываем.

- Я готов.

- Вы рады? – доктор оторвал взгляд от бумаг и проницательно посмотрел на Рика.

- Чему мне радоваться?

- Тому, что вы – здоровы, что ваша нога уже не болит, что кости срослись, без каких-либо осложнений.

- Рад, - ответил Дайджер.

- Хорошо, - доктор снова опустил взгляд на бумажку.

Рик сел рядом.

- Этот документ вы подпишете, и все…можно будет идти домой.

Пациент принял листок и ручку.

- Вот здесь и здесь, - показал пальцем врач.

Рик поставил в нужных местах подпись и вернул документ обратно в руки.

- Все, я вас поздравляю! – врач протянул ему руку.

- Спасибо вам, за то, что смотрели, ухаживали…и за то, что внимательно выслушали.

Доктор засмеялся.

- Это моя работа, не благодарите.

- Все равно спасибо.

- Пожалуйста. Желаю вам оставаться здоровым и больше никогда не приходить сюда.

Рик кивнул и стал спускаться вниз. Он остановился у широких входных дверей и развернулся, стараясь ухватить все своим взглядом.

- Прощай…

Он вышел и медленно зашагал вверх по тротуару, по пути рассматривая людей. Рик заглядывал в их лица, изучал, слушал, что каждый говорит…После проведенного месяца в одной лишь палате, он отвык, отвык от людей, машин, шума… Теперь это его отталкивало. Он хотел поскорее прийти к себе домой.

Ему позвонил телефон. Рик испугался, почувствовав вибрацию в штанах.

- Рик, привет, - прозвучал женский голос. – Как твое самочувствие?

- Все уже нормально. Меня только что выписали, - ответил он.

- Да?! Отлично. Видишь, как я вовремя? Хорошо, что ты – уже здоров.

- Да.

- Газету проверил, ту что я тебе приносила?

- Нет.

- Почему?

- Не было времени.

- Ты же там лежал все время, почему не было?!

- Я лечился. Последние два дня мне надо было кучу всего проходить, не до газеты было.

- Ладно. Сможешь нагнать, я тебя знаю. Позже сделаешь.

- Спасибо.

- Не благодари. Скажи лучше, когда прийти планируешь?

- Да хоть завтра…

- Хоть завтра? Ну что ж, отлично. Чем раньше, тем лучше, ты ж понимаешь.

- Понимаю.

- Пойми, я не давлю на тебя, и вовсе не прошу ставить работу выше здоровья…

«А что же ты делаешь, лживая шкура?!» - про себя подумал Рик, однако, так ничего не ответил.

- Ты меня слышишь?

- Что?

- Я говорю, что не прошу тебя ставить работу в приоритет, здоровье важнее.

- Ага. Ничего страшного.

- Врач не говорил тебе отлеживаться дома, соблюдать режим?

«С каких это пор ты интересуешься? На какой хрен тебе это нужно?!»

- Нет, ничего такого он не говорил.

- Противопоказаний нету?

- Слушай, я ногу сломал, а не позвоночник.

- Но все же…

- Нету.

- Отлично! – в ее голосе слышалась радость. – Тогда завтра же приходи, тебя ждет куча работы.

«Да-да…куча работы. Куда же без нее?»

- Почему ты молчишь постоянно? Тебе неудобно говорить?

- Нет, все удобно, я просто думаю.

- Ладно, ты меня понял?

- Понял.

- Хорошо. Завтра жду тебя, нужна помощь. А сейчас пойду к папе, сказать, что ты пополнил наши ряды, - она громко засмеялась в трубку.

- Пока.

- До скорого.

Разговор был завершен.

«Да…иди к своему папочке-директору! Скажи ему, что Рик вернулся! Скажи ему, шкура! Человек, на котором держится вся контора, весь новостной блок, вернулся, теперь он снова сможет вкалывать, главное работы на него навалить! Он же бессмертен, он же со всем справиться! Он же не знает слово «усталость!» И берет мало, дурак! Корысть и ничего больше! Да, иди, малолетка, и расскажи своему богатенькому папочке все. Попроси его дать тебе деньжат, дура! Молоко на губах не обсохло!» - Рик плюнул на тротуар и пошел дальше.

Уже на подходе к своему дому, Рик снова достал телефон, чтобы посмотреть время, и не удержал, трубка вылетела из его пальцев и упала на асфальт. Весь экран прошелся мелкой паутинкой. Увидев это, Дайджер крепко сжал телефон в руках, так что тот заскрипел, и с него посыпалось стекло. Рик с трудом удержался, чтобы не закричать на всю улицу.

