Бытие и Ничто

Глава 1

Под знойным восточным солнцем путешествовал человек с длинными иссиня-черными волосами. Он что-то искал, путешествуя по Парфии и Риму в неспокойное время. Его имя – Камилл, знатный человек, эллинского и коптского происхождения. Места, где он бывает, древние храмы, заброшенные усыпальницы. Обычно, их раскапывают грабители, в поисках чего-то, что можно было продать. Камиллу такие вещи интересны не были, но он прибегал к помощи таких людей, для других целей. Он искал древние тексты, записи, вещи, чье назначение не ясно. За свою жизнь ему удалось собрать множество библиотек, в разных местах востока, от Египта, до Сирии. Время, в которое жил Камилл, бурно развивались новые религии, ставящие в центре внимания идею, мысль. Это казалось древнему язычнику чем-то чуждым, искусственным.

Сотворение мира, главный вопрос философии, эти вещи не могут быть раскрыты через современные ему идеи так он считал. Камилл верил, что люди когда-то знали ответ на такой вопрос. В то время, когда не было философов, не было иудеев. Люди очень древние, от которых по миру остались руины. Те, древние многобожники. Основатели Пирамид Египта, дворцов с неизвестным письмом у Ефрата и Ниневии, куда помещался и Эдемский Сад. Но никто не знает языка древних гробниц и дворцов. Те люди ушли в небытие, оставив только камни. Или же это было так давно, что их потомки, и не помнят вовсе тех лет. Но как начитанный человек, Камилл помнил, что и были Боги, и древние его предки, такие как Ахилл, ведь мыслили совсем по другому. Наверное это была своего рода ностальгия, по тем временам, когда сам Камилл даже не жил. То древнее время, когда Боги были близко, у костра, разведённого людьми. Совсем не похожее, на современное, как казалось ему, безумие Востока и Рима.

Сейчас Камилл был у Ефрата. С группой остальных грабителей, он проник в шумерскую гробницу. Беда таких гробниц в том, что их не устраивали как саркофаги в Египте. Многое приходилось копать, и копать много. Работа шла долго, грабители обходились водой и хлебом. Однако усилия в итоге были вознаграждены.

Камилл нашел вход в гробницу. Внутри было темно, словно это был другой мир, подземный, прячущий от глаз что-то. Что-то, что нельзя видеть людям. Камилл, как и остальные, искал предметы, что можно будет потом продать. «Расхищались покои древнего человека, жившего тысячелетия назад», думал Камилл смотря на останки внутри. Менее чем через секунду расхитители услышали дыхание, а затем будто бы вороний крик во все горло. Все обернулись в сторону, где, кажется и был источник звука. Расхитителей это не напугало. Они даже решили проверить все помещение на наличие посторонних. Но внутри гробницы не было никого кроме них. Когда расхитители выходили, Камилл заметил странную статуэтку. Казалось, он уже видел такие фигурки. Фигурки синеглазых людей. Не голубоглазых, каковыми были люди из Европы, а синеглазыми, цвета сапфира, или моря. Рядом с ней, лежала табличка из крупного изумруда, прямоугольной формы. На изумруде был текст, на неизвестном языке. Камилл помнил, что такое письмо когда-то использовали персы, но читать он его не мог. Такие таблички, но глиняные, лежали на останках священного города Вавилона, много где, в тех местах. У Камилла было много подобных табличек, в разных местах, но за них не стоило беспокоиться. Никому не нужна сухая глина. А вот эту, ему придется носить с собой.

Золотая посуда, украшения, быстро были проданы Камиллом и группой расхитителей. Только табличка была оставлена при себе. На пути в город Мегиддо, где был его дом, Камилу снились странные сны. Что-то душит его, что смотрит на него. Что-то, чего во снах не видно, но оно присутствует в них, источает тепло своим дыханием, имеет запах. В последние же дни, перед прибытием, Камилл слышал шептание чего-то, на неизвестном ему языке. Он мог расслышать лишь слова «Райи, Райи, Лиира». Это вызывало беспокойство, но сейчас, Камиллу не хватало внимания, связать это с чем-либо. Сейчас он размышлял об отдыхе.

