Быстрый сбор! Рассказ 5: Синдром Ван Хеллсинга

Забытые на небесах. Предыстория в орешке.

— С Новым Годом!

— С новым счастьем!

— За светлое и счастливое будущее!

Пробили куранты и елка, стоящая в холле земной станции, зажглась. Звонкий лязг бокалов смешивался со смехом коллег по космосу. Все были веселыми и готовыми отмечать на 99,9%, если не на все сто.

— Я вообще не понимаю, как Вы каждый год уговариваете нас праздновать здесь! На работе, а не дома или хотя бы в каком-нибудь приличном ресторане. — усмехнулся один из гостей.

— Все просто. Помните такое выражение: на работу, как на праздник, — спросил начальник. Коллега со всей неконтролируемой силы кивнул, — Вот наш офис, вот Вам праздник.

Человек, который совсем недавно возмущался, посмотрел на своего начальника глазами новорожденного котенка, потом засмеялся так, что чуть не вылил шампанское на голову человеку, сидящему напротив.

— Разве выражение так расшифровывается? — с недоверием переспросил другой.

— Действительно как-то сомнительно звучит.

— А я согласна со словами нашего босса. — вдруг сказала девушка, стоящая рядом с елкой. Синие и желтые шары были настолько яркими и блестящими, что не могли не заворожить.

Повернувшись, она поправила свои светлые блондинистые волосы и громким твердым голосом произнесла:

— Вот уже шестой год мы с мужем празднуем здесь, на земной станции. И каждый раз, как в первый. До этого у нас было совершенно по-другому: традиции у каждой из планетных городов свои, время празднования могло быть через 88 дней или даже 84 года! Если для одних это было обыденное событие, то для других — грандиозное мероприятие, сравнимое, наверное, с концом света, но в положительном ключе. Правда же, Майк?

Она притянула взгляды многих, поэтому, как только она назвала имя, люди начали поворачивать свои головы то вправо, то влево, лишь бы найти данную персону.

— Подождите, а где он? — спросил один.

— Судя по всему, явно не здесь. Он с самого начала был таким..нелюдимым. Полная противоположность Афины.

Афина нахмурилась, посмотрела на одну часть стола, затем другую..никаким Майком здесь и не пахло.

Вздохнув, она извинилась перед всеми, а затем быстрыми маленькими шажками вышла на улицу.

— Вот это интроверт, — цокнул один из коллег, — Как он вообще работает космонавтом?

Гул в зале не прекращался, а только нарастал. Пока новенькие обсуждали странности противоположной пары, другие продолжали отмечать, как ни в чем не бывало.

Все также шел беспокойный снег, покрывая грубый земляной покров и космическую технику; ветер чуть завывал, заставляя корчиться от колючих игл, так желающих впиться в раскрасневшиеся щеки; и звезды…

— Они продолжают сиять? — этот женский голос ворвался в ночь, из-за чего зашевелился не только воздух, но и человек, который сидел в беседке.

— Одна из них упала. — сказал парень. Девушка удивленно воскликнула и снова посмотрела на небо, ожидая, что сама увидит это необычайно сказочное явление. Однако небеса не поставишь на повтор. Увы.

— Ты же помнишь, что это всего лишь романтичное словосочетание? Мы же встречали малышей метеоритов, которые рассказывали нам, почему они это делают.

Парень ничего не сказал, только кивнул в ответ.

«Да, коллеги были правы, мой муж немногословен». — улыбнувшись, она присела рядом и положила свою голову на его плечо. Пусть он молчалив и холодно вокруг, ей никогда не станет плохо рядом с ним, ведь, они прошли столько всего вместе, будучи на космическом корабле.

— Почему ты не надела куртку? Январь — это не июль. — вдруг спросил он, отчего девушка широко улыбнулась.

— Не такой уж январь и холодный. Мы много тренировались, чтобы стать космонавтами, Майк. У меня должен быть иммунитет! Вот если бы наша Земля стала Ураном — я бы согласилась с тобой. Помнишь же ситуацию с нашим гидом в этом городе? Он знал, что без зимней одежды из специальной космической пыли другие просто превратятся в ледышку! А ситуация в Меркурии? Без вуали, которую делают только кометы, мы бы превратились в обугленные камни! Можешь себе это представить?

— Могу, — сказал он и повернулся ко мне, — Это странно, но мы прожили в том мире несколько десятков лет. За это время пришлось многое обдумать.

Тут подошла очередь Афины кивнуть и заставить перейти разговор в режим беззвучности.

Безусловно, то путешествие для них оказалось тяжелым в моральном плане: необычные космические существа, которые для простого человека были обычными кометами, метеоритами или черными дырами. Они проехали много километров на своей хипперской машине, увидели как хорошие, так и плохие черты городов, где правили восемь планет. Все это могло запросто свести с ума, будь они порознь. Вместе они столь сильны, что ни один не хотел сдаваться.

— Знаешь, Майк, а что самое необычное было для тебя в той Вселенной? — вдруг задалась вопросом Афина. Сейчас они оба смотрели на черное небо, покрытое звездным снегом. Эти массивные небесные тела всё также продолжали светить издалека и освещать другие светила. Большие или маленькие — они продолжали свой путь, дожидаясь своего конца или начала.

— Необычное? Для меня? — вдруг переспросил он.

— Да, для тебя, Майк. Вот например, я удивилась, что там есть песни, похожие на наши.

Она посмотрела на него, а он все также продолжал наблюдать за звездами. Создавалось такое чувство, словно он ищет ответ, написанном на самом небе.

— Момент последней битвы.

— Оу, — удивленно пролепетала Афина, понимая, к чему он клонит, — Ты про ту, где Солнце созвало целую армию, чтобы изгнать Звезду Смерти? Согласна, подобное зрелище оказалось довольно впечатляющим.

— Это был не просто бой светлой материи и темной, — продолжал он, нахмурив брови, — От этого зависела жизнь самой Вселенной. Даже Создатель вернулся, чтобы встать вместе с Солнцем и его армией против восстания Плутона.

В голове начали мелькать обрывки слов и предложений этой маленькой планеты: «Я — это не просто какой-то холодный метеорит или хвостатая комета! Я — тот, кто заслуживает своего города и всеобщего признания! Разве так сложно признать меня и стать моим союзником? Конечно нет, ведь, такое неприемлемо. Эта планета слишком мала для такого, поэтому избавимся мы от него, отправив в изгнание! И где тут справедливость?»

— Плутон снова остался один. Теперь, до него и через сотню световых лет не доберешься, — с грустью произнесла Афина и смахнула слезу, — Я понимаю, что он чуть не убил нас, пользуясь печальным положением Звезды Смерти, но не слишком ли ужасное для него наказание?

— Эта планета хотела увидеть солнечный проблеск надежды, но выбрала неверную тактику и продолжала оставаться изгоем. Даже не ясно, что с ним сделала та Звезда Смерти. Она же была на грани взрыва. Ещё немного и вместо неё осталась бы черная дыра. Весь народ восьми планет находился в серьёзной опасности, но им повезло. Тем не менее, невозможно сделать так, что хороший конец ожидал обе стороны. По крайне мере не здесь.

Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним. Вздохнув, она плотнее прижалась к Майку. Все эти воспоминания о последней битве заставили ее вспомнить о том, что происходило в тот день: астероиды разбивались друг о друга, планеты еле могли двигаться, мучаясь от нарушенной гравитации, звезды, пришедшие на помощь повелителю Солнцу, буквально сходили с ума от поверженной в пух и прах равновесия. Казалось, им не победить. Сама звезда была уже на грани. Ещё немного и в самом центре Вселенной не избежать. У нее был шанс забрать их всех с собой.

— Когда ты повидал многое и в твоей голове жуткая каша, смешанная с неизведанной пустотой, хочется спокойствия и умиротворения. Пусть она и помогала уничтожить Солнце и всех остальных, у неё не было плохих намерений. Ей просто надели розовые очки, — Афина сказала это с некой грустью, — В конце концов, мне стало по человечески жаль ее.

