Близкие люди

Глава 1

Погода не шептала. Погода орала в уши: «За каким чертом ты вообще выперся из дома, Ваня?! Чего тебе не сиделось в уютном кресле с бокалом коньяка, а?!». Иван с погодой был абсолютно солидарен. И никогда бы не вышел из дома ненастным октябрьским вечером. Ни за каким чертом. А вот за чертовкой – да. За тещей. Которая позвонила своей дочери и его жене Насте и умирающим голосом попросила приехать. Наплела, что только что уехала скорая. Что еле сбили ей высоченное давление. Что высок риск инсульта. И что врач со скорой настоятельно советовал провести ночь под наблюдением близких. А кто ж у меня ближе тебя, Настенька? Вообще больше близких-то и нет.

Настя, конечно, тут же подхватилась, начала судорожно собираться, одевать трехлетних близнецов Вячика и Мечика, Вячеслава и Мечеслава. Пацаны пыхтели, хныкали и вырывались. Жесткошерстный такс Терентий со своей подстилки смотрел на Ивана вопросительно. Мол, хозяин, ты за окно-то выглядывал? Что там творится – видел? Собаку, то есть, меня на улицу гнать жалко, а вы сами потащитесь, да еще и этих мелких пакостников с собой потащите?

Иван мысленно застонал. Он любил жену, обожал, боготворил. И исключительно из любви к ней терпел тещу – любить ее никак не получалось. Как минимум, потому что «вторая мама» первые несколько лет брака на дух зятя не выносила. И тут он плохой, и здесь не такой, и там не этакий. В общем, поливала Ивана грязью, как могла. Но, как только тот заработал первые хорошие деньги, смог построить хороший дом и нанять няню в помощь Насте, тещенька сменила репертуар. И в гости к ним зачастила. И стала настойчиво и навязчиво внушать дочери, что не нужна никакая нянька, она сама прекрасно с внуками справится. Тем более, на втором этаже такая прекрасная комната есть – прямо для нее. Кабинет Ивана? Зачем ему кабинет, он писатель что ли или ученый? А вот мама должна жить вместе с дочерью и внуками – это каждому ясно.

Настя тоже любила Ивана, поэтому маму с ее идеями воссоединения семьи аккуратно ставила на место. Но вот игнорировать мамины жалобы на здоровье научиться не могла. Тем более, от всей их семьи в живых на самом деле остались только мама и Настя, кто поможет, если не дочь? Она страдала, видя, как мучается муж от поведения тещи, но пока никак не получалось игнорировать мамину «игру в смертельно больную». И они в очередной раз срывались на зов.

Поздний октябрьский вечер поливал землю холодными осенними слезами. Видимость была отвратительная – примерно такая же, как Ванино настроение. На заднем сиденье в своих креслицах хныкали близнецы. Такс Терентий, который сидел у Насти на руках, тоже не испытывал восторга от того, что его куда-то тащут. Более того, он испытывал какую-то тревогу, поэтому никак не мог улечься на хозяйкиных коленях, крутился, ерзал и вздыхал. Настя гладила пса, периодически ласково ворковала с сыновьями, но, в основном, молчала, видя, что муж сосредоточен на дороге и совершенно не расположен к разговорам.

Этот мужик появился на дороге внезапно. Еще секунду назад его не было, Иван был в этом убежден, а тут раз – стоит. В огромном прорезиненном плаще, с рюкзаком, лица не разглядеть. И голосует. Иван чуть было не ударил по тормозам, но вовремя опомнился. Дорога почти пуста, у него в машине жена, дети и ни одного посадочного места. И Терентий что-то напрягся: встал на стекло передними лапами, шерсть на загривке вздыбил. Настя только вздохнула, когда они проехали мимо: жена у Ивана была жалостливая, но тут даже она понимала – и останавливаться страшновато, и сажать попутчика всё равно некуда. И без того плохое настроение от собственного поступка и вздоха Насти стало еще гаже.

Не успел оправдать себя за одно, тут же, здравствуйте – другое. Бабка. Точнее, в дожде и свете фар не разглядишь, но, судя по сгорбленности и даже некой скрюченности – бабка. С двумя огромными корзинами. Откуда ее-то принесло? Куда она с корзинами ходила? По грибы? Тут и лесов рядом нет, да и октябрь холодный и дождливый. В гости к внукам с пирожками и горшками масла? Так и населенные пункты далековато. Все это молниеносно пронеслось у Ивана в голове, когда Настя глянула с мольбой. Чувствуя себя последней сволочью, он газанул. К счастью, жена отвлеклась на внезапно зашедшихся ревом Вячика и Мечика и на зарычавшего Терентия. Иван бросил вороватый взгляд в зеркало – дорога пуста. Куда делась бабка-то?!