Попав домой, очистив себя от грязи, он любовался закатом на большой равнине. Голоса, сны пропали, и быстро забылись. Сейчас можно было просто посидеть, смотря на закат. Камилл представлял как иудеи штурмовали эти города во главе с Иисусом Навином, как рыжие Нефилимы бродили по этой земле, как фараоны, со своими непобедимыми армиями, несли кару сынам Сима за неповиновение. Не важно, было ли это правдой или нет. От раздумий, его отвлёк звук. Звук уверенных шагов, будто бы в его направлении кто-то идет. Камилл огляделся, вокруг ни души. Но шаги не стихали, будто бы были позади, куда бы Камилл не повернулся. Он почувствовал себя небезопасно, и направился в дом.

Шаги все ещё были слышны. Камилл несколько раз оборачивался, но никого не видел. Шаги слышались четко, надоедливо, уже раздражающе. Даже ночью, лежа в постели, он все ещё слышал эти проклятые шаги, в его сторону. Звук шагов был всё ближе и ближе, к дому, пока не остановился. В этот момент Камилл ощутил на себе взгляд. Не было видно, кто на него смотрит, тем не менее, взгляд ощущался сильно, сильнее чем когда на него смотрели раньше.

Посмотрев на окно, Камилл увидел силуэт. Это была крупная голова, с взъерошенными волосами. Она была массивная, настолько, что ее можно было бы принять за голову обычного верблюда. Действительно, странно вытянутое, покрытое шерстью лицо, Камилл не смог разглядеть глаза, однако увидел большие зубы, существо быстро шевелило губами издавая звуки. В этот момент, Камилл понял, что не может двигаться. Оно будто смотрело прямо в глаза Камиллу, хотя у самого животного их не было на лице, а Камилл не мог пошевелить и пальцем. Его охватила паника, но будто бы что-то мешало пошевелиться или издать звук. Это нечто, постучало пальцами по решетке окна, оно как-бы, проверяло решетку на ощупь. Оно даже попробовало её на вкус, но затем исчезло. В этот момент Камил встал с кровати, так быстро, как он мог. Казалось, это усопший с той гробницы, или же нет, это то, что издало вороний звук пришло за ним, наказать за потревоженный покой. Первым делом, он пошел к двери, проверить замок и приближаясь к ней, услышал стук. Как-будто бы гость стучался в дверь, он слышал, что некто стучит с периодичностью, по три стука, с перерывом в несколько секунд. Между выходом на улицу и входом в дом есть веранда, помещение без окон. Поэтому он осторожно открыл дверь в дом, и посмотрел. Сразу же в нос ему ударил запах собачьей шерсти, там, за дверью, казалось стоит нечто очень массивное, способное легко выломать её, но оно терпеливо стучит в дверь, будто бы ожидая, что его пригласят. Камилла охватило оцепенение от страха на несколько минут, лишь после него он решил пойти взять нож и подождать у входа. Он закрыл дверь на два замка и пошел за ножом, медленно, стараясь не издавать ни звука. И вот, полностью готовый, прислонившись к двери он слышит стук снова, и с ужасом понимает, что нечто стучит уже во входную дверь, оно уже в веранде. На смену страху пришел ужас, сметавший все мысли, и вместе с ним некая злоба. Камилу казалось, это нечто так издевается над ним, что оно все равно схватит его, после этого глупого спектакля. Но открыть он не смог, не осмелился, вместо этого он спрятался в большой сундук для вещей. Конечно, он рисковал, что так зверь зайдет в комнату, но вместе с тем, и у него будет шанс выйти. Он спрятался под одеждой и в итоге, кажется, заснул.

Скрип пола разбудил Камилла. То самое существо пробралось в дом, и теперь ищет его. Он слышал шаги прямо рядом с сундуком, это заставляло буквально каменеть от страха. Но нечто ушло из комнаты, и Камилл решил выбраться из дома, используя время. Он тихо вышел из комнаты, подошёл к выходу, примерно ощущая, где находится названный гость, и на пути в веранду, он словно молния, вылетел из дома.

