Черное озеро

Глава 1

1

Старый парк аттракционов поглотила тишина. Только в дальнем, всеми забытом уголке было еле слышное шуршание. Под крышей одинокого дома – отрезанного от колеса обозрения, американских горок и каруселей – сияли зеркала. Целый лабиринт зеркал, уволакивающих каждого путника в бесконечное царство, в котором нет правды и лжи – а всегда что-то между.

Скромный скиталец бродил по зеркальному лабиринту. Любил проводить там время и перед входом в лабиринт всегда тихо шептал: «Зеркальный скиталец прибыл». Глядел в свое отражение, но всматривался не в себя – а в неведомую гладь, в которой таился упоительный и загадочный мрак. Внезапно над дверью прозвенели колокольчики. За ними последовали грохот и тяжелый топот чьих-то нетерпеливых ног.

– Есть живой кто? – послышался низкий голос в приемной. – Эй, ты. Где тебя носит?

В зеркальные лабиринты редко заходили посетители парка – а если кого-то и завлекало местечко, им быстро становилось скучно. Идеальное пространство для того, кто хочет уединиться. В спокойном, безлюдном зеркальном мире можно побыть в тишине, наедине с любимыми книжками. Обхватив крепко-крепко старую книгу за посеревший корешок, напуганный скиталец подошел на дрожащих тонких ножках к двери. Приоткрыл ее и в щели увидел чудовище. Груду мышц с размазанной от опьянения рожей и кривой улыбкой. Сияющие, но пустые глаза чудовища устремились на дверь.

Чудовище вдруг рассердилось. Протянуло огромную лапу к двери и забрало бедного скитальца из зеркального мира в коморку, где продавали билеты. Лицо грозного тролля, каким виделся этот человек в тусклом свете коморки, оказалось в опасной близости. Оно стало ужасающе большим. Из его рта и от грязной рубашки тянулась кислая вонь – горькая смесь алкоголя, табака, рвоты и черт пойми чего еще.

Громила – пошатываясь – отпустил скитальца, отошел от двери, ведущей в зеркальный лабиринт, и внимательно осмотрел ее. Встал в такую позу, будто прицеливался и собирался кинуть в дверь дротик или нож. Вместо этого он выставил перед собой руку и указал пальцем на дверь.

– Хочу туда, – пробурчал и тут же громко откашлялся он. – Проведешь, королек? Чего такой потерянный?

– А б-билет? Билет же нужен.

Громила – как бык перед красной тряпкой – рванул к тощему пареньку и схватил его за отутюженный воротник. И тут же нырнул вместе с ним в лабиринт. Силой протащил до середины первого зеркального коридора и пригвоздил одной ручищей к стене – другой убрал со своих глаз мокрые прутики челки.

– Деньги-то хоть есть? Деньги! Але!

– Берите, что хотите. В карманах, кассе вон там… Да где найдете!

– Вежливый какой… – помрачнел громила. – А ведь одноклассник ты мой. Как живешь, одноклассничек? Деньги гребешь просто так небось? Еще и к девчонкам лезешь. А я таскаюсь по грязным улицам, как голодная шавка.

– Это ваш выбор. Никаких девчонок я не трогал. И вообще…

– Хамить вздумал?

В мутных глазах чудовища блеснула тревога, которую в миг сменила ярость. Он обхватил скитальца за шею и стукнул его головой о зеркальную стену. Раздался громкий треск – трещина молнией скользнула до потолка. Кровь побежала по руке громилы, но это его не остановило – а лишь разозлило пуще прежнего.

Первый хлесткий удар гигантским, помятым в драках кулаком продавил нос, из которого с мерзким хлюпающим звуком вылетели красные густые ошметки. Второй удар пришелся по ребрам. Провозглашенный громилой королек согнулся и сполз по зеркалу на пол. Громила поднял королька и живо отвесил ему по виску – как если бы шлепнул волейбольный мяч в разгаре жаркой игры.

Четвертый удар, пятый… Хилый правитель одиночества в зеркальном лабиринте обмяк, потерял сознание и очнулся уже лежащим лицом к зеркалу. В порезах и ссадинах. Он лежал и сквозь утомленный прищур наблюдал за своим искривленным отражением. Его лицо было усеяно осколками – глубоко зарытыми в плоть, из которой пузырьками сочилась кровь.

В отражении монстр продолжал размахивать кровавыми кулаками – из них уже торчали порванные кусочки его собственной кожи. Морда громилы исказилась в грозном зверином рыке. Но рычание и гневные пьяные крики заглушал гул, напоминающий рой тысячи мух. Гул убаюкивал скитальца, приглашал в холодную, но уютную тьму. От гула веки становились все тяжелее и тяжелее.

Где-то там – за распухшим неузнаваемым лицом, в слоях густого зеркального тумана – из дымки выплывала рука. Маняще, она приближалась. Скитальцу так хотелось потянуться к спасительной призрачной руке и схватить ее. Он был уверен, что рука поможет вырваться из лап чудовища, покинуть ненавистный свет и улететь в красивую спокойную обитель. Царство, которое везде и нигде.

2

– Меня зовут Еин. Я личность. У меня есть лицо, глаза, нос, губы.

Еин вглядывался в отражение в зеркале, обхватив холодными руками раковину с двух сторон. Из крана с шумом вырывалась вода. Вентиль выкрутил на полную.

– Меня зовут Еин, – повторил он и тут же запнулся. – Я…, я нос, морщинки у рта, маленькая бородавка за ухом с мерзкими кривыми волосинками.

Он улыбнулся, но собственную улыбку разглядеть не смог. Не хватало сил и вспомнить, что с ним стряслось такое страшное, из-за чего сознание так упорно терзает память. Когда-то воспоминания просто рухнули в пятки, будто на голову уронили гигантский валун.

Еин чувствовал себя лишним – изгнанником из другого измерения, сосланным за что-то. Например, за плохое поведение, пускай будет так. Может, поэтому в голове густился туман, сквозь который невозможно рассмотреть собственное отражение. В попытках сфокусироваться на чертах лица, изучить мимику и углядеть цвет глаз Еин ухватывал лишь размытую кляксу на грязном зеркале. Физиономию видел подобием облика уставшего офисного клерка с посеревшей кожей, синяками под глазами и взъерошенной светлой гривой.

Раньше Еин посещал психотерапевта. Еще задолго до того, как вновь стал ходить к мозгоправу, чтобы тот помог вернуть воспоминания и увидеть лицо вместо однородной серой массы. Вот только вспомнить обсуждаемые с тем прошлым доктором темы не получалось. Наверное, считал Еин, и тогда пытался выяснить у психотерапевта, почему мозг отталкивает изображение собственного лица. Может, ненависть к себе. Попытка блокировать болезненные воспоминания. Порой Еин ловил себя на мысли, что речь могла идти о провалах в памяти, эта проблема его одолевает и сейчас. Значит, тот старый доктор не помог. Еину так хотелось унести полученный на сеансах из прошлой жизни опыт в новую реальность, пока не забыл и ее.

– Сраная кашица, – буркнул Еин, обращаясь к лицу. – Окей…, как и учил док. Смотрю в зеркало. Говорю свое имя. Громко и четко. Меня зовут Еин, я… морщинка.

