Черная кровь

Глава 1

Резкий поворот заставляет вернуться в реальность из дремоты. Амелия недовольно хрипит и протирает глаза, постепенно фокусируясь на посторонних раздражителях в виде небольшой тряски и спора брата с матерью. С досадой вздохнув и пропустив мысль, что продолжать спать пусть и в неудобной позе было бы лучшим решением, она находит под сидением бутылку газировки и делает пару глотков. Сколько они уже едут? Пару часов? Должно быть, больше. За окном всё также неизменно мелькают деревья и редкие указатели, лишь нагоняя тоску и понимание безысходности всей ситуации. «Драматизируешь», – вновь мелькает в голове. Как назло, связи тоже не оказывается, а значит, остаётся лишь слушать надоевший плейлист и пялиться в окно, абстрагируясь от дороги и разговоров. Уснуть теперь точно не получится.

– Долго ещё? — устало протягивает Чарли, как всегда, не опираясь на инстинкт самосохранения, которого у него, кажется, и нет вовсе.

Ответом служит не внушающая ничего хорошего тишина. Сколько раз они успели поругаться, пока она спала?

– Дай попить, – сестра с заднего сидения дёргает её за плечо.

Совместные поездки никогда ничем хорошим не заканчивались. Амелия всячески старается избегать их, правда, не всегда выходит, как и сейчас, когда их просто поставили в известность о переезде, а на сбор вещей дали всего два дня. Это её это и не особо расстроило, ибо в родном городе ничего не удерживало, но неприятный осадок всё ещё витает между семьёй. Чарли к новости отнёсся положительно, а вот отец… Хоть он и не живёт с ними уже длительное время, Амелия слышала, как он специально заявился к ним по этому поводу и долго ругался с бывшей женой, убеждая, что на новом месте их ничего не ждёт. «Вот скажи, что ты там будешь делать? Посёлок городского типа, ничем не примечателен, ни работы, ни образования. Хотя бы о детях подумай. Им там нет будущего», «Так почему о детях ты не думал, когда решил уйти из семьи? Чем руководствовался? Нас больше ничего не связывает, я буду делать всё, что захочу, и ты мне не помешаешь». Подобное длилось весь вечер и немного утром. Возможно, именно поэтому мать и решила оставить прежнюю жизнь и уехать за несколько сотен километров в совершенно незнакомый город.

– Мамочка, – подаёт голос вторая из близняшек, – давай вернёмся, я не хочу жить с вампирами!

Следует недолгое пауза.

– Там нет вампиров, не бойся, – ласково отвечает она, хотя в голосе отчётливо слышится несогласие. – Не верь Чарли, он наговорил тебе глупостей.

Тот в свою очередь недовольно бормочет что-то и складывает руки на груди.

Амелия не вникала в подробности, но как-то по неволи услышала разговор матери с, видимо, владельцем. О городе мало что известно, ибо он обладает дурной славой только из-за страшных легенд и, якобы, наличия вампиров. Даже в интернете не удалось найти никаких объявлений о продаже недвижимости; большинство сайтов было забито байками, либо же чем-то совсем иным. Она до сих пор не понимает, что чувствует по этому поводу, учитывая, что в этом плане родители всегда были довольно скептически настроены. Но, может, смена обстановки послужит на пользу.

– Скукота, – зевает Чарли и наклоняется к ней. – Знаешь что-нибудь про наше новое жилище?

Амелия отрицательно мотает головой.

– Давай расскажу, – заметно оживляется он. – Если верить рассказам местных, он построен достаточно давно, лет двести назад где-то, причём сохранил свой первичный вид. Может, там даже отсутствует электричество, насчёт этого не уверен.

– Когда это ты успел с местными пообщаться? – усмехается она, хоть догадки брата её и заинтересовали.

– Интернет, – с умным видом поясняет Чарли. – Но самое интересное даже не это. Говорят, он проклят. Его основатель совершил самоубийство, либо же его сожрали твари, обитающие там на каждом шагу. На многих, кто проходил рядом, нередко нападали вампиры, а аура у дома будто затягивает шагнуть внутрь, прямиком навстречу смерти.

– Глупости, – подобные вариации она много раз слышала. Да, у них тоже не раз находились жуткие заброшенные места, но почему-то никто не спешил пугать остальных подобным. Похоже, жители того городка поехавшие. Отличное начало.