…

Был день, Солнце, оно было необычно белым сегодня, светило ему на лицо. Казалось Солнце приветствовало его, говорило «Доброе утро!» громким, низким голосом. В холодном, утреннем воздухе был слышен какой-то громкий стук, будто бы бьют по металлу, но не в кухне, а словно что-то массивное металлическое лязгает по железу. Было прохладно, до озноба прохладно, и воздух был холодный, но при этом было светло, и на самом деле, даже очень приятно. Двор был, однако, совсем незнаком Камиллу. Он оброс тополями с одной стороны дома, с другой малиной, подсолнухами и яблоней, а у входа в дом рос паслён. Этим маленьким садом можно было любоваться, а детям он так и вообще наверное, казался бы волшебным местом. Но любоваться не было времени, Камиллу надо выйти и позвать кого-то на помощь. Он окликнул соседский дом, но в ответ получил лишь собственное, очень странно звучащее, искаженное эхо. На выходе из дома, он словил обратно тот самый взгляд. Обернувшись в ужасе он увидел это нечто во всей красе. Огромный, с черной шерстью, будто бы медведь, стоящий на двух лапах, он держал женщину, также не знакомую для Камилла, однако заметив его, это существо посмотрело прямо в сторону Камилла, швырнуло оземь женщину и бросилось за ним. Будущей жертве ничего не оставалось, кроме как бежать из дома. Он свернул налево, от дома, к реке, окликая людей. Но никого как будто бы не было. Ранним утром улицы городка обычно не заполнены, но почему-то казалось, что никого нет и в домах. Он бежал что есть силы, но постоянно спотыкался, как будто бы ноги отказывались бежать, тогда он делал это с помощью рук, вставал, и снова падал, понимая, что чудовище его догоняет. Однако каким-то чудом, ему удалось добежать до перекрестка, где он услышал лязгание чего-то большого и стального. Мимо него, чуть не раздавив, пронесся огромный механизм зелёного цвета. Он ревел, а шесть стальных колес по обе его стороны, окутанных в огромные цепи, создавали ещё больший лязг. Этот шум слился с другими шумами, создавая отвратительную мелодию, где-то за деревней, у реки были слышны выстрелы, крики, а также виднелся странный, голубой огонь пожара, где-то далеко. Эта военная техника была совершенна незнакома человеку, она казалась ему живым чудовищем.

Камилл постепенно понимал, что находится уже не в Мегиддо, где был. Дома выглядят совсем не так, и улицы другого вида. Сам городок пуст, и очень мал, а люди, которых он видел, были на вид очень странные, в маленькими глазами, плоским лицом, в военных костюмах, с красными флагами, они говорили на странном, незнакомом языке. Камил побоялся приближаться к ним, и отошёл к другой стороне реки. Даже воздух был не восточный. Слишком холодный, пахнущий, полынью и рекой.

Небо по какой-то причине потемнело так, будто бы Солнце потускнело. Оно было тёмно-синим, будто бы сейчас ночь, но вместе с этим, солнечный свет красиво падал на траву. Темнее стала и вода у реки. Камилл прикоснулся к ней и его рука не намокла. Как это работает, Камилла даже не интересовало. Боясь преследования чудовища, он решил переплыть реку, она была мелкой и в некоторых местах можно было даже пройти в брод. Но Камилл не смог плыть, вместо этого он вошёл внутрь реки, как если бы она была воздухом, и просто стоял под водой. Он все ещё мог дышать, разве что воздух имел странный запах и приобрел тёмно-синий оттенок. «Это похоже на странный сон, где все в хаосе и не связано», пытаясь убедить себя в этом, чтобы взять «сон» под контроль он шел дальше, как вдруг его резко унесло влево вниз. Унесло как будто бы водой, внутри которой он все ещё мог дышать.