Какими бы болезненными ни были попытки сорвать навязчивую серую маску, проведенное у зеркала время доставляло Еину удовольствие. Но это никак у мазохистов, жаждущих боли. Совсем нет. Для Еина зеркало было этаким волшебным инструментом, которое бросало в его разум песчинки воспоминаний. И в столь мучительном испытании Еин находил свет, вознаграждение за полученную боль. Отблеск прежде забытого. Вот и сейчас, перед зеркалом над раковиной и бурлящим водоворотом морозной воды, поплыли картинки – как кораблики в ручейке под бушующим ливнем.

В размытом видении Еин видел себя на кушетке. Перед ним доктор с приветливым, но безразличным плоским лицом. У него был большой кривой нос, Еину хорошо запомнился этот нос. В мыслях называл его Черчиллем. Потому что круглый, в складках и создавал странное подобие деловитой ворчливости. И самому себе Еину не удавалось объяснить, почему так. Бывает же такое, когда странные ассоциации приходят, а не с кем их разделить, поскольку чудные они и понятны только тебе. Вот и с носом Черчиллем также. Главное Еину было весело. Даже шутливо мурлыкал себе под нос, когда доктор отворачивался:

– Доброго времени суток, мистер Черчилль. Скажите, чего так не веселы сегодня? Королева отшлепала по лысой попке?

Говорил на том сеансе Еин свободно – о детстве, отношениях, хобби и работе. А ведь последнее время ему с трудом давались рассказы о себе, обычно получались они какими-то общими – без деталей, просто сформированными по старым семейным и школьным фотографиям. Описание детства, студенчества и первой любви в разговоре со знакомыми оборачивалось месивом из банальных словечек:

– Да, был прилежным мальчиком. Уроки делал вовремя, но вот подростком чуть не выгнали из школы. Ага, приняли на работу только со второго собеседования. Нет, что ты – до третьего свидания ни-ни.

Собственные рассказы казались Еину однообразными. Будто смотрел надоевший сериал. В глазах собеседников Еин замечал скуку. Или ему так хотелось видеть.

Доктор и его нос в видении подошли к Еину вплотную. Доктор нагнулся, попросил Еина прекратить свой рассказ о себе и принялся осматривать его глаза. Из видения послышался приглушенный голос, отбрасывающий эхо. Это был голос доктора – теплый и отстраненный:

– Вы когда-нибудь принимали успокоительное? Или еще какие-то таблетки, заглушающие ваши, как вы их называете, нехорошие голоса?

– Было дело.

– Понятненько. А бывало такое, что хотелось выпить больше, чем следует? Горсточку. Может, даже пробовали так делать?

– На что вы намекаете?

– Голубчик, не беспокойтесь. Я просто хочу вам помочь. Мы все хотим вам помочь. Смотрите, мы с вашими родителями присмотрели одну клинику. Там блестящее обслуживание! И расположена она в дивно-дивном местечке. А еще…

Еин резко дернул головой и оттолкнулся от раковины. Видение стало слишком настоящим и неприятным. Из зеркала потянулись костлявые ручонки старика с носом Черчиллем. Но вот не бледными они были, как в кошмарном постыдном видении, а покрытыми черной мерзкой слизью. И совсем не понарошку. Ручонки-ветки вылезали из вдруг потемневшего зеркала. В тонких пальцах они сжимали грязные пожелтевшие шприцы. А приглушенный голос доктора стал шипящим, будто змей заискивал с Еином прямо из зеркала. Змей с носом Черчилля радостно шептал:

– Там будут укольчики, УКОЛЬЧИКИ – они как маленькие комарики. И вы ничегошеньки не почувс-с-ствуете. Пос-с-слушайте. Мы вс-с-се хотим вам помочь.

Еин снова дернул головой, с усилием зажмурился и простоял с закрытыми глазами перед шумной ледяной раковиной и зеркалом с черными ветками не меньше минуты. С опаской Еин открыл глаза. Дверца от шкафчика с зеркалом была приоткрыта. Она чуть пошатывалась в порывах сквозняка, образованного из-за распахнутой двери в ванную комнату. И в уголке зеркала виднелось отражение развешанных на сушилке черных длинных носков. Дверцу мотало туда-сюда, и носочки иллюзорно болтались вместе с ней.

Еин плотно закрыл дверцу шкафчика и глубоко задышал. Сполоснул лицо и выключил воду, крепко закрутив вентиль. Поднял голову и посмотрел в зеркало. По его шее стекали крупные капли. Кожа сделалась гусиной, ее усеяли бесчисленные пупырышки. Лицо оставалось сухим, или так только казалось. Стекающая водица обрамляла лицо и как длинные волосы струилась по вискам. Еин потрогал лицо, оно на самом деле было мокрым. Но в отражении удавалось разглядеть лишь девственное полотно, покрытое мутной блеклой трясиной.

Никаких стариковских ручонок не было. И это прогресс, подумал Еин. Он взял черствое полотенце, в два прикосновения вытер лицо и почти бегом скрылся из ванной. Причесался и оделся перед работой Еин наощупь, опираясь на незыблемость привычных ритуалов. В зеркало перед уходом так и не взглянул, чтобы не видеть следы очередного поражения.

3

Один шаг. Второй. Еин вкладывал все силы в каждый свой шаг по пути на работу. Чтобы прочувствовать прикосновение к тротуару, ощутить его всеми клеточками организма и ЗАПОМНИТЬ. Еину казалось, что не обрати он внимание на один-единственный шаг, то и свежие воспоминания об утре или вчерашнем вечере улетучатся. А ему не хотелось потерять остатки воспоминаний. Не хотелось превратиться в пустышку с белым листом вместо разума. Еин боялся однажды прийти на работу и забыть просто как здороваться с коллегами или заполнять пункты в документах.

С темным, далеким и окутанным туманом прошлым его связывало только одно четкое воспоминание. Та крупица, которую он помнил в мельчайших деталях. Ему не приходилось стараться запомнить это видение, оно всегда было с ним. В моменты дикого страха Еин жаждал избавиться от кошмара и окунуться в полное беспамятство, но ничего не выходило, видение назло становилось ярче и болезненнее.

Сон о черном озере терзал сознание Еина. Обычно человеку с трудом удается запоминать сновидения. Это такие рыхлые красочные рисунки, которые рассыпаются на песчинки всякий раз, как пытаются прорваться сквозь тонкую грань между сном и реальностью. Однако Еин мог похвастаться способностью запоминать сны. Еину думалось, что так хорошо запомнил сон по одной очевидной причине – в ночи ему приходила только одна единственная картинка.

Еину так хотелось кому-нибудь рассказать во всех подробностях об этом сновидении, но не делал этого, чтобы не казаться безумцем. В этом кошмаре Еин идет по длинному коридору и добирается до черной жидкой стены. Касается поверхности кончиками пальцев, по темной воде проносится легкая рябь. Вода охватывает руку Еина и затаскивает в жидкую стену. Мир переворачивается вверх дном – и вот Еин уже плывет по бескрайнему черному озеру. Пытается добраться до берега, но попросту не видит его. Стопы щекочет что-то острое, Еин дрыгает ногами в попытках оторваться от существа. Монстр цепляется за ноги острыми длинными пальцами и затаскивает тельце беспомощного пловца в темную пучину.

