Человек, который боялся окон

Глава 1

Денис был из тех молодых людей, которые не особо стремились к свету знаний. По его мнению, деньги в этом мире представляли большую ценность. А потому, несмотря на уговоры матери, он по окончанию школы в университет поступать не стал. Отпраздновав выпускной и вместе с ним свой восемнадцатый день рождения, Денис, не теряя времени даром, посвятил начало лета поискам работы. Подходящая вакансия нашлась довольно быстро. Тем более, что выбора особо большого не было. Страна переживала не лучшие времена и для молодого парня без высшего образования, водительских прав и хоть какого-нибудь опыта, дорог в жизни оставалось по пальцам пересчитать.

Естественно, Денис подался в строительство. Начал он с простого чернорабочего, затем ненадолго стал шпаклевщиком, а когда управление города объявило о реконструкции местного парка, быстро «переквалифицировался» в укладчика тротуарной плитки. Целых полгода он день за днем укладывал плитку на аллеях парка. Стоя на коленях, под палящим солнцем, открытый всем ветрам, Денис зарабатывал себе на жизнь, постепенно превращаясь в сморщенный, почерневший изюм. И когда работа была закончена, а его тут же пригласили на другую подобную шабашку, он решил для себя, что больше ни за что в жизни не будет повторять подобных подвигов. Хотя за участие в реконструкции ему заплатили довольно неплохо, но перспектива к тридцати обзавестись больными коленями, а то и того хуже, раком кожи, не казалась ему привлекательной. Одно дело зарабатывать деньги, и совсем другое – гробить здоровье, которое за те самые деньги обратно не выкупишь.

В октябре Денис устроился в контору, занимавшуюся утеплением фасадов домов – новое веяние моды, возникшее на волне значительного повышения цен на газ. Подскочившие счета за отопление заставляли людей устанавливать в квартирах личные отопительные котлы, при этом внешние стены квартиры утеплялись для экономии.

Работа была относительно не пыльной, хорошо оплачивалась и, по сравнению с укладкой плитки в сорокаградусную жару выглядела вполне адекватным карьерным ростом. Единственной загвоздкой было то, что зачастую приходилось утеплять стены далеко не первого этажа, а это значило, что людям с боязнью высоты в такую профессию вход был закрыт. К счастью, Денис, как это свойственно большинству молодых парней, по-настоящему в этой жизни не боялся пока еще ничего.

Первая работа на новом месте для Дениса выглядела весьма сумбурно. Он попал на конец проекта и увидел только его финальные стадии. Все, что от него тогда требовалось – помочь с разборкой лесов и вывозом мусора с инструментом.

Вторая же – совсем другое дело. В контору обратилась дородная женщина лет сорока пяти, которую Денис мог с легкостью представить в роли своей матери, и заказала утепление стен своей квартиры. Соцгород, одна из центральных улиц. Старое четырехэтажное здание, построенное еще в начале тридцатых годов. Конечно, работе могла помешать, оставшаяся вокруг балконов и окон лепнина, но в тот момент Дениса это не волновало. Он, как новичок в деле, полностью доверял своему бригадиру, Сергею Степановичу, а тот уж должен был знать, как поступать в таких случаях.

Первый день на проекте всегда был подготовительным. Денис вместе с Сергеем Степановичем приехали на грузовой ГАЗели к нужному зданию.

— Значит так, — выбравшись из автомобиля, начал бригадир, — наша квартира во-о-он там, видишь? — он задрал голову и показал пальцем на четвертый этаж.

— Какая? — переспросил Денис. — Та, что с белым балконом?

— Она, — кивнул Сергей Степанович. — Давай-ка, начинай пока доставать все и складывай вот здесь, по-над стенкой, а я позвонить отойду.

