Чай

Глава 1

- Из комода носки шерстяные достань. Там одеяло второе лежит. Не забудь дверь на балкон закрыть, как спать пойдешь. Суп ещё горячий, остынет – уберёшь в холодильник…

Я смиренно молчал и повиновался дорогой бабуле, что суетилась на пороге. Не подумайте дурно, у меня добрые отношения со стариками. Дед мировой человек, бывший моряк и лингвист. Павел Валентинович остаётся энергичным пенсионером, что приводит Тамару Ильиничну, бабушку, в бешенство. Бесконечный телевизионный сериал в домашних условиях.

Общение с родней выматывает. Ещё сказывается разница в годах и взглядах. Лучше развернуться и уйти, чем выслушивать нелепые упрёки и ядовитые укоры без аргументов.

- Бабуль! А чай с чем?

Вот порицание и высунуло крысиную мордочку.

Старушка обмотала голову колючей шалью, после накинула на плечи шубку, что пропахла нафталином и слабой затхлостью. Подслеповато прищурилась, когда из полосатой хозяйственной сумки я вытащил коробочку. На картонке ручкой написали: «Напиток целебный. Успокаивающий. Расслабляющий. Рекомендации: чайная ложка на заварник. Употреблять перед сном. Не больше чашки в день!». Внутри высушенная трава вперемешку с ягодами земляники и жёлтыми лепестками неизвестных цветов.

В глазах женщины вспыхнуло недовольство. С языка полетели плевки с кожурой от семечек как колкости. «Сколько ещё будешь задавать глупые вопросы? Включи башку! Ну, написано? Совсем тупой?». Не со зла, но старуху привили дуростью, что та бережно передала дочери – моей матери, семейное отличие. Раньше родня месяцами не разговаривала, а к текущему времени окончательно свела общение на «нет». Зато при каждой случайной встрече норовят перегрызть глотки друг дружке как свора бешеных собак.

Бабушка застёгивала пуговицы, но больные пальцы дрожали и не слушались. Я помог, попутно поправил накидку, дополнительно обернул шарфом сверху. Вопреки паршивому отношению, отпускать в метель не хотелось, но дедушке нездоровится и нужен уход.

- Паша вредничает.… Выбрось эту гадость! Месяц назад деду товарищ с Алтая посылку прислал. Мёд, полезности всякие, орехи, да травяной сбор. Лично, говорит, местный шаман собирал, а после камлал ещё неделю. Тьфу. – Старания колдуна Тамара Ильинична не оценила. – Мой дурак напился отвара. Потом три дня носа из комнаты не показывал! Кричал, тени ожили! Бродят по квартире. Ночью спать не давал, свет включал везде! Думала, головой тронулся. Хоронить, видать, придётся скоро. Но нет, живёхонький, бестолочь. Чай, поди, не весь выкинула, а он спрятал, засранец…

Забавно, но типично. Павел Валентинович побывал в десятках стран и обзавёлся завидным количеством друзей. Знание языков помогало быть везде своим. Дед на пенсии, но продолжает получать «приветы» отовсюду.

Я попрощался и взял обещание позвонить по приходу. Благо район спокойный, а квартира стариков в панельке напротив. Между нами расстояние в детскую площадку. Наблюдательный пост на восьмом этаже, в зубах тлеет сигарета. Крошечная точка медленно проползла вперёд и обогнула переполненную машинами стоянку; пересекла пустой двор с железными качелями, что натужно скрипели от хлёстких ударов ветра. Я дождался, пока силуэт не скрылся в подъезде, потушил окурок и рыбкой юркнул обратно в тепло.

Лампочка мигнула и погрузила гостиную в двухсекундный мрак. Увы, хоть во вселенной неожиданно вырубится электричество и возникнет недоумение – здание не погрузится в тишину. Соседи вечно бранятся и дети орут, а буйные граждане и отбросы общества, что группами арендуют комнаты у наивных владельцев метражей, не дадут случиться добру. Они будто неудачная реклама светлого будущего, продолжат гордо выпячивать неприглядность семейного быта как такового.

Освещение вернулось и принесло ослепительную, но короткую вспышку. Белый свет рассеялся и вернул помещению исходный оттенок желтизны, который размазали по обоям серыми тенями. Уродливые цветочки и ромбики не поднимали настроение. Удручающий вид, навевал безысходность и тоску, что толкала забраться в петлю. Я уже привык к убогости и думал об обновлении жилища собственными руками. Эти далёкие планы прятались в кармане финансовых невозможностей и нереализованных идей. Скачки энергии – частое явление, надо электропроводку менять.

