Чемодан

Глава 1

Двадцать седьмого октября **19 года на имя В. Грина пришло старое, помятое письмо. Номера отправителя на нем не было, однако одинокая поблеклая марка указывала на то, что прибыло письмо издалека.

Аккуратно сорвав верхушку конверта, Грин извлек пожелтевший кусочек пергамента. В тусклом свете настольной лампы он пристально разбирал исхудавшие чернила:

«Господин Грин!

С прискорбием сообщаем Вам, что приходящийся вам двоюродным дедом барон С. Грин скончался от пневмонии в своем загородном поместье Дархен-холл.

Настоятельно просим вас в кратчайшие сроки прибыть по адресу – Блиц 5/8, расположенного на Ривер-роуд и забрать вещи, завещанные вам скоропостижно отошедшим в мир иной бароном С. Грином»

(без подписи)

Пару раз перечитав письмо и не найдя других сведений ни на бумаге, ни внутри конверта, наш герой, В.Грин, добросовестно отложил макулатуру в дальний ящик стола и лег спать. Он решил следующим днем тотчас, не медля ни минуты, где-то после завтрака (около одиннадцати) быстро зайти по указанному адресу и забрать непонятное наследство.

Однако, сон одолел его не сразу. Бедному Грину казалось, что мерзкий октябрьский холод вытекает из стен и медленно подкрадывается по дощатому полу к его кровати. Он еще долго лежал, переминая холодные простыни и смотря в южное окно, где за горизонтом поднимался Орион.

Пальцы почему-то имели странный, сладковатый запах. Нафталин, или, быть может, воск? Так и не осознав, что именно этой рукой он держал истлевший пергамент, Грин провалился в сон – тяжелый и лишенный всяких красок.

Гулкий осенний ветер все выл и выл.

***

Утром следующего дня В. Грин проснулся со страшной головной болью, увенчанной приступами тошноты непонятного характера. Смрад, исходящий от пальцев только усилился, и даже тщательное мытье рук любимым яблочным мылом не смогло вывести его. Этот запах еще долго вился под его носом, напоминая кислую похлебку и гнилые апельсины.

Аппетита не было. Постаравшись съесть легкий завтрак, Грин в следующую секунду отправил тост с яйцами в мусорное ведро, а чай выплеснул в окно, сославшись на полив клумбы с петуниями. Без настроения, с пустым желудком и тяжелой головой, он оделся и вышел на улицу.

Полдень. Хмурые и до безобразия унылые облака затянули все небо, лишив народ радости лицезреть собственные тени.

Как оказалось, Блиц 5/8 находился в старой части города, куда можно было добраться лишь паромом через реку. В этом районе, именуемом местными Болотом, все дома усели в прожорливые торфяники и страдали от постоянных паводков, отчего жить на первых этажах стало практически невозможно. За исключением, если тебе не требуется безотлагательная и, чаще всего, смертельная болезнь. Некоторые бездомные умудряются жить даже на цокольных этажах. Правда, недолго.

На месте Грин оказался ближе к четырнадцати часам. Он стоял перед старым, желчного цвета зданием, где штукатурка сменялась палитрой всевозможной плесени и грибков. В целом, эта хибара не отличалась от дюжины своих побратимов вдоль улицы, и лишь лакированная табличка висела над входом:

«Э. Хайн. Реставратор.

Э. Хайн. Антиквариат.

Э. Хайн. Похоронные услуги.

Э. Хайн. Таксидермист»

Звонка на входе не было. В. Грин долго колотил в дверь, пока в глубине не услышал приближающиеся звуки шаркающих ног.

Разбухшая дверь с трудом отворилась, и на пороге возник маленький старичок, густая борода которого широкой лопатой ложилась на впалую грудь. Толстые очки в темной оправе придавали старичку сходство с полёвкой.

Легким жестом он пригласил Грина внутрь. Приходилось пригнуться, чтобы не удариться лбом об косяк.

– Входите, мистер Грин, – голос старика звучал сухо и тихо. – хорошо, что вы пришли так скоро.

– Как вы узнали, что я – именно тот, кто вам нужен? – Грин аккуратно переступал через разбросанные по полу книги и какие-то склянки.

– Вы схожи со своим дедом Сальвадором как две капли воды, – сказал Хайн, не оборачиваясь. – идемте. Я отдам вам посылку и вернусь к делам.

В глубине офиса был стол, которому посчастливилось остаться хоть немного организованным и чистым. На нем лишь смиренно покоился мертвый фазан, ожидающий участи быть набитым ватой и оказаться в какой-то нелепой позе до скончания веков.

Подвинув дохлую птицу на край стола, старик достал из-под ножки толстую книгу. Стол покосился, а птица тотчас нырнула в темноту, вовсе пропав из виду. Не обратив на это должного внимания, Хайн раскрыл фолиант на последней записи и стал медленно читать, сопровождая пальцем аккуратно помеченные красными чернилами строки.

