Божий поцелуй

Глава 1

В стране Илиния, недалеко от границы с пустыней, располагался маленький, забытый богом городок Аврел. Время совсем не пощадило его земель и стареньких ветхих домиков, прошедших сквозь войну и несколько безжалостных засух. И даже сейчас, на пике развития цивилизации, Аврел, казалось бы, застрял во времени, не желая расставаться с прошлым, так и норовя однажды раствориться в песках соседствующей пустыни. Но даже несмотря на это, в городе все еще живет около тысячи человек. Это были старики, не желающие покидать родной край, либо вытесненные иным миром люди, ставшие в Авреле простыми работягами, пытающимися хоть как-то по-человечески закончить свою жизнь. Конечно же, тут были и дети, коих с трудом набиралось на целую школу, которая, кстати говоря, была всего одна, и то небольшая.

Туристов или просто мимо проездом людей здесь невозможно было сыскать, а потому все знали друг друга в лицо и если что-то происходило, то об этом в одночасье мог узнать каждый в городе. В Авреле было три достопримечательности, куда можно было бы сходить, если душа нуждалась в прогулке. Первое — это одно из двух строений, на что еще шли государственные деньги — школа. И пусть она была потрепанная, а учителя, ровно точно такие же, как и в любом другом городе, но всеми с трепетом вспоминаемая, ибо большая часть жителей Аврела провела свою юность именно в ней. Второе место, где любой мог отвести душу, был местный парк! Но парком это было сложно назвать. За городом располагался оазис, в котором росло от силы с десяток подсушенных деревьев, которые, как и сам город, еще не собирались поддаваться следующему чертогу, идущему после глубокой старости. Там стояло несколько скамеечек, на которых практически в любое время суток можно было встретить от одного до пяти пенсионеров.

А третей достопримечательностью была городская церковь бога Милосердия и его архангелом-покровителем. И несмотря на то, что она стояла на окраине… Хотя городок был на столько мал, что можно было сказать, что каждое здание, даже самый неприметный кафетерий и тот находился на окраине. В церковь ходили все, и там нес свою службу Отец Питер. Он был еще молод, внешне ему нельзя дать и тридцати. Он приходился одним из 30% людей, кто однажды приезжает в Аврел и остается в нем навсегда. Так он и стал служителем церкви, примерно около шести-семи лет тому назад.

Церковь Милосердия была столь же старинна, как и все в городе, она простояла войну, пережила многих сменившихся поколений святых и, казалось, была старше самого города. Оттого, говорят, Отец Питер и полюбил эту церковь. Несмотря на ее многовековую историю, она все еще по-своему прекрасна: серый камень не терял своей прочности даже спустя столько лет. Витражные стекла с любовью натирались каждый месяц, и внутренний зал церкви всегда освещали цветные пятна. Когда на улице было прохладно, она всегда согревала, а в знойные дни укрывала, даруя прохладу.

Также у нее имелась одна башня, на которой громоздился большой черный колокол, который бил всегда по смене нового года или же по ушедшей из мира еще одной жизни, провожающий ее в лучший мир своим поразительным, прекрасным, гулким звоном.

Часто люди приходили послушать зачитываемые святым отцом проповеди или же просто желая побыть в одухотворенном месте с самим собой. И даже в этот близившийся к закату день Отец Питер зачитывал священные тексты, призывая слушателей к доброте и милосердию, оглядывая присутствующих, сидящих на длинных скамьях. Людей было от силы десять человек, но они с вниманием прислушивались к его речи, до тех пор, пока он не остановился и не закрыл священную книгу. Тогда-то все начали собираться и прощаться с Отцом Питером, пожимая ему руки и благодаря.

— Спасибо вам большое. Как всегда, это было прекрасно, — произнес пожилой мужчина, похлопывающий ему по запястью своей трясущеюся рукой. Отец Питер качнул головой, принимая его похвалу.

— Благодарю вас, будьте внимательны по дороге домой. Попросите Али подбросить вас.

Старик тут же покачал головой и, развернувшись, направился к выходу. Отец Питер все продолжал прощаться с прихожанами, проходя вдоль скамеек, когда заметил маленькую фигурку, притаившуюся меж двух каменных колонн, столь крохотную, что ее трудно было разглядеть.

Продолжая кивать головой, прощаясь, и уже когда последние прихожане выходили из церкви, Отец Питер сложил за спиной руки, держа книгу пальцами, встал напротив ребенка, крепко прижимающего колени и спрятавшего лоб.

Русые волосы лохмато торчали на макушке.

— Тебя искала мать, — произнес Отец Питер, его голос казался холодным и усиливался, отражаясь от каменных стен. Он ждал ответа, но мальчик так ничего и не ответил, даже не пошевелившись.

— Ты опять сбежал из школы. Этого делать нельзя.

— Я хочу вернуться домой.

— В таком случае ты мог бы пойти к матери, ей опять пришлось звонить в полицейский участок.

— Это мне не дом. Я хочу к бабушке!

Отец Питер глубоко вобрал в легкие воздух и с выдохом терпеливо произнес:

— Это невозможно. Бабушка ушла в лучший мир. Ты же знаешь это.

Мальчик ничего не ответил, лишь крепче прижав к себе колени.

Выдержав паузу, святой Отец, преисполненный благородства и терпения, произнес:

— Мать сказала, ты снова видел кошмары. Правда видел?

Тот неторопливо покачал головой, не поднимая.

— Ты плакал. Настолько страшными они были?

— Мама сказала, что это просто страшные картинки. И мне не нужно их бояться.

— Она права. Но мы не обязаны оправдывать свои страхи. Если тебе страшно, можешь рассказать мне все.

Мальчик приподнял голову, и святому Отцу открылось нежное пухлое лицо мальчика лет шести. Он был еще так юн, но его взгляд так четко выражал понимание и зрелость. Бирюзовые глаза не отважились подняться с пола, несомненно, ночные кошмары терзали его не слабее, чем боль от разлуки с любимой бабушкой. Отец Питер с грустью вздохнул, ребенка бы и не пришлось забирать из полюбившегося ему дома в деревеньке, которая еще меньше, чем Аврел, если бы его бабушка не скончалась от старости.

— Алан, расскажешь мне, что тебе сегодня снилось? — более ласковым тоном спросил мужчина. И мальчик качнул головой.

— Страшный монстр. Он рычал на меня и пытался поймать. Я бежал так быстро, но не мог убежать. Его руки почти достали меня, такие черные, длинные… И… Страшно воняющие.

Отец Питер молча глядел как тот с дрожью вспоминал ночные кошмары. Алан поднял уставший и испуганный взгляд.

— Глаза голубые, как две лампочки. Я вижу их каждый раз как засыпаю. Папа, я больше не хочу видеть этого монстра. Это слишком страшно.

Мужчина протянул ему ладонь распрямив пальцы.

— Идем, у меня есть кое-что для тебя.

Алан взялся за протянутую ладонь, и мужчина помог ему подняться. Вместе они прошли сквозь зал в кабинет священника за алтарем, там же по совместительству спальную, находящуюся за закрытой дверью. Оказавшись перед деревянным красноватым столом, Алан наблюдал, как Отец Питер берет из шкатулки свернутый белый платочек. Подойдя к мальчику, он присел на колени и стал разворачивать, показывая тому содержимое. Это оказался серебренный крестик на тонкой цепочке, однозначно очень красивой ручной работы.

Положив платок обратно на стол, Отец Питер одел цепочку мальчику на шею.

— Что это?

— Оно убережет тебя от ночных кошмаров. Тебе больше не придется бояться этих монстров. Но постарайся не показывать маме.

— Почему?

Отец Питер промедлил, прежде чем ответить.

— Просто пообещай мне хорошо его прятать, но всегда носить с собой. Хорошо?

— А если… Монстры все равно придут во сне?

— В таком случае, приходи ко мне. Что же… А теперь позвоним твоей матери, чтобы она забрала тебя.

— Я не могу остаться здесь?

Отец Питер бросил взгляд на мальчика.

— Прости. Но тебе лучше вернуться домой.

Тот, смирившись с тем, что его заберут, молчаливо обошел стол и сел в кресло святого Отца.

Спустя некоторое время у церкви припарковался коричневый пикап. Из него выскочила молодая женщина, ее русые волосы были чуть короче плеч и волнистыми прядями путались меж собой. Быстрым шагом она зашла в церковь и увидев сына тут же махнула ему рукой.

— Алан! Почему ты опять сбежал?!

Тот сидел на скамейке и рядом с ним стоял Отец Питер. Мальчик ничего не ответил, встретив мать равнодушным взглядом.

— Алан, иди в машину. Бегом! — громко скомандовала она, показав в сторону машины, и тому оставалось только подчиниться.

Остановившись, смотря ему вслед, женщина поставила одну руку на пояс, а другой провела по лицу. Облик у нее был измотанный, но она старательно пыталась не подавать виду. Раздался хлопок двери машины и, вместе с ним, тяжелый вздох святого Отца.

— Он еще не успел привыкнуть к городу. Прошло всего пара дней, не надо было заставлять его идти в школу.

Женщина кинула на того прищуренный взгляд, полный недоверия.

— Вот не тебе все это говорить!

— Ребенок пережил утрату. Ему постоянно снятся кошмары.

— А то мне не знать! Заткнись, Питер. С чего ты вообще решил, что можешь мне что-то советовать? Я его мать, а ты… — она нервно взмахнула рукой, показав на окружающие их своды церкви. — Занимайся тем, чем занимался тут все это время. Помогай… Старикам попасть на путь милосердия, твою мать.

— Анна! — громко прозвучал голос Отца Питера, отразившись от стен и став в два раза громче. — Он так и продолжит сбегать. Прислушайся к нему, пока не поздно.

Женщина обернулась.

— О да. В этом он очень похож на тебя.

Развернувшись, Анна погарцевала к машине, оставляя в церкви громкий гул от ударов каблуков. Отец Питер тяжело вздохнул, взявшись за священную книгу как за амулет, позволяющий, привести в порядок мысли и чувства.

До дома было не так и далеко, проехав мимо школы, скоро они доберутся до маленького, двухэтажного, красного домика.

— Почему ты убежал? — ласково, прозвучал голос Анны, как и должен звучать голос матери.

Мальчик пожал плечами.

— Не ответишь?

Он вновь повторил движение.

— А у бабушки ты тоже часто убегал?

И снова тоже движение. Алан глянул на пятиэтажный дом, мимо которого они проезжали, и опять перевел на бардачок.

— Бабушка позволяла играть, где захочется.

— А, ну понятно, — произнесла Анна, поворачивая руль. — Вокруг дома же были сплошные поля, да равнины. Наверное, другие ребята прибегали играть? Насколько я помню, дома соседей стояли очень далеко, да?

Более весело произнесла она, дожидаясь ответа от сына, но он был так увлечен разглядыванием всего, что попадалось под руку, что не ответил. Медленно машина остановилась, а Анна посмотрела на Алана.

— Послушай, понимаю, тебе тут непривычно жить, но это не деревня бабушки. В городе опасно сбегать из школы.

Наконец мальчик поднял на нее глаза, но вид его был уставший и безразличный. Анна немного промедлила, вид сына вызывал у нее беспокойство не меньше чем то, что он постоянно убегал.

— Ты только начал ходить в школу, а тебя уже ругают за то, что ты спишь на уроках. Будь немного повнимательней, хорошо? Все же лучше уделять время на сон дома, — улыбнулась она ему, на что тот ответив «ага», открыл дверь машины и вышел, направившись к дому. Анна тяжело выдохнув, облизав губу, заглушила машину.

За ужином мать и сын сидели на кухне, мальчик, как и подобает маленькому ребенку, накручивал вилку в тарелке с картофельным пюре. Анна, глядя на него, все пыталась собрать свои бушующие мысли в кучку. Улыбнувшись Алану, она ласково спросила:

— Алан, может быть… Ты хочешь сладкого? Как ты смотришь на то, чтобы завтра после работы пойти в кафе-мороженое?

Мальчик остановил свои действия и посмотрел на мать. Его щечки были румяны от горячей воды после ванной, а волосы не успели высохнуть.

— Что такое кафе-мороженое?

— Это маленькое уютное место, где подают очень вкусное мороженое и горячий шоколад.

— Я не люблю мороженое.

Анна в удивлении подняла брови. Как так маленький ребенок может не любить столь манящую сладость. Алан же опустил глаза в тарелку и улыбнулся.

— Но я люблю шоколад.

— О, вот как? Тогда давай завтра сходим и поедим столько горячего шоколада, сколько захочешь.

— Здорово. Мам?

— Да, родной?

— Можно я не пойду завтра в школу. Я там ничего не понимаю.

Анна, положив ложку картошки в рот, перестала жевать, не сводя взгляда с сына.

— Понимаю, тебе тяжело учиться. Ведь ты только-только поступил в школу… Но ее никак нельзя пропускать. Чем больше ты будешь это делать, тем меньше будешь понимать уроки. Да и друзей можно завести в своем классе. И, Алан, пожалуйста, больше не уходи с уроков до тех пор, пока за тобой не придет нянечка, ладно?

Я и сам могу прийти домой, — буркнул мальчик, женщина тяжело взялась за переносицу.

