Богиня

Глава 1

Сентябрьское солнце направило небольшой луч света, который просачивался сквозь крону могучих сибирских елей прямо мне в глаза, отчего я был вынужден проснуться. Рот обволакивала похмельная сухость, вызванная вчерашним весельем, а мозг пытался собрать воедино все кусочки воспоминаний прошлой ночи. Голова пульсировала, и казалось, что содержимое черепной коробки вот-вот вырвется на волю, разбрызгав по земле алую кровь.

Поднявшись на ноги, я оглянулся: вокруг лишь бескрайний, величественный океан хвойных деревьев, окутанный полумраком, и тишина — абсолютная тишина, лишь изредка прерывающаяся криком птиц.

Покопавшись в походном рюкзаке, я обнаружил бутылку воды и зверски накинулся на нее. Опустошив ее наполовину, разум подсказал мне, что это ценный ресурс, который стоит экономить.

Вода вернула меня в чувство, после чего сердце забилось как от укола адреналина, по спине и по лбу стал стекать холодный пот, а кожа покрылась рельефными узорами, которые обычно бывают на чешуе у рептилий. Сев на землю, я прижался спиной к стволу могучей пихты, а руками вцепился в слегка влажный и прохладный мох, который напомнил мне ковер в нашей гостиной.

Следов своих друзей, Павла и Кристины, я не обнаружил — как будто их и вовсе со мной вчера не было. Все вокруг сужалось, казалось живым и враждебным ко мне. Деревья, белки и птицы — все они молча наблюдали за мной, иногда перешептывались между собой, зловеще посмеиваясь. Мне хотелось зарыться в сырую землю, укутаться мхом, лишь бы не видеть этого зеленого ада вокруг. В глотке вновь пересохло, но трогать остатки воды я не стал, только не сейчас. За спиной послышался треск ветвей и чьи-то быстрые шаги. Резко обернувшись, я ничего не обнаружил. Меня стал пугать каждый шелест, каждое дуновение ветра и треск.

Я всегда любил лес, природу и много времени проводил в походах, созерцая и наслаждаясь райскими уголками земли. Но этот лес был другим — он источал страх, он пах смертью, и казалось, что он меня никогда не отпустит.

«Странно... Ни бутылок от алкоголя, ни остатков еды, ни мусора — ничего нет, лишь истлевшие угли вчерашнего костра. Почему я ничего не помню? Если это шутка, то очень жестокая и злая».

Вокруг вновь лишь мертвенная тишина, которая поглощает все живое. Возможно, она уже поглотила моих друзей.

«Вот бы это был лишь сон...»

Немного придя в себя, трясущимися руками я стал рыться в рюкзаке в надежде найти хоть что-то.

«Не так уж и плохо. Это поможет мне держаться на ногах, пока буду искать Пашу с Кристиной».

В рюкзаке нашелся большой охотничий нож, который я обычно беру в походы, небольшой примус, несколько консервных банок, полбутылки воды, зажигалка, мой бумажник, паспорт, перцовый баллон, разряженный смартфон и компас.

«Все не так плохо, ты справишься. Все будет хорошо».

Стрелка компаса уверенно показывала на север.

«Блять, почему я ничего не помню?!»

Непонятный импульс велел мне двигаться на запад. Я повиновался ему.

— ПАШААА!!! КРИСТИНА!!! — орал я изо всех сил, но русский лес поглощал мои вопли, превращая их в эхо, все отдалявшееся и отдалявшееся от меня.

Ни единого следа, ни намека на их присутствие.

Я просто плыл по течению бесконечного зеленого моря, а мысль о наступлении ночи отзывалась во мне животным ужасом. Хвойные деревья, словно античные титаны, смотрели на меня сверху вниз, смеясь над моими страданиями. Для них я лишь жалкий человек, червяк, которого можно раздавить одним легким движением, размазать и сделать удобрением для почвы.

Вокруг все было одним и тем же . У меня появилось ощущение, что я бесконечно хожу кругами, что это никогда не закончится и что лес скоро окончательно меня поглотит.

Бродя меж непроходимых лесов тайги, я вспомнил о Марии. Я до сих пор ее любил, и горечь утраты все еще оставалась внутри меня, потихоньку выедая органы заживо. Ничьей вины тут не было, лишь правильно расставленные приоритеты: учеба за границей, стремление построить блестящую карьеру.