Еин продолжал преодолевать путь между домом и офисом, стараясь отделаться от воспоминаний о черном озере. Но на этот раз они оказались невыносимо крепкими и цепкими – настолько, что Еин впервые за несколько лет опоздал на работу. Ни в какие глубокие рассуждения о смыслах увиденного он не погружался – просто образ длинного коридора и жидкой стены казался ему особенно притягательным. Во тьму приятно смотреть – в загривке возникает щекочущее чувство, сопровождаемое страхом и любопытством. Вот и Еину стало любопытно – как завороженный глядел в пустоту, не замечая расплывчатых прохожих и мчащихся стрелок часов.

Еин остановился у крытой автобусной остановки. По воле непреодолимого интереса повернулся к пустой лавочке и взглянул на свое отражение в темном от рекламных постеров стекле. Еин увидел широкую улыбку, блестящие глаза и мертвецки белую кожу. Приятель с работы Арс – Арсений, если полностью – давно предлагал Еину умчаться на пару недель в теплые края или хотя бы сходить в солярий. И теперь понятно, что двигало Арсом. По коже Еино будто наждачкой прошлись. Еин оттянул правое веко – посмотреть, сошло ли покраснение с глаз. Нездорово алые сосуды никуда не делись, все еще утопают в мутноватой белизне. И что его так веселит? Как же избавиться от жуткой улыбки, думал Еин и не прекращал лыбиться.

Почему-то именно здесь – на обычной автобусной остановке – Еину удалось нормально рассмотреть лицо. Может быть, все дело в расслабленном состоянии – или же Еин смог застать мозг врасплох, внезапно взглянув на отражение. Еин решил подойти к стеклу, но только он сделал шаг, как отражение вновь размылось. Разум понял, что его дурачат, подумал Еин и вернулся на прежнее место. Только с определенной точки он мог разглядеть свою странную, жуткую улыбку. Физиономия обрела четкие контуры – можно было разглядеть каждое желтое пятнышко на коже. Но стоило шагнуть в сторону – паззл вновь рассыпался.

– Схожу с ума, – прошептал Еин, не беспокоясь, что кто-то будет его подслушивать. А прохожим было все равно. Лишь изредка обращали внимание на худого, скелетообразного паренька, когда случайно задевали его плечом.

Отражение продолжало манить безумной улыбкой, которая все расширялась и расширялась. Уголки губ стремительно поднимались к ушам, пытаясь жестоко растерзать прозрачную кожу лица. На подбородке выскочила маленькая черная трещинка – как угроза тому, что лицо вот-вот лопнет от натянутой улыбки. Еин потянулся к трещине рукой, но ничего не нащупал – ни крови, ни образовавшейся в отражении дыры. А улыбка становилась все ужасающе шире, одним своим видом вырывая Еина из холодных объятий реальности. Он терялся во времени и пространстве, которые превращались в грязное месиво.

Пришел в себя Еин только после того, как в кармане завибрировал телефон. Он схватил мобильник и увидел сообщение от Арса:

– Где тебя черти носят? – вслух произнес Еин, читал отстраненно и отрывисто, как ребенок, который только учится различать буквы.

Еин пошатнулся. Было безветренно, но мистическая сила чуть не сбила его с ног. Он неуверенно огляделся по сторонам. Затем взглянул на часы над столбом с расписанием автобусов, чертыхнулся и помчался в офис.

Еин уже был у входа в высокое здание, как ему в голову пришла сумасшедшая и лишенная всякого смысла мысль. Он подумал, что жизненно необходимо попрощаться с отражением. Для приличия, в конце-то концов.

4

Арс стоял у входа в офис и нервно мял в руке грязную салфетку. В зубах сжимал тонкую сигаретку с зажеванным фильтром. Заметив Еина, он расплылся в улыбке, явив свои желтые кривые зубы.

– Давай скорее, – в голосе ему как-то особенно очаровательно удавалось сочетать игривость и дерзость, – босс верещит, отчет просит. Но можем подымить чутка, если хочешь.

– Нет, пойдем лучше.

– Какой-то дохлый ты сегодня. Чего стряслось?

– Нет, – повторил Еин, на этот раз слегка раздраженно, – лучше… пойдем уже.

– Ну, хорошо, – задумчиво ответил Арс и жестом предложил Еину первым войти в офис компании по работе над чем-то там. Именно так всегда говорил Еин, когда хотел познакомиться в баре с девушкой. А потому что твердо убежден, что и краткий рассказ о работенке может усыпить любого, даже самого бодрого человека.

Еин весь день пялился в экран компьютера, стараясь не обращать внимание на выскакивающую за монитором любопытную кудрявую башку Арса. Раскладывал по папкам отчеты, заполнял таблицы и отправлял однотипные письма. Иногда поглядывал на свое отражение в уголке экрана. К своему удивлению, обнаружил, что лицо стало чуточку четче обычного. Может быть, у остановки той было положено начало основательной самотерапии. Вот только понять бы, как все устроено – с терапией этой. На какие рычажки давить. И с чем именно нужно бороться. Внимания Еина удостаивалось и окошко с часами, которые медленно ползли сначала к обеду, а затем к завершению рабочего дня. Дождавшись нужного сочетания цифр, Еин схватил рюкзак и спрыгнул со скрипучего кресла.

Спустя несколько мгновений Еин вновь стоял у манящей автобусной остановки. На этот раз лавочку занимала старушка, морщинки на лице которой сложились в тревожную гримасу. Еще бы! Костлявый паренек прибежал, чтобы бездвижно постоять в сторонке. Он тяжело дышал и пялился на стекло – да еще и с покрасневшей мордой. Как тут не встревожиться?

Старушка со страху шустро схватила трость и встала. Приблизившись к Еину, слегка притормозила. Казалось, хотела что-то сказать, но вместо этого просто отошла подальше. Отворачиваться от мальца пожилая женщина не стала – ее лицо растворилось и обернулось затылком. Тело же моментально повернулось на 180 градусов, будто это не живой человек, а кукла, которую крутит-вертит шаловливый и любознательный ребенок. Старушка коротенькими шажками умчалась прочь, украдкой поглядывая через плечо.

Подводит боковое зрение, не иначе, подумал Еин, вспоминая пируэты старушки. Или рассудок выдает новые кошмарные сюрпризы. Ну, ничего, доктор Автобусное Отражение вылечит, уверял себя Еин. Поток мыслей Еина оборвало резкое, но мягкое прикосновение – кто-то положил руку на плечо. Обернувшись, Еин увидел Арса.

– Смотрю, – звонко сказал он, – стоит, домой не идет. Дайка-то, думаю, подойду и спрошу, чего стоит и, ну это, домой не идет. Так вот. Чего стоишь, парень?

Еин улыбнулся. Его всегда удивляло, как это Арсу удавалось в любой ситуации найти повод для веселья – самыми простыми, порой глупыми словами заставлял радоваться. Наверняка все дело в бодром голосе и приветливом округлом лице с большими глазами, как у мультяшки.