— Тебе всего шесть. Я не знаю, откуда… Ты не можешь гулять по городу без сопровождения взрослых. Понимаешь, Алан?

— А бабушка разрешала мне гулять вокруг дома, сколько я захочу.

— Бабушки больше нет! — грубо воскликнула женщина, чуть не стукнув по столу, но вовремя удержав себя.

— Прости. Я не хотела кричать на тебя.

Алан хоть и вздрогнул, испугавшись повышенного голоса, но все же положил в рот ложку пюре.

— Прости… — вновь произнесла Анна. — Должно быть, тебе тяжело, ведь прежде мы почти не виделись. Должно быть, тебе трудно привыкнуть к городу.

— А почему мы не можем жить в бабушкином доме? Там хотя бы у меня были друзья, — спросил мальчик, подняв на мать глаза. Она промедлила, но все же ответила.

— Понимаешь… Что бы мы могли хорошо жить, мне нужно работать. А у бабушки… Это невозможно. Потому мы с тобой так редко и виделись, понимаешь, мой сладкий?

— Папа приезжал чаще тебя, — произнес Алан опустив взгляд на тарелку, а Анна, казалась бы, выпала из действительности. Она смотрела на мальчика, не веря своим ушам.

— Питер навещал вас? Алан? Не игнорируй меня, ответь.

Качнув головой, он ответил.

— Раз в месяц. Но потом реже. Он часто разговаривал с бабушкой, а потом уезжал.

Анна, все еще прибывая в непонимании, покрутила головой.

— Он ездил к вам? Мама ничего мне не говорила. Я запретила ему вообще приближаться к тебе, как он посмел ничего не сказать мне?!

— Потому… — начал Алан, — бабушка и не говорила. Она говорила мне, что ты взбесишься.

— Да не взбешусь я! — воскликнула Анна, и поняв, что уже на взводе, поставила локоть на стол и подперла рукой лоб.

— Ну, ладно, хорошо. Это он рассказал тебе о том, что можно убегать из дома, когда захочется? — как бы невзначай спросила она, не поднимая головы. Но Алан только покрутил носом и произнес:

— Нет. Мы почти не разговаривали.

Заинтересовавшись, женщина опустила руку и посмотрела на сына.

— Почему? Ведь твой отец приезжал к тебе.

— Я всегда играл с друзьями на поле и не знал. Только иногда я был дома, и тогда мы вместе смотрели телевизор, — улыбнулся Алан, похоже, это воспоминание приносило ему немало радости.

Анна тяжело выдохнула, вновь подперев голову ладонью. Даже если она извинится перед сыном, это будет бессмысленно. Да и к чему шестилетнему мальчику оправдания о работе.

Однако теперь ей также стало известно, отчего Алан, сбегая, направлялся в церковь Милосердия, а не домой.

— Алан… — позвала мать, и тот поднял на нее глаза. — Понимаешь, я очень волнуюсь за тебя, и, если что-то не так, ты можешь поговорить со мной. Давай поговорим?

— Я не хочу.

— Хм… Что же, ладно, — женщина поджала губы, после чего улыбнулась. — В таком случае, в следующий раз. Я всегда готова.

Алан качнул головой и продолжил есть.

В темноте не было видно ни места, ни даже земли. Слышались только страшные звуки, рычание и хлюпанье, похожего на рыдания. Однако Алан знал, что здесь кроме него никого нет, и плакать мог бы только он. Но на его щеках не было ни слезинки. Лишь страх, который не давал поднять рук, чтобы это подтвердить. Мальчик смотрел перед собой и видел монстра, размером со взрослого мужчину, он стоял на четвереньках, а его руки и ноги были вывихнуты так, что напоминали жука. Алан попятился назад, пока это существо его не видит, он может убежать, но безуспешно. Оно повернуло длинную продолговатую голову и взглянуло на него своими глазами точками. На лице не было носа, лишь черная, оставшаяся от него пустота. Кожа этой твари также имела коричнево-черный оттенок, из-за чего легко сливалась с темнотой пространства, но что-то неестественно его освещало. Тонкие губы растянулись в оскале, обнажив ровные человеческие зубы и длинные высокие серые десны.

Алан дрогнул, его заметили. Как только это произошло, существо стало перебирать свои длинные конечности, направившись к мальчику с чудовищной реакцией.

Алан проснулся, вскочив с подушки, подперев руками тело. По коже стекал холодный пот. В темной комнате, под светом луны, колыхались тени от веток деревьев. Но они не пугали так, как это чудовищное создание. Стерев пот с лица, Алан бросил глаза на прикроватную тумбочку и увидел на ней крест, который дал ему Отец Питер. Резко поднявшись, он схватил холодный металл и быстрым движением одел на шею. Когда вечером надо было идти мыться, он снял крестик, так как не хотел, чтобы его увидела мать, и забыл одеть обратно.

Снова упав на подушку, он, держа в руке крест, смотрел на колышущиеся тени на потолке. Алан все еще хотел спать, но остаточный страх не позволял сомкнуть глаз. Протерев глаза свободной рукой, мальчик тяжело выдохнул. Маленький крестик в его ладони, пожалуй, был единственным утешением, а слова Отца Питера внушали надежду, что даже если он сомкнет веки, то страшный монстр не вернется в его сны. И размышляя об этом, закрыв глаза рукой, он таки смог снова уснуть.

Глава 2

— Алан. Алан, — прозвучал ласковый голос матери, и мальчик проснулся. Увидев Анну, он удивился и тут же поднялся.

— Мам?

— Ты крепко спал, получилось-таки выспаться? — улыбнулась она и Алан потер щеку. И вправду, в теле чувствовалась приятная легкость.

— Вот и славно. Собирайся, пора ехать в школу.

Уроки у начальных классов проходили у дальней рекреации местной школы. Часто, в прогулочное время младшеклассники гуляли на площадке вместе с дошкольниками. Алан не мог дождаться, когда наконец настанет время прогулки, ибо, смотря в свою тетрадь с примерами задачи, которую он и так с трудом-то прочитал, требовалось еще найти решение. Осматривая одноклассников, он видел, с каким рвением они решали сложение и вычитание яблок из поезда А, а он, смотря на картинку этого самого поезда, хотел стукнуться головой о стол. Одно радовало: этой ночью он смог выспаться.

— Алан, не отвлекайся, решай задачу, — произнесла учительница. Мальчик только почесал макушку, с трудом понимая, что вообще ему надо делать. Но как хорошо, что уроки не вечны. Получив за работу на уроке самую низкую оценку, он был мало расстроен, однако одноклассники весело над ним похихикивали.

Чувствуя себя как не в своей тарелке до самой прогулки, Алан все не знал, куда себя деть. В его классе было семнадцать детей, мать говорила, это довольно много для этого города, однако у Алана они вызывали ужас, а особенно первые дни.

Сейчас он проще глядел на одноклассников, но все еще недоумевал с их количества. Все кричали, и носились по классу, играя в заводные игры. Алан в прошлом тоже играл со своими друзьями и точно помнил, как их смех разносился по всему полю, но тогда-то их от силы было пятеро, а здесь целых семнадцать человек. Хотелось забраться в угол или убежать куда подальше. А особенно нехорошо становилось от странных взглядов, которые на него бросали товарищи, будто он какой-то чудной.

Тяжело приняв то, что видимо так будет теперь каждый день, Алан собрался на улицу. Как и все, он оставил вещи в своем шкафчике, оделся в уличную одежду и с классом вышел на огражденный древними досками, большой двор. Звук скрипучих железных качелей и детских криков заложил уши. Когда учительница дала отмашку, половина всего класса побежала к лабиринту из наполовину закопанных в землю шин. Алан тоже бы побежал туда, но вместе с детсадовцами там и так было много ребят.

Побродив по площадке и вдоль забора, он вспомнил слова матери. Она часто повторяет из раза в раз то, что в школе будет намного интереснее, если завести друзей, и Алан был с ней полностью согласен. Он с радостью бы завел себе одно друга, а может даже и больше. Однако даже осмотрев все по пять раз он не заметил никого, кто бы стоял в одиночестве, а потому решив так быстро не сдаваться, он произнес про себя:

«Кто-нибудь же может поиграть со мной? Должно же быть хоть кому-то интересно!»

В сердце появился неожиданный настрой, резкий и уверенный, как вспышка огня. И поддавшись ему Алан подошел к группке детишек из класса, которые на куске асфальта рисовали квадратики с цифрами, плотно прилегающие друг к другу, что они делали, он не представлял, а оттого ему было очень интересно.

— Ребят, а что вы делаете? — спросил Алан подойдя к ним. Там было трое мальчишек и две девчонки, которые, совершенно не задумываясь о том, что они в юбках сидели, враскорячку сверкая старыми колготками.

У Алана и раньше была подруга, девочка, старше его на четыре года, она тоже всегда ходила в платье, он знал ее всю жизнь и отчетливо видел разницу между ней и своими одноклассницами. Его подружка никогда бы не села подобно мальчишке, совсем забыв о приличии. По крайней мере так это помнил он, так как все это она ему и рассказала, поучая подобно бабушке.

— А тебе то что? — произнес один из мальчишек глядя на Алана, он чертил кривые цифры в квадратиках.

— Да ничего… Просто хотел спросить, можно ли с вами.

— Нельзя! — воскликнула одна из девчонок и улыбнулась. Другой мальчик подхватил:

— Ага, мы тебя не звали, уходи!

Глубоко вобрав в легкие воздух, Алан развернулся и пошел в другую сторону.

«Фу, как грубо. Будто мне самому хочется дружить с вами», — буркнул он про себя. Найдя взглядом еще одну группку одноклассников у вкопанных шин, он подошел к ним, но те, заметив его, просто ушли. Пыл в его сердце немного поубавился, и Алан решил не терять надежду. Он направился к железным прутьям, надеясь хотя бы там поиграть с кем-нибудь.

— Ребята, можно с вами? — спросил он у группки девчонок и мальчишек, те висели чуть ли не вниз головами.

— А, что, тебе не с кем поиграть? — спросил мальчишка, единственный стоящий на земле. Алан покачал головой.

— Вообще-то тут занято, — произнес другой мальчик, сидящий на прутьях.

— Я могу просто постоять рядом с вами.

Они рассмеялись, и мальчик, что заговорил с ним первым, произнес:

— В таком случае можешь постоять рядом с учительницей.

И гением быть не надо, чтобы понять, что ему здесь не рады. Алан, выдохнув, развернулся и направился к учителю. Ему бы в пору огорчиться, да и второй к ряду отказ скорее гасил в нем все порывы. Подойдя к стайке учителей, Алан посмотрел вверх, подергав преподавателя за рукав.

— Да, что? — тут же выдала она, опустив голову, посмотрев на мальчика, прервав свою беседу.

— Учитель, можно я постою рядом с вами? — спросил он, глядя в ее глаза.

— Не видишь, я разговариваю? Не мешай, уйди.

— Хорошо, — только ответил он и отошел.

Огонек в его крошечной груди погас полностью. Друзей здесь он не найдет, только тех, кто хочет, чтобы он поскорее ушел. И он ушел. Подойдя к старому забору, Алан взял одну из досок и, отвернув ее, вышел за пределы школы. Оглянув улицу, он направился вдоль дороги. Теперь и дышать стало легче и не было вредных глаз, бросающих в него искры.

Сначала у Алана не было плана, куда идти, он просто брел по улице, задумавшись о прошлом. О бабушке, по которой безумно скучал, о старых друзьях, которые научили его многим вещам. О зеленых полях, которые, похоже, он больше никогда не увидит в жизни.

В Авреле была трава, но только очень редко появлялись кочки то там, то здесь, чаще они висели на подоконниках или балконах домов. Совсем не то, что знал Алан. Город этот казался холодным и недружелюбным, и это несмотря на то, что днем чаще всего здесь было очень жарко.

«Хочу найти друзей», — с грустью подумал он. — «Может пойти домой? Нянечка должна была уже прийти… Хотя нет. Она опять будет кричать на меня и колошматить даже хуже, чем мама. Куда угодно, только не домой. Церковь? Да уж лучше пойти к папе, пусть он и позвонит маме, но по крайней мере нянька уже уйдет».

Приняв такое решение, Алан оглянулся и заметил то, что не понял, где он находился. Он шел достаточно давно, не разбирая дороги, и зашел в часть города, которая не походила на остальные. Людей здесь практически не было лишь пара человек. А здания казались старее, чем само время. Заинтересовавшись находкой, он пошел дальше, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Чем дальше шел Алан, тем больше замечал, что эта часть города больше похожа на настоящий город призрак, людей в ней совсем не было. Окна многих домов были заколочены или же просто выбиты. Старые пластиковые мешки носились по дороге, подгоняемые ветром.

Увиденное взбудоражило. Отчего-то маленький мальчик получил неописуемый восторг, он словно нашел настоящий клад. Целый заброшенный город! Вот это да. Нечто похожее было и у бабушки. Там за полями было две брошенные фермы, с друзьями они часто играли там, воображая себя землевладельцами, и мечтая, что, когда вырастут, купят на свое гигантское состояние эти дома и будут жить там вместе.