«Вспоминает ли она обо мне? Любит ли еще? Важно ли это вообще? Наверное, нет. В этом проклятом богом лесу ничего больше не имеет значения. Вот бы сейчас прикоснуться пальцами к ее шее. Хочу слышать, как она смеется и улыбается мне в ответ. Думаю, ее золотистые волосы все так же пахнут сливочной вишней, а нежная и бледная кожа — кокосовым молочком. Я все еще люблю тебя, Мари».

Блуждая по бесконечному лабиринту, я потерял счет времени, забыл о своих друзьях, которых собирался искать, забыл обо всем на свете и полностью погрузился в светлые воспоминания. Может быть, в глубине души я понимал, что больше отсюда не выберусь.

Мочевой пузырь стал просить облегчения. Встав у древнего кедра, я долго не мог помочиться, чувствуя на себе сотни враждебных взоров. Наконец теплая струя осквернила тело могучего существа, подарив мне долгожданное облегчение. Я закрыл глаза, стараясь побыстрее закончить начатое, хотя бы на несколько секунд отгоняя от себя тревогу и испуг.

Природа была моим способом сбегать от всего на свете, в том числе и от самого себя. Вечное бегство, вечное движение в никуда, постоянные импульсы, направляющие в небытие, привели меня сюда — в это чистилище, на это кладбище вселенной. Интересно, скольких уже погубило это место, скольких превратило в пищу для червей? Наверное, скоро и я буду в их числе.

«Зачем эти мысли лезут мне в голову? Где я? Паша! Крис! Я должен их найти».

Немного отдышавшись и как будто бы выйдя из затуманенного состояния, я достал компас, чтобы посмотреть направление. Стрелка все так же неизменно показывала на север. Меня обуял жуткий страх, который пробежал по всему телу, а затем, скинув с себя рюкзак, я просто впав в отчаяние, упал на землю и разрыдался. Крики и вопли проглатывал лес. Они никому не были нужны, они не могли призвать кого-то на помощь, не откликались в чьем-то сердце. Почва жадно впитывала мои слезы, питаясь болью и страданиями случайно затерявшегося путника. Мне вновь вспомнилась Мария: прекрасная и неподвластная старению, она протягивала мне свою руку и вела куда-то вдаль, наверное, в прекрасные земли, где мы бы вместе придавались вечной любовью.

Меня разбудил треск ветвей и все тот же неизведанный шорох. Вокруг никого не было. Поднявшись, я не думая двинулся вперед, навстречу неизвестному. Узкий бескрайний коридор, по бокам которого высились стены с зелеными обоями, изображающими исполинские деревья, купающиеся в лучах солнца. В какой-то момент мои уши уловили журчание воды, что вновь вдохнуло в меня надежду. Ноги сами понесли меня. Я бежал не оглядываясь, не смотря по сторонам и под ноги, мысленно представляя, как окунаю голову в холодную воду, как жадно ее поглощаю.

Вода в речке и вправду была холодной и освежающей. Она прохладным течением пронеслась по моему пищеводу, заставив меня забыть обо всем на свете. Сняв ботинки, я погрузил свои опухшие и мозолистые ноги в воду, что подарило мне истинное наслаждение. Так я простоял несколько минут, пока не обнаружил пропажу своего рюкзака. Оставив его позади и смирившись с этим, тьма вновь окутала меня.

Мысли отсутствовали, а безэмоциональный взгляд созерцал камешки на дне реки.

Спустя несколько минут, собравшись выйти из воды и отправиться дальше на поиски, я

боковым зрением уловил движение на противоположном берегу. Не двигаясь с места, оцепеневшая от ужаса голова медленно повернулась, увидев рыжие волосы и кусочек светло-розового платья, которые скрылись в лесной чаще.

— Ээй!! Постой!

Я ринулся на противоположную сторону. Течение было слабым, а речка неглубокой, благодаря чему вскоре я уже пробирался сквозь ветви и листья вглубь леса. Эта сторона реки показалась мне более светлой и теплой, птицы здесь звонко чирикали, живность проявляла себя намного активнее. Перед собой я увидел вороного коня, медленно направлявшегося вперед. На нем сидела рыжеволосая девушка, чье тело покрывало прекрасное батистовое платье, украшенное золотистыми кружевами.

— Постой! — бежал я, крича ей вслед.

