Букет белых хризантем

Глава 1

Они приходили на кладбище каждое воскресенье ровно в семь вечера.

Он - усталый, небритый весь какой-то взъерошенный, в черном пальто и с неизменным букетом белых хризантем.

Она - бледная и немного грустная, прячущая кончик носа в складках яркого шарфа.

В это воскресенье они тоже пришли. Сели рядом на скамейку у одной из могил. Он вертел в руках цветы, рассеянно, будто не знал, что с ними делать.

- Положи уже, - сказала она, и он послушно опустил букет к подножию памятника.

Вздохнул - глубоко и как-то рвано. Сунул чуть подрагивающие руки в карманы пальто. Она посмотрела на него и поежилась. Выглядел он сегодня как-то особенно паршиво.

- Пора перестать ходить сюда каждую неделю, - сказал он.

- Давно пора, - она была с этим категорически согласна.

Понимала, что визиты эти никакого облегчения не приносят ни ему, ни ей. Они лишь причиняли боль. Растравливали душу, не давали двигаться дальше. Но первой отказаться приходить сюда не могла. Все ждала, когда он тоже это поймет.

- Дурак я, да? - он невесело усмехнулся, глядя куда-то вверх. - В этом же нет смысла. Тем, кто ушел, нет дела до того, навещаем мы их или нет. Все эти памятники, цветы, это же все для нас, для живых. Чтобы вот так приходить и цепляться за жалкую иллюзию, что ещё можно что-то исправить… Так ведь?

Она тоже посмотрела вверх. В стремительно темнеющее мартовское небо. Звёзд видно не было. Неполная, похожая на надкушенную головку сыра луна смущённо куталась в плотный слой облаков.

- Я думаю, тем, кто ушел, важно, что о них помнят, - тихо сказала она. - Но чтобы помнить, не обязательно ходить на кладбище, как на работу. Память, она ведь не в цветах и не в мраморе. Память, она вот тут, - она протянула руку и коснулась его груди.

Он вздрогнул. Поморщился, словно она сказала какую-то глупость или банальность. А может, ему просто стало холодно. Весна в этом году явно заблудилась где-то в теплых краях.

- Ты, наверное, считаешь меня психом, да? Свадьба через месяц, а я все хожу на могилу бывшей девушки, которой нет уже полтора года. Ну, признайся. Ненавидишь меня?

Она посмотрела на него с жалостью.

- Если бы ненавидела, меня бы здесь не было, - она вздохнула, потерлась щекой о мягкий край шарфа. - Но дело-то не во мне, правда? Ты сам себя простить не можешь, хотя прекрасно знаешь, что ни в чем не виноват.

Он болезненно зажмурился. Сгорбился под порывом холодного ветра.

- Мне все кажется, я мог сделать что-то… Должен был сделать. Позвонить, приехать… Как-то предотвратить…

- Это была авария, - в ее голосе звучит усталость пополам с сожалением. Обсуждали ведь уже миллион раз. - Банальное ДТП. Вечер, дождь, скользкая дорога и вчерашняя выпускница автошколы за рулём. Такое не предугадаешь и не предотвратишь. Это всегда неожиданно, больно и обидно, но сидеть тут и посыпать голову пеплом - это тупик. Надо заставить себя отпустить и жить дальше.

Он дёрнул головой, как будто она ударила его.

- Я пытаюсь жить дальше, правда. Ты же видишь…

- Вижу, - она вздохнула и посмотрела на белеющий в сгущающихся сумерках букет хризантем.

Поникшие лепестки. Безжалостно срезанные стебли. Уже тронутые увяданием листочки, темнеющие на светлом мраморе. Мертвые цветы для мертвой девушки.

- Просто это трудно, - он прикрыл глаза. - Мне каждый раз кажется, что я не успел сказать что-то важное. Не знаю… Попросить прощения…

- Ты просил, - напомнила она. - Двести сорок восемь раз. Я считала.

- Сказать, что помню, - продолжил он, глядя перед собой невидящим взглядом.

- Ты говорил, - она тихо хмыкнула. - Хотя это и так очевидно. Но это все не то, так ведь? Есть что-то ещё. Что-то, из-за чего ты ходишь сюда уже полтора года, но никак не решаешься сказать. То, что тебя мучает. То, из-за чего ты на самом деле чувствуешь себя виноватым. Что это?

Он замер, кажется, даже дыхание задержал. Посмотрел на памятник сухими воспаленными глазами.

- Я расстаться хотел, - голос его звучал хрипло и немного неестественно. - Тогда, до аварии. Все как-то сложно было. Мне казалось, наши отношения себя исчерпали. Казалось, вся страсть, вся романтика уже в прошлом, впереди одна бытовуха, а я не готов был… А сказать прямо духу не хватало. Все думал, вот бы оно как-нибудь само…

Его голос дрогнул и оборвался. Она молча смотрела на него, отмечая горькие складки в уголках губ, хмурую морщинку между бровями и болезненный, лихорадочный блеск глаз.

- Если бы ты знала, как я себя ненавижу за эти мысли, - выдохнул он и закрыл глаза. - Я же не понимал тогда… Мне же и в страшном сне бы не приснилось, что оно вот так…

Он снова замолчал. Плечи его поникли, расслабились, словно он сбросил наконец не отпускавшее его много месяцев напряжение.

- Теперь стало легче? - она слабо улыбнулась, уловив это изменение в его состоянии.

Когда любишь, такие вещи чувствуешь кожей.

- Стало легче, - эхом повторил он и посмотрел вверх.

Темные облака разошлись над его головой, открывая неровный лоскуток черного бархатного неба, на котором бриллиантовой россыпью мерцали звёзды.

- Пойдем отсюда? - она легонько тронула его за плечо. - Холодно.

Он, будто очнувшись, опустил голову. Поднялся на ноги - медленно, разминая замёрзшее, затекшее тело. Несколько бесконечно долгих мгновений смотрел на фотографию в черной рамке, с которой ему улыбалась светловолосая девушка в ярком вязаном шарфе.

- Прости меня, ладно? - попросил он тихо, и она, усмехнувшись, покачала головой.

Двести сорок девять.

- Да простила я, глупый. Давно простила. Иди. У тебя все будет хорошо. Можешь не сомневаться, я узнавала. Живи долгую и счастливую жизнь. А сюда не приходи больше. Ладно? Иди.

И он ушел. К оранжевому свету фонаря, светившему вдалеке. Туда, где шумят машины и смеются люди. Ушел к живым. А она, проводив его взглядом, подняла с земли призрачный букет белых хризантем. Ей тоже было давно пора. Наверх, к звёздам. И неполной, похожей на надкушенную головку сыра луне.