— Если здесь удастся построить базу, вот это будет здорово. Наверняка они обзавидуются, хехе.

Алан бродил и бродил по дороге, пока ноги не начали уставать. Да и однообразие, царившее вокруг, довольно быстро начало надоедать. Он уже подумал идти обратно, как заметил вальяжно вышагивающего мимо кота. Белый кот с черными лапками, черной мордочкой и хвостом, совершенно не обращая внимания вышел с участка одного маленького домика и пошел своей дорогой за угол. Алан приметил яркий зеленый ошейник и, зацепившись за мохнатым взглядом, направился следом. Кот не особо торопился куда-то, он просто брел по своим делам, ничего не замечая вокруг. Чем еще больше восхитил мальчика, и он уже более целеустремленно стал красться следом, прикидываясь ниндзя. Раз уж кот его не замечает, то видимо его навыки слежки действительно хороши. Гордясь собой, забыв про усталость, Алан брел позади мимо нескольких домов, пока кот не завернул на иссушенный участок в серо-коричневый домик, крыша которого изрядно была засыпана песком.

«Песчаная буря», — произнес он про себя, определив причину возникновения там песка. Ему рассказывали, что иногда в Авреле такое случается, а порой бывает даже часто, несколько раз за месяц.

Входная дверь дома, как и окна, были закрыты, а точнее стекла, давно разбитые, были заколочены двумя досками, когда дверь скорее всего была заперта. Но кота это не остановило, он величественно стал обходить дом. Решив для себя идти до конца, Алан поплелся следом. С обратной стороны была многовековая свалка: старая, полностью ржавая машина, задний двор, превращенный в не пойми что, железные кровати и даже пластиковые бутылки, и склад шин.

Алан обратил внимание на задний фасад здания, там же дело обстояло иначе. Доски от окон были оторваны, и ничего не помешало бы войти, старые выцветшие занавески колыхались на улице, задевая осколки стекла. А вот дверь лежала враскорячку, вися на доживающей последние годы петле. Как раз через открытый проход кот и вошел в дом. Алан, уже без особого энтузиазма следить именно за мохнатым, стал заходить внутрь, оглядываясь. Старая мебель еще стояла на местах, обои давно потеряли цвет и, отцепляясь от стен, скручивались вместе с краской, на которую и были приклеены. Деревянный пол скрипел страшнее не настроенного рояля, а коснувшись стен и комода, Алан испачкал в пыли ладони. Несомненно, здесь никого не было уже очень давно, да и дверь, похоже, выломали не меньше десятка лет назад. А оттого было странно увидеть в гостиной сидящего на полу мальчика, держащего голову на коленях. Алан наблюдал за тем, как кот подойдя к ребенку стал протискиваться острой мордой меж его грудью и коленями, забираясь на руки.

Алан открыл рот и произнес слова до того, как успел понять, что это сделал.

— Привет. А почему ты тут сидишь?

Мальчик вздрогнул с такой прытью, будто ему на локоть брызнули кипятком. Кот с воплем соскочил с его рук и плюхнулся на пол на задницу, растеряв кошачью грацию. Алан и сам испугался, потому чуть отскочил.

— Ты зачем так пугаешь?! — воскликнул он, чуть ли не заикаясь, смотря на мальчишку с котом. Тот, не сводя глаз с незваного гостя, взял питомца на руки, как плюшевую игрушку.

— А ты зачем пугаешь? — осторожно спросил он.

— Я пугаю? Вообще-то я зашел громко. Тут все скрипит хуже, чем в доме у бабушки.

— Да? — странным тоном переспросил мальчик. — Ты… Ты кто такой?..

— Меня зовут Алан. А тебя?

— Элли.

— Элли?

— Эллиот.

— А почему ты тут сидишь? Тоже сбежал из дома?

Тот непонимающе сначала покачал головой, а потом покрутил. Ответа Алан так и не понял, но решил не уточнять.

Пройдя в комнату, в которой сидел Эллиот, и похоже когда-то это была гостиная, сейчас в ней кроме стола и двух стульев ничего не осталось, Алан подошел поближе, присев на корточки.

— Как зовут твоего кота?

— Желейка.

— Смешная кличка, — улыбнулся Алан.

— А ты… — Эллиот все еще прибывал в недоумении и глядел на Алана с осторожностью, однако бежать он не собирался, да и кот, сидя на его руках, был вполне всему доволен. — Ты кто?

— Я Алан, — повторил он.

— Нет, а… Ну ладно. А зачем ты пришел сюда?

— Не знаю, — произнес Алан и присел на пыльный пол. — Я просто гулял и пришел сюда. Увидел Желейку, пошел следом. Вот.

— Ты потерялся? — более дружелюбно и даже с нежным пониманием спросил Эллиот. Алан сначала промолчал, но все же быстро ответил:

— Ага. Но я найду дорогу домой. Всегда без проблем находил.

Эллиот усмехнулся.

— Что, как компас?

— Что такое компас?

— Штука, которая всегда показывает на север.

— Ого. Элли, а сколько тебе лет?

— Мне девять. А тебе?

— Шесть.

— О, ты младше меня. И уже гуляешь, где хочешь. А мне до сих пор бывает страшно.

— Но сейчас же ты тут, а не дома.

— Ага, сейчас тут.

— Ты тоже сбежал?

Эллиот тут же повесил нос и снова собравшись в комок отвернулся, положив щеку на руки.

— Не хочешь, не рассказывай! — заявил Алан.

— Мой дом недалеко отсюда, — произнес Эллиот. — Но там никого нет. Мама и папа умерли, и я остался один.

Алан тут же помрачнел и тоже опустил взгляд.

— У меня тоже умерла бабушка. Я всегда жил с ней, а теперь я часто вижу маму и папу… Но… Хочу вернуться домой.

— Я тоже хочу вернуться домой.

— Хочешь, я пойду с тобой вместе?

Эллиот покрутил головой.

— Нет. Я останусь здесь.

— А можно я пока с тобой побуду?

Мальчик раскрыл глаза и посмотрел на Алана.

— Ты хочешь остаться?

Тот почесал макушку и ответил:

— Мама сказала, я должен найти друзей, но в школе это невозможно. Все постоянно говорят мне «уходи!», и я ушел. Не хочу я иметь таких друзей. Элли, а ты хочешь быть мне другом?

— Я… — растерялся он. — Да. Очень хочу.

— О! Вот здорово!

— Но только тебе скоро нужно будет идти домой.

— Зачем? Я хочу пока остаться со своим новым другом.

— Ночью начнется буря, тебе лучше вернуться, пока есть время, а то иначе можешь застрять тут со мной на несколько дней.

— Хм… Ладно. А как же ты?

— Я тоже пойду. Но, а пока давай поболтаем!

— Давай! Можно погладить Желейку?

— Да, он добрый,

Эллиот пересел в позу полу лотоса и, подняв кота под передние лапы, показал Алану мягкий пушистый животик, который тот непременно погладил.

Глава 3

Святой Отец Питер, перебирая охапку ключей в одной руке и проверяя телефон в другой, собирался покинуть церковь Милосердия. Алан пропал, в этот раз его не смогла найти ни полиция, ни даже Анна. Сам он об этом узнал только десять минут назад. Чувствуя немалое раздражение, а также злость, и пусть он нечасто виделся с сыном, и семьей их назвать крайне затруднительно, но то, что Анна не позвонила ему раньше, поджигало в груди чувство, противоположное тому, что должен нести святой отец Милосердия.

На часах было три часа ночи, город покрыла песочная буря, а Алан пропал, и никто его больше не видел с самой школы. Он мог бы отправиться искать его намного раньше, если бы хоть одна душа соизволила сказать об этом, а теперь задача стала сложнее в сотню раз.

Стук каблуков отдавался звоном по своду церкви, когда Отец Питер уже собирался ее покинуть, но тут заметил то, отчего ком в груди растворился по телу. На последнем ряду скамеек лежал прибившийся Алан. На нем не было песка, видимо, он пришел еще до бури и уснул. Тяжело потерев переносицу, Питер подошел к двери и запер ее на ключ, после чего поднял мальчика на руки и понес в свою комнату.

Позвонив в полицейский участок своему хорошему другу, он начал говорить полушепотом, посматривая на Алана.

— Алло. Да, Шер, это я. Угу, нашелся. Да все в полном порядке, скажи Анне. Нет, пусть не приезжает, я о нем позабочусь. Да все будет нормально, это не проблема. Да… Я тоже сомневаюсь, что она вытерпит до конца бури… Ну, ты убеди ее как-то. Если она приедет и устроит здесь цирк — он проснется. Кстати, она говорила, почему он сбежал в этот раз? Хм… Понятно. А что преподаватели? Не обратили внимания? Я, конечно, не учитель, но чем они там занимаются, раз не могут уследить за первоклассником? Ахах. Да… Ты прав. Послушай, можешь кое-что сказать Анне? Нет, нет, это… Скажи это не от меня. Пусть она задумается о том, чтобы повременить со школой. Думаю, у него голова забита чем угодно, только не этим. Сомневаюсь, что он вообще понимает, что они там проходят… Пхах. Да нет, что из меня за отец так, просто… Да. Спасибо тебе. Тебя она послушает.

Повесив трубку, Отец Питер тихо зашел в комнату и стал снимать с сына ботинки и грязную верхнюю одежду, она была вся в пыли и грязи, такое ощущение, будто мальчик катался рулетиком по пыльному чердаку. Когда он закончил, то чуть оттянул горлышко его футболки, глянув на грудь и убедившись, что мальчик действительно носит подаренный крест.

— Хорошо, — произнес Питер и накрыл ребенка одеялом.

…

Когда Алан открыл глаза, перед ним предстали знакомые стены, но никак не его новой комнаты. Это определенно была спальная святого Отца Питера. Как-то раз он забегал в нее, и она тут же отложилась в его памяти. Того рядом не было, только тишина и легкое потрескивание. Оглянувшись, Алан посмотрел в окно, на улице определенно был день, но видно ничего не было, так как песок непроглядной стеной стучался песчинками по окну. Это была первая песчаная буря, которую Алан видел в своей жизни. Увидев ботинки, он засунул в них ноги и беглым шагом направился искать Отца Питера.

На удачу заняло это буквально несколько секунд. В кабинете, соседствующая со спальной комнатой дверь, была кухня. Это легко было определить по запаху жареного хлеба. Забежав туда, Алан увидел и Отца Питера. На секунду мальчик перенесся в прошлое, когда видел отца, приезжающего к нему навестить. Тогда он всегда был в обычной повседневной одежде, и сейчас он, также стоя в обычной клетчатой рубашке жарил хлеб, посыпая его зеленью и обмазывая маслом.

— Доброе утро, Алан. Точнее сказать, день.

— А… Доброе. А… Школа? — аккуратно спросил он, на что Отец Питер улыбнулся, что было совсем не в его привычке.

— А какой смысл, если ты все равно в нее не ходишь? Уже далеко за полдень, вижу, ты смог хорошенько поспать. Кошмары больше не мучили?

Алан покачал головой.

— Хорошо. Помой руки и садись за стол.

Когда мальчик уже был за столом, Отец Питер поставил перед ним чашку с чаем, несколько долек жареного хлеба, на которые положил по одному толстому кусочку колбасы, и присел рядом, приготовив для себя то же самое.

— Пап, а песчаная буря всегда идет так долго?

— Продлиться может до нескольких дней.

— Понятно, — произнес мальчик, откусив кусок хлеба и вдруг, вздрогнув, спросил: — А мама?!

— Если ты хочешь домой, я отвезу тебя.

— Нет. Не хочу. Она опять будет ругаться.

— Она заботится о тебе.

— Все равно. Могу я остаться?

— Можешь. Если расскажешь, почему сбежал вчера из школы.

Алан промедлил и неохотно пожал плечом.

— Просто я не нашел, с кем поиграть. Меня все прогоняли, ну я и ушел.

— Тебе трудно учиться?

— Я почти ничего не понимаю.

Над столом воцарилось долгое молчание. Спустя пару бутербродов его разбил Отец Питер.

— Если ты вдруг захочешь домой, скажи мне.

— Угум.

Пока песок под сильным ветром пытался выломать стекла из оконных рам, Алан впервые следил за работой своего отца. Прихожан, соответственно, в этот день не было. Днем святой Отец обошел всю церковь, проверив каждое окно и щель, не открылось ли оно и не попал ли внутрь песок. Маленький мальчик ходил за ним следом, повторяя каждое действие. После они вернулись в кабинет, Алан, забравшись по креслу на стол, стал разглядывать лежащие вокруг книги и бумаги, которые как раз стал разбирать его отец. И хоть это занятие было менее интересным, чем предыдущее, но делать в церкви все равно было больше нечего.

Раскрывая одну за другой попавшиеся на глаза книжки и, конечно же, те, до каких он мог дотянуться, Алан нашел тоненький сборник с крестом на обложке. Прочитав текст на первой странице, он не очень понял, что там, но это показалось ему смутно знакомым.

— Пап, что это? — спросил он, подойдя к святому Отцу и вручив ему сборник поэзии.

— Это стихи. Священник Пуэтра писал их несколько веков назад о боге милости и его забытых архангелах.