«Дура!» - вопило в его голове. «Дура! Дура!»

Он положил сломанный гаджет обратно в карман, а сам забежал в продуктовый магазин, чтобы купить хотя бы какой-то еды в дом. Холодильник пустовал – это он знал точно. А если на полках и остался какой-то кусок хлеба, то тот давно заплесневел. Есть пропавшее ему не хотелось. На оставшуюся мелочь в кошельке, он купил две консервы и половинку хлеба.

На кассе стоял Ротт, парнишка с виду лет двадцати. Увидев Рика, он приветливо улыбнулся и засиял.

- Здравствуй, Рик. Как твое самочувствие? Уже лучше?

- Ага.

- А чего такой невеселый? Все же обошлось?

- Брось, правда нету настроения.

- Что-то стряслось? Я могу помочь?

«Да, что-то стряслось: один придурок пристает ко мне и задает тупые вопросы! Как помочь: заткнуться и молча пробить мне продукты!» - это было в голове.

- Что плохо?

- Не буду тебе говорить.

- Почему?

- Слушай, Ротт, правда, давай ты закроешь ротик.

Двадцатилетний парнишка запнулся и молча пробил продукты.

- Кстати, - снова начал он. – Читал газеты, они – полное дерьмо. Сразу видно, что не ты руку приложил. Другие не умеют так делать, как ты. Полное говно!

- Все те газеты, что ты читал, делал я, мне их в больницу приносили, и я правил.

Ротт сильно покраснел и стал, как вкопанный.

- Прости меня, ради Бога, я…

Остальное Рик не слышал. Он покинул магазин и пошел к дверям подъезда.

- Идиот! Мало того, что надоедливый, да и еще тупой! Мозгов меньше, чем в тапке.

Он открыл двери парадного и вошел в холл.

Зайдя в свою квартиру, он захлопнул двери и бросил ключи на тумбочку, так он думал. На самом же деле, ее не было, ключи упали на пол. Шкафчик пришлось выкинуть, после того, как его погрызли крысы.

Рик поднял связку и положил ее обратно в карман. Он не разувался, а сразу плюхнулся на залитый пятнами диван, перед этим, швырнув пакет с бедной едой на стол. Тяжелая ночка давала о себе знать. Усталость его победила, и Рик тут же уснул.

Спал он часа два. Ему позвонили. Достав разбитый в хлам телефон, он ответил:

- Да.

- Это снова я. Рассказала папе, что ты с нами.

- А.

- Слушай, я тут подумала…может мне прийти, я помогу тебе…чем-то.

- Нет, не надо, я очень устал, хочу сейчас поспать.

- Да…Так я могу приехать и побыть рядом…со мной будет спокойнее.

- Нет, спасибо конечно за заботу, но не стоит. Завтра я приду на работу, - сказав это, Рик положил трубку.

Он швырнул телефон, и тот врезался в стену. Выпали запчасти, девайс разлетелся на части.

- Дура! Сиди там и не трогай меня! – он плюхнулся лицом в подушку и быстро заснул снова.

Ему снился сон. Он лежал на спине, раскрыт. Была ночь, в помещении – темно. Он попытался подвигать ногами и тут же ощутил тяжелый гипс, натирающий ногу.

- Дурной сон, - шепотом произнес он.

Послышался другой шепот. Рик, узнав, что в темной комнате есть еще кто-то, задрожал и мигом умолк.

- Вижу…вижу движения…Слишком светло…светло…оно меня убивает…я должен…должен терпеть…Тени совсем рядом…они следят за нами…они близко…их надо навестить…я не могу встать…прикован…надо покинуть тело…покинуть на некоторое время…

Узнав слова, и поняв, кому они принадлежат, Рик чуть-ли не подскочил с постели. Рядом с ним стояла кровать, в которой лежал Том Хокинг. Его рот был широко распахнут, глаза – закрыты.

- Вижу…надо валить…становиться жарко…

- Том, дружище, проснись, - тихо обратился к нему Рик.

Спящий никак на это не отреагировал.

- Том, хватит, - уже громче сказал Дайджер.

«Господи, прошлое…»

- Здесь тесно…места для всех не хватает…Надо уходить…Пора…

- Том! – Рик приблизился к нему и пнул в плечо.

Мальчик на какое-то время замолчал и засопел.

Рик выдохнул и принялся за осмотр той самой палаты, однако, как только он повернул голову, его запястье сжали сильные пальцы, как тиски. От боли, Дайджер стиснул зубы и весь покраснел. Глаза Тома открылись и застыли, уставившись в потолок.