Темно синее небо, и на нем нет звёзд…. Уютные лучи солнца исчезли. Вместо них Камиллу явились странные силуэты разных вещей, странный запах, непонятные дома. Камилл оказался будто бы в поселке из каменных домов, окрашенных в белый цвет. В них горел свет, стояли хозяйственные вещи во дворах. Однако ему казалось, что он совсем один. Так, будто бы мир был в процессе постройки Богом, но ещё не готовый. Но что-то из этого казалось Камиллу знакомым. Будто бы, он уже был здесь, чувствовал этот самый утренний воздух, видел это солнце и эту реку, окунался в неё. Казалось это было в далёком детстве, но только казалось. И все же, вещи вокруг, по какой-то необъяснимой причине притягивали Камилла, как что-то, что принадлежит ему. Он с интересом осматривал незнакомые вещи, какие-то механизмы, пока краем глаза не обнаружил человека вдали. На вид это был мужчина, в белой одежде, с белой же шапкой. Волосы его были светлые, но не русые, а скорее бежевые, глаза же были серые. Во всем остальном он выглядел как иранец или грек, но вместе с тем, что-то очень древнее ощущалось при взгляде на него. Они пошли друг другу на встречу и сильно удивились, когда смогли понимать друг друга. Восточный человек рассказал, что реальность относительна и место, где они сейчас пребывают, находится между пространствами и временами. «Это страна снов» рассказывал восточный человек, назвавшийся Сувадартой. Отойдя от домов, они оказались в степи, от которой ещё сильнее источало неизвестной древностью. Там стояла жара, но при этом дул холодный воздух, были разбросаны черные камни, и росли красные цветы. Это была степь, но, будто бы более контрастная, чем она есть обычно. Конская полынь, ее запах, что пропитывал все, затоптанные дороги. И что-то мелькало в глазах у Камилла, как будто какие-то события всплывали в голове, как если бы, он помнил похожие моменты из своей жизни. Он слышал пение пожилой женщины время от времени, вновь ему показалось, будто бы что-то было знакомо здесь. На камнях виднелись изображения существ, у которых, кажется было солнце на месте головы. Но внимательнее он их так и не разглядел.

Камилл интересовался, как он мог бы покинуть эту реальность, вернуться в свою. Сувадарта рассказывал, что все реальности это сон, и проснуться сейчас, конечно возможно, но все реальности исчезнут. Останется только одна, подлинная. Все мироздание, все существование с его слов состоит из таких вымышленных реальностей, и соединено с другими похожими мирами. Так, проснувшись только окончательно, можно найти «свой» мир, и вернутся в него.

Камилл спрашивал конкретные способы проснуться, спрашивал, что мог бы предложить взамен. Сувадарта ответил, «Ты можешь пойти со мной, так ты сможешь выбраться отсюда, и дальше найти свой мир сам. Это все, что я могу тебе предложить». Они молча шли по степи, и вышли к обрыву в никуда. Казалось небо там тоже кончается. Камилл «видел» этот край. Но описать бы его не смог. Это было просто, довольно красиво, но тем не менее, очень жутко. Вступив в обрыв, они окунулись в ту вселенную, которая лежит глубже чем само пространство, материя и время. Вне материи, они не могли разделять прошлое и настоящее, будто бы были здесь, есть здесь и будут. Не имея тел, они были безграничными в буквальном смысле, и видели множество реальностей, которые подобно молекулам в неограниченном количестве составляют единый, бездонный океан. Они "скоро" привыкнут и их сознание дорисует мир примерно, в таком виде, в котором они привыкли видеть свой собственный.

Время, пространство с его размерностями, другие концепции, на которых работают все эти реальности теперь были фантомными, иллюзорными, как будто правила для детской игры. Так Камилл и путник в белой одежде разминулись, даже не видя друг друга. Сущность, которая в материальном мире была Камиллом понимала, что отсюда могла бы делать что угодно с этими реальностями. Он мог менять положение галактик и их скоплений в своей вселенной, он мог прибавлять или убавлять размерности пространства в ней, сталкивать реальности с другими, или вовсе все разрушить. Он мог внушать людям мысли, заставлять их делать что он пожелает, выполнять тех, кого он ненавидел, самые унизительные вещи, а они бы этого даже не поняли, наоборот, им было бы очень приятно. Можно научиться пользоваться всем этим, а можно попытаться узнать ответ на самый главный вопрос мироздания. "Почему вообще есть все, а не наоборот ничего?". К тому же Камилла что-то заставляло испытывать страх. Знакомое чувство, будто бы на него смотрели, и тех, кто смотрел было много. То были не люди, не разумные сущности, и ужас внушали первобытный, дикий. Но Камилл не видел их, они прятались в потаённых углах того космоса, ему оставалось только пойти прочь.