Квартиру подарили родители с говорящей фамилией и репутацией. Они ездят на автомобилях и прячутся за спинами охранников в строгих деловых костюмах. В их плотный бизнес-график не входили заковыристые повороты судьбы, вроде рождения незапланированного ребёнка. Моё воспитание легло на плечи бабушки и дедушки, пока отец с матерью зарабатывали деньги. У родителей появилась стабильность и постоянный доход, они быстренько завели второго сына, а я получил квартиру и навсегда попрощался.

На кухне я поставил греться белый симпатичный чайник с рисунком алых цветов на пузатом боку. Голубой огонёк газа весело вспыхнул. На столе вазочка со сдобным печеньем и конфетами «Мишка косолапый». Сумка с гостинцами перекочевала из коридора: три банки малинового варенья; тряпки для уборки и для приведения места в порядок. Чистящий порошок. Жестянка, что набита монпансье. На дне отыскался кулёк с приплюснутыми пельменями ручной лепки. Продукты отправились в верхний ящик холодильника.

Коротышка «ЗиЛ» сиял чистотой. В первую встречу пришлось потрудиться, чтобы открыть его. Лёд сковал нутро машины и превратил в айсберг. На полках нашлись следы присутствия бывших хозяев: банка огурцов; горчица и майонез, что слиплись; кружочки колбасы на тарелке; половина бутылки водки. Последняя стала оплатой соседу за вынос мусора. Пусть холодильник стал грустно позвякивать пустотой, но из него не выберется научно-фантастический вид.

Я рассортировал продукты и взялся за дедовский коробок. Не знаток изысканных чаёв, но не откажусь попробовать новое. Я принюхался к содержимому: приятно пахло скошенной травой и неуловимо сладким.

Чайник засвистел и зазвонил телефон, где старушка дотошно повторяла указания – теплее одеваться, пить горячее и прочее. Параллельно она умудрялась отчитывать Павла Валентиновича. Жуткая женщина, но дед не промах. Старик сумел вклиниться в разговор и отвлечь жену на минутку.

- Внучок! Чай-то нашёл? Попробуй обязательно! Вещь полезная для организма. Главное не увлекайся, одной чашки на ночь хватит! С мёдом, вареньем… Вкуснотища неземная!

Я пожелал доброй ночи и расслабил напряжённые плечи и спину. На часах стукнуло десять. Ветер снаружи из непослушного щенка превратился в злого и голодного волка, что протяжно завывал и скоблил когтями по внешним откосам окон. Щёлкнул по радиоприёмнику на холодильнике и принялся ждать новостей о завтрашней погоде. Передача шипела и прерывалась. Заварка заваривалась. Сонный диктор приветствовал самых стойких жителей города П. и напомнил, что завтра суббота и выходной день. Долгожданный шанс поваляться в мягкой постели подольше.

Невольно скривил физиономию, с рассветом в квартиру заявятся старики. Животрепещущий вопрос, куда пенсионеры скопом едут по утрам и почему не спится. Дедушка станет бессмысленно шататься, а бабушка закапает на мозги и затеет очередную генеральную уборку. Старуха приходит через день и сетует: пакеты, внутри них вещи, пора выкинуть; обои подклеить и шторы перестирать, чтобы девушек не стыдно приводить. Прицепится к грязной кружке и неубранной постели. Заведёт старую пластинку, что внук лентяй и отругает. Сама обидится до слёз, а поутру будто и не было ничего. И вот идея взять ключи от бесплатной квартиры и поселиться рядом, уже не столь безобидна.

- Днём ожидается шквалистый ветер и сильный снегопад. Если соберётесь на прогулку – одевайтесь теплее, дорогие друзья. Надеюсь, что к понедельнику метель утихнет. И мы не встанем дружно в трёхчасовую пробку на Коммунальном мосту, как в начале недели…

Секунд на пятнадцать эфир прервался. Связь восстановилась, но диктора заменила итальянская певичка, что с надрывом пела о страсти к загадочному мужчине в маске, который украл сердце. Она пела, а янтарная жидкость наполняла чашку с зелёной каёмкой. Вверх пополз сладкий дымок, но впереди ждало разочарование – в напитке присутствовала ощутимая нотка горечи, что откровенно не сочеталась с общим букетом. Я шмыгнул носом и добавил щедрую ложку варенья.