Пусть был шанс, что они останутся в том мире навсегда и уже не смогут выбраться, им, всё же, дали шанс на возвращение в свой родной мир.

Благословение. Обморок. Тебе трудно дышать. Вокруг светятся красные огни, обжигая глаза своим ярким светом. Пронзительный крик сирены не даёт тебе потеряться, наоборот, помогает вспомнить, кто ты — космонавт или школьник-путешественник. Они не сулят о приближении той самой Звезды Смерти, но в кабине космического корабля ощущается, насколько ты близок к чему-то подобному.

— Прошло пять лет, а я все не привыкла к нашей с тобой спокойной жизни на Земле. У нас же все время было что-то интересное. Вот например: живешь себе школьной жизнью, сбегаешь от родителей, чтобы пойти к самому главному лику всех планет, звезд и других космических существ Вселенной для благословения от страшной болезни, а получается, что этот мир — совсем не наш! Это просто удивительно!

Пока девушка выразительно размахивала руками, парень не сдержался, снял куртку и накрыл девушку.

— Ну, если ты настаиваешь. — игриво сказала Афина и укуталась в теплую пузатую вещь, покрытую мехом с нескольких сторон.

— Настаиваю. Мне не хочется, чтобы ты болела. Никогда. — его ответ показался ей каким-то печальным, нежели радостным или подначивающим. Она провела по его щеке рукой. Он повернулся к ней.

— Эй, Майк, я у меня же больше нет той болезни. Мы сейчас в мире, где такого заболевания вообще нет.

— Я знаю, но мне до сих пор страшно, — последнее слово парень прошептал и дотронулся до ее холодной руки, оставшейся лежать на щеке, — Когда я узнал, что у тебя неизлечимая болезнь, обошел все больницы в городе, позвонил родственникам, поговорил с одноклассниками...Мне было непонятно, что делать. Я понимал, что ты уже смирилась, но мне не представлялось возможным тот исход, который прочно засел у тебя в голове.

— Я понимаю. Мы были так счастливы, когда узнали о новой возможности. Не разрушаться было так..заманчиво.

— Помнишь Синди? У неё была такая же болезнь, как и у тебя.

— Как я могла забыть, — Афина отпустила руку и отвернулась, — В той жизни она была официанткой в черной дыре на месте разбитой Земли, в этой — космонавтом, погибшим от недостатка кислорода после аварийного столкновения. И там, и тут она — герой, которого мы никогда не забудем. Ведь, именно благодаря ее подсказкам у нас получилось понять, кто мы на самом деле. Именно Синди помогла нам понять, что мы из совершенно другого мира и не должны здесь быть. Я бы очень хотела, чтобы она вернулась вместе с нами.

Снег все продолжал падать на перила беседки, оседая толстым белым слоем. Снежинки на руках быстро таяли, поэтому было сложно насладиться их узорами в полной мере, но это не останавливало девушку. Она смотрела на небо, на эти маленькие белые точки, задаваясь вопросом: Что было бы, если б они с Майком не выбрались из той Вселенной?

— ..мы бы жили в той Вселенной долго и счастливо.

— Что? — Афина вновь выпала из своих мыслей и растерянно посмотрела на Майка. Он также смотрел на снежки. Сначала на одну и, как только она падала в круг других своих сородичей, переключался на другую.

— Пока мы есть друг у друга, дума, мы бы жили счастливо в той Вселенной.

Не смотря на ледяной холод, окруживший девушку, сердечный огонек помогал забыть ей обо всяких неприятных моментах. Афина снова широко улыбнулась и тихо захихикала.

— Какой ты у меня романтик. Кажется, я никогда не привыкну к этому, но мне нравится, так что продолжай.

Довольная девушка мирно лежала на плече у Майка, ноги свободно болтались из стороны в сторону. Они продолжали смотреть на звезды, представляя: где-то там живут космические жители городов; устраивают переговоры планетные мэры со своими помощниками-спутниками; повелитель, по имени Солнце, подписывает важные бумаги или готовиться к какому-нибудь особому, на котором можно встретить звезд-странников и других космических живых существ.

Приятная усталость навалилась на них. Они обсуждали этот странный случай каждый год. Им никогда не было скучно этим заниматься, ведь, как забыть свою вторую жизнь?

— Бегом сюда! Будем пускать салюты!

— Да зачем нам сейчас салюты?! Послушаем бой курантов, поедим, а потом можно фейерверк пусти.

— А я так не хочу! Что за двенадцатый бой часов в телевизоре и без последующих салютов? Так не пойдет!

Все эти возгласы смешивались ветром и хрустом снега. Если вспомнить точно, коллеги долго не могли решить, что будет первым, вторым и третьим. И вот, в конце концов, пара влюбленных космонавтов увидела яркий огонек, стремящийся прямо в небо и расстилающийся по всей ночной звездной простыне. Пусть салюты — обычная вещь, которую можно купить почти в любом магазине, однако мы, люди, до сих пор восхищаемся финальным зрелищем.

— Пу-у-ух…ба-бах! Пу-у-ух…ба-бах!

Звук был громким и резким, но этой паре было все равно. Они продолжали наслаждаться переливающимся небом. Прижавшись ближе, они взялись за руки, со всей искренностью посмотрели друг на друга. Их глаза были полны счастья, а улыбки полны радости.

— С новым годом, Майк.

— С новым счастьем, Афина.

Песнь Преданности и Пепла

— Крик, казалось бы, исходил издалека. Такой звонкий, благодаря сильным голосовым связкам; яркий, потому что человек был знакомым и уважаемым всеми фибрами души.

— Эрика… — прохрипел светловолосый парень. Много он говорить не мог, ему мешал каменный дракон, который сжимал его тело своим хвостом и ни в какую не хотел отпускать.

Яростный рык раздался по всей пещере. Она не обрушилась, только несколько сталактитов, секунду назад висевших в углах этого природного сооружения, упали на пол. Тем не менее, все остались живы.

— Вы думали, я не найду вас? Считали меня бестолочью острова огня «Пирокса», падалью народа пирогенов? Знайте, что вы сильно ошибаетесь!

— Прекрати нести чушь! — воскликнула девушка. Взмахнув мечом, она взбежала по крупным камням вверх. В ее груди горело желание добраться до несчастного злодея и завершить все одним ударом. Однако, когда до него оставалось всего лишь ничего, возникло препятствие.

Дикий смех раздался эхом по стенам лучистой пещеры. Девушка охнула, но удержалась и не упала. Годы тренировок, сотни сражений и звание капитана королевской гвардии — все это не оказалось пустым звуком.

— Ты думала, что я не смогу защитить свою любовь, даже будучи погребенной?

— Уйди с дороги! Ты мне мешаешь!

— Ох нет, дорогуша, здесь наши пути пересекутся. Более того, ты мне кое-что задолжала на болотной земле. Поэтому я хочу, чтобы ты ушла к своим праотцам — вязкую пучину бытия и затхлых домов!

Мечи скрестились воедино. Их лязг мог бы оглушить обычного человека, но для тех, кто находился сейчас в пещере, это казалось не столь важным.

Свергнутый принц попытался удержаться на плаву в своем незавидном состоянии: он сделал попытку, положил свои руки на хвост дракона, приподнявшись, чтобы найти хотя бы одну лазейку к спасению. Нужно выскользнуть из каменной глыбы. И все же план не увенчался успехом. Стало только больнее.

— Нет, мой дорогой старший брат, ты больше не сбежишь от меня. Сегодня земля огня станет центром этого королевства! — с ядовитой радостью сказал тот, кого так отчаянно умоляла Эрика остановиться. Его рука сжала особенный камень — на нем переплетались блестящими золотисто-красными линиями, сосуды. Сердце дракона.

Этому человеку уже было плевать на обжигающую боль, исходящую от горячих капель. Плевать было на смерти, на подчиненных и врагов. Только одна цель проигрывалась в его голове снова и снова. Так на протяжении десятка долгих и безумных лет.

Дракон рассвирепел. Он истошно закричал. Под каменной чешуей лава не на шутку разыгралась. Сразу видно: больно, когда так подло используют важную часть его тела.

— Кх-ха!..