Рик попытался освободиться от мертвой хватки, но все было безуспешно. Он вцепился свободной рукой в пальцы, но и она не помогла.

- Том, прекрати! Мне больно! Отпусти!

Тому было все равно на его крик. Стеклянным взглядом мальчик смотрел вверх, при этом даже не дыша.

- Прекрати! – Рик ударил его кулаком, прямо в щеку, приложив все свои силы.

Тому было наплевать. Пальцы сжали сильнее. Дайджер ударил еще раз. Он молотил его лицо, бил, бил со всей силы! Рука Тома резко развернулась на девяносто градусов, и вместе с ней – запястье Рика. Раздался хруст, после которого – вопль.

- Больно!!! – кричал Рик.

Тело мальчика медленно поднялось, а голова развернулась. Стеклянные глаза изучали Дайджера.

- Что ты творишь! Отпусти!

Рука Тома развернулась еще на девяносто, в ответ – новый хруст и душераздирающий крик.

- Что…думал я тебя не достану?.. – из Тома вырвался низкий голос, похожий на гул.

- Я…я…

Тиски разжались, оставив бедное запястье просто болтаться, словно, кусок ненужного хлама. Рик взглянул на то, что осталось от его руки и заплакал.

Рука одержимого мальчика ухватила шею Дайджера и откинула его назад.

Тело врезалось в стекло, однако вниз не выпало, а осталось в проклятой комнате. Лучше бы упасть и разбиться, чем остаться раз на раз с этим страшным монстром.

Том, а точнее, то, что им владело, встало на ноги и, пошатываясь, пошло прямо на лежащего.

- Тебе не уйти…! – с его глаз начала стекать черная жидкость. Зрачки разъело, и глазницы выплыли. Из них текла черная жижа.

- Нет, нет!!!

Том схватил Рика за сломанную ногу и повернул на сто восемьдесят. Гипс треснул, а нога в районе щиколотки стала болтаться.

От боли, Дайджер не терял сознание, как это бы случилось в реальной жизни. Он знал, что, чтобы побыстрее проснуться, надо убить себя во сне, чтобы избавить себя от страданий и страшных картин перед глазами. Взяв осколок, он провелся по своей руке, вдоль и поперек. Это подействовало.

Том, и то, что из него вылезало, пропал. Перед глазами возникла привычная квартира. Рик лежал на полу, под ним валялось разбитое стекло. Силы его покидали, он не смог подняться. Кровь, залила его одежду и стекала на пол…

Его нашли на следующее утро. О смерти сообщили газеты и «Первый» канал…

Часть вторая: Николас Овердин.

Он проснулся рано. Солнце еще не встало, и в комнате царил мрак. Долго не валяясь, Ник встал и убрал постель. Он подошел к окну и посмотрел через обрисованное морозом стекло. Ничего видно не было.

- Черт, холод, - промямлил он и отвернулся.

Завтрак его был скуден. Он открывал банку тушенки, консервным ножом и случайно капнул на матрац. Хуже эта капля не сделала – пятен и так было немерено. Николас вытер пятно большим пальцем, после чего облизнул его.

Когда банка стала пустой, начало подниматься оранжевое солнце, в комнате темнота рассеивалась. Ник выкинул пустую банку в угол комнаты, а сам оделся и вышел из квартиры. По пути, перевязывая свою шею шарфом, он посмотрел на пыльную люстру, что освещала коридор. От такого назойливого, желтого света, хотелось тут же отвернуться. На лестнице, за углом, Ник столкнулся со старичком пожилых лет. На ступеньку упала его шерстяная шапка, и показались седые волосы. В некоторых местах на голове виднелись залысины.

Николас поспешно извинился и поднял шапку, чтобы старик лишний раз не напрягал спину.

- Вот, держите, - он протянул ему поднятую вещь.

Старый молча взял ее и что-то проворчал. Он был не расположен к хорошей и информативной беседе, это было заметно сразу же, стоило только взглянуть в его мутные глазенки, которые, вроде бы, отворачивались, показывая незаинтересованность и нежелание говорить, но с другой стороны, внимательно изучали, пытаясь за что-то ухватиться.

- Вы меня пропустите, или нет, - обратился он к Николасу, глядя на него исподтишка.

- Пропущу конечно, вы не подумайте… - он отошел, давая проход.

- Спасибо, - старик сделал два коротких шажка.

- Слушайте, можно задать вам пару вопросов, мистер…? – Николас ожидал, что встречный представиться, назовет хотя бы фамилию, но тот только проницательно посмотрел на него, скривившись. – Можно? – снова спросил Ник.

- Я в чем-то провинился?

- Нет-нет. Я про другое хотел спросить.