Собака, спящая всё это время в ногах, оживляется и начинает вилять хвостом, заставляя Амелию почесать её за ухом. Внезапно они сворачивают с трассы в лес, успевший смениться с лиственного на хвойный, кажется, от чего-то обгоревший. Сёстры на заднем сидении шепчут что-то про зловещие ветви, и в иной раз она бы посмеялась над их пугливостью, но сейчас подобное вызывает только жалость. Медленная поездка по лесной дороге тянется непозволительно долго. Либо слова Чарли дали о себе знать, либо же просто нервы устали, но деревья вокруг начинают казаться жуткими, а вдалеке и вовсе мерещится чья-то фигура. Всё будто кричит о том, что ещё не поздно вернуться, но Амелия стойко не обращает на это внимание. Шаг уже сделан, нет смысла отступать. Да и кто её послушает?

Наконец они въезжают к мрачному зданию, которому лёгкий туман ещё больше устрашения придаёт. Правильно продавец тогда выразился – кроме как «каменная развалюха» это никак нельзя охарактеризовать. Никакого доверия их будущее жильё не внушает, наоборот, вызывает желание лишь убраться отсюда, но теперь это их дом, а значит, выбора нет. Остаётся лишь выйти за матерью, почувствовав непривычный холод, хотя, по идеи, должна стоять жара. Скрипучая калитка пропускает на заросшую травой дорожку, приглашая пройти дальше. Весь участок будто радуется гостям, которых, судя по всему, здесь давно не было, тем более, новым жильцам. Амелия откидывает эту мысль куда подальше и переводит взгляд на брата. Кажется, в восхищении остаётся только он.

– Свежий воздух, – протягивает Чарли, пока она спускает с рук собаку, которая тут же прижимается к ноге хозяйки. – Потрясающе. Постройка громадиной нависает над прибывшими путниками. Тысячи взглядов будто пристально таращатся на них, не позволяя сделать ни шагу. Ничего, кроме кучи зарослей и окружающего территорию леса, рассмотреть не удаётся.

– Я рассматривать двор, кто со мной? – Амелия дёргается, не заметив, когда Чарли успел подойти со спины.

– Никто, – обрывает его попытку свалить вернувшаяся с сумками мать. – Идите за мной, нечего одним расхаживать.

Входная дверь слишком тяжело открывается. Темнота – первое, что встречает их. Кажется, что все окна плотно задёрнуты шторами, если они здесь, конечно, вообще есть. Мать первая проходить внутрь и включает свет, зазывая детей за собой. Кейт и Тая несмело плетутся за ней, а Чарли уже успел скрыться где-то в коридоре. Амелия осторожно проходит на кухню и помогает составить в одно место сумки, попутно осматриваясь. Не особо большая комната с вытянутым столом посередине, явно не новая гарнитура и высокое окно почти во всю стену со старинными шторами. На последнее она засматривается больше всего, но прикоснуться не решается. Хоть здесь и проводили ни один ремонт, о чём говорит неплохое состояние, по крайней мере, одной комнаты, в дома всё равно веет отголосками прошлого. Даже запах другой. Амелия всё ещё не может смириться с мыслью, что они будут жить здесь на постоянной основе, поэтому решает переключить внимание на Чарли, уже отыскавшем себе развлечение в виде найденного где-то миниатюрного кубка.

– Отойдём?

Они проходят в гостиную, на вид ещё более унылую, чем всё остальное. Чарли падает на диван без доли неловкости, будто уже давно живёт здесь, и приглашает сестру сесть рядом, но та решает постоять, на что он лишь пожимает плечами. Окна гостиной выходят прямо на лес, кажется, до него всего пара шагов. «Ночью здесь наверняка будет жутко».

– Как тебе? – усмехается он.

– Отвратительно, – честно отвечает, – и не по себе как-то. Будто за тобой кто-то наблюдает всё время.

– Я тоже не понимаю, зачем нам настолько большой дом, – Чарли задумчиво оглядывает висящую на потолке хрустальную люстру, – но это кажется интересным. Это место продавалось за копейки, неудивительно, что мы не купили участок где-нибудь в центре. По крайней мере, у нас есть интернет и электричество, а ко всем неудобствам рано или поздно можно привыкнуть.