– Сим заявляю, что… – палец перескочил на следующую строку. – из-за рубежа… – еще одно сокращение пути. – вверяю своему любимому внуку… Чемодан.

С довольной ухмылкой старичок захлопнул пыльную книгу и извлек из темноты и кучи вещей дорожный чемодан. Старый и потертый, но с виду еще крепкий, с хорошими металлическими замками.

– Себастьян просил передать вам его закрытым, – Хайн хитро подмигнул и погрозил пальцем. – и строго наказал вам вскрыть его дома. Без посторонних.

В руке старичка возник маленький ключик, прыгающий между сухими пальцами, как живой.

Грин аккуратно взял ключ.

– А откуда вы знали моего деда? – спросил он.

– Мы с Савелием когда-то воевали, – усмехнулся тот. – правда, стороны были разные. В окопе он пощадил меня, и с того момент дружба наша слилась крепче, чем русла двух рек в одну.

– Его же не так зовут, – поправил деда Грин.

– Кого?

– Моего деда. Того, кому вы стали душеприказчиком.

– Правда? – черные глазки хлопали, как у самого недалекого голубя. – ну, не мудрено, я же с ним больше тридцати лет не общался.

Вышел из Блиц 5/8 наш герой, сбитый с толку, но с чемоданом.

Спустя пару часов добравшись до дома, когда закатное солнце окрашивало улицы в сочный апельсиновый цвет, В.Грин поставил внезапное наследство в углу прихожей и направился в кабинет. Расчистив место на рабочем столе, он уже собрался вскрыть таинственный чемодан, но внезапный телефонный звонок оборвал нить его намерений.

Голос на другом конце провода сообщил, что в больницу Св. Варфоломея поступил больной с тяжелой травмой ноги, и дежурному врачу требуется помощь В.

– Какое чудесное воскресенье, – процедил он сквозь зубы и повесил трубку.

Быстро перекусив хлебом с сыром и запив все водой, Грин вновь накинул свое еще не остывшее пальто и выскочил в осеннюю слякоть.

Чемодан так и остался стоять в углу.

***

Возвратившись домой глубокой ночью, Грин не имел никакого иного желания, кроме как поспать. Открытый перелом, литр потерянной крови у больного и столько же влитой обратно испортили молодому врачу весь аппетит, так что он выпил чашку чая. По пути из зала в спальню запнулся о треклятый чемодан, трижды чертыхнулся и сразу рухнул в кровать. Он очень хотел спать.

Однако, сна все не было, какими бы тяжелыми и жгучими не казались ему веки. Его посещали мысли – о деде, о странном запахе с пальцев, о желудке, который скоро завяжется в узел, если он не станет нормально питаться. И о чемодане – он оставлял его в прихожей или перенес в зал, где только что об него споткнулся?

Так и не дав себе внятный ответ, он провалился в сон, алый и далекий, как свет Бетельгейзе в глубине космоса.

Гул. Нарастающий рокот. Глухой стук…Удар!

Грин проснулся в своей комнате, сдерживая нахлынувшие судороги и вглядываясь закатывающимися глазами в черноту потолка. Он лежал на полу, мокрые от пота простыни липли к телу и собирали густую пыль при каждом рывке мышц. В горле пересохло, а дышать получалось с огромным трудом, втискивая каждый вдох сквозь сжатые зубы.

Никого рядом. А даже если бы и были, то он и позвать бы не смог. Лишь гул, наливающий в голову свинец, и режущие каждую мышцу молнии судорог.

Через несколько минут приступ прошел. Но, Господи, это казалось ожиданием длинною в несколько лет.

Немного отдышавшись, он начал вслушиваться. Не только к звукам вдали, но и к себе – к своему телу. Звон в ушах понемногу таял. Шум ветра за окном, скрипящие деревья, гудок поезда вдали. Все это было знакомо, но на фоне привычных городских мелодий прокрадывалось что-то новое.

Щелчки. Что-то металлическое. И звон, словно льдинки бьют по стеклу.

Это все доносилось из-за закрытой двери, ведущей в зал.

А я ее закрывал? – раздался в голове вопрос.

Тихо, стараясь не издавать ни звука, В. Грин плавно встал на свои дрожащие ноги. Накинув единственную сухую простынь на плечи, он медленно, едва поднимая ступни, добрался в темноте до двери.

Сквозь замочную скважину лился мягкий зеленый свет.

Никаких ламп перед сном он не зажигал.

Собравшись с остатками сил, Грин сделал глубокий вдох и открыл дверь… И яркая вспышка озарила проход!

Пред ним оказалась картина, которую он никак не мог ожидать.

