Безумие

Глава 1

Вот так и получилось… Молчите! Да им наплевать, их же нет, к кому я обращаюсь? Нет, они здесь, рядом, я чувствую на себе их меткий, чуткий взгляд. Конечно, чувства обманчивы, мне бы еще этого не знать… Что же я такое пишу? С кем я общаюсь, когда живые души в доме убиты сном? Я хочу разрыдаться, прижечь слезами мрак, да кто обратит внимание, оценит? Ха, представляете, во мне ничего нет! Когда обнаружил? Совсем недавно сделал открытие, разорвав белую майку на груди. Из разрыва, глубоко ущелья на меня глядел мутный глаз черной дыры, там зияла бездна. Дыра очнулась и начала засасывать в себя, притягивать каждую звезду на небосклоне. Мир померк, настала ночь, комнату поливал лишь рыжий отблеск уличных фонарей. Я испугался и положил руку на майку, прикрывая трещину в солнечном сплетении. Да сколько мне еще жертвовать звезд, как долго тратить материал? Меня уносит, засасывает в неизбежный конец, тяжелый сумрак сдавливает грудь, копошится под ладонью, обжигает холодом кожу. Да, я на последнем издыхании сопротивляюсь. Встал, делаю шаг в сторону. Побежал, уперся в стену. Куда же я собрался убежать? Один живой я дома, остальные спят. Опустился на пухлый диван, стало не так противно. Слушайте, ведь если бегу, значит закидываю в бездонную топку все новые звезды – откуда тогда во мне энергия, и почему она вся пытается иссякнуть? Матовая, непроглядная пустота хочет, чтобы я стиснул волю в кулак и помчался на улицу, ближе к остаткам света, – как же ей не терпится вобрать в себя любую яркость!

Хорошо, пинаю свою уставшую душу, продолжаю удерживать крепко ладонь. Но если подумать, ведь у меня, может, больше нет причин жить, нет желания выживать. Готов ли я вечно быть таким? Очи пустоты за мною наблюдают, так и ждут, что я дам слабину, обмякну, не вытерплю напряжения – и тогда, – ох, как я ненавижу, ненавижу! – тогда я опустошу себя полностью, добровольно, ибо мои ужимки канут сами в мутную мглу.

Обречен... У моей печали нет выхода. Держать ее взаперти? Я ведь разгадал загадку, сложил пазл, как стало легко теперь. Не просто так во мне она возникла, была причина. Смотрите, мчаться – понимать, что есть от чего убегать. Замер, молчу, продрог до костей, я злобно срываю с себя эти строки, спасут ли они меня? Притащил шелковое одеяло и накрылся с головой. Может, пора убрать руку? Ведь там ничего нет. Если же там дыра, сможет ли она мне навредить? Не показалось ли мне, не померещилось ли ее мощь, ее сила. Но куда пропали звезды? Хорошо, соберусь с духом. Дух…

Меня окутал холод, изо рта на волю рвется теплый пар.

Нет, меня ничего не расслабляет, не могу решиться. Конечно, мне нравится она, с тех пор, как ее впервые встретил… Она была прекрасна, какие ясные глаза мне решила показать! Стройная фигура, трепетный наклон головы, парящая походка, звонкий смех. Восхитительные глаза! Голубоватые крапинки, рыжеватые бороздки, широкие зрачки. И что мне делать-то сейчас? Убить себя, прикончить понапрасну? Она же увидит, заглянет из обычного любопытства, в ночи решит утолить сухую жажду, возьмет стакан и метнет свой взор на укрытый темнотой диван, – и замолчит, ибо и я больше не смогу произнести ни одного слова. А потом она же навсегда уйдет, и больше не вернется, и нежных слез ее, и ласкового смеха мне будет не хватать. А я тем временем обниму свою темную пропасть, влюблюсь в нее, заставлю себя ее полюбить. Пустота станет совершенством, вместе с ней и я стану совершенным, вконец завершенным.

Ах, да вы не подумайте, смерть не привлекает мою скудную фантазию. Вы не о том подумали. Банальности для меня где-то в стороне, это тусклые точки. Я не следую моде. Это все так, крошечные брызги где-то на обшарпанной картине. Это все жалкие потуги, тщеславные фантазии. Пишу, как есть: я ее обожаю. Однако я себе ее ведь выдумал. Захватывающие дух изгибы тела, сладкие губы, изящный острый носик…

Слушайте, ведь она со мной любит поболтать о глупостях. Вот сейчас, под ее смелым, горячим взглядом я таю, становлюсь робким ребенком. Я ее вижу! Прямо сейчас я малое дитя, ведь так может писать только оно. Слова, предложения, точки… Опять банальности! Значит, я с ними прижился, мы есть одно целое с этими пустотами и внутри, и снаружи. Господи, пусть же она меня возьмет и унесет отсюда, вытащит мое такое доброе, такое израненное сердце, вымоет его под теплыми струйками любви, потом заменит черную кровь на ярко-алую... Я потерплю. Ничего, боль угаснет со временем. Даже если мне придется умереть, не выжив после необходимой операции, мне не будет страшно, ведь она мне это обещала… Я верю ей всей душой, я жертвую ей свою душу!