— Стихи… Это красиво. Хоть я ничего и не понял.

— Тебе нравятся стихи? — удивился Питер, едва приподняв брови, мальчик покачал головой, с улыбкой рассказав:

— Мой друг… Там, дома он часто рассказывал нам что-то похожее. И я запомнил. У него это выходило так красиво, он и меня учил. Но у меня плохо получалось.

Отец Питер поставил на полку пачку документов, которую держал в руках.

— Знаешь, сын, порой… Верно сложенный стих, обращенный в свет, способен спасти нам жизнь.

— Как это?

— Это значит, что если ты вкладываешь в него все сердце, то сможешь добиться того, что хочешь.

— Правда? А если я напишу стих о том, как хочу домой, то смогу снова повидаться с бабушкой? — тут же загорелись его глаза. Отец Питер, промедлив, опустился на одно колено, посмотрев в ярко-бирюзовые глаза сына, точно такие же, как и у него самого, однако в его глазах виднелась маленькая золотая звездочка, которой у Алана не было.

— Алан, ты должен понимать, есть вещи, которые человек может получить, если постарается, а есть то, что заведомо невозможно.

Опустив взгляд, Алан осознал, что спросил глупость, поддавшись мимолетной надежде и на мгновение почувствовал, что стал немного взрослее. Это было странное новое чувство, но оно не спасет его от столь проницательного взгляда отца.

— Я понимаю. Это невозможно.

Отец Питер поднял руку и провел ею по русым волосам мальчика, закончив на остром подбородке.

— Мне столькому нужно тебя научить, но ты еще так мал.

— Если это не школьные уроки, я согласен, — буркнул тот, чем заставил Отца Питера усмехнуться.

— Боюсь, даже некоторые взрослые не способны понять то, что я хочу рассказать. Я лишь могу ждать, когда ты немного подрастешь.

— А? Так надо ждать?

— Боюсь… Если я расскажу тебе все сейчас… Это может привести к нехорошим исходам.

— Алан, сведя брови к носу, ничего не понял.

— А ты можешь научить меня придумывать стишки? Мне говорили… Что если в них рассказать то, по чему грустишь, то станет намного легче.

— Твой старый друг?

Алан кивнул.

— Он не ошибался, это действительно так. Хорошо, давай что-нибудь придумаем вместе.

Обрадовавшись, Алан побежал к письменному столу отца, и тот последовал за ним.

…

После бури следующий день стоял ясный, солнце привычно припекало макушку и люди, наконец, смогли выйти из своих домов. Дети возвращались со школ, а взрослые возвращались домой после утренних и ночных смен. Коричневый пикапчик остановился рядом с церковью Милосердия, и Анна вошла во внутрь. Посетителей не было, и женщина проследовала к кабинету святого Отца, там-то она и встретила Отца Питера.

— Привет, Анна, — произнес он и она, качнув головой, так же неохотно поздоровалась. Не решаясь поднять глаза, она спросила:

— Как он?

— Отсыпается, словно за всю жизнь, — произнес мужчина и показал носом на спальную комнату, где, развалившись на кровати, спал Алан.

— И… Он не пытался улизнуть или еще что-то?

— Не заметил подобного.

— А?..

— Кошмары тоже не мучили.

Она фыркнула, отвернув нос.

— Анна, ты должна все же понимать причину.

— Он не такой, как ты, Питер. Он — это он, и таким не станет.

— Да. Ты права. Но он и не может быть таким, каким ты хочешь его видеть. Я не хочу, чтобы ты понимала меня, или простила. Знаю, этого не случится, но я хочу, что бы ты поняла другое, однажды это может случится и это будет страшнее, чем гром с ясного неба.

— С чего ты вообще взял?

— Ты все еще не веришь мне, верно? Но поверь хотя бы Алану.

— Да с чего ты взял, что такое вообще произойдет? Может быть, это и не случится.

Отец Питер протянул несколько секунд, после чего произнес:

— Ты когда-нибудь расспрашивала о его старых друзьях?

— О друзьях? Зачем?

— Если все так, как я думаю… То, как бы ты не противилась, неизбежное случится.

Они простояли молча несколько секунд, пока Питер не решился произнести слова, что не давали ему покоя все последнее время.

— Но… Я думаю, ты и так все прекрасно понимаешь. А иначе… Стала бы ты покупать дом в этом захолустном городе, рядом с церковью.

Он увидел на лице женщины смешанную бурю эмоций. Похоже Питер был прав в своих догадках, и теперь Анна питала то стыд, то ненависть к нему из-за того, что ее раскрыли. Но не собираясь дожидаться очередного всплеска эмоций, Питер пошел в комнату будить Алана.

Проснувшись и увидев Мать, Алан взял ее за руку, и вместе они направились к машине, он в полусонном состоянии улыбчиво потирал глаза, и женщина помогла забраться ему на сиденье, захлопнув дверь. А подойдя к своей стороне, взявшись за ручку автомобиля, нервно обернулась с вопросом:

— Ну, чего еще?

Отец Питер стоял подле нее всего в паре шагов.

— Нам нужно поговорить. Я хочу рассказать тебе… В общем, если это случится и меня не будет рядом, ты должна знать, что нужно делать в первую очередь.

— Думаешь я не справлюсь? Тебя-то я выдержала как-то. Чего, по-твоему, я не смогу?

— Для начала, когда он обратится к тебе, он будет нуждаться в помощи. И первое же, что ты должна сделать, это не бояться.

Произнес он и в его голосе не было ни намека на неуверенность или несерьезность. Анна чуть повернулась с усмешкой.

— Ахах. Бояться? Чего? Ночных кошмаров? Ты серьезно?

— Ночные кошмары — это лишь сны. Но то, что реально смертельно опасно.

— Серьезно? И думаешь, я в это поверю? Признайся, Питер. Ты ведь сочинял все эти бредни только для того, чтобы не нести ответственность. Зачем ты и сейчас продолжаешь вот это придумывать? Мне уже ничего от тебя не нужно. Ты ждешь, что я начну подыгрывать тебе? Да и…

— Ты права, Анна, — оборвал он ее и с тяжестью признал: — Тогда я должен был думать не только о себе, но и своей семье. Сейчас я действительно сожалею, что так все вышло. И не хочу причинять тебе еще больше вреда. Но Алан и мой сын. Позволь мне позаботиться о нем.

— Что, научишь его бегать от своей семьи по всему миру?

— Нет… Хочу показать, как этого избежать. К сожалению, у меня не было того, кто мог бы мне рассказать это в свое время. Просто позволь…

— Не хочу, чтоб ты забивал его голову всякими бреднями.

Анна открыла дверь машины и стала забираться внутрь.

— Это все правда!

— Да? Но и доказать ты этого не можешь, — сказала она, захлопнув дверь.

Машина тронулась, и Анна повела пикап от церкви по дороге вдоль шестиэтажных домиков.

— Дорогой, что это у тебя? — спросила она, мельком заметив выбившийся из-под футболки крестик. Алан, вздрогнув, тут же убрал его под одежку.

— Ничего!

— Питер тебе его дал?

— Мам, правда, ничего! Ничего!

— …Не волнуйся, я не буду ругаться.

Она краешком глаза заметила, как крепко мальчик прижимал в ладошках к груди крестик, словно боясь, будто его отнимут.

— Я не заберу твой крестик. Можешь не волноваться. Расскажешь, как твои дела? Как время провел?

— Папа научил меня писать стишки, — уже более улыбчиво произнес Алан.

— О, вот как. И какие стишки вы писали?

Мальчик весело начал шарить по карманам и нашел сложенный листик. Раскрыв его, он бодро зачитал:

— Солнца яркий лучик!

Совсем не видно тучек!

Анна улыбнулась и, усмехнувшись, кинула быстрый взгляд на Алана, усердно пытающегося разобрать собственные закорючки.

— А еще вот такой:

У дома много труб,

У входа лежит труп!

Поперхнувшись, она чуть не нажала на тормоз.

— Это папа тебе помог?

— Нет, этот я сам придумал! — гордо заявил Алан и звонко рассмеялся.

— И где ты таких слов набрался, интересно… Ну, ладно. Мы приехали.

Алан стал оглядываться, не узнавая место. Сведя брови к носу, он посмотрел на Анну, которая начала парковать машину.

— Мама, а что это за место?

— Сейчас узнаешь.

Выпрыгнув из пикапа, мальчик взял мать за руку, и она повела его по узкой дорожке, остановившись перед ярким магазином, где на стекле были приклеены большие буквы.

— Кафе-мороженое! — радостно воскликнул Алан.

— Я ведь обещала тебя сводить.

Алан, отпустив ладонь, побежал внутрь, и женщина с улыбкой последовала за ним.

В ярко-освещенном кафе было немного детей, лишь подростки, обсуждающие свою школьную жизнь. Анна, присмотрев место, следовала за Аланом, который в свою очередь рассматривал разные виды мороженого.

— Ты вроде как не любишь мороженое? — ехидно спросила она, чуть наклонившись к нему, и тот с покрасневшим носом пробубнил:

— Ну… Может быть чуть-чуть. Такого мороженого я никогда не видел.

За витриной стоял пожилой мужчина, его лицо расчерчивали морщины, добавляя ему возраста и доброты. Глядя на сына и мать, он улыбчиво спросил:

— Что приглянулось?

— А почему так много? — спросил Алан, показывая пальцем на большие тазики с цветным содержимым.

— Это все разные вкусы. Это сливочное, это с бананом, это с лесными ягодами, это ванильное, вот это манго и дыня, это вот с орехами, это просто дыня, фисташковое, банановое, ромовое мороженое, какое хочешь?

Услышав подобное разнообразие, Алан остолбенел, покраснев еще больше. Он и не представлял, что видов может быть настолько много! И его взгляд бегал с одного на другое. Анна и продавец, видя его замешательство, тихо рассмеялись.

— Ну как, Алан, выбрал что-нибудь?

— Я… Не знаю. Так много.

— Тогда выбери то, что по цвету тебе понравится.

— Можно?! Но… Мне понравилось три цвета…

— Значит возьмем три.

— Вам в вафлю или бумажный стаканчик? — спросил мужчина, переведя свое внимание на женщину.

— Стаканчик, пожалуйста. Алан, какие ты хочешь?

— Вот это! Оно похоже на космос! Желтое и зеленое!

— Я все понял-понял, — улыбчиво произнес старик и стал собирать мороженое круглой ложкой. Такой магии мальчик еще никогда не видел, чтобы мороженое с помощью ложки превращалось в шарик. Он завороженно смотрел, пока бумажный стаканчик не поставили на кассу.

Анна тут же воткнула в него ложку и протянула Алану.

— Вот, возьми, садись куда захочешь.

И тот, взяв покупку, весело побежал к окну.

— Нам еще, пожалуйста, стаканчик с карамельным два шарика, эспрессо и горячий шоколад. А, и еще…

Пока Анна ждала свой заказ, Алан, устроившись на подушке, разглядывал три шарика мороженого, напомнивших ему замок. Он попробовал по кусочку от каждого, и его язык впервые ощутил столь яркие и невероятные вкусы. Всего мгновение стоило того, чтобы переменить свое мнение о мороженом.

Вскоре пришла и Анна с подносом. Она поставила перед сыном маленький стаканчик с горячим шоколадом. А также пустую белую чашечку для чая.

— Смотри не проморозь себе внутренности.

— Не проморожу, — ответил тот, уже на половину съев содержимое стаканчика.

— Ну как тебе мороженое?

— Вкусно. Вкуснее, чем дома.

— Что же, хоть что-то лучше, — почти шепотом произнесла женщина, засыпая сахар в эспрессо.

А Алан, вспомнив дом, тут же погрустнел. Анна не заметила в нем перемены, однако его взгляд улетел в прошлое, где остался бабушкин дом и лучшие друзья. Сладость от мороженого все еще радовала язык, но было бы куда веселее, попробуй и они такую вкуснятину. Встряхнув головой и быстро доев мороженое, он постарался выкинуть это из головы и взялся за горячий шоколад. И он действительно был очень горячим! А особенно после холодного. Как оказалось, даже шоколад здесь был намного вкуснее, и Алан подумал, что мог бы есть такую вкуснятину хоть каждый день.

— Маленький чайник черного чая, — прозвучал голос старичка с кассы.

— Ах, да.

Анна поднялась и направилась к нему. Когда Алан, повозюкав ложкой в стакане шоколада, тяжело вздохнул. Все было немного лучше, интереснее, но отчего-то ощущалось совсем не так… И это порой не понять даже взрослому, что говорить о маленьком ребенке.

Тут его взгляд привлек шорох с улицы. Там из соседней двери выходило двое мужчин, они, с трудом поднимая, тащили к машине громадную тушу серо-черной собаки. Смотря на то, сколько сил и действий они прилагали, даже Алану не составила труда понять, что это был труп животного, которого те закинули в багажник. Выглядело это как минимум странно, но мальчик не придал этому особого значения и эмоций, отвернув взгляд в тот момент, когда они захлопнули крышку багажника. Покрутив ложкой в шоколаде, он произнес мысли, которые мимолетом пронеслись в голове.

— И смерть… везде.