За то недолгое время, которое Денис успел проработать в конторе, он заметил, что, говоря «отойду позвонить», Сергей Степанович почти всегда имел в виду поход в туалет. Происходило это довольно, если не сказать настораживающе, часто. Возможно, у Сергея Степановича были проблемы со здоровьем. Этого Денис не знал, а спрашивать не хотел. Считал не своим делом. Потому молча принялся вытаскивать из кузова газели длинные, окрашенные красной краской металлические трубы.

Начало октября радовало неожиданным потеплением. Бабье лето в этом году выдалось ветреное, сухое. Несвойственные для середины осени плюс двадцать пять пришли в компании с суховеями и пылевой взвесью, витавшей в воздухе, оседая на окнах и автомобилях коричневым налетом.

К тому моменту, как Сергей Степанович вернулся из своего телефонного похода, Денис уже закончил с трубами и взялся за доски.

— Давай-ка, помогу, — бригадир встал у газели, чтобы принимать подаваемые молодым рабочим доски. — Ты до этого на лесах работал?

— Нет, — ответил Денис.

— А высоты боишься?

— Не то, чтобы… Нет, — он передал широкую доску вниз.

— Неправильно — бригадир принял ее и положил рядом с остальными. — Высоты все боятся. Только некоторые на ней не бывали и еще не знают. Но ты, главное, вниз смотри поменьше и все будет в порядке. Привыкнешь. Там ничего сложного.

— Понятно, — немногословно ответил Денис.

Постройка лесов – процесс простой и поэтапный, похожий на сборку детского конструктора. Трубы каркаса вставляются одна в другую, затем закрепляются поперечинами и сверху на все это кладутся доски. Затем все повторяется на этаж выше.

Почти весь первый день работы ушел на то, чтобы довести леса до четвертого этажа. Из-за неопытности и некой новичковой неловкости, Денису приходилось кое-что переделывать, чтобы все получилось правильно. Но под чутким руководством Сергея Степановича, то и дело отбегавшего «позвонить», дело было сделано. Леса стояли крепко и тянулись вдоль стены дома до нужного белого балкона.

Забравшись на самый верх, Денис и Сергей Степанович вдвоем стояли на высоте четвертого этажа, без каких-либо перил и страховочных тросов.

— Ну как тебе? — Сергей Степанович кивнул вниз. — Не страшно?

Денис выглянул из-за досок и посмотрел на ГАЗель, стоявшую на тротуаре у дома.

— Не особо, — он пожал плечами.

— Ну и хорошо. Значит сработаемся. А теперь смотри сюда…

Бригадир снял с пояса рулетку и принялся делать замеры, попутно оставляя отметки на стене и объясняя, какой шаг будет следующим. А следующим полагалось подготовить поверхность к установке пенопластовых панелей. Для этого необходимо было очистить стену, зашпаклевать ее — с такой работой Денис был уже знаком — и, когда шпаклевка схватится, проделать в ней отверстия для анкеров.

— Все понятно? — спросил бригадир, закончив разъяснения.

— Угу, — кивнул Денис.

— Вот и хорошо. Тогда начинай, а я пока отойду… — он собрался было начать спускаться вниз, но вдруг остановился и добавил: — И еще одно, постарайся людям в окна не заглядывать. Такое никому не нравится. Да и неприлично как-то…

Мысль довольно простая, если не сказать банальная. И Денис подумал об этом еще когда собирал леса на втором этаже. Вот только после того, как бригадир попросил так не делать внутри у Дениса будто что-то загорелось. Словно появился какой-то зуд, чесотка. В один миг чужое окно из обыкновенного прямоугольника стекла превратилось в запретный плод, который просто необходимо было отведать.