В его словах есть доля правды. Амелия тяжко вздыхает и протирает глаза, больше утомлённая дорогой, чем напуганная резкими переменами. К счастью, вечер проходит спокойно, без лишних споров и бессмысленных убеждений насчёт местных легенд. Семья ужинает салатами в контейнерах и лапшой быстрого приготовления с заправок, а мать даёт обещание завтра же сходить в магазин. Освещение крайне тусклое, что ещё больше навевает внутренний мрак. Не радует сейчас только одна мысль – на учёбу они пойдут по расписанию, а значит, уже через пару дней. С прошлым классом Амелия плохо ладила, и что-то внутри подсказывает, что на этот раз ничего не изменится. Навряд ли в таких маленьких городах можно надеяться на радушный приём, неудивительно, если она сразу же станет главным объектом сплетен и, быть может, травли.

Мать с Чарли размещаются на третьем этаже, а Амелия с близняшками – на втором. Непонятно, от чего они решили расположиться в разных местах, да и нет сил думать об этом. Хочется проснуться наутро в своей родной квартире, слушать привычные подколы брата, проводить весь день во дворе с друзьями, а с началом осени пойти в школу. В свой пускай и не любимый, но привычный класс, сидеть постоянно за последней партой одной и мечтать об окончании учебного дня. Но остаётся лишь пугливо брести по коридору под скрип половиц и выбирать самую доброжелательную на вид комнату, и взгляд падает на самую последнюю с такой же массивной деревянной дверью, как и все остальные. Томящую тишину нарушает негромкий скрип, эхом пронёсшийся, кажется, по всему этажу, а сама спальня приветливо ожидает, пока гостья войдёт. Амелия прикрывает дверь и присаживается на кровать, бегло осмотревшись. Чуть меньше, чем её прошлая комната, достаточно минималистическая. Напротив кровати красуется окно с прозрачными занавесками, которые, кажется, повесили совсем недавно, тут же и шкаф, прикроватный столик и стеллаж с антиквариатом, к которому она пока не решается подойти. На шелковистой подушке оказывается маленький плюшевый котёнок, как со страниц книги, которого Амелия тут же перемещает к себе в руки. Игрушка явно не новая, но не отдаёт запахом старины и хорошо сохранилась. Сама кровать тоже навевает ощущение века так девятнадцатого, будто она дочь богатого помещика, готовящаяся к новому дню в престижной Гимназии. Такое сравнение завораживает, Амелия даже допускает мысль абстрагироваться от реальности путём перемещения на несколько столетий назад, но подобный вариант не кажется разумным. Всё, что сейчас от неё требуется – постараться уснуть, причём желательно без ночных кошмаров, как это бывает обычно. Первые дни будет сложно, а позже школьная и повседневная рутина всё сгладят.

«Проснись».

Она вскакивает в холодном поту с бешенным ритмом сердца. Кажется, будто фраза была сказана где-то совсем рядом и до сих пор летает в воздухе. Амелия принимает сидячее положение и протирает глаза. Во сне незнакомый парень с напором тянул к ней руки, будто пытался что-то сказать, но она не слышала. Всё происходило как под покровом воды, зато отчётливое «Проснись» до сих пор стоит перед глазами. Конечно, как же без сбитого режима сна? Ей всегда было сложно адаптироваться на новом месте, и этот раз не стал исключением. Экран мобильника показывает девять утра, ложиться вновь уже бесполезно. Да и навряд ли бы она смогла уснуть повторно. Амелия переодевается сразу в уличную одежду и спускается вниз, по пути наткнувшись на Кейт, которая при одном только взгляде на сестру вскрикивает и спешит удалиться. Прекрасно.

– С добрым утром, – слишком уж бодрый Чарли выходит с кухни с чашкой чего-то крепкого. – Вижу, спалось плохо, – тут же парирует он. – Прикинь, здесь остался растворимый кофе. Отличное начало.

– Скорее, ужасное, – она чешет голову и зевает. – Есть что на завтрак?

– Ага. Мама ушла в магазин, а нам пока остаётся доедать вчерашнее.