Куда бы я не пошел…

— Чего? — прозвучал голос Анны над его головой, выдернув из размышлений. Женщина присела за свое место поставила чайник на стол.

— Ничего. Совсем.

— Да? А разве ты не сказал что-то только что?

— Разве?

Анна улыбчиво подняла одну бровь. Машина за окном громко завелась и тут же тронулась, Алан положил ложку горячего шоколада в рот, вновь ощутив горячую сладость на языке. Вокруг стоял легкий гам. Анна наливала в его чашку еще не заварившегося чая. Алан, глядя на ее тонкие пальцы, вновь задумался. Он было открыл рот, но тут же его закрыл, отдернув себя от мыслей.

— Что такое? Ты такой задумчивый. Хотел что-то сказать?

— Да… Мам, а почему мы не можем жить, как нормальная семья? — спросил ребенок женщину, уставившись на нее удивительно проницательным взглядом, смотря в который та понимала, если она солжет, он тут же это поймет.

— На самом деле… Это трудно объяснить, дорогой.

— Мам, а почему я жил у бабушки, а не с тобой? Или с папой?

— Это…

— Расскажи. Пожалуйста.

— Ох…

Анна поставила локоть на стол и взяла в пальцы переносицу, тяжело потерев.

— Почему ты такой маленький, а задаешь такие вопросы?

Алан, ничего не сказав, только нахмурился.

— Хорошо. Понимаешь, мы с твоим отцом очень сильно поругались. Он вел себя не так, как должен был вести себя любящий отец и муж. Его никогда не было дома, и я одна работала. К сожалению, моих возможностей не хватало, чтобы прокормить нас с тобой, да еще и поддерживать дом. Ты понимаешь это?

— Понимаю. Поэтому я с младенчества жил у бабушки?

— Да, ты такой умница. Я отучилась в колледже, и смогла найти хорошую работу, и теперь у нас есть домик здесь. Разве не здорово? Теперь мы настоящая семья.

Алан, облизав ложку, поставил ее в стакан.

— Только папы не хватает.

Анна тяжело вздохнула.

— Знаешь, я очень тебя понимаю. Но этот человек… Он только сильнее сделает тебе больно, если ты постараешься с ним сблизиться.

— Почему?

— Потому что по-другому он не умеет.

— А почему папа ушел?

Тут Анна поджала губы, не зная, как именно ответить на его вопрос.

— Потому что у него ветер в голове.

— Мне он плохим не кажется.

Она вновь провела пальцами по переносице и медленным движением уронила щеку на ладонь, устало глядя на сына.

— Ну как, ты доел?

— Еще нет!

Допивая эспрессо, Анна, не отрывая взгляда, смотрела, как Алан запивал шоколад вкусным чаем.

— Алан, я решила повременить со школой немного. Должно быть, тебе действительно было тяжело. Поэтому ты временно поживешь дома с нянечкой и постараешься побольше привыкнуть к новому месту.

— Зачем нянечка? Я и сам посижу, не надо.

— Алан, ты еще слишком маленький, чтобы оставаться одному. Да и, к тому же, она присмотрит за тобой, чтобы ты больше не делал глупостей.

Надувшись, он не желал принимать факт присутствия няньки, однако новость о школе Алана очень даже порадовала.

Глава 4

Следующий день был не менее солнечным чем предыдущий. Воздух наполняли горячие лучи солнца. Выглянув на улицу из окна своей комнаты, Алан задумчиво решил надеть кепку. Он взял свой рюкзак, повесил его на плече и вышел из комнаты. Лестница на второй этаж слишком сильно скрипела, и он, соответственно, привлек к себе внимание нянечки. Крупной женщины в возрасте, которая сидела за столиком в гостиной и что-то усердно рассматривала в своем ноутбуке, он был настолько же розовый, сколько и ее вычурный наряд. Обернувшись, она посмотрела через диван и увидела мальчика.

— Ты куда собрался?

— Никуда, — небрежно бросил он, мимоходом скинув рюкзак на пол за диваном себе под ноги, также лениво зайдя на кухню.

— А зачем ты так одет?

— А нельзя?

Женщина, покривившись, вернула свой взгляд в ноутбук, отвернувшись от Алана. Мальчик прошел на кухню и взял из холодильника бутылку с водой. Отпив глоточек, он подошел к рюкзаку и засунул ее в него. После чего он безынтересно прошел в ванную комнату за лестницей. Дом был сравнительно старый, но пол на первом этаже, в отличие от второго, меняли до их переезда, а потому он не скрипел и даже еще блестел белизной.

Проведя в комнате минут десять, Алан неторопливо приблизился, поднял свой рюкзак и не издав шума вышел на улицу.

И, действительно, стояла страшная жара! Но она ничуть не мешала его делам. Повесив рюкзак на плечи, он весело спрыгнул с крыльца и побежал по улицам города. Под палящим солнцем долгая прогулка была крайне изматывающей, но энтузиазм не давал силам исчезнуть.

И спустя долгое время он, наконец, оказался в городе-призраке. Отсутствие людей на дороге воодушевляло еще больше. Никто не смотрел на странного одинокого ребенка, блуждающего по улицам. Алан уже был близко к своей цели, когда заметил на заборе, над своей головой знакомого кота в зеленом ошейнике.

— Желейка! А, Элли тут? — с надеждой спросил он, но кот только глазел на мальчика сверху вниз. Обрадовавшись, Алан побежал быстрее, и найдя нужный дом, оббежал его, заскочив внутрь со двора. С прошлого раза ничего так и не изменилось, разве что прибавилось песка из-за распахнутой двери и разбитых окон. Парнишка так громко залетел внутрь, что тот, кто там был, тут же показался в проеме кухни и с удивлением глянул на гостя.

— Ой, ты снова пришел? — изумился Эллиот.

— Ага. Но ведь и ты пришел. Я принес комиксы про супергероя, хочешь со мной почитать?

Тот, промедлив с ответом, неуверенно качнул головой.

Мальчики уселись посередине коридора между главной и задней дверью. Алан рассказал Эллиоту о том, как провел все дни бури, и не мог дождаться, чтобы поскорее прийти.

— Спасибо, — улыбнулся Эллиот, и его щечки определенно приобрели румянец.

— За что? — не понял Алан.

— За то, что решил прийти снова.

— Конечно, я бы пришел, мы же друзья!

Эллиот засмеялся тихо, прикрыв рукой рот.

— У меня давно не было друзей.

— Да? Потому ты сюда и приходишь? — спросил Алан. Тот, промедлив, почесал весок.

— Алан, а что за комиксы ты говорил?

— Ах, да! Сейчас покажу! Это человек-волк! Он обратился в волка случайно после укуса такого же волка. И, став волком, он начал помогать людям! Но те принимали его за злодея, несмотря на все добрые дела, что он сделал!

— Это… Довольно грустная история.

— Нет, она очень смешная, смотри!

Алан залез в рюкзак и достал три тонких комикса, вручив их Эллиоту. Тот с интересом стал их разглядывать. Мальчик разложил перед собой книжки и так увлекся чтением, что совсем перестал обращать на все вокруг внимание. Алан же с улыбкой попивал воду из бутылки. Впервые его любимую историю кто-то с таким интересом читает, а потому он решил не мешать. И просто поставив локоть на колено, и подперев щеку кулаком, он стал оглядывать дом. Минут пятнадцать он безучастно всматривался в главную входную дверь, подметив тот факт, что она вовсе не была закрыта и между ней и деревянным проемом была широкая щель.

— Вау, — раздался восхищенный выдох Эллиота, закончившего читать последнюю страницу. — Это действительно очень грустная история.

— Что? Грустная? Совсем нет! Она очень смешная! Герой-волк самый лучший.

Эллиот качнул головой.

— Не спорю. Он такой крутой. Такой сильный и смелый. Я бы тоже хотел таким быть. Но мне из дома-то выходить страшно…

— А я ничего не боюсь, — произнес Алан, убирая комиксы в рюкзак. Он протянул Эллиоту бутылку с водой, но тот отказался, покачав головой.

— Разве возможно ничего не бояться? Я вот всего боюсь. А особенно оживленных улиц. А людей еще больше. Особенно взрослых.

— Правда? Но почему?

— Взрослые… Они же страшные монстры! Они убили моих родителей.

Услышав слова Эллиота, Алан замер, уставившись на него. Тот, повесив нос, смотрел в рюкзак друга, перебирая в памяти неприятные моменты жизни.

— Твои мама с папой?.. Ужас.

— Но это было давно. Поэтому я понимаю героя-волка. Ему тоже было тяжело ведь… Его родителей несправедливо наказали.

Алан опустил взгляд, вспоминая излюбленный зазубренный сюжет. Впервые он задумался о том, что говорит Эллиот, а ведь и правда родителям героя-волка не повезло и их разлучили. Это действительно грустно.

— Я раньше об этом не думал. Ты прав.

Эллиот пересел и поднял одно колено, обхватив его руками.

— Слушай, Алан, а кто ты такой? — заинтересованно спросил Эллиот.

— Алан Май, — уверенно ответил мальчик. — Я ведь рассказывал, что недавно приехал в город. Ты уже забыл?

— Нет, не забыл, просто ты стр…

Вдруг взгляд Эллиота застыл на распахнутой двери.

Он выглядел настолько испуганным, что Алан сам обернулся, но совсем ничего не увидел. Он только хотел усмехнуться над странным поведением Эллиота, как тот вдруг вскочил, прижавшись к стенке.

— Элли? — не понимая, громко произнес Алан, поднявшись за ним.

— Беда. Все. Нам крышка. Нам не сбежать, — прошептал Эллиот, не отрывая взгляда от входной двери. Алан вновь обернулся, странное поведение друга заставило его паниковать.

— В смысле, Элли?

— Нам конец.

Элли продолжал пятиться, переполненный ужаса, Алан видел, как тряслось его тело, и сам непроизвольно перенял его панику.

— Не конец! Мы убежим!

— Нет…

— Побежали на улицу!

— Нет, только не на улицу! Я не пойду!

Алан, не понимая, что происходит, но поддавшись непонятному волнению, схватил Эллиота за руку и понесся к закрытой двери. Он налетел на нее с такой силы, что она чуть не слетела со ржавых петель.

Выбежав на улицу, Алан почувствовал секундную радость, но только они отбежали от дома, как он услышал обезумевшее шипение и рычание Желейки. Внутри него все похолодело. Кинув взгляд на с трудом перебирающего ноги Эллиота, Алан таки испугался.

— Желейка же не будет просто так кричать, правда?!

— Желейка никогда бы!..

Эллиот не закончил фразу, как Алан втопил в землю и побежал еще быстрее, таща за собой друга. Они бежали вдоль дороги долгое время, петляя и оббегая старые машины и дома, и все еще не покинули призрачного города. Мальчики остановились примерно на его окраине, когда Эллиот отнял руку.

— Зачем ты меня выдернул из дома?!

— Почему ты кричишь? Ты же сам сказал, что там опасно! И я решил, что лучше бежать.

Эллиот опасливо оглядывал заброшенное здание.

— Да, но здесь не лучше, чем там.

— Ты в правду что-то увидел? — спросил Алан, в нем все еще были сомнения, хотя в меньшей степени.

— Монстра.

— Монстра? А почему я не увидел.

— Тебе повезло. А иначе он и за тобой бы пришел.

— Что?! Но я не хочу, чтобы за моим другом гонялись монстры! Почему я его не увидел?! Если бы я его увидел, то надавал бы с полпинка!

Эллиот наконец кинул взгляд на Алана и, подняв брови, рассмеялся.

— Ты бы не смог! Никто бы не смог, ахаха.

— А вот смог бы, если увидел. Почему ты его видишь, а я нет?

Тут Алан почувствовал, как холодные ладошки Эллиота закрыли его глаза.

— Все просто. Тебе нужно всего лишь открыть глаза.

— Чего? — простонал Алан и тот с улыбкой убрал ладони. Вдруг его взгляд потемнел, и он снова начал оглядываться.

— Что? Монстр рядом?

— Да. Надо бежать, или он догонит нас.

— Бежать? Но сколько нам надо бегать? Я уже устал.

— Не знаю. Но нельзя ему попасться!

— А я знаю! Побежали к папе, он-то точно сможет помочь!

— Что? Но с чего ты уверен? Это взрослый! Они все не лучше этого монстра!

— Папа хороший, он точно поможет.

— Нет, я…

— Просто поверь мне!

Алан услышал шум падающего железа, и времени думать больше не было. Он побежал вперед, а за ним и Эллиот. Они неслись по дороге, почти не останавливаясь. Чувствуя страх, Алан понимал, что если остановиться, то уже бежать не сможет. А потому изо всех сил старался не отвлекаться на дрожь в коленях.

Он совсем не понимал, что происходит. Не понимал, что за монстр может за ними гнаться, и не понимал, почему без сомнений верит словам Эллиота. Но он все равно держался из последних сил, к тому же зная, что рядом с ним друг.

Когда церковь Милосердия уже была видна и стало определенно ясно, что Алан направляется прямо к ней, Эллиот воскликнул:

— Что?! Церковь? А разве не дом?!

— Здесь живет Отец Питер! Он точно знает, что делать!

