Близнецы

Глава 1

БЛИЗНЕЦЫ

Этот август был на редкость сухой и пыльный, как старая кожа, сброшенная змеёй. Дорога до того накалилась, что, казалось, шины вот-вот расплавятся и машина остановится. Семья из четырёх человек — молодые супруги и их пятилетние дочери-близняшки Тася и Леся — путешествовали. Сейчас они приближались к деревне, где, по их расчётам, можно было остановиться на несколько дней и насладиться природой. Они путешествовали уже второй месяц, гоняя старенький универсал по просёлочным дорогам, то останавливаясь у какой-нибудь речки, то ненадолго оседая в попадавшихся на пути деревеньках.

— Девочки, скоро приедем, — бодро сказал Илья и подмигнул жене. Аня улыбнулась, устало прикрывая глаза. Дорога уже порядком утомила её, хотелось в душ, хотелось нормально — в кровати, а не в палатке — выспаться, в конце концов, хотелось уже домой. До конца отпуска оставалось две недели, и она уже не раз пожалела, что согласилась на эту длительную прогулку. Тася и Леся сидели на заднем сиденье, одинаково светловолосые и с одинаково серьёзными глазами, что порой пугало даже молодую мать.

— Мы в новую деревню едем? — спросила Тася, томясь от жары. — Да, — улыбнулась Аня. — Здесь должны быть хорошие дома и большой магазин. Помнишь, так говорил дядя на заправке!

Слова матери немного растормошили девочек и на их усталых личиках засветились улыбки. Но стоило им свернуть с шоссе, как настроение у всех изменилось. Деревня, раскинувшаяся у реки, выглядела ухоженной: выкрашенные заборы, черепичные крыши, антенны. Однако воздух был какой-то сонный, будто неживой. Да и люди, вышедшие к дороге, смотрели на чужую машину хмуро, недружелюбно.

— Кажется, нам здесь не слишком рады, — пробормотал Илья, заглушая мотор.

— Да ладно, может, они просто не привыкли к приезжим, — отозвалась Аня неуверенно.

У ворот дома с нужным номером их ждал хозяин — высокий седовласый старик с тяжёлым взглядом. Он стоял неподвижно, растерянно глядя на гостей, как будто увидел совсем не то, что ожидал.

— Это вы мне звонили по поводу дома? — спросил он без улыбки.

— Да, здравствуйте! — широко улыбнулся Илья, протягивая старику руку. — Мы с женой и детьми путешествуем, знаете ли. Хозяин заправки дал мне ваш телефон, сказал, вы сдаёте комнаты. Я…

— У вас близнецы? — перебил старик, недовольно щурясь.

— Ну… да, — растерялся Илья. — А в чём, собственно дело?

— Заходите, — буркнул старик после недолгой паузы. — Только детям вечером на улицу не выходить, и вообще… Не шляйтесь по деревне. И окна плотно закрывайте.

— Почему? — напряглась Аня, с тревогой глядя на старика.

— Так надо, — грубо ответил он и отвернулся, не добавив ни слова.

В доме пахло старым деревом и полынью. Обстановка была простая, но всё блестело чистотой. Аня провела ладонью по стене, выглянула в окно, выходящее на задний дворик. — Ты видел его глаза? — спросила она мужа шёпотом. — А как он нас встретил… И на девочек странно смотрел, жуть! — Да, — кивнул Илья, расстёгивая сумку. — Действительно, странный старикан. По телефону он показался вполне добродушным.

— Может, зря мы здесь остановились?

— Да ладно, Анюта, успокойся. — Илья поцеловал жену в висок и кивком указал на дочек. — Вон, девчонки уже рады, что не в машине. Попробуй их теперь выгнать отсюда!

Девочки бегали по комнате, разглядывая обстановку, подскакивая на скрипучих кроватях и заглядывая в шкаф, в окно, даже под большой круглый стол, стоящий посреди комнаты.

— Мам, тут пауки! — взвизгнула Тася. — Надо их убить!

— Тася! Так нельзя. Не трогайте их, — строго сказала Аня. — Это их дом тоже. А мы — у них в гостях.

Пока Аня разбирала вещи, Илья сбегал в магазин, набрал продуктов, прихватил гостинец старику — бутылку «Смородинки» да кулёк пряников. Он шёл по улице и удивлялся: под вечер деревня будто вымерла. Никто не сидел на лавочках во дворах, не слышно было детского гвалта, кое-где загорались жёлтые квадратики окон, плотно занавешенных или прикрытых ставнями. Аня стояла у калитки, глядя, как по дороге проходит процессия: несколько женщин в платках и длинных, до пят, сарафанах несли плоские корзины, покрытые тёмной тканью. Они шли медленно и синхронно, не переговариваясь и не переглядываясь.

— Смотри, — сказала Аня, подошедшему Илье. — Это что, поминки? — Не знаю, — ответил он. — Похоже на какой-то обряд. Может быть, у них сегодня какой-то праздник или что-то типа того?

— Мне страшно, Илья! Давай уедем!

— Анюта, ну что ты, маленькая? Куда мы поедем, на ночь глядя?