Артур почувствовал, насколько трудно стало дышать. Хвост не только сдавил внутренние органы и кости, но и кровь каменного дракона оставила на одежде парня и открытых участках кожи свой след.

«Неужели это конец? После того, через что мы прошли нашей крепкой и дружной троицей?» — взгляд метнулся к углу пещеры. Там стоял еще один его верный соратник и друг, Лорик. Сами стены были обвиты фиолетовой плетью, а губы безмолвно двигались, связывая воздух, камень и время воедино, замедляя разрушение.

Без поддержки магического оружия все бы тут уже давно рухнуло.

Лорик крепко держал начало и конец плети. Сжатые зубы и капающая кровь с рук говорила о неимоверном количестве усилий этого человека. Конечно, такая тонкая материя, как время, никого не щадит. Однако, в глазах читалась решимость не сдаваться и помочь всеми оставшимися силами. Еще немного, и он мог бы воспользоваться своим артефактом: тем, который они нашли на землях Акварии, его родном острове.

Артур качнул головой в сторону. Золотистые, вымазанные в песке и копоти волосы не двигались больше в такт. Они были прилеплены ко лбу. Пот сделал дело обычного клея или лака для волос. Теперь, они стали кудрявыми.

Парень закрыл глаза. Ему нужно перевести дух. Хотя бы немного. Маленькую каплю. А потом он обязательно что-нибудь придумает. Ради друзей. Ради королевства. Ради себя.

Сознание плавало от одной мысли к другой, как лодка от суши к суше. Звуки померкли. Не было слышно ни криков, ни смеха, ни чего-либо еще. Абсолютная тишина.

— Сын мой… — эхом раздалось вокруг.

— Да, отец?

— Сегодня день, когда ты, наконец, станешь настоящим мужчиной. Правителем, которого заслуживают жители центрального острова, нашего сердца, и его параллельных миров. Мне же пора на покой. Слишком долго я властвовал в этих землях.

— Что Вы говорите такое, отец… — начал было юноша, но поднятая рука уставшего, но все такого же гордого короля, заставила потерять голос.

Артур опустил голову. Перечить отцу, нынешнему правителю, тому, кого восхваляют и боготворят многие жители королевства, должно быть постыдным занятием.

— Ты справедлив и милосерден. В тебе заложены стремления и желания. Отличные качества для того, кто взойдет на престол, — довольно сказал он, оглянув уже готовый праздничный зал, — Мать обязательно бы гордилась тобой.

Это волшебное слово…такое простое, но осязаемое в груди. Казалось, вот она, снова сидит рядом и успокаивает бурную фантазию ребенка.

Ореховые глаза смотрели с небольшим осуждением, но рука бережно поглаживала шелковистые, пусть и взъерошенные, после ночного кошмара, волосы маленького сына.

Она была как матерью для своего родного дитя, так и для всех жителей семи островов.

Сказочно-прямая осанка, величественный взгляд, подобающий королеве; тонкая рука, дающая поддержку, когда это может быть действительно необходимо; нахмуренные густые брови придавали ей задумчивости, будь причина — пятнистая ангина или принятие чего-то важного…все это было у нее.

Той, кого не хотелось забывать…

— Твоя мать была с ним заодно, а ты не видишь этого даже сейчас! — воскликнул внезапно объявившийся младший брат. В его руках дрожало иссохшее тело их кровного отца.

По венам поднимался зеленоватый энергетический свет жизни. Сила, поглощенная им благодаря умениею обрашаться с артефактом — древнему браслету давно исчезнувшего народа Майя. Это не простое древнее племя — они одни из тех, кто открыл источник магии.

— Как ты посмел оскорбить его Высочество! — начала было Эрика, но ее перебили.

— Как я посмел? Открой глаза, островитянка болотного мира. Ты думала, этот человек, всеми «любящий» правитель, тебя спас в день, когда произошло разрушительное землетрясение? Помог твоей семье, соседям…да даже жукам-скарабеям, которых вы держали в качестве домашнего скота?

— Именно так! — руки сжались в кулаки от возмущения. Однако, ее уверенность дрогнула после хитрой ухмылки на лице повстанца.

Тут его глаза метнулись к незаметному, на первый взгляд, парню. Тот нахмурился. Пусть губ и не было видно из-за шарфа, можно было заметить в каком напряжении он находился.

— Ты ведь тоже считаешь, что тебе подарили шанс стать нормальным человеком? Поэтому забрали тебя с песчаного острова? Тогда, вот тебе вопрос на засыпку: точно ли ядовитые облака, парящие над самой поверхностью родных водоемов, — проделки Матушки-Природы?

— Замолчи. Просто замолчи…

— Или тот, которого вы все называете королем, ошибься с заклинанием, когда решил выйти больным на пост?

Глаза незаметного парня расширились от тихого гнева. В его преданности королю всегда были сомнения, но столкнуться с правдой сейчас оказалось слишком тяжело.

— Ты — повстанец, пытающийся внести между нами разлад.

— Нет-нет-нет…я не просто повстанец. Я — тот, кого он так бессовестно бросил. Смахнул из своей жизни, словно обычную пушинку на своем плече. Меня и мою матушку…он решил просто напросто забыть!

Последние слова точно заискрились. Температура вокруг стала намного выше. Жаром обдало всех присутствующих; охрана, которая лежала на полу после поражения, начала просыпаться, как цветы после зимы, крича и охая. Керамогранитный пол, по ощущениям, обжигал все живое, что соприкасалось с ним.

— Ай!

— Принц! — воскликнули оба соратника.

Парень с шарфом стал быстрее серебристого сокола. Он настолько быстро мелькнул среди врагов, что никто не успел даже понять, насколько соперник близок.

Лорик дал ему опереться о себя. Краем глаза заметил: стены помещения начинают сползать вниз. Это было тревожным звонком, который невозможно не проигнорировать.

— Ваше Высочество, нам нужно уходить отсюда. Срочно.

Парень широко раскрыл глаза. Несмотря на жаркий воздух вокруг, бледность захватила его лицо. Перстень, подаренный отцом за минуты до трагедии, впился в его руку.

— Но отец…мы не можем его бросить. Нечестно так поступать с ним и…

— Я понимаю, — подчиненный посмел прервать своего Господина, — Однако, Его Величество уже покинул этот бренный мир, поэтому, мы должны спасти сначала Вас.

— Нет…ты лжешь. Пытаешься придумать какие-то отговорки, только чтобы он ушел туда, где сейчас находится моя мама!

Руки дрожали. Принц, почти король царства семи островов, схватился за плащ своего прислужника, моля его забрать то, что уже нельзя было возвратить.

В конце концов, благодаря смекалке и быстрому взвешиванию действий Лорика, им удалось сбежать в другой мир живыми.

Все трое тяжело дышали. Копоть, запах чего-то жареного проникли в их одежды.

Задыхающийся, но никак не показывающий этого прислужник, первым делом спросил у принца:

— Все в порядке? Дышать можете?

— Ты с ним заодно, да? Сговорился с этим никчемным повстанцем, который еще и смеет называть меня старшим кровным братом! Скажи мне правду, Лорик. Мы же знаем друг друга еще с малых лет. Так прошу, скажи мне…

— Ваше Высочество, сейчас не время обвинять меня в том, чего я не совершал.

— Тебя не получается не обвинять! Ты ведешь себя так спокойно, как будто это обычная прогулка по саду.

— Ваше Высочество…

— Ты — предатель.

— Довольно!

Мир вдруг закрутился вокруг маслянистыми огоньками: фиолетовый, черный, красный, желтый…словно семнадцатилетний принц сбросил с себя одежды подростка, оставшись только в уязвимом облике пятилетнего ребенка.

Было ли больно откатиться назад из-за пощечины друга? Насколько отрезвляюща она оказалась, если его, все же, удалось успокоить? Ответ несложен.

«Светл и уважаем наш правитель!

С ним все семь миров будут жить на века…»

Земля Криостен — в ней бушевали метели, кричали снежные кристаллы, молили о помощи ледяные глыбы. Им некому было приносить свои дары, дома были заброшены и пусты. Казалось, всех жителей этого места похитила сама Снежная Королева.