- Про что же? У меня мало времени, чтобы общаться с вами, поэтому излагайте быстрее, сэр… - он сделал небольшую паузу, вероятно, чтобы Ник сказал ему свое имя.

- …Николас Овердин, - поспешно вставил Ник.

- Николас Овердин… - пробурчал старик. – Имя мне что-то напоминает…Вы – детектив?

- Да! Вы меня знаете?

- Нет, - отрезал старый. – Я догадался. Все, кого зовут Николас, как правило, детективы.

- Не все.

- В моей жизни – все, - старик отодвинул рукав своей куртки и посмотрел на циферблат часов. – У меня нету времени.

- Нет, стойте! Как вас зовут?

- Зачем вам?

- Я – детектив и собираю информацию.

- О чем же?

- О смерти людей, что произошли в этом доме. Помимо них, поступают жалобы от жильцов. Вам же знакомо про это?

Старик слабо кивнул и сказал:

- Стив Роджер…

- Хорошо. Стив Роджер, вы персонально становились свидетелем каких-то странностей, что происходили, может быть в вашей квартире, или в коридоре, или же на улице?

- Нет, ничего.

- Да?! Все жители только и твердят о том, что духи заполонили дом, что он – проклят.

Стив еще раз покачал головой.

- Я ничего не слышал и не видел.

- Не врете?

Старик промолчал. Ник внимательно посмотрел ему в лицо, однако, Стив не отступил и пронзал глаза детектива.

- Вы хорошо держите зрительный контакт, - заметил Ник.

- С детства привык смотреть прямо в глаза и не отводить взгляд от того, с кем говорю.

- Похвально.

- Это все, о чем вы хотели спросить?

- Что-нибудь слышали, возможно, от ваших соседей? Может они жаловались на что-то?

- Нет, я же сказал: ничего не видел и не слышал.

- Знаете, когда был построен этот дом?

- Знаю.

- Давно?

- В 1922-ом.

- Ого! - Ник восторженно присвистнул, записывая цифру себе в блокнот. - На каком этаже живете?

- Не скажу. И квартиру – тоже. Вам не нужно это знать.

- Хорошо. Что можете сказать о соседях? Вы же, наверняка, общаетесь с кем-либо здесь?

- Сложно сказать что-то. Все, с кем я общаюсь держатся от меня на расстоянии, и я не навязываюсь. Мы мало знаем о друг друге.

- Почему держатся на расстоянии?

- Боже, я же сказал – потому что я не навязываюсь. У меня проблемы с апатией.

- О, депрессия – это плохо. Не лечились?

- Я – здоров. Врач мне не нужен. У меня обычная апатия! И хватит вечно додумывать за меня! Я говорю с вами всего-то две минуты, и меня уже тошнит. Постоянно говорите наперед, не зная, правильно ли думаете или нет. Держите мысли в голове!

Николас улыбнулся.

«Апатия…» - сказали его мысли.

- Что можете сказать про новостную колонку «Харренхолл-ньюс»? Имели дело?

- Нет, никогда к ним не обращался и газеты не читаю.

- Не читаете?

- Я же сказал…Не читаю, мне они неинтересны.

- Скажу честно, вы – необычный старичок.

- Я тоже скажу честно: вы – самый обычный детективушка, удачи, - Стив отдалился еще на пару шагов.

Николас ничего не ответил и лишь проводил уходящего взглядом. Старик пошел выше.

«Живет на пятом ...» - Ник укутался крепче и продолжил спускаться.

В его планах было сходить быстренько в магазин, чтобы купить еще две банки тушенки, после чего заняться делом дальше. Он хотел пройтись по всем квартирам и поговорить с теми, кто конечно захочет.

Сбегав за едой, он начал с пятого этажа. Из всех восьми деверей открылись только три. Хозяева были неразговорчивы и отвечали на вопросы нехотя. Часто Николаса не оставляло чувство, что все, что происходит в этом доме, дело рук абсолютно всех. Причастны все! Он старался ставить провоцирующие вопросы. Был нередко дерзок и критичен. Многим это не нравилось, точнее сказать, всем. Случалось такое, что перед его носом хлопали дверью и посылали на три буквы.

На третьем этаже открылось две двери, на втором – вообще одна, ну хоть на первом повезло больше всего. Поговорить удалось с четырьмя.

Спустя полтора часа, Ник спрятал в карман наполовину исписанный блокнот и вышел на улицу, чтобы дыхнуть свежим холодным воздухом.

Он поднял голову вверх, закрыл глаза и расправил в стороны руки.

- Хорошо, - прошептал он сам себе.