Около пяти лет назад, когда Денису было тринадцать, мать завела с ним разговор на тему курения. Она посчитала, что ее сын уже довольно взрослый, чтобы задуматься о своей первой сигарете и решила предупредить его обо всех исходивших из этого последствиях. Она битый час расписывала ему как плохо жить с раком легких, как у людей гниют зубы и начинаются проблемы там ВНИЗУ (может быть Сергей Степанович именно поэтому и отходил так часто позвонить). Но из тяжелого разговора на тему курения, продлившегося не меньше часа, Денис вынес совсем не тот урок, который хотелось бы его матери. Он подумал, что раз вокруг сигарет так много шума, но их все равно курят, значит, на то есть причина. И сделал ровно противоположенную вещь – потратил часть денег, выданных ему на школьный обед, в местном ларьке, покупая свою первую сигарету. Конечно, в курении Денис не нашел для себя ничего привлекательного, и та сигарета оказалась последней, но дело было в другом. Дело было в запретном плоде. Дело было в окне.

Получив совет от бригадира не заглядывать в чужие квартиры, Денис решил, что поступит как раз наоборот. Ведь иначе этот зуд внутри унять будет совершенно невозможно. Это как с той сигаретой. Нужно заглянуть только в одно окно. Всего в одно. Этого будет достаточно, чтобы убедиться, что ничего интересного в этом нет, развеять иллюзию запретности. После чего сама мысль пялиться в чужие квартиры отпадет за ненадобностью.

План в голове Дениса родился почти мгновенно. Он собирался заглянуть в квартиру, соседнюю от квартиры заказчицы. Во-первых, к самой заказчице он заглядывать не хотел, потому как она могла в этот момент оказаться дома из чего непременно последовала бы неловкая ситуация. И во-вторых, леса по своей длине захватывали как раз одно окно соседней квартиры, что Денис посчитал ничем иным, как божьим провидением.

Дождавшись, когда Сергей Степанович ступит на асфальт, Денис сделал шаг от остекленного и закрытого пластиком балкона к старому окну. Обычное, двойное в деревянной раме. От возраста краска на нем облупилась, обнажив прошлые поблекшие цвета. На подоконнике толстый слой засохшего голубиного помета. Форточка слегка приоткрыта и затянута прохудившейся в некоторых местах марлей.

Первым, что бросилось в глаза Денису, было целое кладбище мух, скопившихся между рамами. Они лежали лапками вверх, словно солдаты, павшие в неравной схватке с невидимым противником. Сперва такое зрелище удивило Дениса, но потом он вспомнил, как мать рассказывала ему, что раньше, до появления стеклопакетов, деревянные окна на зиму приходилось закупоривать различными способами и после этого открыть раму стоило больших усилий. А судя по внешнему виду окна, вполне вероятно, что в квартире, в которую он сейчас собирался заглянуть, жил кто-то преклонного возраста и уже давно не заморачивался раскупориванием. Мухам же было все равно где умирать, вот они и скопились в том месте, до которого было труднее всего добраться.

Еще раз посмотрев вниз и убедившись, что бригадир не увидит шалости, Денис подошел к самому краю доски и заглянул в окно.

Это была кухня. Сквозь слегка неровное стекло хорошо просматривалась большая ее часть. На полу грязно-зелеными и темно-голубыми квадратами лежал старый, наверное, еще советский линолеум. На стенах – коричневатые обои в цветочек с темными пятнами от жира, расплывшимися вокруг розеток и выключателя. В одном углу стоял небольшой холодильник, рядом с ним – газовая плита. У дальней стены встроенная в столешницу раковина, над которой на стене висел двустворчатый шкафчик для посуды. У подоконника – стол. У стола – два табурета.

Денис не отметил в этой кухне ничего особенного, за исключением того, что она уже долгое время требовала полного ремонта.

Дверь кухни, деревянная, окрашенная облупившейся белой краской, была открыта и за ней виднелся длинный коридор, уходивший прямиком к другому окну, в спальне, что выходило во двор здания. Почему именно к спальне? Денис понял это как только его любопытный взгляд наткнулся на край кровати, видневшийся в дверном проеме. Но, что более важно, это было не изголовье, ведь на том краю лежали чьи-то ноги. Босые, неприкрытые, ступни, лодыжки, икры и колени. Денис видел их так же отчетливо, как и свое отражение в кривоватом стекле окна.