Они все так же медленно двигались вперед, пока мы не сравнялись. Незнакомка обратила свой лик прямо ко мне и улыбнулась самой прекрасной и чарующей улыбкой, какую я только видел. Голову ее покрывал венок из лилий, а зеленоватые глаза отражали солнечный свет, блестя, словно у неземного создания. Бледную кожу вокруг миниатюрного носика украшали веснушки, а аромат ее пухлых розовых губ мне жадно хотелось впитать в себя. Ее лицо напоминало Марию. На мгновение мне даже показалось, что это ее воплощение.

— Кто ты? — спросил я, опьяненный ее красотой.

В ответ она лишь нежно засмеялась и протянула мне руку. Я повиновался, взяв ее за ладонь. Кожа была нежной и холодной. Мне не хотелось отпускать ее. Мы молча шли вперед, и всю дорогу мои глаза созерцали эту ангельскую красоту. Туман, словно, окутал мой разум, прошлое было забыто, будущее скрылось во тьме, а настоящим стала она единственная. В мои обнаженные ноги впивались мелкие камешки, шипы и кусочки веток, и кровь окропляла эту священную землю. Но боль была мне чужда, как были чужды усталость и тревога. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая расслабленным вздохом вороного коня.

Вскоре мы приблизились ко входу в каменную пещеру. Воздух здесь был в особенности прохладным и пах умиротворением. Красавица остановила жеребца и, не отпуская моей руки, сошла на землю, поведя меня за собой в черноту пещеры.

— С тобой хоть куда угодно...

Внутри была непроходимая тьма и лишь ощущение ее ледяной ладони, которая не отпускала меня, придавало мне уверенность и умиротворение. Под ногами чувствовался легкий хруст, когда я шагал вперед. Было ощущение, что стопа идет по скорлупе, только более плотной и пористой. Иногда пальцы моих ног словно попадали в холодные и жесткие пустоты, из которых приходилось выбираться, а острые края обломков порой впивались в кожу. Но я молчал и лишь шел вперед.

Красавица остановилась, и я увидел перед собой пару зеленых, ярко светящихся глаз, направленных на меня. Ее холодная ладонь коснулась моей груди и подтолкнула к каменной стене, практически прижав к ней. Мертвенно-холодные губы впились в меня страстным поцелуем. Во рту ощущался странный, кисло-сладкий привкус, обволакивающий мои десны, щеки и нёбо. Ледяные пальцы обхватили мою шею, и я почувствовал легкий укол, а затем и теплую струю, соскальзывающую вниз.

Острые как лезвие клыки впились в меня, но уже безболезненно.Будто бы анестезия полностью покрыла мое тело, и я чувствовал лишь, как ее зубы вонзаются в мою плоть, отрывая кусок за куском. Рот наполнился теплой кровью. При попытке дышать я захлебывался и издавал звуки, похожие на хрипы больного старика. Тело перестало слушаться, обмякло и потихоньку опустилось вниз. Оно, прижатое к каменной стене, наслаждалось последними минутами жизни. Девушка посасывала мой окровавленный палец, и я чувствовал ее улыбку. Затем послышался резкий хруст, и жидкость полилась по моей руке. Сидя в кромешной тьме, я слышал лишь звуки разрываемой плоти, хруст хрящей и жадное дыхание голодного существа.

«Ты милосердна и прекрасна. Моя преданность никогда не угаснет, я буду поклоняться тебе каждую ночь. И хотя сердце мое источает боль, моя любовь останется такой же чистой».

Я вглядывался в эти бездонные, нечеловеческие глаза. Какое наслаждение — смотреть в них перед смертью. Пальцы красавицы нежно скользнули по моим щекам, а нежные уста коснулись моих, даруя последний поцелуй, оторвав мне нижнюю губу.

Словно острым скальпелем, я ощущал, как она с хирургической точностью вскрывает мою грудную клетку, а по пещере звонко разносился тяжелый, глубокий треск и скрежет. Потихоньку и зеленое пламя ее глаз начинает покрываться туманом. Ощущаю, как рука погружается внутрь меня и обхватывает еле бьющееся сердце. Никогда раньше не слышал, как оно по-настоящему бьется.

Улыбка натянулась на моем окровавленном лице, и я засмеялся, харкая кровью. Последнее, что уловил мой слух, — хлопок, похожий на тот, который можно услышать, когда лопается туго натянутая струна. Кровь фонтаном хлынула внутрь, и я почувствовал бескрайнюю пустоту и невыносимую легкость. Улыбка на моем лице встретилась с тьмой, и, окутанные любовью, мы втроем пустились в вечное небытие.