- Что, радуетесь чему-то? – прозвучал хриплый голос сзади.

Николас открыл глаза и развернулся. За ним стоял бомж. Он был в рваных джинсах и в грязном пуховике с торчащими нитками. Его длинная седая борода доходила до груди. Нос и щеки были вымазаны черным, маленькие глазенки смотрели из-под густых бровей.

- Вы что-то сказали? – переспросил Николас.

- Спрашиваю, радуетесь чему-то?

- Да…свежий воздух…

- А, понятно.

- Сидишь в комнате, его постоянно не хватает…

- Ну, мне его всегда хватает. Часто даже больше нормы в день хватаю, - он усмехнулся и закашлялся.

Детективу захотелось прогнать бомжа, сказать ему, мол, иди, куда шел, не мешай, займись тем, чем обычно занимаешься, но…в последний момент Ник удержался и вместо этого достал свой блокнот с карандашом.

- Не против, если я задам вам кое-какие вопросы?

- Нет, не против, - отозвался бездомный и подошел.

Ник тут же уловил мерзкий запах гнилья.

- Что вы хотели спросить?

- Я – детектив и осматриваю этот дом, потому как новостные колонки трещат. Меня зовут Николас Овердин. Как вас?

- Рет Рихтер…долго я не произносил вслух свое имя. За двадцать с лишним лет вы – первый, кто спросил.

- Рет…где вы обитаете?

- Я? Везде…возле этого дома чаще всего…тут для меня родное место.

- Вы здесь жили?

- Да. Давно.

- И что произошло?

- Да…трудно объяснить…

- Хорошо, не буду давить. Лучше ответьте: вы знаете что-то про паранормальные явления, что происходят в этих стенах? - Николас показал карандашом на дом.

Рет выпучил глаза и поднял вверх седые брови.

- Знаю… - он сказал это тихо. В его голосе улавливалась нотка страха и опасения.

- Чего вы перешли на шепот?

- Этот дым может нас слышать, вот почему… - Рет подошел еще ближе.

Детектив с трудом удержался и не отвернулся от него.

- Что за дым?

- Вы спрашивали меня про зло?.. Так вот – это все он.

- Дым?

- Да…

- Можете детальнее рассказать? – Ник приготовился записывать.

- Этот дым и послужил причиной такой жизни, - Рет развел руками. – Он меня достал, он грозился убить…поэтому я убежал. Говорил полиции, но они посчитали меня сумасшедшим. Сейчас, все считают меня таковым. А ведь я прав! – с его рта вылетала белая слюна и попала Нику на пальто.

«Не удивительно…» - подумал детектив.

- Что за дым-то такой?

- Это зло…самое страшное, что когда-либо было в нашем мире.

«Ого…Он – сильно впечатлительный…»

- Я не раз становился свидетелем странных событий, что происходили в моей квартире и в коридорах.

«Его глаза…они сейчас вылезут…»

- Это все он…Его видят люди. Он их пугает, играет с ними, а когда ему надоедает – убивает, тихо, чтобы никто другой не заметил.

- Дым?

- Это его основное обличие…А так, он может быть кем угодно, превращается…

«Да ты что?!»

- Он вселяется в души людей, он съедает их изнутри…

- Так жестоко? – спросил Ник.

Бомж кивнул.

- Ясно…

- Он – очень опасен. Те, кто становятся его жертвами – обречены…

- Ну вы же живи сейчас, вас он не достал ведь.

- Я обречен, обречен на вечную бедность, обречен на то, чтобы рыться в мусоре и есть помои.

- Мда…Что еще можете рассказать про дым?

- Он меня выселил. И теперь, спустя уже столько лет, я все равно чувствую его присутствие. Он дышит в меня, здесь неспокойно…

- Дышит в вас?

- Да…Это очень странно. Все те, кто имел с ним дело, чувствуют это. Он оставляет частичку себя в каждом. Бывает…он залезает целиком и управляет человеком – это самое страшное.

- Управляет человеком… - Ник записал фразу… - Рассказывайте дальше…

Они разговаривали еще долго. Ник пригласил Рета в холл, но тот отказался, сказав, что боится того, что обитает в стенах. Нечего было делать. Ник мучился на холоде.

Рет болтал без умолку, а детектив лишь изредка встревал в его рассказ, пытаясь внести частичку ясности… Время перевалило за три…Солнце спряталось и уже начинало темнеть.

- Рет, а почему есть люди, которые нормально себе живут в квартирах, ничего не чувствуют и знать не знают о черном дыме? Перед нашим разговором я опросил жителей, и были такие, которые слышали о паранормальных явлениях впервые.