Внезапно одна из проходящих мимо женщин подняла голову и посмотрела прямо Ане в глаза. Та почувствовала, как дёрнулось и замерло сердце — этот взгляд был острым, как нож, и совсем не добрым.

Девочки улеглись рано — сказывалась долгая дорога, а вот Илье и Ане не удалось уснуть. Погода взбесилась. Ветер бился в окна, толкал стены избы, скулил, а где-то за околицей раздавался низкий ритмичный звук, как будто кто-то стучал по железу.

— Это что, колокол? — испуганно выдохнула Аня, прижимаясь к мужу.

— Или кузнец… — ответил Илья, сам не веря своим словам.

Они прислушались: стук шёл вразрез с любым человеческим ритмом, неровный, цепляющийся за нервы, пугающий.

Вдруг хлопнула входная дверь, послышались тяжёлые шаги, дверь в комнату дрогнула.

— Кто там? — Илья подскочил к двери, прислушался и, ничего не услыхав, распахнул её.

Аня вскрикнула:

— Не надо, Илюша!

Снаружи никого не оказалось, только громкий храп доносился из дальней комнаты, где спал старик-хозяин.

— Мамочка, — послышался тихий голосок Леси, — мне страшно! Хочу домой!

— Иди ко мне, солнышко, — Аня прижала дочку к себе, целуя её в макушку и, баюкая, приговаривала, — всё хорошо, маленькая, это просто ветер.

— Там кто-то есть, он зовёт меня, — прошептала девочка, пряча лицо у матери на груди.

— Ну что ты, Леся, тебе показалось. Спи, моя хорошая, мама с тобой, не бойся ничего.

Но Леся плакала, пока не заснула. Она точно знала: ничего ей не показалось.

***

Утром на пороге путешественников ждал свёрток. В нём был чёрный платок и огарок свечи, завёрнутый в потрёпанный лист бумаги. На листе проглядывались сквозь копоть какие-то непонятные то ли знаки, то ли буквы.

— Это что, чья-то шутка? — Илья попытался разрядить обстановку смехом и небрежным отношением к «подарку». Но Аня осадила его строгим серьёзным взглядом и, пытаясь сдержать нервную дрожь, пробормотала:

— Думаю, это предупреждение.

***

Девочки молча сидели за столом и неохотно водили ложками по тарелкам — к обеду жара усилилась, а воздух после ночного ветра был тяжёлым, пыльным; обе были невесёлыми и смотрели друг на друга так внимательно, словно переговаривались мысленно, чтобы взрослые не могли их подслушать.

— Мама, — спросила вдруг Тася, — а почему они нас так не любят? — Кто, милая? — растерялась Аня, но тут же поняла, что дочь имеет в виду местных. — Ах, жители? Да просто они не знают, какие вы у нас хорошие, — вымученно улыбнулась Аня.

— Но они хотят забрать Лесю! — нахмурясь, выпалила малышка и, спрыгнув со стула, подбежала к сестричке и горячо её обняла. — Я слышала, как они говорили об этом! — Кто сказал такое? — насторожился Илья, тревожно переглядываясь с женой. Он уже жалел, что не послушал её и не увёз семью отсюда прошлым вечером. Ответ Таси и вовсе сбил родителей с толку:

— Чужая тётя так сказала. Она была в чёрном платке. Только глазок у неё не было совсем-совсем! Мамочка, мне страшно!

Ответить растерянная Аня ничего не успела — в дверь постучали. На пороге стоял хозяин дома. Он угрюмо посмотрел на Илью, поморщился и сквозь зубы процедил:

— Я пройду. Нужно поговорить.

Илья распахнул дверь, впуская старика в комнату. Он тяжело опустился на стул и посмотрел на детей.

— Вы должны нас понять, — начал старик издалека. — Когда-то давно, больше двух веков назад, здесь — в богатой, процветающей, многолюдной в те времена деревне — родились близнецы. Один из них рос не таким, как другие дети. Он мучил родителей своими поступками, своей необузданной жестокостью, обижал людей, животных, и никто не мог его остановить. В конце концов, он стал убивать — просто так, от скуки. И тогда жители деревни, несмотря на протесты и мольбы матери, казнили мальчишку. А потом деревню накрыл мор — умирали целыми семьями. Именно тогда в деревню пришла старуха — странница с Востока. Она сказала, что может остановить мор, если люди выполнят лишь одно её условие. Народ согласился. С тех пор, если в деревне рождаются близнецы, жители обязаны приносить в жертву одного из них. Иначе дух того злого мальчика проснётся и вселится в тело одного из близнецов.

— Но причём здесь наши дети?! — закричала Аня, с ужасом глядя на старика.

— У вас — близнецы. Вы должны отдать одну из девочек. Иначе погибнут все.

— Вы что, с ума сошли?! — Илья сжал кулаки, и закрыл собой детей. Леся и Тася испуганно жались к матери. — Уходите. Мы соберём вещи и уедем отсюда. Аня! — Илья обернулся к жене. — Собирайтесь! — Вы не понимаете! Они придут, — устало произнёс старик, вытирая слезящиеся глаза. — И тогда они заберут обеих. Так уже было! — последние слова он прокричал, поднимая залитое слезами лицо к Илье. И угасающим голосом добавил:

— Так было, когда я отказался отдать им одного из своих сыновей-близнецов…

Старик, шаркая ногами, вышел из комнаты.

