Безумный художник. Наследие

Глава 1

БЕЗУМНЫЙ ХУДОЖНИК.

НАСЛЕДИЕ

Элизабет Пинкен провела кисточкой по листу бумаги. Красная краска размазалась по нему. Девочка задумчиво глядела на стекающую на пол акварель. Луна осветила небольшую комнатку, в которой повсюду валялись работы, созданные ею.

Неожиданно дверь скрипнула и отворилась. Лиз выронила кисть и направилась к выходу.

По всему дому были развешаны картины её отца Антонио. Мужчина обожал рисовать жуткие вещи, показывающие его внутренний мир. Однажды он начал странно себя вести. Стал разговаривать сам с собой, срывался на дочь без причины и надолго предавался размышлениям.

- Что с тобой? - интересовалась супруга Альма, с беспокойством глядя на мужа за творческим процессом.

- Ничего, дорогая. Просто Муза стала заходить чаще!

Как-то раз Антонио стоял у мольберта и что-то шептал. Лиз окликнула его,ноон не обернулся. Она подошла ближе и услышала, как он разговаривает с картиной. С той, где был нарисован человек без лица. «Ты же понимаешь, - говорил отец. - Ты же видишь». Лиз тогда впервые захотелось, чтобы мама вернулась. Ещё он считал, что по ночам его творения оживают.

- Он вчера ночью приходил ко мне! Он хотел мою душу! Они все хотят! - бубнил отец, стоя у своего творения десятилетней давности, хранившегося в подвале на мольберте. То был серый медведь с красными горящими глазами.

Дочь сглотнула застрявший в горле комок и сильнее прижала к себе мишку Эдди.

Однажды Альма укладывала ребёнка спать. Малышка уже сопела, когда женщина заметила через приоткрытую дверь детской Антонио. Тот тихонько хихикал, любуясь на свой свежий шедевр. Она постояла в коридоре, потом тихо прикрыла дверь и впервые за много лет заперлась на защёлку.

- Всё будет хорошо, - прошептала она.

На следующее утро жена забрала ребёнка и увезла к сестре, новскоре погибла в авто-катастрофе. Лиз в итоге осталась на попечении художника. Тётя не стала спорить. Ей не хотелось лишних хлопот.

Обрадованный возвращению родной крови Антонио вызвался учить наследницу рисовать картины. Поначалу ей нравилось это, но с каждым днём становилось хуже. Она чувствовала: за ней кто-то наблюдает. Сейчас папы дома не было. Он ушёл куда-то в лес, чтобы уединиться с природой и создать очередной шедевр, который удовлетворил бы сильную тягу к искусству. Правда его бежевое пальто продолжало висеть на вешалке в прихожей. На полу виднелись капли синей краски.

Лиз прошла в гостиную. Там горел камин. Девочка услышала чей-то шёпот:

- Элизабет…

Вздрогнув, она огляделась. В доме кроме неё никого не было. По крайней мере, такказалось. Послышались тяжёлые шаги на втором этаже. «Папа?», - пронеслось у неё в голове.

Вдруг огонь в камине погас. Лиз, поёжившись, посмотрела на настенныечасы. Все их стрелки застыли на одиннадцати часах. Она направилась к отцу в спальню, чтобы взять там свечку и зажечь её. Заодно проверить кто ходит там.

В темноте было трудно ориентироваться. Во мраке чудились тени, идущие следом. Они что-то нашёптывали и шипели. Элизабет, сама не зная как, добралась до папиной комнаты и нашла то, что искала. Спичек, к сожалению, не оказалось. Находку она сунула в карман на случай, если отыщет способ зажечь огонёк.

Лиз обратила взор к холсту с котёнком. Лунный свет скользнул по раме. Через секунду вместо милого пушистика появился оборотень с окровавленными клыками. Лиз отступила и раскрыла рот, силясь произнести хоть что-то. Из горла вышел только короткий вдох. Язык стал сухим и тяжёлым, точно его прижали к нёбу.