– Остановка тебе никогда не казалась странной? – спросил Еин и вновь повернулся к остановке.

– А что не так? – Арс подошел ближе и толкнул приятеля плечом.

Вместо того, чтобы ответить, Еин подошел еще ближе к остановке. Выставил перед собой руку. Какая-то невообразимая сила тянула к отражению. Однако не успел Еин дотронуться к стеклу, как его одернул Арс.

– Смотри! – звонко сказал он и куда-то потянул Еина за руку. – Босс с какой-то теткой потащился в переулок. Погнали посмотрим, что там происходит.

– Ты чего? – Еин был обескуражен внезапным интересом Арса пойти за начальником. – Зачем?

– Надо, – грубо ответил он, но в тот же миг вновь повеселел и вернул прежнюю игривость. – Пошли!

Еин плелся за Арсом и тянул шею, чтобы глазком посмотреть на свое отражение на остановке еще раз. Глаза округлились от удивления. Отражение оставалось четким. Двойник из зазеркалья тоже отдалялся, стиснутый ручищами товарища. Вот только – в тот миг Еин был уверен в этом – отражение снова хитро улыбалось. Мозг пустил новые трещины, убеждал себя он и не верил собственным суждениям. Или не хотел верить.

Еин оторвал взгляд от отражения и посмотрел по сторонам. Прохожие почему-то замерли… Они просто стояли, провожали Еина и Арса пустыми глазами и недовольно вертели головами, будто в их мозгах бешено закрутились волчки. Арс ускорил шаг, а прохожие завертели своими неуемными, тяжелыми головами быстрее. И в миг лица этих диких, БЕЗУМНЫХ людей размылись. От безудержного кружения прохожие растеряли глаза, носы и рты. Лица обратились маленькими смертоносными вихрями, в которых тонули души этих бедных людей.

– Опять… – жалобно прошептал Еин. – У меня есть лицо, глаза, нос, губы. У меня есть… У меня…

5

В груди было спокойно. Стук в висках, который мучал Еина, прекратился. А ведь Еину так хотелось что-то такое почувствовать. Но не получалось. Даже толпа странных людей больше не вызывала ни страха, ни отчаяния. А ведь это ненормально – вдруг перестать страшиться ненормального. Из-за удручающей пустоты в сердце у Еина возникла острая и непоколебимая мысль. Может быть, все ненормальное – нормально. Вдруг переливающаяся старушка – естественное явление реальности, в которой все живут. Еин на пути к переулку заметил, как прохожие – теперь с горящими глазами и извивающимися телами – наблюдают за ним, освещая путь. И такое бывает, успокаивал себя он.

Люди часто не обращают внимание на разные крупицы реальности, не подозревая об их существовании. Или просто забывают о простой истине: если посмотреть на привычное с нового угла, то можно увидеть другие оттенки и утраченную красоту. Собственное сознание казалось Еину потерянной вещицей – как забытая скрепка в густой тени ящика или пару купюр в кармане старой куртки. Еин был готов погрузиться в карман, но его одернула крепкая рука Арса. Приятель сжимал Еину запястье так сильно, что полудохлый паренек перестал чувствовать кисть и был готов грохнуться в обморок. Коварная забывчивость вынудила отказаться от обеда, тем самым лишила недотепу сил. Парни добрались до переулка, а там ни души.

– С чего ты взял, – жалобно заблеял Еин, – что он здесь?

– Наверное, просто показалось.

Арс даже не прикинулся, что хочет обыскать переулок. Он уже отвернулся и собрался покинуть темное местечко, как Еин вдруг его окликнул.

– Гляди, – Еин указал пальцем на угол в дальнем конце образованного из кирпичных стен двух близстоящих домов коридора, – там кто-то есть!

По кирпичику что-то стучало. Нечто заостренное и блестящее – будто пятерня из спиц для вязания. Однако были эти спицы не металлическими, а стеклянными – даже зеркальными. Приблизившись и внимательно присмотревшись, Еин понял, что острые предметы и впрямь образуют руку с длинными, опасными пальцами. Кто-то за углом ритмично постукивал своими странными зеркальными пальцами – так Еин обычно барабанил по столу, когда ему бывало скучно.

– Да стой же ты, – умоляюще стонал за спиной Арс, – пойдем. Нечего здесь делать.

Еин не послушался. Он подошел к зеркальным спицам еще ближе и услышал тонкий раздражающий звук, напоминающий скрежет стекла по металлу. От этого звука Еин скривил лицо. А сделав еще один, менее уверенный шаг, Еин увидел в тонюсеньких зеркальцах горящие от любопытства собственные глаза. Его глаза стали четкими, теперь уже не размытыми, но покрытыми мраком, покорно ожидающим в маленьких зеркалах.

Арс просил, умолял Еина уйти. Но сам сдвинуться с места не смел. Его порывало подбежать к приятелю, но некая сила удерживала его ноги. Голос Арса утихал. Так Еин и понял, что тот просто стоял в начале переулка. Еин же оставался твердым в своем стремлении следовать манящим зеркальным пальцам-спицам. И он сделал последние, самые страшные шаги в темную и холодную неизвестность, которая все еще звучит скрежетом стекла по металлу. За углом его с великим спокойствием ждал владелец тонких зеркальных пальцев.

Чтобы рассмотреть ужасающую красоту трехметрового – не ниже – существа, Еину пришлось задрать голову. Вместо кожи у незнакомца было одно сплошное зеркало – с острыми изгибами в областях талии, плеч, таза. Голова походила на удлиненный шестиугольник, верхние два угла которого оказались заостренными – изображали то ли корону, то ли рога. И под зеркальным слоем плавало подобие человеческого лица. Будто внутри зеркального костюма сидел мужчина, черты лица которого терялись в пучине мутной темной воды.

Еин так сильно увлекся попытками разглядеть лицо существа, что не сразу заметил участки кожи на предплечьях. Островок отделял укутанные зеркальной оболочкой плечи и кисти. Пальцы принимали вид усеянных мелкими зубчиками осколков, будто наспех оторванными от целого зеркала. Гигантские зеркальные ноги образовывали в коленках прямые углы, чем существо напоминало богомола. На бедрах тоже виднелись островки нормальной человеческой кожи – будто существо надело огромные зеркальные сапожки.

– Зачем вы явились? – сказал Арс, который наконец-то решился подойти. – Я же следовал плану, господин…

Утопающее в мутной зеркальной воде лицо даже не поморщилось. Существо смотрело на Еина, Арса и коротким взглядом не наградило.

– Плану? – пренебрежительно ответило оно. – Как же.

Грубый мужской голос, исходивший из зеркального костюма, перемешивался со скрежетанием. От этого звука в ушах Еина уже звенело.

Существо по-богомольски и с весьма важным видом обошло Еина, пока тот завороженно следил за каждым движением удивительного монстра. Суровый взгляд существа был устремлен на Арса, который наконец-то дождался внимания провозглашенного им господина. Арс сгорбился, нагнулся, стал напоминать вопросительный знак.

– Ты, – гордо обращалось к Арсу существо, – должен был лишь следить за тем, чтобы он ничего не понял. Я наделил тебя даром вселяться в оболочки. А все равно не справился – не доказал, что достоин выйти наружу. Похоже, не тому мое могущество дало шанс.