Капитан гвардии поежилась от злого холода. Бывшему же придворному шпиону пришлось воспользоваться своей фиолетовой лозой, чтобы та оплелась вокруг тела девушки, создавая хоть какой-то карман теплого, пусть и немного сырого воздуха.

В письмах маленького криоманта, оставленных когда-то в покинутом доме, юный принц узнал правду. Она была столь ужасна, что он тут же стер ее из памяти и потерялся в вихре глубоких мыслей, притуплявших эмоции на этом островке безнадежия.

— Нам нужно уходить отсюда, Ваше Высочество. Здесь уже никого нет. — сказала Эрика, но упустила одну деталь — этой земле нужна была помощь. Однако зовы о помощи оказались слишком глухи для уставших беженцев.

«…Он — наш Бог и учитель,

С ним наша жизнь будет светла и легка…»

Кольцо указывало им путь. С ним у свергнутого принца получалось открывать мир за миром. Стоит только найти изумрудные, кварцевые или деревянные арки с прочной платформой, прочитать заклинание, передававшееся из поколения в поколение, и капнуть признанной королевской крови — путь на другой остров открыт.

— С помощью древа Жизни жители этого острова, дриады, могли пересаживать души в новые тела. — вспоминала Эрика. Артур лишь держался рядом с Лориком. В нем рос страх. Прорастало недоверие и жалость к себе, жителям миру Древа и Жизни, «Сильвана».

В этом месте каждый цветок и травинка священны. Все несет в себе магическую силу. Что-то сорвать или присвоить — запрещено и карается строго по закону.

Когда-то данное правило действовало исправно. Сейчас же в нем не было и доли смысла: трава пожухла и пожелтела, древо больше не могло дарить ту энергию, что когда-то давало.

Дриады были в отчаянии, винили во всем короля, возжелавшего бессмертие.

— Он отравил корни священного дерева! — возмутился маленький человечек, — Какой-то шут гороховый подсказал ему сделать так, а сейчас что? Вы только посмотрите на эти черные, полностью сгнившие корни. Эта темная молитва прожгла наш источник существования! Так что убирайтесь и вы отсюда! Нам не нужны приспешники короля.

«…Король наш — глоток свежего воздуха. Мечта.

С ним любая благая цель будет осуществлена…»

Пока одни прогоняли трех сомневающихся друзей, другие следовали за ними по пятам. На острове бурь и облаков младший с его приспешниками почти настигли их.

Им нужен был перстень. Сила этого магического объекта тесно связана с признанной ею кровью королевских предков. Без него открывать и контролировать порталы каждый раз стоило жизни непризнанного, а королевской особе без кольца — года отнятой жизни.

Пока Артур с остальными прятался, то все больше узнавал о темной стороне бывшего правителя.

— Я не знал, что мой отец, оказывается, столь жесток. Со мной он не был ни тираном, ни ужасным человеком. Любил маму и плакал о ней после ее смерти каждый день. — он больше не опускал голову при упоминании о своей семье. Теперь, в его душе разгоралось желание узнать больше о том, что сделал тот, кого когда-то парень восхвалял.

— Ты видел одну сторону золотой монеты, — ответил ослабленный сильф. Его тело едва ли согревалось остатками магии в его крови, — На самом деле, его Высочество всегда был таким.

— Что вы имеете в виду?

— С самого Вашего рождения, насколько я помню, он поражал народ словом и своей мощью. Отобрал у нас силу воли, сделал клетки из огненных прутьев (нам тяжело противостоять данной стихии), надел на нас ошейники грома и молний.

— Гром и молнии? Это же ваша погодная среда. То, чем вы управляете и живете. С ними вы создаете облака, а потом и самые чудесные мелодии.

Сильф слабо улыбнулся, его белоснежные волосы спадали на уже хрупкие плечи.

— Наша. Тем не менее, Ваш отец был рожден и воспитывался здесь. Он также владеет данной стихией. Практиковался много, долго и упорно. С ним не смогли справиться даже старейшины. У нас не было выбора кроме как подчиниться. Он же хотел знать: если кто-то из нас заглянет в будущее в день Великого Урагана — никто не восстанет против него.

Отец насильно заставлял их создавать то, чего они не хотели. Это расстраивало. Разочаровывало. Угнетало.

«…Все беды и печали мы переживем,

Это будет не трудно с таким королем…»

За ними шли. Плелись за спиной, то настигая, то отпуская из полуцепких лап. Прошли за ними в одно измерение, потом едва достигли другого и третьего…

Им было трудно. Однако, младший брат, покинутый своим отцом на произвол бедной и несправедливой жизни, не собирался уступать старшему любимцу.

Порталы забирали его жизненную силу против его воли. Это было заметно: бледное, немного осунувшееся лицо, дрожащие руки, медленно передвигающиеся ноги…а глаза как продолжали гореть ярким огненным пламенем, так и не угасали.

Именно поэтому, когда он увидел перед собой портал мира земли, «Терраган», его бледно-пунцовое, от досады и раздражения, лицо сменилось на другое. Уголки губ дернулись к мочкам ушей, тихое пламя радости проскользнуло в зрачках, обрамленных ореховым цветом.

— Что нам делать, мой Господин? Мы снова их упустили! — взволнованно воскликнула помощница.

— Ничего страшного. Мне всего лишь нужно избавиться от старшего братца и забрать у него перстень. Тогда, я стану управляющим принцем и обязательно воскрешу мою матушку в качестве королевы.

— Д-да, но ведь они снова убежали на другой остров. Нам нужно время для вторжения на земли геомантов.

— Нужно. Однако, у нас есть шанс получить желаемое без дальнейших усилий. Сама подумай: один из стражников, охраняющих его, с тех земель. Когда девушка увидит своими собственными глазами во что превратилось ее родное место — она будет сломлена. Ею завладеет жажда мести за свой народ.

Прислужница внимательно слушала его. Плавники затрепетали от предвкушения. Ее белоснежные, в некоторых местах, черные от копоти руки сложились воедино, как в молитве.

— И тогда, победа будет наша? Она предаст и уничтожит того, кого так отчаянно берегла и защищала. Потом мы сможем забрать перстень с его пальца и назначить Вас Владыкой семи островов?

— Да. Все именно так.

«…Вера в короля наша сильна.

Так будем же служить ему вечно. Ура-ура-ура!»

Сердце в груди билось в панике из-за того, насколько мало места осталось вокруг. Тихий, но болезненный стон вырвался из горла уже в сознании, но все такого же страдающего тела. Трудно оставаться в себе, когда каменные чешуйки монстра обвиваются вокруг твоего тела.

— Ну что, братец, каково это, чувствовать себя проигравшим? Скоро кольцо, которое сделал наш с тобой дед, станет моим! — гордо и радостно воскликнул младший, продолжая сжимать в руках раскаленное драконье сердце.

— Не слушайте его, Ваше Высочество! Мы Вас обязательно спасем! Мы справимся! — кричала одна из стражников. Та, что справилась со своими эмоциями, узнав мрачную судьбу своего народа.

— Ну надо же, до сих пор защищает тебя. Даже после того, как узнала, что ее родная и живая земля осела, стала тусклым и тухлым болотом. И все из-за экспериментов нашего отца с другими артефактами, что выкачивали из острова силу.

Взмах меча. Его громкий лязг, танец с другим оружием, барабанил по ушам. Но это не мешало смотреть на свою спутницу, стражницу и подругу детства добрыми и любящими глазами.

— А этот идиот так и продолжает тратить свои силы на поддержание пещеры, — фыркнул младший, явно не довольный, — Я думал полукровка бросит тебя первым. Посмотри ему в глаза. Скажи же мне, насколько неприятный и до жути загадочный этот тип.

Пусть глаза видели только на половину от усталости, принц, все же, взглянул на своего второго спутника: шарф сполз с его лица, поэтому можно было заметить небольшие клыки, жабры распушились от упорства, лоза продолжала светиться фиолетовым цветом.

Они здесь. Все равно вместе. Сражаются и борются ради светлого будущего, той клятвы, которую они давали бывшему королю еще в далеком детстве.