После позднего ужина я решил, что грязная посуда из раковины не убежит и сразу плюхнулся в постель. Раскладной диван не заправлялся с начала гриппа – со среды. От каменной твёрдости спасал толстый матрас. Тапочки шлёпнулись о пол.

Половину комнаты заливал городской свет. Бывшие хозяева жилья странные – оставили холодильник и ценности, но сняли шторы с картинами и коврами. Пришлось отыскать плотный кусок ткани и завешать часть окон, иначе бы утренний восход не давал высыпаться. Едва голова коснулась подушки, я погрузился в чуткий сон. Фоновая какофония не сумела помешать отдыху – топот соседей, кашель или скрежет пальцев по стеклу, спалось как нельзя лучше.

Я запутался в душном одеяле, но выбираться из уютного кокона было ошибкой. Меня мигом обдало зябким воздухом, а шершавая батарея едва тёплая. Отопление отключили, а за окном буран, сквозь который виднелись размытые огоньки уличных фонарей.

Я выбрался в коридор и прислушался – стены в здании тоньше бумаги. В тамбуре звучно щёлкнул замок, а я припал к глазку. Слева живёт престарелая дама с пёсиком, из разряда ручных крыс, которые истерично тявкают, но не кусаются. Справа борзый мужик, что частенько скандалит с женой. Свет снаружи не загорелся, но скрип протёртого линолеума выдавал человека в темноте.

Огонёк свечи неожиданно осветил мрак. Электричества нет? Догадка подтвердилась, когда нашарил переключатель. Хотел открыть двери и поинтересоваться, но опешил. Светящийся шарик двинулся в мою сторону. Фантомные пальцы случайного испуга коснулись голых участков кожи и запустили стайки мурашек. Свет вплотную приблизился, но за ним никого. Я протёр глаза, но шальное марево исчезло. Осталась непроницаемая тьма и шаги. От двери к двери, затем тишина. Я откинул липкое чувство нерешительности и наполнился здоровым скептицизмом, но открывать передумал.

- Развелось ненормальных…

Надо бы включить тепло, но размеренный стук прервал размышления и сразу оборвался, стоило громко задать вопрос:

- Кто там? – Нет ответа. Шаги пропали. Дом застыл в сонном ожидании, стоило перевернуть затвор замка и очнуться. – Да пошёл ты… Кто бы ни был.

Я плюнул и ушёл на кухню, где не сразу удалось зажечь плиту. Радио по-змеиному зло пошипело и отключилось. На часах двенадцать.

Синий огонёк порадовал косточки, что продрогли. На вторую конфорку попал престарелый чайник. Я вылил остатки заварки, приготовил свежее и задумался о словах деда, но какой вред принесёт лишняя чашка? Из гостиной раздалось дребезжание.

Комната встретила продавленным диваном и разворошенными простынями. На тумбочке поблёскивала блистерная упаковка лекарств, пустой стакан, которых я не помню. Грязный полумрак измарал окружение серым цветом. Уродливый сервант растянулся вдоль стены. Его лакированная обивка растрескалась без должного ухода, разбежалась уродливыми трещинами по бокам и в центре. Вещи за витринами покрылись пылью: сервизы и вазочки; книги с поломанными корешками; неприятной наружности кукла с раскосыми глазами и лохматыми косами. Хламу дорога на помойку. Толику ясности вносили рассеянные линии света, что проникали внутрь, невзирая на вьюгу.

Грохот повторился с балкона. Я дёрнул дверь, и ветер ударил по щеке. Злой вихрь усиленно подбрасывал снег в распахнутое окно. На полу успел образоваться сугроб. Зубы защёлкали на морозе, и я поспешил закрыться; заодно проверил щеколду, чтобы не повторилось подобного. На раме нашлась свежая грязь, в которую угодил пальцами. Неясно откуда, но разберусь потом – я выскочил обратно. Не хватало пневмонию подхватить.