Аппетита нет вовсе. Амелия впихивает в себя тарелку овсянки, после чего брат показывает ей местонахождение ванны, где она приводит себя в порядок и снова садится за стол, с тоской глядя на ещё не разобранные сумки. День обещает быть насыщенным, и от навала обязанностей спасает возможность выбраться на улицу. Близняшки предпочитают остаться дома, не решаясь идти куда-то без матери, а они с Чарли возвращаются в сад. Даже утром он кажется мрачным и туманным, но, стоит признать, небольшой уход и уборка лишней растительности способны оживить его. На некогда клумбах даже некоторые цветы остались, а на другой стороне и вовсе нашлась беседка. Амелия начинает проникаться воодушевлением старшего, с интересом дотрагиваясь до свисающих отросших лиан. Может, всё не так уж и плохо, как казалось на первый взгляд.

Чарли что-то недовольно бормочет, глядя в навигатор и пытаясь поймать связь. По всё той же каменной дорожке они вскоре выходят в сам город, который оказывается чуть ниже их дома. С возвышенности открывается вправду красивый вид на небольшие постройки в хаотичном порядке, такие же невзрачные, но завораживающие. Довольный Чарли всё рассказывает про новую найденную информацию, пока они спускаются, не упуская возможность вставлять шутки про вампиров и одержимость. Совсем рядом и их, видимо, новая школа. Гораздо меньше прежней, представленная тусклым двухэтажных зданием без забора. До центра они не доходят, после развилки сворачивают обратно, забираются на холм и садятся прямо на траву. Что-то подсказывает, что Амелия будет ещё часто сюда приходить.

– Такое уединение, – брат вдыхает чистый воздух и ерошит свои вечно растрёпанные волосы, после чего чуть наклоняется к ней. – Говорят, километрах в пятнадцати отсюда есть горы.

– С вампирами, надеюсь? – шутливо пародирует его Амелия. И хоть Чарли смеётся, улыбается он заговорчески, с ноткой азарта в блестящих глазах.

– Знала бы ты, какими тайнами окутано это место. Я уже в предвкушении дальнейших расследований.

– Вижу, планы на ближайшую неделю у тебя грандиозные, – хмыкает она и поднимается, отряхивая джинсы от нацепившихся травинок. И соврёт, если скажет, что её ничуть не заинтересовали его замыслы.

Глава 2

Самое сложное, на удивление, не быть свидетелем семейных разборок, а оставаться в тишине. Амелия к такому не привыкла, ей чуждо не наблюдать рядом посторонних звуков в виде не стихающих голосов или, по крайней мере, телевизора. Чуждо находиться в одиночестве, пускай она раньше и мечтала о своей комнате; чуждо не знать, куда себя деть. Раньше они теснились вдвоём с Чарли, теперь же она всегда будет одна. Стыдно просить его поселиться к ней, да и места не так много для двоих. Она и не думала, что в свои шестнадцать будет скучать по обществу брата и как в детстве бояться темноты. Близняшки тоже вздрагивают от каждого шороха, и Амелия прекрасно понимает их ощущения. Они похожи на чудаковатую семью из дешёвого фильма ужасов, переехавшую в старый, наверняка проклятый дом, а вскоре их по очереди каждого съедят. Конечно, здесь уже играет роль расшумевшаяся фантазия, но Амелия хочет обратно. Не хочет ни своей новой неприглядной комнаты, ни леса за окном, ни нового школьного дня, до которого остался жалкий час. Час, чтобы привести мысли в порядок и, желательно, внешний вид. У неё очевидные следы недосыпа и нездоровая врождённая бледность, из-за чего её нередко травили в прошлой школе, а повторять опыт нет никакого желания. Ей хотелось бы завести друзей, чтобы не тухнуть в одиночестве. Пускай чудаковатых, но друзей, которые спасут её от слишком резких перемен.

Даже косметика не помогает привести внешний вид в порядок. Амелия без единой мысли выходит с Чарли на улицу, не дожидаясь Кейт с Таей. Пожалуй, единственный плюс в сложившейся ситуации – отсутствие волнения. Оно просто испарилось, хотя ещё вечером она уснуть не могла от переживаний. Уже у школьных ворот их пути с братом расходятся, и она в безуспешных попытках найти свой класс просто встаёт в сторону ото всех, непонятно, чего ожидая.

– Привет, ты новенькая? – Амелия вздрагивает, когда её дёргают за плечо.

– Ага, – она чуть пятится, рассматривая своих, видимо, новых одноклассниц. У одной короткая чёрная стрижка и, вроде как, дружелюбная улыбка, другая же выглядит как её сестра, только волосы подлиннее. – Амелия, – неуверенно протягивает руку.

