Безликие

Первая Глава

Тёплый ветер уносил листья вдаль, чахли деревья. По мере того как солнце скрывалось за горизонтом, янтарное небо постепенно перетекало в глубокий синий цвет, вырисовывалась первая звезда.

В свете фонарей виднелись силуэты. По тротуару шла женщина, позади неё старался не отставать ребёнок.

— Мама, мама, подожди! — кричала девочка, споткнувшись. — Ма-а-ама!

— Дочь, уже темнеет, мы торопимся. Не отставай. — Не дав Диане и секунды отдышаться, произнесла мать. Она не хотела быть такой строгой, но беспокойство взяло верх. Кто же знает, что может встретиться им ночью?

— Ну, мам, я устала уже ходи-и-ить! — раздражалась девочка. За этот день она успела сильно вымотаться.

— Ты хочешь, чтобы тебя здесь маньяк какой похитил?

Диана не нашла на это ответа, хоть ей и хотелось поспорить. Они продолжали свой путь в тишине, слушая пение сверчков и цикад.

Со временем глаза начали слипаться, и девочка шла лишь по звуку шагов матери, надеясь только дойти до дома и не заснуть. Она опять споткнулась. Её ноги были слишком вялыми, чтобы удержать тело.

Падение казалось чересчур долгим. Диана упала куда-то не туда. Но под покровом ночи разум затуманился. Она слишком желала отправиться в мир грёз, не могла открыть очи. Лишь невнятно произнесла «Мам?» — и погрузилась в дрёму.

Сон её ужасал: сначала она вместе с мамой ела, кажется, суп, совсем без освещения, словно ночью, сидя за маленьким складным столом. Чувствовался затхлый запах гноя и разложения. Диана задержала взгляд на своей ложке — ничего съедобного там не виднелось: жидкость красно-жёлтого цвета, в которой плавали личинки, мертвые мухи, опарыши. Во рту образовался ком. А смесь приближалась ко рту. Девочка пыталась отвернуться, сжать губы, остановить свою руку, чтобы ни капли «блюда» не попало в рот, но не могла управлять телом. Она всё равно почувствовала во рту эту мерзость.

Холодная, местами тёплая жидкость отдавала тухлыми яйцами. Диана чувствовала эти маленькие лапки, крылья, движение червяков. Она изо всех сил зажмурила глаза и нахмурила брови — единственное, что было ей под силу. Она поглощала ложку за ложкой. Отвратительно.

В один момент она сжала столовый прибор в ладони и с силой кинула на пол. Она не прекратила есть подобие еды, она стала делать это руками. Всё быстрее и быстрее поглощала содержимое тарелки, проливая на одежду, стол, пыльный пол. Когда не осталось ничего, девочка сжала кулак и ударила по тарелке, разбив её. Она взяла осколок и потянулась к шее матери. Мама же словно и не замечала ничего. Острый, словно заточенный нож, кусок тарелки пронзил глотку. Диана дрожала, в глазах копились слёзы. Она никогда не хотела терять маму и причинять ей боль, даже во сне.

Ярко-красная кровь полилась пульсирующей струёй, пачкая всё вокруг. Тело упало головой на стол. Запах гнили усилился. Диана забрала тарелку матери. Будто дикий зверь, набросилась на противную пищу. С лица стекали красные капли и слюни, попадая под кофту. Окончив трапезу, девочка взяла мать за испорченные чёрные волосы и подняла её лицо. Кровь продолжала выбрасываться ручьём из трупа. Диана пыталась закрыть глаза, не желая видеть издевательство над матерью, но это больше не было ей доступно.

Девочка засунула руку в глазницу мамы и стала сдирать кожу вокруг. Сначала маленький кусочек, за которым виднелась уйма муравьёв, потом отрывала больше, больше и больше. Пока она делала это, насекомые бегали по её пальцам. Оставив лицо без кожи, Диана стала отрывать кусочки плоти и класть в рот, долго обсасывая, прежде чем проглотить. По коже побежали мурашки, внутри всё похолодело. Она не хотела так поступать. Она не хотела видеть это. Она бы ни за что не причинила вреда любимой маме. Почему она видит это? За что? Она не могла никак повлиять на события. Ей оставалось лишь наблюдать до конца, как дочь пожирает собственную мать. Это, определённо, худший кошмар.

Наконец, выбравшись из сна, девочка узрела темноту. Не успев удивиться пейзажу, стала блевать на чёрную траву. Её тошнило, долго и сильно. В рвоте ей виднелись куски плоти. Из глаз катились слёзы. Её выворачивало снова и снова, пока она не стала кашлять только кровью. И тогда она снова подняла взгляд на окружающий мир. В сердце поселился страх. Но всё ещё этот страх не был сравним со всей той мерзостью, что дал ей почувствовать сон.

Такое странное, чёрное небо. Оно, словно жидкость, стекало вниз. Не виднелось ни звёзд, ни Луны, ни Солнца, ни чего-либо другого, что есть на настоящем небе. Только густая жидкость цвета смолы. Но такая красивая, такая непривычная. Диана долго смотрела на него. А может, и не от того, какое завораживающее небо, не отрывала она взгляд; быть может, всё же страх сковал её движения, наконец не уступив противному чувству, после того как в лесу, что находился недалеко от поля, где сидела Диана, девочка заметила неестественные силуэты, словно кружащиеся в медленном танце. Постепенно движений становилось всё меньше. Как и теней. Оставалась лишь одна, и та исчезла. Правда, слегка по-странному, не так, как остальные.

Некоторое время Диана продолжала разглядывать лишь небо, всё ещё чувствуя угрозу. Но всё-таки решилась опустить взгляд. Девочка увидела чёрного котёнка. Он лежал. Без сознания, без дыхания. Мёртв? Диана погладила труп, выражая сочувствие и проверяя сердцебиение. Кажется, не было и его. Но, несмотря на это, кот открыл глаза. Девочка не ожидала такого и слегка дрогнула, убрав руку, но позже улыбнулась.

— Жив, — радостно, но тихо воскликнула Диана, позабыв о бездыханности тела. Она чувствовала облегчение, видя маленький комочек шерсти после всего ужаса. — Всё это так страшно и так непонятно. Такого ведь не может быть. Не существует ведь монстров, и не может быть чёрным небо! Что же происходит здесь, котёнок? — не ожидая ответа, сказала Диана. Легче, когда хоть кто-то слышит твои мысли, даже если и не отвечает на них.