Вселенная, в которой он находился и в которой было бесконечное множество реальностей, теперь сама была словно атомом среди похожих вселенных, также теперь иллюзорных, ненастоящих. Зачем же человеку делать что-то, если он управляет временем? Он ведь и так все успеет, даже если не пошевелится. Проблема бессмертия, о которой давно мыслил Камилл, сейчас ему на ум не приходила. Что-то непонятное, что-то пугающее двигало его дальше. Смерть на самом деле никуда не исчезла. Она все также есть, и даже вне времени, она "однажды" настигнет Камилла. Он это понимал, и в своем нынешнем состоянии, и как ни странно, это было очевиднее всего. Сущностей в этих реальностях больше чем людей вообще в мироздании. Это не спокойные старцы и мудрецы. Это те создания, что в своей сути опасны. Мир этих существ устроен подобно миру животных. Они убивают друг друга, поедая, живут в постоянном страхе, постоянном стрессе, без передышки борясь за свою жизнь. Если Камилл останется тут, кто-то убьет и его.

Путешествие бывшего человека растягивалось в бесконечность, он ощущал себя то более абстрактно, то более четко. Переходя из одной реальности в другую, Камилл наблюдал самые разные вещи, одна из них привлекла его внимание особенно, она как словно была одновременно во всех реальностях, ее можно было видеть отовсюду. Он едва смог разглядеть, как двое людей куда-то идут. Один из них был в палудаментуме, рыжий, он выглядел как римский император, а рядом с ним был ещё один, в доспехах, будто бы в рыбьей чешуе, с пучком перьев на шлеме. Он не мог слышать о чём они говорили, но догадывался, что эти сущности уже были на Земле, просто прятались за масками обычных людей, они ещё вернутся в его мир, и не раз. И те солдаты с красными флагами, очевидно, их рук дело, Камилл видел будущее своего мира, где эти сущности будут среди тех двух десятков, которые станут играть людьми, и империями находясь за масками правителей и полководцев.

В конце концов он пришел в тупик, наткнулся на нечто совершенно необычное. Будто бы реальность заканчивалась пасмурным небом, твердью, за которой ничего не было. Там был источник всех концепции, на которых устроен мир. За ним казалось ничего нет. Мир будто бы был замкнут в себе. Камилл обходил этот ключ бытия со всех сторон. Это ничто поражало Камилла, оно своим существом отрицало все сущее. Но вглядываясь в это отрицающее все ничто, он увидел огоньки света. Будто бы кто-то протоптал тропу за пределы самой реальности. То, чего Камилл бы сам не смог сделать, некто любезно оставил ему. Пройдя за огнями, он вышел за пределы всей реальности и повторилось то самое различие. Та реальность, из которой Камилл вышел, стала для него нереальной, вымышленной. Таких реальностей также было неисчислимое количество. Но там Камилла будто унесло водой. И он пронесся сквозь иерархию реальностей, где каждая в конце концов стала для него вымышленным миром, в океанах подобных. Он куда-то падал.