– Камилла, она – Кира, – Камилла ещё шире улыбается и пожимает руку, напоследок чуть обняв её за плечи. – Пойдём, наш класс чуть дальше.

Амелия немного приободряется и следует за ними к группе сверстников, на вид не превышающей человек двадцати. Она даже не успевает ничего спросить о новых знакомых, как всё внимание присутствующих переключается куда-то в сторону, на неспешно бредущего к ним парня, которого тут же окружает толпа. Камилла и Кира подталкивают её вслед за ними, чуть ли не в самый центр столпотворения, а на парне тем временем виснет непонятно когда успевшая подбежать к нему девушка, вызывая у того явное раздражение, от чего у Амелии по коже пробегает холодок.

– Да отвали ты, Ада, – голос у него тихий, с хрипотцой, но, Амелия уверена, стоит ему заговорить на тон выше, как все разом затихнут. Проскальзывает в нём нотка тщательно скрытой агрессии.

– Кто это? – еле-как перекрикивает толпу она.

– Айзек, – ответ Камиллы ситуацию не проясняет.

Айзек по виду старше их. Высокий, с вьющимися чёрными волосами и пронзающим кареглазым взглядом и неестественной бледностью, даже хуже, чем у неё самой. На Амелию он даже внимания не обращает, молча следует за всеми в класс, но будто чувствует, что всё внимание обращено на него. Когда все рассаживаются, Амелия привычно занимает последнюю парту, особо и не надеясь, что к ней кто-то подсядет. Кира с Камиллой садятся вдвоём чуть поближе, чем она, остальные одноклассники тоже, кажется, знают своё место.

– Здесь обычно сижу я, – она вздрагивает от резкого полутона Айзека и вскакивает, как кипятком ошпаренная. – Я не говорил, что ты должна уйти. Просто поставил перед фактом.

Классный руководитель приветствует всех и коротко сообщает о новой ученице, после чего будничным тоном рассказывает об учебной программе, расписании каникул и всём прочем, что Амелия слышит из года в год. Она осторожно кидает взгляд на Айзека, который, кажется, находится душой не здесь. Смотрит куда-то в сторону невидящим взглядом и, поймав на себе чужое внимание, разворачивается к ней, вопросительно изогнув бровь. Амелия тут же отворачивается, переключив внимание на, как назло, все занятые ближайшие парты. Компания странного одноклассника ничуть не радует, и, кажется, это взаимно. Айзек легко пожимает плечами и возвращается к разглядыванию стены.

В первый учебный день занятий нет, и она около выхода из школы дожидается Чарли, наблюдая, как расходятся ученики. Только Кира коротко прощается с ней, ненадолго отсоединившись от своей компании, и дальше Амелия вновь остаётся в одиночестве. Одними из последних выходят Ада и Айзек, первая не перестаёт что-то увлечённо рассказывать ему, при этом крепко держа за руку, на что тот лишь закатывает глаза. Наверное, они пара, но у Айзека никакой заинтересованности не проглядывается. Он в целом кажется странным, слишком угрюмым и безэмоциональным. От чего-то его лицо кажется знакомым, но Амелия не может вспомнить, где раньше его видела.

– Всё, ретируйся, – доносится сзади, и Ада тут же с недовольным видом кидает «До завтра» и удаляется в противоположную сторону.

– Приставучая у тебя девушка, – хмыкает Амелия, скрестив руки на груди. На удивление, сегодня погода гораздо жарче, чем в предыдущие два дня.

– Она не моя девушка, – голос у него звучит усталым. – Не знаю, с чего она это возомнила, но раздражает неимоверно.

Она понимающе кивает и кидает взгляд на школьные ворота. Видимо, класс брата задерживают. Одной идти домой совсем не хочется, а близняшки уже давно освободились. Амелия им в тайне завидует, ведь в их возрасте найти друзей гораздо проще, чем уже в выпускных классах. Хотела бы она также свободно со всеми общаться, но пока что это остаётся только недостижимой мечтой.

– Ты неместная? Не видел тебя здесь раньше.

– Типа того, – она измученно вздыхает и убирает прядь волос за ухо. – Тебя же Айзек зовут?

Он как-то печально усмехается и кивает.

– Если так угодно, то да. Вообще, моё имя читается по-другому, но все привыкли к Айзеку. А ты Амелия, я знаю, – опережает он последующую фразу.