– Не прикоснулся же к стеклу! Да и мы точно не знаем, привел бы к чему-то контакт. И вообще – отражение его и завлекло!

– Хочешь сказать, мой главный странник, которому доверяю, виноват? Из-за него наш дорогой человечек засомневался в собственной реальности? Углядел помехи с зеркалами тоже из-за отражения?

Пытаясь найтись с ответом, Арс мотал головой из стороны в сторону. А существо подошло к нему почти вплотную. И как только Арс разинул рот, чтобы что-то сказать, гигант растопырил осколки-пальцы и вонзил их в живот сгорбленного прислужника. Еин от испуга прижался к стене. Хотелось удрать, но ноги не слушались – вынуждали остаться и наблюдать за жутким зрелищем.

Пока по пальцам зеркального богомола медленно текла густая кровь, Арс быстрыми вспышками принялся менять формы. Перед существом возникли другие коллеги и знакомые Еина, его бывшая девушка и даже родители. Живое слайд-шоу прекратилось быстро, и тогда – думалось Еину – возникло истинное обличие Арса. В переулке захлебывался в собственной вдруг почерневшей крови покрытый сажей худой человек. На голове обгоревшего незнакомца торчало пару кустиков обугленных волос, а в нескольких участках запекшейся кожи сияла красная пульсирующая плоть.

Зеркальный богомол глянул на застывшего Еина через плечо. Вновь посмотрел на ложного Арса, который висел на окровавленных осколках. Существо взмахнуло свободной острой и блестящей рукой, с мерзким хлюпающим звуком вытащило из тела несчастного осколки и в тот же миг обрушило на него лезвие. Двойник Арса бесшумно упал на колени. И его тело от головы до груди расслоилось и явило фонтанирующий кровью и стремительно увядающий цветок из раздробленных костей и жил.

– Слабые не нужны. Ступай за мной, – спокойно проговорило существо и поманило Еина осколками зеркал за тот угол, откуда возникло, – не беспокойся.

Еин с ужасом оглядел бурлящую сердцевину распустившегося цветка смерти. Метнул взгляд на существо. Сердцем понимал, что следует бежать без оглядки и прятаться. И все же отправился за богомолом, поскольку чувствовал – скрыться не удастся. Не теперь. И не здесь.

6

Богомол двигался очень осторожно. Каждый шаг подобен бережному прикосновению к праздничному хрусталю на верхней полке шкафа. За существом тянулся неприятный звук – будто оно давило невидимые осколки стекла. Неудивительно, богомол целиком состоял из зеркал. Или это был человек, плененный в стеклянной оболочке. Еин следовал за богомолом по переулочным тропам и с любопытством всматривался в свое отражение на существе. А отражение ухмылялось в ответ. Так улыбаются те, кто знают секрет, скрытый от многих.

– Пшел бы ты отсюда, – не оборачиваясь, резко буркнул богомол, – задачи свои выполняй. Брысь, кому говорю!

Ухмылка тотчас испарилась. А лицо Еина в отражении вновь размылось.

– Но как же…, – угрюмо промямлил Еин. Существо цыкнуло в ответ, и Еину оставалось только послушно смолкнуть.

Богомол привел парня к тупику – огромному металлическому забору, который соединял два стоящих друг напротив друга кирпичных здания. Существо подошло к одному из них, уткнулось в стену и провело по кирпичам зеркальными ручищами. От прикосновений богомола раздался скрежет. Кирпичи расступились, и возникло водянистое темное полотно. Богомол без промедлений вошел в это полотно, поманив за собой Еина.

Еин осторожно подошел к жидкой стене, легонько дотронулся до нее и почувствовал холодок. Не стена это, а ледяное озеро, сияющее на рассвете, думал он. Не успевшее прогреться озеро – только не кристально чистое, без ласкающих бликов. А черное и так пугающе знакомое. Еин неторопливо сделал шаг, второй, и прохлада жадно охватило его тело. И в тот же миг Еин очутился на другой стороне – в маленьком мрачном кабинете с дубовым столом, уставленным горшками с ростками и баночками с водой.

Богомол вальяжно обошел стол и провалился в кожаное кресло. Затем он жестом предложил Еину сесть в кресло напротив, Еин повиновался. Во мраке комнатушки затуманенное лицо существа было не разглядеть. В тени витало мутное полотно, изображающее лицо, и где-то в водах забытья сияли злобные крохотные глазки.

– Мучаешься в догадках, куда попал? – игриво спросил богомол.

– Да… А что с Арсом? Он в порядке?

– Боюсь, что нет, – богомол недовольно причмокнул, покрутил баночку перед собой и продолжил. – Сущности пришлось взять полный контроль над оболочкой, чтобы следовать твоим… вольностям. А оболочки имеют тесную связь с хозяевами, поэтому твой друг следовал неведомой силе, которую – будь уверен – неимоверно боялся. Пройдет какое-то время, и разрубленное на части тело мальчика найдут в подворотне. Но ничего, – он нехорошо улыбнулся, отчего Еину стало холодно, – людям пора начать замечать знаки конца. Прихода моей власти. Пускай учатся по-настоящему бояться истинного зла, отражений демонов их души – а не опозданий на работу и сожранных калорий.

Еину стало дурно, да так, что в голове вспыхнула острая боль. Его посетили тревожные мысли об Арсе. Шутка ли это, или Арс действительно в беде? А что ж приключилось со всеми остальными людьми, облики которых приняла сущность перед смертью? Еин искренне надеялся, что это какие-нибудь вспышки воспоминаний сущности. Спросить об этом у богомола побоялся, поэтому просто слушал дальше.

– Некрасиво. Даже имени моего не спрашиваешь. Скажу так. После вхождения в портал я взял имя того, кто протянул мне руку и представился. Так принято. Последнее, о чем человек думает в момент перехода, становится самым важным в его жизни… и смерти. Но ты это и так знаешь, Е-е-еин. Назвался я Проводником. Но он отказал мне в праве владеть этим именем. Или она – то существо без пола. Голос напоминал тихое созвучие органа и скрипки. Ты бы слышал этот прекрасный голос! Со временем я отказался от своего людского имени – когда вспомнил его, просто не вернул обратно. Стал называть себя, не смейся, Королем Зеркал. В честь ублюдского прозвища, что дали мне при жизни ненавистники. Отказался и от него. Теперь я просто Обратный.

Еин чуть не засмеялся. Не тот момент и не то место, но уголки губ предательски поползли к щекам. Король Зеркал, ишь ты, подумал Еин. Обратный нахмурился, наклонился и навис над столом. Зеркальное лицо оказалось так близко, что Еин без труда мог рассмотреть прищур существа. Обратный наблюдал за реакцией гостя – нисколько не скрывал своего детского любопытства. Еина перестало забавлять прозвище зеркального владыки, ему стало неуютно от того, как пристально на него пялятся.