Выйдя из оцепенения, девочка как можно быстрее вернулась в свою комнату. Она взяла любимого плюшевого медвежонка и крепко прижала его к себе. Картина, на которой была изображена прекрасная принцесса, упала со стены. Краски поплыли, словно по ним провели мокрой тряпкой. Вместо принцессы теперь стояла ведьма с метлой в руке. За дверью послышался шорох. Лиз нырнула за занавеску.

Из ниоткуда возникла тёмная сгорбленная фигура, напоминавшая ту старуху с преобразившейся работы Антонио. Незваный гость что-то забормотал, ходя по кругу. Лиз затрясло, и она принялась молиться про себя. Фигура остановилась напротив неё. Свет лампы вспыхнул, и загадочное явление исчезло. Образ ведьмы пропал, оставив в раме лишь пустой фон.

Немного поколебавшись, Элизабет вышла из комнаты и двинулась вдоль тёмного коридора, всё ещё прижимаяк себе мишку. С ним ей было спокойнее. Стены, испачканные чёрной краской, пульсировали. Большая деревянная дверь, не имевшая ручки, открылась сама по себе. Оттуда вырвался запах затхлости.

Маленькие ножки неуверенно прошли по скрипучим половицам. На стенах здесь красовались странные символы. На полу валялся старый рисунок Элизабет, где изображался маленький щенок с грустными глазками, промокший из-за ливня.Она припомнила день, когда родилась эта идея. То был такой же дождливый и мрачный вторник. Спустя три дня после случившейся трагедии с Альмой. И несчастная Лиз ощущала себя примерно как этот хвостатый малыш.

Сквозняк вихрем ворвался внутрь, и ваза с засохшими розами, стоявшая на ажурном столике у широкой кровати, рухнула. Десятки мелких осколков разлетелись по полу, заставив Элизабет взвизгнуть. Портрет матери, висевший над кроватью, исказился. Дочка поджала губы и отвернулась, не в силах лицезреть это.

Игрушка в руках оскалилась и зарычала. Пинкен отбросила её и вжалась в стену. С шерстяного друга капала коричневая краска. Она быстро высыхала. Там, где она падала на пол, оставались тёмные пятна, и от них поднимался едкий пар. В голове Лиз промелькнуло воспоминание: отец взял её любимого Эдди и что-то пробубнил над ним, прежде чем вернуть.

Из-под шкафа с одеждой выглядывал коробок спичек. Лиз могла поклясться, что секунду назад его там не было. Дрожащими руками она поторопилась зажечь свечу из кармана, и тёплое свечение выхватило из темноты потолок. Он пестрел множеством непонятных слов, значения которых она не знала. Лишь одно, написанное самыми большими буквами, было ей знакомо. «Твори».

- Доченька! - раздался голос папы.

Она обернулась и увидела своего отца. Он весь истекал синей краской и тянул к ней руку.

- Что?.. - Лиз отшатнулась.

Внезапно его очертания размылись и от него осталась лишь лужа. Ахнув, Лиз уже хотела покинуть комнату, но отсутствие двери нарушило планы. Девочка зажмурилась и…

- Твори же! - таинственный шёпот разошёлся мурашками по телу. Тот самый голос. То самое слово с потолка.

Элизабет уже сидела с кисточкой в руке, а перед ней лист бумаги на столе. Она будто не владела собой. Рука сама стала выводить рисунок. По щекам юной художницы текли слёзы. Попытки сопротивления ни к чему не привели.

Работа завершилась.

Родитель вернулся и застал дочку за рисованием.

- Молодец! Ты моё лучшее полотно! - улыбнулся он и обнял её.

Лиз нарисовала их вдвоём: себя и злобного отца. По нему потекла синяя краска.

Реальный Антонио стоял рядом, положив руку ей на плечо. Ведьма с метлой появилась с другого боку. Она склонила голову набок, оценивая работу, и её голос разнёсся эхом:

- Вдохновляйся!

Когда они вышли, свет из окна упал на рисунок. На месте отца осталась лишь тёмная клякса с двумя белыми точками вместо глаз. А дочь на рисунке улыбалась, истекая красной краской. Только улыбка, выведенная отцовской кистью, была не её. Неестественная и широкая. Какая бывала у папиной Музы...