Амелия не успевает продолжить диалог, как к ней подходит Чарли и, всё твердя что-то про тупость классного руководителя, без её же согласия уводит на дорожку. Она и не сопротивляется, внутренне радуясь, что не пришлось ждать слишком много. Мать дала денег зайти на обратном пути в продуктовый, куда они и направляются, как Амелия вздрагивает от едва слышной последней фразы от нового знакомого:

– Не попадись вампирам по дороге.

***

– Как первый день в школе?

Амелия решается пройти с Чарли в гостиную с чашкой зелёного чая. Телевизор оказался рабочим, и, пока на фоне играет какая-то передача, они ищут в замысловатом интерьере что-то цепляющее взгляд.

– Никак, – тоскливо вздыхает она. – Получше, чем раньше. Со мной странный одноклассник сидит, и, кажется, появились две подруги.

– А вот с этого поподробней, – Чарли отставляет пыльную вазу и оборачивается к ней. – Глаза красные? Клыки есть?

– Конечно, – саркастически хмыкает она. – Бледный, как смерть, и грубый. Слишком грубый. Но лицо знакомым кажется.

Они точно не встречались раньше, но у Амелии складывается стойкое впечатление, что она его знает. Может, сын какой-то известной личности. Она уже попыталась найти хоть слово о нём, но, как на зло, не знала фамилии. У их школы не было электронного дневника или сайта, и посмотреть список учеников тоже не предоставлялось возможности.

– Мама скоро должна уехать по работе на неделю, – задумчиво тянет Чарли, оглядывая камин за диваном. – Чем планируешь заниматься? Я бы предложил сходить как-нибудь к горам, в выходной, например. Думаю, на это надо выделить целый день.

Амелия неопределённо пожимает плечами и не глядя берёт с книжного шкафа несколько первых попавшихся книг. У прошлого хозяина была внушительных размеров личная библиотека, а значит, ей точно будет, чем заняться. Она с удивлением подмечает, что одна из книг написана почти полвека назад, но достаточно неплохо сохранилась. Получается, их дом настолько старый? Амелия, конечно, догадывалась об этом, но даже не представляла, сколько людей здесь жили до них.

Чарли ретируется готовить обед, а она устраивается на слегка скрипящем кресле и внимательно рассматривает каждую из находок. Две художественные, один сборник кулинарных рецептов и, последняя, с потрёпанной простой чёрной обложкой и наполовину стёршейся надписью, кажется, на латинском. Амелия аккуратно приоткрывает последнюю книгу, боясь нечаянно повредить, и оттуда вываливается несколько потёртых временем тетрадных листов, полностью исписанных косым подчерком. Разобрать, увы, ничего не удаётся, и она складывает их обратно, в недоумении продолжая листать страницы. Абсолютно весь текст написан на иностранном языке, даже переводчик не может определить, на каком именно. Латинский напоминает совсем отдалённо, и Амелия просто забивает на попытки вникнуть в текст.

Последующая ночь мало чем отличается от предыдущей. Безуспешные старания быстро заснуть, несколько скрипов с коридора и холод. Ужасный холод, который она до этого не замечала. И сказывается на этом даже не погода, которая, кажется, всегда в этих местах стоит ужасная, а будто стены дома излучают сырость. Амелия как можно сильнее закутывается в одеяло и поджимает ноги к груди, стараясь не задрожать. Слабый ветер из приоткрытого окна пробирает до костей, и ей стоит огромных усилий заставить себя подняться и закрыть его. Удивительно, но в её комнате нет зеркала, как и в гостиной. Ночью будто каждая мелочь в интерьере бросается в глаза, и Амелия старается откинуть все мысли, уже даже не надеясь на спокойный сон. Если на прошлой квартире не удавалось высыпаться, то здесь и вовсе об этом можно забыть.

В школу они идут вчетвером. Амелия фотографирует расписание их класса на первом этаже и уныло поднимается по лестнице на второй, тщательно игнорируя толпу учеников. Айзек уже занял своё привычное место на последней парте, и ей ничего не остаётся, как сесть рядом и уткнуться в телефон. Но она всё же не удерживается от мимолётных взглядов в его сторону, в особенности, на открытую книгу, похожую на ту, что она рассматривала вчера.

– Не учили, что подсматривать неприлично?