– Впрочем, – Обратный вернулся в тень, – смешного в том глупом прозвище ничего нет. Имя подобает статусу. Это мое царство. Если подданным хочется так меня называть, пускай. А ты мешаешь мне наслаждаться властью. Сущность должна была оградить тебя от истины и дать стать частью обратного мира, пустить корни и освободить тьму, так мне необходимую. Ты бы мог оказаться самым способным странником в том мире. Вместо этого – играешь в сыщика. Вижу по твоим глазам, что сущность скрыла от тебя озлобленных тварей, которые здесь разгуливают. Нет в твоих глазах того ужаса, который вселили в меня эти липкие, безобразные и стонущие монстры, когда я впервые сюда попал... Хоть что-то он сделал правильно. Жаль странник – он отныне в твоем теле как перевернутый – воспользовался слабостью сущности и ухудшил ситуацию бесстыдными играми.

Еин – силясь понять, что толкует монстр – тихонько пощипывал себя за руку, чтобы вырваться из безумного сна. Блеклые огоньки во тьме за столом метнулись, заметив неловкие движения парня.

– Не веришь?! – крикнул Обратный, вскочил и в сопровождении звона разбивающихся стекол рванул к Еину. – А как тебе такие фокусы?

Обратный схватил Еина за шиворот и поволок за собой, как нашкодившего щенка. Открыл скрипучую дверь и швырнул парня в темную кладовку. Включил свет – такой яркий, что на миг Еину подумалось, не ослеп ли он часом. Как только глаза привыкли к яркому освещению, взору открылись увешанные зеркалами стены. На них, как на мониторах, мелькали живые картинки.

– Здесь, – важно заговорил Обратный, – я могу контактировать со своими лучшими сущностями, ставшими странниками и чьими-то перевертышами. Могу наблюдать, связываться с ними и даже воздействовать на них. Выбраться к ним в реальный мир мне не суждено – рассыплюсь тут же в неподготовленной для моей хрупкой натуры – хо-хо! – реальности. Мне нужны законы и правила моего царства. Гляди вон туда. Твой перевернутый.

Обратный указал на зеркало, в котором Еин увидел себя. Того себя, что с ухмылкой. Кто-то в теле Еина смотрел в зеркало над раковиной.

– Что это все значит? – спросил Еин.

– Все просто, дружок. Ты прибыл в царство зеркал и был помещен в собственную пустую оболочку – отражение, если тебе будет так проще понять. А в тело из реального мира вселилась сущность зазеркалья – одна из самых способных в отряде странников.

Обратный продолжал что-то говорить, но Еин уже ничего не слышал. Уши заложило, а в глазах потемнело. Поднявшись на дрожащих ногах, он выбежал из зеркальной комнаты и помчался к жидкой стене. Нырнул в нее и под удаляющийся хохот выскочил наружу. Промчался по туннелям переулков так быстро, что и не заметил, как преодолел путь. Выбежал на оживленную улицу и увидел нечто невообразимое, отчего сердце заколотилось пуще прежнего. Казалось, зеркальная рука Обратного сняла с него пелену, прежде скрывающую ужасы, которые бродят повсюду.

За фонарный столб одной рукой держался мужчина в шляпе, чье тело колотило так, будто не человек это, а буровая установка. Руки и ноги незнакомца были надломлены – как ветки сухого дерева после урагана, – и из них сочилась кровь, перемешанная с черной слизью.

Сквозь толпу пробивалась рычащая сутулая женщина. Она расталкивала прохожих широкими плечами и выла. Кривые огромные зубы незнакомки торчали во все стороны из неестественно широкой пасти, которую переполняли слюни.

У фонтанчика на площади – где Еин любил отдохнуть с круассаном после работы – стояло низенькое и безволосое существо неопределенного пола с белой, почти прозрачной кожей. Оно что-то высматривало в небе и ковыряло пальцами землю. Волнистые руки странным образом достигали земли.

Еин опустил глаза, чтобы больше не смотреть на кошмар, ставший его домом. Но спрятаться так просто нельзя. Даже под ногами, прямо в асфальте, происходило нечто невообразимое. Там плавали контуры человека с упавшей челюстью, который стонал и бился в попытках вырваться наружу. Узник асфальта кричал, голос был приглушен. Но Еин все разобрал, что хотел донести человек. Он кричал: «На волю! На волю!».

Дыхание сбилось, рассудок упал в желудок, а ноги трясло. Еин сбежал, он хотел умчаться подальше от площади, заполненной адскими тварями, одним своим видом просящих о быстрой смерти. Однако сил ему хватило добраться только до ближайшего кафе. Прыгнул внутрь, устремился в туалет и скрылся в дальней кабинке. Усевшись на крышку унитаза, Еин закрыл глаза, запрокинул голову и глубоко вздохнул. Столь необходимая упоительная тьма расплылась – но ее растерзали вдруг возникшие красочные и пугающие видения. Не открывая глаза, Еин прошептал:

– Вспомнил.

Никаких сеансов с психотерапевтами в этом странном мире, в котором не существует отражений, не было. Друг на работе не настоящий. А все воспоминания ложны, искажены. Но теперь кривое зеркало было разбито, и за ним открылась правда. Еин и впрямь посещал психотерапевта, даже не одного. Но все было иначе, и не здесь, не в этом мире. Все совсем не так, как помнилось прежде. НЕПРАВИЛЬНО!

7

Когда-то в жизни Бориса сияло солнце. Но то было давно. И ради возвращения тех деньков, когда облака на небе рисовали затейливые сюжеты, Борис начал посещать психолога. А как только тот заговорил о суицидальных наклонностях пациента, цикл сеансов оборвался, будто и не было их. Пришлось Борису искать нового, понимающего и тактичного психолога. Прорыл весь Интернет и наткнулся на специалиста с обещаниями устроить «экспериментальное лечение, способное вырвать из вас демона». Глупости какие, думал Борис, и все равно записался на сеанс.

Внешность психолога Борису не запомнилась – забыл серую массу из обычных черт лица тут же, как только завершился первый прием. И ему это нравилось – хотел, чтобы врач стал пилюлей, безликой и безвкусной. Методы у психолога оказались странными. Укладывал на кушетку в крохотной комнатке, полной зеркал. Из-за строения кушетки тело Бориса находилось под наклоном, так что свою физиономию видел с разных ракурсов. Док расхаживал по периметру помещения и дымил ароматной свечкой в одной руке и пучком подожженной травы в другой. Бурчал что-то себе под нос. Борис было собрался сбежать с якобы сеанса психотерапии, но тут доктор вспомнил, что он не шаман, а доктор – принялся задавать вопросы.

Борис удивлялся тому, насколько он был откровенным с доктором, а, главное, с собой. Факты о личной жизни так и выливались из уст. Причем, некоторые события сами по себе вытаскивались из тех чертог подсознания, о существовании которых сложно догадаться. А пока речи вырывались наружу, отражения извивались – будто по поверхности зеркал проносилась тонкая рябь.

– Дурман какой-то, – в полудреме, устало проговорил однажды. – Чем вы дымите, доктор?

Доктор промолчал. Борису показалось, что он слишком тихо задал вопрос, но не стал повторять его. Нега волнами протекала по телу, Борису было хорошо. Доктор похлопал Бориса по макушке и попрощался с ним, предложив дату и время для следующего сеанса. Борис кивнул, моргнул, погрузился во тьму и перескочил на неделю вперед. Неделя перед сеансом казалась ему туманом, сквозь который он прорывался к свету, ласкающему кушетку и зеркала.