- Господи, как холодно…

На кухне запищал раскалённый чайник. Напиток согрел, но вкус изменился. Язык запылал, а кровь в венах побежала шустрее, но эффект оказался коротким. На смену пришла сонливость. Я выключил газ и добрался до спальни, как пьяный моряк. Проблемы со светом и чудаковатыми соседями перестали волновать. В голове лёгкость, а размеренная речь и составление предложений стали неосуществимой задачей. Как отключился – не помню, но в грёзах продолжил донимать скрежет, что зазвучал отчётливей и стал настырнее вмешиваться в сновидения. Он приносил неразбериху и отталкивал тамошних проводников мира, которых создал воспалённый разум. Существа чувствовались безопасными: вытянутые и с лишними пальцами, обезличенные головы говорили обрывками пророческих фраз, что приобретут значение в будущем. Я будто понимал и соглашался с абсурдным сном.

Меня водили по чужим местам. Где на потолке растёт трава, и привычная физика не работает. Мир, где воздух – вода. Где не идёшь, а плывёшь. Дыхание жидкостное. Потом отрезали доступ к восхитительно-бредовой яви и потянули в иссиня-чёрную бездну отчаяния, где я затонул и отчаянно задёргался в попытке ухватиться за менее враждебную действительность.

Меня трясло, а одеяло не спасало. Температура в комнате опустилась ниже нуля, изо рта вырвалось горячее дыхание. Я соскочил с постели. Снаружи темень и луна, что освещала как прожектор. Ярко и нереалистично, как в примитивном кино для зрелищности.

Метель кончилась, а радиатор оказался на ощупь ледяным. Я выглянул на балкон и обомлел – дверь по ту сторону покрылась толстым слоем льда. Как это произошло?! Я припал к стеклу: коробки с вещами на балконе покрылись изморозью, что весело искрилась в лунном свете. Проклятое окно нараспашку и грязи прибавилось. Пятна стали похожи на следы животного.

- Что за бред? – На потолке и стенах никаких следов или намёков на затопление. Сыростью не пахло. – Надо слесарей вызвать.

Из комода вытащил дополнительные носки и кофту. Я включил газ, а на антресоли откопал длинную свечку. Старые часы пробили второй час. Важно достучаться до соседей и вызвать помощь.

- Ещё скажите, что дома никого нет.

Я пытался рассуждать, но в голову лезла дребедень. Не получалось выстроить верную цепочку событий, что привела к подобной ситуации. Тревожность подгрызала нутро воображаемыми опасностями. Тёмные уголки комнат переставали казаться ничейными и безобидными – во тьме прятались страхи, что ещё не обрели формы и запахи. Слабые ждали пищи, но пусть лучше остаются беззубыми злобными комками пыли, которые наблюдают из-под мебели.

Свеча в руке, а в тамбуре гробовая тишина. В нос ударил запах вонючих ботинок и потных носков. На крючке висела телогрейка, что пропахла дешёвым спиртом. Безмолвие прервалось громким стуком моего кулака по чужой двери. Я ведь умею быть настырным. Какие угрызения совести, когда человек замерзает в квартире?

- Соседи! Открывайте, помощь нужна.

Вместо ответа оглушительное ничего. Я прижался ухом к стене, но уловил собственное дыхание и стук сердца. Где соседи? Сладко спят или игнорируют?

В неловком ожидании, я добрался до электрического щитка и клацнул пару раз, но не получил должного эффекта. На лестничном пролёте гулял ветер. Отовсюду несло затхлостью старой штукатурки и крепкими сигаретами. На подоконнике нашёлся бычок и пустая пачка «Беломора». В алюминиевой банке из-под консервов тлели окурки. Тщедушный дымок облизывал оконное стекло и въедался навечно дешевизной уличных киосков и горьким табаком. Снаружи припорошенные снегом копейки проклёвывались из сугробов боковыми зеркалами. Картина неидеальной, но мирной жизни, где одна неявная деталь, за которую глаз не мог уцепиться, портила сюжет.

Я вернулся назад и нарочито громко хлопнул дверью. По-детски глупо и назло. Ржавый чайник на плите, радио продолжило извергать грубую статику. Я выглянул в кухонное окно и обомлел, едва не выронил ложку. Соседские панельки стояли вытянутыми прямоугольниками гробов, без единого лучика света изнутри. Стылый зимний туман вываливался из-за спин домов и полз по пустым улочкам синеватыми змеями, что протаптывали новые пути по тротуарам.