И по мере приближения, Камилл вновь ощутил свою бороду. Падая, казалось бы сквозь облака, которые бьют по его лицу свежей, чистой водой, он в конце концов упал на что-то, что чувствовалось твердым. Он не вернулся в материальный мир, это было лишь иллюзией его человеческого разума. Поверхность была зелёной, сделанной из изумруда. Оглядевшись, Камилл увидел, что он находится в обработанном камне изумруде. А его держало нечто, то самое нечто, ворвавшееся в его дом. Это нечто тоже смотрело на него. За ним, в линию были выстроены другие подобные камни, сделанные другими существами. Все эти камни находились ровно в такой же иерархии, с такой же разницей, где предыдущая реальность является вымыслом последующей. Выходило так, что живой человек из камня, на этой лестнице, который был бы расположен выше, не видел бы разницы между нынешним Камиллом, и муравьем, несмотря на вознесение первого, он так бы и остался ничтожным для тех, кто выше. Но существо было родом из реальности, что располагается ещё выше. За этой линией камней, существует ещё одна, где для любого мира из той, более высокой линии, все миры предыдущей это сотворённый вымысел, вне зависимости от того, как там выстроена иерархия, и насколько она велика. Сущности сами по себе не могут перемещаться между ними, как бы они не старались выйти из реальности, и сколь угодно бы они этого не делали, они бы даже ни на кроху не приблизились к линии миров свыше. Однако существа высших миров могут помогать низшим, как бы «расти», а также взять и просто доставать сущностей из низших миров, не меняя их свойств. Так и то, что смотрело на Камилла вытащило его из мира. Они отправились наверх, по этим линиям миров, примерно на восемь линий выше. Мир, в который они входили, не имел земли, снизу и сверху был слой пасмурных облаков, который не позволял видеть то, что выше или ниже. Между этими серыми облаками стояли башни, все из черного, блестящего камня и серого бетона, ровные, брутальные, будто бы местами стеклянные, а местами каменные и бетонные. В одну из таких башен и был брошен Камилл. Внутри находилось множество разных существ. А также множество различных вещей. Все эти вещи, это реальности, неисчислимые, нет, это полки с ними были неисчислимы, количество самих изделий было без преувеличения больше.

Посмотрев на верх, можно было увидеть три этажа, на основаниях которых было изображено мироздание. Первый этаж, это все реальности, а над ними, на втором этаже, возвышается символ, похожий на дворец. Выше был расположен красноватый символ. Это Бог, то самое Единое. И в ушах Камилла прозвучало множество разных названий, одно из них «АНУ». Вероятно кто-то называл его так в мире Камилла, кто-то, кто не являлся человеком. Это то Единое, чьей мыслью сотворено все, и мир для него как мимолётный сон, Единое сотворяет и уничтожает вещи, не заботясь о них. Это был Творец всего мироздания, возможный ответ на вопрос Камилла. Совсем не похожая на представления людей о Боге. Это скорее было первобытным Хаосом, таким, которого все Боги бы страшились.

Долго думать об этом Камилл не смог. Он оказался среди тех, кто стоял на коленях. Существа, некоторые из которых похожи на людей, некоторые выглядевшие странно, их тяжело было описать, даже никак не выглядящие, но их можно было ощутить, были согнаны в кучу. Над ними возвысились несколько фигур. Их тяжело было разглядеть, однако Камилл видел людей, или тех, кто похож на людей. В доспехах, с огромными крыльями, с вьющимися волосами и венками, они выглядели как античные статуи, времён язычников греков, или как ангелы малаким, красиво и пугающе. И взгляд их был совсем не добрым. Они зачитывали обвинение, и хотя Камилл не понимал языка, он догадывался в чем он виновен. Человек замолчал, и через мгновение в башне раздался громкий плач и паника. Поверхность разверзлась и перед Камиллом и другими существами явился настоящий Тартар. Царство вечного огня, оттуда доносились ужасные истошные крики самых разных существ, могучих героев, даже казалось, Богов. Их словно те самые гекатонхейры подвергали страшным мукам, те великаны, имевшие сотни рук и голов, а также другие твари бездны, среди которых Камилл снова увидел то, что преследовало его в самом начале. Рок в наказание тем, кто нарушал правила, о которых даже не знал.

