Беззвучное дыхание последнего Бога

Глава 1

Наступили тёплые октябрьские вечера, ещё не омраченные унылой серостью осени. Ржавая листва уже кружилась в танце, застилая ковром сухие дорожки, словно пытаясь укрыть землю от надвигающейся зимы. Солнце, рассекавшее небо, просвечивало сквозь полуголые деревья, окрашивая мир красками ранней осени.

Подложив под себя рюкзак, Соня сидела напротив пруда, наблюдая за готовящимися к перелёту утками. Хотела бы она улететь вместе с ними? Точно ответить она не могла. Грациозные движения птиц отвлекали её от окружавшей рутины и забот. В городах на уток никто не охотится, их подкармливают, фотографируются с ними. У них вообще есть проблемы? Наверно, лучше было быть уткой, но не дикой. Точнее, дикой, но в городе. За его чертой сложностей должно быть достаточно, охотники и… Соня не знала, какие у уток проблемы кроме как быть подстреленной, и отпустила эту мысль плыть вместе с кленовыми листами по воде.

И, хотя раздумья о жизни уток оставили её, настроение от этого не улучшилось. Соню терзало многое: вопросы, на которые у неё нет ответа; трудности, которые было не решить; одолевающие сомнения и невосполнимые потери. Вся жизнь казалась ей чьей-то шуткой или кошмаром, от которого безумно хотелось, но не удавалось очнуться. Неужели она о столь многом просила? Тепло, забота и спокойствие – всё, чего ей не хватало, всё, чего у неё никогда не было.

Солнце клонилось к горизонту, и его блики теперь зайчиками прыгали по стройному, не избалованному лаской телу и лицу Сони, заставляя её глаза щуриться. Перед ней пролетала вся её жизнь. Серая, как настоящая поздняя осень, полная грязи, сырости и апатии, пробирающая холодом до самых косточек. Лица родителей, созданные со слов других людей, растворялись в блёклых воспоминаниях дней под надзором воспитательницы. Окружавшие её тогда дети, судьба которых после выпуска была неизвестна Соне, не вызывали в ней никакого интереса. Первая работа, трудная и неблагодарная, казавшаяся ей очередной перчаткой судьбы, брошенной ей в лицо. Знакомство с ним, тепло по всему телу, сладкая дрожь в ногах и горькая боль, оставившая рубцы на теле и в сердце. Другие мужчины, смотрящие на Соню как на вещь. Женщины, не видящие в ней даже соперницу.

Картинки сменяли друг друга в вальсе опадающих листьев. Раз-два-три… Соня вспомнила свой шестой день рождения, проведенный в одиночестве на качелях. Раз-два-три… Раз… Острые скулы обожгли ледяные слёзы, скатываясь в уголки нежных губ и оставляя горькое, солоноватое послевкусие. Такое случалось постоянно, но винить её было не за что: мало кто смог бы справиться со столь неприветливой участью, выпавшей на долю хрупкой, совсем юной девушки. Соня облокотилась назад, запрокинув голову, не в силах прекратить плакать, но категорически не желая чувствовать этот вкус. Было ли в её жизни хоть что-то хорошее, теплое и спокойное, не омрачённое болью и невзгодами? Наверное, было, но отчего-то, вразрез с нормальностью, именно эти воспоминания её мозг прятал или стёр, не оставив даже соломинки, за которую она могла бы ухватиться в этой трясине безысходности.

Терзающие душу и тело воспоминания закончились. Листья, окрашенные унынием, продолжали опадать, нежно касаясь водной глади и распуская вокруг себя круги. Тонкие полоски соли на лице Сони, были единственным, едва заметным напоминанием о терзающих её мыслях.

«Умереть сейчас или попозже?» – Размышляла она иногда, опустошённая после вновь пережитых моментов прошлого. Но неизменно выбирала «попозже», сама не понимая причину такого решения, будто надеясь и веря, что стоит подождать ещё немного, совсем чуть-чуть… Чёрная полоса, казавшаяся ей полем, сливающимся с горизонтом, не может быть бесконечной. Наверное, лучше сейчас.

Вокруг ни души. Семьи, работа, любимые – сотни причин и десятки действительно важных поводов избавляли людей от необходимости наблюдать или, возможно, предотвратить действия девушки, аккуратно опустившей ноги в ледяную осеннюю воду. Босые ступни погрузились в мягкий тёплый ил. Соня застыла, не в силах двинуться дальше. Сердце билось где-то в горле, заглушая шум воды и крики птиц. Утки замахали крыльями, скользя и удаляясь к центру от потревожившей их вечерний покой незнакомки.

Подол тонкого платья, украшенного витиеватым горошком розовых лилий, прилипал к бёдрам, покрывшимся мурашками. Делать следующий шаг Соне не хотелось, но прохлада воды омывала её тело, словно очищая от окутавшей пелены ненастий. Соня почувствовала, как тяжесть прошлого начинает отступать, растворяясь в тёмной глубине пруда. В печальных глазах отражалась решимость, отравленная страхом и нерешительностью. Колени в холодной воде подогнулись, и Соня, присев, оказалась по ключицы в воде. Девичью грудь сковало холодом. Отдавшись на волю неблагосклонной ей судьбы, она оттолкнулась, вырвав ноги из приятного тепла ила, и поплыла к удаляющейся стае птиц.

Нужно ли говорить, что Соня чувствовала в тот момент? Понимала ли она, чем это может закончиться? Думаю, нет. Впервые в жизни девушка поступала так, как того хотели переполняющие её эмоции и желания. Чувствовала ли она себя птицей? Не думаю. Соня просто плыла всю жизнь по течению судьбы, несшей её вдоль унылого берега бесконечной осени. Вся её жизнь была подобна осени – красивой издалека, но холодной и увядающей вблизи. Дни сменялись один за другим опадающей листвой, шуршащей под ногами прохожих. Холод сковывал тело, ноги и руки одеревенели, замедляя Соню и мешая ей двигаться, но она не желала сдаваться. Перевернувшись на спину, она парила над водой, на полпути. Сверху – окрашенное разлитыми закатными красками осеннее небо, вокруг – зеленоватая ширь воды, позади – только воспоминания.

Молодая грудь держалась над поверхностью. Намокшие лилии облепили стройное тело. Длинные русые волосы, повиснув, очерчивали полукруг рядом с её головой. Что-то нежно коснулось её уха. Или показалось? Сквозь едва слышимое журчание воды и удары крыльев птиц Соня ощутила дыхание. Тёплое, с ароматом зелёного чая, аниса и яблока. Тело расслабилось, поддавшись незнакомому ощущению.

«Умереть сейчас или попозже?» – этот вопрос теперь звучал иначе, словно потеряв свою остроту. Аромат яблока и аниса окутывал Соню, проникая в самое естество. Тепло разливалось по телу, принося давно забытое чувство умиротворения. Время застыло, растворяясь в сумерках. На небе зажглись первые звезды, горящие ярким огнём надежды, пробивающимся сквозь тьму. Вода ласково смывала последние слезы, очищая не только лицо, но и душу. Беззвучное дыхание, казалось, исходило от неведомого божества, принося покой и стирая грань между жизнью и смертью, реальностью и забвением. Соня парила в этом мгновении, застыв между двумя мирами, и впервые за долгое время чувствовала себя... живой.