Перед глазами блестит экран, белый… Буквы прыгают, скачут, переливаются… Яркая вспышка, озарение, мертвые предложения очнулись и слепили одну единственную фигуру – меня. Мне стало лучше, поверьте. Хрупкий человечек. Я хочу отдать себя ей, она должна меня выпить, как вино, пригубить, испробовать мою любовь, ведь я так рад, так рад сейчас! Я не могу жить иначе, я не желаю больше жить по-другому. Это глупо просыпаться по утрам. Дураками встают, дураками засыпают. Перестаньте же это делать! Некогда вам погрузиться в истинный день, заглянуть в очи настоящей ночи. Я вам все покажу… Но как-нибудь потом. А пока я тут, один на один со своими мыслями. Не боюсь, цепляюсь за жизнь, сам крошу звезды, сам их множу! Убрал руку, я по своей воле создал в себе пустоту, она ничто, значение придавал ей один лишь я, многие сами не замечают трещин в собственной душе…

Опять к ней. Прильнул к плечу, она рядом. Чувствую ее страстное дыхание на своей шее. Она берет меня за руку и ведет в парк под холодным взглядом звезд. Я обожаю ее, закусываю наживку. Да, я сам обычная наживка. Мы сядем на скамейку в самой тени, где нас никто не увидит. Под кронами развесистых деревьев. А вокруг нас начнут бродить призраки. Они ничего ведь не понимают, только гремят цепями. Но мы-то больше не заключенные с тобой! Начнем смеяться и дурачиться. Напряжение спадет, я признаюсь ей в чувствах. Как же изумительно сверкают звезды! Как же я замучен ими. Пожалуйста, перестаньте гаснуть, прошу…

Да, она все поймет, она не бросит меня одного здесь. Я ей нужен, ей со мной тоже хорошо, я же вижу, вижу! Я обхватил рукой тонкую, хрупкую талию. Нет, убейте меня. Я люблю и ненавижу. Я падаю и поднимаюсь. Ее глубокие глаза, такие преданные, искренние… Подошвы стерлись, это тупик. Люблю, люблю. Нет же! На лавочке сидел я один. Черт! Надумал, все надумал. В который раз надумал. Строчки сумасшедшего человека. Пусть! Я счастлив. Да нет же, опять я за свое… Меня окружают одни лишь тени, призраки.

А она ведь там лежит, спит глубоким сном. За дверью. В гостиной на кожаном диване. Надеюсь, ей хорошо… А я тут, посвящаю ей эти строчки. Мечтаю… Она уйдет, а мне захочется остаться с ней навсегда. Пусть же исполнится мое желание. Не заслужил? Недостоин ее любви? И что тогда? Привыкну. Господи, этим-то вы меня собирались удивить? Свыкнусь. Как обычно это делаю. Ах, я уже привык привыкать.

Истерика. Молчаливая истерика. Тихий плач внутри. Потерян. Убит. Теперь застрелен окончательно. Просто продолжаю писать, позволяю строчкам лечить меня. Не до конца свободен. Все равно замкнут, под цепями сижу. Буду ломать. Я не призрак! Не буду писать – съест апатия; накинут на меня гадкое одеяло, запихнут в смирительную рубашку. Апатия сожрет и не поперхнется. А я не хочу. Я ее люблю. Как же не любить? Я не могу так. Пусть она пообщается со мной, пусть выслушает мои бредни, на лету поймает тяжелый вздох. Пусть увидит мой исполненный печалью взгляд. Я готов всем делиться, все готов разделить в себе ради нее. Раздели же меня! Иначе я не достоин жизни…

О нет, я восстану. Я поднимусь. Я вижу свою смерть, но пройду путь заново. Из пепла поднимусь, как та самая птица. Взмахну золотым крыльями, уносясь прочь. Буду силен, как никогда раньше. Кипит молодость, бродят гормоны. Я справлюсь с отравой, с бурным ядом в крови. Я полечу, оторвусь от земли, я устремлюсь стрелой в небеса, рассекая воздух клином, взбалтывая белоснежные облака… Не позволю себе умереть от слабости, от малодушия. Наплевать на все! Я высеку себя, рассеку спину розгами. Рок придет и на мою участь. А пока… Прилив. Да, я знаю что случится: тяжелый камень уйдет на время под воду. До следующего отлива. А пока… Пусть прольется свет вспыхнувшего солнца на мои белые листы.