И существа падали в эту бездну, а тех, кто сопротивлялся, бросали насильно. Так, все кто мог прижались к окну, а их судьи насаживали их на копья, или трезубцы и бросали в огонь. Казалось, вот-вот очередь дойдет и до Камилла, однако в этот момент стекло башни разбила стрела. За ней на башню обрушились лавины других стрел, убивая и подсудимых и судей. Камил видел сотни колесниц, летающих повсюду. Они врывались в башню, хватали и убивали ее обитателей, а также забирали вещи, и драгоценности. В хаосе Камилл решил, что лучше всего прыгнуть вниз, прочь из башни. Он поднялся, казалось хотел разбежаться, однако в итоге просто закрыл глаза шагнул за твердь.

Падение окончилось ударом о, кажется, дерево. Открыв глаза, Камилл обнаружил себя в колеснице, запряженной рыжими конями. Колесницу вело существо в чёрно-красных одеждах. Камил видел шапку и шарф. Шапка была из меха, черного цвета, украшенная красной тканью на верху. На него смотрела, будто бы большая, размером с ребенка кукла, фарфорово белая, с большими серыми глазами, длинными, уложенными волосами, которые виднелись из под шапки, со лба и оканчивались толстыми косами, закрывающими вески, которые были завязаны красными повязками. Существо смотрело на Камилла с удивлением. Оно пришло сюда за драгоценными камнями, которые, похоже имели и какое-то другое значение, а не были просто хранилищами миров. Камилл ему не был нужен, но оно не убило его, и не стало сбрасывать в пропасть.

В глазах Камилла, существо увидело что-то родное. Оно произнесло, несвойственно низким для своего вида голосом: – Эллин!

Кукла знала о греках, и не без причины. А вот Камилл видел такое впервые. Несмотря на в целом приятный вид, что-то в этом существе его пугало. Он взял себя в руки, и как можно сдержаннее и спокойнее ответил.

– Да, я Эллин. Но кто же вы? – после вопроса кукла улыбнулась.

– Худуурши – сказал он, при этом указывая пальцем на Камилла – Я помню, мое создание, моя кровь.

Худуурши был первородным созданием этого мироздания, живший ещё до сотворения любого сущего, и сам создавал множество миров и существ. Его потомками являются все те, кто произошел от древних индоевропейцев, а также алтайские народности. Он поведал Камиллу об этой истории, закончив так:

– А вы, неужели забыли своих Богов, не танцуют они, больше с вами?

– Это все ушло в прошлое, забылось, потеряло смысл – с досадой отвечал Камилл, следом спросив – а что же истинного мне бы принесли?

Тогда Худуурши огрев коней, унес Камилла куда-то очень далеко. Опять облака, чистая вода, перед глазами, казалось, пронеслись все цвета радуги, прежде чем они оказались где-то. Где-то, где не было ничего. Камилл видел, но не смог бы объяснить где он, и что его окружает. Потому что его ничего не окружало. Он видел это, это было красиво, но он не мог это назвать, нельзя назвать то, чего нет. Нельзя выделить что-то в "этом".

– Смотри, вот первая подсказка к тому, что ты ищешь. Что тебя наполняет сейчас, о потомок? – спросил Худуурши

….. Погоди! – ответил Камилл. И вновь они провалились в мир всякой вещи, будто бы замарались. Так казалось, но это к Камиллу пришли мысли, мысли о всяком сущем.

Я чувствовал – Камилл будто бы захлебывался – ужас?

Да, смотри, что ты видел, есть везде, куда ни глянь – У Худуурши был в руках красивый гранат. – Почему он красный? Глупый вопрос ведь. Но он красный, потому что он не синий, и ни какой либо другой. В этих моих словах, вырывается часть, эманация того, что ты чувствовал тогда.

– Отрицание, везде будет отрицание, что ни назови – правильно договаривал эту мысль Камилл.

– А что основа отрицания? – наводил его Худуурши.

– Ничто…. Бездна? – сказал Камилл, задумываясь, о том, почему такие простые вещи, не были у него во внимании.

– Хаос, бездна великая, разверзающаяся. Это она основа всего. Нет, подожди, нет, не может быть, так легко и просто! – казалось к нему приходило облегчение и удивление, нежели расстройство.