Кто бы не проживал в квартире, по соседству с квартирой заказчицы, он определенно сейчас был дома, и определенно лежал на кровати. Почему? Денис выяснять не стал. Увидев чужие ноги в чужой квартире сквозь окно, в которое его просили не заглядывать, он почувствовал смущение и некий стыд за свой поступок. На миг ему показалось, что мать снова ждет его дома с ремнем, чтобы отлупить за запах сигарет, которым пропиталась его одежда.

Денис резко отошел от окна и до конца рабочего дня старался даже не смотреть в его сторону. Он всецело сконцентрировался на работе, а ее, между прочим, предстояло немало, и методично отбивал старую цементную шубу от стены дома.

Когда рабочий день окончился Денис отправился домой, где его действительно ждала мать. Но никакого ремня у нее в руках не было. Да и откуда бы ему взяться? Не будет же она действительно ругать его за то, что он заглядывает в чужие окна? Тем более, она даже понятия не имела, что он занимается такими вещами. Если уж на то пошло, то ругать его должен был Сергей Степанович, а ему, по большому счету, было плевать.

В эту ночь Денис долго не мог уснуть. Зуд, который он надеялся сбить коротким сеансом подглядывания, никуда не делся. Наоборот, он даже усилился. Ведь несмотря на свою обычность, в тех ногах на кровати было что-то… что-то такое, что не давало ему покоя. Странно, что они были ничем не прикрыты, да и оттенок кожи бледноват. Хотя, с другой стороны, какое ему дело до того, как кто-то распоряжается своим одеялом. А цвет? Он смотрел всего секунду, не больше. Ему могло просто показаться.

Столько вопросов и столько возможных ответов. Денис лежал в кровати, размышляя о мертвых мухах между рамами, о том, как долго мог пролежать на полу линолеум, прежде чем время окончательно его не уничтожит, и о том, какого цвета должна быть кожа на ногах. Но все эти мысли неизменно возвращали его к одной, витавшей в его голове с самого обеда. Он должен был снова заглянуть в то окно. Непременно должен был. Ну, просто чтобы убедиться, что хозяин квартиры все еще жив. Ведь мало у кого на свете бывают серые ноги.

На следующий день Денис снова оказался у подножия красных лесов. И снова залез на них. На самый верх, на четвертый этаж. Почти до самого обеда он работал, как полагалось, и терпел не унимавшийся зуд, а когда Сергей Степанович объявил, уже привычно, «я пойду позвоню», он опять заглянул в окно.

На этот раз первым, что бросилось в глаза Дениса был таракан. И не обычный, маленький, рыжего цвета, а черный и жирный. Невероятно жирный. Размером с большой палец руки. Он сидел на кухонном столе, среди лежавших на нем пакетов, и спокойно шевелил длинными усами. Затем появился второй таракан. Он выполз из слива кухонной раковины, взобрался на ее край и, зависнув на нем на мгновение, шлепнулся на пол.

«Ну и грязь, — подумал Денис. — Наверное, у всех стариков дома так. Нет сил следить за собой и квартирой, вот все и скатывается в разруху. Мухи между рамами окна, тараканы в раковине…»

Денис перевел взгляд на коридор. Двери в его противоположенном конце были все так же открыты. Будто со вчерашнего дня их никто не трогал. Край кровати тоже был на месте. Но вот ноги… Ноги тоже были. Но их местоположение изменилось. Их по-прежнему было видно не целиком, только до колен, но теперь они лежали на полу, пятками вверх. Будто человек, которому они принадлежали, скатился с кровати и упал на живот.

Денис настороженно шагнул ближе к окну и вгляделся. «Может что-то упало и закатилось под кровать? — подумал он, пытаясь объяснить самому себе происходящее. — Такое бывает. Вот только цвет…»

Ноги действительно были серыми. Ему не показалось. Более того, кожа на них стала еще бледнее, нежели вчера. И чем дольше Денис смотрел на них, тем сильнее ему казалось, что там, под коленкой правой ноги, ближайшей к выходу из комнаты, было темное пятно. Странное, судя по отблеску солнца, слегка влажное пятно, подозрительно похожее на язву.