Тогда, именно он был их спасителем, а также лучом света.

— В мире воды мы вспомнили причину нашей связи — ответил слабым, почти тихим голосом Артур. Младший поднял бровь с недоумением.

— Я и без тебя знаю. Отец против воли привязал их к тебе. Защищать бедную кровиночку от всего, что движется и не движется.

Тот все ждал, пока парень подтвердит сказанные им слова. Но, что самое странное, они просто повисли в воздухе. Артур едва покачал головой.

— Не совсем. Да, наш отец сказал им охранять меня. Нелюдимы, стеснительны…они были в страхе от новой обстановки. И, тем не менее, со временем, нам стало понятно: вражда явно не для нас.

— Что ты имеешь в виду?

— С каждым годом теплилось нечто другое. Мы хотели быть ближе к друг другу, потому что считали — когда вместе, в нас просыпается ощущение общего дома. То, что заставляет не сдаваться, принимать решения и не терять себя. И все ради этого драгоценного чувства.

Он сжал ладонь в кулак. Это был знак только для них троих.

— Даже если мы будем далеко друг от друга — мы вместе. Огонь, вода или земля…неважно, кто нас захочет разлучить — мы не поддадимся.

Лоза, держащая пещеру, начала ослабевать. Земля затряслась.

— Мы будем помнить друг о друге, нашей дружбе и знать, что она нерушима не перед чем.

Младший цокнул, замечая смену обстановки. Было видно, как в нем нарастает паника.

— Светл и уважаем наш правитель.

С ним все семь миров будут жить на века.

Он — наш Бог и учитель,

С ним наша жизнь будет светла и легка…

— Прекрати! Иначе, я прикажу дракону раздавить тебя, как букашку! — взвизгнул он. Артур же продолжал.

— Король наш — глоток свежего воздуха. Мечта.

С ним любая благая цель будет осуществлена.

На глазах стражницы, генерала королевских войск, проступили слезы. Она знала, что это значит — сейчас случится то, к чему они готовились на своем последнем острове.

— Все беды и печали мы переживем,

Это будет не трудно с таким королем…

— Хватит! Я сказал тебе замолчать! — младший, хоть уже и взрослый, топнул ногой, как ребенок.

Тем временем, двое из полулюдей выпрямились. В их глазах читалась печаль, горесть от того, что должно произойти. Однако, они не могли отойти от плана, который придумал сам принц.

Пожертвовать собой, унеся с собой свихнувшегося узурпатора, сломать кольцо, контролирующее порталы, отобрать магическую силу у королевской крови…

И вот, когда осталась последняя фраза, вокруг все замедлилось. Сталактиты начали падать не спеша, рев каменного дракона испарился, а взгляды друзей пересеклись.

Он знал, что они найдут выход за эти несколько секунд. С помощью маховика времени, что замедляет пространство, у его друзей обязательно получится сбежать из пещеры и отыскать секретный портал в параллельный мир, где должно быть безопасно.

С помощью флакона с его кровью, что хранился у одного из друзей, они откроют проход и спасутся, пока сила не испарится. Они уже так делали, когда спасали других жителей королевства.

Пора.

— Вера в короля наша сильна.

Так будем же служить ему вечно. Ура-ура…

— Остановитесь! Стойте!

— …ура.

— Нет! Не делай этого! Прошу… Артур!

Реальная нереальность

— Паша, нас атакуют инопланетяне с планеты Марс! — кричит главнокомандующий космическим кораблем.

Корабль качнуло в сторону. Метеоритный дождь совсем сбил их с нужного курса. Весь экипаж ахнул.

— Неужели это конец?

Существа все приближались. Их зеленых морд не было видно, но щупальца не оставляли попытки обхватить правое крыло транспорта.

— Нет. Это не конец. Вы слышите? — бородатый мужчина повернулся к напуганным соратникам, — Помните, что сказал Альбатрос перед тем, как пожертвовал собой и нажал на кнопку выброса мусора? Они никогда не победят. Никогда. И пусть его унесло в черноту бездны, второй старший помощник верил в нас. Хотел…

— …чтобы мы жили.

— …чтобы мы жили. Да-а уж. Такое еще снимают. Бессмертная космическая сага. На ярких желтых сапогах ни одного пятнышка, хоть вокруг грязи — на болото хватит.

— Они еще перевлюбяться успеют. Как пить дать. Нынешние подростки даже слово «краш» не используют. Ох уж эта молодежь… Ай!

Обувь с нового маркетплейса не подвела в одном, но не заметила ножки в виде коряги. Полетала в короткой земной невесомости, помахала руками, как самолетной лопастью, и застыла на месте.

— Фух…десять из десяти тебе. Нет уж дудки, пятый раз на такое я не поведусь. Вызов дронов в таких лесистых местах для помощи — чересчур дорогое удовольствие. А если ничего не сломаю, выведут звуковым сигналом: «Ложный вызов». И штраф в подарок.

Дорожка к дому была действительно протоптана тонкой змеевидной формой. Домик не был деревянным. Больше кирпичный — если это можно назвать кирпичом. Для построек конца девяностых использовали совершенно другой. Существующий.

Когда девушке надоело смотреть старый сериал две тысячи двадцать шестого года, она мотнула головой в сторону и воображаемая голограмма исчезла в уголке глаза.

Рядом с дверью у нее уже засосало под ложечкой от грибного супа, который она собралась делать. Отцу спасибо за опыт в поиске съедобных и несъедобных, маме — правильно их очищать и готовить.

— Тьфу ты, опять мухомор попался. Вот почему они не вымирают? Живучие, как тараканы. — пробурчала она, выбрасывая в ведро с кожурой от ножек и мусорными веточками.

Уже через час кухню дома окутала пелена грибного супа. Свежего, душистого, с белыми яичными извилинами и желтком посередине. Белок плавал, сталкиваясь с лавровым листом. Душистый, но ненавидимый многими черный перец прятался среди мягких разрезанных шляпок.

Пусть будущее не было столь современным, оно ей нравилось.

Ни в городе, ни в лаборатории. Наоборот — в тишине и уюте.

Я такое дерево

«08.02.2001.

Это моя первая запись. Если честно, не знаю, что сюда писать. Друг уговорил. Сказал, поможет не думать о смерти бабушки. Но…я не могу. У нее был диабет, а мне кажется, она ушла на тот свет из-за меня. Я должен был лучше заботиться о ней. Следить за тем, что ест, принимает ли лекарства, ходит в больницу на обследования, как часто улыбается…

Из-за меня. Это все из-за меня».

Когда Щавелев открыл первую страницу, то ничего не сказал. Он сам прекрасно знал об этом состоянии.

«08.05.2001.

Я решил уволиться. Не могу больше разъезжать по вызовам. Это тянет. Бригада без меня справится.

Мой лучший друг предложил мне подработать хотя бы медбратом на каких-то съемках. Звучит слишком пафосно, но жить на что-то надо. Пришлось согласиться. Посмотрим, что дальше».

Уголки губ у Щавелева приподнялись. Он помнил, как вытаскивал этого эмо-человека на улицу. А то дышать в этом спертом воздухе, квартире бабушки Касьяна, было просто невозможно.

«08.06.2001.

Никогда не присутствовал на съемках. За каскадерами и впечатлительными людьми нужен глаз да глаз. По крайне мере, так мне сказал режиссер. Придется высыпаться для такого.

Остальной персонал серьезен, но приветлив. У музыкальной группы…своя какая-то атмосфера. В современных песнях есть калимба или там-там?»

Последнее предложение Щавелев едва ли понял. Он вращался больше в медицине. А эту работу ему знакомый предложил. Убеждал одним: девушки в коллективе есть симпатичные. Молочная краса — главная вокалистка и флейтистка, а индусская эльфийка — бэк-вокалистка, играет на шейкерах.

Звучало очаровательно, но у Щавелева были другие, более перспективные планы.

«08.07.2001.

Не знал, что лес может быть спокойным по вечерам. В нашем городском жарят шашлыки, пьют и веселятся под громкую музыку. А уйди глубже: темно, по-своему страшно и завораживающе.