Со временем Бориса настигло сладостное блаженство, хотя мрачные мысли к третьему сеансу стали только ярче. Сознание посещали пугающие изображения, от которых невозможно убежать. Прохожих он видел с зияющими черными дырами вместо глаз, а во снах свисал с потолка в удушающе цепком узле собственной пульсирующей пуповины. Однако теперь эти самые мрачные мысли почему-то успокаивали Бориса, поэтому терапию прекращать ему не хотелось. Страшные видения казались чем-то обязательным – необходимым этапом на пути к исцелению. Но вот на четвертый сеанс все стало значительно хуже.

– Сегодня, – сказал тогда доктор, его голос показался Борису еще более хриплым, чем обычно, – восприятие ваше обострится. Ощутите всю остроту погружения в себя. Нужно немножко потерпеть. Тело будет сопротивляться, поэтому мне придется затянуть на ваших ногах и руках ремни.

– Хорошо, доктор, – ответил Борис, голос растворялся в облаке от подожженных доктором травяных смесей.

Доктор неторопливо защелкнул замки на ремешках, подошел к зеркалам и нажал на кнопку, расположенную на стене рядом. Спустя пару мгновений в комнату вошли три незнакомца в белых халатах. Они одновременно взялись за кушетку с Борисом и повезли ее к одному из зеркал. Из-за убаюкивающего дыма от трав сил сопротивляться не находилось, но Борис предпринял пару безуспешных попыток вырваться.

Над кушеткой нависла тень. Подошел доктор – в руках держал книгу. Он говорил нечто про переход и великого Проводника, периодически поглаживая Бориса по мокрому лбу. Доктор скрылся из виду, и только по отражениям Борис мог определить, что тот стоит спиной к зеркалам. Книгу доктор держал высоко, поэтому Борис мог разглядеть содержимое. Он прищурился в жарком желании прочитать, что же там написано. Строчки оказались слишком мелкими, разобрать удалось только перевернутый заголовок. Там красными чернилами было написано слово: «еинангзи». Борис приложил усилия и в уме перевернул и прочитал предложение: «Изгнание души в обратный мир угнетенных».

Доктор замолк, и из зеркал тут же повыпрыгивали маленькие черные щупальца. Они тянулись к Борису, который бился спиной о кушетку, пытаясь освободиться. Холодные пиявки дотронулись до лба пациента, и его тело охватил мороз. Затем мерзкие существа коснулись рук, ног и в конечном итоге обвили тушу целиком. Рывком щупальца притянули Бориса к вдруг почерневшему зеркалу. Ремни же были застегнуты, а в отражении тело еще покоилось на кушетке.

Приблизившись к черному полотну, Борис последний раз взглянул в зеркало. Ухватил угасающим сознанием загадочное «еинангзи» и вместе с ним окунулся в морозный омут. Моргнул, а спустя миг очутился посреди бескрайнего озера в неизвестности, поглощенной самой тьмой. Борис поплыл к невидимой цели, пытаясь ухватиться за удаляющиеся воспоминания о собственной жизни. Но их беспощадно расталкивало то самое слово из книги, ставшее целым миром.

Что-то острое прикоснулось к пятке. Борис взглянул вниз и увидел под темной водой покрытое туманом лицо с двумя тусклыми огоньками вместо глаз. Существо обхватило ноги Бориса длинными острыми пальцами и утащило его вглубь. В беспощадном вихре от стремительного падения на самое дно Борис растерял последние чистые мысли.

– Кто я? – размышлял он на дне. – Что я? Еин-анг-зи… Это слишком сложно. Еин. Пожалуй, так. И как я мог забыть? Может, к врачу записаться…

8

Сколько же таких сущностей бродит по земле? Удручающая мысль не покидала сознание Еина. Он держался за стенки туалетной кабинки так крепко, что фаланги пальцев побелели. Боялся снова упасть в пропасть забытья. Еин понимал, что скрыться в царстве отражений не удастся. Нужно возвращаться в логово Обратного.

Миновало не больше часа, как Еин уже стоял у той стены, за которой скрывался кабинет правителя. Дотронулся до случайного кирпича и закричал:

– Обратный, я взываю тебе! Открой!

Послышался приглушенный хохот, от которого Еину стало не по себе. Затем кирпичная кладка вновь разошлась, и явился клочок черного озера из видения. Парень сделал один уверенный шаг и заскочил в темное помещение.

– Давно не видал таких клоунов, – унять смех Обратный и не пытался, – ВЗЫВАЮ! Надо же… Начитаются сказок и чуть что выдают такие выкрутасы. Значит, вздумал вернуться?

– Да, – Еин недовольно прищурился от скрипа, который издавался всякий раз, как зеркальный правитель ерзал в кожаном кресле.

– Не забывай, – Обратный вдруг перешел на шепот, – я повсюду, меня вовсе не обязательно искать в подворотне.

– Зачем все это? Я все вспомнил. Сеансы. Доктор. Странные люди.

– Ах, это, – зевнув, ответил правитель, – часть плана. Даже больше, его основа. И ты, дружок, стал первым, пробником. А оттого и оказался самым непутевым. И теперь думай, сколько дней, а, может, и лет ты сам не свой.

Обратный рассмеялся. Смех был коротким и жестоким, как автоматная очередь. Внезапно он смолк, а затем тихо предложил Еину устроиться поудобнее и сказал:

– Начну рассказывать историю сначала. Чтобы даже ты понял.

До перехода в мир зеркал Обратный был никем, как сам и считал. Ни друзей, ни славы, ни владений, которыми богат сейчас. От людей отгородился и даже задуматься боялся о том, от каких детских травм тянулись неприязнь к человечеству и нежелание делить с кем-либо один воздух. Вечно нервный и сердитый, покой он находил только в одном месте. Не дома – там за стеной его выводили из себя постукивания и крики соседей. Хорошо было только в лабиринте зеркал.

– Будучи человеком, работал я в парке аттракционов. Тащил туда любимые книги. Сказки об Алисе, энциклопедии о мифологиях разных стран, связанных с потусторонними мирами. И даже раздобыл пару старых книжек о вуду и мистических порталах, – глаза в мутной воде засверкали. – С детства любил зеркала. Казались мне окошком в секретную реальность, о которой только мне дозволено догадаться. В ней можно спрятаться и создать ту жизнь, о которой только можешь мечтать! Вот просидел в парке аттракционов много лет, желая понять зеркала, стать их частью.

Обратный провел острыми пальцами по столу, и в его зеркальной руке запрыгали картинки. В отражениях выскакивали обидные слова на стенах здания с зеркальным лабиринтом, разбитые окна, плевки на ботинки.

– Желание отгородиться, – голос Обратного стал ниже обычного, – порой приводит к нежелательному вниманию. В моем маленьком городке образовалась шайка – туда вошли те, кто писали ругательства в мой адрес, плевали. Обо мне поползли слухи. Дескать, пристаю не к тем. А ведь никого я не трогал. Тогда люди и явили свое истинное лицо.