В момент я потрясённый будто потерял опору и опрокинулся, но не почувствовал удара о пол. Просочился как вода сквозь этажи дома. Я мимолётно заглядывал в чужие квартирки и улавливал непостижимые для понимания фигуры, чья внешность не вписывалась в привычные для человеческого сознания нормы. Среди выцветших диванов и шкафов с раритетным мусором. Между стульев и детских игрушек бродили напоминания о горожанах, что превратились в вытянутые обезличенные тени. Они сновали по углам как растерянные тараканы и царапали обломанными ногтями входные двери.

Я получил роль безвольного наблюдателя, которому достался немой крик полный ужаса и беспомощность, что сковала цепями и не дала отвести взгляд. На периферии нетронутого кошмаром рассудка щёлкнула невидимая камера глумливого создания, что наслаждалось чужими страданиями. Оно распечатает фото и пополнит сомнительную коллекцию новым снимком. Оно восторгается бледными физиономиями людей, что попали в паучью сеть как мухи.

Я обнаружил себя истуканом, что пялился на луну. Спутник опасно нависал над городом и смотрелся бледно-желтоватым кругляшом на чёрном фоне, притягивал внимание. Папье-маше из дешёвой бумаги, что смяли по краям. Но куда пропали звёзды?

Мне стало ясно, почему вид из окна на лестничном пролёте насторожил. Город покрылся снегом похожим на куски ткани, которые небрежно накинули на машины, скамейки, козырьки домов. Окончательно поставил в тупик обрезок «снега», что соскользнул и оголил половину дерева, но завис в воздухе и не шлёпнулся о землю. Я потёр глаза в неверии, а после плюхнулся на стул, что жалобно хрустнул.

- Точно беда стряслась. – Если случилось серьёзная авария в городе, неужели соседи или спасательные службы не достучались до меня? Не мог я быть в настолько убитом состоянии и не услышать сирен. Я припал к стеклу. Людей и техники нет, случайных прохожих или бродячих собак. Чайник задребезжал. – Не бывает такого. Расскажу ребятам – засмеют.

Что если никаких ребят уже нет? Нет сварливой бабушки, дедушки или пьяного соседа. Нет детей, что орут по ночам за тонкой картонкой стены. Мысли накатывали волнами тревоги, а пальцы отбивали нервный ритм по поверхности стола.

Я заварил свежий чай, после вымыл пару грязных тарелок. Вдруг это сон, пугающий и гиперреалистичный? Настроение улучшилось от столь умной идеи, хотя её подтверждения и не нашлось. Я взял ложку и погнул в глупой надежде, что прибор самостоятельно вернётся в исходное положение силой мысли. В фильме показывали. Свидетелей ребячества не было, и я заел остатки неловкости любимыми конфетами.

Пусть ситуация сон, замерзал я ощутимо. С утра проберусь на балкон и займусь починкой окна. Буран оказался настолько сильным, что выбил окно? Из комода я достал тяжёлое верблюжье покрывало и дополнительные штаны с носками. Хоть я выглядел как капуста, зато в тепле и когда забрался в кровать, сразу почувствовал разницу в температуре. Я закутался по макушку и ненадолго отключился. Следующее пробуждение стало скверным.

Зубы отбивали чечётку, а тело дрожало. Я выглянул из кокона и обомлел – комната сияла серебристыми крошками инея, что равномерно облепили мебель гостиной. Частицы переливались столь интенсивно, что заслезились глаза. Постель покрылась тонким слоем заморозки. Каждое движение приносило хруст, который напоминал треск престарелых костей, нежели рокот праздничного фейерверка. Перед побегом на кухню успел заметить – дверь на балкон сковали толстые наросты льда. Без топора или ледоруба не проберёшься.

Газ зажёгся не сразу, и я успел перепугаться, но проблема в непослушных пальцах. Странно, что пострадала спальня. В коридоре маленькая кучка снега, а кухня чиста. Я постоял рядом с конфоркой, а после осмелился вернуться назад, чтобы оценить масштаб внезапного бедствия. Труба лопнула, иначе как объяснить иней на стенах. Часы показывали начало третьего. От лицезрения картины непрошенной зимы в квартире отвлёк нетерпеливый стук во входную дверь. Он стал радостным моментом – наконец-то люди очнулись!

- Иду-иду! Только подождите!