Главное, батарейки не разрядить, не выйдем. Девушку, которой я обработал царапину на виске, это вовсе не волновало. Мол, ей поможет чутье».

Щавелев на секунду прищурился, руки поднялись выше, как будто зрение резко упало. Мужчина действительно упоминал об одной: «участвовала в данном проекте чисто отогнать скуку».

«08.09.2001.

Мы стали чаще видеться в лесу. Мне нравится, что там не нужно думать. Это место, словно Бермудский треугольник, забирает ненужные мысли, оставляя только светлое или совсем нейтральное. С чем можно жить и…дышать полной грудью?

Она сказала, в этом и смысл их песен. Поэтому и согласилась стать их частью».

— …что за чертовщина? Его в культ увезли что ли? — в нервном ожидании прокомментировал Щавелев.

Рядом стояли шашки для такси. Мужчина закрыл дневник, но лишь на мгновение.

Глухой звук открывающейся ручки и он уже внутри.

«08.10.2001.

Ведьма. Так она сказала. Ее прародительница была Хозяйкой леса, где мы снимали. Звучит безумно, но я ей верю. И пусть медицинский дал логическую цепочку Дарвина о живых биологических видах, то старое дерево необычное. Оно притягивает к себе. Затягивает внутрь. Как и Авани».

У Щавелева обострилась мигрень от волнения за своего друга. Быстрое «Спасибо, сдачи не надо», уходящий звук колес, временно застрявших в снегу.

Он был на месте. Здесь еще не искал.

«08.11.2001.

Съемки закончили еще в конце августа, а мы все равно видимся. Она была у меня. На предложение посмотреть фильм и заказать суши отмахнулась. Говорит, не ее это. Тянет к другому.

И, думаю, я могу ее понять.

Она все чаще стала говорить о лесе. Как там тихо и белоснежно зимой. Зверей увидеть можно, спрятаться за ель или любое другое дерево. И это даже не смотря на тонкие, безжизненные сучья.

Познать…спокойствие. Внешне холодный сезон — не ее стихия. Больше яркое лето или поздняя теплая весна. Авани согревает словами, любит руками и сглаживает темные мысли одним своим прикосновением.

Я не откажусь от нее. От мира который она показала мне.»

— Касьян! Ну где же ты, предатель? — кричал Щавелев.

Он оглядывался по сторонам, пар изо рта извергался большими клубами, а в руках находился тот самый дневник. Кожаный, с бархатно-алой закладкой. Большая часть страниц уже была прочитана. Последняя заканчивалась не точкой, а маслянистой, мягкой каплей.

«08.12.2001.

Это такое дерево…древнее, могучее. Авани пообещала остаться со мной. Осуществить задуманное вместе.

Повстречать ее — спасти себя из того, куда я себя закопал после произошедшего с бабушкой.

Руки сплетены. Сердца синхронизируются. Все это — симбиоз. Меня поймут. А если нет — такова судьба».

Утреннее Солнце уже не грело. Оно давно закатилось за горизонт. Только фонарь освещал путь.

Память искажалась. Потеряла свою объемность в одно воронье карканье над головой.

Мужчина еще раз огляделся. В этот раз на его лице красовался растерянный взгляд. Он больше не понимал, что тут делал. Возможно, заблудился? Благо ориентиром в этом месте оказался дуб, пусть и указывал на самого себя ветвями.

Моргнув, Щавелев поплелся в сторону с мигающими фонарями цивилизации. За спиной мерещился чей-то завьюженный счастливый смех.

В кармане куртки лежала записка: «15.02.2002. Сегодня Касьяну исполнилось бы 26 лет.»

Синдром Ван Хеллсинга

Вечер пятницы. Паб. Вампир пьет ликер.

— Любить кровь и не любить в одно мгновение. Звучит, словно вампир-подросток гуляет по любимой Трансильвании. Желание то загорелось в один день: бурлящая кровь в жилах, страсть от прикоснувшихся клыков к коже, сладострастные мучения жертвы. То погасло: отречение от ярко-пахнущей пищи, комок в горле…

— Парень, я не понимаю, к чему ты все мне это рассказываешь?

Игра в молчание заполонило шумный паб в пятничный вечер.

— Diable*(Дьявол), — выдохнул мужчина, опустив пустую рюмку, — Ни один живой человек не понимает этой проблемы. Ладно, пошли отсюда поскорее. К сожалению для себя, я голоден.

— К-куда? Эй, погоди…!

Интерес увлек эту подвыпившую девушку прямо на глухую узкую улицу.

Наивное дитя, желавшее утолить свою жажду к чему-то загадочному в этой примитивной жизни. Она утопала в кредитах на квартиру и машину, страдала по бывшему мужу. Легкой дорогой на дно стал алкоголь.

Кровь несет за собой многое и это — ее последствие.

Пока он иссушал тело, эмоции девушки вливались в него. Он ощущал это. Сквозь закрытые глаза пробегала картинка за картинкой. Гнев за горем с легкими нотками истлевшего счастья.

Не в ее глазах проносилась вся жизнь. В его. Он видел все успехи и провалы девушки. Всю радость от первой куклы Барби или злость после ссоры с родителями из-за тройки по математике.

— Ничего особенного. — прошептал Валлон, пока жертва дрожала от шока.

Вампир судорожно выдохнул. Алая жидкость каплей соскочила с двух острых клыков и бесшумно соприкоснулась с землей.

Но барабанные перепонки заполонились криками и рыданиями, когда некогда любимый муж бросил ее. Мужчина даже поморщился от ее прозрачно-черных тушевидных слез. Не в раздражении, а сочувствии.

Тем не менее, все это временно. Нужно только переждать реакцию организма на этот эффект крови. Ведь, такова жизнь у вампиров. Никто не виноват, что еда несет в себе воспоминания с приправой в виде эмоций.

***

Вечер понедельника. И снова бар. Стакан наполовину пуст, наполовину полон.

— Le glos losangier* (Жадный обманщик). Что за глупость в голове — приелась кровь обычных смертных.

Лед в стакане слегка дернулся от таких слов. Вот он, очередной вампир, которому все приелось. В фильмах такое часто показывают. Даже он сам это высмеивал с вурдалаками своего возраста. И сейчас, на триста третьем своем столетии в нем проснулся бунт молокососа.

Он усмехнулся со своих же мыслей. Голова легла на руку, которая уже давно не трогала стопку с алкоголем.

Все эти воспоминания выматывали. Пусть это волнение перед сессией или смерть бабушки. Оба варианта вставляли в него тонкую трубочку и пили из него забродивший томатный сок.

— Не выгляди так, словно старина Ван Хелсинг забил в твое сердце осиновый кол. Наслаждайся тем, что имеешь! — по спине прошла тактильная вибрация.

— Легко говорить. Тебя устроит любой человек. Хоть пьяница, хоть бомж.

— Ой, ну, вот это уже перебор. Где я нашел себя по-твоему, друг мой грешный?

— Не знаю…и знать не хочу, поэтому пей молча.

— Пф, ну и пожалуйста, мистер Ворчун.

Его давний приятель махнул рукой на него в этот вечер. Пару стаканов рома и виски, а потом привычная, не приевшаяся закуска вдогонку.

Валлон только проводил своего друга краем глаза и продолжил просвечивать глазами людей и их сущности.

Все однообразны на вкус. Ни десертов, ни изысков французской кухни не примечалось. Не то, чтобы его глаза имели особенность рентгеновского аппарата или магического касания душ. Просто за все время своего вурдалакского бытия мимика, выбор алкоголя и вид одежды помогает составить примерный фоторобот судьбы завтрака, обеда и ужина.

Пока его друг просто наслаждался своей почти что бесконечной жизнью в райском кругу, Валлон продолжал лениво оглядываться вокруг.

— Лично я считаю, что ты сам строишь свое счастье! Иначе, зачем ты вообще нужен? Ворон кормить? — последовал пьяное восклицание в одном женском кругу неподалеку.

Пьяный разговор дошел и до его остроконечных ушей. Они, как локаторы, сканировали каждый звон бокала.