На всех парах Алан подбежал к церкви и, чуть не завалившись на повороте, вбежал во внутрь. Там, в глубине церкви, стоял и святой Отец, завидев сына он удивился, но тот не дал сказать и слова, как врезался ему в ноги.

— Алан? Что такое? Ты опять сбежал?

— Папа! Помоги! За нами гонится какой-то монстр!

Алан показал себе за спину, и там стоял нерешительный Эллиот, шагах в десяти от них. Отец Питер, уставившись на него, казалось, был в полном шоке. С трудом оторвав сына от своих ног, он крепко взял его за плечи и присел на одно колено.

Питер хотел что-то сказать сыну, но подняв глаза, замер, уставившись на его лицо, а точнее в один его глаз. Оба мальчика заметили его смятение, и Алан, испугавшись, сказал:

— Нет! Это правда, пап. Я сам монстра не видел, но я слышал, как что-то гналось за нами! И мы сразу же прибежали сюда.

Отец Питер поднял взгляд на Эллиота и тот шустро закивал.

— Идите в мою комнату. Оба.

Сказал он и поднявшись показал на дверь. Алан подумал, что тот рассердился и не поверил, оттого и собирается их наказать. Но он все же поплелся вперед, пусть и с недовольным лицом.

Мальчики зашли внутрь, а Отец Питер, держа в руках книжку подошел ко входной двери. Одна из створок была закрыта, а вторая распахнута. Мужчина подошел к ней и внимательно огляделся. На секунду его взгляд остановился, и Отец Питер быстро захлопнул дверь и запер на замок, крепко сжимая ручку.

— Черт.

Прозвучал его тихий и нервный голос, после чего он, вернув себе стать, присущую священнику, направился в кабинет.

Зайдя внутрь, он оглядел мальчиков — Алана, который сидел на его стуле, и Эллиота, неуверенно стоящего возле закрытой двери спальни. Выглядел он мертвенно бледно. Мальчик и сам смотрел на него, не понимая происходящего и кидая острые взгляды.

— Не расскажешь, откуда ты? — спросил Отец Питер.

— Недалеко отсюда.

— Как тебя зовут?

— Эллиот.

— Давай поговорим немного, хорошо, Эллиот?

— Пап! — крикнул Алан вскочив со стула. Они оба на него посмотрели, и Эллиот, задумавшись, качнул головой.

— А ты сиди здесь, — скомандовал Отец Питер.

Его голос оказался столь холодным и обжигающим, что Алан замер. Его отец всегда говорил некой холодностью, но в этот раз, обычно тихий голос застал мальчика врасплох.

Вдвоем те покинули кабинет, оставив Алана одного, и он, ощущая в груди неприятный сгусток, прокрался к полуоткрытой двери, став наблюдать за ними.

Отец Питер и Эллиот присели на скамью в зале и тот стал задавать вопросы, которые были совсем не слышны. Алан, не отрываясь смотрел на двоих, видя, как напрягаются плечи его друга. Мальчик наблюдал за ними на всем протяжении разговора только потому, что не мог оторвать глаз. Даже с такого расстояния он видел, как заботливо держался его отец, положив ладонь на спину Эллиота. Он совсем не выглядел так неприступно и отстраненно, как это было при Алане. Алан прежде не знал отца другим, а потому воспринимал это как должное, но сейчас горькое чувство зависти разливалось в сердце.

Эллиот поднял голову, его лицо было обеспокоенное, но после сменилось улыбкой, и он крепко обнял Отца Питера.

Алан непроизвольно вздохнул. Отойдя от двери, он ушел к шкафу и, врезавшись в него спиной, спустился на пол, опустив лоб на колени.

«Почему он жалеет Эллиота? Они ведь даже не знакомы. А ведь это я привел его сюда и сказал о монстре! Почему со мной папа не ведет себя так же?»

Алан просидел в такой позе до тех пор, пока двое не вернулись в кабинет. Мальчик приподнял голову и поднялся.

— Я пойду домой. Я ушел, не сказав маме.

— Нет, ты останешься, — твердо заявил Отец Питер.

— Чего? Почему это?!

— Я уже запер двери, вы вдвоем останетесь здесь до утра.

После заката, ближе к ночи, когда Алана наконец удалось уложить, Отец Питер с облегчением вздохнул. Прежде мальчик не порывался так упорно вернуться домой, и в нынешнем положении это было большой проблемой. Но благодаря предусмотрительности, Питер накупил много вкусностей, которые помогли отвлечь мальчика от его взбредшей в голову идеи.

За окном была непроглядная темень. Отец Питер посмотрел на Алана, развалившегося на кровати и улетевшего в глубокий сон от усталости из-за переполненных за день событий. Аккуратно закрыв дверь, мужчина направился к комоду, стоящему по правую руку от письменного стола, в нем он достал деревянную коробку.

— Во имя архангелов, защищающих этот мир и оберегающих людей, иной раз забывших слова богов, но всегда действующих по заветам их. Во имя божества Милосердия, преданного и своими, и низшими, да пусть воля человека будет столь же крепка, как воля его. Да неведом посланнику его страх и злоба, а грехи будут прощены, коли величайший из всех тот, кто милостив.

Стал произносить слова Отец Питер, которые зачитывал каждый раз на собраниях для прихожан и знал наизусть, которые понимал глубже кого-либо. Подняв деревянную крышку, он с легким стуком отложил ее, и там, на красном бархате, были подле друг друга два креста: один — перекрестие двух линий, второй — лежащие друг на друге два треугольника. Святой Отец поднял тот, что лежал слева, обычный незамысловатый крест, и поцеловал.

— Благодарен я буду всем ангелам, что охраняют покой наш, архангелы и хранители. Не было бы без вас мира на этой земле, да в сердце человеческом.

Положив его, он взял другой крест и приложил ко лбу, закрыв глаза.

— Благодарен я буду богам, что создали нас и мир этот. Что милостивы и добры к детям своим. Пусть и дальше хранит нас забота ваша, и даруйте благословение нуждающимся. Услышит же молитву эту бог Милосердия и смилуется над этим человеком.

Раскрыв глаза, он вновь взглянул на крест и, взяв его за цепочку легким движением, обмотал ее вокруг своей ладони.

Взяв за красный бархат, Отец Питер снял его и открыл тайное отделение, продолжая читать молитву. Отложив и его в сторону, мужчина взял в ладонь покоящийся там револьвер и легким движением открыл барабан, прокрутив.

— В обители бога не быть злу, что очерняет сердца, что людей, то и ангелов. Не быть греху в чертогах небесных, как и не быть ему в думе посланца света.

Вставив в барабан патроны, Отец Питер шустрым движением защелкнул его и взял в правую руку, в левой крепко сжимая крест общих высших богов.

Выйдя в зал, он пошел мимо Элиота, сидящего на скамье и рассматривающего стены. Заметив мужчину, мальчик тут же поднял на него взгляд с улыбкой, но увидев в его руках оружие, испугался. Отец Питер остановился рядом с ним и глядя сверху вниз произнес:

— Присмотри за Аланом. Я скоро вернусь.

Тот только покачал головой, и приняв его ответ, святой Отец подошел к двери, повернул ключи и вышел на улицу.

Фонарей не было на территории церкви, а потому ее окружал жуткий мрак. Лишь над дверьми висел тусклый фонарик, освещавший вход и висящий над ним крест, символизирующий высших богов. Отец Питер остановился и стал оглядываться. Идти далеко не было смысла, а потому он сделал всего пару шагов, не выходя из освещенного места. Взяв в обе руки револьвер, мужчина стал ждать, не прекращая про себя молиться, и вскоре услышал шумы.

Слева от него повалились тяжелые предметы — именно там находилась маленькая пристройка, которая была сараем. Шум прекратился, но напряжение в теле святого Отца усилилось. Он стоял один в темноте, сжимая в руках револьвер и слыша, как сильно бьется в груди сердце. Темнота ночи не давала заглянуть далеко, и лишь упорством приходилось сосредотачивать взгляд на объектах, которые могли показаться странными. Он ждал и ждал, пока тишину не разбил звук хриплого рычания и хлюпанья. Оно было далеко, и увидеть, что издает столь омерзительный звук, было невозможно, но услышав его, Отец Питер испытал моментальное напряжение, и тут же пришло облегчение. Он перехватил револьвер в правую руку и прислушиваясь стал ждать. Чувствуя, как его душу прожигают взглядом, от этого взгляда не скрыться, его можно прочувствовать даже сквозь стены или через сон. Отец Питер смотрел в темноту до тех пор, пока не поднял правую руку и не выстрелил дважды. Результатом того, что он попал, было ужасающее, режущее слух взвизгивание после первого выстрела, а резкая тишина означала конец.

Отец Питер смотрел хмурым взглядом в ту сторону, пока не развернулся и не вернулся в церковь, заперев дверь.

— Все?.. — прозвучал слабый перепуганный голос Эллиота. И мужчина, смотря на него, направился через зал.

— Все. Но будут еще.

— Как… Долго?

— Всю жизнь. Присмотри за Аланом на время, пока я не разберусь с маленьким делом. Прости, что задерживаю тебя.

Эллиот покрутил головой и улыбнулся.

— Он тоже помог мне, исполнил желание и стал моим другом. Я помогу, если получится.

— Благодарю тебя.

Глава 5

Следующим днем Отец Питер привез мальчиков домой. Выскочив из машины Алан тут же, побежал внутрь встретиться с матерью. Еще вчера она разговаривала с Питером по телефону и договорилась взять выходной, и сейчас она нетерпеливо ждала возвращение сына, разбирая оставшиеся коробки, которые приехали из ее прежней квартиры. Вытащив стопку тарелок, она услышала:

— Мама! — радостно вскрикнул Алан, с силой раскрыв дверь и вбежав внутрь. Женщина с облегчением и радостью подступила к нему.

— Алан! Наконец-то ты!..

Вдруг тарелки выпали из ее рук и раздался перезвон бьющейся посуды. Алан, увидев это, замер в испуге, понимая, что его сейчас будут строго наказывать.

Анна же, обойдя осколки и даже не обратив на них внимания, подшагнула к сыну и взяв его за плечи уставилась в глаза. Выглядела она не лучшим образом, а тяжелый взгляд не сходил с сына.

— Мам?

— С тобой что-то случилось? Ты в порядке?

— А… Да… Точно в порядке, — недоумевал он. Позади снова раскрылась дверь, и вошел Отец Питер вместе с Эллиотом. В руке он держал рюкзак Алана и сумку.

— Привет, Анна, — выдохнул он. Женщина тут же поднялась на ноги.

— Мне нужно поговорить с мамой. Отправляйтесь в комнату — произнес мужчина и Алан, решив, что это его спасение, махнул рукой Эллиоту, вместе они побежали на второй этаж, скрепя ступенями. Анна, несколько секунд смотря на Питера, резко отвернулась и, взяв совок и швабру, стала подметать разбившиеся тарелки.

— Спасибо, что уделила мне время. Это было необходимо.

— Да. Как и всегда, — выплюнула она, выкинув осколки, и встала рядом со столом. Напротив, остановился Питер. Они оба не собирались присаживаться, и Анна просто ждала, когда тот начнет. Мужчина, как всегда, был не особо многословен. Он поставил рюкзак Алана на пол и стал вынимать из пакета бумажную коробку, поставив ее на стол с тяжелым глухим звуком. Анна поняла, что это для нее, и притянув к себе сняла крышку, и чуть не выронила ее из рук, как и тарелки до этого. Вздрогнув, она подняла взгляд, там лежал черный пистолет. А рядом с ним пакетик с патронами.

— Какого черта, Питер?! — испуганно заголосила она. — Зачем мне это? Ты совсем рассудком поехал?!

— Это нужно для защиты.

— Да я в жизни стрелять в людей не буду!

— Оно не для людей. Пистолет освещен, как и пули. Им можно убить то, что невозможно увидеть.

Анна, не понимая, покачала головой прищурившись.

— Прости, Господи, что?

Отец приподнял на нее тяжелый взгляд и продолжил, тон его был холодный и не воспринимать всерьез было кайре сложно.

— Ты сама видела, в его правом глазу появилась звезда. Я молился, чтобы это произошло не так скоро, но, к сожалению, все выходит быстрее, чем я думал.

Анна смотрела на Питтера, в его бирюзовых глазах была такая же звезда, как и та, которую она увидела в глазе сына. И хоть она всем сердцем не принимала Питера, но что-то не давало ей расслабиться и заставляло слушать.

— Почему ты вообще взял, что все будет так? Может, он вообще не такой, как ты! И он никогда не рассказывал о том, что видит что-то странное! Да и кошмары прекратились.

— Ты не должна отрицать этого. Так как все уже происходит.

Питер видел, как медленно ее брови сходились к центру лба. Его речи все больше злили Анну, и он больше не стал медлить, тут же произнес:

— Ты видела мальчика, который зашел вместе со мной?

— Что? Какого мальчика? — тут же спросила она, не ожидая столь быстрого переключения темы.

— Алан завел себе друга. Почему бы тебе не подняться наверх и не спросить у него, хочет ли Эллиот чаю?

— Что за бред?

— Сходи.