Бомж опустил глаза на ноги, но потом тут же поднял их и внимательно посмотрел на детектива.

- Не чувствовали те, кто специально не искал никаких проблем, вот и вы не ищите…

На этой ноте их странный диалог закончился…

***

По всем этажам дома номер 13 на улице Греймор расходились эхом громкие шаги – по ступеням поднимался Ник Овердин. Его пальто было все мокрое, потому как на улице лило, как из ведра, ботинки – в грязи. В правой руке он нес лопату, с которой сыпалась земля. Ник бормотал что-то невнятное. Его слова звучали так, словно, были произнесены не на нашем языке, точнее – такого языка попросту не существовало. Неразборчивые слова скорее напоминали какие-то чавкающие звуки.

Он поднялся на пятый этаж и медленно поплелся по коридору, на ходу включая камеру. Лопату он не выпустил и вместе с ней зашел в нежилую, темную квартиру в самом конце. Он громко захлопнул двери и остановился, прислушиваясь к малейшим шорохам.

- Ну что?! Где ты, мразь!? – крикнул он, сделав пару шагов вперед. – Я знаю, что ты смотришь! Я знаю, что ты здесь! Выйди сюда!

В ответ ему тишина. Он подошел к одной из пустых стен и ударил по ней металлическим наконечником.

- Выходи, я сказал! – ему ответил лишь слабенький вой ветерка, который проходил сквозь узкую щель в досках, что закрывали окно.

Ник по крепче ухватил деревянную рукоятку и зашел в другую комнату, внимательно оглядываясь по сторонам. Из всего света в помещении была только лишь маленькая красная лампочка на камере, которая свидетельствовала о том, что идет запись.

- Мне сказали…сказали, что ты здесь! Меня ты не сломишь, чертов дым! Я – опытный разрушитель мифов, черт возьми!!! Никакая нечисть никогда меня не побеждала! – он еще раз ударил лопатой по стенке, и с потолка посыпалась пыль и маленькие камешки.

«Еще раз стукну – потолок упадет…» - подумал Ник, после чего сразу въехал по стенке третий раз.

- Ты не спрячешься от меня! Я найду тебя, слышишь! Достану! Я тебя не боюсь!

Ник стоял в тишине еще пару минут, потом плюнул на пол и хотел было уходить…но не смог. Его ноги прилипли к полу. Он попытался поднять их, оторвать, но все было бесполезно. Какая-то черная вязкая жидкость обвила щиколотки и сжалась. Детектив почувствовал боль.

- Черт! – закричал он.

Жидкость перешла на поясницу и аккуратно полезла вверх по спине. Хребет Ника также был обездвижен, он не мог обернуться назад.

- Ты меня не боишься…я знаю… - послышался низкий голос прямо над ухом.

- Не боюсь! – Ник не растерялся и повернул камеру к себе, запечатлев то, что было за спиной.

Черная жидкость обвила руку, и камера упала на пол.

- Кто тебе сказал про меня?

- Пошел ты!!!

Ник закричал, скорее от боли. Жидкость разъедала его одежду, потом перешла на кожу. Детектива обжигало, как огнем. Он ревел, стиснув зубы.

- Кто сказал? – повторил дым.

- Я…я…

- Кто сказал?! – хребет изогнулся и вылез из тела.

- Я…закончил…эксперимент…призраков…не…су…ще… - он не договорил.

Прозвучало шипение, которое пронеслось по всему этажу, а после него наступила тишина.

Часть третья: Тони Ван Дейк.

Сильный дождь стучал по асфальту. Машины разъезжали по улицам и, лужи под колесами разлетались частенько на тротуары, попадая прохожим на одежду. Люди кричали машинам вслед и показывали кулаки.

На одном из таких тротуаров стоял человек в мокрой толстовке. Его капюшон не был одет на голову, поэтому дождь стекал по волосам и лицу. Молодой парень лет двадцати неотрывно следил за скорой помощью, которая, включив сигналку, остановилась на парковке приюта. Из нее вышла группа людей в белой одежде, которая, взяв маленькие сумочки, приблизилась ко входу. Парнишка внимательно следил за всем этим действом, ни разу не моргнув и ни разу не переключаясь на что-то другое. Прохожих он не замечал, и те, аккуратно обходя его стороной, пытались рассмотреть лицо. Стоявший без капюшона и этого не видел, он смотрел только на врачей, что открыли массивные парадные двери и вошли в приют.

Люди, что проходили мимо начали перешёптываться: «Скорая в приют?...К деткам…Что же там случилось??? Бедные детки…»

Парнишка стоял, не двигаясь и даже, будто, не дыша. Легкая улыбка расплылась на его спокойном лице. Достаточно длинная челка упала на глаза, и с нее текла слабенькая струйка дождевой воды.