Аня и Илья метались по комнате, торопливо собирая вещи — хотелось покинуть деревню до наступления сумерек. С улицы донёсся гул голосов. Илья выглянул в окно и выругался сквозь зубы.

— Они идут сюда! — Илья с тревогой посмотрел на своих девочек. Аня сидела на полу, обняв обеих дочерей и, как заведённая, шептала, целуя то Тасю, то Лесю:

— Не бойтесь, маленькие! Никому вас не отдам, слышите? Никому… В окна ударил камень и по стеклу побежали трещины. К дому подбиралась толпа — безмолвные безумцы с потухшими глазами.

— Выходите! — раздался чей-то крик. — Пора принести жертву!

Илья сжал зубы и сурово сказал обезумевшей от страха Ане:

— Надо бежать! Мы должны выбраться отсюда!

Он схватил девочек и, поманив Аню, распахнул дверь. Они бросились к машине. Едва девочки забрались на заднее сиденье, люди стали медленно подступать к автомобилю.

— Оставьте одну из них! — выкрикнул кто-то. — И можете уезжать!

Тася и Леся прижались друг к другу, испуганно глядя на вопящую толпу. — Папочка, — прошептала Тася. — Мы не хотим…

— Никто не уйдёт с ними, — сказал Илья, пытаясь успокоить дочек.

Но лица людей были как маски — ни жалости, ни эмоций, лишь непоколебимая вера в свою правоту. Илья повернул ключ, и машина недовольно заворчала.

В этот момент земля дрогнула. Откуда-то с окраины деревни послышался грохот, словно что-то огромное и тяжёлое вырывалось из-под земли. Толпа закричала, застыв на месте, когда из-за домов поднялось нечто — огромный ком, слепленный из грязи и болотной тины, обросший длинными волокнами водорослей. То, что, должно быть, было глазами нелепого чудовища светилось жёлтыми огнями, вызывая оцепенение.

— Это он… — послышался чей-то шёпот. — Он пришёл! — Мы не успели! — завыла какая-то старуха, упав на колени. — Горе нам! Он пришёл!

Существо потянулось к толпе, и люди в ужасе разбежались, оставляя семью в прицеле его взгляда. Оно надвигалось медленно, каждый шаг отзывался вибрацией в земле, запах сырой плесени и тины забивался в нос, вползал в лёгкие, не давал дышать.

— Отдайте, — раздался голос в головах Ильи и Ани. — Отдайте мою кровь…

Аня обняла обеих дочерей крепко-крепко, не понимая, что причиняет им боль.

— Только одно дитя, — голос ввинчивался в мозг, не давая ни о чём думать. Илья заворожено смотрел, как существо шагнуло ещё ближе, подняв грязную лапу, похожую на пучок чёрных корней, и в этот момент загрохотал гром. Вдруг поднявшийся ветер швырнул вверх песок, толкнул машину. Дети завизжали, и в этой какофонии крика, лязга и воющего ветра машина сорвалась с места.

— Быстрее! — умоляла Аня мужа. — Поехали отсюда быстрее!

Илья рванул по ухабам, выворачивая руль, пока чудовище тянуло к ним свои тягучие щупальца. Комья земли летели из-под колёс, пыль вилась в воздухе, закрывая обзор. Но вот автомобиль вырвался на дорогу. Существо остановилось, не в силах преступить черту, за которой кончалась деревня. Из его рваной, чёрной пасти вырвался безумный рёв.

***

Они мчались прочь по пыльной дороге, пока не закончился бензин и пока не стих этот звериный крик. Деревня давно исчезла за горизонтом, словно её и не было. Илья отпустил руль и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза. Руки его дрожали, но сердце ликовало:

— Мы свободны!

— Всё… всё… мы выбрались, — срывающимся голосом повторяла Аня, обнимая и успокаивая дочерей. — Мы выбрались… — Мама! — Тася дотронулась до её руки, — Оно нас не догонит? Его больше нет?

— Нет, всё закончилось, — устало улыбнулась Аня. — Скоро мы будем дома, потерпи, малыш. Мы всё забудем и будем жить как прежде — весело и дружно.

Тася улыбнулась и, прикрыв глаза, положила голову матери на плечо. Скоро девочку накрыл сон.

— Леся, маленькая моя, всё хорошо? — спросила Аня, притягивая к себе другую дочь.

Леся промолчала. Она сидела неподвижно, глядя в окно стеклянными глазами, в которых плескалась чёрная тень. В этом взгляде больше не было ребёнка: там зарождалось нечто чужое — что-то старое и голодное, и оно едва заметно улыбнулось, когда встретилось взглядом с матерью.

Аня этого не заметила — она тихо плакала от облегчения, не подозревая, что увозит с собой зло.

А в глубине старой деревни торжествующе вились тени: теперь им больше не требовалось ждать. Их часть уже ехала в машине, укрытая детским телом, и родители об этом даже не догадывались.