Вдруг ноги шевельнулись. Денис тут же прильнул к стеклу окна, почти касаясь его кончиком носа. Он не мог понять, действительно ли это произошло или же просто подстегнутое осознанием запретности воображение сыграло с ним злую шутку. Ответ пришел незамедлительно. Ноги снова шевельнулись. Они вздрогнули, резко, обрывисто, будто их владельца ударило током, после чего опять обмякли. У Дениса перехватило дыхание.

«А что, если человеку плохо? — мелькнуло у него в голове. — Что, если бедный, беспомощный пенсионер лежит там, на полу, не в силах подняться и рядом нет никого, кто бы мог спасти его? Может нужно позвать на помощь? Позвонить в скорую? Или хотя бы сообщить Сергею Степановичу? Но ведь тогда все подумают, что я заглядывал в чужие окна. Да и черт с ним, если человеку плохо, то это не имеет никакого значения. Ну не будут же меня ру…»

На все раздумья у Дениса ушло не больше половины секунды, и, в конце концов, он все же решился бы позвонить в скорую помощь, если бы не одно НО. За то время, пока его внимание было всецело приковано к спальне и дрогнувшим серым ногам на полу, внешний вид кухни поменялся радикально. Два таракана, одинокими темными пятнами маячившие на периферии зрения обзавелись друзьями. Один за другим они стали появляться из круглого отверстия сливной трубы, заполняя своими блестящими тельцами раковину. Словно живой поток новые тараканы перевалили через край и хлынули на старый линолеум.

От удивления Денис, раскрыв рот наблюдал за этим невообразимым зрелищем и был не в силах оторваться. Будто загипнотизированный, он видел, как тараканы, едва касаясь пола тут же вскакивали на свои членистые лапки и бросались кто-куда, забегали под стол, холодильник, забирались по газовой плите на ручки и конфорки, карабкались по старым коричневым обоям к розеткам и выключателю. А тем временем ноги в спальне вздрогнули еще раз. И еще. Их движения становились все резче и обрывистее, словно невидимый электрик усиливал напряжение в сети. Постепенно едва заметные вздрагивания превратились в дикую пляску, а затем ноги замерли. Но не на долго. Всего на миг. После чего нога с пятном под коленом согнулась и Денис понял, что человек, которому она принадлежала, собирается встать.

Денис, сам того не заметив, затаил дыхание. Одна за другой серые ноги исчезли за краем дверного проема, после чего в нем показался полуголый старик. Невысокий, ссутулившийся, почти сгорбленный, он шагнул из спальни в коридор, и свет, лившийся из кухонного окна, позволил Денису как следует его рассмотреть. Кожа старика действительно была бледной. Нездорово бледной. Такой цвет приобретают утопленники, пролежавшие в воде пару суток. Обвиснув неприятными складками на животе и подмышками, она была покрыта темными пятнами язв. Черная, похожая на нефть, жидкость сочилась из этих язв, стекала по животу, маленькими капельками падая на пол и впитываясь в старые семейные трусы.

Выйдя в коридор, старик пошатнулся, остановился, опершись рукой о стену и посмотрел на Дениса. Его лицо выглядело не менее странно. Щеки слегка вздулись, словно были наполнены водой, но при этом серая кожа обтягивала нос и скулы так, как это бывает у худых людей. Но больше всего Дениса поразили глаза старика. Их белки покраснели, налились кровью до такой степени, что побледневшие и выгоревшие от возраста серые радужки казались на этом фоне чересчур контрастными, неестественными. Будто цветные контактные линзы.

Старик тоже заметил Дениса. Он поднял голову и их взгляды встретились. Тело старика тут же напряглось, словно тугая пружина, готовая сорваться с креплений.