– Не может, Хаос, ты назвал его, другие зовут Ану. Но это уже не ничто, то нечто другое, то идея. Мы так ничтожны по сравнению с этим, что все сущее в наших глазах искажается, давая лишь крупицы истинности. Ведь разница между ним, и нами, как разница между сном и сновидцем. Да, я ведь почти ничего не знаю о мире из-за этого. Но я видел, когда я был там, у Предела, свет яркий, но темный. Неописуемо чистый темно-синий, словно пламя, окутанное в ярко белом, смешивающиеся, будто бы удар молнии. Это был просвет чего-то, чистого, прекрасного, такого чужого, но одномоментного, он выбился из моей памяти, и то восхищение, о увы пропало. Он был так незаметен, так свеж, одномоментен – будто бы пытаясь быть поэтом, рассказывал Худуурши.

– А ты, потомок мой, хотел бы узнать как на самом деле устроен мир? – добавил он.

– Да, да абсолютно – Камилл согласился, стал ведомым, может быть, он знал, что ему не врут, а может быть, он был восхищен тем, что испытал. – но скажи, зачем же Боги тогда моим предкам? Раз нет их там, в Хаосе?

– Боги были с вами, и были с моим народом, но мы, как и вы, воевали с ними, и как и вы, покорили Олимп. На наше несчастье, Богам стало неинтересно с нами, и они ушли, заниматься своими делами. Я обошел все сущее, я был у врат тех, трона Ану, но ни нашел и следов Вечных Богов. – с ноткой грусти сообщал Худуурши.

Так предок взял под свою защиту потомка. Камилл не знал о том, что имеет шанс встать в один ряд с Худуурши, что он нужен был этой кукле, чтобы стать частью его воинства или же, в худшем случае, едой. Так уж первородные делают, взращивая и защищая своих детей, убивая чужих. Только так они смогут мешать друг другу, ведь достигнув предела возможностей, истребить друг друга, совсем не способны. Им думалось, что будь их численно больше, они что-то изменят, но будучи первопроходцами, знать они, совсем не могли. Но радовало Худуурши и то, что Камилл, интересовался похожим. И Камиллу предстояло многое, ведь он не знал языка первородных, и тем более, они оба не знали языка Божественного. Они ушли в тайное место, где были и другие последователи Худуурши, и Камилл не знал, ждать ли радостей или кошмаров, но был готов к любому итогу, как если бы, любой исход его устраивал.

…

Камилл сидел на лавочке, прохладным летним утром, под деревьями. Перед ним раскрывалась дорога, автобусная остановка. От нее открывался вид на красивую зелёную равнину, под ясным небом. Там в дали были леса, и лесопосадки. Яркая трава, красивый воздух. Мир, что Камилл отстроил своими руками. Тут спокойно, и размеренно. Тот мир, похожий на мир его собственный, но, как ему казалось, был без изъянов. Изъяны, у него, конечно же были, разве что Камилл их, таковыми не считал. Людей здесь сильно меньше, все люди похожи, не как на Земле. Но кто-то будто бы был чужой.

Камилл чувствовал чьё-то присутствие, какого-то существа. И было неясно, что оно из себя представляет, будто бы там, где-то в поле, рыжая девушка с короткими волосами, её глаза голубые, но как только Камилл рисовал этот образ у себя в уме, он тут же исчезал, растворялся, заменялся чем-то похожим, но уже совсем не тем, что было изначально. В ту же минуту, Камиллу вспомнились слова Худуурши, о том, что есть Ану, он всегда рядом. Он Бездна, что приоткрывается во время ужаса, и даже в словах, она близко. Но тут Камилл почувствовал что-то другое, что тоже близко, что тоже одномоментно, возникает в редких, очень редких случаях. Это была не Бездна, это что-то другое, что-то, что сначала привело его в восхищение, а затем исчезло, как только он попытался его осмыслить. Был ли это Бог? Или что? После этих мыслей, Камилл увидел детей, идущих на остановку. Это дети из летнего лагеря, едут домой. Они и не подозревали, кто их создатель, и не поверили бы они Камиллу, если бы он рассказал. Он тот час же удалился, и растворился в деревьях.