Отражения в руке Обратного налились кровью. Возникли большое сердитое лицо и грязный кулак, от которого брызнули трещины. Затем в зеркальной коже Обратного образовалось еще одной зеркало. И из него тянулась светящаяся рука.

– Это был он, – Обратный провел пальцами по зеркальной руке, и отражения исчезли, – Проводник. Я погиб в своем же лабиринте зеркал. А он привел меня сюда и сделал великим.

9

Проводник – загадочное существо без лика и формы, которое принимает вид чего угодно. Так его описал Обратный. Прибыл в таинственное измерение Обратный таким, каким предстал перед смертью у зеркала – в осколках, порезах. Проводник залатал его и предложил власть, царствование в мире, о котором Обратный мечтал. Чтобы тот утихомирил свой гнев и принял человечество.

– Но чем больше я наблюдал за людьми через зеркала, тем сильнее ненавидел их.

– Не все ж такие! Почему ты так жесток...

– И однажды, – Обратный проигнорировал замечание Еина, – произошло кое-что необыкновенное. Я проник в ванную к одному мерзкому убийце. Он дотронулся до зеркала. Любовался своим окровавленным лицом, трогал его. И мне стало любопытно – решил дотронуться до его ладони в ответ. Так и утащил его душу в зеркальный мир! Представляешь? И я открыл охоту на озлобленные души. Хотел понять их боль. Следующей находкой оказался мальчишка, совершивший самосожжение.

В зеркальной груди Обратного вспыхнул огонь. Еин узнал в этом огне очертания лица обугленного человека, который изображал его друга Арса. Незнакомец пылал в примерочной магазина перед зеркалом. Он сворачивался в клубок, а из зеркала тянулась рука.

– Я не нашел ответы на свои вопросы и принялся заглатывать души всех, кто казался интересным. А что мне еще оставалось делать? Я хотел знать все. А уж потом пришла задумка собрать зеркальную армию из сущностей. Перевоспитывал их, а особо одаренных использовал. Я овладел своими способностями в совершенстве и научился выходить на связь с обитателями реального мира. Нашел податливых людей и создал культ, участникам которого рассказал все, что следует знать о Проводнике, мире зеркал и переходах.

– Мой доктор? Травы, зеркала… Так вот для чего это все было? Для перехода…

– Молодец. Да, доктор должен был находить людей с тонкой психикой, от которых легче легкого отслоить душу. Людей, отчаявшихся настолько, что готовы пойти на безрассудные поступки. Подчинив сущности и превратив в послушных странников, я послал их в мир людей. И вложил озлобленные души в тела травмированных. Ты стал первым.

– Что дальше? – Еин вытер накатившиеся на глаза горячие слезы. – И для чего?

– Все примитивно, как и вся вселенная. Хочу показать человеку его истинную суть. Поставить род людской перед отражением и напомнить ему о зле, что гниет внутри каждого – за которым нужно приглядывать, о котором нужно помнить. Мои марионетки станут рычагами для запуска очищения мира. Заставлю людей проглотить собственные ошибки, подавиться ими и выстроить мир заново – так, как прикажу я в зеркальной будке управления. А когда поганый мир будет выстроен заново – раздавлю его.

В груди Обратного засверкали новые изображения. По всему миру путешествуют странники. Они как винтики необратимой машины хаоса точечно наносят удары.

– У нас в реальном мире нет того же могущества, что здесь. И не в силах мне выпустить наружу слишком много сущностей. Поэтому сводить с ума, отравлять общество можем постепенно. Взбесившийся папаша косит семью. Лишенная эмоций серенькая сотрудница рекламного агентства приходит на работу с пистолетом и устраивает погром. – Обратный сделал паузу и посмотрел Еину прямо в глаза. – Или офисный клерк внезапно ищет, где бы раздобыть газ для убийственной вечеринки коллег. И все это насыщает созданные мною семена гнева, – он провел рукой по баночкам на столе. – Их я лелеял в зеркальном мире и теперь хочу распространить в реальном.

Слова Обратного казались Еину оглушительным ревом сирены. В воображении всплывали жуткие картинки того, что происходит с его телом. Обратная версия, полная мрака и печали, бродит по реальному миру и сажает семена хаоса.

– Мне нужно в комнату зеркал, – тихо сказал Еин.

– Что ж, – мягко ответил Обратный и кивнул.

В зеркалах царила сама тьма, которую в свой прошлый визит Еин не заметил. Зеркала показывали немногочисленные места в разных уголках мира, где побывали странники. Там брошены реальные семена – вовсе не метафорические, как подумал Еин изначально. Распускались тоненькие растения с красными стеблями. И из их алых бутонов выскакивали маленькие черные жучки.

– Они разлетаются и заползают людям в уши, глаза. И те не замечают, как в их жилах бурлит кровь. И даже если мои странники не приживутся, семена дадут плоды. И да будет хаос. Исцеляющий.

Жучки, как упоительно рассказывал Король, погрузят мир в пучину страха и безумия. Психлечебницы будут забиты, люди с подавленными эмоциями поддадутся демонам внутри, и улицы утонут в крови. Жучки выбирают самых восприимчивых, способных принять тьму.

Еин чувствовал себя камнем, брошенным в стекло. Оставляющим за собой разрушения, но не способным исправить ситуацию. Камнем, который утратил навык переживать. Страх исчезал, волнения тоже. Но последняя искорка человечности не позволяла ему вновь захлебнуться в омуте беспамятства. Нельзя останавливаться, нужно придерживаться плана.

Все произошло быстро. Еин схватился за острую могучую руку Обратного и потащил его за собой. Тот хотел было рвануть в обратную сторону, но от неожиданности не успел ничего предпринять. Они вместе нырнули в зеркало, в котором ухмылялся перевернутый Еин, и наступила тьма. Холодная, влажная.

Вывалившись с обратной стороны, Еин сильно стукнулся головой об пол ванной. Потер затылок и заметил, как рядом с ним развалилось гигантское существо. Ума не приложу, подумал парень, где взял столько прыти и сил. Существо попыталось встать, схватиться за Еина – но зеркала с каждым движением разламывались все стремительнее, пока громада не рассыпалась на мелкие осколки.

Отдышавшись, Еин заметил, как правая рука без его ведома тянется к шее. Цепкие пальцы обхватили горло. Попытки освободиться не увенчались успехом. Паренек бился ногами об пол, жадно глотал воздух и в то же время яростно колотил по обезумевшей руке. И тут мертвая хватка начала медленно ослабевать. А когда неведомая сила покинула руку совсем, зеркало над раковиной треснуло.

Все кончено, подумал Еин. Но не совсем. Тело возвращено, обратная сущность изгнана в зеркальный мир – наверное. А Обратный уничтожен реальностью. Было ли это физическое тело или только дух – узнать невозможно. Однако по миру разбросаны его семена, дающие ростки с маленькими вестниками апокалипсиса. И где-то бродят одураченные Обратным люди, владеющие великими знаниями о связи двух миров.

Бориса больше нет. Теперь он Еин, самолично изгнанный из мира мрачных грез ради великой цели – стать единым с собой и способным набрать мощи, достаточной для борьбы. Осталось переступить порог ванной и войти в портал, ведущий в мир света. Сделать шаг и дать миру шанс на спасение.