Она игнорирует риторический вопрос и поджимает губы. Одноклассник как-то по-доброму хмыкает и теперь полностью переключает внимание на неё.

– Интересно? – последующее молчание заставляет его лёгкую улыбку скиснуть. – Извини, не хотел обидеть.

– Про что читаешь? – Амелия пропускает последнюю фразу и поближе всматривается в текст.

– Подгруппы крови вампиров, – пожимает плечами Айзек, будто говорит про какую-то обыденную вещь. – Еле-как у тёти из кабинета стащил.

У Амелии аж рот приоткрывается от его непринуждённого тона.

– И ты веришь во весь этот бред? – наверное, он и Чарли подружились бы.

– Возможно, – он окончательно мрачнеет и закрывает книгу. – И тебе бы советовал не относиться настолько скептически к местной угрозе. Понимаю, что ты пока ничего не знаешь о здешних устоях, но со своими правилами в чужой дом не входи.

Речь у него грамотно поставлена, от чего создаётся впечатление, что он не из этого мира. Амелия не находит, что сказать, и неловко стучит по парте.

– Как ты понял, что я не отсюда? – мигом сменяет она тему, вспомнив вчерашний его вывод.

– Здесь практически всех друг друга знают, – Айзек хрустит костяшками и ерошит спавшие на глаза волосы. – Да и не видел тебя раньше нигде. И ты меня тоже.

– Твоё лицо кажется знакомым.

Амелия весь предыдущий вечер думала, где могла видеть странного одноклассника. Проще, конечно, спросить напрямую, но сразу портить отношениями с окружающими совсем не хочется.

– Жаль, – разочарованно тянет он. – Дам подсказку. Моего отца здесь называют спасителем, а меня – выродком.

«Поехавший». Мысль проскальзывает быстрее, чем она успевает обдумать его слова. Айзек будто и не удивлён такой реакции, зато внимание Амелии забирают на себя новые знакомые. Камилла приветливо улыбается ей и тут же переходит к обсуждению нудной исторички, с которой у них сейчас должен быть урок. У Амелии даже на душе спокойней становится, стоит окунуться в привычную школьную рутину. Давно она так не расслаблялась, не смеялась настолько искренне, что даже непривычно.

– Хочешь после школы пойти с нами к Кире? – внезапно предлагает Камилла. – Мы почти каждый день проводим время у неё, она живёт достаточно близко. Как раз узнаем друг друга получше.

– Можно, – неуверенно кивает она.

На переменах она за всеми идёт в буфет, который, на удивление, оказывается достаточно большим. От Айзека не перестаёт отлипать Ада со своими подружками, на что Амелия тихо усмехается. Пусть подавится своей загадочностью. Сама она же садится одна, еле отыскав свободный стол, хоть и может присоединиться к новым подругам. Ей нужно время, чтобы отвыкнуть от одиночества, и так быстро расширять свой круг общения она точно не планировала.

– Опять ты? – устало вздыхает она, стоит Айзеку приземлится рядом.

– Да Ада всю душу вытрахает, – страдальчески хныкает он, а Амелия замечает, что из еды он взял себе только небольшую порцию салата. – «Пошли с нами, пошли с нами»!

– Жалеешь невзрачных новеньких, Исаак? – как по сигналу материализуется рядом Ада, кинув на Амелию уничтожающий взгляд.

– Свали, – так устало и измученно, что ей даже жаль его на миг становится.

– Исаак? – с усмешкой переспрашивает Амелия.

Он трёт виски и переводит взгляд на неё.

– Меня так называют только родственники. Вообще, это правильная форма имени, но я привык, что все ошибаются. Настоящим именем называть позволено только отцу.

Она пожимает плечами и возвращается к еде, не желая спорить. Но последующая фраза заставляет её подавиться:

– Но тебе теперь тоже можно. Из твоих уст это звучит приятно.

С последнего урока их благополучно отпускают. Амелия следует за новыми подругами в противоположном направлении от её дома, на восток, ближе к центру. Как ни странно, там обстановка гораздо оживлённая. Зелёные аллеи, оформленные в ранее ей невиданном стиле жилые невысокие дома и целая куча людей. Родители с детьми, возвращающиеся со школы подростки и даже старики. А вдали виднеется купол церкви.