- Молодой человек! – послышался голос сзади.

Парень не обернулся.

- Молодой человек!

Он отреагировал только тогда, когда чья-то рука прикоснулась к его плечу. Он медленно повернулся и посмотрел на говорившую, по голосу – это была женщина пожилых лет. Так и было – старушка, которой давно перевалило за семьдесят. Она посмотрела на лицо парня и молчала, словно, позабыла, что хотела ему сказать. Пару секунд она стояла в растерянности, а потом, сделав вдох неуверенно произнесла:

- Чего же вы себя не бережете? Вы – молодой, здоровье хранить надо…Оденьте капюшон хотя бы.

Парнишка ничего не ответил и продолжал спокойно смотреть на старое, морщинистое лицо.

- Слышите, что я говорю? Оденьте лучше капюшон…

Он по-доброму улыбнулся. Выглядело это конечно же не так. Человек, который смотрел сначала, как на жертву и тут вдруг раз…и как на друга.

Такой улыбки старушка испугалась и глотнула слюну, немного попятившись назад.

- Не переживайте за мое здоровье, - плавно проговорил парнишка. – У меня с ним все в порядке, спасибо, - он развернулся полностью и пошел от больницы прочь, бросив последний взгляд на старушку.

Он быстро обходил толпы людей, что не помещались на всем тротуаре. Капюшон так и не одел, он лежал на спине весь мокрый.

Путь занял приблизительно минут тридцать. За эти полчаса парень не сбавлял свою скорость и шел поспешно. Пройдя к окраине городка, он свернул на улицу Греймор. Отыскав дом с номером «13», он подошел к парадному. Зазвонил телефон. Парнишка медленно достал трубку и поднес ее к уху.

- Привет, брат! – прозвучал приветливый, бодрый голос. – Как поживаешь там?

- Нормально… - немного помедлив ответил парень.

- Э…точно?

- Да.

- Как сходил сегодня!?

- В больницу?

- Ну да, тебе ж надо было…

- Хорошо…

- Что хорошо?

- Хорошо сходил…

- Тони, ты какой-то странный сегодня…Не с той ноги встал?

- Может…

- Я ж тебя знаю, ты – до черта общительный. Тебя ж заткнуть никогда не получается, а сейчас… «Хорошо…хорошо сходил…» Точно все в порядке?

- Да… - снова чуть помедлив, ответил Тони, а потом добавил: - Сэм…

Этот Сэм перевел тему, будто, ему только и надо было услышать из чужих уст свое имя.

- Ладно, Тони…Будем считать, что ты завтыкал слегка…

Парнишка промолчал, продолжая стоять перед парадным и мокнуть под сильным дождем.

- Сегодня целый день льет, как из ведра, погодка – мое почтение…не получит. Я..это…э…хотел пригласить тебя к нам, на семейный пикник, недалеко от центрального парка. Будет не так скучно…увидишь моего сына…Тем более, я хочу посмотреть на своего младшего брата после долгого времени.

Тони ничего не ответил.

- Ну как? Принимаешь?..

- Не знаю…как по времени будет…

- Что, занят сейчас?

- Да…

- Что-то серьезное?

- Работа. Много работы.

- А…ясно.

- Посмотрим позже…но точно не завтра.

- Угу…ладно тогда…удачи тебе и… - Сэм не успел договорить, Тони положил трубку и открыл двери подъезда.

Он стал по центру просторного холла и посмотрел наверх. Светила большая пыльная люстра. Глаза Тони внимательно ее рассматривали. Было очень тихо, ни единого человека в зале, только он, парнишка двадцати лет. Он стоял минуты две, и когда только хотел пойти дальше, услышал шорох, прямо из-за лестницы, слабый-слабый, словно, мышь пробежала в темноте.

Тони подошел к ступенькам и поднял голову. Через пролеты был виден неприятный желтый свет. Парень ступил на первую ступеньку и медленно начал подниматься все выше. Сошел он аж в самом конце, приблизившись к металлическим раздвижным дверям, что вели на пятый этаж.

Из-за лестницы тихо вышел Джим Риджер, согнув ноги в коленях. Он посмотрел проходившему вслед, после чего перевел дыхание, вытерев проступивший пот со лба.