Я нетерпеливо распахнул дверь и едва не вскрикнул: от счастья или праведного гнева – не знаю. Последствия загадочных событий, что происходили за спиной, добрались живым человеком, но повисли словами в кристаллизированном холодной пылью воздухе и кубиках льда, что раскидали по помещению как детские кубики. Сосульки свисали до пола и прорастали из щелей и трещин на потолке.

Будто на Северный плюс попал, но без белых медведей. Поборов первый шок, я ступил в темноту, которую рассеивали синеватые льдины как неземные фонарики. Наст сочно хрустел и ломался. Я обжёг ладони холодом, когда приоткрыл главную дверь. Мерзкий скрип поразил тягучестью, которая походила на зевок зверя, что дремал в подвале дома. Хищник резко замолчал. Сквозь щель показался фрагмент стылого внешнего мира. Мне стоило одеться и оглядеться. Тот, кто стучался, вновь исчез без следа.

Горячий воздух на кухне согрел тело, но не сердце, что нервно подпрыгивало в груди. Позвоночник покалывал и посылал суетливые импульсы зуда, которые не давали успокоиться. Я поставил греться воду и заметил изменения в окружении. Беленький чайник облез до неузнаваемости. Некогда прочные стены истончились. Ногтем поддел кусочек ржавчины и проделал маленькую дырочку в боку. Волосы на голове зашевелились. В раковине с немытой посудой грязь разрослась влажной плесенью и уже перебралась за бортик умывальника.

Холодильник словно не чистил – стенки в желтых разводах и пятнах. Теперь это склеп с остатками еды, которая высохла и сгнила. Взгляд метнулся к кастрюле с супом на подоконнике. Я не стал заглядывать под крышку и отыскал градусник в аптечке.

Я нервно улыбнулся в попытке соединить наблюдения в единую картину. Не могут вещи разом настолько испортиться. Мимо прошёл конец света, а я спал и не шелохнулся. Ещё балконное окно, что я не мог не закрыть два раза подряд. Я повиновался моменту трусости и прижался к стене ухом в надежде услышать соседей, но, то ли померли, то ли замёрзли насмерть. Подобные мысли уже не казались мимолетной ерундой. Резкое тотальное одиночество вызвало озноб первобытного ужаса беспомощности. Какие теории заговоров и похищений инопланетянами! Беспомощный человек, что застрял в ледяном доме без электричества – вот кошмар.

Во рту пересохло, и я подставил кружку под кран. Труба надрывно загудела истощённым зверем, вода потекла, но не такая как раньше. Мутная, сомнительного содержания субстанция наполнила чашку. Густая, если судить, как она лениво растекалась по посуде и скатывалась обратно в канализацию. Я взял вилку и поддел комочек жидкости, что прилип к металлу желеобразной массой и потом плюхнулся вниз. Из водопровода пахло подвальной сыростью и мокрой собачьей шерстью.

Градусник опроверг наличие температуры. Надо достучаться до соседей. Что насчет нижних этажей? Вдруг повезёт. Знать бы ещё как бабушка с дедушкой. У стариков куча тёплых вещей, но что насчёт пищи? Как крепко промёрзла их квартира? Голова раскалывалась, а разум привносил мерзкие видения в виде покорёженных морозом тел. Остекленевшие глаза людей, что наблюдают из уютных постелей. Жильцы проснулись ночью, растерянные и сонные для спасительных решений. Я почувствовал дрожь по телу и сжал ладони.

Я натянул дополнительные носки, зашнуровал обувь и зажёг свечу уверенный, что для короткой разведки этого хватит. Сначала достучусь до нижних этажей. Выйти на улицу в ночное время мне показалось тупой идеей. Мир снаружи продолжал напрягать и отталкивать неправильностью. Не было огоньков панельных домов или граждан, что торопились на смены.

С дверью, что выпускала на лестничный пролёт, пришлось повозиться. Коридор завалило сугробами. Меня посетило знакомое чувство при виде открытого окна, в которое залетали пушистые снежинки. Сердце подпрыгнуло к горлу и рухнуло вниз, когда на подоконнике нечто зашевелилось. Животное? Кот потянулся. Мяуканье напоминало какофонию человеческих голосов, что сплелись в единый звук. Чёрная смоль завидела меня и ожила. Мимолётная радость при виде живого существа растаяла. Я попятился назад и упёрся спиной в стену. Зверь имел кошачьи приметы – ушки, хвост и лапы. Ласковые глаза-бусинки разбегались в противоположные стороны. С телом беда – оно походило на массу, которая колебалась и истекала каплями чернил. Я затаил дыхание, когда нечто потёрлось о ноги и замарало ботинки странной «нефтью». Оно не хотело зла, но насчёт себя я сомневался.