Успокоив детей и сунув им по бутылочке с водой, погладив нервного Терентия, Настя все же спросила:

- Ванюш, ну мы же правильно все сделали, да? Некуда нам людей посадить. Да и страшно, дети у нас, а Терентий, кончено, грозен, но от чужаков не спасет.

Такс обиженно гавкнул, мол, кто это не спасет?! А Иван улыбнулся жене:

- Солнышко, ну конечно. Ты права, и сажать некуда, и дети тут у нас. А меня еще не оставляет мысль, откуда эти люди тут взялись. Сама же знаешь, ни леса, ни озера, ни деревень рядом. И если я еще могу хоть на секунду допустить, что мужик – какой-нибудь бродяга или турист, но бабка?.. Даже если они и бомжи какие, то и те в такую погоду по своим норам сидят, а не в чистом поле болтаются. И меня пугает…

Иван не договорил. И на этот раз резко ударил по тормозам. Потому что фары высветили впереди совсем уж невозможное – молодую женщину с младенцем на руках. Точнее, с кем-то или чем-то, похожим на младенца в одеяльце. Увиденное не лезло вообще ни в какие ворота. Ни в какие! И бабка-то осталась непроясненной, но молодая мать?..

Секунды щелкали, как дворники, отчаянно сгонявшие с лобового стекла потоки воды. Потом секунд стало слишком много, они ощутимо превращались в минуты. Женщина стояла и смотрела на них, не приближаясь. Они тоже стояли. Настя всхлипнула:

- Ванечка… Ну давай я назад к мальчикам переберусь, а?.. Ну невозможно же ее здесь оставить…

Рацио Ивана было полностью согласно с женой. А вот инстинкты… Инстинкты вопили, что надо бежать. Видимо, то же самое инстинкты поведали детям и собаке, потому что близнецы зашлись криком, а Терентий – лаем. Иван колебался, а Настя открыла свое окно и крикнула:

- Идите сюда! Мы подвезем вас!

Женщина медленно пошла к машине. Настя стала отстегивать ремень. И вдруг Иван рванул автомобиль вперед, одновременно подняв стекло с Настиной стороны. Но в тот короткий момент, когда Настя видела женщину, она внезапно поняла, почему муж так сделал. Под проливным дождем молодая мать каким-то непостижимым образом оставалась совершенно сухой.

Дети и собака замолчали так же резко, как до этого кричали и лаяли. Иван закурил, хотя раньше никогда не позволял себе этого при детях. И Настя ни сказала не слова. В молчании они проехали какое-то время, а потом она задумчиво сказала:

- Там, наверное, мама умирает, Вань…

Муж поперхнулся дымом:

- Ты что? Почему ты так решила? Она и раньше так «при смерти» была, но все еще живее всех живых и здоровее многих.

Настя покрутила в руках мобильник – со связью на этом участке пути было плохо. И вдруг выдала:

- Потому что я знаю, кто это был, на дороге.

Иван чуть руль не выпустил:

- Настюш, что ты такое говоришь? Откуда ты этих людей знаешь? Да и вообще, ты уверена, что это люди? Которые ниоткуда берутся на дороге, никуда пропадают и не мокнут под ливнем?

Жена грустно кивнула:

- Вот именно. Не люди. Первый – в плаще – это мой отец. Он рыбак и охотник был, погиб, когда я маленькая была. В медвежий капкан попал. Следом за ним ушла мамина мама – в лес по грибы ходила и заблудилась, только через неделю ее нашли, мертвую. А девушка – я не уверена, но, кажется, это мамина младшая сестра. Она от криминального аборта умерла.

Иван ошарашенно молчал. А Настя закончила:

- Это – самые мамины близкие люди были. Живых, кроме меня, не осталось. Ты же знаешь мамин характер, со всей родней рассорилась, а друзей у нее и не было никогда. И, если эти, мертвые, с нами хотели к ней поехать, значит, она скоро тоже к ним уйдет.

Логики в этом утверждении не было никакой, но Иван ее и не искал. Он вообще словно перестал думать, молча крутил руль и молился. Молился, чтобы они доехали живыми. И чтобы больше никто из умерших близких тещи им не встретился. Потому что, если продолжать эту сюрреалистичную логическую цепочку, начатую женой, мертвые люди могли хотеть и их такими сделать, чтобы уж совсем всем вместе быть. Разве нет?

Тещу они застали еще теплой – умерла, как потом выяснилось, незадолго до их приезда. В сенях висел совершенно сухой прорезиненный плащ, стояли две корзины и рюкзак. А на столике у тещиной кровати лежала детская соска. Мертвые близкие успели, живые – нет. И слава Богу. Наверное.