В зале, под самым потолком висел тот пресловутый чемодан, быстро крутившийся вокруг своей оси. Один из его обитых металлом углов при каждом обороте задевал висящую люстру, и та с каждым ударом раскачивалась все сильнее, вот-вот норовя рухнуть.

Чемодан трясло, из неплотно закрытых створок исходило непрерывное свечение, а от разрыва его сохранял лишь крепкий металлический замок около ручки.

Пару секунд В. стоял, с трудом пытаясь осознать представшее перед ним аномальное явление. Зеленый свет гипнотизировал, проникал в мозг сквозь сетчатку и проецировал космические образы прямиком в сознание. Он даже двинуться не мог, а сияние извне затягивало куда-то в глубину…

~Анъх г’хе восх ма’ар Вис рх’ено Ва!~

Запредельный голос эхом разносился в его голове. Страшная боль пронзила виски, а в нос ударила вонь гнилых фруктов и старой мертвечины. Грина на месте вырвало желчью и слюной. Температура стала повышаться.

Потом последовал удар. Будто кто-то своими невидимыми руками оттолкнул Грина в сторону, сбив того с ног и приложив о стену. Ему на руку рухнула картина, содрав кожу с пальцев. Алая кровь сразу потекла на пол и мгновенно зашипела, источая густой дым.

К счастью, боль подействовала отрезвляюще. Помутнение прошло, и наш герой смог собраться, чтобы действовать.

Тотчас вскочив на ноги, Грин схватил упавшую картину за увесистую раму и широким махом кинул её в парящий под потолком чемодан. Картина отскочила и разбила стеклянный стол, но сам левитирующий предмет лишь немного отлетел от своего места и принялся вращаться даже с бо́льшей скоростью.

Еще один толчок, от которого забрезжили стекла в доме. В этот раз В. смог удержаться на ногах, и понял, что вибрация, окутавшая его дом, нарастала снизу. Из-под земли.

~Архуз н’ора Гхен Зах’иир коххер!~

Бешеный писк наполнил все его органы. В глазах потемнело, а из носа прямиком в рот потекла густая струйка крови, закипающая на губах и оставляющая мерзкий вкус жжёного чеснока на языке. Его вновь вырвало, и он упал на тлеющий ковер.

Пытаясь не потерять сознание, Грин начал ползти к прихожей, каждый метр останавливаясь для передышки.

Нужно бежать – дальше, как можно дальше от этой проклятой штуковины! – мысли роем кишели под черепом. – Иначе третий толчок я не переживу!

Добравшись до коридора, он дрожащими руками потянул дверь, отрезая от себя свет и вибрации хоть каким-то препятствием. Шум и писк немного уменьшились, но для зеленого сияния древесина не была достаточной преградой. Свет проникал сквозь волокна дерева, как солнечные лучи дотягиваются до речного дна в толще воды.

Каждая вещь в дома налилась изумрудными свечением, и стало очень сложно искать очертания и границы отдельных объектов, будь то ботинки или треклятая ручка на входной двери!

Но он все полз. Ноги не слушались, и Грин загребал пол руками, срывая ногти и оставляя на полу кровавые полосы изувеченных пальцев.

Чуть-чуть, осталось немного. Есть! Почти вслепую он нащупал выход. Небольшое усилие – и он ощутил, как тяжелая дверь поддалась, запустив поток холодного воздуха внутрь. В открытую щель с небес на него смотрела зеленая Луна.

~Харпуз н’э Киэно з’отра дан!~

Яркая вспышка, озарившая, как ему показалось, все Бытие. Потеряв последние чувства, Грин обмяк и остался лежать на холодном пороге.

***

Проснулся он не сразу. Понадобилось время, чтобы осознать себя в пространстве. Голова плавала, как буй на волнах, а конечности казались налитыми свинцом.

Его комната. Не верилось, но сейчас В.Грин находился в своем доме, в старом истёртом кресле, что всегда стояло в углу его спальни.

В окно вливался мягкий рассвет.

Пошатываясь, он встал и медленно, с опаской, пошел в зал. Открыл дверь – все было на тех же местах, что и вчера. Следов погрома, а тем паче пятен рвоты и крови не было вовсе.

Нормально. – подумал он. – Мне просто все приснилось.

Чемодана в коридоре не оказалось. Обыскав всю квартиру, В. не смог найти ни письма в своем столе, ни «летающего ящика». Сославшись на кошмарный сон на почве недоедания, он облегченно выдохнул и растянулся на своем любимом, пушистом ковре.

– Сегодня на работу я не иду, – сказал он.

Однако, все его спокойствие оказалось нарушено одной деталью. Он видел облако, но не в окне. На потолке, аккурат возле люстры, зияла прожженная дыра в форме идеального прямоугольника.

Конец