***

Все также вечер понедельника. Вампир с надеждой. Бар перекрашивается плавающими образами.

Строить счастье…создавать его своими голыми руками, словно лепить скульптуру, которая станет твоим эталоном и излюбленным экспонатом до пепельного забвения.

Девушка сама по себе появилась перед ним: светлая аура разливалась по ее фигуре. Уголки губ подняты вверх. Короткая юбка символизирует не желание привлечь чье-то внимание, а любовь к себе без всяких интимных намеков.

Ей по-настоящему смешно и весело. В ней бурлит кровь не от отчаяния или попытках залить бытовое горе алкоголем. Она мечтает и действует. Наслаждается тем, что имеет и смело идет вперед благодаря тем, кто у нее есть.

— Oh mon Dieau…* (Боже мой…) — блаженный вздох сошел с его губ. Глаза просто не выпускали эту фигуру из поля зрения.

Вот тут она махнула рукой заплаканной подруге. Похлопывает по плечу: не сильно, а бережно, как будто бы пытается приободрить, а не дать упасть на дно.

Или вот она с блеском в глазах смотрит на него…дрожь пробежала по позвоночнику, но он не отвел взгляд. И не потому, что он голоден. Все из-за ее яркости. Буйства эмоций, которые так и хочется взять под защиту и не отпускать. Молить остаться и не уходить. Смести все на своем пути, лишь бы эта улыбка продолжала находиться на этом круглолицем очаровании…

— Сэр…с Вами все в порядке? Выглядите немного вампиристым для такого места.

— Я…такой уж уродился.

Девушка мягко улыбнулась ему в ответ. Эта улыбка вызвала в нем искорку теплоты, ранее не видавшей лучи Солнца.

— А Вы интересный. Никогда раньше не встречала таких. Меня зовут Шарлотта, но многие зовут меня просто Шарли. В принципе, можете называть хоть так, хоть эдак. Принципиальности в этом не вижу.

Валлон сглотнул. В горле резко пересохло. Из-под пола, дверей и окон начал просачиваться сладковато-кислый запах самого популярного фрукта на всем белом и черном свете: яблоко.

— Валлон Ленуар, мисс Шарлотта. Мне…крайне льстит Ваш интерес к моей персоне.

На это женщина только хихикнула. Не как местные дамы после Кровавой Мэри. Не как визжали три сестры самого Дракулы. Это был мягкий, с легкими и низкими нотками вибрация.

Вампир сглотнул. Тело невольно двинулось вперед, пока его мертвенно холодные руки обхватывали ее теплые.

— Это кажется таким глупым и бессмысленным…сейчас никто так не делает. Особенно в барах.

— А почему бы и нет? В правилах такого нет. Разве что Вы хотите на меня напасть?

— Что? Нет! Вовсе нет. Как Вы могли такое подумать…

Свет стал глуше. Лица людей размазались также, как и их голоса. Теперь, они звучали более отдаленно, не притягивая к себе внимания, а уничтожая его.

Девушка позволила ему вести. Волосы вдруг распушились, резинка соскользнула с хвоста, обнажив длинные развевающиеся каштаны.

Они кружились вместе под мелодию, которая не имела музыкантов, проходили сквозь столы и стулья, словно те были нарисованы.

— Вас так и хочется… — пробормотал он, но все никак не мог сказать слово, вертящееся на языке.

— Испить? Вы это хотели сказать? — она подсказала даже как-то игриво. Не жертва, а словно желающая.

— Почти…тем не менее, мне бы не хотелось исполнить лишь один живой танец с такой очаровательной особой.

Ее шоколадные глаза заблестели от столь откровенной лести. Она наклонилась, делая небольшой выпад. Руки Валлона спустились к ее талии, придерживая, но не оскверняя.

— Но ведь везде должен преобладать взаимный обмен? Я Вам свою алость, приятную компанию и говорливость. А Вы?

— Я?

Вампир удивился такой наглости. Обычно жертвы сами молили о пощаде со слезами на глазах. Эта же была той самой белой вороной, верно предлагающей себя ради чего-нибудь достойного в ее голове.

Слишком хорошо. Подозрительно идеально. Однако, кого это волнует?

Он не спускал с нее глаз. Из-за надвигающейся темноты молочный шоколад стал горьким. Они остановились в одном из углов прежде чем тот добавил с придыханием.

— Вечность, ma cherie. Pourquoi? Parce que tu es mon rayon de soleil dans cette monde* (Вечность, моя дорогая. Почему? Потому что ты — мой луч Солнца в этом мире.)

Он наклонился к ней ближе. Она выгнула свой позвоночник, ее талия опустилась на его руку. Пальцы сплелись в призрачной дымке.

Голова откинулась в сторону, оголив шею еще сильнее. Не сдерживаемое удовольствие. Клыки начали зудеть. Глаза стали острее, как и сам голод.

Желание заполонило голову. Вскружило сознание, ведь, это именно то чего он искал все эти века: кровь, которая столь ярка и светла, что подарит незабываемое блаженство с первого прокола…нет, даже не так. С первого знакомства с таким редким Мишленовским экспонатом.

Дыхание вампира опустилось на гладкую кожу. Он больше не мог терпеть. Не мог ждать согласия. Ему хотелось поглотить эту мечту. Утонуть в ней и больше не возвращаться в мир тухлых грез и бесплодных ожиданий.

Воздух задрожал. Разгоревшаяся свеча затрепетала в своих предсмертных муках. Валлон этого не замечал.

Вот. Еще несколько секунд и все случится. Стоит только впиться, найти нужную венку и…

— Je suis désolé, mon cher, mais je suis en mille morceaux* (Прости меня, мой дорогой, но я разбита на тысячи осколков).

Одна фраза. Одна треклятая фраза стала острее рта священника и его серебряного креста.

— Ты бредишь. Очнись, Валлон.

И её голос вдруг стал таким отдаленным, похожим больше на пыль от массажа кожи ультрафиолетовой лампой.

Он не целовал шею. Не кусал ее. Просто смотрел в пустоту, обняв тень от барной стойки с широкими, от недоуменности, глазами.

В это сказочное мгновение начали пробиваться крики пьяных людей, смотрящих футбол на телевизоре.

— Ну и ночка! Я уже двух выпил, ты представляешь? — эти слова покачнули его сознание также, как и тело.

— А…? Да. Верно…

Ответ ли на данный вопрос — неизвестно. Рука сжалась на новой порции виски. Это было настоящим. Исчезающим только в своем желудке, а не прячась в пещере летучей мыши.

Он вздохнул. Темнота под глазами стала гуще. Глаза блеснули в последний раз и…все. Надежда захлопнула перед ним двери.

«Может, я действительно создан для того, чтобы кормить ворон?»

Мысль проскользнула и засела где-то глубоко в душе, которую он приобрел спустя столько бессмысленных лет одиночества.

И все опять по новой.

Вечер пятницы. Паб. Вампир пьет ликер.

Девочка на велосипеде

Пролог

Май. Конец весны. Восемь лет назад со мной случилось чудо. Вторая жизнь, без всякого пафоса, с кепкой набекрень и серебряным велосипедом.

И оно сказало: «Нужно верить в себя и только тогда счастье постучится в твою дверь. Но не всегда вера помогает, нужны действия, понимаешь? Какое-то движение, действие с твоей стороны…так что дерзай!»

***

Блокнот на столе. Сверху, на бумаге, пестрят синие ромашки. Снизу — перечеркнутые цифры. Мимозы так и пышут своим ароматом. Видимо, от тайного поклонника моей однокурсницы. Настоящие, желтогрудые символы весны.

— Всё, больше не могу! Сессия, сессия, сессия…а мы ведь ещё до госэкзаменов не дошли. У меня сейчас взрыв мозга произойдёт.

— Не нуди. Скоро сделаем перерыв. Занимаемся всего час.

— Вот именно, целый час, — ножки стула неприятно скрипнули, — Может, на улицу? Покатаемся на велосипедах. А я напишу за тебя заключение в работе. Давай, а?

Тюль дёрнулся в порыве теплого ветра. Тополиный пух залетел в учебную комнату, дополняя весенний настрой, подгоняя желание.