Анна пусть и была в смятении, но все же нервно развернувшись поднялась на второй этаж и постучала в комнату сына. Она не могла понять, зачем и почему это делает, но все равно послушно чуть приоткрыла дверь. Алан сидел на полу, в позе полулотоса, и держал руки на коленях.

— Дорогой?

— А, — отозвался он, повернув голову на аккуратно появляющийся силуэт.

— Послушай, может быть, вы что-то хотите? Не хочет ли… Эллиот чаю?

Спросила она, почувствовав себя последней дурой. Алан повернул голову и посмотрел на пустующую заправленную кровать. Он глядел на нее молча в упор несколько долгих секунд. Анна, наблюдая за этим, ощутила дискомфорт. Алан вдруг усмехнулся и снова посмотрел на мать.

— Вот.

— Что… Вот?

— Нам не надо чая. А вот комиксы он бы с радостью почитал. Можно я открою коробку?

— Да… Конечно. Что же, ладно.

Алан резко повернул голову в сторону кровати и нахмурился, после чего произнес:

— С чего ты взял? Это не сложно. Просто нужно снят скотч.

Анна прикрыла дверь и повернулась, абсолютно не понимая, что происходит и как ей это воспринимать. Тут она услышала монолог:

— А? Анна.

Потом мимолетная тишина и снова раздался голос Алана.

— Да, она неплохая. Только кричит постоянно. Правда? А твоя мама?

Потом Алан усмехнулся.

— Не, а мой как удав. Нет, не в смысле давит, в смысле холодный и к нему не подойти. У всех папы как папы, уж лучше бы он кричал, как мама.

Анна стала спускаться вниз по лестнице и посмотрела на Питера, который все так же ждал за столом, не сдвинувшись ни на шаг.

— Так… Объясни, что за хрень происходит. Я должна это воспринимать как? Либо мой сын сходит с ума? Либо придумывает воображаемых друзей, либо?.. Либо, блядь, что это вообще?

— Мне пора рассказать тебе все как есть, Анна. Пожалуйста, выслушай меня. Ты дорожишь нашим сыном. И я знаю… Я надеюсь, ты все еще чувствуешь ко мне хоть малую толику тех чувств, что были, между нами, когда-то, а иначе… Приехала бы ты в Аврел? Послушай меня. Это вопрос может касаться жизни и смерти.

Анна встала возле стола и нехотя все же была готова начать слушать.

— Этот дар называется «божий поцелуй». Он позволяет видеть то, что не должен видеть обычный человек. По сути, это две реальности, находящиеся в одном мире. Люди живут, не зная этого, и спокойно проживают свой век. Так и то, что находится в той реальности, живет своей жизнью. Иногда мы и они можем влиять друг на друга. Но есть такие, как Алан. Такие люди живут в двух реалиях одновременно. И в этом случае стоит заглянуть по ту сторону хоть раз, та сторона так же увидит тебя.

— Ты… Подожди… Ты, что, реально сейчас говоришь о призраках? Почему это звучит как бредни научного фантаста?

— Слушай меня. Все это я узнал, пока обучался в соборе верховных богов.

— И… Почему же это так опасно?

— Души… Что видит Алан, лишь просто души людей, которые не смогли найти покой. Он еще слишком мал и не может отличить человека от призрака. В тот год, когда я смог узнать, куда ты отвезла Алана… Я хотел взглянуть на него впервые.

— Да, Алан говорил, что ты приезжал к нему, хотя я запретила это делать.

— Тогда это было только мое любопытство. Я приехал к твоей матери, у меня не было никаких умыслов. Думал она не подпустит меня к нему, но, когда я ее встретил, она рассказала мне, что Алан приводит домой выдуманных друзей. Она была напугана и сказала, что не знает, что делать. Тогда я и узнал, что он унаследовал «божий поцелуй». Хотя я искренне надеялся, что этого не будет. Я стал приезжать чаще, чтобы проверять, все ли с ним в порядке и не видит ли он… То, что приходило ему в кошмарах.

— Хочешь сказать, его кошмары реальны?

— Еще как реальны и смертельно опасны даже для обычных людей. Но куда более опасны для тех, кто их видит. Потому я дал ему крест, чтобы воззвать к его ангелу хранителю в надежде, что он хоть немного убережет его от этого. Но… Алан очень талантлив. К несчастью. Его дар проснулся в три года. Уже тогда он был способен видеть призраков. И это даже с еле заметными звездами. А теперь в его правом глазу появилась звезда, считай он стал мишенью.

— Для чего?

— Для демонов. Низшие демоны, самые мерзкие и опасные твари. От них практически невозможно избавиться, не имея защиты из вне.

Анна показала на пистолет, и Питер качнул головой.

— Если защитного оружия нет, единственный выход это… Убегать. И бежать так далеко и так быстро, как только можно. И не останавливаясь.

Анна взяла в ладони локти, сложив на груди руки. Теперь картина того, что рассказывал Питер, казалась ей куда более знакомой.

— И что будет, если оно догонит?

— Оно поглотит душу без остатка. Даже легкое прикосновение низшего может пожрать душу, если он того захочет. Я расскажу тебе то, как это было у меня на самом деле. Я обрел свой талант в тринадцать лет. И жил я не в отдаленной деревне, где никого нет, а в городе. В ту ночь, когда я проснулся, я первым же делом увидел чудовище над своей головой. Оно весело на окне и смотрело на меня. Любой понял бы, что ему было нужно, он хотел съесть мою душу, которая для них как луна в звездном небе. В эту же ночь оно убило всю мою семью и вынудило меня бежать.

Анна, не веря покачала головой.

— Но разве ты не говорил, что с малолетства рос в церковном приюте?

— Это была ложь. Я год скрывался от демонов, пока меня не подобрал храм высших богов. Где мне поверили и взяли на обучение. Там я узнал о своем даре из древних летописей и узнал, что это безумно редкий талант, прозванный «божьим поцелуем». Хотя это скорее проклятье, чем дар. И обычно люди с таким талантом погибают очень рано и все абсолютно одинаково: засыпали и больше никогда не просыпались, и сердце медленно останавливалось. Я через многое прошел, чтобы узнать это. К сожалению, в отличие от Алана, у меня не было того, кто смог бы научить меня, и не было матери, которая могла бы понять и защитить.

— Но в чем смысл давать мне этот пистолет, если я все равно их не вижу?! Алану отдать, что ли? Ему всего шесть!

— Нет, он для тебя. Алан будет твоими глазами.

— А если… Получается, лучшая защита от этого, церковь или храм? Как Алану защитить себя? Вот у него появилась эта чертова звезда! Это значит, что и демона он тоже сможет увидеть.

— Храмы и церкви действительно могут помочь. Но только в том случае, если твоя вера в это сильна. Все зависит только от этого. А также от веры служителей. Если служащие храма сами не верят… То этот храм не больше, чем обычный сарай. Порой даже простая вера способна защитить душу от прикосновения демона.

Отец Питер достал крест и передал его Анне, та взглянула на символ высших богов.

— Одень его Алану, а себе возьми его. И постарайся вложить его мысли в веру. Ребенку невозможно дать оружие, но он все еще может защитить себя искренней молитвой или мольбой о спасении. Однажды это спасет ему жизнь.

…

После того как Анна ушла, Алан хотел сходить за комиксами, но сдержался. У него был вопрос, который не давал покоя, и смотря на Эллиота он все же решился спросить.

— Элли?

— Что?

— Вчера, о чем ты разговаривал с Отцом Питером?

Тот перевел на него взгляд.

— Тогда, когда я остался в кабинете.

— Отец Питер спросил меня, почему я не вернулся домой.

Алан нахмурил брови, не сводя взгляда с друга.

— Разве не потому, что за нами гналось чудовище?

Эллиот улыбнулся и покачал головой.

— Пожалуй для меня страшнее, чем быть съеденным монстром, это на вечность остаться одному. Знаешь, ведь прежде у меня никогда не было друзей.

— Но ты теперь не один, у тебя теперь есть я.

— Да, и поэтому я счастлив. Отец Питер сказал мне то же самое.

Алан почувствовал легкое смущение, он не мог представить, как его отец говорит нечто подобное.

— Он попросил меня остаться на время.

— Элли, ты что, собираешься уйти?

— Пока нет. Я хочу побыть с тобой еще немного. Ты не против?

— Я только за! Ты мой первый друг в городе!

Глава 6

Темная ночь опустилась на Аврел. Уличные фонари слабо освещали ее непроглядную мглу. Тени ветвей дерева бежали по детской комнате. Алан, ворочаясь в неприятном сне, неохотно раскрыл глаза. Как он не старался, а к нему никак не мог прийти нормальный сон. Он периодически забирал его, но лишь на короткое время, после чего мальчик просыпался, мучаясь, чтобы снова уснуть.

Вяло разглядывая темную комнату, в которую проступал свет фонаря с улицы, он заметил фигурку Элли, сидящего на полу, облокотившегося спиной о его кровать и тихо читающего комиксы. Алан несколько минут разглядывал его силуэт и умудрился при этом окончательно проснуться. Перевернув последнюю страницу Элли вздохнул и отложил очередной журнал, заметив, что его прожигают взглядом, улыбнулся.

— Ты чего не спишь?

— …Не получается нормально уснуть.

— Постарайся, нужно хорошо отдохнуть.

Алан высунул из-под одеяла руку и протянул ее Эллиоту, тот увидев ладонь тут же взял ее сжав. И Алан, смотря на него все тем же томным проницательным взглядом, тихо спросил:

— Элли, расскажи мне.

— Что ты хочешь знать?

— Как давно ты был в том доме?

Мальчик промедлил, не зная, что ответить, и протянул только:

— Ну…

Но взгляд Алана ничуть не изменился, и он уточнил:

— По правде. На самом деле. Расскажи мне.

Эллиот, опустив взгляд, провел его по полу.

— Так ты догадался?

Алан медленно кивнул.

— Очень давно. Еще до того, как тот дом был построен.

— Что? Так давно? И что там было раньше? — полушепотом произнес он.

— Другие дома. Точно такие же, как эти, но от них ничего не осталось.

— Как ты умер?

Услышав этот вопрос, Эллиот провел взглядом по их держащемся ладоням на лицо друга.

— Ты точно хочешь знать? Разве это не страшно?

— Какая разница? Смерть есть смерть.

— Знаешь, Алан, я все удивляюсь, тебе точно только шесть лет?

Тот, ничего не ответив, продолжил смотреть на друга, не изменившись в лице. Даже произнесенные им слова никак не повлияли на этот взгляд и Эллиот чувствовал в нем удивительное спокойствие и умиротворение, а еще поддержку. Две золотые звездочки в бирюзовых глазах сияли так же ярко, как те, что были на небе. Они придавали уверенности и Эллиоту ему не хотелось врать.

— Была война. С другим городом. Ночью я проснулся оттого, что Желейка убежала с моей кровати, я очень плохо спал. Это была тихая ночь, и я ни о чем не беспокоясь побежал за ней, надеясь поймать, стараясь не разбудить маму и папу. Она выбежала на улицу, и я побежал за ней, но потерял перед домом. Наверное, она забралась в подвал. Я звал ее. Но она так и не пришла, и вдруг мой дом разнесло на щепки взрывом. Меня откинуло на дорогу. Я и понять ничего не успел, только поднялся на ноги, смотря на то, что было вместо моего дома, и тогда рядом со мной проходил человек, увидев меня он достал пистолет. Когда я очнулся, то был уже таким.

Алан знал о войне, в которой участвовал Аврел, но по рассказам взрослых это было очень давно, да и смотря на обшарпанный разваливающийся вид дома, в котором он теперь живет, еще больше понимал, как много времени прошло с тех пор.

— Тяжело было жить одному так долго?

— Да, но… Со мной была Желейка. И я рад, всегда мечтал, чтобы у меня был друг, спасибо.

— Пожалуйста.

— Но, если ты понял, почему мне не сказал? Я теперь чувствую себя дураком, — надулся Элли, и Алан едва заметно улыбнулся.

— Я знаю, что такие, как ты, не любят, когда их не принимают как нормальных. А еще… Возле обычных людей никогда не кружит так много маленьких, чистых, сияющих душ. Они всегда собираются только с теми, кто дух, как и они, ну… или как я. Так что я с первого взгляда догадался.

— Ой, так ты их видишь?

— Вижу.

Алан заметил, как его комнату накрыла тень. Повернувшись, он взглянул в окно и увидел в нем то, что заставило его дыхание остановиться. Обернувшись, Эллиот отскочив онемел.

Алан смотрел на нечто ужасающее. Неясное существо, происхождение которого было невозможно определить. Оно словно ползло мимо по стене, пока в окне не заметило Алана, начав рассматривать. Его глаза очень напоминали человеческие, только сияли как две неоновые лампочки — ярким белым светом.

Вместо носа у него была черная дыра. Рта и челюсти у него не было совсем. Нормальная голова, казалось бы, сузилась к телу. А кожа этого существа была серо-коричневого цвета. Это существо еще ближе придвинуло голову к стеклу и стало разглядывать своими огромными глазами Алана и Эллиота, переводя взгляд с одного на другого.