Минуты лениво потянулись, но существо не уходило и не вредило. Я глубоко вдохнул, переступил через кота и схватился за перила, мёртвый холод которых чувствовался сквозь толстые варежки.

- Молю, помолчи! – Кот не затыкался и требовал внимания. – Что ты, чёрт возьми, такое? ...

Я собрался с силами и убедился, что исковерканное создание не нападёт, подхватил и вытянул на руках. Оценил полный рот кривых зубов в два ряда и вернул на подоконник, окончательно вымазал варежки чёрным. «Нефть» не пахла, но въедалась во все, с чем контактировала. Мурлычущая тварь удовлетворилась коротким проявлением чувств и свернулась кругом, что колтыхался. Я одумался и отнял руку от лица, когда захотел поправить шапку.

Я спустился на этаж ниже и принялся колотить чужие двери. Ветер продолжал гулять по зданию и неприятно дуть в затылок.

- Эй? Есть кто-нибудь? Ау, люди?!

Стало жарко, а в горло вцепилось отчаяние. Я, что упорно пытался объяснить странности вокруг, сдался. Изо рта вырвалось сердитое дыхание и улетучилось в небытие призрачной дымкой. Есть ли смысл двигаться дальше? План дождаться утра, а после разбираться на чистую голову, звучал лучше. Придётся стать вандалом и вскрывать чужие жилища. Мне и слова против ни скажет никто. Вероятность проснуться в леденящем душу ужасе и располагать двумя пачками макарон, и подозрительным супом для выживания мала, но не равно нулю.

Свеча оказалась бесполезна при ярком лунном свете. Разочарованный я шёл назад, когда сзади раздался скрежет. Как в замедленной съёмке дверь, в которую стучался, отворилась, но внутри никого. Кроме темноты иного характера, что вываливалась из тесного помещения хлопьеобразными комками. Трудно описать вещь непривычного мозгу вида, что растекается бестелесным содержимым, которое заполняет собой пространство и подчиняет неизвестным законам физики окружение. Человек подвергает каждое явление, что не укладывается в законы действительности анализу и проверке. Коровы не летают. Время стремительно. Кошки не жидкость. Поэтому явление я объяснить не сумел – слаб рассудком оказался. Внутри меня раскрошилась привычная система мироустройства. Истошный вопль застрял в груди куском льда.

Свеча осталась валяться на лестнице, а входную дверь я запирал словно мастер по спорту. Будучи второклассником-бездельником, что прогуливал уроки или подростком, что пытался тихо пробраться в квартиру, когда поздно вернулся домой, я никогда не действовал так филигранно и собранно. Шапка слетела, а по шее стекали шарики пота. После закрытия входа, раздался знакомый стук, который теперь забирался под кожу червями паралича, что сковывали тело и ужасали разум.

Радио ожило и пронзительно зашипело, а диктор продолжил вещать через сломанный телефон на незнакомом языке. Я вырубил технику, а она заработала. Я едва не швырнул радио в стену, но одумался и затыкал кнопку выключения. Затем я добрался до шнура и вытащил из розетки, когда пришло озарение – электричества нет. В батарейках пусто. Как дурак стоял со штекером, а радио умолкло, словно смутилось моего пристального взгляда расширенных зрачков.

Ночь за окном лживая насквозь. Она прятала безлюдность за сугробами мягких сугробов и снеговиков, что детвора слепила днём. Мир вымер. Пустой двор остался с лавочками без ворчливых старух и свежих сплетен. Загадочная луна и черное небо. Адреналин испарился и накатил лошадиной дозой усталости. Плечи поникли, а ноги стали свинцовыми. Я хотелось проснуться в скучной рутине. В обстановке с наглыми соседями и собаками, что вечно лают.

На диване в гостиной оставаться нельзя – он в отвратительном состоянии. Источавший матрас и торчащие пружины, что грозили расцарапать тело. Неясно как я умудрялся отдыхать на таком. Здравой мыслью показалось перебраться на кухню к источнику тепла.

Я задвинул стол в угол, убрал стулья и притащил одеяла с подушками. Давайте на чистоту – быть в главной комнате стало непросто не из-за холода. Может ли «это» пробраться в квартиру?