— Апхи!

— Будь здорова.

— Буду, когда уйду отсюда — буркнула та, шмыгнув носом. За окном пролетели воробьи, усаживаясь на самую ближайшую кормушку.

Несколько смешных прыжков, глухих стуков о дерево. Собирали зёрнышки, не прося ничего взамен.

Я сама не заметила, как отвлеклась на эти угольные глазки и мохнатые грудки.

— Ладно, уговорила. Пошли. Но у меня условие: ты слушаешь мою новую историю от и до. Мне нужно попрактиковаться.

— По рукам. А, кстати, что за история? Требую аннотацию. Немедля!

— Хорошо-хорошо. Значит так…

Дверь с грохотом захлопнулась за нами. Тяжелая, немного покоцанная от многолетней службы в студенческом общежитии. Учебная комната опустела.

***

Восемь лет назад трава казалась зеленее. Праздничные выходные уже давно прошли. Вместо них медленно, но верно наступали самые долгожданные каникулы.

Резиновые колеса плавно катились по асфальту. Только музыка из динамиков заставляла крутится то вправо, то влево.

— Уже еду, ба. Нет, мама разрешила. Я получила четвёрку по геометрии. Всё как договаривались.

Южная часть страны так и манила к себе жителей холода и погоды категории «Американские горки». Мать-и-мачеха ещё была и довольно сильно пушилась. На границах асфальтовой дороги простирались маленькие кусочки пазла фиолетового люпина и ромашек.

Где-то с левой стороны, ближе к лесу, пролетала стая птиц.

— Ты только посмотри, какая красота!

— Да, симпатично.

— Ой, они еще и поют? Слышишь?

Не хватило денег на булочку в придорожном кафе. С этого все и началось. Дружба, мир, жвачка.

« — Я оплачу, отказа не принимаю. — воскликнул ребенок из очереди. Девочка, лет двенадцати. Обнажила свои белоснежные зубы и протянула мятые купюры».

А потом привязалась. Тоже велосипед, также на юг.

— Так ты едешь к бабушке, да?

— Ага. А ты?

— Туда, куда приведёт дорога.

— В каком смысле? — удивилась я.

— В самом наипрямейшем. — ответила она и вновь улыбнулась.

— А твои родители?

— Они меня не помнят. Я сама по себе. У меня во всём мире есть друзья, которые с радостью меня примут. Вся Земля — мой дом. Представляешь?

— Ну да, наверное.

Ноги продолжали крутить педали. Мы продолжали наш путь, как и она рассказ о себе.

Мне удалось узнать о девочке много интересного. Например, она путешествует только на велосипеде, в школу ходит только во время зимы, получает деньги за свои истории и простые добрые дела.

Пока девочка вспоминала о смешном бродяжном коте, ставшем домашним благодаря ее смекалке, я невольно ушла в свои мысли:

«Странная. Не как другие дети. Точно ли седьмой класс закончила? Или вообще сбежала от мамы или папы? Терпеть не могу врунов. Тогда, почему ей хочется верить?»

— Эй, осторожно!

Волнующий душу крик прошелся по округе. Сразу же тело как будто бы отбросили в сторону.

— Вжух-х-х! Брум-м-м! — камаз промчался совсем рядом, в нескольких шагах. Все краски смешались перед глазами.

Трава под руками. Щекотала руки, щеки, даже голую ногу, успешно оставшуюся без туфли.

— Что…произошло?

— Весеннее обострение. Надеюсь, он успеет обратиться за помощью.

Это говорила она. Та самая девочка. В глазах плескалась печаль.

— Ты сейчас серьезно? Да он настоящий безумец! Руки бы оторвать таким. — моему возмущению не было предела.

Однако ответа я так и не получила. Ни подкола, ни злого шипения, сострадания. А когда мы встретились взглядами, голубоглазка улыбнулась и протянула руку.

Велосипед пришлось оставить в овраге. Теперь он обычная груда хлама и металлолома: руль перекошен, педали смяты, а переднее колесо и вовсе спустилось.

Страх сковал горло. Руки задрожали, любимый транспорт начал расплываться.

— Тебе грустно?

— Грустно. И страшно…что мне теперь делать?

— Жить дальше. У тебя есть я и мой велосипед. Только сиденье поднять и дело в шляпе.

Они встретились взглядом. Улыбка у одной, заплаканные глаза у другой. Солнце сверкнуло, разгоняя тучи, согревая щеки.

«Блестит. Ну надо же. Удивительно».

И действительно, золотистая пыль целовала макушку, плечи…все ее тело. Той, что стала спасителем. И, возможно, другом.

Дальше ничего такого страшного не происходило. Еще одного придорожное кафе, огромное цветочное поле, тихий прозрачный пруд…

— Мне нравится колесить по всему свету. В рюкзаке есть все нужное и ненужное, а транспорт никогда не подводит. Хотя, если колесо прохудилось — дойду пешком до ближайшей деревни или города. Там посмотрим. Есть же добрые люди на белом свете: обогреют, накормят и напоят. Я в долгу не останусь, отблагодарю благословением и каплей удачи в жизни.

Ситуация с машиной забылась благодаря интересным историям одной за другой.

Мы ехали вместе. Тихо, спокойно. Ближе к десяти часам вечера начали виднеться домики знакомой деревни.

— О, так вот откуда началась твоя история.

— Почти. Здесь родилась моя мама.

— Мхм, понятно.

Девочка ловко спрыгнула с багажного сиденья. Я тоже спустилась на землю. Бутылка воды в корзинке накренилась, булькнув вслед.

Вон пастушонок сгоняет коз обратно в загон, дети бегают друг за другом, дворняга выпрашивает у хозяйки магазина кусочек салями. Все как обычно. По крайне мере здесь.

Тут мое сердце не выдержало. Губы сами задвигались.

— Слушай, а пошли ко мне в гости? Бабушка с дедушкой будут не против. Честно, я их уговорю…

Мне очень хотелось, чтобы она осталась подольше. Узнали бы друг друга еще ближе, стали б переписываться, присылать друг другу фотографии природы и милых животных…

— А? Ты где?

Судьба распорядилась иначе. Велосипеда рядом не было. Руки держали две соломенные травинки.

Смех внизу. Музыка с басами стала громче. Видимо, кто-то включил песни на своей старой девятке и решил устроить дискотеку.

Я же продолжала стоять одна.

***

— Такие вот дела. Свою новую подругу больше не видела. Может, потому что по той трассе на велосипеде перестала ездить. Родители, как только узнали о случившемся, сами приехали. Мама причитала, папа молчал.

— И ты больше не ездила по той трассе?

— Даже больше, мне велосипед не купили. Спасибо хоть, что на прокат есть.

— Жуть конечно.

Спицы постукивали при каждой кочке. На улице было хорошо: не сильно ветрено, но и не жарко. Одним словом, майская идиллия.

Везде люди. Пятница. Дети прыгали на батутах, взрослые танцевали в баре-караоке. Для любителей уток — городской пруд, выпускников — пикниковые зоны отдыха.

— А бабушка? Дедушка? Соседи в конце концов? Неужели никто не встречался с ней?

Я поправила кепку, которая вот-вот улетела бы в свободный полет.

— Ну, если честно, есть одна свидетельница — моя бабушка. Сделала из этого сказание.

— Она видела ту же самую?

— Возможно. И назвала ее Ангелиной. Говорила: если встретишь девочку на велосипеде на безлюдной трассе — добрый знак. Помогает весной, потому что в это время года просыпается всё живое, играет и смеется летом ради ярких воспоминаний, рассказывает истории осенью — никому не скучно. Зимой же ее никто не видит. Видимо, занимается своими делами.

Где-то просигналило авто, желтая сумка курьера мелькнула за листьями Черничного леса. Некоторые люди уже не стеснялись и открыто ходили в платьях и шортах.

Никто не обращал внимания на двух проезжавших студенток. У каждого свое занятие: кто пел песни, а кто играл на гитаре или флейте.

И только тонкая, едва слышимая трель велосипедного звонка сопровождала их, желая им доброго пути.