– Чувствуй себя, как дома, – Кира запускает их в подъезд и достаёт с сумки ключи. Поднимаются они на второй этаж по обшарпанной лестнице. Освещение довольно тусклое, кажется, будто здесь совсем нет лампочек.

Квартира у неё просторная. Амелия чувствует себя в готическом фильме, правда, всю атмосферу убивает современная техника и интерьер. Садятся они в комнате у Киры; она приносит чай и, всё внимание устремляется на приезжую.

– Расскажите пару городских легенд, – и Амелия соврёт, если скажет, что ей это совсем неинтересно.

Камилла загадочно улыбается и переглядывается с подругой.

– Около тринадцати лет сюда заехала последняя семья. После них будто на въезде в город поставили крест – ни редких приезжих, ни новых жильцов. Говорят, женщина та была ведьмой, и ради обряда принесла своего ребёнка в жертву вампирам, а сама бесследно пропало. Может показаться, что это просто глупая выдумка, но с того дня твари действительно поголовно вымерли. Возможно, просто скитаются в лесу или горах, где раньше была небольшая деревенька, а теперь там никто не живёт. Вымерла, на ней лежит крест проклятой. А мальчик тот выжил, но никто не знает, где он сейчас и что с ним. Некоторые говорят, что он среди нас.

«Бред», – единственное, что приходит в голову. Они взаправду помешаны, он Амелия решает ступить дальше и от души покапаться в интересующих её и брата темах.

– А Айзек? Он тоже верит во всё это?

– Айзек… – задумчиво тянет Кира и как-то странно смотрит на неё. – Айзек сам по себе странный. Он – сын охотника на тварей, но неудивительно, что ты ничего не слышала об этом. За пределами нашего города о нём мало кто знает.

Сердце пропускает удар. Мигом становятся понятны почти все его немногочисленные фразы, которые он говорил ей за эти пару дней.

– Айзек никого к себе не подпускает, как приходит последним, так и уходит последним. Я даже не знаю его точного адреса, но, кажется, он живёт где-то в центре. Не пытайся лучше наладить с ним контакт, это бессмысленно. Как минимум, тебе в классе жизни не будет. Видела же Аделину? – кивок. – Единственная его подруга, та ещё неприятная личность. И шагу тебе сделать не даст, если вдруг поинтересуешься её недосягаемым.

– Странный закрытый в себе тип, его подруга-стерва и сплетни школы. Я будто в каком-то дешёвом сериале, – уныло усмехается Амелия и ловит смешки подруг. Жизнь обещает подкинуть много неприятностей.

***

– Привет, – она вздрагивает, даже не заметив, как одноклассник бесшумно сел рядом. – Вижу, уже подружилась с кем-то. Поздравляю.

Амелия кидает едва слышное «Ага», даже не посмотрев на него. После вчерашнего ей не хочется вообще ни с кем контактировать, а просто закрыться в комнате и рыдать от безысходности. Как в детстве, когда мечтала не проснуться, чтобы не видеть новый день. Только тогда была возможность перейти в другую школу, а здесь она взаперти.

Айзек как-то тяжко вздыхает и незаметно оглядывается. Внимания на них никто не обращает, все к нему давно привыкли, а Ады сегодня, судя по всему, нет в школе.

– Тебе там наговорили уже всякого? – голос у него на удивление мягкий, он наклоняется, чтобы их никто не слышал, и Амелия на секунду заглядывает в его глаза. Карие, ближе к рубиновым, и бездонно-чёрные зрачки. Пустые.

– Интересно было послушать байки, – пожимает она плечами. – Ведьмы, вампиры и проклятия. Весело живёте.

– Ты всё же узнала, – грустно хмыкает он. – Как жаль. Знаешь, даже хорошо, что ты не веришь во всё это. – Он мнётся, будто подбирая слова. – Ты не похожа на них. В тебе есть что-то, чего здешним людям не хватает.

– Рациональность?

– Душа.

Амелия даже теряется от такого откровения. Исаак смотрит на неё тяжёлым измученным взглядом, какие бывают у пожилых, которые уже отжили своё. Он совсем не сходит на семнадцатилетнего юношу, у которого на уме должны быть экзамены и личная жизнь. Словно на его плечах неподъёмный груз, который он сам не видит, но несёт всё время.

– Жаль, что теперь ты знаешь о моём отце, а они наверняка рассказали тебе абсолютно всё, – опять повторяет. – А ведь мы могли бы стать друзьями.