Будни принцессы северных земель

Сотни дней в один час

— А вы слышали про ту ведьму, что отравила императоратрицу? — донеслось из тьмы, что, казалось, растекалась по всем уголкам. Тьма, густая и бескрайняя, заворачивала пространство вокруг, вбирая всё в себя, не оставляя ничего.

— Поговаривают, что она дочь другой ведьмы, — эхом отозвалось из того же мрака.

— Да? Тогда надеюсь, что её конец не ограничится только смертью, — ответил другой голос, и, казалось, его слова падали прямо в душу, грея её холодным огнём.

Голоса сливались в одну нескончаемую реку звуков, извиваясь, путая мысли, и все они были обращены к маленькой девочке, что стояла посреди этой сцены, её фигура сжалась до невозможности, а глаза не смели подняться. Она была как застывшая, потерянная среди этой мракоты, а сама тьма насмешливо кружила вокруг неё, обходила её стороной, жалобно касаясь её плеч и колен.

И вот, внезапно, все звуки исчезли. Полотно тишины растянулось, и на девочке пробежали мурашки. Это был он — мужчина, сидящий на троне. Он открыл губы, готовый сказать что-то важное, и в этот момент…

Молодая девушка открыла глаза. Её лицо казалось юным, но взгляд — глубоким и тяжёлым, на вид ей едва ли было больше двадцати лет.

Она лежала в маленьком углу, скрючившись, как будто пытаясь спрятаться от чего-то невидимого, в комнате, где не было ни окон, ни света, а лишь дверь. Через замочную скважину в дверь еле пробивался свет, который казался настолько слабым, что мог бы исчезнуть, стоило ему встретиться с темнотой. В углу валялись музыкальная шкатулка и фонарь, высокий и тяжёлый, с длинным железным стержнем, словно оружие. Он был таким длинным, что едва касался её плеча.

Протёр глаза, встала. Фонарь в руках — он был тяжёлым, но она держала его уверенно. В тот момент, когда её пальцы касались холодной ручки двери, тьма вокруг словно сгущалась, но она открыла её. Перед ней раскинулся зал, огромный, пустой, почти заброшенный. Это был не просто дворец — это было место, где хранилась тьма. На полу не было ковра, а камин в стене был украшен старыми, потрёпанными фресками. Они изображали нечто величественное — создание, похожее на птицу, парящее в небесах, за которым шла зима, как безжалостная и холодная стена.

Возле камина стоял небольшой столик и кресло, обитое бархатом, но всё это было покрыто пылью, забыто временем. На камине стоял золотой семисвечник, пустой, без свечей, словно символ заброшенности, неиспользуемости.

Девушка не спеша прошла через зал, прямо к балкону. Открыв его, она сделала глубокий вздох. Перед её глазами раскинулось гигантское поле, покрытое снегом, которое казалось бескрайним, укутанным в лёгкое одеяло. Вдалеке, едва видимый, стоял сосновый бор, так же скрытый под снегом, как и всё остальное. И всё это мерцало в лиловом свете заката.

Она стояла и смотрела на это зрелище почти три минуты, следя, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, прячась в ночной тени. На её лице можно было прочитать тревогу, неуверенность. Она крепче сжала перила балкона и повернулась обратно. Заперла балкон, как будто надеясь, что эта дверь больше никогда не откроется. Не спеша, она обошла всё помещение, проверяя каждую щель, каждое окно. Всё должно было быть заперто. С каждым шагом её движение становилось всё более напряжённым, как будто страх внутри нарастал.

Закончив проверку, она зажгла свет в нескольких комнатах, освещая пустые коридоры. Когда она вернулась в зал, её шаги эхом отдавались в узких проходах. Она подошла к двери в свою комнату и замерла. В её голове прокручивались мысли. Глубокий вздох. И тихий шёпот: «Ну что ж, началось». Это было не моление, это было утверждение, как если бы она пыталась убедить себя, что всё будет в порядке.

Но ночь уже кралась к особняку, украдкой, медленно, пряча луну за плотными облаками. В небе не было ни одного следа света, как будто вся эта земля была скрыта от его взора. Что-то скреблось по окнам, слышался лёгкий стук в двери, будто кто-то пытался ворваться в дом. Она стояла и вслушивалась, настороженно.Окно, стоявшее на другом конце комнаты, вдруг открылось. Кто-то выбил его. Это было то, что она ждала. Она пошла на звук, делая шаги так тихо, как будто не хотела потревожить темноту. В особняке становилось всё холоднее, окна покрывались слоем льда, а снег ложился на вещи, покрывая их белым покрывалом. В этот момент было удивительно, что она была одета так легко: платье, не предназначенное для зимы, и бальные чешки на ногах.

Она шла, закрывая глаза, вслушиваясь. Шаги. Лёгкие, почти неслышные. Шаги, которые даже слону были бы незаметны. Воздух словно крался, и каждый звук раздавался как призрак.

Вдруг шаги сменились, и они превратились в звериный топот. Стая двигалась прямо к ней, к той, что стояла неподвижно, как камень. Она не дрогнула. Повернув фонарь, она направила его на источник звука. Тёмное пространство наполнилось синим светом, который оказался холодным, как лёд. И вот, перед ней появился он: труп, изуродованный и сдавленный, плотно замороженный, его кожа покрыта коркой льда.

Свет фонаря коснулся его, и в тот же момент мёртвое тело закричало, замёрзшее и обезображенное. Оно забилось в конвульсиях и, с громким лязгом, сбежало в другую комнату, сталкиваясь со стенами на пути. За ним шла тьма, которая гасила любой свет, заставляя его исчезать, как если бы эта сущность питалась его энергией.

.......