«Я знаю, куда он пошел. Знаю, кто сидит у него внутри, все ясно…даже следить не буду…Пятый этаж…» - подумал Джим и направился к своей квартире. У самой двери он обернулся, осмотрел пустой холл и шепотом произнес:

- Тебе повезло, друг. Ты хотя бы не умер, пусть и судьба твоя страшная…Все равно, лучше жить, чем погибнуть…Я продолжаю следить…мои глаза по-прежнему везде, Том…

Он вошел в подвал и закрыл двери…

***

Тони вошел в темноту и спокойно пошел вдоль грязного, разваленного коридора. Его целью была последняя дверь. Он подошел к поржавевшей табличке, на которой уже нельзя было рассмотреть номерок, и толкнул двери. Те со скрипом отворились.

Тони прошел в нежилую квартиру без окон и какой-либо мебели. Долго все не изучая и не стоя на проходе, он стал на центр комнаты и посмотрел на грязный потолок, расставив руки в стороны.

Его тело затряслось в конвульсиях, а кожа начала рваться. Из Тони вышел Черный дым. Он скинул человеческую оболочку, словно, куколка какого-нибудь богатенького муженька, которая скидывает свою дорогую шубу, и затаился в углу комнаты. По этажу пронесся низкий гул, что заставил стены задрожать…

***

— Спокойно, отойдите от него! Пусть человек переведет дыхание! — кричал Джереми Хадэрсфилд.

Бедняга полицейский сидел прямо на земле. Возле него бегали, словно рой муравьев, другие копы. " Хэнк, с тобой все хорошо? Хэнк, как ты себя чувствуешь? Хэнк, что ты там увидел? Хэнк... Хэнк... Хэнк!"— так продолжалось еще минут десять. Главный офицер постоянно бегал туда- сюда, пытаясь успокоить толпу напуганных полицейских. Но все было тщетно. Он был один, в то время, как копов – около двадцати.

Вскоре, не вытерпев такого балагана, офицер достал свой пистолет и выстрелил в небо. В ту же секунду все двадцать голов повернулись в его сторону, и голоса затихли.

— Ребята, что с вами! Я вас не узнаю! Давайте успокоимся для начала… и дадим успокоится Хэнку! Он весь аж синий! Нам надо понять, что он там увидел! Поэтому сейчас все закройте рты и стойте здесь, ожидая моего приказа, а я спокойно поговорю с Хэнком!— повышая голос, произнес Джереми, после чего спрятал свой ствол.

Все так и продолжили стоять на месте, не двигаясь и не издавая ни слова. Главный офицер же сел рядом с напуганным полицейским на землю. У них завязался спокойный разговор.

— Ну что Хэнк, тебе полегчало? — произнес Джереми первым.

Второй по-прежнему сидел с напуганным взглядом и молчал.

— Хэнк, послушай. Ты теперь в безопасности. Тебе ничего не угрожает. Повтори за мной:" Тебе ничего не угрожает". Давай!

— М-мне ничего не угрожает, — дерганым голосом произнес напуганный.

— Все, я вижу ты слегка успокоился. Теперь, пожалуйста, можешь рассказать мне то, что ты там увидел?

Хэнк больше не произнес ни слова.

Офицер же положил свою руку по-дружески ему на плечо, после чего продолжил упрашивать:

— Поверь, сейчас все в порядке. Я держу все под контролем, и ты в безопасности. Расскажи мне про то, что тебя так напугало, и мы с ребятами разорвем любого, кто только встанет у нас на пути!

После слов офицера, Хэнк медленно повернул свою голову и посмотрел на своего собеседника.

— Там, в квартире…летает что-то черное. На земле еще валяется труп…прямо по центру комнаты, — неуверенно заговорил Хэнк.

— Что летает, повтори?

- Какой-то туман…

- Туман… - пробормотал офицер. – Ладно, Хэнк, сиди здесь пока.

- А вы?

- Мы с ребятами пойдем и все осмотрим.

- Вы что?! Там же что-то летает, летает! – Хэнк вцепился пальцами офицеру в плечо.

- Все будет нормально. Мы справимся, поверь.

Полицейский не отпускал плечо.

- Ты пока останься здесь и успокойся полностью. Мы тебя больше трогать не будем.

- Нет! Не оставляйте меня тут одного! Не надо!

- Посидишь в машине, чего?

- Нет! Не оставляйте! – повторил Хэнк.

- Ладно, я скажу Фрэнку, чтобы присмотрел за тобой, идет?

- Да.

- Хорошо, - Джереми встал и направился к группе полицейских, что стояли кучкой, что-то обговаривая.

- Фрэнк, ты остаешься с Хэнком! Присмотришь за ним! Остальные идут со мной! Ясно?!

- Что там стряслось?

- У нас труп в квартире…

КОНЕЦ КНИГИ !!!