Алан боялся пошевелиться. Он уже видел нечто подобное в своих кошмарах и оттого забыл, как дышать. Это существо издало странный звук, похожий на хриплый вдох, сопровождающийся с режущим слух писком. Оно отняло голову назад и с размаху разбило ей стекло! И секунды не прошло, как оно ворвалось внутрь.

— Алан! — воскликнул Эллиот, в этот момент Алан пнул одеяло и накинул его на монстра, свалившись с кровати он побежал к двери, которую распахнул Эллиот.

Под раздавшимся шумом разбивающегося стекла тут же проснулась Анна. Перепугавшись, она выскочила в коридор и увидела, как Аллан, побежав с лестницы, споткнулся и полетел вниз. Ровно в этот же момент дверной косяк его комнаты с треском хрустнул, превратившись в щепки, а перила лестницы рядом с Анной разлетелись на куски.

Алан, упавший с верхней ступени, был удачно пойман Эллиотом на первом этаже. Проявившись перед ним, он успел поймать друга, и они оба рухнули на пол. Эллиот вскочил быстрее Алана, который успел обернуться на чудовище, ползущее на четвереньках с вывихнутыми ногами.

— Алан! Скорее! — воскликнул Эллиот раскрыв входную дверь, и тот сорвавшись тут же побежал на улицу.

— Алан! — вскрикнула Анна и побежала на первый этаж, наступая на обломки дерева, но, казалось бы, совсем не замечая их.

С улицы раздался жуткий шум. Женщина выбежала на улицу и заметила то, что сына нигде не было. Она начала звать его, надрывая голос, бегая из стороны в сторону, но не слышала ни звука, ни намека на его присутствие. Машина была перевернута на бок и лежала рядом с домом. Анна забежала за нее, пытаясь разглядеть фигурку сына, но он как будто исчез.

— Алан!

Схватившись за голову, женщина забежала домой и раскрыв шкаф на кухне достала бумажную коробку, став лихорадочно собирать вываливающиеся из пальцев патроны. Там же, в этой коробке, лежал и крест, который она забыла передать сыну.

Алан бежал вперед так быстро, как только мог. Он уже наизусть запомнил все дорожки и повороты, каждый ларечек и лестницу у дома. Круто заворачивая, он пытался оторваться от демона. Сделав очередной поворот, он вдруг услышал:

*Еще один золотоглазый*

Алан чуть не споткнулся о поребрик, когда среди рычания и всех звуков, что издавала тварь, вдруг раздался голос.

— Оно разговаривает?! — ошеломленно воскликнул он, не останавливаясь. Справа от него показался Эллиот, его взгляд был не менее шокирован, мальчик только хотел открыть рот, как вновь раздался голос.

*Наконец-то! *

*Последний золотоглазый*

*Поглощу эту мелочь! *

— Это плохо, Алан! — наконец выдавил Эллиот. Он бежал рядом, но, как и в прошлый раз, у него не было одышки или признаков усталости, в отличие от Алана, который прикладывал все силы, чтобы перебирать ногами по ночной улице. Мальчик мельком поднял взгляд на призрачного друга и вернул его на дорогу, пытаясь держать свое дыхание и уставшее тело. Позади раздавался беспорядочный топот демона.

— Это низший демон! Раз он может говорить, это означает, что он многих сожрал и очень силен!

— Что за золотоглазый, кого он хочет поглотить?!

— Это ты! Беги быстрее!

Единственное место, куда он мог бежать, была церковь милосердия. Алан выбежал на слабоосвещенную дорогу, еще немного и он будет на месте. Но он почувствовал, как длинные холодные пальцы коснулись его ступни. Споткнувшись о лапу демона, которая пыталась его поймать, Алан кувырком прокатился несколько метров.

— Не останавливайся! — крикнул Эллиот и его голос раздавался будто бы отовсюду. Алан и так это знал, к тому же еще больше он боялся повернуться и посмотреть на демона. Поднявшись, чувствуя тянущую боль в ноге, он побежал дальше. Наконец была видна церковь милосердия, слабый фонарь, висящий над дверьми, освещал символ богов и запертую дверь.

— Дверь закрыта! — испугался Алан, если он не сможет попасть внутрь, то не получится позвать на помощь отца. Еще не добежав до нее, вновь прозвучал голос Эллиота.

— Просто беги, не останавливайся!

Алан попытался оглянуться, чтобы увидеть друга, бегущего рядом, но его нигде не было. Успев испугаться, за долю секунды двери церкви с грохотом распахнулись настежь. Никого не было, кто бы мог это сделать, а значит это мог быть только Эллиот.

— Папа! — крикнул Алан, еще не добежав до церкви, но он несся со всех ног, в надежде получить защиту от отца. Когда входные двери с грохотом раскрылись, выломав замок, Святой Отец не мог не проснуться.

Оказавшись на границе ночи и божьего дома, Алан почувствовал теплую стену, сквозь которую проскочил, когда перепрыгивал порог церкви. Ошеломленный, он чуть не споткнулся о собственную ногу, когда оказался в церкви. Обернувшись, он хотел увидеть, что могло сдерживать так тепло, и не заметил появившегося перед ним Отца Питера, врезавшись в его живот.

— Папа!

— Алан? Что случилось?

Они тут же услышали грохот, рядом с ними полупрозрачное тело Эллиота раскидало собой деревянные скамьи. В проеме оказалось то самое чудовище, что разгромило дом Алана. Оно, не видя препятствий, медленно вползло внутрь по стене церкви. Казалось, его глаза горели счастьем.

*Двое… Золотоглазых! Двое! *

Алан и Питер оба сглотнули, и отец, крепко сжав плечо сына, тут же завел его себе за спину. Мальчик, увидев своего ослабевшего друга, воскликнул:

— Элли!

Чувствуя, как дрожат пальцы отца, он посмотрел на него.

— Папа?

— Он не должен был зайти внутрь. Очень плохо. Он в одном шаге от становления высшим демоном.

Алан не совсем понимал его слов, но ясно видел, как непроста ситуация.

Наслаждаясь, демон медленно переставлял свои уродливые конечности, ползя по стене в их сторону, вынуждая Питера отступать по кругу, прикрывая спиной сына. Они были в безвыходном положении. Только церковь была их защитой, но она оказалась бесполезна. Оружие могло бы ранить монстра, дав шанс бежать, но Питер еще не купил новый пистолет. Перебирая в голове возможности, он мог только отступать. Абсолютно тупиковое положение.

— Книга… — произнес Питер, не сводя взгляда с демона и с трудом произнеся одно слово. Алан тут же поднял на него взгляд. — На всякий случай. Я писал ее для тебя, на моем столе. Было бы здорово, если она тебе все же пригодиться.

Алан смотрел на отца взглядом полным страха. Две звездочки в его глазах, казалось, дрожали.

В тишине церкви раздалось неожиданное громкое мяуканье. В этот момент все сдвинулись с места. Питер схватил сына на руки. Эллиот, лежавший на полу, превратился в яркое белое пятно. Вместе с точно таким же пятнышком поменьше, слившись вместе, он ударил в грудь демона, который больше не медлил и рванул со стены, надеясь в прыжке преодолеть расстояние до золотоглазых. Между двумя силами разразилась драка. Демон, пытаясь оторвать от себя светящийся сгусток, рвал его на части, упав на пол перед Питером и Аланом.

Чуть не попав под монстра Питер упал на спину, задев обломки деревянных скамеек. Противодействие, представшее перед ним, было неравным. Даже две объединившиеся души не были способны одолеть демона. Их спасало только то, что это чудовище было своего рода гурманом и не поглотило мешающихся ему под ногами. Невероятная сила разбивала прекрасные стекла церкви и стены от одного лишь взмаха. От прежних скамей ничего не осталось.

Дорога к отступлению была закрыта. Питер как мог быстро поднялся на ноги, ни на секунду не отпуская сына. Наступив на кусок обломка деревяшки, он чуть не оступился. Единственное, что ему оставалось — это бежать, но выход был перекрыт демоном, и в этот самый момент тот взревел шипящим и звенящим ревом одновременно. Стены и пол задрожали с новой силой, канделябры и фонарь на улице закачались, норовя сорваться на землю.

Оторвав от себя кусок оставшейся души Эллиота, демон вышвырнул его в сторону с невероятной силой, и тот улетел, скрывшись за стеной церкви на улице. Больше медлить чудовище не собиралось. Нагонявшись за Аланом и еще более разозленный попытками его остановить, он ринулся на золотоглазых.

Питер сделал шаг и обернувшись закрыл объятиями сына. Раздалось два громких выстрела. Алан, прижавшись к отцу, поднял веки и увидел, как в его глазах побледнели две желтые звезды. Теряя свою яркость, они тускнели, пока не растворились вместе с живым блеском.

Слова застряли в горле Алана. Демон вынул из его спины руку, абсолютно не повредив тело, и заревел полный агонии, выцарапывая в каменном полу огромные полосы.

Стоящая в дверях Анна с недоумением смотрела на застрявшие в воздухе две пули, держа пистолет дрожащими руками. Прямо перед ней царила картина полного безумия. В полу само собой появлялись разрывы. Она не знала, куда стрелять. Даже эти два выстрела были сделаны наугад. Выстрелив еще раз, она попала в пол. С оглушительным ревом, который был слышен даже ей, что-то пронеслось мимо скамей, сшибая все, что осталось от них, разбивая стену на куски.

Анна чуть не упала на землю, но услышав голос сына, тут же бросилась к нему.

— Пап? Папа?!

Упав на колени рядом, она выронила пистолет и подняла из-под Питера Алана. Мальчик крепко вцепился в его одежду.

— Питер?!

Ее руки замерли. В его глазах не было звезд, как и в теле не было дыхания.

— Мама, что случилось с папой? — завывая спросил Алан, он и сам понимал, что, но не мог не спросить об этом свою мать.

— Алан… Все хорошо. Все будет хорошо — дрожащим плачущим голосом произнесла Анна. Притянув к себе сына, она пыталась сдержать его на своих руках. Алан издал всего два всхлипывания, пока не потерял сознание.

…

Что случилось в тот день в церкви, так до конца и не было объяснено. Полиции оставалось только признать факт нападения медведя, разгромившего церковь. Голодный зверь ворвался и напугал священника до смерти, бывшая жена святого Отца ранила медведя и тот в ужасе проломил стену. Хоть следов крови и лап медведя найдено не было, как и двух пуль. Их сын получил сильнейший шок и потерял сознание на несколько дней. Так было сказано общественности и этому приходилось верить, так как истинной правде не придавали значения даже участники происшедшего.

Анна не отходила от постели своего сына в больнице. Держа лоб в ладонях, она который день оперлась локтями о кровать. Может быть, реальность была настолько невероятной, что ее не хотелось принимать. Но у Анны не было выбора, она была обязана это осознать и не только жить с этим, но и уберечь сына.

Женщина крепко сжимала пальцы одной руки другой, подпирая голову до тех пор, пока не почувствовала о ногу слабое трение вместе с раздавшимся тихим мяуканьем. Удивившись, она опустила взгляд на пол и увидела ласкающегося кота. Она была настолько умственно истощена, что даже не задалась вопросом, откуда в больнице может быть кот.

— Привет… Ты как сюда пришел?

Ласково произнесла она, взглянув на входную дверь палаты. Та была закрыта и, сведя брови, Анна подняла кошку на руки. Оказавшись на руках, под поглаживанием теплых ладоней, она тихо заурчала. Осмотрев зеленый ошейник, Анна увидела изящно выгравированную на нем кличку.

— Тяжело теперь придется, — неожиданно раздался голос, и женщина, вздрогнув выпустила из рук кошку, схватившись за стул, на котором сидела.

Ласковое животное, не растерявшись запрыгнуло на кровать и, перебежав на ту сторону, перебралось на руки к мальчику лет десяти, мирно смотрящего на лежащего без сознания Алана.

Анна не знала, что сказать, она лишь смотрела на ребенка, сквозь которого легко проходил дневной свет.

— Отец Питер сказал, что оставил ему подсказки. Хорошо, если он успел написать достаточно.

Глаза мальчика устремились на Анну.

— Такое теперь будет происходить постоянно. Лучше быть готовым. Хорошо?

Она кивнула.

— Я знаю. Мы говорили с Питером об этом. И… Я… Я забрала его рукописи.

Мальчик улыбнулся. Кошка на его руках слабо покачивала хвостом.

— Я пообещал посмотреть за ним какое-то время. Так что теперь мне пора.

— Ты… Ты куда пойдешь? — осторожно спросил Анна. Она не знала, кто этот ребенок, но догадывалась, что это был тот самый друг Алана, о котором говорил Питер.

Эллиот счастливо улыбнулся.

— Наконец-то к маме с папой. Скажи ему, что мы отправились домой. К сожалению, у меня нет времени ждать.

Анна кивнула.

— Хорошо.

— Спасибо.

Фигура мальчика исчезла, стоило ей моргнуть, а вместе с ним и кошка. Анна посмотрела на сына и, тяжело выдохнув, поправила его разлохматившиеся ото сна волосы.

Несомненно, то, что произошло, было ужасно, но это было только начало, в будущем их ждало еще больше встреч с подобным. Особенно Алана, которому на данный момент было всего лишь шесть лет.

Конец.