Я посмотрел в глазок и подпёр дверь в кухню табуреткой, но вряд ли такое спасёт.

Я улёгся на импровизированную кровать и накрылся с головой простынями. Стук вернулся. За ним последовал звонкий щелчок и скрип половиц, что предупредил о незваном госте. Новый стук, но в кухонную дверь. В комнате тепло, но меня сковал холод. Мысль взять кухонный ножик для защиты, реализоваться не успела.

Идея завертелась на краю сознания шустрой юлой, но крепкий сон взял верх.

- Саша! Сашенька, проснись! - Сквозь завесу дрёмы доносился тревожный голос Тамары Ильиничны. Лица нежно касались, а плечо грубо дёргали. – Очнулся, родимый.

Любимая бабуля сидела подле и плакала. Она ласково причитала и нежно держала за руку, а я не сразу признал родных спросонья. Во рту сухость. Обиженный желудок недовольно заурчал пустотой.

- Ты нас напугал! – Старушка с трудом успокоилась и сморгнула слезы переживаний. В окно бил солнечный свет. – А я говорила тебе старый, сразу надо было его проверить!

Дед опирался на трость и в его взгляде зрело не беспокойство, а веселье. Ругательства жены не изменили ситуации. Старушка вышла из кухни. Я поднялся с кровати не с первой попытки. Ватное тело не слушалось хозяина.

- Что случилось? – Голос скрипел. Я принял стакан с чистой водой и осушил. Воспоминания минувшей ночи восстанавливались, но ощущались бредовым сном. Страх ушел, но недосказанность осталась. Как я оказался на кухне, если выдумка? – Как вы попали в квартиру?

- Ну как. - Павел Валентинович передразнил. Ночью, правда, случилась авария. Электричество отсутствовало до утра. - Сначала дозвониться не смогли, а после попасть. Дверь на кухню пришлось выламывать. На кой чёрт ты забаррикадировался? Лучше поделись, внучек, сколько ты чашек чая выпил?

Соседи рассказали, я выходил на лестничную площадку покурить и обратно. Ходил туда-сюда как дух неприкаянный, но не буянил, а таинственно молчал и дымил. Дверь входную нараспашку оставил. Причём тут чай?

- Балбес ты, Сашок. Повезло, что беды не случилось.

Лицо старика посерьезнело, а я приготовился к выговору, но за что? Я болел, а температура принесла дурные сны. Слушать деда и потакать выдумкам о волшебных свойствах отвара я не собирался. Надо покурить, но сигареты остались на балконе. В коридоре бабушка усиленно натирала пол.

- Ты когда успел насвинячить? – Я моргнул. На паркете, вперемешку со следами мыльного раствора, красовались чёрные пятна. Волосы на руках зашевелились. – Не отмывается.

Тамара Ильинична показала испорченные варежки.

- Теперь только на выброс. Не пытайся оттереть! Грязь въелась, на руки свои глянь. – Она окунула тряпку в ведро. – Может плесень какая… Ты, кстати, кошку когда успел завести? Сам на работе постоянно, говоришь. Учти, мы с дедом заботиться о животине не собираемся…

Я побледнел, но в гостиной кроме банально чёрной кошки ничего сверхъестественного не нашлось. Наглая девица по-хозяйски расположилась на вещах. Приоткрыла глаза и соскочила с лежанки, когда почуяла меня. Я заводить питомца не собирался и придётся кошечку отдать. Уже на балконе, я стойко принял факт сломанного окна и черной грязи. Беспокоило, что чернота не оттиралась с ладоней. Чай, значит, привезли деду.

- Ты так меня в могилу сведёшь, Саша. Хватит улыбаться, старый! Хоть бы вид сделал, что беспокоишься о единственном внуке! – На кухне уже хозяйничала бабушка. Картина грела душу – Тамара Ильинична согнала с места мужа, принялась готовить. Я спрятал остатки чая. - Ты эту гадость дедову не пил? Ну, Саша, почему суп в холодильник не убрал? Я же просила!

Суп оказался наименьшей и наименее интересной проблемой. Мог ли напиток оказать влияние на организм? Старик знал ответ. Мы переглядывались с дедом, а бабушка уютно ворчала, пока её внимание привлекло кое-что ещё:

- Саша! Почему все ложки в доме погнуты?!