А тараканы все продолжали выползать из водосточной трубы. Будто подталкиваемые кем-то невидимым изнутри, они вываливались в раковину, расползаясь во все стороны. Постепенно заполняя кухню, покрывая все поверхности своими черными блестящими телами.

Денис продолжал смотреть на старика, а тот – на него и неизвестно, сколько еще продлилась бы вся эта фантасмагория, как вдруг на кухне случилось кое-что еще. Пластиковая, пожелтевшая от жира решетка вентиляции сдвинулась с места. Она сорвалась с креплений и, ударившись о край подвесного шкафчика для посуды, упала в полупустое мусорное ведро, рядом с раковиной. Всполошенные шумом тараканы, заполонившие к тому времени все вокруг, на секунду расступились, и вокруг ведра снова можно было рассмотреть квадраты старого линолеума. Но сейчас важно было не это, а то, что скинуло решетку. Огромная серая крыса размером не меньше крепкой мужской ладони выползла из темного вентиляционного отверстия. Она, балансируя хвостом, зависла у края, повертела своей остроносой головой и ловко спрыгнула на раковину. Пробежав по ней вдоль стены и распугивая своим присутствием тараканов, крыса сползла вниз, спустилась на пол и юрко выбежала в коридор.

Завидев ее старик оживился. Он слегка наклонил голову, разглядывая незваную гостью. Его глаза в свете увядающего октябрьского солнца вспыхнули, словно внутри кровавых белков загорелись огни.

Позабыв о Денисе, старик всем телом подался вперед, рухнул на четвереньки и с невероятной скоростью набросился на крысу. Он вытянул вперед костлявую, дряблую руку, схватил животное и впился в него зубами. Кровь брызнула в стороны, оседая на стенах и полу коридора длинными красными линиями. А в это же время из вентиляции показалось еще три заостренных крысиных морды.

— Ты что там делаешь? — вдруг донесся откуда-то снизу голос Сергея Степановича. Он вывел Дениса из ступора, в котором тот пребывал, и привел в чувства.

— Тут это самое… — он отступил от окна, обернулся и посмотрел вниз.

— Я же просил в окна не пялиться! — бригадир стоял у ГАЗели прикладывая ладони ко рту словно рупор.

— Да не пялился я, просто тут это… — Денис запнулся, не имея ни малейшего понятия как описать то, что происходило в квартире за его спиной. А может и не происходило вовсе? Может ему просто померещилось? Ведь в жизни так не бывает? Тараканы не лезут неостановимым потоком из сливной трубы, крысы не выбивают вентиляционные решетки, а старики, в особенности гниющие, этих крыс не едят заживо.

В попытке успокоить себя, увериться в том, что он не сходит с ума и что все, что он видел, было на самом деле, Денис опять обернулся к окну. Но за двойной рамой, закупоренной на зиму, за двумя тонкими слоями кривоватого стекла его ждала не кухня с тараканами. Там его ждал старик. Взобравшись с ногами на стол, а руками опершись о подоконник, он смотрел прямо на Дениса, а в его зубах все еще болталась обмякшая крыса по чьей шерсти стекали струйки слюны. Глаза старика пылали огнем, в них горел пожар голода, из язв на груди животе и подмышках сочилась нефтеподобная жидкость, а полчища черных тараканов уже начинали взбираться по его ногам вверх, к старым семейным трусам.

Денис рефлекторно отступил назад. Он сделал шаг, который не должен был делать. Доска лесов кончилась. Подошва его ботинка не нашла под собой опоры и Денис, потеряв равновесие полетел вниз с высоты четвертого этажа прямо на тротуар.

Будучи молодым человеком в полном рассвете сил, Денис до этого дня еще никогда по-настоящему ничего не боялся. Он знал, что где-то там существует смерть, что однажды она придет за каждым, даже за ним, и этого не миновать. Но такая перспектива казалась ему совершенно далекой, несбыточной, невероятной…

Утром Денис вскарабкивался по строительным лесам, не зная страха, но упал с них человеком, боявшимся окон.